Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » вот кому-то и 17 лет


вот кому-то и 17 лет

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

новый дом Мо [ö] | 26.05.2016 | вечер

Kenneth Caulfield + Mårten Åkesson
http://se.uploads.ru/t/zHZbB.jpg http://s4.uploads.ru/t/zx18v.jpg

Есть такие люди, которые ненавидят свой день рождения по разным причинам.
Вот и Кеннета почти никто никогда не поздравлял даже из того малого количества близких, кто был в курсе. Есть ли  ему за что любить этот день?
Однако в его жизни появился человек, который не просто поздравит, но и сделает сюрприз.
Не факт, правда, что тот будет оценён.
Но что может быть дороже для двух любящих людей, чем снова оказаться вместе после такой сложной для них обоих вынужденной разлуки.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-03 23:02:00)

+1

2

Выключив противно трезвонящий будильник, Кенни от души зевнул и сонно потянулся, борясь с искушением упасть обратно в кровать. Увы, конец учебного года принёс с собой усиленные учебные нагрузки, и пропускать уроки было нельзя, ведь он пообещал себе честно работать над успеваемостью.
Пошатываясь, школьник спустился по лестнице, уже более-менее взбодрившись после душа, поставил на конфорку джезву с кофе, в задумчивости окинул взглядом полупустой холодильник – словом, начал этот день так же, как сотни других. Подумаешь, день рождения. Он бы, может, вообще забыл про эту дату, если бы не ждал теперь с таким нетерпением той заветной, которая превратила бы его наконец в полноправного совершеннолетнего гражданина.
Как по старой доброй традиции, старшие Колфилды разъехались по своим делам ещё пару дней назад, приговаривая на ходу: «Конечно, мы очень хотели бы тебя поздравить, но ты понимаешь, работа…». Миссис Колфилд уехала на какую-то конференцию едва не на другой конец страны, а батя-полицейский сутками дежурил в участке, судорожно подчищая статистику в период квартальных отчётов. Дом пустовал, и вот этому Кенни был отчасти рад – тишина и покой, в кои-то веки.
Расстраивало ещё и отсутствие урока изо в этот день – ученик не отказался бы провести пару часов в одной комнате со своим возлюбленным, пусть и в окружении ещё десятка таких же начинающих художников. Оставалось надеяться, что хотя бы в коридоре удастся столкнуться…
И ведь удалось! Кенни показалось, что он ещё никогда не был так счастлив увидеть Мортена буквально на расстоянии вытянутой руки. Несмело улыбнувшись тайком от проходящих мимо ребят, он жадно поймал ответную улыбку любимых губ. Она отличалась от тех мимолётных тайных знаков, какими старательно скрывающиеся любовники обычно обменивались – широкая и открытая, эта улыбка длилась дольше «положенного» и выказывала больше эмоций, чем «следовало». Кенни не успел толком удивиться такой перемене – поток взметнувшихся в груди у самого парня чувств пересилил все прочие импульсы, и он, не отдавая себе в этом отчёта, просиял впервые за долгое время по-настоящему счастливой улыбкой в ответ уже на улыбку Мо. Да и не только в выражении лица было дело – впервые за долгое время школьник действительно почувствовал себя счастливым, и для этого безграничного счастья оказалось достаточно всего лишь одной открытой внимательной улыбки любимого человека.
Но сюрпризы только начинались! Через некоторое время сообщение в уютном вайбере заманчиво намекнуло на некий интригующий адрес, куда Кенни надлежало отправиться вечером того же дня. Раздираемый любопытством, он едва дождался окончания учёбы, а после – нужного часа, чтобы тут же примчаться на нужное место. Творческая натура, он включил своё красочное воображение и долго представлял, что может ждать его в назначенной точке, не ограничивая при этом свои фантазии рамками цензуры.
В реальности же адрес привёл дрожащего от нетерпения именинника к небольшой библиотеке на окраине города, и тот в который раз за день удивился, окидывая взглядом здание. Весьма необычное место для встречи – сплошь читальные залы, хотя в этом-то месте вряд ли много народу, да ещё и шуметь нельзя, и вот это уже досадно…
Но самое главное – Мо наверняка уже ждёт его внутри! И юноша с такой скоростью бросился внутрь, что его ноги едва касались земли – любовь воистину окрыляет.

0

3

Сегодня был особенный день. День рождения его мальчика. День, приблизивший их на один год к тому, чтобы быть вместе без утайки и нарушения законов. День, в который они, наконец, смогут увидеться и почувствовать друг друга рядом, как близкие души, как любовники, а не как далёкие друг другу учитель и ученик, связанные по рукам и ногам общественными нормами и правилами.
Ещё четыре дня назад было сплошное дерьмо - нервы Мортена дошли до точки кипения, и он сделал серьёзную ошибку - предал ожидания Кеннета, нарушил обещание, данное ему, что бросит пить. В скором времени он расскажет своему мальчику об этом, но не сегодня. Иногда приходится обманывать любимых ради их же блага, как бы чувство вины не висело на тебе и не желало поскорее очистить твою совесть и душу. Натворил дел - мучайся. Это малая плата за то, чтобы осознать свою ошибку. Нежели взять и испортить такой день, тем более, что Кеннету и так-то нелегко, как понял Мортен из его старых рассказов и случайных упоминаний о дне рождения.
Бинты, что перевязывали левую руку, теперь приходилось менять куда чаще. И это не учитывая перевязки после конкретного контакта с рабочими материалами. Он будто бы вернулся к первым дням того путешествия поперёк США. И это доставляло своё особое извращённое удовольствие мужчине. Мортен то и дело сжимал кулак насколько позволяли бинты, безжалостно надавливая пальцами на старые раны, которым за эти два месяца никак не давал, наконец, уже спокойно зарасти, и на свежую вырезанную пентаграмму, что теперь ещё нескоро сойдет с его ладони, если вообще сойдёт. Единственный в этом минус так это то, что придётся оставить привычку носить перчатку при представителях родительского комитета и коллегах. И это забавляло дарк-художника - может быть всё-таки он не на своём месте и не в той стране? Но пока Кеннет не выпустится, он будет работать здесь и вставать на горло своим пристрастиям и дальше. В конце-концов раз уж пошёл работать на такую должность, то не бросать же через два года к чертям всё, а вот через три можно.
Стряхнув капли воды, Мортен залил раны на каждой руке дезинфицирующим раствором и начал любовно забинтовывать поочередно свои драгоценные конечности, которые то и дело сам же не чурался травмировать. При этом учитель напевал себе под нос "весёленькую" песню отечественной группы "Сияние" депрессивно-суицидального блэк метала, что несколько выбивалась из чистых представителей этого жанра да тем и нравилась. Хотя вот ещё недавно на концерт земляков Мортен не пошёл бы - раскидывание лезвий в толпу и призыв к селфхармингу совершенно не вписывались в реальность Окессона, такие вещи он резко отрицал. Одно дело себя резать на сцене, другое дело угрожать безопасности своих фанатов.
В кабинет постучали, и после короткого разрешения, из-за двери показалась белобрысая головка одной из выпускниц, которых Мортен подтягивал для поступления в художественные ВУЗы.
- О, мисс Оуэн. - Взглянув на девушку, учитель улыбнулся и побыстрее закончил с уже привычной процедурой, оборачиваясь к своей подопечной. Блондинка уже подошла к столу и нерешительно приняла в руки папку со своими проверенными дополнительными работами. - Там всё не так страшно, как вам кажется. - Улыбнулся Мортен и взял кейс, собранный ранее. - У вас прогресс на лицо за последние полмесяца, так что дерзайте. Работу над ошибками жду в понедельник. - Девушка кивнула, заметно обрадовавшаяся, и покинула вместе с ним кабинет ИЗО.
Теперь-то рабочий день почти закончен, осталось лишь занести все отчётности директору и можно отправляться восвояси, на столь долгожданную встречу с Кенни.

Трясясь в автобусе Мортен то и дело смотрел на наручные часы, перекатывая языком успокоительное. Да уж, пришлось в кои-то веки пришлось прибегнуть к таким вот методам. Стрелки часов поджимали к назначенному времени, и мужчина переживал, что случайно пропустит нужный момент. Отлично, скоро его остановка. Быстро напечатав в вайбере послание для Кеннета, чтобы он взял томик Шекспира и открыл его на определенной странице, Мортен вышел из автобуса и направился к метро.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-06-30 23:30:42)

+1

4

Ворвавшись в библиотеку с намного большим энтузиазмом, чем школьники обычно это делают, Кенни тут же завертел головой по сторонам, пытаясь отыскать взглядом Мортена. Где возлюбленный мог притаиться? Вибрация телефона привлекла его внимание, и он жадно впился взглядом в экран, надеясь увидеть там подсказку.
Но вместо обычного сообщения его ждало нечто напоминающее начало квеста. Кенни улыбнулся ещё шире, предвкушая интересное приключение и погоню за драгоценным призом. Мо решил устроить ему настоящий сюрприз! Неужели пацан впервые действительно отпразднует день рождения?
С замиранием сердца юноша листал дрожащими пальцами страницы, которые то и дело вырывались из-за этого, норовя оставить парочку порезов. Нужная наконец нашлась. Пробежав взглядом по заветной строчке, Кенни заулыбался типичной счастливой улыбкой влюблённого дурачка. Вряд ли шведский художник мог свободно цитировать Шекспира в оригинале, но кое-какую фразу он точно запомнил на всю жизнь… Under love’s heavy burden do I sink… Всё-таки отчаянным поступком со стороны неформального Ромео было то самое признание! Подумать только, ведь профессор Окессон мог отреагировать в совсем ином ключе, например, выгнать ученика со своих уроков или, чего доброго, сообщить об этом школьному психологу или директору. Лишь чисто в теории мог бы – на самом же деле, разумеется, мужчина ни за что бы так не поступил. Не зря первым чувством, которым Кеннет Колфилд в своё время проникся к преподавателю, было именно доверие.
Новый поток вибрационных волн принёс с собой следующее задание. Абонемент, домашнее чтение, история искусств? Чувствуя себя персонажем ролевой игры, которой ловко руководит талантливый квестоплёт, Кенни послушно выполнил все указания, стараясь не обращать внимания на удивлённо-недоверчивый вид библиотекарши, которая вряд ли ожидала увидеть в своих небольших владениях неформального школьника, пришедшего за книгой - в век современных-то технологий.
Так-так… А теперь со всем этим добром ему предстояло ловить 55-й автобус, чтобы уехать на нём, судя по маршруту, на край света. Кенни ничуть не возражал: чем дальше от людей, тем лучше! Тем более в день такой знаковой встречи… Его возлюбленный всё продумал! Главное – не ошибиться с остановкой…
Чем ближе именинник подбирался к цели, тем больше его охватывало некоторое волнение. Боясь случайно проехать нужное место, он даже вытащил наушники и теперь настороженно вслушивался в звук шуршащих автобусных колёс, будто бы они могли вдруг закрутиться в другую сторону или коварно увезти его по совершенно иному маршруту. Кроме того, он вот-вот воссоединится со своим любимым мужчиной! Это предвкушение порождало радостное нетерпеливое ожидание – после невыносимой разлуки, ещё бы! -, глубокую благодарность – ведь они преодолели столько трудностей сообща, и всё это время Мортен был пусть и незримо, но всё-таки рядом -. интригующее любопытство – интересно, как Мо встретит своего именинного Ромео? – и всяческие глупые мелкие нервяки вроде «А как я выгляжу? А не подумает ли он… А не покажется ли ему…».
Вскоре автобус притормозил возле остановки с названием из вайбера. К этому моменту Кенни уже так рвался наружу, что занял низкий старт, как профессиональные бегуны, ещё за сотню метров. Едва двери распахнулись, он пулей выпрыгнул на землю, чудом сохранив равновесие, и тщательно огляделся. Местность, выбранная Мо, была живописной – кругом деревья, много травы и зелени, красивый контраст с вечерним небом. Вся суета столичного города осталась в центре, далеко позади; здесь же царила атмосфера покоя и умиротворения, свойственная пейзажным природным уголкам.
Следуя новым инструкциям, парень поспешил по описанному пути, раздираемый одновременно желанием перейти на бег, чтобы скорее добежать до точки назначения, и опасениями, что может на радостях перепутать какой-нибудь поворот. Самый настоящий квест устроил ему возлюбленный! Это же в разы круче, чем елейные словесные поздравления от родителей, которые даже позвонить не удосужились, обойдясь парой смс. Ну типа, расти большой, не будь лапшой – спасибо, мам, спасибо, пап. Правда, Хлоя обещала заскочить в гости сразу же, как кончится учебный ад…
Вот этот столб! Точно он! Сюда! Здесь! Ура! Пришёл!!!
Кенни затормозил и чуть не врезался лбом в тот самый ориентир. Воу-воу, придержи лошадей, ковбой! Усмехнувшись собственной неуклюжести, он закрутился на месте, как волчок, ища взглядом Мортена. Сердце юноши, казалось, вот-вот выскочит из груди. Его сердцебиение учащалось при каждой встрече с любимым шведом, но сейчас, именно сейчас, особенно сейчас оно было готово разорваться от предвкушаемого счастья.

+1

5

У него было в запасе около получаса, чтобы дойти до дому, оставить свою ношу и вернуться к оговорённому столбу, к которому и должен был прибыть именинник. Мортен не знал понравится ли Кеннету сюрприз да и можно ли считать его предусмотрительность таковым. Но он хотел провернуть всё в как можно более запоминающемся для самого подростка русле.
Вывернув из-за заросли кустов, мужчина аккуратно подошёл сзади. Благо местонахождение столба и самого Кеннета располагали к бесшумному и коварному подкрадыванию.
- Тссс, не оборачивайся. - Подходя всё ближе, тихо произнёс Мортен низким успокаивающим тоном, а после ловко схватил юношу за талию, прижимая спиной к себе. - С Днём Рождения, мальчик мой. - Шепча ещё ниже, прямо в самое ухо, задерживаясь в таком положении на какое-то время, прикрывая глаза, мазнув носом по хрящу, прижимая к себе всё крепче и крепче, вдыхая аромат его волос. - Как же я скучал. - Едва слышно, чтобы не нарушить момент сближения. Но всё же Мортен размыкает объятия и, не давая юноше обернуться, достаёт из кармана своего необычного костюма, состоящего из штанов с небольшой мотнёй и "кофты", надевающейся поверх рубашки, чёрную непрозрачную ленту. Повязав её на глаза подростку, он подхватывает его на руки, не забыв добавить, чтобы Кенни не боялся, и перекидывает через плечо. Взятую в библиотеку книгу приходится зажать подмышкой. Минут десять Мортен несёт его до определённой точки по пересечённой местности, благо парень довольно лёгкий да и мужчина не лыком шит - выносливость, что надо. Опасаться, что кто-то их увидит, смысла нет - оговорённый столб уже находится довольно далеко от трассы - не зря же Мортен проложил квестовый петляющий маршрут - да и соседей тут нет, а люди просто так по лесным окраинам не шастают.
Кенни явно предвкушал что-то необычное. Интересно, удастся ли Мортену хотя бы немного оправдать его ожидания?
Придерживая своего мальчика за ноги, он хмурился по своему обыкновению, но при этом испытывал радостные чувства. Гармония и счастье от долгожданной встречи разливались по телу вместе с кровью, то и дело впрыскивая нетерпение и адреналин от возможности наконец уже оказаться наедине, не боясь чужих глаз и молвы, не боясь нарушить закон. Поэтому, когда за очередным поворотом показалась поросшая травой каменная лестница, мужчина ускорился. Наверное, Кеннет удивился, чувствуя, как они куда-то поднимаются.
- Аккуратнее, держи руки на месте. - Пресекая вопросы и возможные случайные задевания руками покосившихся неровных колонн, что венчали лестницу наверху. Да и Мортену нравилось прежнее местонахождение рук его возлюбленного, так что пусть те там и остаются. Ступив на отсутствующее крыльцо, он открыл дверь и прошёл внутрь тёмного прохладного помещения, где всё ещё витал остаточный дух заброшенности и затхлости, собирающийся при закрытых окнах и пробивающийся даже сквозь древесные терпкие запахи ароматических палочек, которыми Мортену приходилось то и дело прокуривать помещения, а заодно и себя с одеждой, что даже коллеги-женщины и некоторые ученицы подметили интересный аромат его туалетной воды. А он лишь загадочно улыбался.
Пройдя сквозь кухню, швед опустил на ноги Кеннета и развязал его повязку. К их ногам тут же прильнули мурчащие коты, успевшие соскучиться по хозяину, а особенно по его дорогому гостю. Они никак не могли привыкнуть к новому месту, но были абсолютно рады оказаться вместе с Мортеном, ведь последние недели им пришлось жить вообще у соседа, пока их хозяин перебивался в ночлежке.
- С Днём Рождения. - Перед ними на полузаросшем широком старом крыльце, что было хитро спрятано позади дома, стоял один единственный стул, выступающий в роли столика. На нём под высокой крышкой был какой-то поднос. Вокруг валялось несколько подушек, а на досках была расстелена шкура в качестве лежака. В фонарях, развешенных по безопасным местам, уже горели свечи, а на одной из лиан одичавшего плюща висела рукописная растяжка со всем известным персональным поздравлением. На одной из подушек лежала некая коробка в чёрной бумаге, перевязанная красной лентой без каких-либо бантов.
- Открой же свой подарок. - Держа руки на плечах Кенни и стоя позади него.

вв

Только без очков. На этот раз! х)
http://s3.uploads.ru/t/cHp9K.jpg
http://sh.uploads.ru/t/z9Lrc.jpg

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-04 01:19:40)

+1

6

Кенни жаждал скорее наткнуться взглядом на обожаемый облик, но вместо этого услышал не менее любимый голос, совсем рядом.
В ответ на просьбу не оборачиваться парень улыбнулся, хотя с трудом ей последовал – стоило больших усилий побороть в себе желание немедленно броситься на шею Мортену, о полноценной встрече с которым он так долго мечтал наяву и во снах.
- Спасибо… - тихо отозвался именинник с готовностью вступая в тактильный контакт, прижимаясь всем телом к мужчине, стремясь сделать объятия крепче, будто жаждал раствориться в нём, как едкий порошок во всепоглощающей жидкости. – Это лучший день рождения в моей жизни, Мортен.
И он сказал это без тени лукавства. Кенни даже не помнил свои предыдущие дни рождения, настолько это были скучные, ординарные дни. Ничего выдающегося или запоминающегося никогда не происходило, родители просто писали шаблонные смс и без особого торжества вручали ему некоторое количество карманных денег в качестве подарка, причём с каждым годом их становилось всё меньше – папаша Колфилд параноидально боялся, что безрассудный подросток спустит весь подарочный капитал на травку и принадлежности для граффити. К слову, порой он был не так уж далёк от истины.
- Скучал… - как эхо, прошептал Кенни вслед за возлюбленным. – Я люблю тебя.
Ох, как же он скучал! Пожалуй, это был один из самых сложных – если вообще не самый – отрезков в жизни парня. Никогда в жизни ему не было так страшно, горько и тоскливо быть одному, хотя он прекрасно знал, что никогда не останется по-настоящему одинок – тайные любовники и в такой секретной атмосфере находили способы поддержать друг друга. В том и заключался парадокс: ты как бы не один, но ты одинок. Или наоборот, ты не одинок, но конкретно сейчас ты один?.. Этот водоворот чувств слишком сложно описать словами, но именно тогда Кенни впервые по-настоящему испугался за, помимо всего прочего, собственный рассудок. Помня о данном обещании, чувствуя ответственность за их отношения и за влияние своих действий на жизнь любимого человека, он, что удивительно, не позволил себе сорваться, хотя сотни раз порывался, ни в чём – даже в состоянии апатичной амёбы, ученик загонял себя в школу, чтобы не страдала успеваемость, и ни разу не притронулся ни к травке, которой у него и дома-то теперь нигде не было спрятано, ни к лезвию, что очень удивляло его самого, селфхармера со стажем. Просто каждый раз, когда его пальцы касались острого орудия, он думал о Мо, о том, что пронесётся у того в голове при взгляде на изрезанные руки своего юного возлюбленного – о, один раз мужчине уже выпал шанс вдоволь налюбоваться зрелищем – с ума сойти, как давно же это было? - и ему, наверное, хватило с лихвой. И, следуя этим мыслям, Кенни откладывал лезвие в сторону. Кто бы мог подумать, насколько может изменить человека серьёзное чувство.
Подросток, почувствовав, что хватка объятий ослабела, хотел было обернуться наконец, чтобы пожрать голодными глазами любимого шведа, обвить руки вокруг его шеи, присосаться в поцелуе, как дьявольская минога, будто ничто на свете уже не сможет разделить их, будто они срослись, как сиамские близнецы, телами, сердцами, душой.
Но у Мортена были другие планы. Повязка на глаза – +100 к интриге! Наверное, со стороны это было похоже на похищение – некий мужчина вдали от цивилизации тащит на плече пацана с завязанными глазами, как маньяк вожделенную жертву в своё логово. Вот только «жертва» слишком вольготно устроилась на крепком плече и чувствовала себя намного лучше, чем обычно люди при столкновении с потенциальными маньяками. Хотя, и люди всякие бывают…
Наверное, повязка даже была лишней – Кенни, ослеплённый любовью к человеку, который после столь тяжёлой разлуки был так близко, так рядом, всё равно не увидел бы ничего вокруг, кроме объекта своих пламенных чувств. Интуитивно он всё же угадывал кое-какие детали маршрута – ступеньки, двери, запахи. А теперь Мо походил не на маньяка, а сурового викинга, который торжественно и бережно принёс в свой дом драгоценный завоёванный живой трофей.
Когда ноги именинника коснулись твёрдой опоры, а с глаз упала повязка, он, бегло оглядевшись, от переизбытка эмоций и ещё слегка непрочного баланса чуть не споткнулся о налетевших котов, рискуя отдавить хвост кому-нибудь из мурчащей парочки.
В помещении сложилась совершенно дивная атмосфера, частично парадоксальная: от стен, очевидно, ещё недавно нежилых, веяло свойственной таким местам заброшенностью, некоей покинутостью и одиночеством, и в то же время эти ощущения смешивались с явной аурой человеческого присутствия, которую можно безошибочно угадать во всём, уж слишком большой след оставляет человек в окружающих его вещах, явлениях и, пожалуй, сородичах.
- Мортен, это фантастика, - кое-как собрал мысли в кучу Кенни, возвращая себе дар речи, сперва покинувший его от восторга, - это… здесь потрясающе… потрясающе!
Он прошёлся взглядом по зажжённым свечам, рукописному поздравлению… и осознал, что если можно было бы попасть во временную петлю и проживать один и тот же день заново и заново, он не колебался бы ни секунды при выборе такого дня.
А тут ещё и подарок… Кажется, последний раз, когда Кенни получал настоящий подарок, ему было лет, наверное, семь, когда родители считали, что всё-таки маленькому мальчишке предпочтительнее сунуть очередную книгу, а не пару банкнот.
- Мо… - обогнув кошачьих друзей, парень всё-таки бросился в объятия мужчины, с непередаваемой благодарностью глядя ему в лицо. – Спасибо тебе… ты такое для меня сделал… ты устроил мне такой… настоящий праздник, Мортен!
Не в силах лучше подобрать слова, он просто прижался к возлюбленному, который сам по себе уже являлся лучшим подарком, который судьба могла преподнести Кеннету Колфилду. Он очень хотел ещё и поцеловать, наконец-то поцеловать Мо, но пока что замер, крепко ткнувшись лбом в его плечо и изо всех сил сражаясь с эмоциями. Сама мысль о том, что любимый мужчина провернул столько приготовлений, чтобы устроить имениннику такой день рождения, каких у него не было никогда, само ощущение заботы, которую принесла с собой эта невероятная любовь – всё пробивало эмоционального именинника на слишком бурное выражение счастья, но тот старательно сдержался. Ему ж уже семнадцать лет, он уже совсем взрослый мужжжик! И вести себя должен как мужик, ну!
Крепенько моргнув несколько раз, Кенни улыбнулся и хитроумным движением головы отхватил свою порцию долгожданных поцелуев.
Через несколько мгновений они всё-таки вернулись к подарку. Что же это может быть? Дрожащими руками юноша осторожно разобрал обёртку и приподнял крышку коробки с замиранием сердца.

+1

7

Тихая радость разливалась по его телу и сознанию, заполняя ещё недавнюю пустоту и каждую пропущенную клетку счастьем. Мортен мягко улыбался, впитывая эмоции и ощущения своего мальчика, на которого такой сюрприз произвёл весьма неизгладимое положительное впечатление. Он наблюдал за каждым его порывом со спины, не имея возможности насладиться, изучить, собрать ценную информацию о каждой эмоции, промелькнувшей на бледном исхудавшем за эти месяцы красивом лице. И жалел об этом, но не мешал. Иногда Мортен чувствовал себя психом куда больше, чем следовало бы - уж слишком гиперболизирована была его тяга к изучению и познанию самой сути интересующего объекта или субъекта, желание добраться до истины, до внутренней природы и протекающих химических связей, прочувствовать чужие эмоции, узнать всю их специфику, понять и, может быть, научиться этим эмоциям самому, ведь у него было с ними совсем туго. Вскрыть, рассмотреть, прикоснуться к прекрасному, какой бы направленности оно не было, и насладиться. Иногда ему казалось, что он мог бы рисовать людей и животных, используя их самих в качестве холстов и инструментов. И он бы это делал, если бы не законы морали и общества, да и собственные принципы, приобретенные благодаря воспитанию и жизни в этом самом обществе, которые всё-таки его останавливали. Пока что. Ведь так недалеко и до настоящих преступлений, куда похлеще, чем растление малолетних. Может быть, когда-нибудь и он сделает что-то вроде анатомического театра, кто знает.
Обнимая приткнувшегося юношу, Мортен вдруг испытал совсем странные чувства. Он осознал, что снова жив и полноценен. И об этом ему не напоминали уже ни боль в раненых и всё никак не заживающих благодаря кое-кому ладонях, ни хромое ушибленное колено, которое уже чувствовало себя намного лучше, иначе он не смог бы пронести такое расстояние Кеннета, ни гнев, ни ярость, ни раздражение, негативные эмоции, которые помогали ему заполнить пустоту и испытать хоть какие-то эмоции. Даже мучительная тяга к алкоголю, которая вновь дала о себе знать несколько дней назад, стала пустышкой по сравнению с жаждой, наконец, воссоединиться с Кеннетом. Одно дело желать этого вдали и не имея возможности прикоснуться, другое дело дорваться до желаемого тела, до желаемой души и окунуться в эмоции и чувства любимого человека, направленного на тебя. Как жаль, что все мы в силу разных причин и собственной специфики чувствуем так по-разному и не имеем возможности хотя бы на мгновение поменяться друг с другом местами, перенестись в тела, чтобы испытать чужие эмоции. Он хотел бы этого, но это невозможно. А поэтому недостижимое так и будет мучить Мортена, неспособного в силу темперамента и характера на нечто фееричное. Зато и его эмоции были чем-то особенным, пускай возможно и пугающим, если бы кто-то смог забраться в его сознание.
Без промедления отдавшись поцелуям, которых обоим не хватало все эти месяцы, как чистого воздуха, он жадно целовал, прижимая к себе Кеннета. Они словно пытались съесть друг друга или задушить друг друга, перекрыв страстью приток воздуха. Это было похоже на безумие. Такое горько-сладкое, переполняющее и столь нехватающее до этого. И так хотелось, чтобы остановилось время, чтобы исчезли всё вокруг, особенно все мысли, которые практически никогда не отпускали Мортена, не давая ему полноценно расслабиться. Хотелось, чтобы ничего им не мешало. Но даже крутящиеся в ногах коты были куда меньшей преградой, чем холодный логичный ум самого Мортена. Пожалуй, именно за-за постоянного потока размышлений на разного рода темы он когда-то и стал пить чуть чаще, чем это принято в Швеции, где отрываются именно на выходных, чтобы расслабиться хоть как-то и забыться, почувствовать себя человеком, а не запрограммированным роботом.
И вот только его стали охватывать чувства, только он почти перестал думать обо всём на свете, как Кенни всё же разорвал их единение и потянулся к подарку. Мортен отпустил его и, подтянув брюки, сел на меховую шкуру. Стоило бы переодеться, но он не успел, а сейчас не хотел покидать Кеннета, да и мотня, и костюмная мягкая тонкая ткань позволяли ощутить комфорт, так что единственное, что могло хоть как-то сковывать - психологическая подоплёка о возможности испачкаться. Но мужчина заткнул свой разум и дал себе установку забить на этот момент, наблюдая за тем, как Кенни раскрывает подарок.
В коробке оказался огромный чёрный матовый этюдник. Мортен заказал его у знакомого мастера, но расписал сам, используя один из вольных рисунков Кеннета, добавив ему собственные детали, таким образом превратив в совместный дарковый сюжет. Внутри были отделения для эскизных альбомов разного формата с динамичными перегородками, позволяющими фиксировать скетчбуки либо просто хранить папки с отдельными листами бумаги, отделения для разных ластиков, чернографитных карандашей, канцелярского ножа, сепии и мела, кистей и линеров, рапидографа, красок и прочих возможных художественных инструментов, которые пригодятся Кеннету на его пути начинающего художника. Причём всё это и было внутри футляра, инструменты и несколько видов бумаги, выбранных самим Мортеном.
И пока мальчик разбирал свой подарок, швед поднял крышку с подноса, выпуская на свободу аромат свежей выпечки - после работы Мортен заскочил в кондитерскую, чтобы забрать ранее заказанный небольшой торт ручной работы в виде черного черепа с именным поздравлением по бокам и надписью "Slayer" на горящей перевёрнутой пентаграмме на лбу. Тут же стояли и два стакана из толстого мутного стекла. Мортен взял нож и вручил его Кеннету рукоятью вперёд.
- Ну что, загадывай желание, именинник. - Легко улыбаясь с бОльшим перевесом на правую сторону щеки - неотъемлемая часть мужчины. Стоило бы покормить пацана, да и самому поесть, но это успеется - сегодня день Кеннета, так что можно нарушать правила. Выудив из-под стула бутылку Кока-Колы, он разлил газировку по стаканам. Раз уж дал слово не пить - хоть сам его недавно и нарушил, - то пить будут колу.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-04 12:56:15)

+1

8

Когда Кенни начал распаковывать свой подарок, вместе с дыханием у него приостановился мыслительный процесс. Он, разумеется, не знал, что именно Мортен выберет в качестве подарка, и сейчас, когда от ответа именинника отделяли считанные наносекунды, он успел перебрать в голову тысячу и одну фантазию, но сильно на них не зацикливался – что ни говори, а реальность в разы круче и приятнее самых смелых плодов воображения.
Вот и увидев подарок, который смирно дожидался своего нового обладателя на дне коробки, парень выдохнул, вновь на мгновение разучившись говорить. Как в трансе, он принялся изучать отделения, перебирать художественные принадлежности, даже не пытаясь представить в уме, сколько денег мужчина угрохал на это мастерское великолепие.
Почему-то именно в этот момент Кенни вдруг очень-очень чётко понял, какую огромную роль сыграл, продолжает играть и будет играть и дальше Мортен в его жизни. До встречи с ним Кеннет Колфилд был… никем. Обычный одинокий подросток, никем не замеченный, который забил на этот мир в ответ на то, как мир забил на него, посвятивший свою жизнь саморазрушению и упивающийся безумной и бездумной темнотой собственного сознания. Подросток, у которого имелся настоящий художественный талант, а он чуть не спустил его в трубу, сосредоточиваясь на граффити, которые исчезали со стен через пару дней. Всё из-за того, что он сам не воспринимал свой талант всерьёз. Подумать только, да ведь если бы не Мортен, он действительно стал бы химиком! Причём не криминальным весельчаком, варящим мет, а несчастным копом, обречённым гнить в лаборатории в участке под присмотром папаши до конца своих дней.
Мортен заметил его, и здесь положено начало самому сильному влиянию в жизни Колфилда-младшего. Именно он помог школьнику определиться со своим будущим, более того, он сам стал неотъемлемой частью этого будущего. Он помог Кенни раскрыться не только как творцу, но и как личности, стать полноценным человеком, в кои-то веки стать кем-то. Он научил юнца ответственности – за свои поступки, решения, за жизнь тех, кто дорог, за своё и общее будущее. Любовь воистину делает человека лучше.
- Мортен, я… - именинник немного рассеяно улыбнулся, пытаясь подобрать слова. В его жизни – опять же, до появления в ней Мо – было не так много случаев, когда ему приходилось кого-то за что-то по-настоящему благодарить. Тем более за что-то настолько искреннее и бескорыстное. -… спасибо, любимый. Спасибо тебе, это лучший подарок из всех, что я когда-либо получал, - что вполне очевидно, учитывая, что он уже в принципе давно не получал подарков, - знаешь, Мо… я люблю тебя, но это не всё. Это не просто любовь. Это больше, чем просто «я люблю тебя», Мо. Ты наполняешь мою жизнь смыслом. Благодаря тебе я чувствую себя живым. Понимаешь? – и всё это было сказано с наивностью и одновременно серьёзностью парнишки, которому только что исполнилось семнадцать и который не имел никакого опыта в амурных делах – и здесь пометка «до появления в его жизни Мортена».
Увидев торт, парень обомлел – такие шедевры кулинарного искусства ему прежде попадались только в книгах или интернете. В первую секунду он даже не сообразил, что это вообще торт!
- Ничего себе! – он выдохнул, потрясённый, и радостно улыбнулся. – Да такое чудо есть жалко! – между прочим, он не лукавил.
Зато над желанием долго раздумывать не пришлось. Зажмурив глаза, Кенни загадал самое заветное… но о желаниях не принято рассказывать, верно?
Памятуя о своих напряжённых отношениях с едой, юноша отрезал себе кусочек поменьше – не настолько маленький, чтобы обидеть внимательного возлюбленного, и не настолько, чтобы он казался крохотным по сравнению с щедро отрезанным куском для Мо. Кока-кола задорно шипела в стакане. Всё правильно, никакого алкоголя. За это именинник был втройне благодарен.
- Ты будешь первым, что я нарисую с помощью своего подарка, - сообщил юный художник, улыбаясь, - произнесёшь тост? Стоп, подожди, сначала… - подавшись к любимому мужчине, он коротко, но уверенно поцеловал его в губы и с улыбкой отстранился, - теперь можно и тост…

+1

9

Знать, видеть и ощущать, что твои старания не прошли даром, что твои эмоции и чувства, которыми ты заполнил подарок, которые обратил и посвятил близкому и дорогому тебе человеку - многого стоит. И слова, которыми люди пытаются отблагодарить, по сути лишь приятный и не всегда даже слышимый довесок. Самое главное - это их действия и эмоции, которые всё-таки можно увидеть во взгляде даже чёрствого человека. Мортен обычно запоминал именно эмоции и действия, реакции, нежели произносимое, особенно комплименты. Хотя действительно дорогие и неожиданные он хранил в своей памяти, тем более, если при этом общение происходило через разного рода связь нежели лицом к лицу.
- Я знаю. И понимаю. - Кивнув, мужчина улыбнулся, нежно проведя твёрдой перебинтованной рукой по волосам Кеннета и задерживаясь долгим тёплым взглядом на его карих глазах.
Он действительно это понял и знал. Кеннет сумел доказать ему свои чувства и свою верность, свою зависимость, пробился через паранойю, разум и логику взрослого чёрствого мужика, показал свою силу, в которую не верил, и заставил даже устыдиться собственной слабости, которую Мортен пытался искоренить в себе, но изредка всё-таки поддавался ей, когда уже не мог противостоять в одиночку собственным монстрам, что живут в каждом человеке. И слабость - один из них, и это естественно, как бы ты не ненавидел её, нужно уметь принимать и обращать свою слабость в силу, что Мортен и делал, но даже у машин есть своя наработка до отказа, так что и человеку - противоречивому существу - свойственно совершать ошибки. Собственно люди из них и состоят, на них и совершенствуются. Но иногда последствия слишком уж плачевные и болезненные для участников и самого человека, совершившего промах.
- И всё-таки это "чудо" надо съесть. - Странно было слышать подобные слова от Кеннета, больше подходящие нежной впечатлительной девушке. Впрочем, под всем показушным рычанием, огрызаниями и стеной, которую Колфилд воздвиг между собой и жестоким отвернувшимся миром, перестав верить в себя и бороться, и был впечатлительный нежный мальчик. Иначе бы Кеннет не был тем проблемным учеником-селфхармером, который пришел на урок ИЗО в первый учебный день. Но ужимки и скромность, совершенно не свойственные тому Кеннету, которого и полюбил Мортен, были непривычны. Наверное, он всё-таки слишком отвык от своего дерзкого мальчика за эти месяцы, либо что-то действительно изменилось в Кенни...
- Ты чего это... на диету сел что ли? - Подметив разницу в кусках, не выдержал и подстебнул Мортен, но даже не в этом было дело. Уж слишком маленький кусок отрезал себе Кенни, а он вроде как раньше не страдал нелюбовью к сладкому. Это скорее Мортен теперь тяготел ещё больше к горькому, острому и кислому, чем раньше.
- Он должен быть не сладким. - Неужели пацан снова ничего не ест? Художник нахмурился, но ничего не сказал - бесполезно да и не время для каких-то поучений.
- Тост! - Боги, как же он не любил это дурацкое занятие - пустое словоблудие. Но зато можно было сменить тему, чтобы Кеннет не решил, что он чем-то разозлил его да и чтобы не вспылил по своей подростковой горячности в виду эмоций, испортив себе же праздник.
Облизав губы от короткого поцелуя, Мо улыбнулся на правую сторону щеки и поднял стакан, глядя в глаза своего мальчика.
- За тебя и твои будущие успехи. Надеюсь, мой портрет получится не слишком кривым. Skål!

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-06 18:19:27)

+1

10

Притягивая к себе свою часть уничтоженного теперь ножом шедевра кулинарного искусства, Кенни фыркнул:
- Вот только диет мне и не хватает, ага, - он храбро вонзил ложку в свой скромный кусок. Впрочем, какая-нибудь хардкорная диета, чтобы набрать пару килограммчиков, пацану бы не помешала, - просто осторожничаю. Чтобы не набить желудок слишком резко, - хотя организм подростка, учитывая вообще всё его буйное в прошлом отрочество, уже должен был привыкнуть ко всему.
Мортен проявил себя настоящим мастером тостов! По крайней мере тех, что произносятся над стаканами безалкогольной газировки.
- Skål, - эхом отозвался именинник, радостно чокаясь, и коварно улыбнулся, - нарисую тебя в чулках и латексе. Думаю, тебе понравится.
На самом деле у юного художника уже руки чесались опробовать новые инструменты. Но, разумеется, всему своё время. Не они сейчас главное.
- Мо, слушай… - Кенни придвинулся ближе к своему возлюбленному, осторожно касаясь его руки, - я тут много думал… - благо времени на это и правда было предостаточно, - а ты… хм… научи меня шведскому!
Вот прям взял и выпалил. С самым серьёзным выражением лица.
- Просто на шведоязычную программу поступить проще, чем на англоязычную, - принялся он объяснять своё внезапное желание, - а у нас в Сакраменто, блин, попробуй найди курсы шведского!.. Единственные, что нашлись, стоят больше, чем месячная зарплата моего отца, - школьник недовольно хмыкнул в стакан, от чего тут же получил в лицо небольшой фонтан кока-коловых брызг, - самоучителей в интернете – раз-два и обчёлся. Причём один из них писал явно какой-то слабоумный дегенерат, а второй, наоборот, такой заумный, что без лингвистического образования туда и нос совать не стоит. А я так хочу знать шведский!– неудачливый полиглот эмоционально махнул рукой, выражая в этом жесте одновременно возмущение недоступностью языковых знаний и страстное желание ухитриться их заполучить. – Ты поможешь мне? Пожалуйста. Хотя бы чуть-чуть, - он снова позволил себе хитрую улыбку, - заодно сможем общаться на языке, который в Штатах больше никто не понимает. +1 к конспирации.
Серьёзно, кому нафиг дались эти дурацкие французский, испанский… Если в них и есть что хорошего, так это возможность читать Бодлера в оригинале. И больше ничего.
- А ещё я решил, что как только закончится учебный год – чёртов дурдом, скорее бы уже, а – я найду подработку на лето. Буду откладывать деньги на переезд.
Кое-какая сумма на заветное будущее в Швеции уже была отложена. Теперь, когда не нужно было тратить карманные на весьма недешёвое наркотическое курево, денег сразу стало больше. Наглядный знак тому, что пора бы уже направить энергию в какое-нибудь полезное русло.
Так непривычно и так здорово в собственный день рождения сидеть рядом с любимым человеком, строить совместные планы на совместное будущее… Причём теперь это были не просто абстрактные мечты в духе «Вот когда-нибудь мы…», а вполне конкретные наметки к осуществлению плана. Сюда бы ещё музычку… праздничный блэк-митол, бугага. Разглядывая любимое лицо, Кенни думал, что за время разлуки ведь почти забыл это ощущение – само чувство близости, беззастенчивая и неограниченная возможность быть рядом, быть близко. Так близко, чтобы чувствовать на своей коже чужое дыхание, чтобы почти соприкасаться губами, чтобы смотреть в глаза так долго, как только выдержишь, не моргая. И эта самая близость дороже всех подарков на свете, слаще всех тортов в мире. И опьяняюще отдаёт в голову, как пузырьки, правда, не колы, а шампанского, например; да что там, как коктейль из самых крепких алкогольных напитков! Сегодня это ощущение будет длиться вечность.

+1

11

- Как нарисуешь, так и пойдешь лесом, ага. - Без промедления отчеканил свой вердикт Мортен в резкой форме. Впрочем, Кенни понимал, что тот шутит, как и мужчина понимал, что мальчик тоже шутит. Однако в любой шутке лишь доля шутки. - В латексе ещё ладно. - В конце-концов при сотрудничестве со своими друзьями-режиссёрами-художниками ему как-то и в самом деле пришлось облачиться в латексный корсет и такой же якобы шлём викинга из остатков материала - ох, уж этот артхаус. - А вот о чулках забудь! - Хотя Мортен подозревал, что его мальчик рисует всякие странные вещи, но даже и думать об этом не хотел. - Мне хватает фанарта от старшеклассниц... причём так хватает, что там уже можно целые артбуки выпускать! - Кенни и сам был в курсе существования одного сайта, который перекочевал в самостоятельный ресурс после того, как со школьного сайта были удалены компрометирующие работы местных художниц. Досталось тогда по полной всем... и Мортену в том числе, ему вообще в первую очередь. Но кто бы мог подумать, что после занятий на тему комиксов, что были в программе у старшеклассников, этот вид искусства станет популярным среди детей именно в русле различных сексуальных пейрингов. Нет, чтобы своих персонажей рисовать в каких-нибудь геройских и не очень историях, так они всякую ерунду придумывают. Ох уж это подростковое половое созревание.
- Ты бы знал, что про нас с математиком рисуют, ахах... Извечный лавхэйт или как это называется? - Мортен нехорошо усмехнулся, делая глоток газировки. Несколько историй он сегодня как раз и отобрал - дурочки периодически приносили их в школу и обсуждали друг с другом. Разумеется, Кеннету не нужно было уточнять, что то, что есть на том сайте явно не всё существующее. Хотя Мортена забавляли истории про директора, а ещё нравилось читать про себя с медсестрой - юные художницы такие горячие вещи придумывали за закрытыми дверьми медкабинета, что было во вкусе самого Окессона - да ещё и мелькало несколько историй на излюбленную тему учитель-ученик, как с его персоной, так и другими учителями. Вот это уже вызывало противоречивые чувства. Чем только не займёшься в свободное от преподавательских обязанностей время, а! Но с медсестрой они и в самом деле в последнее время стали почитывать эти истории и смеяться над ними. Стоило бы отправить этих художниц - а Мортен знал, кто за этим стоит, но не палил их перед директором - к сексологу, а не потакать их безумным фантазиям, но ёлки-палки, учителя тоже те ещё взрослые дети.
- Ох уж эта молодёжь... - Улыбнулся он и внимательно вслушался в дальнейшее повествование Кеннета, подсевшего ближе. Прикосновения его холодных рук вселяли в мужчину позабытое чувство жизни, расползающееся приятными мурашками по коже, а не простого пустого существования на грани постоянного нервного напряжения. Именно прикосновения Кеннета. Наверное, в этом и заключалась некая химия между определёнными людьми, связанными друг с другом сильными чувствами и влечением.
Выучить шведский язык? Такого поворота Мортен, честно признаться, не ожидал. Ему безусловно стало приятно, что юноша пошёл отнюдь не по лёгкому пути - а то, что Кеннет говорил правду, Мортен не сомневался - и сам попытался найти курсы, скорее всего даже хотел сделать сюрприз и выучить язык, чтобы потом прийти и заговорить с ним на шведском. Этот подвиг действительно был бы оценён по десятибалльной шкале на все тринадцать. Поэтому Окессон не стал говорить, что Кенни мог обратиться к нему сразу, лишь улыбнулся, отставляя стакан с лимонадом на стул. А после вернулся всем своим вниманием обратно к мальчику, чуть грубо прикоснулся к его исхудавшему бледному лицу, провёл истощавшими длинными пальцами по синим волосам, взглянул в карие глаза, окутанные синяками.
- Разговоры на шведском нас наоборот выдадут, но я тебе помогу. - Ему было чертовски приятно слышать, что Кеннет решил выучить такой сложный язык, родной язык своего любимого человека. И тут явно не в простоте поступления дело. Парень окончательно определился со своим будущим и собирался построить его делами, а не простыми мечтами и словами. Построить будущее рядом с Мортеном в чужой стране с чужим языком и чужими традициями. Мужчина чувствовал, как внутри него расползается непередаваемое чувство тихой радости и признательности. Счастья. Он хотел бы поделиться своими эмоциями, да только не умел. Лишь ярость и гнев давались ему лучше всего.
Зато он умел передать свои чувства, хотя бы частично, через действия. И Мортен, ухватив Кенни за шею сзади, притянул его к себе, целуя в губы, сжимая второй рукой в объятиях за спину, приподнимая за ягодицы, усаживая на свои подогнутые под себя ноги. Пока те не затекли, надо пользоваться случаем, чтобы соприкоснуться как можно ближе. Целуя, кусая губы, переходя на подбородок и шею, шаря руками по спине, сжимая любимую задницу. Выдыхая в ключицу, отдуваясь от синих волос, коротко усмехаясь и снова целуя оголённые участки кожи, время от времени просто прижимая юношу к себе. Сжимая его в объятиях, застывая и утопая в его ответных прикосновениях и поцелуях, закрывая глаза и просто ощущая себя, наконец-то, самым счастливым, полноценным, а не хлипкими кусками себя прежнего. Тихое чувство счастья, единения и гармонии. Чего ещё желать после такой долгой мучительной разлуки. Даже секса не так сильно хочется, это подождёт, сейчас просто необходимо насладиться близостью друг друга в столь невинном единении тел, а главное души.
- Знаешь, - тихо заговорил через какое-то время таких вот молчаливых крепких объятий-голодных поцелуев Мортен, уткнувшись в шею Кенни, и каждое его слово отдавалось на его коже движением губ. - Я тоже определился с кое-каким будущим. На это лето точно. Я нарушил обещание тебе. Не хотел говорить сегодня, чтобы не расстраивать и не разочаровывать тебя. Но похоже я не могу обманывать тебя, даже во благо. - Он усмехнулся и провёл языком по шее Кенни, поднимаясь до челюсти. - На выходных я сорвался и напился. Прости. Но теперь-то я точно не совершу этой ошибки. Всё встало на свои места, многие проблемы разрешились, теперь я снова поднимаюсь с колен на ноги. - Одна из главных - это перемена места жительства и даже в куда лучшей для его будущих потребностей местности. Кстати, странно, что Кенни  не удивился тому, что Мортен переехал. Ведь никто не знал в школе, что у него были проблемы с деньгами, что он лишился прежнего дома и жил вообще пару недель в ночлежке. Наверное, парень так опьянён своими эмоциями. И это вызывало улыбку.
- Я решил вернуться к музыке. - Кенни был в курсе, что Мортен не оставлял игры на гитаре, как акустической, так и электронной. - За эти годы у меня даже накопился кое-какой материал, что-то даже годное для планируемого жанра. - Лёгкий укус шеи, одна рука давно уже гуляет по спине юноши под одеждой, другая сильнее сжала его задницу. - Душа требует блэка. Так что это лето я буду очень занят. К тому же увеличится количество занятий - меня нанял один русский помимо занятий с твоими коллегами. Но ты теперь спокойно сможешь приходить сюда и нам никто не будет мешать, мальчик мой. - Язык вновь прошёлся по коже, минуя подбородок и касаясь уголка губ. - И чтобы никто ничего не заподозрил, хотя никто и так ничего не знает, почаще бери книги в той библиотеке. Черт, как же мне тебя не хватало, я готов сожрать тебя с потрохами. - И, рыча, Мортен опрокинул Кеннета на спину, нависая над ним, целуя, расстёгивая его кофту под мерный шёпот начавшегося дождя и мурлыканье устроившихся на подушках котов.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-13 22:17:08)

+1

12

Заручившись поддержкой Мо в области изучения шведского, Кенни заулыбался ещё шире. Кому нужны всякие дурацкие курсы! Любимый человек – лучший учитель. Да с таким рвением он осилит язык ещё до того, как первый раз побывает в Швеции!
И, словно чтобы скрепить этот уговор действиями, влюблённые вновь слились в страстном единении. Объятия и поцелуи воскресали их, как волшебная целительная сила. Подумать только, они каким-то образом умудрились протянуть без этого уйму времени! А теперь, подхлёстываемые внутренним голодом и жаждой обрести друг друга, стремились взять реванш у безжалостного времени за невыносимую разлуку.
Теперь Мортен заговорил о будущем, и Кенни внимательно вслушивался в его слова, хоть и из-за разливающихся по телу вместе с кровью эмоций сфокусировать внимание было нелегко.
Нарушил обещание? Напился? Кенни ощутимо напрягся в руках любимого. От таких новостей у него странно защемило сердце – это была не злость, не возмущение, даже не обида. Что-то другое. Он оценил честность Мортена и был ему благодарен за то, что тот ничего не стал утаивать, а откровенно признался и раскаялся в содеянном, но новый виток тревоги уже окутал душу парня. Неужели правы те люди, кто считает, что бросить алкоголь невозможно? Но ведь сам Кенни смог преодолеть свою тягу к травке. Значит, пагубную зависимость реально преодолеть – даже он, семнадцатилетняя слабовольная шмакодявка, смог. И Мортен, конечно, сможет – Кеннет никогда не сомневался в своём мужчине. Мо не бросает слов на ветер. Если он дал обещание, он его сдержит. Ну, сорвался один раз… такое бывает… таковы были обстоятельства… им обоим было безумно тяжело… на несчастного шведа столько всего свалилось, столько давления со всех сторон… Парень мысленно лихорадочно оправдывал своего возлюбленного, прижимаясь к нему крепче. Тот дал новое обещание, и юноша сразу поверил ему, несмотря на то, что предыдущее аналогичное было нарушено. Кенни всегда верил своему любимому человеку. Он физически не мог не верить.
- Спасибо, что рассказал, - тихо проговорил подросток, глядя Мортену в глаза, - не совершишь, я знаю. Я тебе верю.
Всё же сегодня был день хороших новостей. Заверения Мо, что его жизнь идёт в гору – лучшие слова на свете.
Музыка – вот это да! Душа требует блэка! Кеннет всегда считал, что у его любимого шведа несопоставимо больше талантов, особенно в творческом русле. В том числе и музыкальный – Мортен бесподобно играет, а от его голоса у кого угодно побегут мурашки по коже (у самого Кенни, например, они там не то, что бегали, а вообще, кажется, перманентно поселились)! Да, шведская душа точно знает, что и когда требовать! Правда, мужчина прав – помимо всего прочего, более плотная занятость будет съедать у него кучу времени и сил. Хорошо хоть сейчас лето, и школьный учебный год вот-вот подойдёт к концу. Да и сам подросток, выйдя на работу, будет выматываться не меньше – раз уж школьных занятий не будет, он не собирался останавливаться на подработке, а готов был загрузить свой день под завязку двумя-тремя работами сразу. Что, разумеется, не помешает влюблённым находить моменты для сказочного уединения – разве бывает чувство лучше, чем отдыхать в объятиях самого дорогого тебе человека на земле?
- По-моему, это отличная идея, - с энтузиазмом откликнулся Кенни. Ему хотелось дать Мортену понять, что он готов поддержать его в любых – ну или практически любых – начинаниях, - такой материал, а тем более такой талант не должен пропасть! – он провёл рукой по светлым волосам, любуясь своим возлюбленным так, словно перед ним был лучший творец всех времён и народов. – Я непременно буду злоупотреблять твоим гостеприимством, - после такого щедрого предложения-то! Юноша коварно улыбнулся. И тут до него с неким опозданием дошло, что Мо ведь, похоже, не просто на свидание его сюда привёл. Пусть у него ещё не было шанса как следует осмотреться, но кое-какие вещи Мортена он приметил вокруг, да и коты, славные мохнатые создания, тусовались неподалёку. Пожалуй, стоило поподробнее осветить этот вопрос, но любимый не позволил – разжигая пламя страсти с новой силой, он набросился на парня, как хищный зверь, и Кенни на какое-то время перестало волновать вообще всё, что существует на свете, кроме самого-самого близкого человека.
А ведь, раз они начали серьёзно говорить о будущем, Колфилд хотел попросить помощи с ещё кое-каким косяком. Хлоя! Бедняжка Хлоя, которая единственная была в курсе путешествия по Америке, в которое когда-то ринулся её братец, и так и не получила удовлетворительного объяснения, бдительная сестра, которая тонко чувствовала изменения в душевном равновесии Кеннета даже будучи в другом городе, в отличие от родителей, которые, живя в одном доме, сообразили, что что-то пошло не так, только когда едва не силой запихнули в него часть сендвича, а его тут же стошнило. Нельзя было больше скрывать от неё правду – по крайней мере, не всю. Если старших Колфилдов можно и нужно просто поставить перед фактом, когда придёт время – мам, пап, я в Швецию, пока (и именно из-за этого на переезд требовались деньги. Кенни не питал никаких иллюзий насчёт принятия, понимания и прочей ереси и прекрасно знал, что семья откажется от него как от ребёнка, когда узнает, куда он едет и с кем) – то с Хлоей такое не пройдёт. Её нельзя вычеркнуть из жизни, как часть американского прошлого. Но и правду ей тоже знать нельзя – не сейчас.
Но эти вопросы подождут… Сейчас же Кеннет, поймав волну любимого мужчины, хотел на миг отречься от забот и раствориться в том, кого ему так чертовски не хватало.

+1

13

Не трудно догадаться, как именно провели оставшийся вечер и всю последующую ночь тайные влюблённые, вынужденно и по обоюдной договорённости разлучённые на неполных два месяца.
Утомлённая бушевавшими страстями и физическими взаимодействиями с обменом телесных жидкостей, парочка уснула крепким беспробудным сном прямо на полу затемнённой зарослями дикого плюща террасы в окружении чёрных подушек, на чёрных крашенных шкурах, ими же и укрываясь в тесных объятиях друг друга. Даже вылезшие под утро коты, которые благоразумно всё же скрылись в недрах некогда заброшенного, но теперь упорно обживаемого (по большей части именно ими) дома, не смогли разбудить любовников. В итоге сдавшись котёнок устроился на плече Кеннета, обнимающего своего любимого мужчину, а кот на широкой груди своего хозяина. Так бы, может быть, они вчетвером и проспали бы еще неизвестно сколько часов, если бы погода к полудню всё-таки не разгулялась, наполняя калифорнийским жаром пространство, и кому-то просто стало слишком не комфортно под тёплыми шкурами, спасшими их в холодную ночь.
Здесь, в глуши, их никто теперь не побеспокоит. Хоть голышом ходи и предавайся кровавым вакханалиям с жертвоприношениями с согласия всех сторон. Этим-то данный дом и подкупал. Мортен был рад услышать от риелтора неуверенное "есть ещё один дом" после полутора часового утомительного рассмотрения всех предложений и сразу же загорелся идеей тут же поехать и осмотреть пустующее заросшее жилище, опустевшее много лет назад.
Он даже позволил себе помечтать немного о совместном проживании с Кенни в этом месте. Совсем чуть-чуть. Потому что куда более интересным представали их будущие интимные уединения здесь без постоянного нахождения друг с другом в четырех стенах. Теперь Кенни сможет в любое время дня и ночи приходить сюда, второе, правда, если только его родители будут отсутствовать в городе подолгу. Но ведь они как раз очень успешно этим то и дело промышляли, так что, сами того не зная, предоставляли тайным любовникам неплохие шансы всецело нарушать закон и дальше.

Сны снами, а рано или поздно нужно возвращаться в реальность, в которой ты уснул...

Мортен резко открыл глаза, ничего не видя и тяжело дыша, но чётко чувствуя жгуче приятную боль на торсе, что бешено пульсировала сейчас особенно в районе живота. Шумный вдох-выдох. Ещё и ещё. Осознание слёз в уголках глаз и странное послевкусие соуса из паники, возбуждения и неимоверной теплоты всеобъемлющего счастья. Он моргнул пару раз и осознал, что паника всё-таки сильнее, а вместе с ней и упрямо бьющиеся в затылок мысли "умер", "покончил с собой", "убил", чётко чеканили каждую букву эхом, отдаваясь вслед за ударами крови в висках. Снова сморгнуть, провести судорожно руками по обнажённому животу и не обнаружить там ничего из того, что натворил ещё несколько минут назад. Минут? Или всё-таки мгновений? Тяжелый выдох с явным облегчением. Глаза уже чётче видят потолок из старых досок террасы, к вспотевшей коже нежно прикасается мех шкуры, и плечом ощущается чужое тепло.
Мортен повернулся на бок и прижал к себе Кенни с куда большей силой, чем стоило бы. В нём всё ещё червём копошилось чужое непомерное болезненное чувство, что его предал родной близкий человек. Сжав челюсти, он всё же облегчённо выдохнул в синие растрепанные волосы и улыбнулся какой-то нездоровой болезненной улыбкой безумца. Черт возьми, вот это сон*...

_____
* отсылка к dark romantic

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-21 00:35:23)

+1

14

Бурная, полная физической и эмоциональной отдачи ночь благотворно повлияла на влюблённых, несмотря на то, что к утру начисто лишила их энергии. Прижавшись к своему любимому Мо, Кенни чувствовал в себе только силы любить, любить глубже и сильнее с каждым биением сердца. Ощущая себя самым счастливым человеком на земле, юноша моментально провалился в сон.
Но даже будучи физически вымотанным, организм, переживший такую яркую эмоциональную встряску, не собирался отдыхать лёжа пластом, как все нормальные люди. После того, как лунатик отказался от наркотиков, его приступы снохождения сократились, но всё же не исчезли полностью. Мозг парня по-прежнему считал, что парализовать тело на всю фазу сна вовсе не обязательно, поэтому Кенни продолжал прогуливаться во сне, редко, но метко.
Вот и сейчас счастливый любовник выскользнул из объятий своего мужчины и неторопливо поднялся на ноги. Выглянувшее солнце, повествующее о начале нового дня, диковинно отражалось в расширенных зрачках широко распахнутых глаз.
- Он убьёт меня, - проговорил в утреннюю тишину Кеннет, оборачиваясь всем корпусом, - он убьёт меня.
Незнакомая обстановка представляла определённые трудности для лунатика. Чисто механически его тело ещё не успело выучить расположение местных дверей и окон. А дверь, как подсказывало парню быстро бьющееся от эмоций сновидения сердце, срочно нужна. Выход! Спасаться! Бежать!
Почувствовавшие чужие движения коты тоже проснулись и наверняка недоумевали, наблюдая за происходящим сонными глазами. Кенни медленно прошёлся вдоль крыльца, затем остановился у ведущей в дом створки. Решив, что перед ним всё-таки так необходимая дверь, он, сперва с громким стуком ударившись запястьем в стену, умудрился войти.
Очутившись на кухне, лунатик, чьё подсознательное чувство паники инстинктивно заставляло его стремиться на свободу, слегка ускорил шаг и упёрся руками в стену. Продолжая держаться за преграду одной рукой, он развернулся и пошёл вдоль неё – к счастью, на пути не попалось никаких предметов, а вся кухонная утварь стояла у противоположной стены. Вскоре рука Кенни почувствовала воздух – преграда кончилась, свобода, путь к спасению! И он вернулся на крыльцо тем же путём, каким пришёл в комнату, не осознавая этого.
Коты уже явно встревожились, наблюдая за совершенно дезориентированным бродягой – говорят, животные чуют беду. Но прежде все прелести «выключенного» сознания пришлось испытать на собственной шкуре несчастному Мортену! Когда мозг парнишки, не настолько ещё привыкший видеть в такой близости спящее обнажённое мужское тело, услужливо подсказал, что рука шведа – это самый что ни на есть настоящий сотовый телефон, Кенни пошёл у него на поводу. Тонкие пальцы обхватили чужое запястье и потянули наверх. До определённого момента лунатику и впрямь удалось поднять руку Мортена в воздух, но, к счастью, не к самому своему уху – рука Мо всё ещё являлась полноценной частью тела мужчины, и просто так взять и унести её с собой у Кенни не вышло. Но он и не заметил этого – запястье возлюбленного выскользнуло из ослабевших пальцев, и вся его бесцеремонно вздёрнутая вверх рука наверняка с ощутимым стуком шлёпнулась на пол. Лунатик же невозмутимо потыкал пальцем в воздухе, будто нажимал какие-то кнопки – разумеется, кнопки на воображаемом телефоне, ничуть не смущаясь, что его пальцы теперь вообще ничего не держали, кроме пустоты. А затем, что-то тихо шепча себе под нос, он продолжил идти вперёд, не отдавая себе отчёт, где заканчивается крыльцо. Казалось, ещё чуть-чуть – и он нырнёт оттуда носом вперёд, так и не сообразив, где находится.

+1

15

"И теперь ушёл в другую реальность для другой жизни, чтобы снова встретить Кеннета там".

Это жгучее ощущение не давало покоя Мортену, всё ещё тяжело дышащему от возбуждения, что породил кошмар. Тот, который мужчина определенно поместит к приятным кошмарам, ведь вид данных снов он разделяет на два подвида, под впечатлением от которых ходит несколько дней либо в приятном томительном настроении, либо в болезненно тяжёлом. Этот же сон определенно засядет в его памяти навсегда, отдаваясь первые недели отголосками ярких и таких живых, приятных в своём пугающем аморальном, безумном безобразии, деталей, мыслей, самой сущности своего Я, которым он был в кошмаре. Этот сон наверняка сделает первые шаги к очередному освобождению мужчины, позволив большей частью выйти из собственных рамок и, наконец, снова расслабиться, получая должное удовольствие от собственной внутренней Тьмы, которая всегда наполняла его, которой всегда он был. Но забыл.
Обнимая Кеннета и глядя уже в потолок крыльца, художник перекатывал в уме картинки потолка, который видел во сне будучи Хароном. Забавное, но такое меткое прозвище придумал ему Кенни из сна. Как жаль, что ему не удалось завершить свою картину полноценно. Он видел то, что представлял, но знал, что, как и любая другая его творческая работа в процессе её создания она изменится, если вообще не полностью. Он перекатывал картинки из сна, составляющие другие, более ранние фрагменты работы. Он вспоминал черепа, как настоящие, так и вылепленные, затерявшиеся среди бесконечных папок и листов с рисунками и эскизами. Раз за разом возвращаясь к образу Кеннета из сна. Так странно. Они поменялись местами. Ведь в некотором смысле это действительно так. Но Мортен-Харон был счастлив в своём мире, пусть со стороны явно казалось, что ему нужна помощь. Тогда как в этом мире Кенни был несчастлив и ему действительно была нужна помощь.
Может ли быть так, что в своих сновидениях мы путешествуем по других параллельных реальностям и мирам? Мортен всегда был склонен считать именно так, а после этого кошмара и вовсе убедился. По-крайней мере, поверил ещё больше. И ведь Харон, которого можно было посчитать за сокрытую Тьму, внутреннее "Я" Мортена в этом мире, ушёл из своей реальности и проснулся в этой. Он и, правда, нашел "своего мальчика". И пусть этот мальки в этой реальности уже давно принадлежал Мортену. А теперь он принадлежит и тому Мортену-Харону из той реальности, в которой он так стремился стать единым целым, единым шедевром с Кеннетом. Как же всё-таки всё это интересно. И за такими вот мыслями мужчина не заметил, как снова провалился в сон. На этот раз более светлый, но не менее приятный. Ему приснилась Беата, как они подростками бегали по лесу, залитому полуденным солнцем. И в голове юного Мортена крутилась странная истина, как аксиома, что где-то там, когда-то они были супругами или же только будут, что он рисовал ей красивые пейзажи, а она любила наблюдать. Пока не ушла. Это осознание заставило его остановиться, засев непонятной болью в груди. Почему? Зачем? Но юный Мортен не смог бы этого понять, потому что споткнулся и упал на руку, больно ударившись.
Черт.
Нечто вырвало из сна. Против воли. Мужчина приоткрыл глаза, ничего толком не увидел сквозь пелену и повернулся на спину, раскидав руки в стороны, собираясь провалиться в сон обратно. Но прыгнувший на грудь Хальвар начал бодаться, тыкаться в лицо носом и царапать, кусать его руки.
- Ооо, отстань... дай поспать. - Но кот даже и не думал. Еще бы, столько времени голодать! Ведь Мортен вчера забыл им добавить корма, а то, что оставалось, за почти целые сутки уже давно было съедено. И вот, поняв, что хозяин и Кенни зашевелились (второй так вообще вовсю уже прогулялся по кухне и даже не удосужился их покормить!), коты решили, что пора действовать активно, терпению настал конец. Сюльве уже тоже вовсю бегал вокруг Колфилда и кричал истошным писклявым голосом.
Мортен открыл глаза и приподнялся на локте, озираясь и пытаясь понять, где он и что происходит. Увидев обнаженного Кеннета, направляющегося прямо в заросли дикого плюща, мужчина удивился. И когда мальчик ударился в опорный столб, Мортен резко осознал, что тот снова лунатит и вот-вот нырнёт носом со ступеней прямо в землю. Подскочив со шкур, покряхтев из-за тут же откликнувшейся на ночные издевательства поясницы, чуть не споткнувшись о подушку и запутавшуюся вокруг ноги шкуру да крутящегося вокруг кота, Мортен всё же догнал мальчика, чудом не задев уже котёнка и не отправив того пинком в полёт с крыльца. Схватив пацана за плечи, он прижал его к себе, не успевая в сонно-возбужденном состоянии сообразить, что с лунатиками нужно быть очень аккуратным.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-21 20:09:42)

+1

16

Как и все лунатики, Кенни, разумеется, ничего не помнил наутро о своих ночных похождениях. Все весёлые истории парень знал лишь со слов родителей и сестры, а сам со временем даже перестал удивляться, что порой просыпается не в кровати, а в местах и позах подчас для сна неудобных – ладно, если просто на полу… но ведь можно и в шкафу скрючиться так, что потом весь день будут болеть спина и шея, или стоять в углу до тех пор, пока колени не подогнутся и несчастный лунатик не растянется на полу во весь рост, а пару раз он даже умудрялся заползти под кровать и просыпался, оглушительно чихая на весь дом, надышавшись пыли. Тем не менее, в большинстве случаев он благополучно ложился обратно и уж точно не создавал никакой опасности ни для себя, ни для окружающих.
Но в каждой системе случаются исключения.
Если бы Мортен не схватил юношу в последний момент, тот вполне мог бы свернуть себе шею или ещё что-нибудь – костей в теле много, раздолье для переломов и травм… К счастью, заботливый мужчина успел как раз вовремя, и угроза, которую Кенни сам себе создал, испарилась. Вместо этого он сам превратился в угрозу, и направлена она была уже на его благородного шведского спасителя.
От резкой крепкой хватки лунатик тут же проснулся – мозг решил, что на человека напали, и инстинкт самосохранения – как известно, самый сильный человеческий инстинкт – тут же вступил в дело. Кенни очнулся ото сна, резко переместившись из параллельной реальности сновидений в настоящую. Первое, что он ощутил – паника. Паника, страшная паника, животный ужас! Он задёргался в чужой хватке, отчаянно забился, вырываясь на свободу!
- А-а-а-а-а пустите меняя-а-а-а-а-а!!! – завопил он не своим голосом, как пожарная сирена, аж бедняжка Сюльве шуганулся. Сознание парня, медленно-медленно возвращающееся в реальный мир из сновиденческого, не торопилось с процессом. Грани двух реальностей стёрлись сейчас для Кенни. – Откройте дверь!! ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ!!
Кто бы мог подумать, что в тощем мальчишке таится такая зверская сила! Ведомый инстинктом и адреналином от обуявшего его страха, он неожиданно агрессивно лягнул обидчика в ногу, едва не заставив их обоих потерять равновесие – а то ведь улетели бы оба с крыльца. Следом он с силой двинул напавшее существо локтём, одним, вторым, вырвался, оттолкнул его, разворачиваясь в прыжке, как дикий зверь, готовый биться за свою жизнь до последнего. Кто знает, вероятно, он и в самом деле, окутанный жуткой паникой, бросился бы на того, кто на него напал, если бы этим напавшим оказался незнакомый человек. Но, разглядев Мо, Кенни притормозил, и этих секунд сознанию хватило, чтобы наконец вынырнуть из сонного дурмана и более-менее вернуться в трезвомыслящее состояние.
- Мо!.. – бестолково вырвалось у лунатика. – Блядь… ох, блядь….
Его лицо, искажённое смесью ужаса и озлобленной готовностью бороться, разгладилось. Тут же возникшее на нём выражение крайней растерянности и изумлённого испуга сделало Кенни похожим на потерявшегося в магазине без мамы ребёнка. Но чем больше времени проходило с момента пробуждения, тем яснее он приходил в себя – остались лишь последствия той самой дичайшей паники в виде учащённого дыхания, сердцебиения, по-прежнему расширенных зрачков и дрожи во всём теле.
- Мортен… чёрт, прости меня, я не хотел, - с виноватым видом он приблизился к возлюбленному, пытаясь понять, насколько крепко он врезал ни в чём не повинному любимому мужчине.

+1

17

Когда мальчик начал вырываться, Мортен сильнее сжал его в объятиях, пытаясь оградить от возможных травм. Но  всё-таки Кеннет оказался куда изворотливее - удар в голень был довольно болезненным и, чего скрывать, опасным - так недолго и ногу сломать. Поэтому мужчина потерял бдительность и практически выпустил любовника из собственной, как он думал, спасительной хватки, зашипев от боли и чуть согнувшись от инстинктивного желания схватиться за место удара и растереть его ну или сделать больнее где-нибудь, чтобы перевести, так сказать, стрелки и внимание импульсов.
В итоге из-за подобного манёвра Мортен буквально насадился на локоть сомнамбулиста, который попал ему прямо под дых, выбивая из шведа глухое "ох". Следом Кенни добил вторым локтем в подбородок и абсолютно ошеломлённого поверг его на пол - толкнул же, ну Мортен и приземлился на голый зад прямо аккурат рядом с прогнившими досками, которые тут же не преминули поддаться внушительному весу крепкого мускулистого мужчины да взяли и треснули.
Полный конец обеда, как любил говаривать некий персонаж неких фэнтези-сборников украинской писательницы под мужским псевдонимом, с творчеством которой Мортен был знаком, так как любил подобного рода литературу.
- Оох... - выдохнул побитый художник, восстанавливая дыхание с какое-то время. А после, проворчав что-то невнятное на шведском, попытался подняться. Но застрял.
Вот уж точно "блядь". Да ещё какая!
Оказаться в таком тупом положении. Если бы было не так смешно, как стыдно.
- Не хотел он... Вытаскивай теперь давай! - Прям хорошо известный всем медведь, который объевшись бесплатного мёда, застрял в выходе из норы. Вот только тут кое-кто застрял куда более пикантным местом и только и мог, что надеяться, чтобы под крыльцом не оказалось чьей-нибудь норы. Дом-то старый, в лесу почти.
И всё же сонная суровость и легкий гнев, не преминувший тут же появиться, чтобы скрыть смущение, исчезли под натиском наступившего нервного беззвучного смеха. Черт возьми, как же нелепо и неловко. Но. И Мортен вытянул руки и ноги навстречу Кенни, дурачась, как младенец в люльке. Впрочем, придуриваться долго он не стал, начал выбираться сам, не без помощи, конечно, Кеннета.
- Самое главное, яйца целы. И член. - Резюмировал швед, усевшись уже на целую поверхность и задумчиво разглядывая пролом в полу. - И голова. - Коснувшись подбородка и пошевелив челюстями. - Относительно. - Взглянул на Кенни и усмехнулся, растирая уже голень, где всё ещё ощущалась боль от удара. - Кажется, я ободрал задницу и бока. - Вновь срываясь на смешки, но уже более громкие. - Сам-то цел? Поди напугался, когда я тебя разбудил. Извини. - Притягивая Кеннета за затылок свободной рукой, он поцеловал его в переносицу.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-22 01:13:44)

+1

18

Что ж, если сам спаситель вроде бы не сильно пострадал от ударов, не считая потери равновесия и ушибов, то провалившимся доскам досталось. Окружающая обстановка явно не привыкла к таким безумным игрищам в исполнении мужчин. Зато Мортен, которого, к слову, тоже разбудили наверняка не самым приятным образом, пережил неловкое приключение без особых потерь, о чём Кенни думал с большим облегчением.
- Точно, главные инструменты в порядке, - он беззлобно усмехнулся, и эта усмешка переросла в благодарную влюблённую улыбку, - да у тебя крепкая задница! – паника и прочие негативные эмоции, вызванные переходом из одного состояния сознания в другое, уже давно рассеялись, и парень вторил смешкам пострадавшего, хотя ощущение вины его всё ещё донимало. Он продолжал внимательно скользить озабоченным взглядом по им же самим побитому телу.
- Я тоже в порядке, - он взял возлюбленного за руку, - спасибо. А то сейчас ты бы меня из кустов вытаскивал. Это уже было бы не так весело.
Кенни действительно был благодарен Мо сразу за несколько вещей. Само собой разумеется, за спасение – лунатик ведь мог в такой полёт отправиться с крыльца, что потом нескоро бы в себя пришёл. И ещё за то, что мужчина отнёсся ко всему беспределу с пониманием. Внутри семьи Колфилдов обязанности по усмирению лунатика всегда возлагались на плечи Хлои, которая быстро научилась обращаться с ходящим во сне братом и с удовольствием развлекалась, запоминая его бессвязные слова и бессмысленные поступки, а потом в красках пересказывая это всё за завтраком, пока Кенни не начинал кидаться в неё кусочками жареного хлеба. А теперь без Хлои, видимо, ночной бродяга совсем распоясался.
- Я так в детстве личную жизнь родителям портил, - признался юноша, - было время, они очень громко занимались любовью. Если я, лунатя, выходил в коридор, я прекрасно слышал эти звуки. И, прикинь, начинал тарабанить им в дверь до тех пор, пока они не прекращали. Или пока меня Хлоя в кровать не уводила, - бедные Колфилды-старшие, просто удивительно, с каким мужеством они терпели особенность своего ребёнка.
Сон как рукой сняло. Кенни, рассматривавший в приглушённом свете лицо возлюбленного, невольно вспомнил своё кошмарное сновидение. Настолько оно казалось реальным, что даже сейчас любоваться красавцем-шведом было несколько жутковато, хотя его глаза, конечно, отличались от устрашающего безумного взгляда, который не сходил с лица Харона.
- Мо, мне такая дичь приснилась, - неожиданно для себя сделал ещё одно признание парень, - как будто ты был чокнутым маньяком, ха-ха…
На самом деле, конечно, ничего смешного, просто Кенни хотел немного сгладить серьёзность своей фразы. И вдруг замолчал, колеблясь, стоить ли рассказывать дальше. Страшноватая всё-таки история. Но, в конце концов, это же просто сон? Мрачными сказочками Мортена не напугаешь!
- И ты пытался меня убить, - с максимальным спокойствием продолжил лунатик, - а я пытался тебе помочь. То есть, не убить себя помочь, конечно. В целом помочь – поесть принёс… врачей хотел позвать… помощь там всякую… и не смог, - он удручённо замолчал, вспоминая смешанные эмоции, оставшиеся в самом конце сновидения, эту раздирающую смесь вины и отчаяния, - я там как-то лихо пообещал тебе, что тебя не брошу. Ну так вот, я бы и не бросил. Даже несмотря на то, что ты меня чуть не убил и вообще откусил мне кусок уха. Меня так и тянуло к тебе… похоже, это во всех вселенных работает, я всегда буду рядом с тобой, кем бы ты ни был и что бы ты ни делал, - Кенни улыбнулся, прижимаясь крепче к своему любимому мужчине.

+1

19

Да это уж точно - упади Кенни, кто знает, чем бы все закончилось. Так что тут без вариантов - естественно Мортен остановил бы парня, даже если бы не будучи сонным и встревоженным сообразил, что может повлечь за собой такое грубое вмешательство в мир сомнамбулиста, пребывающего в состоянии пика собственных припадков.
Выслушав историю про детство, мужчина развеселился пуще прежнего - как-то странно... слишком уж весел он сегодня был - и, притянув к себе за плечо Кеннета, потрепал его по волосам, не переставая смеяться.
- Да уж, бедные твои родители. Но, видать привыкли, раз у отца вставало и на последующие заходы. - Черт. - Ну, теперь ясно в кого ты такой шумный. - Продолжая смеяться, он нежно провел пальцами по щеке мальчика, ловя себя на странном и таком ярком ощущении его предательства. Из-за чего слегка отстранился, стараясь завуалировать это под желание вновь растереть пострадавшую ногу, а после и торс. Рука скользнула на рёбра и выступающие мышцы, а подсознание перенесло в сон. Снова эти яркие, волнующие ощущения крови и резаных оголённых краёв плоти под собственными дрожащими пальцами, разливающаяся томящаяся жгучая боль, рассекающая торс на две части, пульсирующая особенно ярко в районе живота и отдающаяся во всем теле. Но Мортен постарался ничего из этого не показывать через разношерстные - и как всегда скудные - эмоции на своем бледном лице, запылавшим от возбуждения, которое оказал на него недавний кошмар, ледяным огнём. Он взглянул на сидящего рядом Кеннета, и в голове отчеканили набатом "чужие" слова: - Такой изумительный череп. Такой изумительный холст. Ты... прекрасен. И ты предал меня. Обманул.
Не выдержал и отвёл взгляд, заметив при этом, что и мальчик в свою очередь разглядывает его лицо с непривычным для Мортена выражением, будто с опаской.
Какой всё-таки изумительный, потрясающий сон. Ему часто снятся кошмары и неприятные вещи, и большинство из них невообразимо прекрасно, волнует и держит сознание томительной негой, как и оставшаяся их часть, разве что только в некотором ощущении дискомфорта. Сейчас же даже ощущение боли от предательства любимого мальчика ныло неким мазохистским приятным отголоском, и шведа это противоречивое чувство удивляло.
- Маньяком? - Отвлекаясь от притягательных размышлений и воспоминаний, Мортен взглянул на юношу с улыбкой. - Ну-ка, ну-ка, интересно. - Лёгкий смешок слетел с его губ и застыл уже едва заметной усмешкой и заинтересованностью во взгляде. Мортена хлебом не корми, дай послушать какую-нибудь дарковую дичь, конечно, учитывая литературу, кинематограф, изобразительные искусства и прочие прелести. Вот такими мрачными вещами его можно было стопроцентно заинтересовать (и то, всё зависело от специфики темы), как впрочем и очень быстро разочаровать, так как у дарк художника был очень критичный и специфический вкус на ту же дичь и мрачноту.
Рассказ Кеннета не показался странным ровно до тех пор, пока он не упомянул про откушенное ухо. Мортен уже прижимал мальчика к себе, чтобы подбодрить его и защитить от отголосков беспокойного сна, который явно не пришелся по вкусу самому юноше.
- Что?.. - Тихий риторический вопрос, полный удивления. Как такое возможно, чтобы некоторые моменты присутствовали в снах обоих. Хотя есть же какие-то поверья и, может, даже доказанные факты, что спящие на одной подушке могут разделить одно сновидение. Да что там, если уж, бывает, снятся вещие сны, то и такое возможно... наверное.
- А что случилось? Почему ты не смог помочь и каким именно маньяком я был? - Спокойным заинтересованным голосом произнес он и обернулся, чтобы подтянуть вторую шкуру и накинуть ее на их с Кенни плечи. А то ведь уже смеркалось, проспали-то они целый день. Несчастные коты уже забили и просто молча сидели перед ними, сверля их прищуренными глазами - подходить ближе после недавней потасовки звери опасались.
- Расскажи. Лучше рассказать, чтобы стало легче. Да и мне тоже интересный кошмар приснился, где я откусил тебе мочку, прижав к стене и насадившись на канцелярский нож животом. - Говоря всё это, Мортен открыто улыбался и обнимал Кенни одной рукой за плечи, прижимая его к себе так, чтобы была возможность смотреть друг другу в лицо без дискомфорта.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-07-22 16:45:37)

+1

20

Рассказать, чтобы стало легче… да, психологи, наверное, по такому принципу и работают, только у врачей подростку ни черта не становилось легче. Но с Мортеном станет. Мортен – совсем другое дело.
Кенни уютно прильнул к его обнажённому телу, кутаясь в свой конец шкуры. Вот теперь-то тело, очнувшееся от всевозможных фаз сна, ощутило дискомфорт, оставшийся после страстного занятия любовью. Ещё бы – всю ночь напролёт-то! Впрочем, это был приятный дискомфорт, один из таких случаев, против которого совсем не возражаешь. В отличие от морального, навеянного кошмаром.
- Сумасшедшим ты был, как маньякам, в принципе, и положено, - невесело усмехнулся парень. Образ безумца Харона всё ещё стойко висел у него перед глазами. Чёрт возьми, несчастный Харон… ну почему он не позволил помочь себе? Ведь пацан пытался! В пределах разумного, конечно – всё-таки умирать ради того, чтобы воплотить чужую фантастическую идею, не будешь… Да и можно ли было помочь ему вообще?..
Не смог… не смог… не смог…
Кенни собрался с духом и хотел было просветить Мо, насколько безумной была его астральная проекция, да так и замер, уставившись на возлюбленного.
- Н-на канцелярский нож? – тупо прозаикался он, быстро прокручивая у себя в голове ту самую сцену. Как это так? Мортену приснился тот же кошмар? Нет, такие совпадения кажутся совсем уж нереальными. Как мог им присниться сон, который совпал не просто в тематике, но и в мельчайших деталях, таких как чёртов нож и покусанное ухо?
- Да, - выдохнул впечатлённый юноша, - именно так! Я запаниковал тогда… ну, знаешь, умирать-то не хотелось… а тут этот блядский нож мне сам в руку прыгнул! – он стиснул правую руку в кулак, а следом стиснул зубы. – Но я никогда, я клянусь, никогда не хотел намеренно причинить тебе вред! Я никогда не ударил бы тебя этим ножом, никогда бы… вообще не знаю, зачем я его взял!
Теперь парня снова затрясло. Эмоции были живы в нём как никогда.
- Я ведь пообещал! Пообещал, что не брошу тебя! Никогда! Я хотел тебе помочь! Я бы приезжал к тебе в эту грёбанную больницу, каждый день! Я бы никогда тебя не оставил… почему ты… почему… - и он стиснул зубы ещё крепче. С каждой секундой сложнее и сложнее было напоминать себе, что это просто сон, пусть и такой странный и диковатый, приснившийся по какой-то невероятной причине им обоим… всего лишь сон.
- О, Боже мой, - рвано выдохнул обычно совершенно не религиозный подросток, - мне так жаль. Мне так жаль, что я не смог… спасти. И помочь. Я должен был. А я, выходит, наоборот погубил.
Он с трудом заставил себя поднять глаза на Мо.
- Как такое возможно, что мы видели один сон? Такое бывает вообще?
Коллективными, насколько понимал Кенни, могут быть только галлюцинации или умопомешательство. Но сновидения?.. Не рехнулись же они оба, нафантазировав себе невесть что? У лунатика и так проблем со сном хватало, а тут такое!.. И почему именно этот сон? Почему именно этот жуткий кошмарище им суждено было разделить сегодня ночью? У парня голова шла кругом. Пожалуй, скажи ему кто-нибудь сейчас, что он действительно сошёл с ума, он бы легко в это поверил.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » вот кому-то и 17 лет