Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » время


время

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

В р е м я  расставит на места
Все, что разбилось на куски
Новая жизнь развеет прах
Будни излечат от  т о с к и

https://secure.static.tumblr.com/aad44b11f0b48887c896e76dc72d58dc/zioeper/ZRgnxdnt1/tumblr_static_buewusrbj3cogsooo8sokcgsk_640_v2.gif

Только не любив, можно отпустить
Только видя  с м е р т ь, научиться жить.
Легче не иметь, сразу всё отдать,
Чтобы не терять
Н и к о г д а

Tracktor Bowling – Время

0

2

За свои поступки надо отвечать.
Зная это доподлинно и понимая, что как бы не хотелось себя оправдать истинно бабским: "да он вообще оказался женатиком, я его после этого видеть не хочу!", я была не права и обязана была поговорить с Цезарем, обозначить, что я общалась с его женой, в общем, как взрослые люди, как-то порешать вопрос. Даже не смотря на то, что между нами были просто секс и работа. Работа и секс. Нас даже любовниками-то было назвать трудно. Между любовниками обычно есть какие-никакие отношения.
У нас отношений не было.
Но это меня не оправдывает. Как не оправдывает явная обида от ситуации. Просто потому, что выше упомянутое "не хочу видеть" - это ложь. Неправда. Хочу.
Но боюсь.
В данном случае, моя больница и весь последующий ад были весьма кстати. Я могла без зазрения совести прикрываться состоянием здоровья, чтобы наверняка обезопасить себя. Чтобы свести общение на нет. Как бы нечестно это ни было.
Но за каждый свой поступок приходится платить. В фигуральном и буквальном смысле этого слова. Вот и теперь мне предстоит расплачиваться за внезапный фурор, произведенный моим клипом. Это было в договоре. Цезаря ждет нехилая такая плюшка, весьма приятный бонус, ведь это, в первую очередь, его заслуга.
И да, да, я могла бы решить это все через доверенных лиц, но так нечестно. Врать себе - последнее дело. Я обязана сказать ему спасибо. И теперь я жду его в палате интенсивной терапии, даже не зная, придет он на встречу, которую я малодушно попыталась назначить по смс. Просто отправила сообщение. Трусость, но лучше так.
Возможно, я не права. Возможно, он как раз благополучно помирился со своей женой, и теперь я вторично подставляю его под удар. Может быть все, что угодно. Но лучше я буду жалеть о сделанном, чем о не сделанном.
Наверное, что-то сдвинулось и повернулось в моем мировоззрении буквально пару дней назад, когда врач с некоторым удивлением и не скрывая радости заявил, что резонансная терапия подействовала. Что операция пока не нужна. Что это чудо. После второго рецидива выживают единицы. Я - одна из немногих. Что-то во мне изменилось. Что-то повернулось и стремительно, погромыхивая на кочках прошлых проблем, понеслось назад, к моей еще недавней беззаботной молодости. К жизни в удовольствие, к жизни для себя. Что-то, что сломалось и начало двигаться не в том направлении буквально пару лет назад.
И тогда я решилась. Смелости хватило только на короткое смс с просьбой подъехать в госпиталь и найти там меня для решения текущих вопросов. Но и это было для меня достижением. А так же поводом нервно мять тонкое покрывало, закрывающее исхудалые ноги. Возможно, придется недельку походить на костылях или даже покататься в инвалидном кресле - я очень ослабла. Но это пустяки. Немного бассейна, йоги, здоровое питание, и через месяц я буду в форме. И можно будет, наконец, открыть тур.
Или не открывать.
В любом случае, пора показаться журналистам, чтобы чуть-чуть разрядить обстановку. О пребывании в госпитале, кроме доверенных лиц, не знал никто. Это подняло немалую шумиху и добавило мне популярности. Весьма спорной, но все-таки.
В одной газетенке я даже прочла, что умерла. Во время съемок клипа. Несчастный случай, какая трагедия!.. Прекрасно же!
Скорее уж я умру от разрыва сердца из-за ожидания. Встреча назначена на одиннадцать. Сейчас десять пятьдесят девять. Он придет, или нет?..

+1

3

Почему так много всего писали и так много умов и псевдо-умов философствовали на тему "в чем смысл жизни", но очень редкими, практически единичными голосами, слышится отчаянное "что я делаю не так?". А ведь, готов поспорить, что с этим вопросом люди сталкиваются куда чаще,  да и по сути он куда более насущен. Смысл подождет, смысл на потом. А делать нужно сейчас, срочно менять направление, пока твой расхераченный, испорченный и не подлежащий ремонту по гарантии внутренний навигатор не завел тебя в такие ебеня, откуда потом болотами не выгрести.
  Вот примерно к этим мыслям я раз за разом и возвращался, потому что не думать о своей жизни в таком ключе просто не мог. Откладывать мысли на мистическо-мифическое "потом как-нибудь все само рассосётся" не получалось, поэтому мой день начинался и заканчивался этими рассуждениями. А иногда и не заканчивался, а просто плавно перетекал в следующий.
  Что я, блядь, делаю не так? Точнее нет, почему я постоянно делаю все не так?
  Эй, ты, Цезарь из две-тысячи-двенадцатого! Ты правда думаешь, что у тебя есть проблемы?  Ты правда считаешь, что трюк с лотерейным билетом, повлекший мерзкую ложь любимой девушке, гнусная связь за деньги с Ангелин, возня с театром и прочее - это проблемы? О, мужик, наслаждайся жизнью там, в своем две-тысячи-двенадцатом, потому что через каких-то четыре года всё будет хуже, гораздо хуже.
   У тебя будет дочь,  и будут все шансы лишиться её и стать тем самым воскресным папочкой, который будет фигурировать разве что на праздничных снимках, да и то - всё реже. У тебя будет зарождающаяся карьера, которую ты всегда ставил во главу угла, но почему-то ты не будешь чувствовать от этого никакого удовлетворения, потому что все остальное будет катиться в беспросветные е-бе-ня. У тебя будет почти бывшая жена, которую ты все еще любишь. У тебя будет любовница, с которой ты не будешь хотеть рвать связь. У тебя в жизни будет полный бардак и эту главу мемуаров Цезаря Эйвери захочется сделать финальной. Не в смысле, что тебе захочется свести счеты с жизнью, ведь для этого ты слишком любишь себя-идиота. В том смысле, что ты захочешь "выйти из игры" и, как в симуляторе, просто создать нового персонажа. В новом городе, с новыми увлечениями, новым именем и новыми проблемами. Да, подавайте мне новых, от своих я устал, свои надоели.
 
    Наташа. Что делать с нею, я не знал, пожалуй, еще больше, чем, что делать с Руквуд. Если, конечно, можно что-то не знать в большей или меньшей степени. Глупо - ты либо знаешь, либо нет. Наше сотрудничество оказалось насыщенным, не побоюсь этого слова, жарким и, несмотря на то, как рьяно я от него отмахивался в самом начале, стало хорошим опытом и недурной такой ступенькой вверх. Но не в сотрудничестве было дело. Если бы у меня был повод, если бы только был повод с ней пересечься потом, когда съемки были закончены, когда клип был пущен в пост-продакшн и в наших регулярных встречах более не было никакой нужды, я бы это сделал. И ведь казалось бы, здесь проблемы не существует - ничего с Наташей делать не нужно. Она слишком самодостаточна, слишком адекватна, чтобы продолжать нашу связь, зная, что я женат. С ней не нужно объясняться. Но я хотел бы. На самом деле хотел бы всё продолжить, потому что, кажется, это могло бы стать единственным просветом на сегодняшний день. Ну или очередным толчком в еще более глубокое "Что я делаю не так?".
   
   Короткое деловое смс. В моей голове оно зачиталось ровным, прохладным Наташиным голосом и я почти что ностальгически усмехнулся. Текущие вопросы. Надо же, у нас еще есть какие-то текущие вопросы? Что ж, Освальд, на этот раз я даже не буду скрывать своей заинтересованности в них.
  Меня слегка удивило назначенное место встречи, но, впрочем, несмотря на зарождающийся (давай-давай, Эйвери, обманывай себя) интерес к персоне Освальд, я в сущности мало знал о том, где и как она сейчас. Светской хроникой и сплетнями я мало интересуюсь. Так что я недолго покружлял ленивым ястребом у цветочного магазина, вспомнив о негласном правиле стаскивать к больничным койкам веники всевозможных комплектаций и ароматов, и в конце-концов, так и уйдя ни с чем, вскоре уже с легкой деловой спешкой вышагивал по коридору госпиталя. Может, и моветон - являться с пустыми руками, но ничего не могу с собой поделать - цветы кажутся мне похоронными венками, потому как и то, и то - неживая материя. Ей-богу, лучше как-нибудь по случаю подарю ей буйно цветущий кактус, но не цветочные трупики.
   В дверях я притормозил так резко, словно наткнулся на невидимую преграду, потому что Наташа, откровенно говоря, представляла собой довольно жуткое зрелище. Нет, она по-прежнему обладала какой-то холодной красотой снежной королевы, но в остальном это была тень. Я постарался быстро скинуть с лица выражение растерянности, но, думаю, мне не слишком хорошо это удалось, поэтому, подчеркнуто-обычным тоном выдавливая:
- Ну здравствуй, звезда, - я бесцельно поклацал в мобильнике, делая вид, что меня озадачил вовсе не вид Наташи, а свои какие-то дела. Благо, это было очень близко к правде, потому что мои дела тоже шли не в ту сторону, где течёт молоко и мёд. - Поговаривают, мы неплохо с тобой поработали, а? - в самом начале, когда мы только-только начинали работу и мне приходилось выслушивать её "авторитетное" мнение по всякому вопросу, которое нередко шло кардинально вразрез с моим собственным, куда более компетентным, я сотни раз прокручивал в своей голове этот момент триумфа, когда Наташа будет вынуждена признать, что я все сделал ТАК, что я превзошел её ожидания. Но сейчас, подвигая гостевой стул ближе к её кровати и усиленно стараясь не с таким откровенным недоумением рассматривать то, что от Наташи осталось, я напрочь забыл обо всех этих мелких допингах для эго.

+1

4

[float=left]http://65.media.tumblr.com/5d61d53f7c8de76ca7311a572a2b71bd/tumblr_mnthcnQfyQ1rpyupco1_250.gif[/float] Мучительно неспешное время. Прямо издевательски неспешное. Смотришь на электронное табло в углу палаты, оно показывает  десять пятьдесят девять. Смотришь через пять минут - оно, сука, снова показывает десять пятьдесят девять!.. Это ожиданием вымораживает и заставляет тихо ненавидеть себя за излишнюю пунктуальность, которая сама собой побуждает в вас дурное ожидание такой же пунктуальности от других.
Я так старательно гипнотизировала мерно мигающие на бежевой шершавой стене часы, что не сразу заметила распахнувшуюся дверь. А заметив - вздрогнула. Ну надо же, все-таки пришел.
Еще пару секунд я лихорадочно пыталась понять - не произнесла ли последнюю мысль вслух. Но, с другой-то стороны, даже если и да. И что? Вполне в нашем духе.
- Ну здравствуй, великий режиссер, - усмехнувшись уголком губ, приглаживаю волосы и киваю на свободное гостевое кресло, - Присаживайся, мне тяжело задирать голову, - Вижу, вижу, как он на меня пялится, стараясь скрыть гамму эмоций, но мордашка у него уж больно выразительная. Хорошо. Хорошо, что не вижу жалости. Скорее - недоумение. Еще один, к моему ужасу, плюс в копилку положительных черт этого человека.
- Да, отлично получилось. Об этом и поговорим... - чуть приподнявшись на подушках, я на секунду закрываю глаза, собираясь с мыслью, а потом быстро выдыхаю и неожиданно для себя продолжаю не о том, о чем хотела: - но для начала... Я говорила с твоей женой. Еще в феврале. Извини. Я реально не знала, что ты женат. И если бы знала... - где-то внутри перехватывает дыхание, и я замолкаю, считая до десяти, кивком показывая на инвалидное кресло возле ширмы и умывальника, - Подкати поближе. Пойдем прогуляемся, душно, - Одри привезут только завтра. На сегодня ее забрали к себе Марго и Дита. Можно не волноваться и проехаться по парку.
Откидывая одеяло, аккуратно опускаю босые ноги на пол, нашаривая тапочки, и тяжело приподнимаюсь, пересаживаясь в кресло. Черт! Мерзко. Хочу обратно свое тело. Устать от перемещения на два метра!.. Укрывая ноги пледом, сжимаю палцы в замок и поднимаю голову, вымученно улыбаясь.
- Дорогу найдешь?..
Изначально я не планировала разговаривать с ним об этом. Хотела поблагодарить за работу. Обсудить детали выплаты премии. Но никак не ставить его в известность, что полгода назад я имела весьма неприятную беседу с его женой, и мне не понравилось. Однако же, интуиция кричала, что я обязана прояснить все. Даже это. Признаться и подписаться в своей слабости.
И, черт возьми, извиниться.
По коридорам ехали, фактически, молча, я только изредка кивала, указывая направление. В лифте я не выдержала молчания, помноженного на мой дикий страх подобных замкнутых пространств и, стараясь не выдать себя дрожью в голосе, поинтересовалась:
- Ты был на вручении премии? Меня не отпустили врачи, да и не тот был вид, чтобы мелькать перед камерами. Кстати, нам, наверное, нужно будет дать совместное интервью.
И снова какая-то неловкая пауза. Чувствуя себя неуверенным подростком, я молча потираю виски и щурюсь от яркого света, когда мы выезжаем на мощеную дорожку местного парка. Делаю глубокий вдох и...
- Если бы я знала, что ты женат и у тебя есть ребенок, я бы никогда не позволила себе... Но я, представь себе, даже не читала твое личное дело. Я была в тупиковой ситуации, и мне нужно было, чтобы ты взялся за этот чертов проект. Я допустила ошибку, лезть в чужую семью, это... - дыши, дыши! - Извини.

+1

5

Есть такие люди - на них смотришь и понимаешь: хронически болен. Сегодня у него ногу свело, завтра таракан укусил, а вчера почки тянуло. Но есть и другой сорт - на таких глядишь и не веришь, что в их вселенной вообще существует такое понятие, как болячка. Догадываетесь, в какой категории в моем понимании числилась Наташа? Да, сильная, железная, прошибаемо-непрошибаемая леди - такие разве болеют? Таких разве способна взять хоть одна зараза на свете? Себя же я предусмотрительно (чтоб не сглазить, как говорится) ни к какой категории не причислял вообще.
   И вот она, передо мной не просто с простудой, опухшими красными глазами и заёрзанным салфетками носом. Она - тень, из которой высосало жизнь нечто, о чем мне всегда было страшно думать. У меня нет фобий. По крайней мере, ярко выраженных. Но если и есть что-то, что вгоняет в меня до усрачки в страх и панику - это болезни. Не те, которые лечатся обычным похуизмом и панадолом. А те, которые проходят по тебе катком и ставят жизнь с ног на голову. Те, на которые собирают деньги всем миром и о которых каждый думает "Это случится не со мной". Я. ужасно.боюсь. этого. До смерти. До оцепенения.
   И тут не к месту вспоминается название отделения, которое мимоходом проскользнуло, когда я едва удостоил его взглядом. Оно упрямо зацепилось за сознание, укоренилось в памяти, но, видимо, какая-то внутренняя часть меня не давала этому воспоминанию пробиться наружу до этого момента. А сейчас я всё понял.
  Чушь какая-то. Этого не может быть. Не с нею.
  Она что-то сказала - я понял это по кивку на кресло; видимо, пригласила присесть. Соберись, Эйвери. Утешайся мыслью, что не ты лежишь на этой койке.  Давай, повторяй по слогам - "Я-э-го-ист. Я-здо-ров."
  Кажется, сейчас я настроен только на дипломатическое молчание. Понять, каково это - вот так узнать, что твой знакомый болен страшной болезнью, можно только оказавшись в этой чертовой палате, рядом с храброй тенью. Знакомый? Где-то внутри моей головы что-то иронично усмехнулось. Да ладно? Это ведь было больше, чем знакомство. Больше, чем любовная интрижка на работе. Наташа была человеком, которая буквально выцарапала из меня уважение и интерес к своей персоне.
   Но на кресло я всё же усаживаюсь, давая себе обещание, что вот сейчас соберусь с мыслями и просто представлю себе эту нашу встречу без больничных декораций. Эта установка немного помогает, потому что, наконец доёрзав задницей до максимально удобного положения и почти что с вызовом поднимая взгляд на Наташу, я верю в то, что сейчас буду говорить, как ни в чем не бывало, как в её кабинете, как в коридоре студии, как в тысяче других мест.
   Я не знаю, была ли моя вера напрасной, или злую шутку сыграла так неудачно выбранная тема, но в тот момент, когда в Наташиных словах проскользнуло "жена", мне захотелось задрать голову к потолку и эпично протянуть "Бляяяя".
  Это психологическая атака. Это серпом по яйцам.
   - Если бы... - иронично выплевываю и провожу ладонью по лицу.
   Я не собирался продолжать этот разговор. Это бестолково, бессмысленно. Но очередной акт психологической атаки отправил меня на начальный уровень - то, с чего я начинал. Снова вернулись декорации, на сей раз дополненные инвалидной коляской. Если ранее я просто её не заметил или не хотел заметить, то сейчас это было просто невозможно.
  Слишком много смешанных чувств, они мешали думать и действовать четко, привычно рационально, решительно. Но с коляской я всё же управился так, будто имел орду бабушек, с каждой из которых по утрам ходил на прогулки - ловко, даже с некоторым лихачеством припарковал её так, чтобы Наташе составило минимум труда перебраться в неё.
- Может, куда-нибудь...скажем, в столовую? Тебя тут вообще кормят? - это не насмешка над её исхудавшими ногами (только ли ногами?). Это попытка хоть немного разрядить атмосферу - довольно неловкая, потому что я еще не бывал в таких ситуациях, а импровизация - не самая моя сильная сторона. - Но..ладно, на воздух так на воздух, - покорно соглашаюсь я - не потому что не в силах спорить с этим тяжелым, неописуемым взглядом и улыбкой, которую нужно запретить использовать (разве что в качестве особенно изощренной пытки), а потому что вопрос про столовую был риторическим, из разряда "Лишь бы не молча". И "лишь бы не продолжать тему о жене".
  И да, я всерьёз верил, что на том мы и покончим, что слова Наташи были чем-то вроде увертюры, чтобы как-то завязать живой диалог и отвлечь меня, потому что, уверен, несмотря на все мои ухищрения и шпионские уловки, растерянность с лица скрыть мне так и не удалось. Быть может, так оно и было, и лишь мое молчание снова подтолкнуло Наташу вернуться к теме, ведь по пути всё, что я смог изобразить голосом, было "Вот таааак", "хорошооо", "ща мы ловко объедем этих товарищей" и "ну вот, еще немного".  Ребята, кто ставил эту драму?! Хватит измываться, дайте же мне текст, иначе сам не выгребаю...
  - О да, конечно был, - обычно с этих слов всегда начинается мое красочное описание, где я не скуплюсь ни на попутные байки, ни на личные наблюдения, не всегда добродушные. Но на том всё и оборвалось. Соломинкой оказались остальные вопросы, но и на них ответы оказались чудовищно коротки: - Интервью - хорошая идея, - умолчим о том, как потрошила мою душу Лара Дойл, потому что проекта это практически не касалось, хотя имя Наташи там все же фигурировало.
  Слова Наташи о строгих врачах словно подталкивали меня задать вопрос, который я даже боялся озвучить в голове, но который, как бы я ни отрицал, все равно имел место. Наташа, рак? Серьёзно? Рак чего? Как давно? Какие прогнозы?
   Мне даже показалось, что я взял себя в руки, глубоко вдохнул и задал их - смело, решительно, всем скопом. И они попросту потонули в ненавязчивом, мягком, естественном шуме улицы, куда мы уже наконец добрались.  Показалось.
   Она говорит недолго, но всё это время я крепко впиваюсь пальцами в кресло, опустив голову и прожигая взглядом её затылок с единственной мыслью:"Господи, не надо, прошу. Не об этом, не сейчас!". В конце маленькой, не лишенной драматизма речи я дергаюсь с места и быстро оказываюсь перед глазами Наташи, заслонив ей солнце:
- Если бы ты знала? Если бы Я сказал тебе, что женат, то ты бы это, разумеется, знала, - горячо, но стараясь не повышать голоса, чеканю я. - Но это  Я не сказал, и тем самым дал этому случиться. Давай закроем эту тему. И бога ради, не извиняйся больше. Уверяю, твоей вины ни в чем нет, - я не хочу говорить об этом, не хочу выворачивать душу наизнанку и разъяснять, в чем было дело и как вообще я докатился до этого. Не припомню, чтобы вообще изливал кому-то душу на сей счёт, чтобы кто-то знал так хорошо о происходящем между мною и Руквуд, как знал это я, чтобы этот самый "кто-то" мог в нужный момент подсказать, посоветовать. И уж тем более я не намерен выговариваться перед Наташей. - Можешь считать меня последним засранцем, но я не жалею о том, что произошло, - и это так. Я знаю, что многие чувствую вину; знаю, что и я должен был бы. Но я не чувствую и не намерен ни заставлять себя делать это, ни придумывать несуществующих эмоций. - Так что и тебе не стоит, - кульминационно скрещиваю руки на груди и киваю собственным словам.
  - У тебя... - короткая пауза, чтобы пожевать нижнюю губу. - рак? - видимо, я достаточно разгорячился на больной теме, запас бравады исчерпан не был, поэтому я наконец спросил, поэтому я наконец смог произнести это страшное слово, которое для меня всегда было чем-то сродни демону, чье имя нельзя произносить, потому что едва оно прозвучит - носитель имени явится, не запылится. А может быть, я так скоро выпалил этот вопрос, потому что опасался продолжения темы женатого меня и нашел единственно подходящий отвлекающий маневр - то, что достаточно весомо, чтобы перевесить, заглушить и отмести на мифическое  "потом" неудобное обсуждение.

Отредактировано Caesar Avery (2016-07-23 23:53:01)

0

6

Солнце бьет в глаза, заставляя щуриться и закрывать лицо тенью от поднятой ладони. Легкая степень светобоязни, звуковые и ольфакторные галюцинации... Врачи говорили - совсем скоро это пройдет. Совсем скоро и я забуду, что это было и смогу жить нормально.
Я никогда не забуду. Я машу смерти ручкой уже в третий раз. Третий - счастливый. Четвертого уже не будет.
Косые лучи солнца, пробивающиеся сквозь хаотичное кружево листвы, усеивают дорожку причудливыми пятнами. Мы стоим в узоре этих пятен - я думаю, он сверлит тяжелым взглядом мой затылок. Как все причудливо. Кем я только не была за последние три года. И отвергнутой невестой, и не оправдавшей надежд музой, и нелюбимой женой, и сердечной подругой. Вон, даже любовницей побыть успела. Насыщенная и богатая личная жизнь. Хотите - отсыплю? Мне этого добра хватает. Мне этого добра - через край. Я хочу вернуться в свою квартиру. Еще до того, как повесила "галстук" на люстру. Еще до того, как собирала коробки, забирая нужное и оставляя ценное. Еще до того, как лазила через чужой забор, забиралась под чужое одеяло, смотрела в чужие усталые глаза и целовала чужие губы.
Я хочу начать все сначала.
Но сначала уже не получится. Сначала уже не будет. Теперь можно только поправить подол, одернуть шлейф и идти дальше. Куда? Я не знаю.
С кем?..
Возможно - одна. Возможно - с кем-то, кого я еще не встретила. А возможно...
- Рак. Опухоль мозга. Второй рецидив, за два с небольшим года. Стадия ремиссии. Скоро меня выпишут. Я вгрохала почти все средства в новый инновационный способ лечения. Говорят - он помог. Говорят, на этот раз мы победили... - кажется, я плачу. Ну или просто глаза слезятся от солнца. Светобоязнь. Скоро пройдет. Пройдет ведь?.. - В прошлый раз они говорили то же самое. В позапрошлый - тоже. Но я все равно хочу в это верить.
Усилием воли сдерживаю порыв протянуть руку и пригладить непослушные светлые вихры напротив. Интересно, в ранней юности он коротко стригся, или носил кудри? Ему бы пошли кудри. Я наклоняю голову к плечу, изучая его фигуру, лицо, плечи в пятнах света и тени.
- Я тоже, в общем-то, не жалею, - а ведь правда. То, что было между нами, оно мне, кажется, было нужно. Оно было уместно, полезно... Да приятно, черт возьми! Просто... - Просто я никогда не хотела быть любовницей. Но ты прав, не будем об этом. Расскажи мне о церемонии. И накорми меня мороженым. Вон там, за углом продают. Я очень давно не ела мороженое.
Спустя минут двадцать, гипнотизируя подтаявший рожок и подперев ладонью щеку, я вспоминаю о самом главном:
- Договор помнишь? Тебя ждет премия. Я уже попросила все подготовить секретаря, ты только скинь ей потом - на какой счет лучше переводить. И дай ей контакты нашей девочки-актрисы. Как там ее звали? Ей тоже кое-что причитается. И ей интересовались одни мои знакомые. У тебя есть на нее еще какие-то планы?.. А я в сентябре собираюсь в тур. Только тебе, наверное, не интересно это все? Я рассказываю, рассказываю... Удивительно. Мы ведь до этого толком и не разговаривали... - я кривовато усмехаюсь. Мне снова хочется протянуть руку и дотронуться до его волос. До щеки. Но я снова сдерживаю себя, - Мы находили, чем еще заняться...

+1

7

Не знаю, правда ли врачи обычно говорят все эти шаблонные фразы типа "чтобы побороть свой страх, нужно посмотреть ему в глаза - прямо и гордо". И, вероятно, так же гордо наложить в штаны.
  Если я когда-нибудь соберусь снимать кино, в котором будет присутствовать такая сцена, я всенепременно уточню, действительно ли лечение проходит именно таким способом, потому что сейчас мне кажется очень маловероятной его эффективность. Вот я сейчас смотрю практически в глаза (периодически - еще и в затылок) своему самому большому, самому главному, тайному и непобедимому страху - страху перед болезнью, и мне нифига не становится лучше, а только наоборот - начинают одолевать мрачные мысли, сковывающие гортань и мешающие выдавить из себя хоть звук. Они наползают свинцовыми тучами и противной тяжестью оседают где-то глубоко внутри. Как, черт возьми, можно спокойно жить, творить и быть счастливым, зная, что завтра с утра, вдруг ощутив привычную головную боль, ты, быть может, заявишься к врачу за таблетками и услышишь свой приговор?
  Второй рецидив, господибожемой. Второй. Она пережила это дважды. И после первого раза она смогла встать на ноги, продолжать быть великолепной, заниматься тем, чем раньше. Она не свихнулась, не тронулась умом и не ударилась в благотворительность, чтобы спасать мир, она сумела сделать самое сложное, невероятно сложное - жить, как раньше. И я ведь даже не знаю и, боюсь, не смогу даже спросить, была ли она все это время одна? Есть ли у нее вообще кто-то и я тоже был любовником, или...?
  Я все же сумел подавить в себе дикое желание продолжить эту тему - несмотря на всю неловкость и страх, я все же, вопреки всему, яростно стремился посмотреть ему даже не в глаза, а заглянуть в самую душу, в самую сердцевину. Вдруг, поможет? Вдруг поможет избавиться от этого тягостного чувства - непонятного, которому даже определения не подобрать.
  Несмотря на то, что тема церемонии сейчас мне казалась наименее интересной, я быстро втянулся в разговор и даже вспомнил несколько примечательных деталей, которые, вкупе  с саркастическими комментариями сложились в парочку вполне сносных для такой ситуации рабочих баек. В моем  послужном списке не было так уж много подобных мероприятий, а если говорить уж совсем откровенно, то не было ни одного, в котором я мог считать себя полноправным гостем, а не просто мебелью для массовки, но моя тщеславная натура очень быстро свыклась с мыслью, что карьера пошла в гору, а оттого рассказ мой звучал, как из уст настоящей акулы киноиндустрии.
   Мороженое тоже пришлось весьма кстати - Наташа не могла, конечно же знать, что в этом смысле я похлеще любого ребенка: сунь мне под нос тазик с холодным сливочным лакомством и я забуду не то, что разбитое колено, а и любую тягостную мысль, даже если совсем недавно она беспощадно жрала меня изнутри примерно также, как я это самое мороженое.
- Да, находили, - многозначительно вскинув бровь и как-то совершенно машинально оглядываясь, подтвердил я и провел рукой по волосам. Недавний ёжик начинал медленно эволюционировать в макаронную фабрику, хотя пока и не слишком заметно. Опять, снова тема касалась нас - случайно ли, или так уж сложилось, что у нас общего - работа, да постель, и оно все взаимосвязано. Вероятнее всего, второе - Освальд точно подметила, ранее мы не так много общались, скорее вели вечные дебаты. Не могу сказать, что у меня внезапно созрело желание пойти на сближение и подружиться, но разговор сегодня на удивление чудненько клеился и, поскольку тему секса мы вроде бы как благополучно закрыли (я все же оставил себе лозейку "вроде бы как"...), то я охотно переключился на второй наш объединяющий фактор - благодатную почву общего проекта:   - И хотел бы я сказать, что работал на чистый энтузиазм и ради карьерного роста, но не стану. И от премии не откажусь, учти, - предупредил я, решительно, словно выношу обвинительный приговор, тыча белой пластиковой ложечкой в сторону Наташи. -  Мирте. Её звали Мирте. Поверь, такое не забывается. Знала бы ты, какой была наша первая встреча на кастинге, наверное, ни за что бы не согласилась взять её на главную роль, потому что на первый взгляд она... ну не то, чтобы совсем не подходящая кандидатура. Но татуированный гонщик на трехколесном велосипеде подошел бы больше. А на второй взгляд...Особенно, когда она открывает рот... - я тихо засмеялся себе под нос, припоминая то "чудное мгновенье". - Словом, это было просто незабываемо. И знаешь, если бы ты была на кастинге и решительно со мной не согласилась, то это был бы именно тот случай, когда я мог сказать: "Или она на главной роли, или другой режиссёр", - маленькая короткая пауза  и взгляд куда-то в сторону, через плечо Наташи. - Почему ты думаешь, что мне это неинтересно? - это очень напоминало то далекое, уже давно забытое чувство, когда мальчик, долгие годы дергавший девочку за косички, нехотя признает, что делал это вовсе не из злобы, что ему, на самом деле уже давно хотелось бы найти какой-нибудь другой повод для общения кроме "Обмена любезностями".
   Я не искал дружбы с Наташей. И говорил это не потому, что жалел её - я ненавижу, когда жалеют меня, презираю само это чувство, поэтому предпочитаю не практиковать его и на других. Просто на каком-то неосязаемом уровне мы сейчас были в одной лодке. Двое одиночек, отчаянно вгрызающихся в дело своей жизни, объявивших перемирие, словно внезапно осознали, что воюем на одной стороне, под одним флагом.  Она - воплощение моих страхов. Я - возможно, тоже воплощение чего-нибудь в её глазах.

Отредактировано Caesar Avery (2016-08-16 16:06:08)

+1

8

Время расставит на места
Все, что разбилось на куски,
Новая жизнь развеет прах,
Будни излечат от тоски...
Только потеряв,
Мы начнем ценить.
Только опоздав,
Учимся спешить.
Как же стать сильней,
Чтобы не винить,
Просто позабыть
Навсегда?
И жить,
Больше не просить
У времени взаймы
То, чего нельзя вернуть назад никогда...

Да, это действительно было странно и даже - правильное слово - удивительно. Я поняла, что до этого совершенно не знала и не понимала этого человека, и незачет мне, как психологу. Хотя, наверное, это было и хорошо. Это снижало шансы увлечься Цезарем сверх меры, ведь хватало и того, что он восхищал меня, как режиссер и привлекал, как мужчина. Не хватало еще разглядеть в нем интересного и доброго человека.
Мне нельзя было влюбляться.
В моей жизни влюбленность несла фатальные последствия, и я даже начала потихоньку связывать свой рак с банальной психосоматикой. Моя первая "взрослая" любовь - Джей. Наше с ним обоюдное желание начать жить вместе и...
Первое проявление опухоли.
Мой фиктивный муж, Чарли, и моя неосторожная влюбленность в него. Да еще и беременность. Казалось бы - вот шанс начать жить нормальной жизнью.
Первый рецидив.
Тут хронология немного спотыкается на Мортимере Эддингтоне. Человеке, ради которого мне вдруг захотелось все бросить, уже будучи больной. Уже на грани операции. Оставить все. Сбежать. Как-то небезопасно и неправильно из друга он превратился в мою навязчивую идею и, в то же время, глоток свежего воздуха и жизни.
А потом он исчез. Казалось бы, порочный круг оборван. После операции я все потихоньку вспомнила... и даже попыталась смириться.
Если есть где-то легкий путь -
Мы убегаем от беды.
Легче уйти, перешагнуть -
Время всегда сотрет следы.
Многому в жизни учит боль,
Нужно ли нам все это знать?
Время залечит раны, но
Не повернуть его нам вспять...


Только не смирилась. Я все равно его искала. И мой альбом. И половина песен. И этот клип... Это все ему. Послание. Прощальный поцелуй.
Осознать, что я все еще люблю его было слишком сложно. Мучительно.
Как итог - второй рецидив.
Мне нельзя влюбляться. Я приношу людям горе. И я не хотела смотреть на Цезаря, как на полноценную личность в своей жизни, боясь скоропалительно влюбиться.
Правда, мне гораздо легче страдать от тоски по тому, кого, возможно, и в живых-то нет уже давно. Гораздо легче утешать себя тем, что свой рубеж смерти, связанный с любовью к нему, я уже пережила. Законсервироваться в этом состоянии. Убежать.
За моей спиной, крепко сжимая ручки инвалидной коляски, стоял мой самый большой страх. Привязаться к человеку, привязать его к себе и предать, умерев.
Только не любив,
Можно отпустить.
Только видя смерть,
Научиться жить.
Легче не иметь,
Сразу всё отдать,
Чтобы не терять
Никогда.
И жить,
Больше не просить
У времени взаймы
То, чего вернуть нельзя...
Не ждать
И себе не лгать,
А самому пройти
Свой нелегкий путь длиною в жизнь до конца.

Мне нельзя влюбляться, и я не буду. Не буду!
Я смеюсь над байками с церемонии, лениво ковыряю мороженое (Почему-то сейчас совсем не хочется. Вон, буквально час назад безумно хотелось, а теперь не хочется) и думаю о том, что как-то слишком рьяно мне приходится уговаривать себя не влюбляться.
- Точно. Мирте. Мы не очень много с ней общались, но в кадре она мне понравилась. Что ж она такого отчебучила на пробах? - подаюсь вперед, склоняя голову к плечу. В палату возвращаться не хочется, на улице очень хорошо, и я уже предвкушаю выписку, прогулку в парке с Реми и Одри, может даже пикник. Это все очень хорошо ложится на вдруг непринужденный и внезапно очень мирный разговор. Странно, даже подозрительно, - Не знаю... - на секунду замявшись, корчу растерянную рожицу и пожимаю плечами, - может ты косплеер девяносто девятого левела, и по вечерам одеваешься в костюм Пикачу, а я тут тебе про какие-то туры и прочую муть? Но если тебе реально интересно, то твоя нанимательница в глубокой жопе - из-за моего лечения резко сдвинулись все сроки тура, и меня, ей-ей, в ближайшие дни разорвут агенты на маленьких неровных Наташенек, поэтому совсем скоро, как только снова научусь самостоятельно ходить и не падать, я отчалю кататься по стране. Так что ты проследи, чтобы мои лоботрясы из студии не обделили тебя и Мирте, я сама вряд ли смогу это проконтролировать. Мне б живой остаться после такой нагрузки... Проводишь меня обратно?
Я чувствую себя слегка неловко. А неловко, в моем нестабильном психоэмоциональном состоянии, равно "опасно".
И снова просить
То, чего не вернуть,
Легче уйти,
Чем пройти этот путь длиною в жизнь до конца.

+1

9

Когда мы с ней работали, мне зачастую казалось (и зачастую - подозрения оправдывались), что вот на этом моменте она снова, образно говоря, топнет ножкой и примется переиначивать все мои труды. Я так часто мог "угадать" ее в профессиональном плане, потому что, видимо, интуитивно нащупал разные направления наших воззрений. Но, стоило нам шагнуть немного дальше съемочной площадки и узкой дорожки рабочего сценария, почва под ногами оказалась более шаткой. С каждой минутой оказывалось все больше того, чего я бы никогда не подумал о ней. Да хотя бы то, что она любит мороженое. Серьёзно, мне казалось, Снежная Королевна должна баловать себя чем-нибудь более "строгим", что ли. Строгим, изысканным. А может, мне просто странно было представить, что у нас, таких разных, может быть хоть одно общее пристрастие - а я ведь страсть как люблю мороженое. Больше всего на свете. Чуть меньше, чем режиссуру, Эдди и... словом, больше, чем что-либо из еды.
    И, видимо, ее представление обо мне было искаженным, если она думала, что меня не заинтересует трёп о работе. Даже если это её планы. Человек, помешанный на работе, просто по определению не может не проявить интереса к подобным темам. К тому же, теперь я чувствовал себя в некоторой степени "приобщенным" к делам Наташи, неким "кусочком" её карьеры, неотъемлемым, обязательным, краеугольным, пусть даже это ощущение и не отвечало действительности полностью.
  Моя порция мороженого была рассчитана на целый легион демонов обжорства, поэтому, когда Наташа договорила и внезапно изъявила желание вернуться в четыре мрачные стены, я замешкался, потому что тот самый легион демонов обжорства свое грязное дело до победного конца еще не довели. Подумав с секунду, я оперативно наполнил рот настолько, насколько смог, но, так и не решив этим проблему, всё же подхватил свой стаканчик, надеясь, что сноровки хватит для управления креслом одной рукой.
  - О, это могло бы быть отличное шоу! - с шутливым воодушевлением воскликнул я, попутно открывая в себе новый талант - с Наташиным средством передвижения мы все же нашли общий язык. - Остаться в живых! - я даже остановился, чтобы изобразить рукой, как экраны телезрителей рассекает диагональная полоса с названием - чтобы мои красочные манипуляции были доступны и Наташиному взору тоже, я чуть наклонился над нею, чтобы моя вытянутая вперед рука оказалась перед её лицом. - А что, неплохая идея, а? Что-то вроде...фильма о фильме. Точнее, о том, как это бывает, - на самом деле, я пока не был уверен, продолжаю ли шутить или говорю обо всем этом всерьёз. Изначально это была шутка в чистом виде - даже не из тех шуток, в которых лишь доля юмора, остальное - завуалированная правда. Но в какой-то момент внутри зажглась...нет, не лампочка - это слишком прозаично, скорее - искра. И то, потухнет ли эта искра, или начнет медленно разгораться, зависело только от того, в каком тоне продолжится этот разговор. - Если бы я мог...как ты там сказала? - разорваться на кучу маленьких Цезарят, то с большой охотой взялся бы за это...шоу, - вот здесь я, конечно, загнул и зашел со своей шуткой в тупик, потому что совершенно наверняка не смог бы ввязаться в такое дело - развод, текущие проекты и, что куда важнее, Эддисон, которую я собирался отчаянно отвоевывать... Видимо, я слишком явно и слишком резко ушел в свои мысли, потому что чуть не проморгал плавный изгиб дороги - это грозило безвременной кончиной расчудесной клумбы.

+1

10

Я с ужасом представляю себе, что же со мной будет во время тура, если я уже чертовски устала от этой короткой прогулки. Не в том смысле, что она мне надоела, а именно в том, что у меня стойкое ощущение, что я часов восемь таскала мешки с цементом с двадцать пятого этажа и обратно. Сознание мутится, и я уже нечетко слышу то, что говорит мне Цезарь.
Но мне, почему-то, не хочется уходить. Наверное, мне уже до дрожи осточертела больничная атмосфера, с ее сочувственным дистанцированием, четким расписанием и разговорами, которые вертятся исключительно вокруг здоровья или его отсутствия. Я голодна до нормального общения, до дискуссий, до... флирта что ли?
В конце концов, я обычная, пусть и не совсем здоровая, женщина.
Мне нравится та прямолинейность и та энергия, которая так присуща Цезарю, когда он, наконец, отбрасывает лишний официоз. Я вспоминаю нашу первую встречу и нашу обоюдную напыщенную глупость, и мне даже становится немного грустно. Возможно, все было бы немного иначе, если бы мы изначально не строили друг на счет друга разных дурацких теорий заговора.
Потом я вспоминаю свою встречу с его женой...
- Да, это было бы... весьма захватывающе.
Почему-то мне больно. Наверное, я просто устала. Не только физически, да. Не только.
Люди устают от одиночества, от недосказанностей, от общественного порицания, от разрывов, от...
Да, я устала. Быть, взрослой, обязанной, ограниченной правилами и догмами, пространством, временем и здоровьем. Почему все стало так сложно? Почему теперь нельзя делать то, что хочешь, быть с теми, с кем хочешь? почему больше нельзя верить людям?.. Люди приходят. Люди уходят. А ты остаешься. Одна.
Но когда-нибудь уйдешь и ты.
От всех этих мыслей у меня начинает интенсивно болеть голова. И единственное, что не дает мне уйти в состояние глухой апатии, это гипнотический энтузиазм, звучащий в голосе Цезаря. Я уже слышала такой, когда он до хрипоты спорил со мной на тему клипа. И, нужно сказать, мы спорили не зря. Дополняя, опровергая, подначивая друг друга, мы смогли сделать результат отличным. Это оценила не только я. Это оценили все - знакомые, друзья, зрители. Он действительно чертовски талантлив и трудоспособен. И я уверена, что его идея возымела бы успех, но...
- Ты прав, это было бы отлично. Если бы за этот проект взялся ты, - я немного грустно усмехаюсь, поправляя волосы, - возможно, в следующий ра...?
На этом слове мое инвалидное кресло влетает в низкую оградку клумбы. Зубы клацают, я рефлекторно зажмуриваюсь. Проходит пара мгновений, и мой организм, оценив потери, делает вывод, что мы отделались легко. Опасливо приоткрыв глаза, я оборачиваюсь, чтобы укоризненно посмотреть на своего водителя, но вместо этого начинаю хохотать.
- Спасибо тебе, Цезарь, - я поднимаю руку, и моя ладонь ложится на ладонь мужчины, - серьезно. Спасибо.
За клип. За ссоры и крики, за непередаваемый творческий процесс. За то, что я снова чувствую себя живой.
А когда ты жив - все не зря. Даже потери и расставания. Даже недосказанности и несправедливости. Даже то, что мы не можем быть с теми, с кем хотим.
Или все-таки можем?..

+1

11

Чувство было крайне "неудобным" - въехать в клумбу, когда на кресле таящая, как мороженое на солнце, хрупкая, как иссохшая соломина, женщина - верх идиотизма. Благо, неловкость быстро сошла на "нет" с Наташиными смехом и словами - если бы это была одна из наших первых встреч, я бы ожидал от нее истерики и диагноза насчет неправильного направления роста рук, но сейчас передо мной другая Наташа. И другие мы.
   Не знаю точно, за что именно она говорила "спасибо", но слышать его было диковато в любом случае - если им она платит за мою работу - так ведь на это я и учился, это моя работа, моя жизнь, моя душа и моё все, гонорар я получил сполна; если  "спасибо" - за то, что я пришел: так ведь не моя заслуга (сам я не удосужился поинтересоваться, где она и как она, и спал бы себе спокойно, не бередя глубинные фобии, не позвони Наташа...); если же это плата за что-либо еще, то мне еще более непонятно - я знаю, я херовый утешитель, я не умею подбирать слов и максимум, на что могли рассчитывать люди, сморкающиеся мне в жилетку, это "Ну...все будет Ок - так говорят". Я не умею слушать, из меня прёт эгоизм - я осознаю это, но всякий раз, попадая в ситуации, когда от меня ожидаются другие слова, да даже просто молчаливое сочувствие, я говорю не то. Я говорю о работе, о веселой на мой взгляд херне - и не потому, что хочу отвлечь, а потому что больше ничего не умею. И если каким-то чудным образом так уж совпало, что Освальд нужно было именно это - то благодарности я в любом случае не заслуживаю.
  - Не за что, - пожимаю плечами, глядя куда-то вверх. Вот что странно - я до омерзения тщеславен и всеми силами стремлюсь к признанию другими моих достижений, но совершенно не умею принимать ни благодарность, ни похвалу. Так уж сложилось, что отец не приучил меня ни к тому, ни к другому, а сам умею реагировать только как последний мудак. Поэтому предпочитаю здесь и сейчас попробовать что-то для себя новое. Попробовать сказать то, что нужно. - Серьезно, - вышло так, словно я копирую даже интонации Наташи, но это все было чистым совпадением.
   Дорожка заканчивается непростительно быстро, но на сей раз я, все четко подрассчитав, торможу где нужно - плавно, не создавая встрясок и аварийных ситуаций. Даже если Наташу прошлый раз чем-то позабавил - это еще не повод проверять на крепость больничные двери, углы и пороги, да и саму Наташу, собственно, тоже.
    Стены коридоров начинают казаться узкими, хотя уж точно с последнего моего здешнего променада архитектура не менялась - они словно пытаются выдавить нас из этого здания - что ж, никто и не против, был бы повод навсегда забыть о стерильном пространстве.
    Говорить по пути неудобно и где-то по пятам крадется чувство, что на сегодня все, что было нужно, уже  сказано, остальное будет лишним, но молчание это не тяжелое, ведь я молчу не потому, что пытаюсь проглотить какое-то нелепое утешение или скомканные слова, выдранные из сериалов. Просто на сегодня всё.
  - Если я тебя и правда не достал, то, надеюсь, мы еще поработаем, - нет, видимо, не всё. Слова -предупреждение, которые заменят вопрос, который всегда хочется задать с детским страхом в распахнутых глазах - "ведь все будет хорошо, да?". Слова - требование, чтобы все СТАЛО хорошо. В голове саундтреком надрывается Меркьюри с его "Show must go on".
  Я словно бы уже со знанием дела помогаю Наташе перебраться на кровать. Надо идти.
  Чуть склоняюсь к Наташе, но в последний момент передумываю. Поцелуй в лоб - это как-то слишком. Это совершенно ни с чем не вяжется. Ни с тем, что мы были просто временными коллегами, ни с тем, что мы были страстными любовниками. Это что-то другое, из другой сцены; я успеваю остановить себя, пока еще не стало явным мое намерение, но, раз уж наклонился, поправляю Наташе подушку (скажем прямо, особой надобности ни в этом, ни в поцелуе в лоб не было, но из двух зол, как говорится...).
  Вместо всяких прощальных слов, заговорщически подмигнув, просто похлопываю освальдову тень по полупрозрачной руке.

+1

12

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » время