Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I'm here, bitches


I'm here, bitches

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

дом Бальтазара ди Стифано | 11 июня 2011 г. | 4:00 PM

Balthazar di Stefano, Philipp Castaldi
https://media.giphy.com/media/abp1tjOTfjNMA/giphy.gif http://67.media.tumblr.com/92cbd0d18d7314ca0c4db23bccbd14a8/tumblr_n1f9epqDte1qzbrzmo6_250.gif

После отсутствия длиною в год Филипп возвращается так же внезапно, как уехал.

Отредактировано Philipp Castaldi (2016-07-06 17:14:01)

+1

2

Этот год был странным и трудным именно потому, что Филипп Кастальди сам его сделал таковым. Когда мужчина решил, что пора покинуть Сакраменто на неопределенный срок, он просто собрал чемоданы и отправился в путь, не предупредив абсолютно никого из своих близких друзей. Единственные, кого Кастальди немного посвятил в свои планы, была его семья - отец, мачеха, брат и сестра. Ну как, планы, планировался только отъезд неизвестно куда, так что, собственно, сказал молодой человек только, что уезжает на неопределенное время - может быть, два месяца, а может быть, полгода, два года, три... Конечно же, родственники удивились, но они уже привыкли к странностям Филиппа, а возможно, думали, что у него какие-то нелегальные дела по работе... И, наверное, реально они не рассчитывали на такой долгий срок его отсутствия.
В общем-то, свалив из Сакраменто, Кастальди просто отключил свой телефон (да, Филипп так и предупредил, что на связи его не будет) и совсем перестал выходить в Интернет. Наверное, друзья его искали - но его семья не могла ничего им подсказать, потому что сами были без понятия, где он. Интересно, его уже считали без вести пропавшим или умершим?
Возвращаясь, Кастальди не знал ничего о жизни в Сакраменто сейчас, он как будто снова появился в чужом городе, к чему молодой человек уже привык. Филипп повиновался велению сердца и тому, что, ему казалось, кто-то говорил в его голове. Этим голосам невозможно было противиться, так, Кастальди был уверен, что если ему прикажут, он сможет кого-то убить. Но при этом Филипп так же был уверен, что такого не случится - эти голоса появлялись не часто и не выходили из-под контроля. Вообще это пока был максимум, что он сделал по этой причине - уехал и не возвращался целый год. Он мог себе это позволить, он как раз уволился с работы и имел одну идею насчет открытия собственного агентства, которую сейчас собирался воплотить в жизни. Уезжая, он был уверен, что вернется, просто не знал, когда. Потому ничего и не сказал, не думая о том, что его не поймут. Филипп был достаточно эгоцентричным и считал себя вольным делать со своей жизнью все, что угодно, не считаясь с чувствами других. Сейчас ему было уже тридцать лет, а кто-то бы, наверное, назвал его поступок непродуманным и юношеским. Кастальди бы не стал спорить - он никогда не старался жить соразмерно своему возрасту и делать то, что ему положено. За этот год он немного изменился, что наверняка заметили бы его друзья - он всегда выглядел очень молодо, так, что у него недоверчиво спрашивали паспорт в барах. Сейчас он коротко подстригся, сбрил бородку, но при этом почему-то не выглядел моложе, как обычно бывает. Как будто бы раньше он нарочно старился в свои двадцать, пусть ему и было двадцать девять. Сейчас ему можно было дать лет двадцать пять.
Кастальди вернулся точно так же, как уехал - настал тот момент, когда его потянуло назад. Может быть, это был отдых от города, в котором он прожил всю жизнь и из которого выезжал крайне редко. Все, что он сделал - закинул в квартиру, налоги за которую все это время оплачивал отец - конечно, он вернет ему деньги - свои немногочисленные вещи, ведь он практически ничего с собой не брал, только небольшую сумку. И теперь Филипп должен был встретиться с семьей, но он, наверное, все-таки подсознательно чувствовал вину перед своими друзьями, в частности, лучшим другом, который был ему близок как брат, Бальтазаром ди Стифано. Филипп лишь надеялся, что его друг живет там же и окажется дома в только начинающийся вечер субботы.
Итак, он стоял перед дверями знакомой квартиры в том виде, в котором только что приехал - белая футболка, светлые штаны, не очень чистые ботинки. Это было так странно - еще неделю назад он и не думал о Сакраментом, а теперь вот снова был здесь. Он позвонил в дверной звонок, и вид у него был довольно расслабленный, ему не нужно было собираться с силами, чтобы увидеть лучшего друга... если дверь ему вообще откроет он.

Отредактировано Philipp Castaldi (2016-07-06 17:28:02)

+1

3

Говорят, что время лечит даже самые застаревшие раны. Просто нам стоит не отвлекаться на воспоминания, жить дальше, а лучше всего - найти, на что переключить свое внимание, дабы не терзать свою душу и сердце осколками мыслей, которые могут нас попросту разрушить. Банкир был не из таких. Он не забывал ничего, он помнил все, что было в его жизни: и хорошее, и плохое. Помнил те обиды, которые ему нанесли когда-то друзья или враги, помнил самые светлые и радостные моменты своей жизни, когда было ощущение, что за спиной вырастают крылья, и еще чуть-чуть - и ты сможешь взмыть ввысь, забывая обо всех земных заботах. Предавшим его он мстил, пусть не сразу, спустя какое-то время, но предатели ощущали рано или поздно тот самый металлический привкус на губах. Покинувшие же его никогда не возвращались, точнее, если они даже пытались это сделать, двери его души и сердца были закрыты и замурованы под тысячью замками и не хватил даже жизни, чтобы отпереть их, какой бы длинной она не казалась изначально...
Но так было далеко не со всеми, и Бальтазар безумно скучал по тем, кого он любил и уважал, испытывал по отношению к ним те чувства, которых никогда не удостоит кого-то другого. Таким человеком был Филипп Кастальди, его давний друг детства, который стал для него кем-то наподобие старшего брата, а может быть даже больше. Сложно было объяснить, насколько он был дорог итальянцу, насколько стал дорог, после того, как они познакомились однажды в своем счастливом отрочестве. Они провели слишком много времени вместе, чтобы узнать друг друга слишком хорошо. Но, конечно, не все тайны друг друга были доступны детям элиты, было что-то, в чем стеснялся признаться и Бальтазар и сам Филипп. Но не об этом сейчас речь, а о том, что этот самый близкий друг внезапно пропал.
Так легко и просто исчез, казалось, был стерт с лица земли, и никто не мог найти его, никто не знал, что с ним, где он и жив ли он вообще. Ди Стефано потратил очень много времени и сил, чтобы найти его, подключил всех людей, все связи, которые были доступны ему, действовал даже (о, ужас!) при помощи взяток и так далее, но никто, ни один детектив не дал ему внятный ответ на вопрос: а жив ли мальчик? Прошло несколько лет, поиски продолжались, но в один "прекрасный" день у итальянца просто опустились руки, и он решил, что на этом свете его друга уже точно нет. Он бесился, переживал, но сделать ничего уже не мог. Но жизнь так или иначе продолжалась, карьера Бальтазара стремительно шла вверх, но ни с кем, кроме своего младшего брата, он уже не мог обсудить все свои радости и горести. Слишком велика была потеря, но еще сильнее ди Стефано горевал о том, что у друга нету даже надгробного памятника. Да, терять близких и друзей очень сложно, еще сложнее вырвать их из памяти, из жизни, из сердца...
Однако жизнь поистине странная штука, которая обладает настолько сильной, казалось бы, магией (или как еще это можно назвать?), что в силах вернуть нам порой тех, кого считали давно погибшими. Но Бальтазар даже и не мог помыслить о таком неожиданном сюрпризе. Сегодня случилось так, что он решил поработать дома, благо его ноутбук был подключен к рабочей почте, также вице-президент был практически всегда на телефоне, но на работу не поехал по одной причине: с самого утра у него нищадно болела голова и было какое-то очень неприятное предчувствие. Поэтому итальянец решил не испытывать судьбу  и поработать удаленно, как говорится. Благо сегодня никаких особо важных дел и собраний не было, иначе на том самом собрании он явно бы жутко тупил. Мужчина сидел на балконе, пил кофе и до его слуха донесся рев музыки, который исходил из какой-то машины. Ди Стефано поморщился, матеря любителя подобной музыки, потер долбящий висок и посмотрел с балкона вниз. Автомобилист припарковался и выключил наконец-то бесящую Бальтазара музыку. Банкир фыркнул и вернулся обратно на свое место. Прошло немного времени, и ему на телефон поступил звонок от швейцара внизу, что к нему гость, который не пожелал представиться. Бальтазар задумался над тем, кто бы это мог быть, внезапно головная боль резко усилилась, отчего тот с легким стоном закрыл ноутбук и костеря непрошенных гостей, поплелся открывать дверь. Благо звонок разрывался. Банкир посмотрел в камеру, дабы узнать, кто же к нему пришел, но не тут-то было: гость стоял спиной к камере, словно знал о ее наличие.
Сейчас открою дверь и пристрелят меня еще к чертовой матери... Хотя на этаже охрана, мимо нее так просто не пройдут, и пускают они только приличного вида людей.
Отперев замки, Бальтазар отворил дверь. И, буквально замер на пороге, потому что перед ним стоял тот самый мертвец, кого давно все считали погибшим. У итальянца нервно дернулся глаз и внезапно пропали все слова. Культурные. Первой мыслью было захлопнуть дверь перед его носом, а второй... Вторая была как раз приведена в исполнение, поскольку ди Стефано схватил друга за грудки, втащил рывком в квартиру и с грохотом захлопнул дверь. Прижал его к стене и прошипел:
- Фило? Идиота кусок, ты что о себе возомнил? Спустя столько лет, когда тебя все считали погибшим, ты объявляешься на пороге моей квартиры так, будто бы ничего не случилось? Я тебя убью!

0

4

Через швейцара пройти оказалось просто - возможно, внимательные швейцары Филиппа еще не забыли, как частого гостя ди Стифано в прошлом, а возможно, он выглядел не так уж и плохо, как думал. К камере возле двери, звоня, он встал спиной, чтобы сделать другу сюрприз, а еще потому что немного боялся, что он ему просто не откроет.
Ди Стифано явно ожидал увидеть кого угодно, но не Кастальди. По крайней мере, вид у Бальтазара был такой, словно Филипп восстал из мертвых. У Филиппа промелькнула немного запоздалая мысль, что все-таки стоило подавать о себе известия хотя бы раз в пару месяцев хотя бы своим самым близким людям. Ну или обновлять соцсети. Все-таки он мог пропустить что-то очень важное, не дай Бог, какую-то трагедию в семье или у друзей.
Он не успел опомниться, как Бальтазар втащил его в квартиру, захлопывая дверь. Ди Стифано держал его за грудки, но он не сопротивлялся, принимая гнев старого друга. И все-таки он не мог представить, что друзья на ровном месте поверили в его смерть - этого ведь ничто не предвещало, он просто исчез, предупредив семью, и все. С кем не бывает? Или все-таки он так глуп и бессердечен? И слова Бальтазар подтвердили его мысли, чему он несказанно удивился.
- Старый мой друг, лучше бы обнял меня! Я вот очень рад тебя видеть, - сказал Кастальди немного ехидно, и, наверное, это выглядело как издевательство с его стороны, но на самом деле молодой человек просто не знал, как себя вести.- Ты же должен радоваться, что я жив, так что убивать меня совершенно нелогично. Или ты уже настолько смирился с этой мыслью, что больше связываться со мной неохота?
Кастальди стоял возле входной двери, не проходя в знакомые и сейчас непривычные комнаты и смотря на Бальтазара. Тот почти не изменился - все-таки в их годы уже так резко не меняешься, как десять-пятнадцать лет назад.
- А вообще я мимо проезжал и зашел водички попросить. Впустишь? - пошутил Филипп, вполне возможно, что неудачно. - Да нет, на самом деле, я вернулся навсегда. Во всяком случае, пока что. Так почему вы все думали, что я уже откинулся? - искренне удивился Кастальди. - Я ведь предупредил семью, что ненадолго исчезну. Да, прости, мог бы сказать и тебе... Но у меня много друзей, которых можно было бы оповестить. Ладно-ладно, ты мой самый близкий друг, и перед тобой я действительно мог бы отчитаться. Но правда в том, что я просто не знал, куда еду! И ты стал бы уговаривать меня не теряться полностью, появляться на связи, а мне на тот момент так нужно было сделать. Но я не просто пропал, забеспокоившись, ты мог бы легко узнать у остальных Кастальди, что я сам так решил. Я и сказал, что меня не будет два месяца, а может быть, и два года.
Слова молодого человека, наверное, звучали не очень убедительно, но Кастальди надеялся, что он так дорог Бальтазару ди Стифано, что тот не будет дуться и просто возобновит общение. Ну... это был Филипп Кастальди, и от него можно было ожидать подобного поступка, хоть он реально пока ничего такого не совершал. Но он иногда удивлял друзей странными действиями, к которым, как он считал, они уже привыкли. А уж исчезновение не должно было никого затронуть никак, ведь это связано с сугубо его жизнью и ничьей больше, правильно?

+1

5

То, что Бальтазар был в шоке, означало ничего не сказать. И пока он раздумывал на тем, обнять своего друга или же придушить его, тот не замедлил воспользоваться ситуацией и быстренько постарался вывернуться из хватки итальянца. Только тогда ди Стефано кое-как пришел в себя и злобно уставился через плечо на Филиппа. Да, его друг был самым безбашенным из их небольшой компании детства, поэтому вел себя как ни в чем не бывало. Подождите-ка... Совсем недавно Бальтазар разговаривал с Крисом о том, что тот хочет открыть новый бизнес и когда заикнулся о Фило, тот несколько странно себя повел: отмалчивался, уводил разговор совсем в иное русло. Неужели он все это время знал о том, что Фило жив и хранил бизнес друга до его возвращения? Страшная мысль посетила голову банкира, и он слегка опешил, смотря словно сквозь Кастальди. Или же еще тогда в самом начале нужно было прижать товарища к стенке и вытрясти из него пусть самую ужасную, но правду? В результате раздумий у итальянца снова в виски стал отдавать Имперский марш из Звездных войн, и он с тихим стоном оперся о стену.
- Скажи мне только одно, кто-то из наших общих друзей все это время знал о том, что ты на самом деле жив? Знал и молчал, как партизан? - Бальтазар медленно поднял взгляд на Фило, в его глазах читалась дикая ярость, и банкир уже был готов ринуться на своего воскресшего друга и скинуть его с балкона, чтобы проверить, действительно ли у шелудивого кота девять жизней. Или уже восемь? Стоило подумать о коте, как в комнате собственной персоной нарисовался Тибальд, обнюхал нежданного гостя и стал тереться о его ноги, незамедлительно включив урчальник. - Но почему, Фило? Почему я оказался крайним в этой твоей дурацкой тайне? Ты не находишь, что это слишком уж жестоко, то, как ты отнесся ко мне? Или же я был недостоин узнать о том, что у тебя появились проблемы, поэтому ты попросту забыл о том, что у тебя есть тот, на кого ты всегда можешь положиться, да, Фило?
Ди Стефано жутко бесился. Но беситься в полную силу ему не давала головная боль, которая сдавила голову банкира словно железным обручем и медленно, но верно вдавливала свои шипы в черепную коробку. Не дождавшись ответа от друга, Бальтазар отклеился от стены, добрался до кухни, нашел там аптечку, а в ней какие-то таблетки от головной боли и выпил сразу две, чтобы уж точно. Потом все-таки вернулся обратно в гостиную, где обнаружил Кастальди, невинными глазами взирающего на него. Тогда он проигнорировал вопрос друга о том, что надо бы его обнять, а не придушить, сейчас же он о нем вспомнил.
- Ты же знаешь, я могу не рассчитать силы и сломать тебе пару ребер. От радости конечно же, и никак иначе - незамедлительно съязвил банкир и сел на диван. - Просто ты появился чересчур уж внезапно, отчего я раздумывал, что с тобой сначала сделать, ты же знаешь мой хврактер, - он поморщился, потом все-таки встал и снова медленно подошел к Филиппу. - Я так и не получил ответа на мой вопрос. Повторюсь еще раз, хотя дважды я не спрашиваю. Кто-нибудь знал о том, что ты жив?
Я прекрасно понимаю, что ничем я не смогу вызвать даже толику жалости и никак не смогу хоть как-то всколыхнуть его совесть. Помнится мне, что наша компашка еще с юности этим и отличалась - отсутствием совести как таковой. Но я до сих пор никак не могу понять, для чего нужно было разыгрывать исчезать в самый неподходящий момент и никоим образом не пожелав оповестить об этом. Знал ведь, что я буду переживать, а сейчас заявляется у меня, как ни в чем не бывало. Боюсь я сам лично его прибью.
Бальтазар был на полторы головы выше Кастальди, поэтому сейчас практически нависал над ним, пользуясь данным небольшим, но преимуществом. Знал также, что если он не захочет, ничего не расскажет, но тогда уж точно дружба для него будет потеряна навсегда. Наверное он все-таки не хотел этого. Поэтому попросту обязан рассказать своего старому товарищу если не все, то хотя бы причину случившегося. Но Фило изменился. Нет, не внешне, Бальтазар чувствовал это каким-то шестым чувством. И он не знал, будут ли ему по вкусу такие изменения...

+1

6

Бальтазар так много причитал, что Филипп невольно поморщился, отключаясь уже от его слов и просто пялясь в стенку, рассчитывая, когда другу надоест обвинять его во всех смертельных грехах. Как будто он уехал не на заслуженный за тридцать лет отдых, а грабить и убивать! Поэтому пока Бальтазар говорил, Филипп, подсознанием воспринимал его, но про себя напевал песенку. Three Days Grace – I Hate Everything About You - не лучший выбор, чтобы отвлечься от ссоры, но это было первое, что пришло на ум. На кульминационном моменте припева он практически проиграл пальцами партию на гитаре, но вовремя спохватился, зная, что своим безразличием вызовет еще больший гнев друга, который и так грозил взорваться. Но Филипп не жалел, что пришел к другу, хотя он и капал ему на мозг. Он просто надеялся, что сможет это перетерпеть.
Наконец, Бальтазару надоело его отчитывать (по крайней мере, Филипп очень надеялся на это), и он убежал на кухню, а Филипп в это время ретировался в гостиную. Признаться, было велико искушение просто сбежать, но тогда Бальтазар бы точно вылетел за ним и теперь уж сам бы гнал Филиппа до границы. Поэтому он просто присел на диванчик в ожидании друга и готовя ему ответную тираду. Приготовиться хорошо не успел, Бальтазар тут же вернулся и сел рядом с ним, продолжая вопрошать. Наконец, Филиппу удалось вставить слово:
- В общем, слушай меня. Никто ничего не знал о моем местонахождении, и надеюсь, это тебя успокоит. Если в тебе сейчас говорит ревность, перестань. Ты мой самый лучший друг, и если бы я кому-то и рассказывал, где я  и чем занимаюсь, ты бы узнал все первым. Ну в крайнем случае, после моей семьи. А я повторяю, о том, что уезжаю, я сказал только всем Кастальди. И наказал говорить всем интересующимся о том, что я свалил, точно так же, как я сказал им - неизвестно, куда, неизвестно, насколько.
Молодой человек немного развалился на диване, так, чтобы переменить положение. Филипп не был низкого роста - метр и восемьдесят пять сантиметров, но Ди Стифано доставал почти до двух метров, поэтому даже сидя смотрел на Кастальди сверху вниз, чем нещадно пользовался, играя роль строгого отца. Филипп пока в ответ ругаться не начал - ну что ж, Бальтазар имеет право, а он будет оставаться спокойным и невозмутимым.
- Я предлагаю просто забыть свои обиды и налить мне виски. И ты выпей, тебе станет легче. Расскажешь мне, как у вас тут дела, обсудим все новости. А я тебе расскажу, где успел побывать за этот год. Возможно, тебе будет интересно. Ну что, мир? - предложил Филипп и даже выставил мизинец немного ехидно.
Все-таки они были друзьями с детства, сумели сохранить эту дружбу и в молодости, и взрослея. Это дорогого стоит, и его путешествие длиною всего в год не должно быть помехой их двадцати. Еще Кастальди хотел показать Бальтазару, что остался тем же Филиппом, которого тот всегда знал. Это было не совсем так, но в нем ничего не поменялось глобально. Филипп был все так же эгоистом - ну и что, так было всегда, за долгие годы пора было уже с этим смириться. Зато в нем никогда не было сволочизма, и он был по мере возможности прямолинеен со своими друзьями и редко что-то утаивал, особенно то, что касалось их самих. Кастальди умел напускать на себя таинственное выражение лица, делая вид, что он знает больше других людей, но это он использовал обычно с очаровательными дамами, с друзьями же был скрытен крайне редко.

Отредактировано Philipp Castaldi (2016-07-15 11:27:11)

+1

7

Чем больше Бальтазар слушал Филиппа, тем меньше он понимал своего лучшего друга. Или же уже экс-друга? После всего того, что произошло, что ему ответил Фило, он уже не знал, как реагировать. Злиться, послать его или же простить? Нет, к последнему он точно был не готов. Тогда вся дружба сразу же пойдет псу под хвост. Но у Бальтазара была одна особенность: он быстро заводился, но мог не менее быстро и остыть. Сейчас он не видел смысла злиться дальше. Потому как понимал, что просто так от Кастальди ничего не добьешься. Он будет юлить, издеваться, по-дурацки шутить и отвечать на вопросы сквозь эти идиотские шуточки. Это раздражало бы ди Стефано еще больше, а он и так был не в духе с самого утра из-за головной боли. Он устал от этих издевок друга, который поимел наглость внезапно воскреснуть из мертвых и просто заявиться к нему домой, так, как он делал это всегда. Просто и незамысловато. Тик-так - отбивали свой ритм настенные часы. Тик-так - пульсировала боль в висках у итальянца. Тик-так - стучало сердце, медленнее, чем обычно. Жуткий звук. Как в фильме ужасов, только сейчас не ночь, а день. И находится Бальтазар не в темном лесу, а у себя дома, в просторном и светлом пент-хаусе. Только вот рядом тот, кто изменился до неузнаваемости...
Готов ли я принять Фило таким, каков он стал? Что-то изменилось в его взгляде. Взгляд стеклянный, как у...наркомана? Если он стал колоться, я его лично придушу. Или же мне это только так кажется, потому что от головной боли я мало что соображаю. Еще не хватало тоже умом поехать. Но сначала я убью Криса, ну или надо будет ему чем-то пригрозить. Фило ничего просто так не расскажет, знаю я его. А Криса я однозначно прижму к стенке и вытрясу из него все то, что он знает. Два дебила - это сила, верно говорят. И один лох, который не при делах был изначально.
- Уверен в этом? А вот я что-то не очень, - окрысился Бальтазар, сжимая правую руку в кулак, потому что она очень уж чесалась вмазать Филиппу по его наглой физиономии. Но зачем - и вправду напугает кота, и будет кот заикой. Черт с ним, с Фило, животинку жалко конечно. Ди Стефано было безумно обидно, но он с преогромным трудом попытался эту самую обиду проглотить. Ничего - придет война, попросит лучший друг хлебушка. Только поздно будет. Итальянец был достаточно мстительной натурой, мог припомнить старую обиду не сразу, а спустя какое-то время, когда обидевший его меньше всего будет это ожидать. Но мстить своему другу? С одной стороны это недоразумение и абсолютный бред, а с другой стороны так не поступают. Конечно же у Кастальди могли быть какие-то свои причины, и о них было дозволено знать только самым близким, но тогда зачем Бальтазар будет числиться в его друзьях? Ради галочки? Нет. В юности они везде и всюду были вместе, ну практически всегда втроем. Практически. Нет, он категорически не понимал причины такого поступка Фило.
- Черт с тобой, твое счастье, что я слишком хреново себя чувствую, чтобы продолжать на тебя злиться. И не надо на меня смотреть так невинно, эти твои фокусы уже не прокатят, - съязвил ди Стефано, сузив глаза и смотря на друга сверху вниз. Потом ему это своеобразное нависание порядком надоело, поскольку кулаки до сих пор чесались. - Возможно и будет. Я лучше сначала нам обоим налью кофе, а уж потом открою бутылку. И, надеюсь, мне не придется ее разбивать о твою голову, - фыркнул мужчина и, развернувшись, направился на кухню. Да, кофе готовить. Стрихнину ему что ли подсыпать туда и пусть корчится в судорогах? Да не имеется такой роскоши дома, поскольку крыс нет. Но с сегодняшнего дня надо, надо пересилить себя и обзавестись сей чудесной отравой. Головная боль начала потихоньку отступать, что не могло не радовать. Вероятно, таблетки подействовали, и это было прекрасно. Ругаться уже не осталось сил, а вот в язвительности и хамстве они могли вполне посоревноваться, кто кого переплюнет. Бальтазар тяжело вздохнул. Кажется пора становиться менее эмоциональным и наплевать на все. Пофигизм порой так бережет нервы, которые, как известно, не восстанавливаются. А может стоит просто-напросто выставить Кастальди из дома? Отметился, пора и честь знать. Пусть отправляется обратно к Крису придумывать очередной план по захвату мира.
Я потерплю полное фиаско в попытке достучаться до его разума. Чем больше я буду задавать вопросом, тем меньше получу ответов на них. Тогда зачем весь этот фарс, именуемый дружбой? Это ведь именно фарс, ни что иное. Ох, Фило, Фило, какой же ты дурак... Я всегда это говорил, а теперь я в этом убедился. Так, все хватит искать подоплеку в словах, которой, вполне возможно, что и нет
Бальтазар делал все практически машинально, ни слова больше не говоря своему другу. Он слышал только его размеренное дыхание за своей спиной. Поставил капсулу, включил кофемашину, которая готовила различные виды кофе. В этот раз выбор пал на капучино. У банкира была своеобразная любовь к кофе, поэтому сей чудный напиток разных сортов у Бальтазара имелся практически всегда. Разговаривать уже не хотелось, итальянец знал, что Кастальди не сможет сам молчать долго. Как всегда что-нибудь съязвит, пошутит, скажет какую-нибудь гадость, но не будет молчать. Или же еще что-нибудь вытворит.

+1

8

Бальтазар остывал просто на глазах. В этом они были похожи - Филипп тоже легко заводился и быстро охладевал, понимая, что ситуация не смертельна. Особенности итальянской крови, наверное. И Филипп видел, что Бальтазар все меньше хочет его убить и все больше становится готов к конструктивному разговору. Даже пошел сварить ему кофе. Не бутылку виски принес, ну и ладно. Вот кофе друг любил гораздо больше Филиппа, ну окей, выпьем, что дают, лишь бы Бальтазар прекратил орать, и ему что-то наконец понравилось.
- Не придется, я буду паинькой, - пообещал Кастальди, вопреки требованиям лучшего друга, глядя на него "невинными глазами".
Бальтазар очевидно еще дулся: он молчал, хотя сказать друг другу им нужно было многое. Он уже явно отходил, но было рано дружески трепать его по плечу и использовать какие-нибудь примирительные фразы, потому что... ну, нельзя не признать: за этот год они отдалились не только физически. Вернее, благодаря расстоянию они находились теперь в этой знакомой квартире как чужие люди. Но ради их дружбы Филипп, каким бы эгоистом ни казался, был готов на многое. И Бальтазар всегда это знал, если он не дурак... а он достаточно умен. И если бы его друг сказал ему сейчас же броситься за него под пулю - да Филипп сделал бы это, не задумываясь, несмотря на то, простил бы его Бальтазар или нет. Хотя он был уверен, что простит.
- Я не буду врать - я не узнавал о том, как ты вообще, жив ли ты, здоров ли, не нужна ли тебе моя помощь... как я не интересовался и о многих других. Но я был в тебе уверен, уверен, что все нормально. Вижу, ты целехонек, руки-ноги на месте. - Помолчав, Филипп прибавил внезапно: - Ну и... ты сам знаешь, как ты мне дорог, чувак. Несмотря ни на что, знаешь. И представь себе, кого я посетил первым? Даже не отца с Кэролайн, не брата и сестру, не любого другого из друзей, а тебя, дурака. - Теперь молодой человек говорил серьезно, без усмешек, но использовал это не как другую тактику, а по наитию, потому что желал выразить свои чувства. - Не знаю, наполучал бы я пощечин от сестры или кулаком в глаз от Орсино, но ты бы мог не пытаться меня задушить. Я все-таки еще нужен семье, с ними я еще не успел увидеться.
Кастальди взял у ди Стифано кофе и отхлебнул, сразу поставил чашку на стол - многие друзья знали об этой его привычке, выпить глоток кофе и оставить его на столике, каким бы вкусным он ни был. Все-таки кофе Филипп шибко не любил, но друзья его всегда им пичкали. Молодой человек еще думал, что это его действие покажется ди Стифано знакомым - друг часто на него ругался за такую глупую растрату вкусного напитка, который сам он обожал. Вот и пусть ругается по этому поводу сейчас - лучше уж так.
- Я не хочу сейчас, чтобы ты вопрошал о причинах. Да их почти и нет. Захотелось уехать - и все. Ты же меня знаешь. Уволился с работы, Мэриен куда-то укатила точно так же, как я, порвала все отношения... Но это не причины, не буду себя этим оправдывать. Уехал я независимо от этого. Я знаю, что так было нужно. Если хочешь... ну, так решил не я. И не кто-то из моего окружения. Мне подсказало что-то внутри меня. - Говорил он витиевато, но думал, что Бальтазар его поймет. - Но говорю же, давай о чем-то другом. Так много изменилось наверняка. - И он задал волновавший его вопрос: - С моими же все в порядке? - Он не сомневался, что Бальтазар, как его друг, осведомлялся хотя бы иногда  о том, что происходит с семьей Кастальди - он ведь не такой козел, как Филипп. И причина, почему он посетил первым именно Бальтазара, а не семью, была еще одна: он боялся к ним идти. А вдруг что-то действительно случилось? Какими глазами на него будет смотреть маленькая Рикки? Он ведь пропустил важный период в ее жизни, она уже практически совершеннолетняя...

Отредактировано Philipp Castaldi (2016-08-01 19:05:58)

+1

9

А может ну его, к чертовой матери? Пусть хранит свои тайны, как Сфинкс. Загадки не загадывает, и на том спасибо. Про дурака Бальтазар пропустил реплику мимо ушей, точнее, сделал вид. Потому что реакция у него была достаточно быстрой - раз, и в зубы. И пойдет дорогой воскресший друг к дантисту, дабы вставить себе новую челюсть. Хотя, наверное, если руки сломаны, то и выбитые зубы собирать будет неудобно. Фу. Какие-то злобные мысли по отношению к своему ненормальному приятелю. А в том, что Кастальди ненормальный, Бальтазар уже не сомневался ни одной секунды. Что же, придется и с этим чудачеством мириться, как и со всем остальным до этого. Только вот пусть не обижается, что и Бальтазар не будет ему рассказывать обо всех жизненных перипетиях, что с ним случаются. А порой их бывает ох как немало. Обращаться за помощью было ниже его достоинства. Вполне возможно, что это глупо, но раз привык набивать все шишки сам, то так и будет в дальнейшем. Может быть он привыкнет к тому, что Филипп воскрес из мертвых. Поступил также неожиданно, как и делал это всегда. Только вот привыкание будет в этот раз длительным. От злопамятности никуда не денешься. Однако же, несмотря ни на что, итальянец прекрасно понимал, что сказано это было абсолютно беззлобно, а в былые времена подкалывали они друг друга иногда чаще, чем стоило. Эх, какое было время...как там говорится: как молоды мы были, как верили в себя. И чрезвычайно печально, что прошлое не веренешь.
И чего он придумывает насчет паиньки? Наверняка, чтобы я перестал злиться, хотя я уже почти остыл. Вот только головная боль пройдет, и тогда я буду истинно белым и пушистым. ну если он снова не сказанет что-то, что выведет меня из себя. Ох, Фило, ну сколько можно темнить и строить из себя дурачка большего, чем ты являешься на самом деле?
Про дурачка подумано тоже было безо всякой злобы, ну что тут поделаешь. Кофе. Странно, что Бальтазар решил начать именно с этого напитка, несмотря на то, что его прекрасный и внезапный друг захотел что-то покрепче. ну ничего, они сегодня еще успеют выпить и, возможно даже, что Фило расскажет ему нечто, что Бальтазару следует знать. Да и зачем ему пить? Наверняка он за рулем. Еще примет на грудь выше своей нормы и все, будет авария. Только уже всамделишная. Ди Стефано тряхнул головой, вдоль позвоночника пошли мурашки, и это ощущение было весьма неприятным. Думать о реальной смерти Кастальди хотелось меньше всего. Но отмечать кофе чудесное воскрешение Фило было как-то тупо. Ладно, надо сначала выслушать, а потом убить. Или наоборот. Однако же когда банкир развернулся к Филиппу и поставил перед ним чашку с кофе, тот сделал пару глотков и отставил от себя напиток. Вот наверняка больше не выпьет, что уж тут поделать - привычка у Кастальди была самая что ни на есть идиотская. Поэтому наверное придется после кофе переходить к тому, что изначально попросил Фило. Банкир слегка вздохнул, правда перед этим посмотрел на друга не очень ласково, но все-таки развернулся, прошествовал к бару и извлек оттуда бутылку виски, и достал пару бокалов. Офигенно день продолжается...
- С твоими родными и близкими все в полном порядке, на сколько мне известно. Просто они очень сильно переживают за тебя и переживали всегда. Или же делали вид, сего мне не ведано. Но тем не менее ты должен показаться там, это в твоих же интересах. Рано или поздно они узнают, что ты воскрес из немертвых, - Бальтазар слегка ухмыльнулся, после чего сел напротив Филиппа и поставил бутылку рядом с ним. Тибальд же благополучно устроился на коленях у Кастальди, свесил свой роскошный хвост и заурчал что-то, таким образом успокаивая всех, кто находился рядом. Подлиза чертов. - И конечно же тебе надо восстанавливаться на работе. Более того, искать замену тем сотрудникам, которые тебя в чем-то не устраивают. Поскольку если это не те сотрудники, которых ты желаешь видеть в своей команде, пусть будет так, как ты хочешь, - итальянец слегка помолчал, и, переплетя пальцы перед собой, добавил:
- Если ты сочтешь нужным довериться мне, как это было всегда, ты расскажешь мне истинную причину своего поступка. Пусть это будет не сейчас и возможно через год или даже больше. Я подожду, как ждал всегда. Ты знаешь, что я обладаю поистине дьявольским терпением, - саркастично фыркнул банкир и внимательно уставился на Кастальди, разглядывая его с ног до головы и практически буравя взглядом. - Расскажи мне, чем ты собираешься заняться дальше. Ты только что вернулся в Сакраменто, навестил меня и теперь явно имеешь целью своей что-то делать в дальнейшем.

Отредактировано Balthazar di Stefano (2016-08-05 14:03:41)

+1

10

- Конечно, я покажусь перед остальными Кастальди, - пожал плечами молодой человек в ответ на слова ди Стифано. - Просто первым я пришел к тебе. Можешь даже быть мне за это благодарен. Ну, или хотя бы немного благосклонен ко мне.
Вот Тибальд как будто бы совсем не обижался на Филиппа и уселся к нему на колени, довольно урча. Филипп почесал кота за ухом, внутренне посмеиваясь - вот проказник, пошел против своего хозяина, будто показывает ему - не ругайся на дурака Фило, он хороший.
Филипп не стал просить Бальтазара обслужить его - сам налил себе виски в бокал. Глядя на недоумевающее лицо друга, усмехнулся:
- Я на автобусе. - Затем Кастальди рассмеялся, видя, как лицо ди Стифано еще сильнее вытянулось: - А ты думал, я другие города и страны пешком с котомкой за плечами преодолевал? Я же оставил автомобиль здесь в гараже, когда свалил. Должен так и стоять там же, я, правда, пока не проверял. Видишь, ты мне важнее не то что семьи - даже моего внедорожника!
Оставил автомобиль в гараже он по той причине, которая была видна сейчас - хотел выпить с другом, знал, что он будет зол на него и надеялся таким образом заново породниться хотя бы на время распития. Такси не брал сюда по привычке - деньги были, конечно, на счету еще что-то осталось (пусть и гораздо меньше, чем когда он уезжал, но пока прожить можно было). Но он действительно приспособился к общественному транспорту и не находил его отвратительным средством для бедняков, как до поездки. Оказывается, можно выжить, и катаясь на автобусе.
Подумав, налил и Бальтазару - если он не будет, так его проблемы.
- Расскажу, расскажу все, что смогу, - сказал Филипп. - То есть, все, что знаю сам. Что я буду делать?.. - Он пожал плечами. - На самом деле, возвращаясь, я не думал об этом. Ты ведь и сам понимаешь, что я не пропаду. Но сотрудником даже с высокой зарплатой больше быть я не хочу. Думаю, открою свое агентство. Перед этим, правда, надо денег поднакопить. Поэтому я и пришел. Можешь занять мне миллион долларов? - Пока друг не взорвался, он поспешил добавить: - Спокойно, это шутка! На самом деле, займу у отца и возьму кpeдит. Ну и вложу свои оставшиеся деньги. Не буду есть пару месяцев, а может, и год. Но я в принципе питался не слишком плотно этот год, так что не страшно.
Кастальди не похудел за этот год лишь потому, что и раньше был худощавым и мог с этой стадии дойти только до состояния кожа-кости. Но молодой человек ведь все-таки питался, так что он остался примерно в прежней форме, как мог заметить его лучший друг.
- По сути, многое начинаю с чистого листа. Оставляю при себе только друзей и семью. Отношения, работа - все по новой. Может быть, в квартиру новую перееду. И стиль поменяю. Сделаю дреды и набью татуировку на шее. - Тут он тоже поспешил пояснить, все-таки они давно виделись, вдруг Бальтазар отвык от его юмора или думает, что он совсем свихнулся: - Шутка.
К новому он обращался не потому, что хотел, а потому что были оборваны все связи со старым. Конечно же, он не будет снова с Мэриен, где бы она сейчас ни была, и не выйдет на старую работу. Но перемен он не боялся, особенно после последних месяцев, когда менял место жительства со стихийной быстротой. Точно так же, как не боялся снова осесть - это время уже прошло, пора входить в некоторую колею. Может быть, когда-нибудьь он точно так же сбежит... Но он сомневался, что это случится до его старости.

Отредактировано Philipp Castaldi (2016-08-05 14:23:52)

+1

11

Внезапно на Бальтазара навалилась какая-то поистине адская усталость. Может потому, что он не ждал от Филиппа каких-то там россказней или же правдивой информации о том, где он был, что делал и вообще, из-за чего вся эта круговерть завертелась. Почему-то до прихода Кастальди чувствовал он себя гораздо лучше, несмотря на то, что у него болела голова. А сейчас у него было ощущение, что ему на затылок положили тяжеленный кирпич. Бальтазар видел, как несколько изменился Филипп в лице, когда он вновь прочитал ему небольшую нотацию. Собственно, он не имел желания продолжать это делать, в особенности, когда видел, что его друг не имеет желания вообще разговаривать. Или же боится его? Боится. Наверное, это была самая правильная мысль, посетившая светлую голову Бальтазара за сегодняшний день. Или же эта мысль была попросту идиотской, как и многое, что происзошло за последние несколько минут. Только вот как Кастальди представляет себе их дальнейшее общение, ди Стефано пока что не понимал. Ведь поначалу должно пройти определенное время, пока итальянец окончательно осознает то, что его друг вернулся, изменился и скрывает от него что-то такое, что, по его мнению, банкир не поймет.
Наверное впервые в жизни я не знаю, что сказать. Или же я просто не хочу разговаривать, потому что не хочет он. Как-то у нас повелось издавна, что я чувствую его, а он меня. Скорее всего после такого длительного перерыва та самая нить между нами оборвалась, потому как каждый из нас изменился, поскольку время меняет всех людей. Только вот мне не нравится то, что я не понимаю, к добру или к худу эти изменения. А вообще и мне бы тоже не помешала чашка кофе. Причем я даже не знаю, выпью ли я его. Не знаю и не понимаю, можно ли ту самую нить вновь связать в узелок чтобы попытаться сохранить те отношения, что были когда-то. Сегодня я вообще мало что знаю и понимаю. Будто это и не я вовсе.
Выслушав Филиппа и его мысли относительно его будущей жизни, Бальтазар встал и все так же молча развернулся для того, чтобы сделать кофе и для себя. Позади послышалось урчание, это Тибальду надоело быть одному, поскольку все самое интересное разворачивалось, судя по всему, на огромной кухне, поэтому кот и решил побыть там, где люди. Наверняка уселся где-то в непосредственной близости от Филиппа, включив для него свою кошачью музыку. Кот вообще был очень разборчив в плане тех личностей, которые посещали пент-хаус Бальтазара. К примеру, Крис ему не нравился изначально по какой-то неизвестной причине, поэтому рыжий пушистый зверь практически всегда старался сделать ему какую-то гадость. Нет, не насрать в обувь, казалось, он был слишком воспитанным для этого. Но вот пожевать что-то, поточить когти как следует или обшерстить какую-то вещь - это запросто. Мог постоянно мешаться, болтаться под ногами, причем никогда не терся, просто именно мешался. И как-то Крис сказал, что по характеру кот очень схож со своим хозяином. Оказалось, не только характером, но и мордахой, как высказался однажды Фило.
За спиной прозвучало то, что друг первым решил посетить именно его, то есть, сразу же почтить своим присутствием того, кого не видел уже такой долгий срок. Ну чтобы не расслаблялся, наверное. Несмотря на то, что это все были лишь мысленные доводы Бальтазара, которые он решил не высказывать, а оставить при себе, банкир все же был очень рад видеть Кастальди. Хоть и злился, но уже практически остыл. Итальянец еле сдержал язвительное фырканье, но все-таки решил лишний раз не накалять и без того несколько напряженную атмосферу. Он только слегка зевнул. Кто знает, от чего устал сам Филипп, от жизни, от нравоучений друга, вопросов или от всего, вместе взятого. Но через несколько минут был готов его кофе, поэтому с новой чашкой можно было вернуться к Кастальди и попробовать еще что-то у него узнать. Только будут ли от этого результаты, вот в чем вопрос.
- Фило, ну хватит уже прикалываться в самом деле. Ты можешь хоть на какое-то время быть более серьезным. Я не ради хохмы задал этот вопрос, - Бальтазар слегка нахмурился, но выяснять отношения не собирался. Он смотрел на друга тоже каким-то усталым и несколько остекленевшим взглядом. Кот же благополучно восседал на столе, развернувшись задом к Кастальди, словно на что-то оскорбившись. Бальтазар тихо шикнул на него, нечего, мол, разгуливать по столу, тот потянулся и нехотя слез. После забрался на ближайший стул, свернулся огромной меховой шапкой и сделал вид, что спит. - Я очень надеюсь на то, что все-таки ты теперь надолго задержишься здесь, а не уедешь в закат под песни Скорпионс. Что до финансов, я помогу, ты знаешь, но вот только дело в том, как ты планируешь распорядиться деньгами. И не смотри на меня так, я уже не злюсь. Практически, - почти что добродушная ухмылка.

+1

12

Было прекрасно осознавать, что Бальтазар все меньше на него сердится. И вот лучший друг Филиппа уже гневался только на шутки Филиппа, а не на его негодяйский поступок. Ди Стифано хмурился, но Филипп хорошо знал друга и видел, как меняется его настроение.
И тут Филипп понял, что происходит и почему Бальтазар, хоть и остыл, все равно смотрит на него так недоверчиво. Он действительно больше не может поверить Филиппу, что тот опять не кинет семью и всех своих друзей, не уедет в никуда через еще пару месяцев, когда ему жить здесь наскучит. И Филипп не знал, как объяснить Бальтазару, что дело совсем не в его усталости и желании начать все с чистого листа. Он сам так плохо понимал причин своего поступка, что аргументов у него никаких не было. Но он все равно интуитивно чувствовал, что задержится здесь недолго. Он ведь знает сам себя хоть немного, правда? Он ведь может держать ответственность за свои слова?
Бальтазар и сам подтвердил, что он больше не злится на пропащего во всех смыслах друга. Правда, перевел тему на деньги, так что Филипп поспешно его заверил:
- Да не нужны мне твои деньги, я же пошутил. Не буду я у тебя ничего занимать, что-нибудь сам придумаю. А то ты будешь переживать, что я возьму твои деньги и действительно уеду в закат. Только под какой-нибудь рэп про бабло и гангстеров.
Интересно, а и правда, беспокоился бы? Конечно, больше бы об исчезновении именно Филиппа, а не своих денег (друзья важнее для Бальтазара, в этом Филипп уверен), но все-таки.
- Так вот, - как будто продолжая рассказ, проговорил Филипп, - первым делом я рванул в Китай. Представляешь, как далеко меня занесло? Полетел на самолете, прилетел в Сиань. Посмотрел Терракотовую армию, был на поющих фонтанах. В общем, погулял по самому древнему городу Китая. Совсем не в моем стиле, правда? Никогда не интересовался Азией, а тут меня вдруг понесло именно туда. Это была первая остановка, потом я объездил еще несколько китайских городов. Добрался до России так, потихоньку, сам не заметил, как уже границу пересек. Был в русских городах, названия которых ты в жизни не выговоришь, даже я до сих пор затрудняюсь. Ну, города Москва и Санкт-Петербург тебе наверняка знакомы, вот там я тоже был. Самое долгое - в Москве, прожил там две недели, успел даже несколько русских слов выучить. Затем объездил Европу. Тоже много где был - Франция, Италия, ну там я уже бывал до этого. А вот еще посетил Чехию, Германию, Швейцарию. Знание английского наконец-то пригодилось! В общем, я почувствовал себя, как Орсино, нам будет с ним о чем поговорить. - Младший брат Филиппа обожал путешествия, так что Филипп предрекал, что Орсино обидится на него больше всех - все-таки, мог и позвать с собой. Ну да, мог. А вообще странность в том, что Филиппу несвойственно было такое поведение, это всегда было привилегией Орсино. Может, в него брат вселился? - Столько красоты видел... Так и не расскажешь. И ничего не фотографировал, представляешь? Только в памяти запечатлел. Вообще не понимаю, зачем сейчас фотографировать красивые места, когда все это есть в Интернете и в таком качестве, которое твоему айфону и не снилось. Да я и без айфона был. Селфи на фоне храмов не стал делать. - Филипп продолжил: - А потом вернулся в Соединенные Штаты. Денег уже было мало, решил быть поближе к дому. И просто жил в разных городах, останавливался все ближе к Сакраменто, ехал автостопом в том направлении, иногда на автобусах. Я это сейчас все очень скупо рассказал, а впечатлений масса. Даже все и не вспомню. Вот так.
Кастальди развел руками. Для проделанного путешествия рассказ получился и вправду скудный, но может быть, постепенно Филипп будет рассказывать лучшему другу все больше... Или Кастальди вообще соберет народ и организует вечер историй сразу для всех, чтобы на тысячу раз для каждого не повторять. Можно даже для наглядности с фотографиями - с Интернета, конечно. А-ля - "смотрите, вот там я был".

Отредактировано Philipp Castaldi (2016-08-31 16:35:26)

+1

13

Обижаться долго Бальтазар не мог, хоть и был довольно злопамятным. Потому как что не говори, а терять близких друзей, тех, с кем знаком с самого детства, ему не хотелось. Словом, одним только словом можно разрушить все и вся, вот только восстановить сломанное бывает подчас невозможно. Головная боль практически отступила, что не могло не радовать, может быть потому, что Бальтазар наконец-то более или менее успокоился. Да и за то время, что они не виделись с Фило, у него самого произошли некоторые перемены в жизни, о которых, возможно, им стоит потом поговорить. Вопрос только в том, будет ли другу это интересно, а нагружать собственными проблемами ди Стефано никого не хотел. В особенности тем, что имеются некие проблемы на личном фронте, с которыми он просто обязан разобраться самостоятельно. А тут случилось так, что его друг воскрес, и это стало настолько неожиданным известием, что итальянцу казалась его взрывная реакция вполне естественной. Поэтому поверить другу снова ему сейчас было довольно сложно. Ди Стефано снова задумался, да так, что не заметил, как Тибальд стек со своего места, подошел к нему, забрался на колени, расположился там и замурчал. Очнулся, посмотрел вниз, несколько машинально погладил кота, который всегда чувствовал состояние хозяина, после чего снова поднял глаза на Филиппа.
- Дмуается мне, что ты не уедешь, в противном случае я тебя найду, где угодно и достану из-под земли, чтобы вытрясти свои кровные, - хмыкнул итальянец, потом покрутил в пальцах бокал с синеватым оттенком, куда был налит алкоголь, после чего сделал еще пару небольших глотков. Головная боль уже даже не напоминала о себе, и теперь можно было вздохнуть относительно спокойно. И даже можно находиться в более положительном расположении духа. Бальтазар всегда думал, что эмоциональность у итальянцев в крови, но на его счастье успокаивался он также быстро, как и заводился. Хорошо это было или плохо, не ему судить, но устраивать разборки только потому, что что-то было и прошло, казалось глупым. Да, сразу ди Стефано об этом не подумал, но когда действуют эмоции, как правило разум отключается практически мгновенно. - Шучу, меня деньги волнуют как-то в самую последнюю очередь. Хоть я и работаю в сфере финансов, порой начинаю чувствовать, что деньги мне уже настолько осточертели, что сил нет никаких, - слегка поморщился он и приготовился слушать то, о чем говорит его амиго. Не надеялся услышать ничего нового, однако же кто знает, что взбредет в голову Фило, и что же он поведает другу сейчас. - Но тем не менее скажу честно, я буду настаивать на моей финансовой помощи, более того, у меня сейчас есть такая возможность, а тебе сейчас такая помощь требуется. Я знаю, что ты будешь развиваться с нуля не прямо сейчас, а спустя какое-то время, поэтому надеюсь, что ты обо мне не забудешь к тому времени и не пропадешь снова, - вставил он шпильку в очередной раз, вот только получилось так беззлобно. - Эх, сейчас бы волшебную палочку, как у того самого Гарри Поттера, и тогда возможно многие бы наши проблемы были решены по ее мановению. Но я, как и многие, не верю в сказки, да и сову с письмом из школы магии ждать уже поздно.
А далее последовал краткий рассказ о том, где именно побывал Кастальди, на что Бальтазар несколько удивленно поднял брови. При всей его любви к путешествиям, он не был в тех странах, о которых сейчас сказал друг. да и путешествие он совершил поистине громадное, но вот как-то коротко обо всем поведал. Хотя сейчас не время для того, чтобы вдаваться в подробности, может это и к лучшему.

+1

14

Филипп вздохнул.
- Ну, если ты настаиваешь...
Может, это будет тот самый случай, когда денежные отношения смогут помочь наладить дружеские. Конечно же, он не возьмет много, только чисто номинальную сумму, значащую, что он действительно собираться здесь чем-то заняться. Ведь Бальтазар, естественно, прекрасно знает, что он реально не кинет его и не уедет с деньгами, а значит, он остается и продолжает строить свою жизнь здесь. Поэтому он кивнул уже серьезно.
- Хорошо, Балт, будь по-твоему. Сумму обговорим позже, когда я буду иметь хоть какое-то представление о том, сколько мне понадобится. Не силен в этих делах, понадобится надежная команда... и твой дружеский совет. А людей буду искать по прошлым работам, есть на примете парочка толковых кандидатов в помощники. Надеюсь, удастся перетянуть их к себе.
"Для этого действительно понадобится больше денег, чем я могу взять у отца, ведь я сразу должен предложить им более интересную зарплату. Если они вообще согласятся пойти на такой риск. Хоть я и известен во многом с хорошей стороны, все знают, что я сумасброд".
Он улыбнулся.
- Да, волшебная палочка мы нам не помешала. Только вот все стало бы слишком просто, не находишь? Одно дело, когда живешь в магическом мире того самого Гарри Поттера, и ты - волшебник, и все вокруг - тоже, поэтому приходится придерживаться каких-то правил. Так что, предложи мне кто-то палочку, я бы много раз подумал перед тем, как ее взять. Слишком большая власть во всем наверняка может свести с ума. Я и так повернутый, куда мне еще? - беззлобно усмехнулся он. - Так что я был бы поосторожнее. Вот лимит на одно желание, положим, в месяц - это звучит уже приятнее. Я ужасный зануда, да?
Бальтазар слушал его молча, и Филипп не понял, это он из вежливости, или ему все еще неприятна эта тема. Но молодой человек продолжил:
- Знаешь, я все-таки не буду много рассказывать, но трудно поверить, насколько реально разные все страны. Пока не погрузишься в их атмосферу, особенно не как турист, а изнутри, не прочувствуешь всей картины. Сравнить французский Париж, китайский Урумчи и российский Томск, да и наш Сакраменто - да это как будто разные миры. И у людей у всех свой менталитет. Вот прикольно - все люди по характеру разные, но принадлежность к одной стране определяет многое для всей группы. - Ничего принципиально нового Кастальди, конечно, не сказал, все - абсолютно прописные истины. Но убедиться в этом на себе и реально понять значение этих слов - это круто. - Но, всех объединяет одно - алкоголь. Твое здоровье!
Он поднял руку со стаканом с виски, как будто только что сказал большой тост, и выпил немного. Да, он был в самых разных барах разных стран и всегда идеально вписывался, никто не пытался конфликтовать с хорошо одетым американцем. Филипп тоже не был дураком и не вступал в ссоры с местными жителями, зато успел побрататься с парой шведов на просмотре футбольного матча в пабе. Футбол он не сильно любил, играть - еще ладно, но смотреть - совсем нет. Хотя в школе был даже какое-то время в команде по соккеру. В любом случае, это не помешало ему поддержать веселую атмосферу футбольных фанатов и даже искренне поболеть за их команду.

Отредактировано Philipp Castaldi (2016-09-12 18:56:53)

+1

15

- Настаиваю, - кивнул банкир, чуть прищуриваясь и внимательно смотря на своего друга, а потом его взгляд плавно перешел на облака, которые были видны в панорамных окнах пент-хауса Бальтазара и плавно плыли по голубому небу. Казалось, даже погода стала налаживаться, как и настроение итальянца. Точнее, одного из итальянцев. - Ты же знаешь, как я отношусь к зарабатыванию денег, и ты также прекрасно помнишь, что изначально ни я, ни моя семья ни в чем не нуждались только потому, что отец и мама потом вкалывали, как проклятые, чтобы добиться тех результатов, которые мы имеем сейчас. И, наверное, это их упорство передалось и мне. Поэтому я знаю, что такое начинать все с нуля и не могу не помочь тебе. А насчет отдачи средств ты сам потом решишь, как лучше и правильнее будет сделать. может быть ваше ивент-агенство раскрутится и организует какую-нибудь пиар-компанию Национальному банку. реклама - двигатель торговли, а в нынешнее непростое время сложно живется даже крупным государственным учреждениям, поскольку не потерять доверие граждан - это очень дорого стоит и вообще работа это довольно-таки скурпулезная, где каждый должен работать как единый организм. Девиз: свобода, равенство, братство - сейчас не проканает. Вот и тебе придется сделать так и набрать такую команду, которой ты будешь доверять как самому себе. Процесс этот нелегкий, однако же мне кажется, что результаты потом должны будут окупиться.
И с чего бы вдруг такая вера в того, кто пропал на неопределенный срок, а потом вернулся практически как ни в чем не бывало? Бальтазар не знал. Но был уверен в том, что если вдруг его товарищ поведет себя не должным образом, первым, кто отведет его на гильотину, будет он сам. Но как ни крути, а все-таки стоит надеяться на лучшее, поскольку если бы это был какой-нибудь мало знакомый человек со стороны, то тогда ди Стефано не доверял ему бы ни на йоту, а так это же ведь Филипп - один из самых лучших друзей детства, пусть и со своими заморочками, но все же... Не должно быть все плохо. да, конечно же, препятствия на его пути возникнуть в обязательном порядке, однако же без них ведь не обойтись никак.
- Хотя в нашем бизнесе гораздо выгоднее знать непростительные заклятия, которыми пользовался Волан-де-Морт, и тогда все будет гораздо лучше, - фыркнул Бальтазар. Да, сказочки такие сказочки, но ничего не поделаешь, ребенка в себе убить слишком сложно, в особенности двум взрослым мужчинам, которые слишком давно не виделись и могли сейчас обсуждать все, что угодно, лишь бы один из них перестал желать причинить вред второму. Да, ничего не поделаешь, настроение Бальтазара сейчас было довольно-таки переменчивым: он слегка улыбался, хотя внутри все кипело, то успокаивался и готов был общаться адекватно и спокойно. Хотя вполне вероятно, что на его месте кто-то вообще бы прихлопнул Филиппа за один подобный проступок, но все-таки итальянец стремился сначала разобраться в ситуации по максимум, а потом выносить приговор. И только от тяжести вины зависело смертный будет приговор или более смягчающий. Все это шутки, конечно, но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки.
- Взаимно и твое! - ди Стефано дотронулся своим бокалом до бокала Кастальди, сделал еще пару глотков и откинулся на стуле. Тибальд же, удостоверившись в том, что оба мужчины не собираются драться, выяснять отношения, да и вообще обстановка стала более спокойной, слез со своего насиженного места и, распушив хвост, гордо удалился из кухни осматривать свои владения. - да, люди везде разные, но все-таки нельзя не согласиться с тем, что общие черты каждой национальности проявляются и в том, что когда видишь группу туристов, начинаешь невольно вспоминать, что конкретно говорят о той или иной нации. Ведь итальянцев тоже причисляют к тому виду туристов, который раздражает многих. да, мы шумные, мы эмоциональные, мы активно жестикулируем, размахиваем руками и бурно можем выражать свое восхищение девушками, которые нам понравились. А еще говорят русские и немцы одни из самых отвратительных туристов. Поэтому лишь убедившись сам, можно понять все, а слухами, как известно, земля полнится.

+1

16

Филипп кивнул. Денежный вопрос, как он надеялся, был закрыт. Все-таки это была встреча двух лучших друзей после долгой разлуки, не хотелось все сводить к финансовым перипетиям.
- Ну, этим непростительным заклятиям соответствуют разные способы добиться своего, сам понимаешь, Балто. Что там было? Манипулирование, пытки, убийство. В принципе, это все можно осуществить и в - как там? - маггловском мире, - несмотря на довольно жесткие слова, Кастальди краем губ улыбался, чтобы показать, что он шутит. - Да нет, на самом деле, я за легальный бизнес. По крайней мере, насколько это возможно. Тем более, без таких мер. Никаких Волан-де-Мортов и Авад Кедавр!
Когда-то Филипп был немного связан с мафией, он продавал краденые вещи, но без большого риска попасться, а вообще Филипп был достаточно законопослушным гражданином. И сейчас он тоже не собирался ввязывать в аферы, считая себя достаточно умным для легального бизнеса и недостаточно - для успешного нелегального без последствий. Все-таки у него было достаточное количество знакомых в мафии. Как частично итальянец, он мог бы влиться, но не хотел. Не то чтобы эти люди были сильно страшными... но опасными, да. И не то, чтобы он боялся... но никаких приятных эмоций у него возможность быть одним из них не вызывала.
- Туристы - да, но они чаще всего шумные и веселые как особенная каста. Хотя, конечно, на них отпечаток менталитета тоже откладывается. - Кастальди еще отхлебнул виски из стакана. - Я все-таки причисляю себя скорее к американской нации, пусть корни у меня и итальянские, я никогда не считал себя именно выходцем из Италии. Слишком уж крепко я тут прижился. И в других странах я особенно хорошо это понял. Тем более, в Италии, где жители - чужие мне люди, говорящие на незнакомом языке. Орсино вот гораздо больший итальянец, чем я, хотя наследственность у нас одна.
Может быть, Кастальди и не был таким типичным американцем, особенно как представляют их другие нации - толстым, жрущим в фаст фуде, постоянно улыбающимся. И может быть, действительно, итальянская кровь оказывала на мужчину свое действие. Но все-таки...
Но ему уже было пора, если он хотел еще увидеться не только с Балтом. А он хотел. Был уже вечер, и он не хотел заявляться на ночь, когда все уже хотят спать. А прийти к своим родным хотелось именно сегодня. Он надеялся только, что все будут в сборе - даже вечно странствующий Орсино. У него было плана, что он им скажет, но он и не хотел его составлять. Так же, как и в случае с Бальтазаром - будь, что будет. Его воодушевляло, что этот эпизод с другом все закончилось хорошо, а другие теперь только начинались.
Он резко допил виски - пошло прям как вода - и встал.
- Был очень рад повидаться с тобой, братишка. И рад, что ты вроде бы больше не держишь на меня зла. Рад бы с тобой протусить хотя еще всю ночь, но хочу успеть зайти к своим Кастальди. Все-таки я и по ним соскучился, так что до завтра не подождет. Не обидишься? А нам с тобой предлагаю встретиться на неделе, может быть, прихватить еще пару друзей, а я сделаю свой рассказ более подробным. Возможно, даже, с какими-то пикантными подробностями. - Он подмигнул Балту, уже выходя в коридор.
Напоследок лучшие друзья обменялись крепким рукопожатием. Кастальди действительно чувствовал, как будто у него огромный камень с души свалился. Они с ди Стефано по-прежнему друзья, ничто не сломило их дружбу, и это по-настоящему здорово.

Отредактировано Philipp Castaldi (2016-09-29 07:20:14)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I'm here, bitches