Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » what we want.


what we want.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Nick Wayne | Kim Englert
октябрь 2022г.
квартира Ника
----------
And I forget about you long enough
To forget why I needed to...

http://savepic.net/8241256.png

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]and never again.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2eK79.jpg[/AVA]
[SGN].[/SGN]

0

2

Я дала этому очень громкое, говорящее название. Кампания "Я забыла Ника Уэйна и никогда не буду о нём вспоминать". Кампания, на которую я убила два мучительных месяца своей жизни, а еще, которую весьма опрометчиво считала успешно выполненной. Конечно же, я провалилась...
Два очень странных, мучительные месяца с ощущением, что из тебя выдрали что-то, без чего жить ты попросту не можешь. Не лишилась руки или ноги, нет, другого рода ощущение. Словно огромными, портными ножницами прошлись прямо грудной клетке, откромсали кусок и выкинули. А тебе его очень не хватает. Пульсирующая боль в том самом месте, почти физическая, двадцать четыре часа в сутки, даже во сне — лишнее напоминание о том, что он был, этот кусок, но больше его нет.
Самое смешное, что я сама это с собой сделала. Мы сделали, но в первую очередь я, когда решила, что нужно жить дальше, что на Нике свет клином не сошелся, и что я не хочу даже пытаться восстановить наши разрушенные отношения. Без друг друга нам будет лучше, нам не стоит видеться, я начну всё заново — так я думала в своей голове. А тупая боль в грудной клетке — всего лишь то, с чем нужно справиться. Перетерпеть. Так бывает, когда думаешь только головой, игнорируешь сердце и пытаешься забыть человека, который был важной частью жизни очень долгое время. Если быть точнее... Столько, сколько я себя помню. Восемь лет, когда тебе всего двадцать четыре — это как маленькая вечность. Одна третья жизни.
Я думала, что нужно переждать. Думала, что нужно перетерпеть, что с каждым днем будет лучше и легче. Когда пальцы сами набирали номер, который я бы не забыла ни за что в жизни, когда почти в истерике заставляла себя перестать, не нажимать кнопку вызова, откидывала от себя телефон, словно это мерзкий жук, я думала только том, что это надо пережить. Будет легче.

И легче стало. Ставить цели, а затем идти к ним — то, что у меня получалось хорошо. Очередной успех, пусть и не долгий. Я сменила номер телефона, нашла себе квартиру, не общалась ни с кем из приюта, не посещала встречи выпускников. Никто из старой жизни не знал, как меня найти и как связаться. Вычеркнуть, удалить, стереть — возможно, нужно просто постараться.
Наивно было так думать, да? Меня хватило на год и один месяц.

Мне кажется, я совершаю ошибку. Когда иду по протоптанной в траве дорожке между деревьев, в сторону дома, который долгое время был нашим, но теперь был только его. Сказала, что не хочу больше тут жить, что уеду, а он может делать, что хочет. Знаю, что он не стал переезжать, и тихо этому радуюсь: мне не пришлось обзванивать наших знакомых, чтобы узнать, где он теперь живет. Потому что я бы обзвонила, вот как сильно мне хотелось его увидеть.

Выгляжу, должно быть, ужасно. Заплаканные глаза, ссадина скуле, разбитая губа, которая не хочет перестать кровоточить, и я постоянно ощущаю во рту привкус крови. По всему телу красные, а из того, что сейчас видно, на руках болезненные красные следы, которые очень скоро превратятся в синяки. Я не рассчитываю на то, что мы увидимся. Я рассчитываю на то, что я увижу его, а он меня — нет. Поэтому какая разница, как я выгляжу? На дворе ночь, скоро все лягут спать, и мне нужно было успеть к его дому до того, как ляжет он. Просто посмотреть, издалека. Он выйдет на общий балкон и закурит, как делает всегда. Если встану вот тут, среди деревьев, то у него не будет ни малейшего шанса меня заметить. Веду себя как идиотка, да? Боже...

И вот я стою. Десять минут, двадцать минут, полчаса. Поглядываю на часы, изнываю от нетерпения, с каждой минутой всё сильнее убеждаясь в том, что затея идиотская. Смешно, но мне всё еще очень хочется его увидеть. Единственное, на счет чего моё мнение за эти минуты не меняется. Ну выйди, ну выйди пожалуйста! Что тебе, жалко?

В конце концов, сдаюсь: он не выйдет. Лег спать. С этой стороны мне не видно окон, а обходить дом я не стану. Может, в следующий раз? Но не могу же я уйти отсюда совсем ни с чем?
Мне хочется подняться по этой лестнице еще раз. Пройти по коридору, где мне знакома каждая выбоинка в стене и на бетонном полу. Остановиться у нашей, нет, у его двери, прислониться к перилам, взглянуть на двор внизу. То, что я делала тысячу раз, но от чего успела отвыкнуть за последний год.
Однако, ничего не шевелится. Не теплеет, не оживает. Пустая и холодная, жалкая, ненавистная сама себе еще больше, чем час назад. До боли в пальцах стискиваю металлические перила, к ладоням прилипает облупившаяся краска, мне так хотелось перестать чувствовать совсем, ощущать пустоту, но оказалось, что ничего хуже этого испытывать просто невозможно.

Позади меня скрипит дверь, сердце пропускает такт, на короткие мгновения я забываю, как дышать. Кидаю взгляд куда-то в сторону, но сбегать уже поздно. Вышел, да? Не жалко, все-таки?
Оборачиваюсь и первые несколько секунд смотрю на него виновато, почти пристыженно, словно он уличил меня в чем-то ужасном. А он и правда уличил. Вот же я, здесь. Стою, где меня стоять не должно. Но это — всего несколько секунд, потому что нет, я не справляюсь со своими эмоциями и не начинаю играть. Куда уж там... Нет, я даю им волю.

— Ник, — произношу едва слышно, осторожно и как будто бережно, вкладывая в эти три буквы столько смысла, словно это не имя человека, а самое сокровенное желание, какое только может закрасться в голову. Я так рада его видеть, что совсем забываю, как собиралась себя вести. А собиралась ли как-то вообще? Делаю шаг и обнимаю его, лицом утыкаюсь ему в грудь, и внутри меня всё обрывается: я правда не видела его целый год? Как я могла прожить без этого ощущения, без ощущения Ника так долго? Сердце отбивает в груди бешеный ритм, вторя моей радости. Нашей радости?
[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]and never again.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2eK79.jpg[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2eK6f.gif[/SGN]

+1

3

Это было обоюдное решение. Расстаться. Иначе было невыносимо. Их совместный дом, который должен служить пристанищем и оплотом спокойствия медленно начинал рассыпаться, сначала по щепкам, незаметно отслаиваясь от общего массива, потом кусками покрупнее, уже мозолившими взгляд, а после полетели громадины стен, балки, стружка краски и обрывки обоев. Они будто из тиши возвращались уже не к любимому человеку, а в пучину бушующего моря, мнимо предстающего спокойный, а потом обрушивающийся гигантской нарастающей волной недовольства, претензий, обвинений. Самое страшное - невозможно было остановиться. Стоило малейшей детали зацепиться за тонкую петлю сомнений, угрызений совести или упрёков, всё неслось с грохотом вниз, будто в эти моменты они оказывались в эпицентре урагана. Их личного, персонального апокалипсиса, их же обоюдными усилиями и достигнутого. С такой лёгкостью оказались в одной лодке, не задумываясь о последствиях, только мечтая о большой воде и улыбаясь друг другу, пока находились у берега, держались за руки с хохотали в лицо штормам, полагаясь только на поддержку и взаимовыручку, но совместные усилия, они выходили в открытое море, а теперь, не совладав с управлением, поломав все мачты и изодрав паруса в клочья, они направили корабль в самый эпицентр бури, целенаправленно идя на скалы, без попыток спастись шли ко дну, не желая свериться с компасами и картами. Им проще было разбиться вместе с судном, чем искать пути спасения.

Потом Ник не раз прокручивал события того года и прошедших, в общей сложности, восьми лет, их восьми лет, он старался понять, где именно они сошли с курса, свернули не туда, может быть, не там опустили якорь или, наоборот, снялись слишком рано, когда появились первые признаки непогоды, которые они благополучно проглядели? Он не находил ни одного ответа и в то же время их появлялось слишком много одновременно. Но без Ким сложно прояснять ситуацию, чтобы не домыслить и не переврать.

Она ушла сразу после бессонной ночи, полнившейся криками, истериками, хлопаньем дверей и ладоней о стены, недовольные возгласы соседей из-за тонких перегородок и стук с общего коридора с довольно грубым призывом заткнуться. Очевидный ответ лежал на поверхности изначально, но озвучила его она, произнесла настойчиво и уверенно, что все мыслимые прежде идеи меркли в свете её очевидно принятого решения. Он не противился и уснул после непривычно тихого обоюдного согласия, а проснулся в опустевшей квартире, превратившейся из "их" в "его".

Уэйн возвращался домой тихо, едва ли не на цыпочках, надеясь застать Рыжую в комнате, передумавшую или забывшую что-то, но стены гулко звенели одиночеством. День изо дня, день изо дня, становясь невыносимым молчанием, пропитанным насквозь Ким, её запахами: от полотенца, брошенного на спинку кухонного стула, от вещей Ника, висевших рядом с её, от подушки и самой постели - все они меркли слишком быстро, ускользали от обоняния стремительно, словно девушка со своим уходом оставила прореху не только в самом парне, но и в стене, углу, потолке, через которые все напоминания о ней испарялись следом. Он думал переехать, так же сбежать, сжечь здесь всё к чёртовой матери, несколько раз даже в гневном порыве со злостью швырял мебель с балкона, но вскоре спускался вниз и возвращал всё на свои места. Он искал знакомых, расспрашивал друзей, пытался разузнать новый номер или хотя бы ориентировочное место жительства, что с ней вообще происходит. Хотелось увидеть хоть издалека. С очередной неудачей парень психовал, бесился, мог напиться в баре. Ведь это нечестно, они приняли совместное решение, но оказались в неравных условиях: у Ким в наличии было абсолютно всё о нём, начиная от места работы и

заканчивая номером телефона, у него о ней - ничего, ни единой зацепки. Каждый вечер по привычке он выходил курить и долго изучал окрестности, прислушивался к шорохам и чужим шагам, с излишним вниманием наблюдал за редкими прохожими, особенно если мерещилось знакомое лицо, он мог часами так курить, боясь возвращаться в пустую квартиру, переполненную всеми их совместными воспоминаниями.

Наверное, всё могло сложиться иначе, если бы он нашёл в себе силы простить.

Но потом всё изменилось: постепенно исчезли следы, оставленные Рыжей, окончательно испарился её запах, сменился чужими духами и кондиционером для белья, перестановка изменило и структуру восприятия, редкие фотографии теперь были сложены в одну коробку, которую он не хотел выбрасывать и к которой не решалась прикоснуться его новая пассия. Теперь вроде бы дышится ровно и думается спокойнее, уже не сжимают душные тиски. Конечно, в нём уже не бушует смесь эмоций и он не готов кричать о любви, но рядом с ним есть девушка, с которой ему спокойно.

За Ником осталась лишь одна привычка из прошлого - выходить на балкон курить и долгие пять минут оставаться наедине с самим собой. Только он уже не искал прохожих и не вникал в окружающие шорохи.

Сегодня просмотр фильм затянулся на сорок минут, но парень не намерен отказываться от своих положенных пять минут. Не накидывая ничего, в одних джинсах и босиком он выходит из квартиры. Замирает на месте, стоило двери щёлкнуть за спиной, опускает взгляд в пол, пока ищет зажигалку и прикуривает, и лишь после этого замечает присутствие ещё одного человека. Сколько раз он представлял подобную встречу, но, оказавшись наедине со своим желанием, растерялся, забылся. Его словно охватило с ног до головы волнением, будто он сам весь пульсировал в одном бешеном ритме, знакомо стягивающим болезненные жгуты на сердце. От её голоса и по-прежнему не забытых интонаций, как раньше, проникновенных и нежных пробегает холод по спине. Ник жмурится, стискивает челюсти, готовый представить обозрению гуляющие желваки, но не эмоции.

Но вся его оборона летит к ногам вниз, стоило ощутить тепло тела, знакомый запах волос, в которые он без малейшего промедления уткнулся носом, жадно втягивая в себя, его руки жадно и крепко обнимают девушку. Пепел медленно осыпается на пол, сердце глухо колотится, пропуская удары, мгновение длится одну вечность, сладостную вечность, о которой мечталось так давно.

— Ким, — реальность медленно напоминала о себе, Ник запоздало вспомнил, что в квартире его девушка, и невольно бросил взгляд на дверь, но его ладонь в противовес здравому смыслу касается щеки Энглерт, большой палец проводит рядом с ссадиной. — Ким, что с тобой произошло? — его захватывает гнев, моментально проступающий в сведённых бровях и напряжённых губах, тут же стирающий все привычные вопросы неожиданной встречи. — Кто с тобой это сделал? — он озирается по сторонам, стараясь в сумерках разглядеть хоть чей-то силуэт. — Убью его! Или их! — цедит сквозь зубы, делая шаг в сторону от девушки, но тут же возвращаясь и бережно касаясь разбитой губы, оставившей алые следы крови на его груди. — Ты звонила в полицию? — щелчком выбрасывает так и выкуренную сигарету, несколько мгновений мнётся, думая о встрече двух девушек в этой квартире, но оставив подобное напоследок. — Пойдём, — его ладонь опустилась между лопаток Рыжей, подталкивая её к двери.

[NIC]Nick Wayne[/NIC]
[STA]nothing left to say[/STA]
[AVA]http://i.imgur.com/ONKnazv.jpg[/AVA]
[SGN]

http://i.imgur.com/JJjmfdl.gif

http://i.imgur.com/QZQxS6F.gif

http://i.imgur.com/962c9sh.gif

http://i.imgur.com/rHmy5pe.gif

[/SGN]

+1

4

К моему огромному облегчению, он даже не думает меня отталкивать. Руки уверенно прижимают к себе, и мне приходится сделать судорожный вдох, справляясь с желанием зареветь. То ли потому, что я рада его видеть, то ли потому, что на самом деле устала быть без него, устала забывать и не помнить, не думать, потому что всё это давалось мне с огромным трудом. А может, я просто не ожидала, что эмоции самого разного спектра накроют меня сокрушающей волной, снесут с таким трудом и заботой построенные ограждения, построенные против него, против Ника. Подумать только, да? Стены, за которыми я пряталась от человека, которого называла любовью своей жизни. Нелепо, глупо. Одного объятия хватило, чтобы осознать тщетностью всех усилий целого года. Нас связывали тысячи объятий, но такого, как сегодня — не было еще никогда.

Я забылась. Отступаю и смотрю снизу вверх, хочется прямо в глаза, но взгляд почему-то блуждает, растерянно и рассеянно. Сбита с толку, словно и правда накрыло оглушающей волной. Разумеется, не думаю о том, как выгляжу. Мне не было жалко себя, я смирилась со следами побоев еще там, в своей квартире, когда вместо того, чтобы прогнать Джейсона нахер, пошла за коробкой в его машине, меркантильно считая, что хоть какую-то пользу из вечера выцепить просто обязана.
Вспоминаю обо всем, когда теплая ладонь касается щеки, пугаюсь слишком стремительно, чтобы успеть замаскиравать следы испуга на лице. Скашиваю глаза куда-то в сторону, словно в очередной раз планирую путь к побегу, но затем вижу, как сдвигаются брови у него на переносице, взгляд становится серьезным и очень гневным. Удивительно, но я начинаю улыбаться. Вскипающий вот так, моментально, с места в карьер. Улыбаюсь, и всё, о чем могу думать: Боже мой, как же мне тебя не хватало.
— Ник... — ладонь ложится на его плечо, произношу очень мягко, силясь успокоить, и даже успеваю всерьез испугаться, когда он делает шаг в сторону. Будто там, в темноте, и правда кто-то есть, и мне даже не нужно ничего говорить, чтобы он пошел вершить своё собственное правосудие. Ловлю себя на мысли, что в этот момент, когда он делает шаг в сторону, цепляюсь за него уже второй рукой: и чего я так испугалась? — На самом деле, это ничего... — черт возьми, а я ведь даже не придумала, что буду врать. Совсем не рассчитывала на встречу, не думала, что он увидит меня. Если бы знала, попыталась бы хоть немного привести себя в порядок. Ну а сейчас... Времени на то, чтобы придумать правдоподобную версию, совсем нет, и я вру первое, что приходит в голову: — а полиция и не нужна, я сама виновата. Торопилась, и ступеньки у меня дома крутые, приземлилась неудачно... — может быть, актриса и врунья из меня отличная, но явно не сегодня. Во-первых, моё внутреннее состояние, меня всё еще качает на невидимых волнах, когда мне то больно где-то глубоко в груди, то счастливо так, что хочется улыбаться. Во-вторых... никогда, если честно, не видела смысла в том, чтобы врать Нику. Слишком хорошо меня знает, слишком давно вместе, выросли на глазах друг друга. Мне казалось, что я могу обмануть любого, но не его. Поэтому даже не стараюсь, какая разница? Просто продолжу придерживаться этой версии, ничего он не сделает. Главное не думать, какой беззащитной я себя ощущаю рядом с ним, с человеком знающим, когда мы больше не пара, и когда мне есть, что от него скрывать. Протягиваю руку, и большим пальцем стираю с его груди чуть подсохшую каплю крови.

— Я буквально на минутку, — если бы я знала, что меня ждет в этой квартире, я бы не пошла. Уперлась бы, как маленький ребенок, растопырила руки и ноги, соврала бы что угодно, даже самое нелепое и глупое. Что угодно, лишь бы не знать и не видеть. Но я не знаю, и поэтому иду...
— Я просто хотела... — вдруг осекаюсь, потому что взгляд натыкается на женскую обувь в прихожей. Кидаю взгляд в проход, слышу, что в квартире кто-то есть. Каких сил мне стоило не развернуться и не сбежать. Остаться на месте. Посмотреть на Ника, затем продолжить, как ни в чем ни бывало: — увидеться.

У него кто-то появился..? У моего Ника есть девушка. Он привел её в нашу квартиру. Прошел всего год, и даже у меня никого не было, Джейсон — не считается, я ничего к нему не испытывала, а у него уже другая. Стаскиваю с ног балетки, и всё, чего мне хочется: ударить его. Поднять истерику, расплакаться. Сказать, что он никогда меня на самом деле не любил. Что опять всё испортил. О, нет, это — маленькая часть от того, что мне хочется делать. Поднимаю глаза на Ника и улыбаюсь ему. Какая же я гадина, да? Я должна быть рада за него, что он счастлив, что он продолжает жить, двигается вперед. Должна быть, но совсем не рада. Не знаю, понятия не имею, как у меня получается двигаться, вести себя нормально, говорить, отвечать на вопросы. Думать о чем-то еще кроме того, что мой приход — одна из самых больших ошибок в моей жизни. Потому что я — снова развалина, как год назад. Внутри меня всё раскрошено, разломано, ни живого места. Когда я уйду домой, Ник обнимет свою новую девушку, и они заснут в объятиях друг друга, счастливые, обо мне даже не вспомнит. А мне предстоит снова забывать его, снова возводить эти стены, ограждения, преграды, склеивать и сколачивать, на этот раз труднее и болезненнее, ошметки строений теперь намного меньше.

Разумеется, она меня узнает. Если бы не узнала, я даже не знаю... Умерла прямо тут, на месте? Присаживаюсь на диван, окидываю взглядом комнату, в которой всё теперь стоит по-другому. Вроде бы, те же вещи, те же комнаты, но совсем иначе. Чужое. Не моё, и тем более не наше.
Прекрасно осознаю, что она делает. Обнимает и целует Ника у меня на глазах, как будто метит территорию, а может мне просто кажется, и я придаю себе в этой общей картине слишком большое значение? В любом случае, выдерживаю взгляд буквально несколько секунд, затем отвожу, откидываюсь на спинку дивана. Ким, имей гордость, а? Веди себя спокойно! Хотя бы сейчас, пока ты в их присутствии!
Вежливая, окидывает меня обеспокоенным взглядом. Сначала даже не понимаю, почему, потом вспоминаю ссадины на своём лице. Предлагает чай, а я соглашаюсь с самой искренней улыбкой, на какую только способна. Ничего не заподозришь, не придерешься. Талант, который мне еще только предстоит раскрыть в себе: умение врать в глаза, естественно, как дышать, улыбаться девушкам, с чьими мужчинами меня связывает что-то, что связывать не должно.

Она уходит на кухню, а мне хочется выдохнуть с облегчением. Разумеется, я этого не делаю.
— Прости, что я вот так без предупреждения. И что пришла так поздно, — решаю не мямлить больше, говорить по делу, не то, что думаю, а что должна. Можно было бы извиниться за то, что вообще пришла, но это было бы проявлением слабости. Оказывается, я не хотела и не могла играть, когда чувствовала себя счастливой от его присутствия рядом, пусть и всего несколько минут. Когда всё внутри напряжено, заморожено в нелепой попытке не разреветься вот прямо сейчас, а дождаться хотя бы момента, когда выйду за дверь — играть намного-намного проще.
[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]and never again.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2eK79.jpg[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2eK6f.gif[/SGN]

0

5

Одно дурацкое мгновение он действительно верит, что прошедший год был дурным сном, плодом разыгравшегося воображения, каким-то нездоровым приколом, и они с Ким по-прежнему вместе, он только вернулся с работы и ждал её на балконе, чтобы вместе оказаться в их квартире. Неужели для таких честных и откровенных объятий им пришлось расстаться и причинить друг другу боль? Ник сглатывает и моргает, прогоняя наваждение. Теперь заметны различия, грубо проступающие наружу неумелыми стежками - он впервые штопал дыры в душе. Она, наверное, тоже. Взгляд задерживается на глазах, улыбке, привычно изгибающей губы, которые прежде он мог без зазрения совести целовать, а теперь не имел на это права. До ужаса не хочется в квартиру - там другая вселенная обитает, там окончательно рухнет миф о временном возрождении, там жизнь напомнит о том, как каждый распорядился своей судьбой. Одновременно с этим хочется скрыть девушку за, пусть и не такими крепкими, но стенами, уберечь о того, что уже стряслось. Конечно, Уэйн прекрасно понимает, что она врёт - нелепо, поспешно и неправдоподобно - и касается его руки так, словно он может испариться, потому что не хочет вовлекать во что-то серьёзное и даже пугающее. Наверное, пока стоит отложить допрос.

Заходить в квартиру неловко, будто чужая, а он ворвался без спроса, но именно на пороге, стоя босиком позади Ким и наблюдая за ней, предстоит встретится с самим собой, собой, учащемуся жить в новом ритме и с другими желаниями, строить планы, больше не ощущая привычного запаха от макушки, покоящейся на его груди. Собой, готовому идти вперёд и больше не тормозить на прошлом, изо дня в день не предаваясь воспоминаниям, забывая выйти на работу, засыпая под утро и вздрагивая от хлопка - всего лишь створки окна от сквозняка. С новым Ником предстояло познакомиться и гостье. Лучше бы это всё происходило иначе, не здесь, случайно на улице или вечеринке, в транспорте или супермаркете, столкнувшись плечами, или чтобы дома он был хотя бы один.

Девушка поднимает на него взгляд, он ему хорошо знаком, не предвещающий ничего хорошего, подразумевающий ревность и ненависть, сейчас он ранит - ведь ИХ больше не существует, а значит, и эти вербальные послания больше не должны нести в себе смысл. Ника пронзает от мысли, что Ким может жить так же, с кем-то, засыпая с ним и просыпаясь, делясь сокровенным, улыбаясь ему и заботливо касаясь. Эти два взгляда затягиваются, неся в себе гораздо больше, чем всё ими сказанное, ровно до тех пор, пока не раздаётся голос и последующие шаги.

Конечно, сложно не понять, кто именно стал гостем, учитывая обильно количество прежде стоящих фотографий. Новая хозяйка промолчит, ни слова не скажет, даже не упрекнёт, в этом Уэйн уверен - она слишком сильно его любит и боится потерять, позволяя даже больше, мирясь со многими, чуждыми ей, вещами. И в этот раз поступит так же, только бросит украдкой взгляд, надеясь, что ей мерещится этот взгляд в адрес бывшей, зато позволит себе неуместное проявление чувств, от которых у Ника подкатывает тошнотворный ком к горлу. Он словно обязан обеим и сразу обеих предает, хотя заведомо известно, кому при любом раскладе отдаст предпочтение. Вздыхает с облегчением, когда силуэт, а следом и тень скрываются на кухне.

— Ким, — он медленно опускается перед девушкой, садится на край кофейного столика, проигнорировав чужую (как быстро меняются его характеристики в адрес, казалось бы, близкого человека) просьбу одеться, — что случилось? — и почему его слова звучат так многозначительно в этом пространстве, переполненном напряжением? — Ты сама знаешь, что на лестнице не получают такие травмы, — ладонь сама собой опускается на её колено в привычном заботливом жесте, — у тебя какие-то проблемы? — интонации становятся тише, Ник придвигается ближе, решаясь ладонью коснуться её руки, но тут же встречает мягкий отпор, он и сам слишком резко отстраняется, услышав звон чашек. Подрывается с места и через несколько секунд возвращается из ванной с аптечкой, вновь садясь перед девушкой, серьёзно и сосредоточенно рассматривает кровоподтёки и проходится по ним смоченным спонжем. — Сомневаюсь, что ты сцепилась с какой-нибудь бабой, — он фактические игнорирует присутствие третьего человека. — Принесёшь Ким постельное бельё? — обращается через плечо, но даже не обернувшись, продолжая обрабатывать сочащуюся кровь губу. — Ты же останешься? — замирает, внимательно смотря на гостью, — я тебя всё равно никуда не пущу.

Ник не замечает выражения лица своей девушки, не слышит её вздоха и не видит брошенного в свой адрес обеспокоенного взгляда, она словно ушла на задний план в своей собственно жизни. Зато от него не ускользает, как торопливо она разливает чай и пытается его выпить, театрально зевая и торопясь увести его спать.

Они втроём пьют чай в квартире, принадлежащей всем им - что может быть абсурднее этой картины сопровождаемой примитивными вопросами "чемзанимаешьсякемработаешьавиделапоследнийфильм?" и недовольным взглядом парня, мечущегося от одной к другой, сидящего так же между ними, но на полу и едва ли пригубившего остывшего напитка.

[NIC]Nick Wayne[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/7qSm6F6.jpg[/AVA]
[SGN]

https://31.media.tumblr.com/c9b6cde039efe5f3797da96fb08cb515/tumblr_inline_n24jomSMMu1rtoz60.gif

http://savepic.ru/10008031.gif

http://i68.tinypic.com/1zmyzao.gif

https://38.media.tumblr.com/b56ca939727bfcfa64420ae7339425a0/tumblr_n1ikazSl1E1s3wy60o3_500.gif

[/SGN]

+1

6

Я вся замерла, такое странное чувство, когда внутри тебя самый настоящий, разрушительный шторм, но ты не имеешь право это показать, и всё, что остается - сидеть неподвижно. Не повести недовольно плечом, когда она попросит его одеться, не вздохнуть, когда она в очередной раз кинет на него обеспокоенный взгляд, не фыркнуть, когда она улыбнется мне так, как будто ничего такого не происходит, как будто всё хорошо. Интересно, я так же выгляжу со стороны? Потуги вести себя так, как будто всё нормально.

— Ты просто не видел эту лестницу, — улыбаюсь, и как же меня злит, что я не могу вести себя, как хочу, а он — может и ведет. Или может мне так только кажется...
Ник и его поведение разбирают мне сердце. Находиться рядом с ним невыносимо, но становится еще хуже от его взгляда, взволнованного и привычно нежного, от его беспокойства, от прикосновений, которые получаются у него так естественно, и на которые мои душа и тело отзываются самым неправильным образом. Лучше было бы, если бы ему было всё равно. Лучше было бы, если бы он пожал плечами и перестал спрашивать, а затем посмотрел недоуменно: зачем ты пришла, и не пора ли тебе домой? Всё еще думаю о том, что он вот такой сейчас со мной, любимый, другого описания подобрать у меня просто не получится, а затем уйдет спать с этой девушкой, и она снова будет его целовать, на этот раз, правда, естественнее и проще, не для того, чтобы я увидела, а потому что это то, на что она имеет право, и что делают влюбленные люди.
Что-то внутри меня дает трещину, мне кажется, я даже слышала треск. Едва заметно морщусь: сквозь неё, сквозь эту трещину просачиваются реальные эмоции, отдергиваю от него руку, потому что ему не стоит быть таким хорошим со мной. Это слишком больно.

— Нет, проблем нет, — спокойно и просто, когда он возвращается с аптечкой. По какой-то непонятной причине, я позволяю ему обработать лицо, прикасаться, смотреть так внимательно и быть так близко. Что-то, что я могла бы сделать сама, и было бы лучше, если бы я сделала сама. Как обычно не знаю, чего хочу, да? То мне хочется, чтобы он был отстраненным и холодным, а то сама позволяю ему быть таким заботливым и близким.
— Почему же? Может ты чересчур хорошего обо мне мнения, Ник? — почему оно так получается? Почему три буквы, но от них ком в горле, а звучат они пронзительно и так тепло, что контраст между остальной репликой не заметить просто невозможно? Честное слово, я не специально...
Но с другой стороны, это ведь именно то, чего я хотела? Мне было пусто на душе, казалось, что я ничего не чувствую и почувствовать не могу. Ощущение, что кому-то рядом не наплевать — ощущение, которое за год я успела практически полностью забыть. Никому не было дела, я была одна, и даже Джею было плевать, он чужой, и мы не пытались сблизиться. Я пришла сюда именно за этим ощущением, мне хотелось перестать быть такой пустой и жалкой. Злюсь на себя: если я хотела что-то почувствовать — то вот оно, могу и ощущаю сполна. Наслаждайся, блин.

Мне нравится, что он не смотрит на неё, почти не разговаривает, Ник — одно сплошное пренебрежение к ней, а я радуюсь этому, жгущее ощущение в груди на короткие мгновения притупляется, а затем захватывает с новой силой, еще болезненнее: я и правда ужасная, мне совсем не стоит думать подобным образом.
Но сегодня я только и делаю, что думаю как-то не так, да не о том, о чем должна. Например о том, как Ник близко, и какое у него сосредоточенное, красивое лицо. Стараюсь смотреть куда-то в сторону, но взгляд неизменно возвращается к лицу, и к карим глазам, и сдвинутым бровям, а самое главное — к губам, и есть в этом что-то пугающее и мучительное. Мне хочется его поцеловать. Вот черт...
В какой-то момент становится больно, вот теперь уже действительно физическая боль от разбитой губы, и я морщусь, пальцами непроизвольно касаюсь его запястья, взгляды сталкиваются, и я пугливо отдергиваю руку уже во второй раз за вечер.
— Но я... — хочется возразить, но он своей репликой ставит точку в разговоре, и меня в очередной раз разрывает от противоречий. Вдох облегчения, потому что я рада возможности не решать что-то и не объясняться, не возвращаться в пустую квартиру, не оставаться наедине с собой. И совсем другое ощущение, тяжелое и гнетущее: пытка растягивается, мне придется остаться в их квартире, придется продолжить держать себя в руках, сдерживать. Но хотя бы ночью я буду одна... Еще не подозреваю, что худшее время как раз тогда и начнется, когда я останусь одна. — Хорошо, — соглашаюсь, хотя вряд ли ему нужно моё согласие.

А потом во мне вдруг просыпается совесть, и я чувствую себя виноватой перед его девушкой, за то что пришла, за то, что чувствую к человеку, который теперь уже её. Что ей неловко, что Ник такой мрачный. Старательно отвечаю на все вопросы, максимально вежливо и дружелюбно, задаю свои в ответ и притворяюсь, что слушаю. Чашка пустеет слишком медленно, на Ника стараюсь не смотреть. Когда уже это закончится?
В какой-то момент вопросы кончаются, и тишина слишком напряженная, чтобы я могла это выдержать. Сбегаю в ванную, якобы умыться перед сном, хотя мне просто нужно спрятаться от них двоих хотя бы на несколько минут. По-моему, это нужно всем нам. Во-всяком случае, встаем мы с ней одновременно. Я, чтобы уйти в ванную, она — чтобы собрать чашки и отнести на кухню. Всё почти закончилось, — успокаиваю себя.

Маленькие квартиры и узкие коридоры между комнатами — особенность всех мест, в которых я жила после приюта. Их ровно два. В них можно найти свои минусы, а можно плюсы. Иногда это одно и то же, как посмотреть. Выхожу из ванной и сталкиваюсь с Ником. Отчего-то замираю, не решаясь пройти дальше, в гостиную, где диван сегодня в моем полном распоряжении.
Нам, наверное, есть что сказать друг другу. Я ощущаю это по напряженному, тяжелому молчанию, по взгляду, по тому, как стоим не шевелясь и не двигаясь. Со стороны выглядим, должно быть, глупо, но какая разница?
Снова опасно близко, память возвращается меня к мгновениям, когда его руки касались моего лица сегодня, в жесте бережном и нежном. Затем — еще дальше, назад, когда прикосновения были неотъемлемой частью жизни, любимой частью, нашей общей, когда две жизни переплетаются, и превращаются в одну на двоих.
Я буду жалеть об этом, но все знают, что импульсивность — мой конек. Такое я придумала себе оправдание, хотя, конечно, моему поступку не может быть оправдания. Сделать шаг на встречу, сократить и так небольшое расстояние до минимума, поцеловать, и одним касанием губ рассказать обо всем, что произнести не получалось, сказать всё, что хотелось. Признаться.
В сдерживании я, похоже, совсем не так хороша, как мне казалось. Держаться молодцом всё это время, а в итоге сорваться и совершить поступок намного хуже, чем излишнее проявление эмоций. Ох...

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]and never again.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2eK79.jpg[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2eK6f.gif[/SGN]

+1

7

Пока растёшь в детском доме, привыкаешь, что вокруг семья. Какие бы ни были отношения между собой, как бы ни конкурировал с лучшими друзьями за внимание приходящих людей, что бы ни происходило в стенах приюта, ты всегда знаешь, что вокруг одна большая семья, своеобразная, без привычных и правильных социальных постулатов, но там всегда были люди, оказавшиеся в такой же ситуации, как и ты, никому не нужные, брошенные - сироты. И потом сложно выбираться из этого искусственного кокона, инкубатора, после которого проще держаться друг за друга, чем поодиночке теряться в потоке абсолютно другой жизни.

Кто бы ни был с Уэйном сейчас, он никогда не поймёт через что пришлось так долго и упорно идти. Тем более не поймёт особую связь с Ким. Дело не только в первой любви, пьянящих чувствах, да и в целом первых отношений, переросших во что-то серьёзное, но и в том, как они росли рядом, плечо о плечо, даже находясь в разных компаниях, как взрослели и вместе теряли друзей, снова их обретали, прощались со стенами детского дома и учителями, вступали в новую жизнь, окрылённые свободой. Наверное, кто-то подрезал их крылья, раз сейчас даже в небо не посмотрят, а смиренно побредут дальше.

Разыгрывая этот никому ненужный спектакль, парень ощутил себя подростком, только тогда они старались не афишировать свои отношения, чтобы избежать подколов и возможного непонимания со стороны друзей, к тому же в этом было своё детское очарование: взгляды друг на друга украдкой, скрываемые улыбки, тайком касания, а потом и поцелуи. Но сейчас всё гораздо сложнее, уже не так беспечно и волнующе. Все трое в этой квартире прекрасно понимают даже не тщательно маскируемый смысл за натянутыми разговорами и затянувшимся чаепитием.

Ник почти не отводит взгляда от гостьи, то смотрит исподлобья, то косится, то с откровенным недовольством изучает следы запёкшейся крови и синяки. Он думает, как бы с ней поговорить без присутствия его девушки, чтобы честно и по делу, а не общими фразами, отвлечёнными от самого важного. Но вместо этого бесцельно бродит по дому, кажется, уменьшившемуся ещё раза в два - тут тесно дышать и нормально передвигаться, чтобы не наткнуться на обеспокоенный взгляд или на растерянную Энглерт.

Происходящее смахивало больше на абсурд. Пускай прошёл уже почти год с их расставания, но парень не привык пускать всё на самотёк, оставляя вопросы нерешёнными, тем более - не иметь возможности вести себя, как он хочет, и не говорить с Ким, находясь под неусыпным надзором. Обычно внимание и забота девушки являлись неотъемлемой частью новой жизни, принимаемая, как данность, но сейчас это становилось раздражающим фактором, который вскоре скрылся в спальне после обещания Уэйна скоро вернуться.

И вот он стоит в тесном коридоре лицом к лицу с беглянкой, с девушкой, из-за которой по-прежнему учащается сердцебиение, кровь приливает к щекам, и взгляд не удаётся отвести. Они просто молча стоят вот так, слишком близко, опасно близко, когда плевать на то, что они расстались, что уже прошёл год, что у них обоих кто-то есть. Вообще не осталось мыслей в голове, только желание поцеловать. Как когда-то в четырнадцать, в полумраке рощи, оказавшись наедине после танцев. Тогда он не решился, сейчас он медлит. Так много нужно сказать, и так незачем это озвучивать.

Вместо этого губы чувствуют мягкое касание, знакомое, чувственное. Рухнуло молчание и бездействие, руки сами собой опустились на талию девушки, не задумавшись, Ник ответил на поцелуй, всего лишь на несколько секунд, пока реальность резко не ударила в голову - они здесь не одни, и у него нет никакого права так поступать. Сглотнув, он отстранился и покачал головой, с трудом борясь с желанием вновь ощутить вкус Ким.

— Спокойной ночи, — хрипло желает и стремительно удаляется, чтобы не сорваться, не натворить глупостей, снова не чувствовать ту боль, с которой он так долго боролся.

Но сон не идёт, закрывающиеся веки погружают в темноту, но и она не спасает. Уэйн вслушивается в тишину, в едва слышимые звуки из гостиной, но квартира будто погрузилась в беззвучный вакуум, давящий на перепонки, только за спиной слышится слабый шум сминаемой простыни. Парень застыл, стараясь не дышать так шумно, чтобы не выдать себя, ведь ещё несколько минут назад девушка, делящая с ним постель, закинув ему на плечо руку и целуя в спину, интересовалась, спит ли он. Конечно, нет: в его гостиной спит (?) Ким, которую он ещё... которой он дорожит по-прежнему, она слишком большое место занимает в его жизни.

Целую вечность, так казалось, ждал, пока лёгкое посапывание оповестит о том, что сон хоть к кому-то пришёл в этой комнате. Ещё несколько минут боролся с собой, уговаривая не поступать опрометчиво, но желание раздирало изнутри и буквально толкало с каждым ударом сердца вон из комнаты. Ник тихо поднялся с кровати, с опаской оглядываясь на силуэт под одеялом, на цыпочках прокрался к двери и, как какой-то воришка, проскользнув в дверной проём.

— Рыжая, — чёрт знает, почему его дёрнуло назвать гостью привычным для него именем. — Спишь? — в горле сохнет, сердце продолжает колотиться, даже ладони потеют. Он садится на край едва скрипнувшего дивана. Если она спит, то он тихо вернётся в спальню, если нет, то... даже не знает, чем это может закончиться.

[NIC]Nick Wayne[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/7qSm6F6.jpg[/AVA]
[SGN]

https://31.media.tumblr.com/c9b6cde039efe5f3797da96fb08cb515/tumblr_inline_n24jomSMMu1rtoz60.gif

http://savepic.ru/10008031.gif

http://i68.tinypic.com/1zmyzao.gif

https://38.media.tumblr.com/b56ca939727bfcfa64420ae7339425a0/tumblr_n1ikazSl1E1s3wy60o3_500.gif

[/SGN]

+1

8

Не знаю, о чем я думала, когда делала шаг навстречу, приподнимаясь на носочках и находя губами его губы. Может быть о том, что он оттолкнет. Что эти взгляды, это напряжение, всё мне чудится, привиделось, и было бы намного проще пережить эту ночь понимая, что всё кончено, чувства остались только у меня, а у него получилось жить дальше. Если получилось у него, конечно, получится у меня. И короткое мгновение, предшествующее поцелую, я молилась ровно о двух вещах: чтобы от отшатнулся, и чтобы ответил на поцелуй. Ровно две противоположности, когда ты в любом случае выиграл, и в любом случае проиграл.
Прижимаюсь к нему теснее, когда он вдруг отступает, а я борюсь с желанием задержать, повиснуть на руке, не отпустить. Пойти следом, в конце концов. Было бы проще, если бы мы делали то, что хочется? Я и ты превратить в мы, указать этой новой, чужой девице на дверь, потому что ей было не место здесь с самого начала. Так просто представить себе, что было бы дальше, но почему-то я не решаюсь, как не решается и он.
Может, я ошибаюсь? Может это совсем не то, чего мне хочется? А ему?

Ник уходит, а я даже не пытаюсь пожелать ему спокойной ночи в ответ. Провожаю фигуру взглядом до двери, а когда она закрывается, делаю шаг вперед, лбом упираясь в холодную стену, и с трудом удерживая слезы. Не нужно было приходить, не нужно было целовать, не нужно было затевать ничего из этого, но теперь уже ничего не поделать, да? И это чувство, от которого он ушел, щемящее в груди так сильно, снова не чувствовать эту боль не получится, от неё не спрятаться даже за самыми толстыми и прочными дверями. Не стоило мне приходить сюда...

Я запуталась. Устало бреду в гостиную к своему дивану, по пути натыкаясь на мебель, которая не должна стоять здесь, должно стоять в каком-то другом месте. В моей голове это всё еще та квартира, наша, не могу начать воспринимать её иначе. Невыносимо сильно хочется вернуться к прошлому, к Нику, к нам, но проблема в том, что возвращаться, кажется, попросту некуда.
Сажусь на диван, но не спешу ложиться, взгляд блуждает по темной комнате, вокруг меня только силуэты, слышу тиканье часов. Слишком много всего навалилось, невозможно терпеть, чересчур. Я думаю о том объятии, а потом о поцелуе, который, если честно, повторила бы снова, если бы представилась возможность. Пальцами касаюсь губ, закрываю глаза и занимаюсь самым настоящим мазохизмом, когда возвращаю себя в то короткое, мучительное мгновение. Думаю о том, какой будет теперь моя жизнь. Я думала, что избавилась от этой любви, что больше не будет больно, что наконец всё стало хорошо, но одиннадцать месяцев как будто изъяли из моей жизни. Я хорошо помню то ощущение, когда только ушла от него, как ходила по своей новой квартире в полном одиночестве, не представляя, как можно жить где-то, где нет его. Оно вернулось, это ощущение, и было точно таким, каким я его запомнила. Вскрывающим грудную клетку, тянущим к земле, и жизнь от него казалась сложной, почти неподъемной. Я не привыкла одна, и не привыкла без него.

Замечательно было бы лечь и заснуть, но сон сегодня - непозволительная для меня роскошь. Ложусь, накрываюсь одеялом, расправляю уголки, взгляд устремлен в потолок, и я даже не пытаюсь закрыть глаза. Мне так хотелось остаться в одиночестве, прореветься, пожалеть себя, но слезы не идут точно так же, как сон. Только проклятые мысли в голове, снова и снова. Объятие, эта девушка, его вопросы, "я всё равно тебя никуда не отпущу", поцелуй, и на этом терпимая часть кончается, дальше я думаю о том, какой чужой стала квартира, в которой я пережила самые счастливые, и самые ужасные моменты моей жизни. Как у него получилось? Справиться с этим в одиночку, остаться тут жить, не спалить всё к чертовой матери, потому что нас было слишком много. Не удивительно, что они всё тут переставили... Мысль об этом становится вдруг понятной и очень логичной.

Хуже всего - я думаю о том, что происходит прямо сейчас. Как он лежит в кровати, обнимает её, или она обнимает его. Я могла позволить себе один только поцелуй, вырвать его, буквально на несколько секунд, и не имела на него права. А она могла, и целовала его в любой момент, когда ей только хотелось, в любом месте, даже в этой квартире. Это смешно, но я думаю о том, что, может быть, они целовались прямо на этом диване, или занимались любовью, как это когда-то делали мы. Это вот - последняя капля. Натягиваю одеяло на голову, сворачиваюсь клубочком, и по вискам текут слезы, вытираю их, но они не хотят кончатся, словно прорвало какую-то чертову трубу.
Но когда они все-таки кончаются, я чувствую себя опустошенной и жалкой, выбираюсь из под одеяла, потому что воздуха уже почти не хватало, пустым, безжизненным взглядом сверлю ножки столика, который стоит рядом с диваном. Я не выдержу целую ночь... Просто не смогу пережить её в этой квартире, буду снова и снова думать о том, что выворачивает меня наизнанку, а потом еще утро, и снова видеть их вместе, и притворяться, что всё хорошо, что я не против. Ничерта не хорошо, и я ого-го как против, и...

Вздрагиваю от его голоса почти испуганно, в груди что-то болезненно кольнет от этого его "рыжая". Я уже столько лет была блондинкой, но только для Ника по прежнему оставалась рыжей. Губы сами собой растягиваются в болезненную улыбку, и я поспешно, как можно незаметнее вытираю щеки от слез, чтобы он ни о чем не догадался. Или, может, я все-таки хочу, чтобы догадался? Или догадался уже?
— Нет, — произношу коротко и тут же морщусь, потому что темнота может скрыть покрасневшие глаза и покрасневший нос, но не скроет осипший голос. Только и остается, что не думать о том, как позорно, по-дилетантски я выдала себя.

Я отодвигаюсь ближе к спинке дивана, чтобы ему было где сесть, судорожно придумываю, что сказать, потому что не хочу молчать. Может быть, он захотел пить? Проходил мимо, и вот решил проверить, сплю ли я... Тогда у меня есть буквально несколько минут с ним наедине. Но зачем? Как я решила ими воспользоваться... В темноте нахожу его руку, осторожно касаюсь пальцами тыльной стороны ладони. И ненавижу-ненавижу-ненавижу себя за то, что делаю эту ужасную ситуацию еще ужаснее. Как будто и без этого недостаточно больно... — Не спится? Пришел выспросить подробности, как именно я упала с лестницы?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]and never again.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2eK79.jpg[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2eK6f.gif[/SGN]

+1

9

Именно сейчас, за шаг до края, за мгновение до очередной точки невозврата он понимает, что всё это неправильно. Как дурацкий сон, в котором ложь принимаешь за правду, а истину не видишь за обманом. Это их с Ким квартира, которую он начал искать ещё до выпуска из приюта, о переезде в которую боялся заикаться, чтобы вдруг не услышать отрицательный ответ, здесь почти каждый предмет мебели выбирали вместе:  что-то искали на барахолках; а стол в кухне первое время заменяла коробка, едва ли не единственная, из-под их немногочисленных вещей, а нынешний им подарили  почти через полгода их совместной жизни; диван купили на его первую полноценную зарплату. И вот те красные капли под круглой ножкой плиты они поставили, когда красили стулья. Даже лампу в прихожей они приглядели в каком-то крошечном магазине, когда он встречал Энглерт после работы. А ещё едва заметное, почти слившееся со старыми обоями пятно рядом с холодильником – они тогда решили отметить совместную дату и приготовить лосось. Да у него в шкафу до сих пор лежал плакат с профессором Дамблдором, который они решили забрать со свалки, и яркий шарф с лозунгом «Sturm und Drang».

Взгляд скользит по всей комнате, натыкаясь на их совместное прошлое чаще, чем на следы пребывания новой обитательницы.

Ник усердно искоренял в себе чувства к бесследно пропавшей Ким, выжигал сигаретами и вытравливал алкоголем, залечивал раны зияющих дыр после извлечённых новых побегов любви к девушке, с которой они шли нога в ногу, а потом начали наступать на пятки, искал панацею в чужих прикосновениях. И до сегодняшнего вечера он почти уверился, что излечился, нашёл способ быть равнодушным к прошлому. Но почему-то сейчас он не спит равнодушным сном, а делит одно тесное пространство с ней, чей поцелуй ещё сохранился на губах, чей привычный аромат по-прежнему заставлял прикрывать глаза. Этот дом полнился их счастливыми моментами и громкими ссорами, и именно это делало их сейчас ещё ближе.

Пришлось сглотнуть болезненный ком в горле и глубоко вдохнуть прежде, чем придвинуться ближе к гостье. В груди болезненно загрохотало, стоило услышать хриплый, севший голос и ощутить мягкое прикосновение пальцев. Чёрт возьми, словно не было прошедшего года!

― И это в том числе, ― парень тихо хмыкает, но голос тоже предательски хрипит, пальцы касаются подушечек девичьей руки, медленно скользят по ним, а затем переплетаются с её, пока слабо, мягко, но уверенно. ― Неприлично бросать… ― он запнулся, подыскивая нужное слово, ― тебя… тут… одну, ― рука крепче сжалась, словно Ким могла резко вырваться и исчезнуть.

Он замолкает, вслушивается в темноту с мерным тиканьем часов, дыханием Энглерт и собственным гулким сердцебиением, ощущает её ладонь, её, живую, рядом, не так, как было после её ухода – просыпаясь в ночи в пустой постели и с ужасом шаря рядом, но по-прежнему находя пустое место. Вся независимость, которую, как он считал, приобрёл за последние месяцы, разлетелась вдребезги с одним лишь прикосновением, ещё на пороге.

― Почему ты пришла? ― сейчас, сюда, к нему? Он поднимает взгляд на девушку, стараясь уловить реакцию, но полумрак комнаты скрадывает половину, зато хорошо видны тёмные следы ссадин на лице. ― Что с тобой случилось?

[NIC]Nick Wayne[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/7qSm6F6.jpg[/AVA]
[SGN]

https://31.media.tumblr.com/c9b6cde039efe5f3797da96fb08cb515/tumblr_inline_n24jomSMMu1rtoz60.gif

http://savepic.ru/10008031.gif

http://i68.tinypic.com/1zmyzao.gif

https://38.media.tumblr.com/b56ca939727bfcfa64420ae7339425a0/tumblr_n1ikazSl1E1s3wy60o3_500.gif

[/SGN]

Отредактировано Shane MacNamara (2016-09-14 19:14:10)

+1

10

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » what we want.