Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 52 Pickup


52 Pickup

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

52 PICKUP

deirdre burns&tom sowa
http://ipic.su/img/img7/fs/VAPRO.1468405474.png

When I'm home alone I just can't stop myself
Когда я дома один, я просто не могу остановиться.
And you pull my head so close volume goes with the truth
Ты притягиваешь меня к себе – правду легче услышать, если говорить громко.
Signing off "I'm alright in bed but I'm better with a pen"
Заканчиваю словами: "В постели я ничего, но пишу я ещё лучше".
She was alright but lie went to her head
С ней всё было в порядке, но ложь ударила ей в голову.

СОЛТ-ЛЕЙК-СИТИ | С 14 ФЕВРАЛЯ 2016 Г. | ОДНАЖДЫ В БАРЕ

Отредактировано Tom Sowa (2016-07-13 19:03:34)

+2

2

внешний вид
Вокруг Дейдре раздаются странные возгласы и крики, которые потихоньку вытягивают ее из приятного состояния алкогольного опьянения и возвращают в достаточно суровую реальность. Женщина оглядывается по сторонам, смотрит на посетителей бара, видит, как на одну из пар, до этого вяло обнимающихся в уголке, устремлены взгляды всех остальных забредших сюда случайно или специально людей. Потом внезапно начинают аплодировать, особенно сбоку от нее, да, стоящий совсем рядом парень начинает громко хлопать в ладоши, что-то выкрикивая с места. Дей наблюдает за всем как в замедленной съемке, у нее немного кружится голова, но она делает пару ленивых хлопков в поддержку общего веселья, только затем поворачиваясь обратно к бармену и смотря на него вопросительно, подняв одну бровь и качая головой.
- Предложение сделал, - отвечает бармен с улыбкой, кивая в сторону парочки и натирая пивной стакан полотенцем до скрипа, - Не слышала, что ли? А где же твой принц? Праздник же! - на его лице появляется усмешка, но у Дейдре нет сил, чтобы ответить ему на это злой шуткой. Вместо слов она просто гримасничает в ответ и снова отворачивается, глядя на счастливую парочку. Жаль, что самое интересное уже упущено, самое интересное - это полнейшее удивление на лице девушки, появляющееся после того, как парень встает на одно колено. Дей этого не видела, но уверена на сто процентов: отыграла девица не очень, потому что сейчас у нее как-то слишком быстро закончились слезы и вместо того, чтобы плакать от счастья, теперь она уже опять точит свой салат, запивая его шампанским и глядя "влюбленными" глазами на своего мужчину. Наверняка все уши ему прожужжала, чтобы скорее женился, самостоятельно мужчины такие решения не принимают.
- Ну и чего хмыкаешь, а? - интересуется бармен. Дейдре поворачивается обратно, берет бокал с виски и покачивает его в руках, наблюдая за стукающимися друг о друга уже подтаявшими кубиками льда. Молчит. Сама не знает, почему хмыкает - захотелось и всё. Может быть, конечно, потому что не верит вот этим всем предложениям и любовям, особенно - предложениям и любовям в ирландских пабах, особенно - в день Святого Валентина.
[float=right]http://67.media.tumblr.com/f1ad10cb26e49eac5231d7da68d17934/tumblr_mo8yaeTMMO1rwm2e6o4_250.gif[/float]
- А ты сам веришь в эту ерунду? Ну, вот в ту, - она кивает головой в сторону парочки, которую подходят поздравлять посетители каждый по очереди: жмут руку мужчине и ничего не жмут, но очень выразительно улыбаются девушке. Стоит сказать, что атмосфера у остальных парочек в баре немного накаляется, все больше появляется пар, в которых девушка сидит, сложив руки на груди, а парень немного злобно глядит в сторону "решившегося". Да, кому-то из-за чужого счастья сегодня ничего не перепадет, - Разведутся сразу после медового месяца. А может и вовсе до венчания не дойдут, - Дейдре допивает остатки виски одним глотком и ставит стакан обратно на барную стойку, - Давай еще один.
Бармен хочет что-то возразить, но вовремя останавливается, в конце концов ему платят не за то, чтобы он отговаривал посетителей от того, чтобы напиться до потери сознания. Тем более у Дей еще было "куда пить", проспиртованный вином организм был готов и к более крепким алкогольным напиткам, поэтому виски шел сегодня хорошо и опьянял очень приятно, сладко, окуная женщину в приятную негу, когда почти никто не раздражает и можно просто расслабиться.
А расслабиться ей просто необходимо - завтра ей предстояло выйти на работу и торжественно сообщить о том, что она увольняется. Наверняка услышать о себе кучу всего интересного, может быть кому-нибудь влепить пощечину, пнуть под коленку отвратительного начальника и еще много всего.
Но это будет только завтра, пока что для нее существует только добродушный бармен и наполненный заново бокал виски, приятно охлаждающий ладонь.

+2

3

Ты ебанутый, — доверительно сообщает ему Киллиан, нервно дергая веком. — А я сваливаю отсюда.
Да вали ты куда хочешь, придурок, и пусть тебя, блять, ограбят по дороге в долбанную Монтану. Аминь.

Ладно, на самом деле Том прокрутил это в голове без особой злобы — просто с глухим раздражением человека, который пытается объяснить идиоту, что два плюс два — четыре, что Статуя Свободы — национальный символ американской демократии, и что подделать подписи Zions Bancorporation — не такая уж сложная задача. Киллиан не согласен, если вы ещё не поняли этот смысловой ёмкий месседж. Киллиан больше, чем не согласен, и считает, что Сова — или, точнее, Линч, Моззи Линч, потому что Том не изменяет своим привычкам; доверяй но проверяй, а свой паспорт подавно не показывай! — в конец спятил на почве денег и беспочвенного риска. Киллиан опрокидывает в себя остатки скотча, всем своим видом выражая мрачно мрачную мрачность, мрачность в кубе и в мрачной степени, и добавляет:
— Они в входят в первый косарь Фортуны, Моз. Это суицид.
— Не суицид, а необходимость точно рассчитанного плана, — поправляет его Том, вольготно откидываясь на спинку стула и запахивая полы спортивной куртки. Короткая стрижка Роберта, под личностью которого он сюда приехал, с привычной непривычностью — каков пассаж — холодит выбритый затылок и щекочет челкой лоб. Он потратил с утра два часа в салоне элитарного класса в самом дорогой имиджевой студии Солт-Лейк-Сити, чтобы быть уверенным, что его генетическая кудрявость заснёт аж до послезавтра. Когда они встретились с Киллианом здесь, в "Lumpy's", тот сначала шуганулся его бог весть как. Магия выпрямленных волос, не иначе. — И у тебя вроде был какой-то знакомый, специализирующийся именно на таких. Погоди-ка... Да ведь это я, — закатывает глаза он, и волнистым движением пальцев подзывает молодую девочку-официантку. — МакНил, брось. Я это проверну. Мы это провернём.
Они работают с Киллианом уже сколько... Три, четыре года? Может больше, Сова не может вспомнить точно. Зато он точно знает, что Киллиан был в ту злополучную ночь в Индиане; воспоминания об этом заставляют его внутренне поморщится. МакНил морщится тоже, только внешне. Он выглядит сомневающимся, и решение, которое он то хочет принять, то не хочет, бултыхается по волнам прямо у него на лбу: Тому кажется, что если он сощурится, то увидит каждую отдельную мыслишку в частности.
Официантка появляется как раз вовремя, чтобы не дать ему заняться такой хернёй.
— Плесни хеннесси на два пальца, милая, — рассеянно улыбается ей он, пока Киллиан ебёт себе мозги. Миловидная девчушка в коротком фирменном фартуке, L U M P Y S ядреными сиреневыми буквами, кто у них, блять, дизайнер, увольте его к чертям, показывает ему окей двумя пальчиками и быстро смывается, будто её и не было. Выженные волосы, пластмассовые серьги в виде, кажется, рогаликов, и сочные вишневые губы — любимый тип Тома, когда ему было лет девятнадцать. И не смотря на то, что его уже давно перекинуло за двадцать шесть, он всё равно провожает её тоненькую спину глазами. Надо, чёрт, надо что-то делать с этой своей страстью к долбанным блондинкам.
Киллиан замечает его взгляд и ухмыляется, кивая ей в спину:
— А?
И в этом "А" больше смысла, чем во всём, что этот упырь говорит обычно. МакНил в курсе, что Тома — простите, Мози — хлебом не корми, дай покрутить шашни с какой-нибудь светловолосой да светлоглазой. В курсе и выёбывается. Да. Боже. Мой.
Том показывает ему средний палец и снова тычет его в реальность:
— Мы можем собрать пару парней, сделать всё как обычно. Я не вдупляю, чувак, что тебя смущает? — и раздраженно дергает рукой, задирая рукав олимпийки. Дурацкий прикид, конечно, но что в номере мотеля было — в том и пошёл; тем более, что, спортивный костюм да кепка больше не считаются в этой стране одеждой?
— У меня дело в Монтане, я не могу-
— Да всё ты можешь, хватит лить мне в уши это дерьмо, — Сова неприязненно кривит губы, — научись расставлять, твою мать, приоритеты. Тут у нас хатура тысяч на пятнадцать — сколько ты заработаешь на своих ставках в Биллингсе? Две, три? Крупное, отличное дело, что тебя нахрен не устраивает!
И прежде, чем МакНил открывает рот, он уже знает что: тот ссыт. Ссыт как старшеклассница перед первым сексом, ей богу, просто ссыт. МакНил — приверженец небольших, но стабильных сумм, и Том его понимает, честно, сам такой же: но он не видит смысла отказываться от дела, которое принесёт деньги со 120% коэффициентом успеха. Подделка облигаций — это тебе не Мону Лизу в Лувре на палку-палку-огуречик поменять, ей богу, чувак.
Они спорят ещё минут сорок — у Тома нет особо настроения облизывать приятеля с головы до ног, лишь бы уговорить: он знает, что шанс вернуться будет ещё в следующем году, поэтому лениво упирается больше ради желания доказать этому ослу, что тот — тринадцатилетняя школьница с косичками. Тем более, рядышком всё вьётся та девчушка, Лиззи, если верить бейджику, и Том изредка посылает ей улыбки, которые та может расценивать как ей хочется.
— Хорошо, дай мне три дня, я- — в итоге сдаётся Киллиан, но Том машет на него рукой:
— Езжай в свою Монтану, — и это последнее, что он успевает сказать, прежде чем откуда-то справа раздаётся шквал аплодисментов. Небольшое помещение бара, и без того заполненное тихой музыкой и гулом приглушенных голосов, взрывается разговорами в полный голос и несколькими басистыми "Поздравляем!". Приходится обернуться, заложив локоть за мягкую спину стула. У столиков по восточной стене происходят какие-то демонические свистопляски.
— Предложение сделал, — раздаётся глухо совсем уж из-за спины. Том тут же теряет интерес к происходящему — спасибо, давайте без матримониальных настроений — но всё равно улавливает окончание фразы. — Не слышала, что ли? А где же твой принц? Праздник же!
Это немного сбивает его с толку. Он поправляет пальцами сбившуюся чёлку — что за идиотская стрижка, ей богу — и недоуменно интересуется у собирающегося на поезд МакНила:
— Что, сегодня какой-то праздник?
Тот ухмыляется себе под нос, проверяя что-то на телефоне, и это значит, что Сова упускает что-то совсем очевидное. Учитывая его ужасающий мозг, такое бывает, только когда дело касается бытовых и тривиальных вещей, но Тому интересно. Он фыркает:
— Ну, День Голых Землекопов? День Священной Индульгенции? Что?
— Святого Валентина, Моз, — засовывая телефон в карман, сообщает тот, начиная вставать со стула и засовывая телефон в задний карман брюк. Киллиан — специалист по подделкам, а не вор, но даже он должен догадываться, как легко оттуда можно его стащить, балбес. — День Святого Валентина.
Том посмеивается, давая ему пять на прощание: то же мне, нашёл праздник, о котором стоит помнить. Лучше б День Голых Землекопов, и то события интереснее бы развивались.

Девочка, Лиззи, как раз ставит перед ним плошку с орешками, хотя ни пиво, ни, собственно, их он не заказывал, когда до Тома снова долетает:
— Разведутся сразу после медового месяца. А может и вовсе до венчания не дойдут, — голос приятный и низкий, определённо женский. — Давай еще один.
Звучит как отчаявшаяся в женском счастье или гордая, но одинокая: Том бы поставил десятку. Такие любят давать счастливым деткам неутешительные прогнозы, особенно если им перевалило за тридцать; после третьего десятка жизнь у женщин сразу теряет в красках. То ли обида на жизнь, то ли особенность женской психологии, тут надо рыть глубже и не на трезвую голову, поэтому Том подзывает Лиззи и заказывает ещё коньяка. Так и не поворачивается, предпочитая удобно сидеть на стуле; тем более, он никогда не жаловался на слух.

Отредактировано Tom Sowa (2016-07-13 17:05:10)

+2

4

Дей делает еще несколько глотков виски: алкоголь приятно согревает все тело женщины изнутри, уже не обжигая ни рта, ни груди, растекаясь уютным теплом повсюду, до самых кончиков пальце. Она смотрит на свои пальцы и пробует вспомнить, когда последний раз ходила на маникюр. Такая вот дурацкая и совершенно не изысканная мысль крутится в ее голове, заставляя напрягать те отделы мозга, что отвечают (или уже отвеча-ли) за память и хранение воспоминаний. Всех: приятных и не очень, отвратительных и заставляющих поежиться от одной только мимолетной мысли о них, даже воспоминания о прошлом маникюре - все были там. И Дейдре даже смогла вспомнить: в салон она ходила еще в Сакраменто, в Юте же перебивается собственными умениями и стараниями и теперь может даже сказать, что неплохо так перебивается.
- Как думаешь, быть маникюршей - унизительно? - спрашивает у бармена, делая еще несколько глотков. Не зря она сегодня еще в самом начале вечера решила променять излюбленное вино на виски: виски как более крепкий напиток быстрее смог привести ее в нужное состояние, а вкусом великолепного вина она сможет насладиться завтра, празднуя свое увольнение из обители зла. Четыре. - Обители зла четыре, - повторяет, ловля себя на мвсли о том, что все вот это начиная с "не зря" говорит вслух, а не про себя, - Блять, - бубнит под нос и вздыхает, отодвигая от себя стакан (пустой) и поправляя собранные в хвост волосы, - Так что принцы подождут, - пытается найти, что ответить, чтобы не выглядеть жалкой, - Меня ждет выпивка и великие дела, правда пока без понятия, какие, - улыбается. Да уж, миссия "не выглядеть жалкой" провалена, полное фиаско.
Бармен, правда, за время своей работы похоже и не такие фиаско видел, поэтому спокойно отвечает, вернувшись со своих барменских дел за привычное протирание стакана:
- Великие дела - это круто, - да уж, парень-то просто гений! - Главное, чтоб было на что нам с тобой встречаться каждый день, Дей,* - он смеется из-за удачного каламбура и Дейдре тоже улыбается.
Уж на что, а на выпивку деньги у нее есть - не зря же с самого Бостона откладывала все на специальный счет с пометкой "на старость". Старость правда пришла чуть раньше предполагаемого, но...
- Да нормально все будет, не переживай, - успокаивает бармена и перекладывает ногу на ногу, садясь на стуле поудобнее, при этом задевая рядом стоящего мужчину, - Прошу прощения, - говорит быстро, но вежливо, все-таки сама виновата что толкнула, - Ну, в общем я не пропаду. Я начала копить еще когда ты свинку-копилку ради бутылки колы разбивал, - Пожимает плечами и довольно улыбается, - Так что будем видеться каждый день-день, - повторяет его шутку и улыбается, снова делая пару глотков виски.
Бармен как будто хочет спросить что-то еще, но Дейдре отвлекается на посетителей: кто-то танцует, кто-то спорит, те, что решили поклясться друг другу в вечной любви уже свалили, драка пока не намечается...
Скукота.
- Сюда бы вечеринку какую-нибудь, - произносит она вполоборота и кивает в сторону толпы гостей, - Набухиваются скучно, - и спустя паузу добавляет уже тише, - Прям как я.

*с вами Дейдрель и краткие уроки английского языка. Every day, Dei - ка-лам-бур! Можно смеяться!

Отредактировано Deirdre Burns (2016-07-13 19:01:12)

+2

5

Он знает — умение слушать и слышать должно быть отточено и остро, словно ножевка, если ты хочешь научиться врать людям. Это простейший, примитивнейший закон уличной психологии: они всегда говорят о том, что хотят услышать. Открывая рот и начиная говорить, на уме у каждого только одно: он сам. Эгоизм — самый низменный инстинкт, заложенный в генофонде человечества. Научись принимать и понимать его, научись молчать о себе и слушать тоньше, больше, глубже. Люди сами расскажут тебе как их обмануть. Маленький секрет успеха.
Том — знает.

Он сидит в своём кресле, а прямо позади него незнакомая ему женщина рассказывает о своём одиночестве и о своей боязни одиночества, даже не догадываясь об этом. Пара на первый взгляд ничего не значащих фраз. Невесёлый смешок. Каламбур с барменом — знали ли вы, что таким тоном с барменами шутят только люди, которым не с кем больше шутить?
Том — знает.
Коньяк горчит во рту.
Он слушает низкий, с хрипотцой голос, и рассматривает свои руки: пальцы узловатые, костяшки шире, чем фаланги. Кольца, которые носит его Лесли, всё время с трудом пролезают по косточкам, чтобы болтаться на пальцах. В работе маникюршей нет ничего унизительного. В работе кем угодно нет ничего унизительного, маникюрша ты или мошенник. Том бы, например, с удовольствием поработал маникюршей, если бы ему выпал шанс... . . . кого-нибудь обмануть. То есть, ради дела — всегда пожалуйста, от мойщика унитазов до сантехника в канализации. Притвориться маникюршей (маникюрщиком?) — всегда пожалуйста.
Том делает ещё глоток.
В гладко причесанную (обратите внимание, нонсенс) голову пробирается ленивая, неторопливая мысль: насколько же всё может быть уныло, чтобы начать копить деньги? В силу профессии ли, в силу характера — Том не понимает этого. Деньги приходят и уходят, и, если нужно, подними задницу и сходи возьми ещё. Конечно, легко говорить парню, берущему зелёные прямиком из доверчиво распахнутого чужого кармана, но бонжур, се ля ви. Каждый крутится как может. Кто-то — уезжает в Монтану зарабатывать тыщу-другую пользуясь чужим азартом и жадность, а кто-то, как сейчас Том... Тут должно было быть продолжение, но на самом деле Том абсолютно не в курсе, чем бы ему заняться. В этом городе, в этом штате — он абсолютно свободен. Пара тысяч на счету Моззи могут позволить ему ещё месяц заниматься дуракавалянием и чтением Хоркхаймера на крыше мотеля, укутавшись в одеяло и куря одну за одной. Парадокс: Том неистово любит деньги, не смотря на то, что ему особо некуда их тратить. Купи томик Фромма и езжай куда-нибудь, где тепло — вот его единственное предпочтение.
Сколько нужно копить неведомой женщине за его спиной, чтобы она могла — или захотела — жить по таким же "достаточно просто захотеть" принципам? Сколько уже у неё накоплено и как много ей нужно?
Тому хочется ей сказать, что деньги текучи, подвижны и не любят сидеть на месте; деньги не любят, когда их копят.
Том не хочет влезать в бессмысленные разговоры, так что он молчит, пьёт коньяк и —
слушает.

Отредактировано Tom Sowa (2016-07-13 19:29:02)

+2

6

Чем Дейдре нравилось ходить именно в этот бар, так это... Нет-нет, стоп, дело вовсе не в том, что он ирландский, в конце концов ирландских пабов в Солт-Лейк может быть не один и не два, все дело в людях, которые тут работают.
Бармен, например, Чак - всегда внимательно слушает ее и даже если у него много народу за барной стойкой, все равно умудряется уделить пару минут каждому. Как ему это удается - Дейдре не понимает, но наверняка это очень ценное качество для бармена, ведь именно за неторопливой и приятной беседой можно подливать алкоголь практически незаметно.
Вот и теперь Чак ненавязчиво забирает у Дей бокал и наливает еще виски.
- Все, это последний, договорились? - произносит Дейдре быстро, забирая у бармена новую порцию алкоголя. Пора уже идти домой, выспаться хорошенько, собраться с силами для завтра, ведь на сон у нее остается как раз около четырех часов, - Вставать рано, мрак! - делает пару глотков и качает головой, ища утешение в словах бармена.
Тот быстро находит, что ответить:
- Да ладно, думай о том, как будешь тратить свои накопленные годами миллионы! - у Чака отличное настроение, еще бы, его работа, похоже, приносит ему сплошной кайф, вряд ли у него хотя бы раз в жизни была мысль о том, чтобы стать мастером по маникюру... Кстати, маникюр...
- Скажешь тоже, миллионы, - Дей неаккуратно машет рукой, чуть не задевая бокал. В последний момент хватает его и теперь держит в руках, - Так уж, около пяти-шести тысяч. Ерунда по сути. Быстро закончатся - придется копить заново... - она ловит себя на мысли о том, что рассуждает, как старушка, и как-то виновато улыбается, хочет резко перевести тему, но не находит предлога и повода для этого.
Хорошо, что подходит Лиззи:
- Чак, давай чуть быстрее, а? Там за одним столиком мужчина уже вечность ждет свою кружку пива, - она поворачивается к Дейдре и пожимает плечами, - Прости, что мешаю беседе, но посетители правда подолгу ждут, - в ее голосе слышно нотку сожаления и Дей задумывается, из-за чего. Из-за жалости к Бернс?..
- Да ничего, конечно, - жестом показывает, чтобы Чак спокойно делал свои дела и не обращал на нее внимания, - Я все равно собиралась уже уходить, - мельком глядит на часы и улыбается сначала официантке, а потом и Чаку, - До завтра, ребят, готовьтесь - будем праздновать мое увольнение до самого утра!
Дей расплачивается за бар и идет к выходу из заведения. Берет с вешалки пальто и самостоятельно одевается, не прося и не принимая ничьей помощи.
На какую-то долю секунды ей кажется, что на нее кто-то очень внимательно смотрит. Дейдре оглядывается по сторонам, но не видит никого подозрительного и, списав это на действие виски, смело выходит из единственного доброго места в Юте, где ей действительно всегда рады, навстречу морозной зимней ночи.
- Как же одиноко и плохо, ебись оно все конем... - говорит Дей, поднимая голову к небу и закрывая глаза от яркого света фонаря. На лицо падают снежинки и где-то недалеко слышно хихикающую парочку и не понятно, от чего паршивее: от того что Дей в принципе в сраной Юте или из-за того что кто-то в этот момент счастлив.

Отредактировано Deirdre Burns (2016-07-13 21:02:07)

+1

7

Это не происходит как в мультфильмах: и лампочка не загорается над головой, и персонаж не замирает карикатурно, и потом не поднимает указательный палец вверх, и лицо его коварно не кривится. Нет.
Идея рождается в голове настолько органично и естественно, что Том даже не удивляется, когда застаёт себя обдумывающим её: такое чувство, что она была где-то здесь, рядышком, всё то время, что незнакомка — Отчаявшаяся Дама Икс, как с легкой ехидцей окрестил он её у себя в голове — болтала с барменом. И тот момент, когда она сказала про "пять-шесть тысяч" на счету не был триггером — к тому моменту, как их разговор перебивает звонкий голосок официантки (Лиззи, рассеянно напоминает себе Том задней мыслью), он уже примерно знает, чем займётся в Солт-Лейк-Сити.

Том — продумывание до мелочей и скрупулезный расчёт.
Том — импровизация и спонтанность.
Ядреный коктейль, который терпеть не могут его соучастники: Сова тот самый отчаянный парень, который составляет подробный детальный план с вариантами A,B,C и на всякий случай D и E, а потом меняет любой из них прямо на ходу со скоростью токийского скоростного экспресса. "Ты ебанутый" — сказал ему Киллиан в начале вечера.
Ну, в каждой шутке есть доля правды, в каждом оскорблении есть доля объективности.

Сам Том не считал себя ебанутым. Просто, отставляя от себя почти допитый стакан, в котором всё едва-едва доживали крохотные осколки льда, и оборачиваясь, он уже знал, что
он обкрадёт эту женщину.

•   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •

http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_o9n2ajZxV31ta1yuoo6_250.1468448262.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_o9n2ajZxV31ta1yuoo8_r1_250.1468448288.gif

Ему понадобилось пять минут, чтобы узнать кто она и её номер телефона: находка для шпиона и для мошенника, бармен Чак только рассмеялся на парочку его вопросов о "черноволосой красотке за барной стойкой" и с легкой руки и широкого рта сказал, что Отчаявшуюся Даму Икс на самом деле зовут Дейдре Бёрнс и даже черкнул её номерок на салфетке. По всему выходило, что заведение было у барышни в почёте, потому что Чак знал о ней пару вещей. Не замужем, удивил, терпеть не может свою работу, спасибо, я догадался, но любит скоротать у них вечерок за стаканом дорогого Гленморанджи и разговором ни о чём. Красивая, сказал, женщина, эта Дейдре.
Что Том к своему удовольствию хотел бы добавить: не соврал.
Американки в своём платиновом белозубии и смешении всех возможных наций по кругу не были красивыми: все более-менее привлекательные девушки, встречавшиеся Тому, всегда имели иностранное происхождение хотя бы на треть. Скуластое, граненое лицо Дейдре Бёрнс, чью страничку в фейсбуке Том листал по пути домой, выделялось на фоне многих и многих пластмассовых личиков. Эффектная. Такую бы Сова запомнил.
И воровать у такой — да, воровать у такой было приятно.

До утра оставалось всего несколько часов, и в своей комнате мотеля — в Солт-Лейк-Сити он не поскупился и снял большую, комфортную комнату не в придорожной обшарпанной шараге, а в приятном местечке в черте города — он нашёл куда более полезное занятие, чем сон. Один звонок, другой звонок (что, Гарри, говоришь спишь, солнце встало, хаба-хаба, эй), несколько строчек в шифрованный чат со знакомым прогером, закурить сигарету, обжечься, чертыхнуться, послать Гарри нахуй, и — знать о биографии Дейдре Бёрнс больше, чем налоговая служба.
Что, конечно, в первую очередь интересовало Тома: нет, дама (тридцать четыре года, уроженка Бостона, проблемная семья, если судить по их счетам и полицейским отчетам, до недавнего времени проживала в Сакраменто) не соврала. На её сберегательном счету действительно лежало почти шесть тысяч долларов.
Том довольно открутил крышечку у балбэра и налил себе в стакан. Белым шумом негромко позади шумел телевизор: кажется, по SNS снова крутили засмотренный Америкой до дыр бесконеный SCI, то ли Нью-Йорк, то ли Майями. За окнами тихо, медленно светлело.
Сова тихо, медленно пил свой виски и вчитывался в строчки жизни Дейдре Бёрнс, так любезно раскрывшиеся перед ним. План складывался мазками: десятки предыдущих опытов подобной работы накладывались друг на друга, высвечивая у него в голове самые подходящие варианты. Образы щёлкали и крутились, тактика и способы получения информации менялись, подтасовывались, словно кубик-рубик, который в конце обязательно сложится. Том вообще мастер в этих кубиках-рубках, образно и буквально: на сборку цветастой головоломки у него обычно уходит не больше двадцати секунд. Пальцы двигаются слишком быстро и слишком ловко, и окружающие обычно требуют повторить, потому что "ты же, гад, смухлевал где-то!".
Мысли у Тома в голове тоже двигаются слишком быстро и слишком ловко.
Лицо Дейдре Бёрнс серьёзно и скупо смотрит на него со скана её паспорта.
Красивая, снова одобрительно думает Том, закидываясь анальгином. Красивые женщины могут позволить себе быть серьёзными и скупыми, искренне считает он. Красивые женщины вообще могут позволить себе что угодно.
(например, быть обманутыми)
(сова не испытывает никаких угрызений совести, собираясь отобрать у этой красивой женщины шесть тысяч долларов)

Спустя полчаса после анальгина мысли под коркой мозга ясные и чёткие, а предрассветная зимняя серость за окном сменяется утренней зимней серостью. Подбирая самую невзрачную темную куртку, Том косит взглядом за голубой тюль занавески: снег падает крупными хлопьями, занося парковку и подоконник.

Холодные, снежные зимы Юты обещают людям пуховики, шапки и длинные, широкие шарфы, которые нужно натягивать до покрасневшего от холода носа. Том улыбается.
То, что нужно.

*

Ютовский филиал компании AlphaGraphics находился в даунтауне, в шумном районе Авеню: много высоток, много бизнес-центров, много сумрачно-серьёзных людей в кремовых пальто и длинных серых шарфах поверх деловых костюмов, мочащие свои дорогие кожаные туфли в размешанном коричневом снеге — от такси и до вестибюля ещё и дойти надо ведь! Том, слегка зевая, чувствовал себя лучше всех белых воротничков вместе взятых в купленных час назад зимних меховых ботинках и тёмно-синей неприметной куртке с капюшоном. Под капюшоном была ещё и кепка, а лицо слегка прикрыто стеснительно выглядывающим из-под воротника куртки шарфом. Бредя по улице под снегом, всё продолжавшим засыпать город, Сова чувствовал себя теплее всех тёплых и незаметнее всех незаметных. Зима — чудесное время года, чтобы сливаться с толпой, намотайте себе на ус.
Он молча тычет охраннику внизу удостоверением на бланке фирмы, гласящем, что вот этот парень, из рожи которого видно только торчащий нос — Клинт то ли Бёрсли, то ли Дёргсли, тучный мужчина в форменной рубашке даже не приглядывается, отмахиваясь и пропуская его через турникет. В руках у Клинта Бёрсли-Дёргсли — запечатанная коробка с неразборчивыми печатями, подмышкой папка с документами, и при одном взгляде на него хочется пропустить дальше и не влезать, чтобы не иметь проблем с начальством, до которого не доехал то ли любимый кофе, то ли проект архисрочной важности.

Широкая кофейно-кремовая плитка под ногами в холле грязная и мокрая, потому что утренняя толпа медленно раздевающихся работников несёт Тома прямо к лифтовой нише, меся ногами уличную грязь. "Одиннадцатый", негромко просит он из своего угла седеющего мужика, стоящего ближе всех к панели с этажами и пытающегося справиться с перчатками. Мужик бормочет что-то себе под нос, рассеянно тыкает костяшками мгновенно загорающуюся кнопку. Том снова зевает; он выглядит усталым и сонным, и только мысли в голове поразительно быстрые и цепкие.

Когда двери лифта открываются на этаже, где работает Дейдре Бёрнс, парень в куртке мгновенно растворяется в толпе.
Где он?

Отредактировано Tom Sowa (2016-07-14 02:56:37)

+2

8

[float=right]http://67.media.tumblr.com/66c87aba847acaf2502e74073d8da1a4/tumblr_n89a711tK51qazlk1o3_250.gif[/float]
Этой ночью Дейдре не снится ничего хорошего. Плохого - тоже, по крайней мере открывая наутро глаза она не помнит ничего, что потревожило бы ее сон. Последние пару недель ей вообще ничерта не снится, как будто воображение махнуло на ее сны рукой и пошло куда-то гулять. Странно, Дей никогда его особенно не мучила, не отличалась любовью к мечтам или к тому, чтобы попарить в облаках часок другой. Ее жизнь была выверена, как часы, и четко продумана - работа, зарплата, банковский счет; работа, зарплата, банковский счет; работа, зарплата...
Она медленно моргает и поворачивается на спину, глядя на белый потолок комнаты: меньше всего на свете ей сейчас хочется встать и начать собираться на работу, туда, где придется ругаться, спорить, отстаивать свои права и очень громко кричать. Именно в эту минуту не хочется заниматься ничем из этих перспективных вариантов, лучше просто остаться вот так в кровати, хотя бы до обеда, потом взять в руки книгу, почитать, посмотреть хороший фильм Тарантино (любой, и не важно, что уже не первый раз и не второй), а вечером выбраться куда-нибудь в бар. Но нет. Нужно подниматься, идти в душ, собираться, краситься, стараться выглядеть достойно... А ведь она еще не знает, какое отражение ждет ее в зеркале.
Дейдре все-таки поднимается с кровати и проходит в душ, там в отражении на нее смотрит Дейдре Бёрнс, по лицу которой сложно понять, что она вчера делала: пила в баре или до полуночи смотрела какой-то душераздирающий фильм. Она пожимает плечами, решив выбрать для прикрытия "P.S. Я люблю тебя", но потом качает головой: точно, совсем забыла...
Всем ведь абсолютно похуй.
внешний вид (без шляпы)
Походку Дей нельзя назвать скупой, хоть со стороны она и кажется немного зажатой. При трудоустройстве и дальнейшей работе, при своем умопомрачительном построении умопомрачительной карьеры ей как-то всегда казалось, что деловые и солидные женщины должны ходить именно так: собранно, не размахивая сильно руками, глядя вперед с уверенностью и не улыбаясь случайным прохожим. Ей казалось, что нужно всегда держать себя в руках и не позволять себе ничего лишнего, да, на работе нужно было поступать именно так... Но ведь она идет увольняться, правда? Она одета в свободные джинсы и свитшот, сверху накинуто пальто, а в руке зажата небольшая сумочка: чуть лучше скучных брючных костюмов, в которых обычно ее видели в офисе. Коллеги догадываются, чем сегодня все закончится, но вряд ли предполагают, что Бёрнс может вообще так выглядеть. Как-то... Несобранно.
- Доброе утро, Джим, - говорит быстро охраннику, проходя через турникет. Не может, правда, вспомнить, откуда знает его имя, но знает наверняка, что имя этого полноватого мужчины - Джим. Тот лишь хмуро говорит в ответ утреннее приветствие, привставая со своего места и глядя ей вслед.
Дейдре замечает один из лифтов, у которого закрываются двери, и быстрыми шагами спешит к нему:
- Придержите дверь, пожалуйста! - и только заходя внутрь понимает, что лучше бы пошла пешком, вдруг в этом лифте ее ждут коллеги по работе? Желать им сейчас доброго утра и хорошего дня не хочется, поэтому Дей с опаской оглядывает тех, кто оказался с ней в лифте, и, не заметив ни одного знакомого лица, спокойно вздыхает, - Посмотрите, пожалуйста, одиннадцатый нажат? - сама поражается своей вежливости, но ей так же вежливо отвечают, что да, нажат. "Странно, никого ведь из коллег нет..." - проносится в ее голове мельком, но быстро забывается. Ее наполняет приятное предчувствие сладкой ссоры с начальником и она уже чувствует, как выскажет ему все, что думает и о нем, и об его компании, и об этой сраной Юте, где им зачем-то вздумалось открывать филиал. Дейдре еле сдерживается, чтобы не начать постукивать ногой по полу в такт музыке, которую слышно из чьих-то наушников, но лифт вовремя останавливается: она и еще кто-то выходят на этаже и музыка уезжает куда-то наверх, оставляя Дей наедине не с тишиной (ах, если бы!), а с суматохой ее коллег, бегающих из кабинета в кабинет.

[float=left]http://66.media.tumblr.com/856e5c02418d553a2fb308d64e0100ee/tumblr_nuzmpukJhF1uehb3mo3_250.gif[/float]
- Вы и заявление за меня написали?.. - она смотрит на Молли, которая работает в этом офисе секретарем или кем-то вроде этого. Та еще сучка, Дей она с первого взгляда не понравилась и, сказать по правде, она предполагала, что Молли первая попадет под горячую руку или словцо, но сейчас Дейдре просто улыбается, взглянув на дату увольнения и так точно составленную бумажку, - Здорово, молодец, даже ни одной орфографической ошибки, - язвительные нотки, на которые секретарша не находит, что ответить, а только раздувается, как воздушный шарик, - Шеф у себя? Есть о чем побазарить, - отодвигает девчонку в сторону (аккуратно, предельно аккуратно!) и идет к огороженному прозрачным пластиком с жалюзи кабинету директора филиала.
Нет, она очень польщена тем, что они составили заявление за нее, но дату как-то перепутали. На месяцок.
- Бёрнс, подписывай и вали на все четыре стороны, - он кивает в сторону двери, даже не повернувшись к Дей и этим очень сильно ее бесит, - Ну? - нетерпеливо поворачивается, и очень вовремя: ему как раз прилетает пощечина прямиком по отъеденным сладким щечкам.
- Издеваешься? Это что за цирк? Можешь этой бумагой себе задницу подтирать, - комкает заявление и кидает мужчине в лицо, - Я не буду подписывать эту фикцию, по ней я как будто вообще сюда не приезжала! Какого хрена?! - она говорит на повышенных тонах, и остальные сотрудники начинают прислушиваться и вглядываться в происходящее за перегородкой, - Ты так всех кинешь, кого сюда из Сакраменто перевели? Или это план того начальника так потихоньку людей сплавлять? Здесь же никто не работает! Подставная контора, проекты - лишь для отмывания денег, при чем кому в карман! - "шеф" начинает суетиться и пытается успокоить Дей, попутно вызывая охрану кнопкой под столом, но это немного бесполезно: механизм уже запущен, женская истерика - mode on, - Отлично, - всплеск руками, - Нахуя ты их вызвал? Мы взрослые люди, сможем разобраться сами, нет? Либо я пишу заявление от сегодняшнего, мать его, дня, либо подаю на вас в суд и этой вашей конторе придет конец, через меня ведь не только процессные регламенты проходили, помнишь? - это говорит уже тише, чтобы уже и так взволнованные сотрудники и бывшие ее коллеги поднапряглись, подслушивая происходящее в этом кабинете через опущенные жалюзи и закрытую хлипкую дверь.

- Блять! Блять! Блять! - жмет на кнопку первого этажа и ударяет по стене кулаком. Удар отдается пронзительной болью и Дей хватает ту руку свободной, - Блять!.. - протягивает снова, когда в глазах появляются слезы от боли. Лифт задерживается и не едет, а за ее спинами стоят двое охранников, которые все-таки пришли по ее душеньку. Битва проиграна, ее выгнали из офиса как последнюю шавку, не заплатив ни доллара за последние полтора месяца (из которых месяц был отпуск, но все равно!) и теперь ей нужно быстренько валить из этого бизнес-центра, наскоро попрощаться с Джимом... - Ебаный лифт! - еще раз нажимает кнопку и будто по магии двери раскрываются.

+2

9

Секретарша слегка опешивает от настойчивости; значит, не привыкла. Значит, нетипично. Значит, будет что-то интересное.
Его будущая недельная дама сердца заходит внутрь напряженной, пружинистой походкой человека, который внутренне к чему-то готов. Том готов тоже, а вот её начальник, оказывается, нет.

Сова почти сам чувствует размашистую, звонкую пощечину.

Крики начинают раздаваться практически сразу: Том, примостившийся на одном из стульев для посетителей к начальнику отдела, оплатил себе билет на шоу в первых рядах. Видимо, увольнение, про которое вчера говорила Дейдре Бёрнс (Дейдре, называет её про себя Том; у него никогда не было проблем с обращением на "ты" к людям, с которыми он даже не знаком), должно пройти с шиком, блеском и фанфарами. Чудесное показательное выступление исключительно для Томаша Совы — и ещё человек пятьдесят народу, находившимся на этаже. Местная звукоизоляция была способна выдержать Раммштайн и выволочку нерадивым сотрудникам на ковре у начальства — но не концерт имени Дейдре Бёрнс.

Показательно. Правдиво.
Люди вообще редко лгут, когда злы.

А Дейдре не была зла — о, нет, не то слово. Она была в ярости. Том, положив руки на коробку и вытянув их, практически с ощутимым удовольствием наблюдал за сценой по ту сторону стеклянной панельной стены: раскатистый, звучный голос этой женщины ощутимо долетал до сюда, раскатывался, развёртывался, словно надвигающаяся на Новый Орлеан волна. Начавшиеся шепотки среди сотрудников — сплошь одинаковые рубашки разных оттенков светлого, юбки и брюки, колготки, туфли и остроносые ботинки, вот за что Сова так не любил всю эту блеклую офисную рутину — довольно быстро переросли в откровенные комментарии и повернутые в нужную сторону уши. Никто не чурался откровенно смотреть на происходящее, кому-то просто не хватало попкорна.
— Обалдеть, — прикрывает изящной ручкой с ногтями длинной в лыжню какая-то очередная-из девочка, — а мне она всегда казалась такой... спокойной, знаешь? Никогда слова лишнего не скажет, а тут...
— Я была уверена, что она отмороженный флегматик, — шепчет другая. Кто-то ещё комментирует, пара слов здесь, пара слов там, несколько вопросов от праздных зевак, совсем не в курсе происходящего; и вот, смотрите-ка, Томаш оказывается прямо в центре событийного торнадо, которое ещё месяц будет обсасываться всем офисом. Местные сплетники быстро просвещают всех, кто хочет и не хочет знать о том, кто такая Дейдре, что они о ней думали тогда и что думают сейчас, а я ведь говорила, а помнишь, а вот тогда... Том снова зевает, чуть не вывихнув себе челюсть.
Дейдре Бёрнс практически швыряет в (почти бывшего) начальника какой-то стопкой документов, чуть понижает голос, снова повышает, начальник — Том проезжается взглядом по его имени-фамилии, наклеенным на стеклянной двери, чисто на всякий случай — машет руками, пытается что-то сказать; Дейдре пихает стул для посетителей так, что он чуть не сшибает того с ног.
Том тоже хочет немного попкорна.
Вряд ли на офисной кухне найдётся, верно?
— И вот с того момента мне начало казаться... Ой, — ёкает красивая выразительная мулатка, с таким священным огнём предвкушения в глазах, что и Том, и ещё несколько человек за окрестными столами-секциями оборачиваются.

По проходу идут охранники. Пузатые, но в чёрном: быстро, решительно, мужественно. И с таким видом, будто идут выводить не хрупкую женщину, а доморощенного террориста, а потом давать интервью в шестичасовых новостях по NBC. Герои, блять. Сова хмыкает себе под нос, незаметно вставая и пробираясь к выходу за спинами накрытых новой волной шушуканий работничков: он чувствует, что представление скоро закончится, раз Большой Босс занервничал и позвал на помощь. И когда здесь будет финал, он, Том, очень хочет попасть на афтепати.

*

— Блять! Блять! Блять!
Ещё пара нажатий — и она вдавит эту бедную кнопку в рельеф стены навсегда. Впрочем, кто бы стал её винить: за её спиной сотни мерзких, любопытных взглядов и всё те же съевшие пару лишних пончиков за обедом народные бодигарды. Дейдре Бёрнс тычет кнопку ещё раз, а потом бьёт по ней наотмашь, отпугивая на пару шагов маленькую девочку-птичку с короткой стрижкой, которой, судя по вавилонской башне бумаг в руках, тоже очень нужно уехать вниз.
Судя по всему, не рассчитала: тут же трясёт рукой, закусывая губу. Ещё раз сипло ругается, сжимает кулаки. Не держит себя в руках в приливах злости — низкий порог агрессии. Интересненько.
Том смотрит из-под края капюшона.
Том много чего умеет видеть сразу; он любит наблюдать. Эдакий юный натуралист в масштабах человеческой природы, если позволите. Дейдре Бёрнс, может, и не позволяет, но она пока что вообще не в курсе кто он такой, поэтому — кто её спрашивает? Пусть сначала справится с собственным гневом. Сова даже может предсказать, как она будет это делать: сегодня в баре её ожидает интересный вечер, пересказ самых ярких событий знакомому бармену и много, много алкоголя. Очень много.
Такие женщины в период неудач пьют больше, чем может позволить им благоразумие. Так они успокаивают свою нервную систему: какое успокоительное может быть лучше старого-доброго виски со льдом?

Когда лифт наконец приезжает... Нет, Дейдре ни капли не успокаивается. Она аккумулирует злость, обиду и ярость внутри себя, и её нижняя губы то и дело дергается, будто она хочет что-то сказать. Довысказаться. Руки сжаты до побелевших костяшек: наверняка жалеет, что не ударила босса посильнее. Лифт не скоростной, и до первого этажа есть целая минута, не считая остановок, и, да — Том надеется на продолжение.
Внутри несколько человек: строгая дама за пятьдесят в деловом костюме и с молоденькой секретаршей; пара клерков, судя по виду и по абсолютно одинаковым тёмным костюмам — из юридического отдела; тучный мужчина с пролысиной и запыхавшаяся женщина в верхней одежде, укутывающаяся в шарф. Сова притаился между дамой и клерками, не спуская глаз с нужной спины, стоящей к нему полубоком.

Ну, Дейдре Бёрнс, насколько сильно они тебя достали?

Отредактировано Tom Sowa (2016-07-14 16:11:43)

+2

10

Двери лифта открываются как будто чуть быстрее, чем обычно. Наверное, испугались жестокой расправы Дейдре и поэтому с готовностью разъезжаются в разные стороны с видом, будто бы не ехали до одиннадцатого этажа целую вечность.
Дей заходит внутрь и смотрит на охранников, разводя руками в стороны:
- Все? Довольны? - проводит по воздуху возле себя рукой от макушки до самых ног, демонстрируя, что зашла в лифт полностью и не собирается своевольно оттуда выбегать и на кого-нибудь набрасываться. Набросилась бы она сейчас только на этих двух стражей порядка, если они решат составить ей компанию еще и по пути вниз, - Я сама, окей? - это скорее риторический вопрос, потому что в следующую секунду Дей с готовностью нажимает на кнопку "1" и двери лифта закрываются.
- Ну вот что за твари, а? - она разворачивается от закрывшихся только что дверей и видит, что находится в лифте не одна. "Странно, я даже не заметила, когда он зашел..." - у нее нет времени долго рассуждать на тему того, как курьер умудрился попасть сюда, потому что злость накрывает ее с новой силой: еще бы, ведь появился слушатель, - Как вот так, скажи мне? Пахала на них, как лошадь полевая, хреначила с утра до ночи бумаги, которые никому нахуй не сдались вообще! И теперь мне заявляют, что увольняют чуть ли не до нового блять года! Ну что за твари, а? - назвать своих бывших коллег людьми у нее язык не поворачивается, - Бабки-то не заплатят, ни единого цента! - лифт открывает двери на пятом этаже, но две женщины не решаются зайти или просто не могут, Дей стоит очень близко к дверям, а из-за вынужденной остановки еще и подсказывает им отрывисто и громко, - Занято! - после чего двери снова закрываются.
На какие-то пять или десять секунд наступает тишина, слышно только как работает механизм лифта и как тяжело дышит Дейдре, пытаясь восстановить дыхание. Наконец, она снова не выдерживает и со всей силы пинает стену лифта с криком:
- Блять! - и только тогда успокаивается. Ей как-то совсем плевать, что по поводу ее поведения думает этот забредший случайно в тот же лифт парень, когда они оказываются на первом этаже она резко и стремительно выходит из лифтовой зоны, наспех прощается с Джимом и на ходу запахивает пальто.
Она обязательно отомстит. И месть будет страшна.

Но пока у нее появляются и другие дела. В день празднования увольнения в баре появляется его владелец - Бенджамин, которого все называют просто Бенджи, Дей становится свидетельницей его разговора с какой-то немного очень плохо выглядящей дамочкой, которая представляется эвент-менджером и гарантирует самые веселые тематические вечеринки в мире, Дей ставит это под сомнение (вслух) и... Начинается новая жизнь. Теперь по вечерам можно приходить не просто выпить и поболтать, а прямо-таки по делам, и для Дейдре это становится каким-то спасением, ведь так она не помирает со скуки в новой арендуемой квартире (дешевой, конечно, а от этого не самой классной в Солт-Лейк Сити).
- И ты думаешь, что эта группа зайдёт? - спрашивает с улыбкой у Чака, сидя за барной стойкой и медленно потягивая любимое вишневое пиво, - Они какие-то сомнительные по-моему... В день Святого Патрика хочется чего-нибудь поживее, истинно ирландского!
Тут со стороны она услышала ненавязчивый кашель и в следующий момент откуда-то сбоку заговорил мужской голос, не представившийся и нагло влезший в разговор:
- Прошу прощения, - говорит вежливо, но интонация его не просит ни капли прощения, - Но святой Патрик большую часть жизни провел вне Ирландии и Англии, да и его национальность до сих пор остается точно не известной, - Дей ненавидит  выскочек, особенно тех, кто посягал на что-то ирландское, поэтому набирает в грудь больше воздуха, чтобы ответить, но он продолжает, - И вообще так как национальность его точно пока еще не определена, вполне возможно, что... - Дейдре отворачивается и пытается найти глазами Чака, в ее взгляде ясно читается крик о помощи, но бармен уже болтает с другим посетителем.
"Не так я хотела провести сегодняшний вечер..." - со скучающим видом поворачивается обратно к долбанному эрудиту, который думает, что может своими интеллектуальными способностями очаровать даму (глупец), и продолжает тихонько пить пиво, оглядывая посетителей.
Замечательный вечерок.

+1

11

Пять дней — время, за которое можно успеть:
— прочитать четыре средних размеров книги;
— слетать на Майорку на уикенд;
— сломать руку в двух местах;
— полностью изменить свой музыкальный вкус;
— поменять одиннадцать телефонов;
— проехать шестнадцать штатов с востока на запад;
— узнать всё о жизни Дейдре Бёрнс.

Будьте уверены: Том в своё время выполнил каждый пункт. Что-то было нелегко (особенно, с музыкальным вкусом — кто бы знал, как тяжело начать слушать Ван Дирекшен после долголетней верности Пинк Флойд; но чего не сделаешь ради дела!), что-то — совсем просто.
Последний пункт в списке не был ни тяжелым, ни простым: методичный сбор и анализ информации о конкретном человеке в конкретный отрезок времени был для Тома рутиной, к которой приспосабливаешься и к которой привыкаешь. Ты ищешь способы: слежка, отслеживание в интернете, чат со знакомыми объекта, узнавание слухов и сплетен. Узнаёшь самые частопосещаемые места и бытовые привычки: во сколько встаёт, во сколько ложится, как возвращается домой, что ест и что пьёт.
Иногда — редко, но особенно по началу, лет в восемнадцать — Том ощущал себя долбанным сталкером. Что-то есть в такой деятельности нездоровое, но, боже мой: раз уж она незаконная, то куда падать ниже? Плевать.
Ощущение неправильности пропадает, если ты занимаешься этим каждый божий день — и запиваешь всё это галлоном кофе.

К концу пятых суток Сова знал о Дейдре Бёрнс всё, что можно было узнать, не залезая ей в голову.
Говоря языком шпионских боевиков: конец первой фазы.
Приступайте ко второй, Бонд.

(если бы Том не был мошенником, он бы подался в правительственные агенты, ага).

•   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •
http://ipic.su/img/img7/fs/hghfghdfg.1468533316.png

Столик у стены или...
Я сяду у бара, — по-деловому прерывает он Лиззи, подскочившую к новым клиентам стоило только им переступить порог. Та кивает, бросая ему беглую улыбку, и уходит (скорее, уплывает — в том, что на ней надето сегодня, вряд ли можно "ходить") куда-то в сторону "эй, девушка!". Не узнала. Не узнала, несмотря на то, что он весь свой прошлый визит подбивал к ней клинья, а она сама активно эти клинья поощряла: вот что делает с людьми отсутствие задрипанной кепки, рубашка, умеренно дорогой пиджак и смена мимики. Моззи — то есть, сам Том — использовал все свои мимические способности на полную: когда он говорил, в ход шли брови, взгляды, изгибы губ, броско двигались руки и поворачивался корпус. Том был активным, быстро говорил, аккомпанируя себе жестами; Роберт же —
ну, Роберт.
Роберт двигается через весь бар спокойно, мимоходом пропуская идущую к выходу парочку, с выражением абсолютного безразличия на лице. Он вообще... прохладный, этот Роберт. Говорит мало, двигается неспешно, ни одного лишнего движения. Том мельтешит, Роберт — статичен.
Бывшая жена называла его "Берти", подчиненные обращаются "Берт", голос у него ниже, чем у Тома, а мельтешение он вообще терпеть не может, считая это пустой тратой энергии и нервов.

Естественно, Роберта не существует.

Но, с другой стороны — как может не существовать человека, садящегося за барную стойку ирландского паба в одном из районов Солт-Лейк-Сити, по левую руку от раздосадованной красивой женщины?
Как может не существовать человека, заказывающего дорогой виски (без содовой, это какое-то извращение) и молча кладущего на барную стойку зелёную купюру?
Как может не существовать человека, когда вот он, сидит, и в кармане у него документы и водительские права, есть работа и снятая в аренду квартира?

— Со льдом? — интересуется Чак, разворачиваясь от барного стеллажа с пузатой бутылкой. Тоже не узнал.
Роберт — он не запоминающийся.
Обычный офисный работник, среднего звена шишка, таких тут — сотня и ещё чуть-чуть.
— Давайте, — кивает ему Роберт.

*

Дейдре Бёрнс любила заказывать неразбавленный виски в низких граненых стаканах, мало ела, много пила, и едва заметно морщилась, когда внимание к ней становилось чрезмерным. Перебрасывала черные волосы через оголенное плечо, изящно ставила подбородок на ладонь и слушала с едва заметно плещущейся скукой на дне зрачков.
Роберт любил заказывать неразбавленный виски, предпочитал пить в одиночестве, не терпел бахвалющихся собеседников, но зато был не прочь послушать пару развевающих скуку баек про справление по горным рекам; собственно, именно этим он и занимался — этот парень, Дейв, с которым они все познакомились только что, рассказывал историю про водопад, смеялся над собственной криворукостью и вызывал всеобщие взрывы охов и смеха — когда услышал позади себя про празднование дня Святого Патрика.
Конечно, Берт не ирландец — но обязательно ли быть ирландцем, чтобы любить выпить и зелёное?
Ну и: обязательно ли быть ирландцем, чтобы иметь малейшую каплю эрудиции?
Он слегка обернулся через плечо: какой-то напомаженный (гелем с его волос можно было зафиксировать пробоину на Титанике) хлыщ в вальяжно распахнутом пиджаке и по-франтовски облокотившийся локтём на стойку, рассказывал даме, сидящей между ними, кем был и не был на самом деле Святой Патрик. Тон у него был тот самый, что всегда вызывал в Роберте волну оправданного скепсиса: менторский и просветительский. Ну просто Хокинг от европейской культуры.
Берт вроде бы пытается отвлечься — поворачивается обратно к Дейву, тот как раз искромётно шутит про вёдра, которыми они выгребали воду из лодки, пока она не пошла ко дну, но голос чужого собеседника — навязчивый и настойчивый. И, конечно, выпендривающийся.
Том обожает выпендрёжников.
Роберт находит их раздражающими.
Так что когда речь заходит о национальности, он морщится вполне ощутимо, и слегка поворачивается на своём барном стуле, чтобы иметь возможность посмотреть на лицо умника местного разлива. Умник оказывается белозубым, широкоплечим и до нелепого уверенным в себе. Хорошая должность, любимец женщин, водит ауди (судя по брелку на ключах).
Идиот, думают Том и Роберт.
— Если позволите, насколько я понял, речь шла о масштабах празднования, — ненавязчиво вставляет он через плечо, когда дыхалка у красавца-скаута заканчивается, и он делает паузу, чтобы глотнуть свой... мартини. Час от часу не легче. — Да и причём здесь национальность Патрика, когда главная его заслуга — в христианизации Ирландии? Будь он хоть араб, — Берт едва уловимо качает головой. — Если хотите впечатлить свою спутницу, ложная аргументация — не лучшее средство. Повторите, будьте добры, — тут же переключается на оказавшегося как раз напротив Чака, вежливо придвигая ему опустевший стакан, — двойной виски со льдом.
Чужой разговор его, видимо, больше не интересует: он снова поворачивает голову к Дэйву, вслушиваясь в окончание истории. Со всеми не смеётся, но иногда одобрительно качает головой и усмехается в самые яркие моменты этого Большого Путешествия По Миссисипи.

Отредактировано Tom Sowa (2016-07-15 01:47:08)

+1

12

Очень двояко себя ощущаешь, когда сидишь в пабе и спокойно попиваешь пиво, никого не трогая, особо не выряжаешься, не выпендриваешься, не играешь кожаным браслетом от часов, ловко перебирая пальчиками и демонстрируя изящные женские запястья, не смотришь по сторонам, цепляя взгляды мужчин ( и некоторых завистливых женщин) милой улыбкой уголками губ, - а с тобой все равно хотят познакомиться.
Теперь в Дей борются противоречивые чувства: с одной стороны хочется всплеснуть руками, громко произнести что-то вроде "Счастье-то какое, что ты со мной заговорил, все не знала, как к тебе подкатить", сопровождая это едкой улыбкой и соответствующим немного издевательским взглядом; с другой - проигнорировать и никак, совсем никак не отвечать на такие вот выпады противоположного пола.
Она хочет что-то сказать в ответ, набирает в грудь воздуха, а потом резко решает забить и многозначительно, но бессловно отвернуться от проявляющего внимание мужчины (и это кстати самый действенный способ - после такого в этом баре вообще никто ближайшее время пообщаться не подойдет), качает головой... И в следующий миг слышит из-за своего плеча чей-то голос. Низкий мужской голос, обладатель которого решает переумничать этого, первого. Дейдре закатывает глаза и вздыхает, готовясь отшить теперь уже обоих и заказать себе еще пива, попросив мужчин оставить ее в одиночестве и продолжить беседы о Святом Патрике за каким-нибудь соседним столиком уже без ее участия, но происходит что-то, чего она никак не ожидала.
- Эээ... - протягивает немного глупо и удивленно, оборачиваясь на мужчину, который решил поспорить с умником, а потом... Забил на Дей! Отвернулся и попросил еще виски, даже не попытался как-то обратить внимание на себя, а, похоже, правда просто отреагировал на совершенно глупые факты, высказанные громко показательно вслух.
Оскорбленный и глупый быстро ретировался, грозно зыркнув на "Умника" - так его мысленно окрестила Дей - наверное, решил выпить побольше м вернуться разбираться по-мужски, а не интеллектуальными баталиями. Ведь Дейдре его самостоятельно не отшивала и (ему могло показаться что угодно) очень внимательно на него посмотрела, когда он подошел, а вот этот вот, шибко умный, все испортил!
Дейдре вздыхает и допивает пиво. Хочется повернуться и хотя бы получше рассмотреть этого ее "спасителя". На какую-то долю секунды в голове появляется мысль, что можно было бы даже его отблагодарить, но Дей мотает головой и решает бросить эту затею. Подумаешь, захотел продемонстрировать свои знания перед общественностью - и блеснул, ей-то это никак не отсвечивает.
И вообще теперь заговорить с ним будет полным поражением, может это был его коварный план по привлечению ее внимания? С другой стороны мужчины ведь не умеют строить такие логические цепочки ради рядового знакомства, у них схемы попроще, типа той, которую только что на Дей пытались реализовать.
Тикают секунды и Дейдре понимает, что с каждой следующей ее резкий разворот и фраза "Спасибо, вы меня просто спасли!" будет выглядеть все неуместнее и глупее. Она вздыхает, поправляет волосы, глядит мельком на Чака, который кивает ей с улыбкой, а потом словно откуда-то со стороны слышит свой голос:
- Ваше желание поставить этого выскочку на место оказалось как нельзя кстати, - она сама не понимает, как умудрилась ляпнуть что-то подобное, наверное все дело в пиве и его количестве. Говорит спокойно, не смущаясь и не  путая сбивчиво слова, просто как будто между делом, а после этой фразы делает еще пару глотков пива и пожимает плечами, - Терпеть не могу выскочек, - а потом зачем-то еще добавляет, - И религию, поэтому тот парень прям сразу мимо полетел одной только темой для первого разговора, - смотрит на Чака, который отошел в сторону, но все слышал. Бармен нелепо хмыкает, пытаясь спрятать эту усмешку в кулак и сделать вид, будто кашляет, но Дейдре понимает, что это он ее способ говорить "спасибо" оценил на троечку.

0

13

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 52 Pickup