Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальное время » A cada uno lo suyo ‡каждому свое ‡undefined


A cada uno lo suyo ‡каждому свое ‡undefined

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ГВИДО МОНТАНЕЛЛИ, ДИТРИХ ДАНЦИГЕР, ДОЛОРЕС ВЕЛАСКЕС
http://downtownsac.org/wp-content/uploads/2015/01/about-top.jpg
средина июля 2016
время ланча, около 12.30 по местному времени
парк напротив здания Aerojet
один занятный разговор между совершенно разными людьми

Отредактировано Dolores Velazquez (2016-07-08 21:59:15)

+1

2

Близ офисных центров никого не удивишь строгими костюмами, дипломатами, разговорами по мобильнику и спешащими куда-то людьми. А потому - человек, появившийся в парке, при своей не такой уж стандартной внешности, не очень-то бросался в глаза - даже с учётом того, что нёс на правом плече внушительный вес объёмной сумки тёмного цвета, а левой рукой - осторожно придерживал нечто плоское и прямоугольное, тоже габаритов довольно немалых, тщательно завёрнутое в непроницаемую упаковку; с виду - он мог бы сойти за архитектора или инженера, или другого конструктора, направлявшегося сдавать свой проект, а может - художника, в те редкие моменты, когда ему удаётся продать одну из своих картин или пристроить на выставку, сменив рабочий костюм на более торжественный. Лицо человека тоже выражало такую равнодушно-сосредоточенную занятость - по нему нельзя было сказать, что он направился развлекаться или собирается навестить семью, и с близостью перерыва на обед, чашку кофе или хотя бы сигарету оно тоже не вызывало ассоциаций - выражение на этом лице было сходно с тем, что появляется на лице командированных куда-то сотрудников, преодолевающих дорогу до места назначения. Нечто, что не говорит о безобидности - но и не вызывает каких-то особенных подозрений. Чуть сутулая, но статная, фигура незнакомца уверенно преодолевало пространство парка, направляясь в самые укромные его уголки.
Впрочем, если заглянуть в его сумку - станет похожим на то, что человек в костюме собрался на пикник или что-то вроде, на природу, быть может - или даже на рыбалку, при учёте, что удочки возьмёт кто-нибудь другой; пространство сумки было занято небольшими пластиковыми контейнерами с едой, с ними соседствовал термос, три набора приборов, даже бутылка белого вина; а ниже - в днище упирались три складных стула. То прямоугольное нечто, что он нёс - на проверку окажется сборным столиком из пластика, довольно лёгким по весу, но - вполне достаточным для размещения четверых человек, хоть и размещения довольно компактного.
Со всем этим набором, он давно уже не чувствовал себя столь же беззащитным, как сейчас; человек направлялся на встречу с людьми, доверять которым у него было не так уж причин, и не одной - по-настоящему твёрдой, лишённой любого рода абстракции, люди эти были довольно далеки от того мира, в котором привык находиться он, да и территория это была далека от такой, которую он мог бы назвать "своей" территорией - он чувствовал себя сродни пустынному варану на побережье Карибского моря, пожалуй. И во всех тех вещах, что нёс с собой, отсутствовал один атрибут, давно ставший этому человеку важным и привычным - при нём не было пистолета или револьвера, и самое серьёзное оружие, что было с ним - это столовый нож из набора приборов. И случись что - он был бы беззащитен. Пока не доберётся до автомобиля, который ждал его за пределами парка, во всяком случае - но с учётом расстояния, что он уже проделал, и направления, даже если он всю ношу оставит здесь и побежит - вернуться будет непросто. Естественно, в таком состоянии тяжело находиться в состоянии душевного спокойствия.
Свернув с парковой дорожки, человек исчез из поля зрения прогуливающихся людей, скрывшись в листве кустов, и, пройдя ещё немного, мимо деревьев, стараясь не задеть их сумкой, вышел на небольшую зелёную поляну, освещаемую Солнцем сквозь древесные кроны; сложив чуть торчавших из-под земли корней свою ношу, и, выдохнув, поднял голову, взглянув на небо, и чуть щурясь; оглянулся назад, посмотрел по сторонам, не пошёл ли кто за ним следом. Затем - склонился к сумкам, аккуратно отклеил скотч от полиэтилена с одной сторон, начал неторопливо вытаскивать детали столика и собирать их воедино. Затем - открыл сумку, начав выкладывать на столешницу пластиковые контейнеры, не открывая крышек. Ко встрече он явно серьёзно готовился - в сумке среди его припасов не было бы ничего, что оставило бы какие-то следы его пребывания тут, когда всё закончится: никаких обёрток и фантиков, вместо бумажных салфеток было несколько многоразовых, матерчатых, даже столик отправится обратно в свою упаковку - в том же самом виде, котором её покинул, и о присутствии на полянке людей скажет разве только примятая трава, которая, впрочем, быстро восстановит свою форму. Расставив блюда, человек один за другим вытащил складные стулья из сумки, начав расставлять их вокруг стола - с каждый убедившись лишний раз, что стоит он устойчиво; они и столик были из разных комплектов, но по росту своему подобраны были, по возможности, друг ко другу подходяще - чтобы сидеть было комфортно. Правда, на голой земле, а не на полу, ощущаться всё могло немного по-другому... Хорошо, что погода была сегодня не ветреной; да и деревья несколько сохраняли это пространство от движений воздуха, так что не возникало опасности того, что все старания его попросту сдует. Приятно ощущать, что ты всё продумал. Прекрасный летний день для маленького пикника...
Последний раз придирчиво оглядев творение рук своих, Монтанелли уселся на один из стульев, переводя дух; оттянув рукав пиджака, взглянул на часы - до назначенного времени оставалось минут десять...

Внешний вид

+2

3

Деловая встреча в центре города, как и планировалось заранее, надолго не затянулась - к тому же, все основные моменты обсуждения уже были обозначены и обговорены заранее. Пожалуй можно было считать ранний "ланч" с ведущим юристом "Гриндекса" всего лишь обычной формальностью, чтобы еще раз подтвердить перспективы взаимовыгодного сотрудничества. По сути дела, присутствия Данцигера на этой встрече совершенно не требовалось, ведь Долорес хорошо знала своего собеседника и могла с ним договорится и без участия своего лучшего переговорщика. Насколько Дитрих был в курсе дел - Маршалл перешел в стан республиканцев лишь потому что это ему на данный момент было выгодно. Как для раскрутки филиала в Сакраменто, так и для того чтобы обзавестись новыми выгодными знакомствами в сфере политической элиты - и если уж говорить начистоту, он был бы последним дураком, если бы не попросил свести его с Рубио. Насколько Данцигер успел понять, госпожа губернатор согласилась познакомить хитреца Маршалла со своим влиятельным кузеном... но как легко было догадаться не за просто так. В общем и целом, первая в этот день встреча прошла весьма продуктивно, так что пора было переходить ко второй - куда более интересной?
-Дэйв, едем к штаб-квартире "Аэроджета", -коротко приказал водителю Долорес Дитрих, как только они уселись в ее служебное авто. -У миссис Веласкес назначена встреча с мужем через пятнадцать минут. И давайте поторопимся, иначе рискуем попасть в пробку.
Шофер согласно кивнул и спустя пару секунд выехал с парковки ресторана, в котором и прошел утренний ланч с мистером Маршаллом. Дорога до парка, что располагался рядом с главным зданием "Аэроджета" прошла без каких-либо эксцессов и почти не оставила Данцигеру времени на размышления. А подумать было о чем...
Примерно минут через пять-семь, они с Долорес уже будут на месте, но встречаться будут вовсе не с ее мужем. Договоренность о сегодняшней встрече в парке была с Гвидо Монтанелли - и Данцигеру было крайне любопытно, о чем именно хотел поговорить его бывший босс. Бывший - потому как от Клементе немец знал о "кадровой" перестановке в руководстве семьи Торелли, но естественно без каких-либо подробностей. Однако, Дитрих конечно же не забыл, что поручение внедрится в ближайшее окружение губернатора он получил непосредственно от Монтанелли.
-Останьтесь в машине, а мы пройдемся по парку, -сказал Данцигер Дэвиду и его напарнику, что должны были сопровождать Долорес. Эти бравые парни было переглянулись, но после того как приказ немца подтвердила госпожа губернатор, ослушаться не посмели. Они конечно же понятия не имели о более чем "славном" боевом прошлом Дитриха, как и о том что нынче он отправился на работу не с пустыми руками. Старая добрая "беретта" обычно была заперта в несгораемом шкафу в гараже, так чтобы об этом не узнала любимая супруга Данцигера - но сегодня Дитрих прихватил ее с собой, прекрасно зная что придется оставить охрану в машине. Он не опасался каких-либо неприятностей от Гвидо, но по-любому обязан был обеспечить безопасность Долорес. Только благодаря ей он получил реальную возможность заниматься вполне легальными делами... хотя, если говорить начистоту, то большая игра во власть порой тоже могла становится весьма опасной.
Он посмотрел на часы, после того как вместе с Долорес перешел дорогу от парковки к парку. Они не опаздывали, так что вполне могли позволить себе пройтись неторопливым прогулочным шагом, не привлекая ненужного внимания. Гвидо уже был на месте встречи и как можно было видеть, основательно подготовился к оной, прихватив складные столик и стулья для большего удобства. Со стороны все явно должно было напоминать встречу за пикником этаких старых и добрых друзей, не иначе?
-Приветствую, -подойдя ближе, Данцигер протянул Монтанелли руку для рукопожатия и затем придвинул стул для дамы ближе к столу. Как говорится, точность вежливость королей и они появились за пару минут до назначенного времени - и теперь оставалось лишь присесть и узнать о предмете разговора.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-07-14 17:55:33)

+2

4

Долорес любила сотрудничать с проверенными временем и обстоятельствами людьми, к которым и относился представитель гиганта среди фармацевтических компаний Соединенных Штатов Америки, с которым у нее и состоялась нынче скорее формальная, нежели крайней необходимая встреча. В прочем, а кто бы на месте сеньоры Веласкес отказался бы от сотрудничества с тем, кто не оступится и не подведет? Наверное, только полный дурак со слишком высоким мнением о себе и своих возможностях – порой без соратников не обойтись. В том числе и в политике, где не просто завоевать верных сторонников, которые сделают все, что ты попросишь. Да и в любом другом деле важно не только то, кем ты являешься или кем возомнил себя. В первую очередь имеет вес то, кто стоит за твоей спиной. Один в поле, как говорится, не воин. Ведь, кто поддержит тебя, если ты споткнешься, коли за твоими плечами не будет надежной подстраховки. В конечном счете, кто, если не твои люди, помогут тебе вскарабкаться еще выше?
Конечно, у каждой медали есть вторая сторона. Порой, даже некогда самые верные и преданные тебе люди способны продемонстрировать свою слабость. Или же свою неспособность выполнить то, что от них требуется в конкретно данном случае. Именно для этого и необходимы рычаги влияния на каждого – и Долорес позаботилась о том, чтобы заполучить на каждого преданного себе человека свой «рычаг». Например, «Гриндекс» мог вполне немало потерять в случае расхождениями во мнениях с республиканцами. Сказать о том, что такое было маловероятно – возможно, да. Но, в жизни ничего нет невероятного и каждый шаг должен предопределить дальнейшие последствия для обеих сторон. И Долорес прекрасно понимала, что получает или теряет в лице своего союзника, плотные ряды которых собиралась пополнить плодотворным сотрудничеством с одним строительным магнатом, что также проживал в Сакраменто. Как удобно, не находите?
В любом случае, это все риторика.
Сейчас мысли госпожи губернатора все-таки были заняты другой встречей, которая обещала быть, возможно, даже более интересной и интригующей, нежели предшествующая оной.
О том, что ее лоббист и практически правая рука в сфере контактов с представителями представителей различных компаний, имел связь с местной мафией, Долорес было прекрасно известно со дня их знакомства в Вашингтоне, когда умелого и полезного человеке тогда еще кандидату на пост губернатора от республиканской партии представили ей. Это же и не было секретом для Гектора Рубио, что нынче баллотировался на президентские выборы и, чего уж греха таить, имел вполне реальные шансы выиграть их. Конечно, мы не выбираем прошлое людей, которых можем приблизить к себе. Долорес ценила честность Дитриха тогда, пусть даже она так или иначе узнала бы обо всех былых «хвостах» мужчины, который должен был работать во благо ее избирательной кампании. Однако нынешний губернатор штата Калифорнии не рассчитывала на то, что людям из былого круга общения немца, так быстро захочется с ней встретиться для … разговора.
Тем не менее, некоторые встречи лучше держать в тени. В первую очередь от хороших парней из ФБР, которые были приставлены в качестве личной охраны к одному из главных лиц штата согласно общепринятому протоколу. Записи о встречах, которые проводит губернатор имеют свой учет и реестр. В точности, как и каждый сделанный звонок, поэтому может только показаться, что наделенный властью человек имеет безграничные возможности. Всему есть своя цена и такова была цена власти в Соединенных Штатах Америки. В случае, если ты оступишься – об этом непременно узнают. Именно по этой причине было важно, чтобы встреча с Монтанелли не попала в реестр встреч губернатора штата.
Долорес позволила Дитриху отдать все необходимые указания, пока проверяла записи своих встреч на сегодня и всю последующую неделю. Конечно, встреча с Агустином должна была послужить прикрытием, но не являлась вымышленной. После разговора в парке, женщина имела твердые намерения пообедать с супругом где-то в центре города, как они это порой делали. Если графики не были слишком перегружены, само собой, и позволяли чете Веласкес встретиться посреди дня. Оторвавшись от органайзера, женщина кивнула в знак подтверждения слов Данцигера, когда тот огласил охране о том, что они останутся в машине, и только после этого вышла следом за немцем из авто, которое на парковке «Аэроджета» не должно было привлекать к себе много внимания.
В парке было не так уж много народу. Во-первых, еще не у всех начался обеденный перерыв. Ну, а во-вторых, дневная жара заставляла жителей Сакраменто и всех офисных планктонов стремиться найти спасение от жаркого дня в помещениях с кондиционерами. Хотя, надо признать, что и желающих провести время на свежем воздухе хватало. Наверняка в течении следующих получаса в парке народу прибавится.
И, тем не менее, это не заботило так уж сильно испанку, что издалека приметила мужчину в годах, сидевшего на одном из стульев раскладного столика. Определенно, наличие столика и все того, что оказалось на нем удивило госпожу губернатора.
- Добрый день, - поприветствовала женщина мужчину, подав ему руку следом за Дитрихом, прежде чем уселась за столик. – По правде говоря, я все-таки рассчитывала на ланч в компании мужа, - заметила вслух Долорес, не зная, как отнестись к подобной инициативе. Прежде таких встреч у нее не случалось. Это уж точно.

Внешний вид: блуза и юбка; в руке телефон, на левой руке наручные часы; из украшений обручальное кольцо и едва заметные серьги.

+3

5

Он, человек не особенно высокого, в общем-то, происхождения - по нынешним меркам семьи Монтанелли, во всяком случае - не очень-то и богатый, не занимающий какого-то очень влиятельного поста, да и вообще, по сути, являющийся кем-то из тех людей, кого порой называют "обитателями городского дна" - не совсем обычный рядовой труженик, конечно, но и человек от высшего света относительно далёкий, собирается встретиться ни с кем-то там, а с самим губернатором целого американского штата - одного из самых богатых штатов, при этом, одного из крупнейших и важнейших штатов... И это - впечатляло и его самого, пожалуй. В чём же заключается тогда его собственная значимость? Вот о чём Гвидо мог бы себя поспрашивать в те несколько минут, что оставались до назначенного времени.
Однозначного ответа тут нет, впрочем... Гвидо не мог сказать и того, что у него нету никакого влияния - только оно не может быть и никогда не будет засвидетельствовано в каких-то политических или деловых реестрах, кроме, быть может, самой Истории; он не управляет целым городом, штатом или страной, но - может повлиять на то, что происходит в той или иной части города. Более того - он не боится этого сделать. Одно небольшое событие в правильном месте, в правильное время, может поспособствовать большим переменам, так что истинный хозяин положения всегда тот, кто является хозяином момента. Вот что казалось Гвидо настоящим... и наверное, поэтому он бы никогда не смог сделать карьеру в политике.
Потому что, чем выше забираешься - тем сложнее отчётливо видеть то, что внизу; дело тут не в страхе высоты даже - дело в том, что там, без тебя, происходит, у той основы, на которой ты находишься, у самых её корнях... и конечно - ты способен как-то повлиять на то, что там, но - любое твоё решение пройдёт через столько инстанций, через столько других людей, других умов, что в конечном итоге - вполне может дойти с огромным запозданием... да ещё и искажено будет до предела. Ему это напоминает какой-то церебральный паралич. Нет, быть ответственным за происходящее в целом штате или стране Монтанелли не хотел, не хотел распоряжаться в огромном количестве чужих домов - ему достаточно было бы быть хозяином своего участка. Впрочем, каждому - своё. И, пусть его собственное отношение к политике, в целом, как к сфере, было скорее негативным - человечеству она всё же была необходима. Увидев подходящих к столику людей, Гвидо поднялся, им навстречу, сняв тёмные очки, пристроив их на грудном кармане пиджака.
- Benvenuto, Дитрих. - взглянув на Данцингера с тенью улыбки в глазах, Монтанелли крепко пожал его ладонь, подмечая какие-то изменения в его образе за то время, что он его не видел. Довольно долгое было время... наверное, этот немец уже и отвык слышать итальянскую речь рядом с собой? Benvenuto... один их с Фредо общий знакомый любил это слово. Интересно, так ли вольготно было Диту в команде Веласкес, как было под боком у Клементе когда-то? На самом деле, взгляды, отношения, даже и уклады - всё это лишь фон, который есть в жизни человека; что по-настоящему важно - так это найти своё место. И лишь тот по-настоящему счастлив, кто его нашёл и занял. И имеет достаточно сил сохранять его; не падая вниз, не пытаясь влезть ещё выше или думать о другой "лестнице". Впрочем, невежливо было бы разглядывать Дита долго; его спутница была более интересным, и менее знакомым, предметом визуального изучения...
- Добрый день, миссис Веласкес. - ладонь губернатора Гвидо пожал с некоторой мягкостью, чуть склонившись навстречу, в жесте определённого почтения - хотя от того приложиться, чтобы приложиться к ладони губами, воздержался, предположив, что Долорес не будет в восторге от таких церемоний. Между политикой и аристократией - есть хорошая разница... немалая, даже если на первый взгляд не кажется таковой. - Я бы рад когда-нибудь пообедать с Вами и Вашим мужем... но, очевидно, в другой раз. - усмехнулся Гвидо. Вряд ли, конечно - что он может такого предложить "Аэроджет", чтобы они могли бы заинтересоваться? Да и что ему самому может быть от них надо? Откровенно - в этой области Монтанелли мало что интересно. Как и сказано, он предпочитал заниматься делами у себя дома, а не заниматься исследованиями неба и космоса. Поэтому, сесть за один стол с губернатором - это было для него большей честью... и более практичным занятием одновременно.
- Наверное, быть женщиной и, одновременно, представителем национального меньшинства в политике - это... хм, непросто? - косые взгляды, слухи, проявление сексизма или же - нападок национального характера, едва ли все политики и те, кто у них за спинами, поголовно - политкорректные люди в душе... поскольку - они, всё же, люди, у каждого собственная гордость в сердце и собственные тараканы в голове. Впрочем, Гвидо не это хотел подчеркнуть - а ту силу, которую Долорес необходимо прикладывать для того, чтобы оставаться тем, кем она является, каждый день, час, чуть ли не каждый момент своей жизни. Монтанелли - видел такое в своей среде, по-своему, но это вези довольно сходные, тот мир, откуда он пришёл сюда, таща на себе стол и пищу, тоже является миром мужским. И то, что там делают Агата, Ливия, Кристина, чтобы оставаться там... это его всегда впечатляло.

+1

6

По правде говоря, в данный момент времени, Данцигер ощущал себя немного странно... ведь рядом были два его босса - и совершенно неважно, что Гвидо больше не стоял у руля семьи Торелли. Воспринимать его как дона было как-то легче и проще, ведь Дитриху как и его лучшему другу Фредо чаще приходилось пересекаться по роду своих "служебных обязанностей" именно с Монтанелли. Фрэнка Альтиери немец знал гораздо хуже, хотя по сути дела с некоторых пор перешел под его подчинение - так сказать, де-факто.
-Не будь у нас деловой разговор, я бы обязательно поинтересовался здоровьем ваших близких, -Дитрих чуть улыбнулся, посмотрев на Гвидо. -Признаться, я не ожидал, что вы захотите встретится...
Здесь следует отметить, что имелось в виду - встретится с Долорес, потому как вызвать Данцигера Монтанелли мог в любой момент. Вообще было бы неплохо поговорить с ним о той самой кадровой перестановке, но для этого еще будет время... сейчас же первую скрипку должна была играть Лола, немец же прилагался к ней в качестве охранника - куда более опытного чем парни-федералы, что таскались за ней везде буквально по пятам. Но не суть важно?
В этот самый момент Гвидо перевел свой взгляд с Дитриха на Долорес и обратился к ней с приветствием и вопросом - и пока госпожа губернатор еще не успела ответить, немец решил поиграть сам с собой в некую "угадайку". Ему было чертовски интересно узнать, чего ради Монтанелли захотел встретится с Лолой? Он ведь прекрасно знает, что по сути дела за ней стоит не только республиканская партия, набирающая все больше голосов и силы в Конгрессе США... тот же самый "Аэроджет", управляемый ее мужем означает много больше чем можно увидеть на поверхности. Это не просто поставщик высококачественного оборудования для NASA, как его обычно позиционируют в прессе - это военная машина, благодаря которой дядя Сэм может устанавливать свои правила в большой игре, называемой политикой силы. Так называемая "холодная война" вовсе не канула в Лету и ее отголоски были слышны и по сей день, когда сверхдержавы вновь и вновь пытались диктовать друг другу свои условия.
Определенно, подобное знакомство и возможно сотрудничество (правда не ясно пока в каком плане) было бы выгодно любому умному человеку. И сколько Дитрих знал Монтанелли, тот никогда не упускал собственной выгоды и удобного случая - так что оставалось лишь набраться терпения и узнать о предмете беседы. Не забывая, естественно, быть начеку и поглядывать по сторонам, держа ухо востро. Леди-губернатор штата в единственном экземпляре, а идиотов вокруг, как ни крути хватает: в этом можно убедится каждый раз включая мировые новости по телевизору. По всему миру то и дело случаются вспышки насилия, часто - совершенно на пустом месте, так что Данцигер в данный момент времени был в ответе за безопасность сеньоры Веласкес. Особенно учитывая тот факт, что именно он приказал охране ждать в машине - естественно, этот момент был зафиксирован, как и сама поездка к парку возле "Аэроджета".
-У нас не так много времени, -позволил себе напомнить Лоле Дитрих. -Не забывайте, что мы предупредили об отсутствии примерно на пятнадцать минут.

+2

7

Бойся вируса неудачи, потому как вирус успеха передаётся дружеским рукопожатием, а вирус неудачи, присутствует даже во взгляде его носителя.

Не единожды Долорес слышала о том, что говорят, будто рукопожатие двух людей при самой первой их встрече, порой способно сказать обоим о человеке, что стоит перед тобой и пожимает твою руку, о многом. О многом, если не обо всем. И, пожалуй, с годами, проведенными в среде, где рукопожатие было в ходу повсеместно, женщина не только была склонна согласиться с этой мыслью, но и научилась разбираться в этой тонкой психологии рукопожатия, в которой главным была чувственность руки, готовой определить, насколько силен или слаб твой собеседник.
По мнению Веласкес, рукопожатие должно быть уверенным; не слишком сильным, дабы костяшки пальцев не хрустели и не белели. Помнится, кто-то нервничал как-то настолько, что сжал ей так сильно руку, что она побоялась, как бы ни сломать палец. Тогда, конечно, все обошлось, но неприятный инцидент не остался забытым. В то же время, женщина-политик определенно знала, что ей не приятны люди, которые сжимают ее ладонь слишком мягко и даже вяло. Кажется, у одного из персонажей Ремарка также имелось свое мнение на этот счет?  «Мне понравилось ее рукопожатие — более сильное, чем можно было ожидать. Ненавижу людей, вяло сующих свою ладошку, как дохлую рыбу» - почти дословно запомнила губернатор и внесла в свои любимые высказывания практически сразу, подозревая, что в ней точно что-то было для нее. И не только потому, что ей нравилось более сильное рукопожатие, которым она и ответила на мягкое сжимание руки своего собеседника. Сильный оппонент не всегда честно демонстрирует силу в рукопожатии; некоторые все же стремятся ввести в заблуждение и сжимают руку слабо. И зная, корни (скажем уж так) своего собеседника, Долорес понимала, что итальянец вполне способен на подобное.
В прочем, сейчас-то и посмотрим?
Замечание итальянца о желании все-таки встретиться еще и с супругом губернатора, Долорес оценила слегка приподнятыми вверх бровями и улыбкой. Право, признаться, она не рассчитывала на это. Но, кто знает, куда нас заведет будущее.
- Кто знает, может быть, когда-нибудь … - она не стала загадывать наперед. Никогда не имела такой привычки и сейчас не стала ей изменять. В любом случае, от мужа у нее секретов не было – они были в этой лодке с самого начала, в ней же они и останутся.
Тем временем, женщина присмотрелась внимательней к Монтанелли. Странно и подумать, но бывшему окружному прокурору сейчас довелось заглянуть в глаза гражданина, что не единожды переступал черту, позволенную законом. И надо сказать, упрятать его за решетку, дабы восторжествовала справедливость, было бы … правильно? Однако этого желания не было. Факты, доказательства вины и ловкое жонглирование верными словами – это все Веласкес уже проходила, но обнаружила не достаточно интересным для себя. Все-таки она и не была одной из тех служительниц Фемиды, что перво-наперво почитали Закон. Закон один – да, но путей, чтобы его обойти достаточно много. И уж этому она научилась за всю свою профессиональную деятельность, путем адвокатской практики и работы в прокуратуре, интересней которой оказалась для нее только политика. Тоже весьма удачное поле для самореализации целеустремленной личности, надо сказать.
- Я не думаю, что мы сейчас встретились с вами, мистер Монтанелли для того, чтобы говорить о месте женщины в политике или о меньшинствах. В любом случае, Калифорния – штат достаточно … благосклонный к меньшинствам. Если вас это интересует, вы можете прочесть одно из интервью, которое брали журналисты одной газеты из Фриско, - произнесла в ответ Долорес, позволив себе улыбнуться. Она, конечно, говорила не только о латиноамериканцах, но и о других меньшинствах, которые получили те права, что обрели сейчас при помощи самой настоящей дерзости не одного политика, который сумел пойти на риск и вписать свое имя в современную историю. И пусть сама женщина не поддерживала подобные стремления подобно своим сторонникам из партии, не видела ничего ужасного в том, чтобы смириться с уже общепринятым фактом, и строить свою политику на том фундаменте, который имелся.
- Да, конечно, Дитрих, - согласилась Веласкес с немцем, переведя взгляд на него. – Ты, несомненно, прав – время идет, нужно распорядиться им правильно, - добавила она, прежде чем вновь вернула внимание своему собеседнику. – Давайте опустим прелюдии, мистер Монтанелли, и приступим к сути? – предложила она, надеясь, что услышит что-то более конкретное. Собственно, это было бы идеально – терять свое время для пустых разговоров Веласкес никогда не любила, надо отметить.

+2

8

Современный мир становится таким, что в нём всё легче запутаться - а может быть, это просто Гвидо становится всё более и более... старым? Подобно тому, как кальций, с годами покидая кости, делает их твёрже, но - и хрупче, сознание человека тоже способно потерять свою гибкость. Монтанелли - старался быть гибким, хотя и имея довольно чёткие и твёрдые понятия и ценности, многие из которых расходились с теми, что принимаются, да и более того - пропагандируются, сейчас; он об этом не стеснялся заявлять - как, впрочем, не стеснялся и того, что его возраст уже мало-помалу приближается к пожилому. И, не имея привычки лезть в чужие дела - не любил, когда в его собственном поле зрения появляется нечто, неприятное ему; чем ближе оно подступало - тем сильнее он реагировал. Да - он бы определённо не хотел бы допустить гомосексуалиста в круг своих родственников; но - не воротил носом от необходимости общения с ними, от самого присутствия их в городской... назовём это "экосистемой". К нацменам Гвидо был мягче - на нынешний день, можно сказать, что и намного мягче: женившись на индеанке, собственные отношения к таким вопросам как-то поневоле пересмотришь. Впрочем, всё, что по большому счёту волновало Гвидо при этом в конечном итоге - именно собственный мир: город, в котором он живёт, люди, которые носят его фамилию и в жилах которых течёт его кровь, его друзья и чуть более широкий круг его общения, оканчивающийся примерно на уровне того человека, который печёт хлеб, что оказывается на его столе - всё это сводится в итоге большей частью к собственному комфорту, что немного эгоистично, пожалуй, но с другой стороны - и не слишком. Большего Монтанелли и не хотел: комфорт был превыше пространства. Впрочем, даже помещая себя в центр этого круга - Гвидо не смог бы ощутить комфорта, если бы его не ощущали и те, кто находился в нём; и это он понимал. Что и вложил в несколько умеренно сжатый, но тёплый ответ Данцигеру:
- Нет ничего более важного, чем здоровье близких, Дитрих. У моих всё хорошо, grazie. Надеюсь, у твоей семьи тоже всё хорошо.
- фраза, способная превратиться и в предупреждение, и даже в открытую угрозу, особенно не поменяясь в своей тональности; но Монтанелли не угрожать сюда пришёл. Они с Дитом знали друг друга довольно давно; были в курсе - более-менее - интересов друг друга, можно даже сказать, что и разделяли многие из них. Даже то, что Дит женился на афроамериканке... в итоге - Гвидо женился на американке коренной; это не одно и то же, но - в одном направлении.
Может быть, когда-нибудь... - Гвидо вежливо кивнул; нет, встретиться с мистером Веласкес он ни надежд, ни желаний, не питал, не видя в этом для себя ни выгоды, ни пользы; ни вреда, впрочем, - а загадывать тоже не любил, хоть это, может, и вредило в его деле порой. Получи подобное приглашение - он отказываться бы не торопился. Особенно, если бы это было больше, чем на пятнадцать минут - по лицу Гвидо именно от такого известия впервые прошла тень неудовольствия... Сицилийцы - народ обстоятельный; пусть и поговорить любят ничуть не меньше, чем северные, материковые их "соседи", - да все итальянцы любят поговорить, - даже немногословный порой, Монтанелли имеет способность говорить длинно. Впрочем, в его случае это скорее любовь к мелочам, нежели желание толкать речи... как раз это ему не было по вкусу. Увы - в политике без этого никак, поэтому, скорее всего, придётся сказать парочку - для двоих слушателей; раз уж он прикоснулся к политике сейчас. Гвидо кивнул. Не факт, что это всем будет легко - может быть, двоим образованным людям слушать речи простого гражданина-недоучки тоже будет удовольствием сомнительным... с другой стороны - плевать, он такой же избиратель, как и другие - и когда придёт время, тоже подпишет бюллетень; пусть руководствуясь и не американской сознательностью. К сути так к сути.
- Дитрих не даст соврать... - Данцигеру это действительно известно неплохо, что теперь оказывается даже полезным свойством. - ...я не питаю интереса к политике. Если быть совсем уж честным - я считаю политиканов стадом напыщенных, самовлюблённых лицемеров и пустозвонов, - не в обиду Вам. Для меня они - и демократы, и республиканцы, все практически на одно лицо. - выдав эту откровенность, Гвидо развёл руками и пожал плечами; жест, может быть, был несколько пафосным, словно выученным заранее (да коим, в общем-то, и являлся), но - оттого не менее искренним. Монтанелли не питал уважения к политикам; как не питал его к копам и юристам, но - хорошие знакомые у него были и среди копов, и среди юристов. - Поэтому я не верю в политику. - как во что-то конкретное, материальное, твёрдое, что можно уловить, зацепиться взглядом. Сложно верить в том, чего не видишь более пяти секунд, можно увидеть пушку для фейерверка - но едва ли довериться салюту. - Но не могу не признать, что у этих пустозвонов есть кое-что очень значимое: у них есть власть, такая, которой нету у людей вроде меня... - Гвидо скосил глаза на Дита - до определённого момента, и он был "человеком вроде него", человеком вроде Фредо, и многих других... теперь это уже не так. И честно, Монтанелли плевать, что про Данцигера говорят другие за его спиной - он считал, что мужчина сейчас на своём месте. Он добился того, чего желал - а знаете, это уже удаётся не так уж многим; он совершил практически невозможное - отошёл от криминальных кругов, и при этом - остался хорошим другом, что, пожалуй, было ещё более невозможным. - Но, с другой стороны - у них нету такой власти, которая у таких людей есть. Вы не можете не понимать, о чём я. - взглянул в глаза Долорес, спокойно, но смело. Как хороший политик - она должна была понимать, что организованную преступность невозможно истребить окончательно. Можно устранить Гвидо, сложнее - уничтожить его Семью, очень сложно, но ещё возможно - сделать так, что в Сакраменто вовсе не будет итальянской популяции; но - на их место придут другие ещё раньше, чем тот же Монтанелли доберётся до тюремной камеры. Кем будут те, другие? Латинские картели - славящиеся своей жестокостью? Чернокожие, всё так же не способные сбросить с себя рабское мировоззрение? Ирландцы - кто пьянством и склочностью гордится, как национальной чертой? А сколько трупов будет, когда хотя бы три этих фракции столкнутся в борьбе за своё место?.. Тут тоже чёртова экосистема - уберёшь один вид, и всё изменится. Даже плотность воздуха.
- Я не верю в политику - но я верю в людей. Тех людей, кто ходит на работу каждый день, кормят своих детей... кто построил нашу страну и продолжает делать её великой. - притом, понимая, что не может поддержать их - и уж точно не пытаясь поддержать их всех сразу. Гвидо поддерживает только друзей. Ну или тех, кого рассматривает, как потенциального друга. - И я верю в дружбу. Вот в чём смысл этой встречи - я хочу быть вашим другом, губернатор. - Монтанелли чуть склонил голову на пару секунд, в безмолвном почтении - том максимальном почтении, которое мог бы оказать человеку не своей "породы". А друзья - это те люди, что разделяют трапезу. Накрыть стол - это значило его расположение.
Политика? Юриспруденция? Пожив на свете достаточно долгое время, понимаешь, что всё это чушь. Личные отношения людей - вот то, что делает любую политику; создаёт и губит любую империю, влияет на любой приговор суда.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-08-11 22:23:21)

+2

9

Сколько людей ежедневно встречает госпожа губернатор на своем пути?
Сколько рук пожимает в знак приветствия?
Скольким улыбается и желает чего-нибудь хорошего?
Хм, это, пожалуй, будут весьма интересными вопросами, на которые ответом будет лишь пожатие плечами, ведь женщина никогда не считала лиц, представленных ней. Так много знакомых, что остается в памяти просто блеклым выражением лица, которое не всегда возможно сопоставить с именем и фамилией, что могла быть более значимой, благодаря хотя бы самым обычным ассоциациям, которые сразу же выстраиваются в ряд. Да и незачем было заниматься подобной ерундой, когда счет уже идет вовсе не на десятки, а может даже и на тысячи. Люди приходят и уходят в зависимости от того, насколько уж полезной могла получиться совместная деятельность. Так из сотрудничества с «Гриндексом» Долорес ничего не проиграла, а даже выиграла и намеревалась поддерживать выгодное сотрудничество и дальше. В точности, как и серый кардинал фармацевтического гиганта из Бостона, получил то, чего хотел от знакомства с будущим тогда еще губернатором Калифорнии. Все в выигрыше и никто не расстроен – так приятно и легко, ведь так уж был и будет устроен этот мир и действовал он, как всегда по всем хорошо известному принципу: «мы – вам, а вы – нам».
Про себя Веласкес отметила то, как отозвался о родне итальянец, отвечая Дитриху на его короткое замечание с тонким намеком на крайнюю формальность. Это не отразилось на выражении лица Долорес, однако сама она не могла не признать того, что, пожалуй, именно в этом и были схожи между собой два народа, родиной которых являлась южная Европа. Что испанцы, что итальянцы ценили силу родственных связей и старались поддерживать между собой контакт; они тянули друг друга за собой, если это было возможно, и всячески поддерживали друг друга.
У Лолы была действительно сплоченная родня, чтобы не говорили о латиноамериканцах, что прославились своими скверными поисками лучшего не в самом лучшем ключе. Однако, не смотря на это, стоило все-таки обозначить, что они все обладали именно тем, к чему пришли сами, своим трудом и своей головой. И речь идет не только о том, как успешно управлял крупнейшей компанией в области космических разработок или боевых ракет супруг Долорес. Тут же можно упомянуть и ее отца, что был известным кардиохирургом Лос-Анджелеса, и кузена, что нынче баллотировался на пост президента Соединенных Штатов Америки. Со стороны может показаться, что они все уже добились чего-то такого, что не было им по зубам – пускай. Однако аппетит приходит в ходе еды, и никто не намерен из них останавливаться на достигнутом уже, иначе игра бы не была так интересна.
Тем временем, Монтанелли приступил к тому, о чем попросила его губернатор – к цели их встречи и беседы в парке, где понемногу уже начинали собираться в тени деревьев жители Сакраменто, трудившиеся в высотных зданиях. И она улыбнулась, как только мужчина заговорил о том, как относится к политике и политикам в частности. Она кивнула, поджав в полуулыбке губы, когда итальянец обратился к ней, высказывая свое не желание обидеть ее, не перебивая своего собеседника. И, нужно отметить, что позиция Монтанелли не была оригинальной. Как ни крути, а в Соединенных Штатах всегда сберегается баланс тех, кому плевать на политику и чисто все равно, за какого кандидата отдать свой голос. В этот раз они голосуют за республиканцев, потому что считают, будто бы внешняя политика их родины должна быть более агрессивной, а еще пять лет назад они выбирали демократов, потому что они не желали, чтобы американские солдаты, получавшие высокие навыки ведения военных действий вовсе не на родной земле, не погибали. При этом, эта самая горстка избирателей совершенно забывала о том, какие выплаты получали военные. Конечно же, да, это не могло вернуть погибших, но определенно помогало держать армию в тонусе, что уже давно не схожа на ту организацию, которой была в первой половине двадцатого века. В прочем, спорить об этом было бессмысленно, ведь настроение населения в ровной степени зависит от того, что происходило за океаном, и с этим было нечего поделать, только уметь играть на настроениях масс, порой обещая то, о чем ты забудешь сразу же после выборов.
Однако, не об этом сейчас. Некоторые прослои общества есть и будут – этого не изменить, хотя бы потому, что стабильность должна всегда играть на руку обеим сторонам. В прочем, пока на улицах города нет бесчинств – можно отодвинуть на второй план такую проблему, как итальянская мафия. Правда, с некоторых пор эта головная боль была по большей степени головной болью городского муниципалитета и мэра города в главной степени. Не он ли обещал жителям города уменьшить угрозу, с которой сталкиваются ночами неосторожные или чересчур рисковые сакраментяны? Но, более того, вместо того, чтобы выполнить обещание данное малому бизнесу, что всегда находилось под определенной протекцией демократов – скорей всего уже в августе будет принят закон не в пользу малого бизнеса. И именно сейчас мэр Стоун старательно пытается избежать праведного гнева, перебираясь в Сенат, из которого его же попрут поганой метлой, найдя более благонадежного и популярного политика-демократа, способного отстоять интересы своих избирателей или хотя бы сделать вид подобной деятельности.
Улыбка не угасла с лица сеньоры, когда она услышала все, что хотел до нее донести итальянец. Но, вместо того, чтобы поторопиться с ответом, она потянулась к плоду нектарина, что располагался на одном из блюдец на их столике, который без особенных проблем разломила на две части, одну из которых она передала Дитриху. Как-никак, а они с ним были по одну сторону.
- Знаете, я нисколько не удивлена тому, что вы желаете, как вы высказались, дружить со мной, - произнесла губернатор, все же не торопясь пробовать нектарин, которые так любила ее дочь Мили. – Я помню, как в школе было легко и просто подружиться с кем-то: было достаточно одного или двух слов, прогулки или приглашения на праздник, вроде дня рождения и двое незнакомцев могли считать себя едва ли не лучшими друзьями, - продолжила женщина дальше, глядя в глаза своему собеседнику. – Но, мы не в школе, мистер Монтанелли. И в нашем случае, мы не можем просто полагаться на обычное желание … дружбы, - пожала плечами Долорес. – В нашем случае должно быть что-то более существенное, нужны гарантии – и я не имею в виду пустые обещания, опираться на которые я не имею привычки, - определенно женщина подвела именно к тому, что стояло за тем простым словом «дружба», на которое построил свою красивую речь итальянец. Она должна была знать, что ей могут предложить. В прочем, как и то, на что подписывалась сама она, соглашаясь с этим таким по-детски простым предложением дружить.

Отредактировано Dolores Velazquez (2016-08-11 19:16:24)

+2

10

В свою очередь, скольких людей Монтанелли видит в своей жизни, просто войдя на территорию комбината, чтобы скрыться затем в своём кабинете - на час, несколько часов, или, может целый день? Закупившись продуктами в одном из гастрономов сети IFS? В конце концов, просто выйдя на одну из улиц, хорошо ему знакомых, где и многие из встречных прохожих были ему знакомы лично - кому он мог улыбнуться, точно так же, как политик, пожать руку, осведомиться о его здоровье, семье, делах; и кого он, на самом деле, может легко поддержать в трудную минуту - прямо сейчас, без бумажной волокиты, без судей и чиновников?.. Но и - точно так же легко уничтожить, при желании. Есть в образе жизни гангстера одна привлекательная черта - ты можешь оказывать власть на людей... хоть, может быть, и не на общество в целом - люди, впрочем, и составляют собой общество. Конечно, до фигуры вроде губернатора Гвидо далеко. Он - ресторатор, профсоюзный деятель, акционер; иногда - инвестор, иногда - немного меценат; не чиновник при этом, не политик, не советник мэра. Но, в отличие от них, и от губернатора - он может не беречь своё влияние стенами кабинета и американским флагом; может не лицемерить (или почти не лицемерить) перед теми, кому желает приятной смены или счастливо добраться домой - он знает, что немногие из них способны его заменить когда-нибудь в своё жизни. А потому и имена, лица, люди, запоминаются сами собой; без каких-либо строгостей и систем, документов, таблиц... Монтанелли видит людей и верит в людей - к бумажкам же относясь, почти как и к политике, довольно пренебрежительно. И может, это было не самым из "образованных" подходов к делу - цену себе Гвидо, всё же, знал... иначе бы и не сунулся к губернатору.
У него не было известных политиков, талантливых врачей или успешных бизнесменов среди родственников; из живых, во всяком случае, и достаточно близких. Его отец Адриано Монтанелли был приговорён к электрическому стулу, когда ему было двенадцать лет; его старший брат - окончил жизнь, устранённый по приговору мафии; сын его брата, единственный племянник Гвидо, погиб в перестрелке два года назад, но даже могилы после себя не оставил - ровно как и бывшая жена Монтанелли (о чём Гвидо с губернатором, конечно, не будет говорить); троюродный его родственник - был боссом мафиозной же Семьи в Нью-Йорке... его дед-сицилиец был сыном дона "деревенской" мафии, оставшимся в Америке из-за смерти отца. Некоторые данные указывали на то, что бабушка Монтанелли - была русской княжной, сбежавшей в Штаты от революции, но это Гвидо тоже не хотел обсуждать - ни с губернатором, ни вообще с кем-либо, кроме других Монтанелли - а это его сын Лео, известный на всю округу автомахинатор и стритрейсер, дочка Сабрина, не гнувшаяся перепродажей краденого, и жена Шейенна - бывший надзиратель в тюрьме, неофициально уволенный за продажу наркотиков заключённым. Агата Тарантино, любимая Гвидо, как сестра - продавала оружие серьёзными партиями. Можно копнуть ещё глубже, но в итоге - все Монтанелли были преступниками. За исключением, может Барбары, его первой жены, и детей от второй жены - Дольфо и Виттории, но им было восемь лет и неполных два года, соответственно. Таким не хвастают. Подобная родословная - это, скорее, само по себе угроза. Но, в конце концов, был и её заслуги в том, что Гвидо мог организовать встречу такого уровня. А потому - отвечая на вопрос, гордился ли он этим: несомненно, гордился. Но это была такая гордость, которую Долорес и кто бы то ни было и её окружения едва ли когда-нибудь поймут. Может, за исключением Дитриха?
Но вот ещё один вопрос - являлась ли такая страшная итальянская мафия - проблемой? Группа итальянцев в дорогих костюмах - это не враги для общества или города; хаос, неразбериха, льющаяся кровь, уровень преступности - вот то, что на самом деле представляет опасность; взведённый пистолет одинаково опасен в руке итальянца, латиноса, чёрного, азиата; ирландца, немца, француза, славянина; индейца, хоть эскимоса - или даже самого убеждённого янки. С мафией не всё было гладко - но её представители помнили, где они живут, и не склонны были пилить сук, на котором сидят, поддерживая в своём доме порядок. У итальянцев есть две такие хорошие национальные черты: они помнят, откуда пришли, но и не забывают, где находятся. Таким был и Гвидо - он любил этот город, его проблемы - воспринимая как свои собственные, практически - личные. Тогда как ни один хороший политик не может себе позволить чего-то личного.
Наверное, так тяжело жить - думал Гвидо. Он бы так не смог. Вот что на самом деле означает "служить народу", наверное. Стоило бы пожалеть леди губернатора - при том, что она была политиком, она была и человеком тоже. Во всяком случае, относился Гвидо к ней соответственно. Во всяком случае - относился так пока. Чуть отклонившись назад, Монтанелли недвижимо наблюдал за ней одними глазами, не торопя с ответом - уважая право на то, чтобы переварить информацию. Что ещё важно, о политиках... приятно общаться с кем-то, когда тот не читает свои пламенные речи по бумаге, не учит заранее заготовленные ответы. У Долорес такого шанса просто не было - что автоматически означало некий кpeдит доверия с его стороны.
Гвидо проводил взглядом нектарин, отметив, как Веласкес разделила его со своим лоббистом - некий условный, может быть даже непроизвольный, знак доверия и признания члену своей команды. Затем его цепкий взгляд бегло скользнул по губам губернатора - скорее стройным, чем тонким, приятно дополнявшим аккуратное, но строгое лицо с проницательными карими глазами. Леди губернатор, перешагнув за порог сорокалетия, всё ещё оставалась женщиной красивой. Едва заметно, Гвидо кивнул на её слова о том, что его желание её не удивило - так это на самом деле, или нет... ничего странного в том, что гангстеры хотят быть друзьями политиков; и наоборот. Особенно в этой стране; и основанной-то, можно сказать, бунтарями, каторжниками и жуликами.
- Каждый политик знает кое-что о пустых обещаниях, не так ли? - усмехнулся Монтанелли, хотя в его голосе и взгляде не было упёрка. Скорее - то, что проявилось при этих словах, напоминало банальную тоску, вызванную неизбежностью повторения мирских укладов. Гвидо давно не верил обещаниям политиков в принципе - наверняка и у Долорес были в прошлом невыполненные обещания. Что подняло бы её в его глазах даже больше безрассудного стремления это исправить - то, что она просто бы о них не забывала. - А так ли велика на самом деле разница? Школа; мэрия, Белый Дом... даже в школе дружба никогда не строилась просто так. Нужно было потрудиться, устроив вечеринку, погулять, или хотя бы осмелиться сказать пару слов. - которые, впрочем, Гвидо нашёл в себе смелость сказать; хотя, это было не так сложно. И не так важно. Дружба не может быть без гарантий - гарантий того, что в определённый момент от дружбы не останется одно название, если, вообще, и оно останется. - Я в состоянии оказать влияние на грядущие выборы мэра города, миссис Веласкес. Как, по-вашему - это может быть хорошей опорой для дружбы? - Гвидо может повлиять ещё много на что... Долорес и сама догадывается, на что, и каким образом. Но на то, что Монтанелли откроет все свои карты сразу, можно не рассчитывать - в хорошей дружбе всегда есть некая доля вранья, не дающей ей проколоться, если правда становится слишком острой. - Но о своей гражданской сознательности могу и забыть. Это может зависеть и от того, как губернатор относится к своим друзьям. - закинул Монтанелли удочку, в свою очередь, взглянув на Долорес. Он предлагает дружбу - а не такой расклад, при котором он стал бы её слугой. И если уж она хочет от него чего-то более существенного, чем блюдо с нектаринами, ему тоже требуется что-то больше обещаний.

+2

11

Долорес перехватила инициативу в разговоре на себя - собственно говоря, как ей и полагалось, ведь сейчас она была боссом и пока что Данцигер решил не вмешиваться в разговор, как и полагалось хорошему лоббисту. Это можно было назвать неписанным правилом проведения серьезных деловых переговоров: если начал их в присутствии своего непосредственного начальника, то обязан играть вторую скрипку и быть на подхвате в нужный момент. А до этого момента немцу предстояло быть лишь молчаливым наблюдателем и в какой-то мере аналитиком того что ему предстояло увидеть и услышать.
Но прежде, следовало соблюсти правила хорошего тона?
-У моей семьи тоже все хорошо. Grazie per la preoccupazione, -ответил Дитрих, благодарно кивнув Гвидо. Можно было даже не сомневаться, что бывшему боссу все известно о его супруге и детях, ведь в случае необходимости, эта полезная информация могла стать рычагом давления на хитрого немца. Именно по этой причине, Данцигер и решил прошлым летом сменить свой "профиль" работы, занявшись тонкостями большой игры, именуемой политикой - подвергать опасности Тони и детей ему естественно не хотелось. Тем более теперь, когда неприятные воспоминания о прошлом лете были забыты и жизнь понемногу вошла в более-менее спокойное русло. -Я прошел достаточно долгий путь, чтобы понять что надежный тыл дорогого стоит. И за него стоит сражаться, не правда ли?
Всего лишь легкий намек на то, что Данцигер прекрасно уловил скрытый подтекст слов Гвидо. Ответ тоже был в некотором роде завуалированным, но вполне понятным, тому кто умел читать между строк. Далее, немец превратился во внимательного слушателя, стараясь не упустить не единого слова, из того что были сказаны оппонентами - он прекрасно знал, что Лола еще та хитрая лиса, способная подловить собеседника, но и Монтанелли нисколько не уступал ей в подобном. В какой-то мере и его можно было назвать политиком, пусть даже он сам никогда бы так не назвал себя - но все же, не обладая подобными навыками, ему было бы сложно удержаться у руля семейства Торелли? Другой вопрос, какую ошибку Гвидо совершил, когда потерял свои полномочия - пока что можно так определить его статус подобным определением.
Слушая рассуждения Монтанелли о власти, Данцигер в первую очередь старался понять, что же скрыто за ними. Человеку свойственно вести беседу, не озвучивая все свои мысли, но так или иначе обозначая их в разговоре... вот и теперь Дитриху подумалось, что Гвидо явно хотел найти выгодных союзников? Было бы сложно иначе понять следующее выражение, прозвучавшее в этой беседе: "у них есть власть, такая, которой нету у людей вроде меня... ".
Дитрих лишь усмехнулся про себя, внешне сохранив свое обычное невозмутимое выражение лица - умение держать хорошую мину даже при плохой игре уже давно стало этакой профессиональной привычкой. Долорес же решила ответить в той же манере, что и Гвидо, начав свои рассуждения о дружбе несколько издалека: к слову сказать, отменный психологический прием, который обычно вызывал большее доверие у собеседника. Особенно когда на весь разговор было отведено мало времени...
Данцигер благодарно кивнул, когда Лола передала ему половинку от своего нектарина - пожалуй, в некотором роде тоже символичный жест? Во всяком случае, именно так его понял хитрый лоббист, готовый в любой момент оказать своей строгой начальнице всю необходимую поддержку и защиту, куда эффективнее чем те парни из федерального бюро, что везде таскались за ней. Но все это уже ненужные мелочи?
-Я в состоянии оказать влияние на грядущие выборы мэра города, миссис Веласкес. Как, по-вашему - это может быть хорошей опорой для дружбы? -после этой фразы Монтанелли, Дитрих понял, что настал тот самый момент, когда ему пора было вмешаться в беседу.
-Гвидо, вам лучше кого-либо в этом городе известно, что дело Стоуна по-любому будет проиграно - его не переизберут. Для него сейчас будет лучше оставить пост и по-тихому смыться, пока им не заинтересовались компетентные органы... Конечно, большинство журналистов в Сакраменто побоятся сливать на него какой-либо компромат, однако это можно сделать и без участия средств массовой информации. С того самого момента как существует всемирная паутина - и при этом хлопот будет куда меньше, чем при сокрытии средств от налогов, -произнес Данцигер. -Даже такому простому служаке как я, будет несложно узнать что-нибудь интересное...
По правде говоря, Дитриху было любопытно, за каким чертом демократы позволяют Стоуну до сих пор находится во главе города, тем самым теряя драгоценные очки собственного рейтинга, который продолжал стремительно падать по всей стране. Слишком уверены в себе? По-любому, руководству партии не удастся остаться в стороне, если вся веселая история Стоуна вдруг станет достоянием гласности - а о том, что он сотрудничает (опять же, весьма условное определение) с местной преступной группировкой в компетентных кругах не знали лишь полные дураки. Правда, доказательств подобного плодотворного сотрудничества на бумаге или электронных носителях наверняка не было - из разряда тех, что могут быть приняты американским судом, естественно. Но какие-то следы можно было найти при желании или должной сноровке...
-При всем уважении к вам, Гвидо... хотелось бы услышать больше конкретики в ваших предложениях дружбы, -продолжил немец. -У нас чертовски мало времени и мы пока что так и не услышали самой сути. Вы уверены, что вам удастся исполнить то о чем вы говорите?
Иными словами - сможет ли Монтанелли рулить уже не будучи в своем прежнем статусе? Конечно старые связи и верные люди со временем никуда не исчезают... но все же следовало задуматься о ближайшем будущем. Действительно, обезопасить себя в полной мере он мог бы, заручившись доверием Лолы, за которой стояла вся мощь федеральной законодательно-исполнительной машины.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-08-12 02:19:44)

+3

12

Школа… Начальная, средняя и старшая – это именно тот начальный социум, в котором и проявляет себя личность ребенка, набираясь опыта тому, как должна пробивать себе дорогу в жизни. Определенно, у каждого с этим учебным заведением были свои особенные воспоминания, как приятные, так и не самые лучшие, ведь все знают, насколько отличается школа в престижном районе от той, которая расположена в гето. Уж, как не крути, а система образования в Соединенных Штатах Америки все-таки не доведена до состояния перфекции, из-за чего становится одной из пешек в игре политиков в обещания, которыми так ловко жонглируют на высшем уровне, уверяя своих избирателей, что именно они и сумеют изменить положение образования в стране. Однако говорить сейчас о проблемах, которые все еще есть и, пожалуй, на протяжении нескольких лет не будут решены, женщина не собиралась. Долорес скорее хотела напомнить, что школьники начальной школы обычно еще не имеют четко сформированных разочарований; они полны надежд, веры в лучшее и, конечно же, в детстве (у большинства детей, но не у всех) жизнь именно проходит по куда более простому сценарию, чем у взрослых. Жизненные разочарования и поднесения играют свою роль – да, они формируют личность; но они переносятся не так, как у взрослых и серьезных леди и джентльменов. Все-таки взрослые уже обладают определенными привычками и навыками: они взвешивают риски, предусматривают последствия, с которыми они либо готовы столкнуться, либо пытаются уйти от оных. Только полный дурак, которого принято называть более мягко вроде «мечтателем в розовых очках», способен верить на слово.
Тем не менее, итальянец увиливал и не торопился выкладывать свои карты на стол, повышая себе цену, что было умно с его стороны. Он ухватился за последнюю фразу губернатора, усмехнувшись – усмехнулась и она. Однако это было лишь улыбкой уголка ее тонких губ, ведь они снова оказались близкими к тому, чтобы поднять одну из глубоких тем в политике, вроде обещаний, как выполненных, так и не выполненных.
- Я думаю, в первую очередь о пустых обещаниях знает любой житель, который сталкивался с подобным разочарованием в своей жизни и не единожды. Для этого не обязательно быть политиком и вы это прекрасно знаете: разочаровать может даже партнер по бизнесу, давший ложное обещание; разочаровать может и один из супругов, когда знает заведомо, что сломает данное обещание, - мягко ответила женщина, что не понаслышке знала то, о чем говорила. Все-таки она не сразу была политиком; прежде она была юристом, адвокатом и сделала себе имя именно на этом поприще, перейдя в окружную прокуратуру. Да, в ее круге было принято порой идти ва-банк, жульничать, рисковать и полагаться на случай. Вот только такие политики обычно выше городского муниципалитета не взбирались, погорая на своих же хвостах, на которые рано или поздно наступал кто-то серьезней их самих.
Монтанелли не ставил большой разницы между социумом, в котором обитали те или иные люди. В чем-то он был прав: без особенного труда не станешь ни известным, ни популярным. Однако, несомненно, определенную фильтрацию люди, именующие себя политиками, все же проходили. В отличие от обычного школьника среднестатистической школы, политики, заседавшие в муниципалитете, конгрессе или сенате смело могли себя именовать избранными. Это льстит обычно самолюбию избранников народа, некоторым даже начинает кружиться голова, ибо не каждый способен выдержать такую лесть судьбы и удачу. Но, на самом деле, каждый успешный политик, оказавшийся при власти, является лишь хитрее и предусмотрительней остальных. Все-таки его победа дается многими путями, о которых не принято говорить. У каждого в рукаве свой козырь и у Долорес тоже имелся свой. Именно по этой причине, она даже как-то легкомысленно относится к мысли своего собеседника, позволив себе откусить небольшой кусочек от нектарина, который держала в руке.
Тем не менее, они наконец-то приблизились к сути встречи. Как оказалось, все-таки у итальянца имелся свой интерес в грядущих в муниципалитет выборах. Какая ему была разница, кто будет у руля города, Веласкес определенно догадывалась. Когда ведешь свой бизнес в городе, определенно, хочется быть уверенным в том, что он не столкнется с массой бюрократических нюансов, которые в итоге ударят задолго до того, как бы поймешь: сумеешь его удержать или потеряешь. Однако слово в этом вопросе решил взять Дитрих, и Долорес не мешала ему высказать то, что немец считал за необходимое. И пусть она предпочитала сама не говорить о своем политическом оппоненте, против которого несколько ее однопартийцев, оставшихся в городском муниципалитете после ее ухода, проводили определенную тактику по «нарушению его обещаний, данных избравших его», не посчитала лишним указать на слабость бывшего оппонента. Ибо подобное произойдет с другими? Республиканская партия, как не крути, но более сплоченная и после определенных неудач в прошлых выборах, имеет свои плюсы в скором будущем.
- Я позволю себе не ответить на ваш последний вопрос, мистер Монтанелли, - доев свой кусочек нектарина, женщина потянулась к одной из салфеток на столе, чтобы вытереть ней свои руки. – Наверное, лучше меня ответить сможет на этот вопрос человек, которому вы можете доверять больше политика, - добавила Долорес, покосив взгляд карих глаз на немца, сидевшего так многозначно по правую от нее руку. – Дитрих, скажи своему итальянскому знакомому: бросаем ли мы друзей? Скажи еще, много ли жалуются на нечестную игру с моей стороны? Расскажи еще, хорошо ли тебе работается под моим началом или ты бы предпочел сменить начальство? А тогда мистер Монтанелли подумает над твоим вопросом и решит, как лучше ответить на твой вопрос, потому что мне было бы тоже любопытно услышать на него ответ. У нас осталось не много и не мало: восемь минут, - о да, испанка хоть и любит поговорить, но тоже способна следить за временем. По этой причине она и носит свои часы на запястье правой руки.

+2

13

Уголки губ Гвидо едва заметно дрогнули, когда он услышал итальянскую речь со стороны Дитриха. Изменив свою деятельность, и весь свой стиль жизни, немец развернул собственную судьбу практически на 180 градусов - но, что было важно для Монтанелли, он помнил, откуда пришёл: пусть и не будучи итальянцем, пусть столь аккуратно подбирая слова на неродном для себя языке, Дит сохранил в своём характере итальянскую черту, которая не могла в его характере по рождению, которой не было в его крови; которая могла быть лишь воспитана - и которую удалось воспитать его боссу, Фредо - а он был неплохим другом Гвидо ещё в те времена, когда его команду возглавлял Риккарди; он был итальянцем, что немаловажно - так что самолюбие Гвидо сей факт не мог не тешить. Впрочем, позволять себе гордиться такой, по сути, мелочью слишком сильно, тем более - сейчас, было бы неумно; вот именно - Дитрих прошёл очень большой путь, он бы не смог пройти его, не имея за собой достаточно смелости и хитрости - потому то, что было в его жизни, осталось полезным опытом. Возможно - и не более чем. И это - опыт, который Долорес могла бы применить на своём политическом пути. Хотя и - даже самое незаметное его применение уже обуславливало взаимодействие с такими людьми, как Гвидо. Италоамериканцами по происхождению - даже если и не гангстерами по жизненному пути... они тоже имеют право голоса.
- Нет ничего более бессмысленного, чем драка без причины.
- парировал Гвидо; он никогда не позиционировал себя, как врага Данцингера, не угрожал его семье и не имел причин причин делать это, как и "давить" на Дитриха каким-либо образом - оказывая давление, Гвидо было тяжело вести нечто деловое; слишком тяжело, чтобы он позволил себе так вести дела с фигурами вроде губернатора. На уровне улиц, прижав мелкого жулика - другое дело... Жуликов никто не любит. Они не выдержат ни одного сражения.
- Сталкивался - но помнит ли? - согласно кивнув головой, на второй части своей фразы Монтанелли приподнял голову, уверенно посмотрев на Веласкес, словно бы сверху вниз. Политики много говорят; толкают много речей, и особенно - в период выборов, когда внимание общества невольно приковано к сфере политики; любой из кандидатов, на любые из выборных должностей, делает немало обещаний, и трудится тоже немало, если быть объективным и честным; наверняка предвыборная компания требует немало усилий. Чтобы прослушать всё то, что скажет каждый из кандидатов в период выборных агитаций, а это несколько недель - потребуется несколько суток. Только чтобы прослушать - прибавим к этому время, которое нужно будет, чтобы проанализировать... а анализ - и вовсе подразумевает под собой событие или события, что уже имели место быть. Это ещё больше времени. Гвидо - не оканчивал никаких образовательных заведений, кроме школы, его обучение окончилось полуторами курсами медицинского факультета, да несколькими посещениями различных лекций, в очень разрозненное время, скорее от нечего делать, нежели подлежащим какой-то систематике; но эта арифметика и ему давалась нетрудно: рабочий человек такой аналитикой заниматься не будет; в лучшем случае - запомнит обещание, что было сделано ему и его коллегам, но, если большую часть своего времени ты проводишь у станка - большая часть твоих мыслей занята тем, чтобы этот станок работал в данный момент. Думает о чём-то другом - тот, у кого есть на это время. Вот, скажем, и Монтанелли лично - у него есть время задуматься о политике просто потому, что он не обязан пять дней в неделю тратить на работу по восемь часов и ещё по часу на дорогу туда и обратно...
Впрочем - это довольно грубый подсчёт по своей сути. Но что-то подсказывает, если просчитать ещё более внимательно, с научным, так сказать, подходом - плюсов будет ещё больше. Гвидо так считать не умеет - недостаток образованности, спишем на это. Вот и ещё одна причина сдружиться с кем-то, кто это делать умеет. Однако - и у Гвидо хватает ума понять (и принять) один простой факт: человеческий разум не безразмерен, он всё же имеет свои границы. Как и человеческое тело - но это уже вопрос скорее о спорте; а им тут не совсем ту эстафету бежать.
- Разочарование не имеет своей  цены, если не становится известным. - подытожил Гвидо. В семье, в политике, в дружбе, враньё не назовёшь праведным делом - но иногда и ложь бывает во благо, а правда - оказывается более губительна, чем любая ложь. Поэтому тот, кто борется за правду, не оказывается в лидерах, как правило. Тут всегда нужно что-то больше... и это ещё один пункт из внушительного списка, почему Монтанелли не любит политику в принципе.
- Вы не очень любите Стоуна, не так ли? - улыбнулся Гвидо, посмотрев поочерёдно на Дитриха и Долорес. Про Стоуна он ни слова не сказал - ни заявляя о том, что поддерживает с ним контакт в том или ином виде, ни каким-либо ещё образом; он лишь изложил факт, что может повлиять на выборы - в направлении Стоуна, в направлении против Стоуна, в направлении, которое не будет ничего общего иметь со Стоуном, в этом вопросе конкретики он не изложил, эту мысль Дитрих додумал самостоятельно. Что не означает, что он не был прав, впрочем. Тем более подкрепил мысли Монтанелли на счёт нынешнего мэра - после всех бумажек, обещаний, плакатов с лицами; газет, митингов, пресс-конференций - ничего нет более полезного, чем мнение компетентного человека. Что Интернет, что газетные издания - всё это посреднические источники, в конечном счёте. Текст, под призмой взгляда того, кто его написал. - Мои источники тоже указывают на такую вероятность. И я её тоже рассматриваю... - достаточно ли "интересно" для Дитриха то, что он узнал, таким образом, только что?.. У них давно уже не было хороших шансов поговорить с глазу на глаз, как следует. Не то, что о политике - а даже и о своих семьях, о своих близких; вот тут гордиться и впрямь, нечем... а Стоун?
Кто им такой, в конце концов - этот Стоун?
- Но Стоун, как вы лучше меня знаете, не один. И уж подавно, не единственный демократ.
- быть может, в этом тоже есть некое равновесие: мэр города - демократ, губернатор - республиканец; расстановка сил не даёт перетянуть одеяло ни одной политической силе, что не даёт развязать руки коррупции, что предвыборным гонкам и другим видам политической борьбы не даёт из простой конкуренции перейти к борьбе куда более открытой - вроде той, что порой ведут на городских картах фракции криминальные. - Больше конкретики... - Монтанелли чуть сменил позу, явно не слишком довольный, что Дит его вынуждает высказывать нечто подобное вслух - потому что терпеть не мог хвастаться, во-первых; во-вторых, то, что он скажет вслух - может быть опасно для него же самого. Потому, как и обычно, слова Гвидо подбирает тщательно: - Каждый гражданин, кто связан с пищевой промышленностью в этом городе, отдаст голос за того, за кого отдам и я. - ладно, тут Гвидо позволил себе немного приврать - не каждый, но - он и его политические друзья могут рассчитывать, как минимум - на большинство. Дитрих о тех связях, что имеет Монтанелли на комбинате и за его пределами, в курсе; и знает, что он способен надавить на избирателей - знает, впрочем, и то, как не любит Гвидо этого делать. Должен представлять себе и то, что с проведением предвыборной агитации Монтанелли способен серьёзно помочь, в чём уже никакого нарушения закона не имеется. А может, впрочем, и помешать - и законными методами, и не очень.
Скольких избирателей может привлечь один из руководителей профсоюза таким образом? Скажем так: каждый человек, чтобы не умереть с голоду, должен чем-то питаться. А Гвидо, - если бы ну очень сильно этого захотел - мог бы и половину Сакраменто посадить на голодный паёк; это, правда, было бы уже крайностью - для этого Монтанелли нужно было бы так сильно захотеть уморить любимый город с голоду, что он и сам был бы готов умереть голодной смертью в процессе.
- Вы не слишком искренни, губернатор. - упрекнул Гвидо, с лёгкой ухмылкой. - И конкретики в Ваших словах ничуть не больше, чем в моих... А значит - Вы требуете доказательств, которых не можете предоставить сами? К тому же, вместо того, чтобы говорить со мной, Вы хотите, чтобы Дитрих говорил от Вашего имени - и это не слишком по-дружески, прятаться за спиной у своих людей. - поморщился, не без упора на театральную, постановочную часть жеста, впрочем. Подобное обращение ему не слишком понравилось - но его стоило бы ожидать. Чего ещё, впрочем, можно ожидать от политика? - Дитрих... ты не соврёшь, я знаю. - кивнул немцу. Лоббист скорее по призванию, чем по профессии, можно сказать, что примерно те же самые функции он выполнял и для Клементе - так что опыт работы это не всегда то, что написано на бумаге, в трудовой книжке. Гвидо же вовсе не был склонен верить бумаге. - Так выполни и для меня ту же самую услугу: скажи леди губернатору, как много раз я не сдерживал своих обещаний? Сколько раз бросал тех людей, кто хотел быть моими друзьями?.. Расскажи о прошлом лете. Когда те, кто рвался до власти, говорил о том, что наш с тобой друг, бывший на больничной койке, был не слишком-то усердным в работе, что я сказал?.. - в прошлом году, во время войны с кланом Сальвиатти, те, кто вернулся из Лос-Анджелеса, смели утверждать, что Клементе, получивший пулю, не сделал ничего, чтобы противостоять врагам. Монтанелли этого не забыл; и не забыл и того, как был возмущён тем, что к солдату, выполнявшему свои боевые приказы, некто посмел предъявлять претензии - словно суть приказа имеет какую-то разную форму на линии фронта и в тылу. - Скажи, сколько раз я предавал? - не сказать, наверное, что этого не было никогда - в зависимости, впрочем, от того, что считать предательством. В этих красках - не то, что среди политиков, даже среди школьников в третьем классе нет никого, кто не оступился бы ни разу. - Я не хочу ни хвастать, ни обещать, губернатор. Мне противно бахвалиться и неприятно, когда во мне сомневаются. Но я был открыт - будьте и Вы честны со мной в ответ: что может губернатор для своих друзей? - чем-то Долорес покорила Дитриха; и наверняка чем-то более существенным, чем просто красивые глазки. И скорее всего, не манерой выводить на откровенность... - Или, может, если вы ожидаете от меня не слов... Рискну предположить, что тогда - вы хотите какого-то более конкретного шага? Чего-то, что в моих силах сделать для дома губернатора? - вывел Монтанелли на откровенность в свою очередь, специально сказав "дома" там, где уместнее было бы произнести "офиса" - снова намекнув на отношения более близкие; впрочем, не подразумевая над собой угроз - и тем более угроз физической или ещё какой расправы. Друзья имеют склонность бывать друг у друга в гостях, или помогать друг другу лично; делиться едой и выпивкой, опять же. А вот на работу друг ко другу ходить - знаете... это совсем другая сфера людской жизни.

+2

14

Нельзя «нет» превратить в «да» без «возможно» между ними.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Что получится из разговора политика и человека, откровенно заявляющему, что не жалует политиков, как и саму политику? Пожалуй, при должных стараниях, вполне возможно надеяться на более-менее благоприятный исход с выгодой для обеих стороны, если оные только не будут слишком старательно отстаивать свою правоту, свои стремления или желания. Упрямство – хорошая черта характера, если только она не ослепляет разум и не заставляет с пеной у рта доказывать кому-то свою правоту, как и биться головой о стенку. И, благо, можно было сказать, что Долорес не была ней ослеплена. В политике быть упрямым, как мул нельзя, иначе попросту не добьешься желаемого результата от своих сторонников, так и от оппонентов. В политике нужно быть подобному змее – скользить и маневрировать, интуитивно ощущая собственную выгоду, ведь выгода только в том плане хороша, если она помогает тебе добиться желаемого. Ну, а когда добиваешься желаемого, тогда уже приходится выбирать себе новую цель, что будет тебе по зубам.
И госпожа губернатор давно уже избрала свою цель, в которой пост губернатора штата был всего лишь одной из ступенек на пути к оной. Еще бы, ведь Долорес не планировала надолго оставаться на своем посту, незамедлительно идя навстречу вожделенной должности в Сенате или администрации президента. Оставалось только дождаться выборов президента, что должны были состояться уже в конце этой осени. Тогда у них всех: у самой Лолы, у Гуто, а также остальной части ее семьи, как и партии, появится больше конкретики и обрисуется план дальнейших действий. Ведь пока все, что они могли – агитировать за Гектора и ждать, пока американский народ не сделает свой выбор. И уже совершенно не важно, помнит он сдержанные или не сдержанные обещания политиков – все равно каждый народ получает ту власть, на которую он заслуживает, ведь играть по правилам, которые сами же установили, или нарушать оные, зависит только от них самих.
- Вы можете упрекать меня, сколько вам будет угодно, мистер Монтанелли, - ровным тоном голоса отвечает на все сказанные слова Долорес своему собеседнику, от которого она по-прежнему не знала, чего стоит ожидать. С одной стороны – да – он мог принести свою пользу и добить демократов на месте в городе, где уже не первый год мэром избирался демократ. Но, с другой стороны, женщина все еще не видела определенной выгоды для себя, как и отсутствия риска – опираться на одно свое желание достаточно консервативной республиканки отомстить Стоуну, как и любому другому демократу, она не имела в своих планах. Месть подают холодной – тогда она смакует особенно хорошо. Однако кое-кто забыл огласить, что она же подается постепенно – маленькими порциями, чтобы самому посмаковать этот процесс.
- Я не требую от Вас, как от человека, заявившего откровенно о том, что он не верит политикам, доверять мне. Я не буду обрисовывать перспективы сотрудничества со мной или моей администрацией, поскольку считаю это глупым и не уместным с моей стороны, - ведет дальше Долорес, не ставя за цель оправдаться. Нет, уж не хватало ей доказывать что-то человеку, которого она сама не знала, а его прошлое гарантировало следствие не по одной статье федерального кодекса. Доказательств не хватило? Плохо искали. Но это не было заботой губернатора сейчас, и вряд ли будет. – Не мне вам говорить о том, что может губернатор. А вот один мой хороший знакомый и вовсе считает, что щедрость - одна из составляющих власти. Правда, он же считает, что нужно к делу подходить по-своему, более осторожно, что ли. И прежде чем принимать протянутую руку, проверить, не держит ли человек во второй руке заготовленный камень, - нужно полагать, что в этом небольшом рассказе госпожи губернатора сеньор сможет рассмотреть определенные параллели. По крайней мере, на это рассчитывала Долорес, успев определить, что ее собеседник был не обычным мафиози с достаточно узким кругозором. – Определенно, вы правы в своих рассуждениях, сеньор. Дела будут более предпочтительны в нашем случае. Ведь только они сумеют достоверно продемонстрировать то, что обычно скрывают слова и помогут нам наладить доверия, которого мы пока не может продемонстрировать друг другу – уж простите меня за честность, - добавляет она, прежде чем откусить небольшой кусочек от нектарина, который соком истек на стол, пока она его держала в руке.

+2

15

Когда-то давно, Дитрих не раз слышал такую фразу - доверие сложно заслужить, но легко потерять... и сейчас, слушая Гвидо, он вспоминал о том как начиналась его работа на Клементе - и по сути дела на семью Торелли, ведь одно было неотделимо от другого. Это был долгий и трудный путь, за который  пришлось заплатить самым дорогим на свете; едва не потерять навсегда единственную и прекрасную женщину, что была подарена немцу самой судьбой, не иначе. Но что сделано, то сделано? И хорошо что некоторые ошибки в этой жизни можно хотя бы попытаться исправить, раз уж нельзя их избежать...
"Работать" с итальянцами означает не просто стать частью единого механизма, работа которого отлажена годами при помощи безусловного подчинения и хорошо известного закона молчания - благодаря старине Фредо, Данцигер стал куда лучше понимать своих работодателей чем это можно было себе представить. Этот мир состоит из условностей и нюансов, которые так или иначе приходится учитывать в привычной жизни и пожалуй можно сказать, что работа Дитриха на семью состояла из них в полной мере. Он всегда знал свое место и не пытался прыгнуть выше головы... пожалуй до прошлого лета, когда началась заварушка с Сальвиатти. Тогда Дитриху пришлось испытать противный и холодный липкий страх за своих близких, которых он так долго прятал в Сан-Хосе - это было именно то, чего испугалась Тони, когда послала своего благоверного ко всем чертям. Когда все закончилось, Данцигер решил что может найти несколько иное применение своим талантам профессионального переговорщика и заодно обезопасить свою семью. Увы, но полной безопасности так или иначе не существует, однако можно было хотя бы попытаться сделать это?
-Дело не в том, любим ли мы Стоуна.., -наконец решил ответить Дитрих, отвлекшись от собственных размышлений и вернувшись к общей беседе. -Просто, рано или поздно он привлечет к себе ненужное внимание компетентных органов и вы об этом прекрасно знаете. В свете новой антитеррористической программы, что в данный момент внедряется президентом, которая должна затронуть не только внешнюю, но и внутреннюю политику и вопросы безопасности налогоплательщиков.
Помнится, когда Данцигер ездил в последний раз в Вашингтон, то слышал от своих знакомых, что эта самая программа была на рассмотрении у Конгресса США. Понятное дело, сразу же ее не примут и не одобрят, но в конце-концов Белому дому удастся набрать необходимое количество голосов. И тогда федералы начнут завинчивать гайки, чтобы показать электорату, что сильные мира сего заботятся о них в первую очередь.
-Если есть возможность повлиять на выборы поставить более компетентного человека, что не станет смешивать собственной выгоды с делами города... то почему бы и нет? -продолжил Дитрих. -Стоун не один, это вы верно подметили, Гвидо... но его можно легко лишить сторонников: это лишь вопрос верной цены. Каждому человеку что-то нужно в этой жизни, к тому же сейчас многие демократы желали бы остаться на своих постах в том случае если Обаму сменит президент-республиканец. Это вполне возможно.
Всегда приятно помечтать о том, "а что будет, если...?", не правда ли? И если Рубио удастся обскакать прочих конкурентов в предвыборной гонке, то это будет означать определенные привилегии для Калифорнии... и для тех людей что помогал ему высоко взобраться. Но это еще только будет, а пока что следовало решить более реальные вопросы.
-Как интересно выходит... получается что даже во время такой вот, дружеской беседы я должен послужить гарантом честности обоих сторон, -улыбнулся Данцигер после того как Гвидо и Лола задали ему по сути дела один и тот же вопрос. -Я отвечу максимально честно, каждому из вас и обоим по сути дела - вы не предаете и не бросаете своих людей, это я могу сказать совершенно точно. А если говорить о том, что может губернатор сделать для своих...
Здесь стоило сделать небольшую паузу, во время которой говорила Долорес. Она как всегда старалась взвешивать каждое свое слово и будучи не менее хитрой чем ее высокопоставленный кузен, не выдала никакой конкретики. Это был привычный ответ политика, хорошо знающего, что не следует говорить категорическое "нет", как впрочем и соглашаться на что-либо.
-...я бы сказал что политик подобного ранга может сделать практически все, но в пределах разумного и собственной компетенции, -конкретно сейчас не было особого смысла хитрить, ведь Монтанелли наверняка в курсе относительно хороших связей Долорес не только с Пентагоном, но и с высшими вашингтонскими политическими кругами? И так как время, отведенное на встречу мало-помалу заканчивалось, пора было уже что-то предложить оппоненту. -Итак, насколько я успел понять из всего выше услышанного, Гвидо мог бы повлиять на исход выборов, так как это нужно нам... но прежде, как и сказала госпожа губернатор, надо бы как-то обрести то самое доверие, которое и позволит двигаться дальше. Делами, а не словами - вопрос только в том, какими именно?

P.S. Извиняюсь за тормоз)

+2

16

Упрямство - неплохая черта характера, пока может именовать себя упорством, а не упрямством. В бизнесе эта тонкая грань имеет ничуть не меньшее значение, чем и в политике, как и множество других вещей - в итоге можно будет сказать, что одно и является отражением другого; Гвидо не стал бы называть такие вещи "двумя сторонами одной медали", пожалуй, - скорее это всё в целом было медалями из одного комплекта. Как и себя самого называть "преступником", или тем более - "вором", воровство - это уже понятие более прямое и чёткое, не слишком приветствующееся даже и в их деле (уж точно не почитаемое) - он был бизнесменом, и всё, что он делал - просто один из многочисленных направлений бизнеса. Доказывать что-то другое... доказывать что-то он вообще предпочитал на суде - и судов не любил, отчасти, именно из-за этого, ровно как и политиков, примерно той же самой "нелюбовью". Монтанелли вообще немного кого любил - стоит ли винить его за это? И в бизнесе, и в политике, это чувство можно будет обрисовать чаще помехой, чем ношей полезной. Суровая, холодная, неприветливая сфера - и единственное, почему Гвидо может быть комфортно здесь и сейчас, находясь с людьми политики за одним столом, это что ему не приходится хотя бы на эту тему лицемерить, разыскивая в себе какие-то более тёплые чувства, чем требовалось.
Так что и дружба, о которой он говорил - естественно, это был большой риск; выйти вот так на связь с губернатором Калифорни, конечно, риск; сделается ли она полезной - не станет ли той самой непосильной ношей? Польза, впрочем, не приходит сама собой. И даже самый лучший и функциональный из инструментов оказывается просто куском металла в руках того, кто не знает, как его использовать.
- Соглашусь. - наверное, и уже привлёк, раз начинает потихоньку сматывать удочки. Отчасти - сам Монтанелли, со своими судебными тяжбами в первом полугодии, может оказаться этому виной, не стоит и этого исключать. Дитрих, впрочем, этот вопрос осветил с другой стороны - для Гвидо бывшей даже неожиданной. - Интересно. И главное, своевременно. - усмехнулся слегка, больше и впрямь - насмешливо. Со всей той вознёй, что происходит - с терроризмом, пожалуй, должно было бы быть давно уже покончено. Впрочем, вот интерес был вполне искренним - стоило бы почитать где-то про эту программу... хотя бы для того, чтобы под неё не попасть самому. Дитрих, передавая такие новости из Вашингтона - сам, наверное, не понимал, как окупалось то, что Фредо вложил в него.
- Мне не интересна гонка за Белый Дом. - чуть поджав губы, покачал головой Монтанелли, когда Дитрих обрисовал возможный перевес власти на самом её верху - Гвидо прекрасно понимал, что таких высот ему никогда не достичь, и более того - осознавал и то, что там - просто не его среда обитания, ему там не выжить; а даже если он, пропав туда по какой-то ошибке, в свою очередь каким-то чудом сумеет приспособиться к этой среде и выжить там - он не будет себя чувствовать счастливым. Он счастлив здесь, в Сакраменто - он живёт тут с детства, закончил местную школу, вырастил старших детей, растит младших, живёт тут; даже если вся Калифорния, или только её столица, выйдет из состава Штатов вовсе - город всё равно останется его домом. И сменой того, что там находится, он не станет заниматься через Президента... как раз это уже не тот инструмент, которым он смог бы оперировать.
Не исключал, впрочем, поддержку Долорес и Дитриха в этой гонке (хотя бы по старой дружбе с Данцигером) - но в этом случае, какой-то его интерес с этом должен присутствовать. Интерес, удовлетворение которого мог бы тоже быть гарантирован - а это... слишком сложно; даже пусть и возможно, пожалуй.
- У Вас мудрый знакомый. - отпустил Монтанелли сдержанный комплимент с тихой улыбкой. Руки, впрочем, легче поднять - чем ему доказать отсутствие каких-либо губительных для них намерений сейчас, что мог - он, впрочем, уже сделал, расположение демонстрируя так, как был способен - в данной, во всяком случае, ситуации, стол с угощением - определённо было самым большим, что он сделать смог бы. Гвидо поставил бы девять к одному - никто другой и на такое не пошёл бы. За исключением, может, Фредо - и то не факт.
- Что ж - со Стоуном всё понятно. Тогда - кто, если не он? На кого бы поставили вы? - взглянул на Долорес и Дитриха по очереди, обращаясь к обоим сидящим перед ним сразу - не для сейчас саму губернатора и одного из членов её аппарата на разные элементы. - И что скажете насчёт зама Стоуна, Мёрфи - каковы могут быть его шансы? - в свою очередь, этим вопросом Гвидо больше вложил в свой ответ - на кого собирались поставить уже его люди, предлагая этот факт оценить Долорес и Диту; взаимоотношения должны быть честными, здесь Веласкес правильно сказала. Только честность - имеет ценность, как минимум, для двоих людей - одного человека тут мало. Честность должна быть взаимной.
- Что и отличает хорошего советника от простого советника. - улыбнулся Монтанелли, блеснув взглядом на Дита - если он правильно понимал его нынешнюю роль, конечно, выходило, что лучшие друзья - Данцигер и Клементе нынче занимали, если не одинаковые - то определённо схожие положения, только в разных сферах. И Гвидо как раз в этом факте был склонен видеть скорее хорошее.
- Со своей стороны и я могу сказать то же самое. - говорить о чём-то более конкретном - пожалуй, стоит когда и ситуация будет касаться событий каких-то более конкретных; до сей поры - всё это слова, обещания - в преддверии выборов, с политиками всегда следующими рядом, да и не только с политиками, да и не только в преддверии выборов. Но если более чётко и более честно (хотя и более грубо) - всё, что Долорес изречёт, можно будет расценивать, как "закон"; тот закон, на который преступнику в любом случае будет плевать - и именно здесь и имеет роль Гвидо.
И эта связь - может далеко зайти; у Дитриха и Фредо - это получилось. Может никуда не вывести. Но всё зависит от самих Веласкес и Монтанелли - любая попытка обвинить кого-то другого, не более чем труд по перекладыванию своей ответственности на другие плечи или факторы.
- Да, вопрос именно в этом... - согласившись с Дитрихом, Гвидо перевёл взгляд на Веласкес. Отведённое время подходило к концу, купить больше его - можно будет только в следующий раз, вместе и с доверием в комплекте и никак иначе. То, что они будут знать, чем расплатиться друг с другом - результат уже хороший. - Так чем я могу быть полезен главе штата Калифорния? - приосанившись с таким видом, будто он готовился принять присягу (картинным, конечно - чувство юмора у Гвидо было тем ещё, но не отсутствовало напрочь), вопросил, взглянув в глаза губернатора.

+1

17

Путь к власти вымощен лицемерием и жертвами. ©
- - - - - - - - - - - - -
Ничто не может сравниться с предвыборной гонкой, вне зависимости от того, на какой посты ты претендуешь. Каждый этап выборов требует от кандидата не просто чистой биографии, приличной одежды и предвыборной кампании, в которой он должен достучаться до каждого предполагаемого избирателя, заставив его задуматься о том, что этот парень или женщина наверняка будут отстаивать его интересы на самом верху. Люди всегда надеются, что Он или Она не забудут, откуда пришли в политику, как и того,  кто их выбрал. Это так наивно, с одной стороны, ведь природа обещаний такова, что они невосприимчивы к обстоятельствам. А обстоятельства всегда изменчивы. Однако каждые новые выборы – это азарт. Пусть, как бы ты не провел успешно свою кампанию, как бы ты не превосходил своих оппонентов – ты никогда не знаешь, насколько близка к тебе твоя победа. Помнится, на первых выборах, когда Долорес баллотировалась в качестве окружного прокурора на должность городского советника, женщина не была до конца уверена в своем успехе. Да, у нее была хорошая репутация и определенные результаты в работе на этом поприще, которое ей быстро наскучило. Да, у Веласкес была успешная кампания, как и сейчас, прежде чем она приняла на себя пост губернатора штата. Звезды сошлись, правда, в последней компании так, что мэр Стоун сам дал фору республиканке, провалив дело со строительным фондом и постройкой домов для бедных верст населения на экологической основе, которую не потянул его бюджет.
И вот теперь должна была произойти новая рокировка в столице штата. Так кто же возглавит город? Это, пожалуй, было интересно не только лицам из политики, непосредственно заинтересованным в том или ином кандидате, но и лицам, ведущим свой бизнес в Сакраменто, вроде мистера Монтанелли, которого нисколько не интересовали подковерные игры в Вашингтоне так, как Долорес. Спросите, хочет ли она работать при администрации президента? Хочет ли получить должность в Белом Доме? Сенате? Да, пожалуй, этого хочет каждый политик, поднимающийся постепенно по лестнице вверх, ведь политик без амбиций – демагог. Не больше и не меньше. Рано или поздно, не имея своих стремлений, а лишь одни идеи, он лишится той поддержкой, что возвела на пьедестал. Не нужно недооценивать народ и избирателей, считая их серой массой. По большей степени – да, это есть та серая масса, что видит и воспринимает только то, что им пытаются подать с экранов телевидения. Но и среди этой толпы есть те, кто имеет голову на плечах. И тот, кто заполучил поддержку таких вот избирателей – может смело похвастаться в своей убедительности.
Однако, чем выше гора, тем опаснее тропы. Тебе приходится выбирать и принимать решения, порой даже спорные и неоднозначные. И только время покажет, какое из них будет правдивым.
- Мы поддержим кандидата от республиканской партии, конечно же, - позволяет себе ухмыльнуться Долорес, отвечая на весьма конкретный вопрос относительно кандидата в мэры, которого она была бы поддержать. Но, разве только поддержать? Нужно было бы привести его к победе. – Кого выберет партия своим единственным кандидатом, мы пока не можем знать наверняка, - ведет дальше женщина. Она знает о тех, кто жаждет добраться до кресла мэра, ведь губернаторское кресло ушло буквально из-под его носа, как и знает о более перспективных кандидатах – этакой энергичной молодежи, что будет рвать на себе все и пытаться прыгнуть выше головы, дабы сделать для города то, что он обещал. – Вы, наверное, слышали о мистере Сазерленде? Некогда он предполагался кандидатом на пост губернатора, но партия решила выдвинуть мою кандидатуру. Есть, конечно же, еще и более молодые кандидаты, вроде мистера Конроя. И я лично поддержала бы скорее последнего, нежели первого. Знаете, мистер Монтанелли, прагматичная молодежь, получившая образование в Европе, как мне кажется, способна принести больше пользы, нежели человек, которому пора, откровенно говоря, стричь газоны на своей загородной вилле, - на этот раз губернатор не делает паузы, как и не демонстрирует даже малейшего намека на улыбку. Этим она была намерена дать понять своему собеседнику, что настроена серьезно в выборе окончательного кандидата, который и продолжит гонку. Хотя, даже среди республиканцев были свои «темные лошадки», на которые тоже поставила бы Веласкес. Сазерленд и Конрой – не единственные кандидаты; как ни крути, а республиканская партия обладала множеством претендентов на ведущую скрипку в оркестре Калифорнии.
- Если говорить о мистере Мёрфи, то я скажу, что он не зря находился возле Стоуна и во многом мог бы стать его приемником, но какой смысл говорить о том, что и без того известно? Как сказал Дитрих, их, скажем, не совсем честная деятельность будет открыта – чего только стоит новый законопроект об ограничении малого бизнеса. Вы слышали о нем? Я бы советовала вам изучить его более внимательно, ведь куда бы ни подул ветер, этот законопроект скорей всего будет принят. И не пойдет на пользу будущему кандидату от демократов, - добавляет она, как сведущий человек. Тонко спланированная многоходовая игра и механизм, что был запущен не вчера, так или иначе должен ударить по демократам, что в большей степени отстаивали интересы малого бизнеса.
На время Лола позволяет себе помолчать и послушать те выводы, которые успел сделать Дитрих вслух. Немец дает женщине еще одну возможность подумать о том, что она может сказать… и даже попросить.
- Так чем я могу быть полезен главе штата Калифорния?
- Мне кажется, мы с вами могли поспособствовать тому, чтобы жители нашего города смогли увидеть, какую паршивую овцу оставил по себе мэр Стоун. Вы тоже владеете бизнесом, ведь так? Мне кажется, что в интересах местных предпринимателей узнать о том, какие дела ведет мистер Мёрфи, а если не ведет… - она умолкает, давая понять без слов, что нужно сделать. Подставить? Нет, хватит только дискpeдитировать, чтобы мужчина выбыл из гонки, а там уже дело будет за малым.

+2

18

Обстоятельства всегда изменчивы. Вот именно. А потому - Гвидо тяжело принимать всерьёз любые предвыборные (или в принципе, политические) обещания, и чем громче эти обещания звучат - тем меньше ему в них верится, тем больше они смешны ему. А следом, и всю политику уже трудно воспринимать серьёзно; по-настоящему значим тот, кто умеет справляться с обстоятельствами, в настоящем времени, но этим людям, впрочем, особенно некогда что-то обещать... по той же самой причине - Монтанелли сам старался не давать каких-то жёстких и прямолинейных обещаний, которые могли бы стать трудно исполнимыми, если обстоятельства сложатся иначе, чем нужно; и, будучи гангстером, а не политиком - он действительно мог себе это позволить.
Но если и давал какие-то обещания - старался их сдерживать. Хотя бы - старался. И в этом самоуверенно считая себя самого отличным от политиков...
И он никогда не ставил себе целей выбраться куда-то засчёт одних обещаний; может, у Монтанелли и действительно никогда не было каких-то крупных амбиций, он не очень любил стремиться куда-то, урывать что-то любой ценой, куда комфортней было заниматься порядком в том, что находится вокруг него, пусть для этого порой - достигать приходилось даже больше, чем одной цели. При всём при этом, Гвидо давно уяснил, да и на практике прошёл затем, одну хорошую истину - чем выше забираешься на гору, тем хуже видно то, что остаётся у подножия. При этом, большинство людей при слове "гора" задумывается о вершине, а не о горной породе - но именно благодаря вторым эта вершина продолжает существовать, а не оказывается, вместе со всей остальной частью массива, разрушенной. По-настоящему мало людей, которые знают своё место; вовсе единицы - тех, кто это место ценит.
- Сазерленде? Вы же не всерьёз собираетесь выдвинуть своего бывшего конкурента, нет? - чуть растянул губы Монтанелли в усмешке. Дальнейшие его слова не стоило воспринимать слишком уж близко к сердцу, скорее - это превращалось в несколько странную, непринуждённую беседу, где каждый мог бы... подумать вслух? Ну, не совсем так, но близко к этому; без каких-либо серьёзных решений, просто высказывая своё мнение. Долорес и Гвидо узнавали друг друга.
Впрочем, как знать - порой именно такие "мысли вслух" способны рассказать о человеке больше, чем любые другие слова...
- А я бы не стал делать ставку на Европу. - протянув руку, Монтанелли оторвал одну виноградинку от грозди, пару секунд задумчиво глядя на неё, держа между большим и указательным пальцем. - Прагматичная молодёжь - это будущее. Но у стариков на загородных виллах есть одно серьёзное преимущество: они знают Америку. Такой, какая она есть. - знают землю, на которой эти самые газоны стригут; и, даже если кто-то из них получил образование в Европе или ещё где - у них были годы, чтобы это самое образование наложилось на ту местность, где они живут; это даже не вопрос политики, или географии, а вопрос биологии - волк, почему-то проживший всю жизнь в саванне, будет охотиться лучше, чем ягуар, по каким-то причинам родившийся в лесу. Вопрос, впрочем, именно об этом - о том, что всё хорошо к месту: - А в Европе - научат управлять Европой. - другие законы, другой менталитет. Другая жизнь... Гвидо отправил ягоду в рот, стиснув челюсти. Хотя с другой стороны - и иностранный опыт, другой опыт, опыт этой самой другой жизни, может и вправду оказаться полезным... если его будет не слишком много; всё хорошо в меру. И ко времени - к тому времени, когда мозг молодых людей перестанет всё впитывать так же хорошо. Нельзя не учитывать и индивидуальный фактор, впрочем - в такой тонкой штуке, как политика? И он может быть неправ; как тот, кто не много-то понимает в этой самой тонкой штуке.
- Странно. Это ведь выглядит так, словно Мёрфи пилит сук, на котором сидит - а насколько я его знаю, он не производил впечатление человека настолько недальновидного.
- Гвидо вновь задумался. Он слышал о законопроекте - но, пожалуй, тут действительно к месту будет сказать именно "слышал", не изучая внимательно; насколько он слышал, правда - он якобы направлен был на борьбу с преступностью, с такой вот "не очень честной" деятельностью... ну или Мёрфи просто решает легализоваться таким образом? Собственный - связанный с собой или покрываемый собой - "малый" бизнес дорастить до состояния среднего или крупного, и нанести удар по тому, что останется. - Что ж, это дельный совет, я им воспользуюсь. Благодарю. - и до тех пор, пока он его не просмотрит самостоятельно - наверное, им даже нечего обсуждать на его счёт, просто потому, что один из собеседников не может считаться полностью компетентным. Тем более, что обсудить они собрались и не совсем это - а Долорес высказала вполне конкретную мысль; от которой внутри Гвидо что-то содрогнулось, хотя внешне он этого и не стал показывать... - Я понял Вас. - то, о чём просила Долорес, не было простым в исполнении технически, впрочем, того, что это будет просто, Монтанелли и не ожидал. Подобраться к Мёрфи - задача сложная, и парой агитаций с мегафонами здесь точно не добиться ничего. Но - вот именно, что он имел такую возможность, подобраться к нему, что всё делало только ещё сложнее: это не было простым в вопросах нравственности. Мёрфи мог бы считаться другом Гвидо... и подставить его - означало предательство этой дружбы. Если, конечно, не выяснится в итоге, что Чарльз и в самом деле темнит что-то. - Но, полагаю, для этого может потребоваться немало времени. - часть из которого - будет временем Монтанелли на раздумье. И изучение проекта, о котором говорила Веласкес, тоже. - Так что новая наша встреча состоится нескоро. - хотя и до выборов времени ещё достаточно, впрочем. В том числе, чтобы окончательно определиться с кандидатами от разных партий. А вот у Долорес и Дитриха, прямо сейчас, насколько он помнил, время было ограничено... - Но, в следующий раз... - Монтанелли протянул руку, взяв со стола бутылку, откупоривая её, и разлив вино по трём бокалам. - ...мой черёд назначить место и время. - если он будет, этот следующий раз. И дружба с Мёрфи - действительно стоит этого предательства. - За знакомство! - взяв бокал в руку, приподнял его.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальное время » A cada uno lo suyo ‡каждому свое ‡undefined