Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Same Old Song


Same Old Song

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://savepic.ru/10530458.gif
Vincent Jervis & Jean Lensherr
ЛА, июль, 2016

+1

2

Несколько дней, проведенных в красивом отеле с окнами, выходящими на центральный парк, много завтраков в классическом ресторане в духе старой Италии и часов в одном автомобиле с Фредериком Клементе, - Джин было искренне жаль покидать Нью-Йорк. Шумный, с быстрой городской жизнью, простыми кварталами и стильным Манхэттеном. Где были магазины известных дизайнеров на 5-й авеню, шоу на Бродвее по вечерам и знаменитый университет Лонг-Айленда на побережье реки Гудзон. Очарованная яркими событиями - атмосферой кампуса, его постоянного, вдохновляющего движения, Джин чувствовала себя героиней одного из своих любимых сериалов по МТV, - легкомысленной, с ветром в волосах и кучей фоток за прошедший день в ленте инстраграмм. Порой ей действительно ужасно хотелось стать частью всего этого, - больше, чем просто на еще один уикенд. Снять лофт или квартиру, получать приглашения на студенческие вечеринки, и, может быть, попробовать себя в чем-то действительно стоящем, типа финансов, как отец, или курсов пиара. Но потом наступал вечер, и Джин растягивалась с глянцевым журналом на пушистом ковре, у ног сидящего в большом кресле Фредо, и понимала, что слишком привыкла к той жизни, которая есть сейчас. Беспечной, в окружении людей, которые о ней заботятся, и где можно не принимать серьезные решения. Но кое-что ее все же беспокоило, каждый раз, когда садилось солнце, и наступала ночь. Зажигались огни вывесок и указателей к дорогим ресторанам, клубам, зазывающим к себе посетителей в погоне за шальными деньгами, а Джин скучала по Винсенту. По тому времени, которое им удалось провести вместе на Родео-драйв и дома. По тому, как он целовал ее губы и кожу, оставляя влажные дорожки, и как вдыхал сладковатый запах волос. Как говорил, что любит ее и просил остаться. Может быть, именно поэтому Джин практически ощущала то огромное расстояние, которое преодолел самолет американ-айерлайнс, приземлившийся в Калифорнии в душный воскресный полдень.
Рейс задержали. С небольшой спортивной сумкой через плечо  она спустилась по трапу в компании молодых людей из Нью-Йоркского университета. Шумных, в зеркальных ray-ban, с кучей амбиций и планов на оставшиеся месяцы лета. Всю дорогу они рассказывали ей о Техасе и Висконсине, откуда перебрались в  Большое яблоко пару лет назад, а Джин слушала, улыбалась и отправляла короткие смс тому, кто должен был ждать ее на земле.
Она увидела Винсента почти сразу, осторожно выскользнув и отделившись от группы новых приятелей, которых никогда больше не встретит. И почти сразу почувствовала невероятное спокойствие и тепло, тихо выдыхая его имя, мягко целуя в щеку, обнимая и прижимаясь всем телом. Впервые не думая о том, что может попасть в объективы фотографов или на случайно сделанные снимки... и о последствиях, если эти снимки когда-нибудь появятся в сети. Нью-Йорк уже сейчас казался невероятно далеким, а решение остановиться на пару дней в Лос-Анджелесе до возвращения домой – верным и правильным.
Твой загар стал темнее, мне нравится, - от легкой улыбки на щеках Джин появились едва заметные ямочки. Она щурилась от солнечного света, то и дело поднимая на Винсента темные глаза, – Фредо хотел, чтобы я осталась в Нью-Йорке... знаешь, Лонг-Айленд – красивый остров, а Бруклин похож на Сан-Хосе...
На несколько секунд ее лицо становится серьезным, но затем уголки губ вновь вздрагивают, а взгляд смягчается, - Но я очень хотела приехать.
В туфлях на высоком каблуке из последней коллекции Пьера Харди, - подарок Фредо по случаю двадцатилетия, - Джин обходит вокруг машины. Наблюдает, как ее сумка отправляется на заднее сидение, неторопливо оценивает салон и немного хмурится.
- Оливия много тебе позволяет, - оказавшись внутри, освобождается от туфель и поджимает под себя ноги. Устраивается удобнее и по привычке бросает взгляд в зеркало мазерати. Кажется, она выглядит немного обеспокоенной, но уже очень скоро приходит в себя. Ей хочется верить Винсенту, и долгая поездка в Нью-Йорк помогает прогнать прочь дурные мысли, увлеченно рассказывать об уикенде на острове и время от времени отвлекать его от дороги.
- .. как мы жили в Сан-Хосе, помнишь? Громкая музыка по вечерам, и почти все друг друга знают. Даже тот бар, он был таким маленьким.. - отворачиваясь от окна, Джин переводит взгляд на дорогу, - я там задыхалась иногда.
Ей не хватало большого города, быстрого ритма жизни, когда нельзя быть уверенным в планах на вечер или завтрашний день. Не хватало возможностей, свободы, отсутствия границ. Как порыва прохладного ветра в душной пустыне где-то в Аризоне.
- Хочу услышать, как сильно ты скучал, - воспоминания ее больше не заботят, и голос опускается до приглушенного в звуках музыки шепота. Пальцы касаются края рубашки, неторопливо опускаясь ниже, а губы едва ощутимо скользят по немного колючей двухдневной щетине. Обжигают тихим дыханием кожу и дразнят самым беспощадным образом. Но даже это не стоит царапин на мазерати Оливии, потому что кто-то не справился с управлением за городом, и Джин прекращает. Откидывается на спинку пассажирского кресла, и наблюдает за Винсентом с едва заметной улыбкой уже оттуда. Ее глаза смеются над ним, легкомысленно и с уже знакомым азартом.
- Тебе жарко? - кажется, она добилась, чего хотела, и была довольна этим, как домашняя кошка, которую ужасно хочется погладить, но та каждый раз ускользает, оказываясь в недосягаемости. До тех пор, пока не захочет прийти в руки сама.

+1

3

- Кое-где не досмотрел, - оттягиваю ремень и тонкую ткань голубых, вытертых джинсов с дырками на коленях и слегка приспускаю боксеры, по идеально натянутой коже проходит еле уловимая полоса загара. На неё мне указала моя подруга Тамзин, когда лезла в штаны и щипала меня за задницу на вечеринке, пока я разговаривал с режиссёром. Из-за этого я пару раз хихикнул, и получил от него укоризненный взгляд и предложение встретиться в понедельник в более официальной обстановке. Другой деловой человек почувствовал бы себя оскорблённым в лучших чувствах, чьим личным временем пренебрегают, но птичка напела, что этот был голубым и всерьёз взялся за меня. Терпеть не могу мерзких пидарюг, но в кинематографе их много, и я научился ими вертеть как захочу. Мне было жаль Тамзин, её необъяснимая тяга ко мне, терпение моей холодности должна была быть вознаграждена орденом отваги и мужества, но всё, что она получала - редкий, довольно посредственный секс, который зависел от наших ссор с Джин. Вынимаю подаренный недавно органайзер со списком дел и листаю его. - Думаю, завтра записаться в солярий. Могу тебя тоже записать, - улыбаюсь, - поможешь мне нанести крем против загара на уже загоревшие участки кожи? Чтобы получилось ровно. Тогда я даже не пойду завтра с Джулианом на массаж. Помнишь я красил тебе ногти на ногах утром, когда ты хотела подольше поваляться в постели? Ты моя должница, - я улыбаюсь, вспоминая то утро, как Пол помог мне приготовить фраппе, и я сам нарезал фрукты и принёс ей в кровать, подкармливая её с рук, прикасаясь кусочком к мягким губам, пока это не перелилось в нежный утренний поцелуй. Слишком податливыми были пухлые губы, и соблазнительно прикрыты пушистые ресницы самой красивой девушки, из всех, что я встречал.
Отпускаю резинку и подтягиваю джинсы, замечаю пару заинтересованных взглядов людей, прикованных к нам. Мы в калифорнийском аэропорте, ничего удивительно, что здесь многих чопорных, зажатых, приезжих людей, которых поражает, что я публично приспустил штаны. Приехали из любимых антуражей Вуди Алленовских фильмов в мекку развратной молодёжи с уродливыми татушками на обнажённых участках тел, целующихся в общественных местах, автомобилях, перебегающих лошадкой по пешеходным переходам. Город звёзд, рек текилы и лучших вечеринок.
Помогаю взять её сумки и закинуть в машину.   
- Много серых фассадов зданий, улицы простые как школьная палетка. Механический, фальшивый, безжизненный, как материнская плата, город, напоминающий ужасную Филадельфию, только Нью-Йорк, - без энтузиазма и с тоской зелёной в голосе перечисляю я, не понимая, что привлекло Джин в таком месте как Нью-Йорк. Как же наши прогулки по пляжу, переплетённые пальцы, утопающие ступни во влажном, прохладном песке, тёмные очертания холмов вдалеке, оранжевый закат, невесомые поцелуи и смех, наполняющий пустоту диких пляжей и прохладно-душную атмосферу, всплески воды, расстёгнутая застёжка купальника за её спиной, наши руки и губы везде? Не верю, что она послушается Фредо. Мы ведь похожи, я тоже никогда не слушался своих родителей, не поддерживал их, вечно бунтовал, ютьюб до сих пор хранит кучу видео, где я даю комментарий, что доверяю только демократам, а республиканцам - нет. Поэтому в этот важный день для всего Техаса голосовал за демократов. И мои средние пальцы с кольцами перед камерой канала, контролируемого отцом, они как ярый символизм юношеского бунтарства, наглядная проблема отцов и детей, оружие пропоганды для партий-конкурентов и хлебные крошки для сплетничающей широкой аудитории. - Неужели ты сможешь без этого жить? Без вечно горящих под солнцем машин? Солнца, пляжа? Круизных вылазок? А как же наш пунктик в wish-листе позаниться сёрфингом? Почему некоторых людей так тянет в холодный Нью-Йорк?
Я слежу за тем как она подходит к пассажирской двери машины, из-за неприлично высоких каблуков, мышцы её ног напряжены, и это чертовски сексуально. Она забирается в салон, скрываясь за дверью машины, и я тоже занимаю своё место, ловкими движениями, и вместе со мной врывается парфюм Armani Aqua di Gio. Какая-то тёлка с ужасным телом плетётся мимо с чемоданами в сторону автобусной остановки.
- Неудивительно. Я сын известного политика. Бедный, несчастный, строящий карьеру без помощи отца, все очень хотят мне помочь, - утомлённо протягиваю я чуть ли не по слогам и хмыкаю. Разумеется, моя история умалчивает о том, какая Оливия нимфоманка, и какие только хитрые отмазки я не придумываю, чтобы эту машину сегодня утром не пришлось забирать из мойки, после наших оргазмов. - Ревнуешь меня к Оливии? - Впрочем, уверен Оливия меня насквозь видит, и даже если знает, кто мой отец, то прекрасно понимает в каких мы с ним отношениях, и по какой причине. Многие режиссёры и продюсеры периодически жалуются ей на меня и требуют пройти тест на наркотики.
Но не будем о плохом.
- Как тебе Нью-Йоркские парни? Нью-Йорский менталитет, колорит, понтовые тёплые куртки и тяжёлые, высокие ботинки со шнуровкой? Единственное, кстати, что мне нравится. У меня столько классных тёплых вещей, а редко когда можно их надеть! Много кто пытался залезть к тебе под юбку? Ты и по Нью-Йорку гуляешь на этих каблуках? - спрашиваю я, с показным равнодушием, хотя цепко слушаю каждую реплику Джин, подвергаю сомнению каждую интонационную нотку, пропускаю через внутренний скептический детектер-лжи каждое мимическое изменение её лица.
- Устала? - с дурацкими заботливыми интонациями спрашиваю я, когда она снимает туфли. Чёрт, что со мной происходит? Почему мне так важно, как она себя чувствует?
- Сан-Хосе - это место, где мы познакомились. О нём либо хорошо, либо ничего, - издаю я рваный смешок. Всё-таки в пафосном чесании языком - весь я, я действительно мог бы стать телеведущим, если бы Джин не разрушила мою карьеру, но быть актёром мне понравилось намного больше. - Разве в Сан-Хосе было так ужасно? - спрашиваю я.
Я чувствую её руки, расстёгивающие пуговицы рубашки, и её дыхание, сжигающее меня на адских сковородках соблазна. Мой взгляд отвлечён от дороги, и я замираю прислушавшись к ощущениям, ветру, проникающему под материал растёгнутой рубашки, щекотки в области паха, когда она сквозь джинсы щупает мой член своими загоревшими пальцами с красивыми ногтями, покрытыми лаком. Мой член маякует о почти неоспоримой готовности, оттягивая джинсы неприличным бугром. И от пошлых "хочу услышать как ты скучал", - у меня кружится голова.
- Бляя, Джин, - выдыхаю я, проезжаю всю зебру, и торможу где-то уже давно не на светофоре, перевожу дыхание. Меня безумно заводит, как она по-собственически распоряжается моим телом. - Я почти почувствовал, как исполняется моя фантазия, - она сидит довольная.
- Чёрт, нет. Не говори, что это всё, - я крепко сжимаю руль, вновь возобновив движение и делая поворот, согласно механическому голосу навигатора. - Не помню о чём мы говорили.

Офф: Не спал ради тебя)))

Отредактировано Vincent Jervis (2016-11-30 08:11:01)

+1

4

Джин не торопится отвечать и периодически на несколько секунд закрывает глаза. Нежится в теплых лучах солнца, проникающих сквозь лобовое стекло автомобиля, подставляет лицо теплому ветру из окна. На губах с мятным блеском едва заметная улыбка. После долгого перелета, в котором ей не позволили остаться наедине со своими мыслями, Джин представляет себе, как, и правда, могла бы остаться в Нью-Йорке. Гулять с Энцо в Центральном парке - ему бы там понравилось, покупать любимый кофе в Старбаксе по утрам, ловить такси, чтобы поехать на остров Лонг-Айленд или даже спускаться в метро. Она бы стала похожа на одну из героинь сериала, который смотрит по выходным на Мtv, растянувшись в уютном кресле с плиткой черного шоколада или диетическим йогуртом Chobani. Поменяла бы стиль в одежде, на "городскую жизнь" или "крошку из золотой клетки с Манхэттена". Возможно, благодаря связям Джино ее бы начали приглашать на популярные тусовки, не считая кипящей в студенческом кампусе жизни. Не было бы больше дешевых баров, вечеров перед камином в компании Клементе и попыток в очередной раз улизнуть от Люка. Танцевать в группе поддержки, соблазняя короткой юбкой парней из футбольной команды, и ловить на себе их похотливые взгляды - это не совсем то, о чем она мечтала, но иногда быть в центре внимания даже приятно. Чтобы почувствовать свои двадцать лет по настоящему, побыть живой и свободной. Той, кто еще может делать ошибки, не критичные для будущего, простые и неважные.
В салоне негромко играет музыка, которую Винс обычно слушает. И когда голос становится тише, а звуки гитары плавно сходят на нет, Джин склоняет на бок голову и поднимает глаза. Она щурится от яркого света и мягко улыбается.
- Не так уж он и ужасен, Нью-Йорк. Я почти ощущала, как события сменяют друг друга, а от Пятой авеню просто дух захватывает, - неторопливым шепотом Джин предается воспоминаниям, - Каждое утро мы завтракали в разных местах, и несколько раз встречали закат на крыше небоскреба. Из нашего отеля в Мидтаун-Ист открывался потрясающий вид. Когда я смотрела на всех этих людей сверху, то чувствовала, что нахожусь ужасно далеко от них... - перед глазами на долю секунды поднимается, а затем вспыхивает и вновь угасает так впечатлившая ее картинка, - мне вдруг показалось, что Сан-Хосе и не было никогда.
Как несколько страниц в потрепанной годами книге, которую пора бросить в тлеющие угли камина, без сожаления, или убрать на самую дальнюю полку в качестве не нужной, забытой и пыльной. Джин всегда очень легко расставалась со старыми вещами, и это необычно - удерживать что-то осознанно и долго сейчас.
Винсент следит за дорогой. Он не хмурится, но и не отвечает ничего. Вероятно, слышать такие слова неприятно, и Джин понимает это. Поворачивается, ерзая в кресле, следит, а затем немного подается вперед. Теплые пальцы дотрагиваются до подбородка и колючей щетины, становится ближе сводящий с ума запах парфюма. Касаясь губами щеки Винса, Джин тихо, почти опускаясь до шепота, произносит:
- Знаешь, было бы неплохо, попробовать поступить в университет, а на уикенд брать билеты в Лос-Анджелес или Сакраменто. Мы бы часто виделись, - ее медленное дыхание становится едва слышным, а чувство близости спустя долгое время пьянящим желанием путает мысли. И это очень приятно, чувствовать такие сильные эмоции, по сравнению с которыми все проблемы становятся неважными, серыми и далекими. Это то, что делает ее счастливой прямо сейчас, - тесный салон спортивного автомобиля с мягкими креслами внутри и руки Винса на талии без тонкой ткани майки. Даже его ставший серьезным, немного уставший взгляд... как если бы последняя неделя, в самом деле, далась непросто. В журналах и блогах многое пишут, завидуют, обсуждают, - и что-то из этого действительно расстраивает. Или есть еще причины?
Звук мотора затихает, когда они останавливаются напротив небольшого загородного коттеджа в спальном районе на окраине Малибу. Винс поворачивает ключ в замке зажигания, раздается мелодичный щелчок. Здесь красиво. За аккуратно подстриженными деревьями и кустами скрываются светлые стены и переливается в лучах солнца вода в бассейне.
- Я не уеду, обещаю, - несмотря на то, что они оба знают, чего стоят ее обещания, - Веришь мне?
Закрывая глаза и убирая с лица спавшие пряди волос, Джин вновь мягко целует его губы и слышит, как беспокойно стучит ее собственное сердце. Много раз, замирая с бокалом вина у открытого окна в номере отеля, не решаясь поговорить с отцом, она думала, что произойдет, если он снова не сможет отказаться от чего-то, страстно желаемого, или не остановится вовремя. Как далеко они зайдут, если она об этом узнает? Будет ли все, как в прошлый раз, или совершенно иначе?
- Я люблю тебя, Винсент Джервис, - склонив голову набок, Джин удивляется от того, как просто и бесхитростно звучит это признание, - и ревную. К Оливии, всем этим светским девушкам и красивым моделям. Черт.. ты же актер, я так боюсь открыть глаза и узнать, что ты спишь с одной их них в перерывах между съемками. Стараюсь об этом не думать.
Туман в голове от внезапно охватившей ее злости, зародившейся еще в Сан-Хосе, кажется ужасно далеким. Еще полгода назад она не произнесла бы вслух ничего подобного. Гордая, беспечная, легкомысленная. Она повзрослела, и сейчас ее пальцы бьет легкая дрожь. В автомобиле становится словно нечем дышать, и Джин прячет глаза, покидая его первой. Закрывает дверь без сильного хлопка и потягивается в горячих лучах оранжевого, немного ржавого солнца Лос-Анджелеса. Но глубокий вздох не делает узел в груди слабее. Она все еще очень напряжена и, кажется, немного испугана собственной слабостью. Вещи все еще в спортивной сумке на заднем сидении, и они проведут вместе несколько дней. Обнимаясь, целуясь, гуляя по теплому песку на пляже и купаясь в ночном море без одежды.
Положив руки на крышу автомобиля Оливии и ощущая кожей теплый металл, она вновь произносит три слова. Очень тихо, практически беззвучно.
- Я люблю тебя, - уголков губ касается слабая, немного утомленная улыбка, от которой на щеках появляются едва заметные ямочки. Их разделяет небольшое расстояние, но Джин почему-то кажется, что прикоснись Винсент к ней сейчас, и она уже никогда не сможет уехать из этого вдохновляющего на летние интрижки и романы города. Города актеров, режиссеров, карибских напитков типа пина-колада и голливудских холмов, темнеющих над крышами небольших стильных коттеджей.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-08-21 18:52:02)

+1

5

В жизни Джин не всегда было так много заботливых мужчин - таких, как Джино и Фредо, таких, как Люк. Чаще она тусовалась с одногодками, которые сконцентрировано морщили лоб, когда покупали ей Лонг Айленд Айс ти и думали, где взять деньги на остаток недели.
Я катал Джин на машине по городу, полюбил пробки, когда мы перещёлкивали радиоволну. Мы сделали много открытий вместе: новые клубы, казино, бары. Сделали кучу снимков, фотографировали красивые залы, чеки, нас пьяных; завели страницу в инстаграме для неё, куда она теперь изредка кидала селфи с Люком. Я жил этими минутами, помнил каждую деталь, и думал, что она жила ими тоже: ей нравилась моя машина, мой музыкальный вкус, нравились центральные улицы Сан-Хосе, небрежные пальмы, модные магазины, атмосфера новых заведений. И теперь я достаточно ревностно относился к тому, как ей было хорошо с кем-то ещё, в Нью-Йорке, так, как нам. Или даже больше. Может быть, в этом была виновата её впечатлительность, свойственная девушкам её возраста - она умела оценить красивые вещи. Ей нравилось всё новое. И я действительно ревновал, крепко вцепившись в руль, вспоминал взгляды взрослых мудрых мужчин на неё, которые не решались подойти и в которых читалось "и хочется, и колется", она как маячок будущих неприятностей. На что я подписался?
Что бы я почувствовал забравшись на крышу небоскрёба?
Ветер трепал её волосы, и она улыбалась, когда рассказывала о Нью-Йорке и слегка хмурилась, когда вспоминала Сан-Хосе. Kids, это страйк, по всем моим больным местам.
У меня один вопрос - зачем? Чтоб я сам отвалил?
- Крыши небоскрёбов совсем не обязательны, чтобы смотреть на людей свысока, - издаю рваный смешок, в котором пытаюсь замаскировать все мои слабости и ревность к недосказанному "мы", брошенное небрежно и словно специально, чтобы у меня внутри всё снова перевернулось. Ненавижу и не понимаю её восторга. Я действительно не понимаю, по кой Джин и Джулиану сдались эти люди! Я почти никогда не замечал посторонних. Нет, некоторых конечно замечал, которые слишком навязчиво лезли в мою жизнь с шантажом или фотоаппаратами, и заканчивали в суде и с запретом подходить ко мне более, чем на пару десятков километров. А обычные люди: ну, каждый воображает из себя что-то, что-то пытается кому-то доказать. Но никому это не нужно, все заняты своими доказательствами.
Я тайком рассматриваю Джин на соседнем сидении, сомкнувшую глаза из-за яркого солнца, рассматривал её тёмные ресницы, и поджатые ноги, и ровную спину, понемногу успокаиваюсь, когда она прекращает говорить, а расслабленно и беззаботно ёрзает на кресле. Многие парни всегда влюбляются в девушек младше, и я не избежал этого, теперь временами до меня долетали какие-то домыслы от Хита, иногда любившего попиздеть, что я слишком взрослый для Джин. Чёрт, в свои двадцать пять приходится чувствовать себя взрослым.
Всё-таки провести время в пляжном домике Оливии в Малибу - очень хорошая идея, свежий воздух, за окнами океан, и только мы вдвоём, оторванные от постоянных форс-мажоров. Я коварно улыбаюсь, думая, что не отпущу Джин ни на шаг, пока кто-то настойчиво не сигналит позади, и я не вспоминаю, что мы ещё едем по пыльным летним калифорнийским дорогам. Фольскваген жук нас обгоняет.
- Мне немного неудобно, что мы часто тусуемся у тебя, или в домах Оливии, - говорю я, когда мы останавливаемся. Я выбегаю из машины, открываю её дверь и переплетя пальцы, тяну её на себя, пока она не успела надеть туфли, и беру на руки, удерживая под коленями и за талию. - Бля... - смеюсь и говорю слегка низким голосом, - тяжёлая, на пироженки налегала в своих нью-йорских кафешках? - шутливо ворчу я и продолжаю, - На самом деле я накопил кое-какую сумму, и могу снять свой дом. Но мне немного жаль съезжать от Пола. Я так хорошо его узнал. И он привязался ко мне, у него сейчас всё не ясно с карьерой музыканта. - Да и мне без советов Пола по поводу Джин будет тяжеловато. И его "да любите вы друг друга, просто загоняетесь и находите проблемы на ровном месте" меня уберегало от вечера в компании Джека Дэниэлса. - И я не знаю, что делать с Джулианом. У него погиб отец, он сидит на наркоте, - слегка кривлю душой, мне нравится втянуть носом дорожку-другую в его компании, когда голова взрывается в размышлениях о том, сколько всего нужно сделать завтра. Да и как будет Джулиан зарабатывать деньги, если он везде оставил свои отпечатки пальцев, когда убил отца? И теперь ему нужно сидеть тише воды - ниже травы. О нормальной работе можно забыть. Я конечно не намерен всю жизнь его обеспечивать, и мне это порядком надоело, но что делать я не знал, тем более Джулиан вряд ли оставит меня в покое. Он знает о всех моих женщинах, продвижениях по карьере, сбитом человеке. Так хочется рассказать всё Джин, чтобы не было секретов, но разум подсказывает молчать и жить с этим в одиночку. - Я знаю, ты его не любишь. Да и я уже не уверен, что это тот парень, которого я знал когда-то... Короче... Скажи что-то, - заканчиваю мою путанную речь.
Ещё одни мысли вслух, которые Джин пропустит мимо ушей? Хотя мне действительно хочется её совета, как поступить. Опускаю её на диван, на самом деле она достаточно лёгкая и хорошего телосложения. Нахожу бар, захожу за стойку и ищу какое-нибудь винишко. Замечаю нашу совместную фотку с Оливией, и прячу её за бутылками. "Вот сучка старая, специально подбросила".
Я подхожу к Джин с бокалом вина и присаживаюсь рядом.
- Я тоже тебя люблю, -  обнимаю её и целую её лицо, щекотя щетиной. - На кого хочешь учиться? - спрашиваю я с лёгкой паникой, но в то же время понимаю, что не могу держать Джин на привязи. И пока я занимаюсь актёрской карьерой, она тоже должна что-то делать, не только смотреть сериальчики, хотя вообще-то чем не вариант? Она их очень любит, особенно MTV, надо на что-то ещё её подсадить. Подключить ещё какой-то пакет каналов у Джино, хе-хе-хе. Как бы сделать копию его паспорта.
Вообще, закончить университет - это даже хорошая идея, но там так много парней студентов. Вечеринок с алкоголем: пивопонги, правда или действие. Да и сложно это: я без образования, а моя девушка с образованием.
Предлагаю принять ванну. Она здесь большая. Расслабиться после дороги, - с хитрицой в глазах посмеиваюсь я. - Как ты на это смотришь? Устала, наверное, после перелёта. Пташка ты моя перелётная, - хмыкаю, говоря эту глуопсть ей на ухо.

+1

6

Иногда ей хотелось остановиться и обернуться. Посмотреть на себя прежнюю, - еще более безответственную и легкомысленную девчонку с улицы. Которая в коротких шортах и в майке на тонких лямках танцевала на барной стойке в каком-то дешевом заведении с яркой, пестрящей огнями пошлой вывеской. Под громкую музыку в жаркий летний день. С закрытыми глазами ловила южный ритм и почти чувствовала, как взгляды молодых парней останавливаются на ее груди без лифчика и бедрах. Ей было легко и весело сводить их с ума, а потом, когда кто-то менял песню, осторожно соскакивать с поцарапанного дерева столешницы, и снова крутиться рядом с Винсентом. Непутевым сыночком какого-то продажного копа, таким же независимым и смелым, как она сама. Смотреть в горящие азартом темные глаза, смеяться, ощущать руки на талии и жаться к нему ближе, потягивая из трубочки холодный коктейль. Им и правда было очень хорошо вместе. Она увлеченно следовала за ним всюду, позволяя выбирать дорогу, пробовала новое и нарушала правила, как в первый раз. Позволяла увозить себя за город и оставаться на ночь, когда Лора задерживалась на работе. Она впустила его в свою жизнь, и до сих пор чувствовала, как быстро бьется сердце от голоса, прикосновений и поцелуев, даже самых коротких и жадных.

Джин улыбается и тихо смеется, щурится от солнечных лучей без зеркальных очков. Держится за шею Винсента и беспечно болтает ногами. От приятного, едва слышного запаха парфюма и внезапной близости что-то внутри переворачивается, заставляя замирать дыхание и чувствовать необъяснимую легкость. Свободу от всего, что в любое другое время делает мысли тяжелыми.
- С ума сошел! Эй.. - негромкий голос кажется немного севшим, а волосы путает соленый ветер с побережья. Джин почти представляет, как где-то рядом шумит теплое море, касаясь песка идеального, как со страниц Cosmopolitan, пляжа. На самом деле, ничего такого не слышно, а то, что происходит, кажется немного нереальным... слишком простым для того, что уже произошло.
Подхватив ее на руки и прижимая к себе, Винс заставляет Джин немного тревожиться и волноваться, где-то глубоко внутри и совершенно неосознанно. Потому что отпустить сомнения на его счет, с которыми она просыпалась и засыпала много месяцев подряд, все еще оказывается слишком сложно... так глубоко они въелись в ее повседневность.
- На самом деле я накопил кое-какую сумму, и могу снять свой дом...
Едва заметно Джин напрягается и замирает, а взгляд из под темных ресниц на несколько секунд становится очень серьезным. Закрывая глаза, она подставляет лицо солнцу и старается запомнить эти совершенно новые эмоции, в то время как садовая дорожка заканчивается, и Винс ловко открывает белую дверь. Он говорит о Поле и Джуллиане, и немного скомкано замолкает, когда Джин все еще прислушивается к себе, а пауза становится слишком долгой.
Опуская ноги на пол, она наблюдает за блестящей в его руках бутылкой вина. Как оно переливается в бокале, касаясь его стенок... и как Винс словно боится поднять на нее взгляд. Потому что знает, что им хорошо и спокойно сейчас, в стенах этого небольшого коттеджа на побережье, но выходные закончатся и снова придется решать проблемы - свои и чужие, куда-то спешить, писать друг другу смс и ждать встречи. Джин нравится Пол и она действительно терпеть не может Джуллиана. Заносчивого, грубоватого и опасного типа, который для Винса также дорог, как для нее Хит. Это сложно понять, не чувствуя ничего похожего, но Джин понимает..
- Я тоже тебя люблю.. - взгляд становится мягче. Забравшись на светлый диван с ногами, Джин отвечает на неторопливые поцелуи и немного приподнимается, опустив обе руки на широкие плечи. Винс сильный, ей нравится смотреть на него сверху вниз, вспоминать, как выглядят его мышцы без рубашки.
- Ты серьезно? - в уголках губ возникает что-то, похожее на дрогнувшую улыбку. Исчезнувшую в беспокойном недоумении раньше, чем на щеках успевают появиться привычные ямочки. Ей не нужен ответ, но очень хочется представить, как это могло бы быть. Вместе возвращаться или смотреть, как он паркует свой автомобиль на садовой дорожке из окна кухни. Оставлять на холодильнике записки и готовить утренний кофе. Прошло почти два года, но можно пересчитать по пальцам, сколько раз Джин оставалась в принадлежащей Винсу и Полу квартире. Засыпала в его кровати, а не вызывала такси, чтобы поехать в особняк Фредо или к Джино. Сейчас ей не казалось это правильным, как в те дни..
- Хочешь, поищем новый дом вместе? - мягкий шепот растворяется в прикосновении губ к его шее, и в слабом скрипе кожи дивана, когда, пользуясь положением, Джин осторожно сталкивает и заставляет Винса откинуться на одну из небольших белых подушек. С причудливым мелким рисунком, как из журналов про модные интерьеры. Бокал вина едва не опрокидывается на дорогой ковер, когда Джин нависает над Винсентом, усаживаясь верхом и оставляя между их телами совсем не много расстояния. Несколько сантиметров, ничего не значащих и сводящих с ума так соскучившееся по его рукам воображение.
- Пол будет расстроен, а Джулиан разозлится, - Хит же, наверное, и вовсе сойдет с ума. Не говоря о родителях и Оливии. Кажется, слишком много общих знакомых против того, чтобы они были вместе. Кто-то считает их отношения нелепой ошибкой: полной дурой - ее, и его - неисправимым прожигателем жизни. Но они не правы. Уже не правы.
- Я совсем не знаю его, Винс, и Джулиан пугает меня иногда. Знаешь, я видела, что наркотики делают с людьми.. - голос ломается от всплывающих в памяти и холодящих кровь картинок. В нос как будто бы снова ударяет дым дешевых сигарет и плохой травки, предшествующие тому, чтобы закинуться чем-то гораздо более сильным. Чем-то, от чего уже нельзя отказаться. Сжигающим изнутри и уничтожающим всякий смысл к существованию, кроме тупой зависимости от очередной дозы.
Это нормально - беспокоиться о тех, на кого не плевать. Даже если это старый приятель, небезразличие которого так дорого иногда обходится. Прошло какое-то время, прежде чем Джин научилась принимать его как часть жизни Винса, но даже сейчас все еще не могла расслабиться в присутствии этого грубоватого и вечно обдолбанного парня из Техаса. Морщила нос и кривила губы в неприятной ухмылке, встречаясь с оценивающим, хищным и высокомерным взглядом, замирающим порой на ее короткой юбке или щиколотках в открытых каблуках. Он становился для Винса проблемой, с каждым днем это становилось все очевиднее.
- Будь осторожен, пожалуйста, - пальцы с красивым маникюром неторопливо расстегивают пуговицы рубашки и скользят по загорелой коже, - он не отпустит тебя просто так. И кому-то придется поговорить с Фредо... если.. - долгая пауза не успевает окончательно повиснуть в воздухе, когда, закусив губу, Джин так же негромко выдыхает, - если ты хочешь, чтобы я жила с тобой. То есть.. каждый день, а не неделю или две.
Пошевелившись, она чувствует его напряжение и как внизу живота замирает ощущение, мешающее серьезным мыслям и важным решениям. Невообразимо далеким кажется сейчас Нью-Йорк и даже Сакраменто. И одновременно ужасно пугает, что свое место она нашла на коленях любимого мужчины, а не офисе успешной фешн-компании и даже не за кулисами сцены популярной рок-группы, отчаянно цепляясь за свободную жизнь.
- Он хотел, чтобы я закончила что-то, связанное с финансами и экономикой, или выбрала факультет сама. А мне понравились купальники девушек из команды по плаванью и герб Лонг-Айленда, - приглушенный мягкими нотками голос и ничего не значащая фраза. В самом деле, ей было все равно, каким преподавателям улыбаться и время каких лекций записывать в блокнот органайзера. Такие вещи Джин не заботили, и отца такое непостоянство огорчало, - думаешь, у меня получится?
Раздевая Винса и добираясь до ширинки на джинсах любимого бело-красного бренда, она дразнит его короткими прикосновениями и давлением своего тела. Из-за неловко зажатого в свободной руке бокала, мешающего пошевелиться, это, наверное, особенно мучительно. Проходит еще несколько секунд, прежде чем Джин отнимает его и, устроившись поудобнее, оставляет на стеклянном столике. Позволяя теплым рукам увереннее скользнуть по ее животу, нетерпеливо поднимаясь выше и притягивая ближе.
- Покажешь, где здесь джакузи?

Отредактировано Jean Lensherr (2016-09-12 07:03:00)

+1

7

Наши отношения с Джин построены не только на сексе, и Джулиан не прав. Сам себя убеждаю в этом, несмотря на то, что хаос мыслей в голове и сердце быстро и затравленно бьётся под рёбрами, когда я чувствую как пряди её волос, щекочат мне лицо, когда она перекидывает ногу через меня и залезает мне на колени, и я чувствую тяжесть её тела, и тепло, и как соприкасаются наши тела, и замерев ощущаю малейшее движение её задницы на моих бёдрах, а сам опускаю руки на её талию, еле сдерживаясь, чтобы не притянуть Джин ещё ближе к себе. Но это не всё. Я так же люблю смотреть на обычную, расслабленную Джин, без похоти или азарта в глазах, когда она просто скептически смотрит на упаковку полуготового продукта, прежде, чем суёт его в микроволновку, или сидит на столешнице и ест йогурт, или как она недовольно кричит губы, когда видит на моих ногах чёрные кеды с белыми сердцами, и лёгкое недоумение пропадает с её красивого лица, только когда я её целую в щёки, в краешек рта, оттягиваю зубами её нижнюю губу и переплетаю с ней язык в мягком поцелуе. Я бы смог заниматься с ней, чем угодно: готовить еду, ходить по магазинам, смотреть новый прикольный мультфильм по телеку.
Бокал с недопитым вином уже на диване, проминающемся от наших движений, разговоры становятся всё путаннее, а серьёзные темы сопровождаются неуместными смешками, когда она двигается на мне. Похоже, Оливии придётся нанимать химчистку, после нашего недлинного уик-энда. Если Джин продолжит в том же духе меня соблазнять.
- Какой район тебе нравится в Сакраменто? Но у меня не так много денег, чтобы снимать что-то вроде дома Джино или Фредо, - я с трудом пытаюсь сдерживаться и дальше строить серьёзную гримассу, говоря фактически о моём будущем, где я буду жить в другом месте и с девушкой. Переехать в новый дом - это серьёзное решение. Но последние реплики я произношу на автопилоте и легкомысленно, а в конце вообще хмыкаю, мои мысли окончательно перебираются туда, где - её пальцы, вынимающие из петель пуговицы на моей рубашке и скользят по моей груди. Может, отчасти Джулиан и был прав. Что, если без секса, без поцелуев, без желания скорее сорвать друг с друга одежду, у нас не найдётся общих тем? И обязательно ли это вообще - разговаривать, иметь общие интересы? Может, достаточно, чтобы нам просто было хорошо? Вы никогда не задумывались: с одними людьми весело и не скучно, а с другими приятно целоваться и трахаться? И выбираем мы вторых.
Джин не слишком заострила внимание на моей взволнованности, что придётся съехать от Пола. А ведь он давно стал частью моей жизни, мы жили как одно небольшое мужское общежитие, к тому же, он шикарно готовит. И я видел его во времена упадков, депрессии, в минуты слабости, когда он пытался замыкаться в себе, перебирая струны дешёвой гитары - и знаю, как ему тяжело, но при этом я мало знаю о нём. Откуда он приехал? Надо как-нибудь посидеть где-то с ним, и с Джин, поговорить о чём-то. Да и вообще, встречаться иногда. Они с Джин чем-то похожи. Оба не слишком копаются в себе, или в других людях, просто скользят по поверхности вещей, никогда не задают вопросов, не ждут ответов. Оба с юных лет отравлены обществом жалких, злых, расчётливых, пустых людей. Росли в атмосфере предательства, лжи, где никто никому ничего не должен, и никто ничего ни от кого не ждёт. Люди пытались их разочаровать, они быстро выкидывали их из головы, превращая свою жизнь и память в дешёвый мотель. Я крепче сжимаю пальцы на её талии, оставляя белые следы на загоревшей коже. Я знаю, какая она самостоятельная и недоверчивая, но она может мне доверять. Сейчас уже может. Может, быть обычной девчонкой и чужих объятиях. Я тот парень, которому можно верить. Да, я популярный актёр, party-boy. Но я сдержу слово. Не пробовал ещё, но сдержу.
- Пол будет расстроен, а Джулиан разозлится.
- Да, именно это я и хотел сказать, - я вздыхаю, когда Джин своими словами пересказывает мои слова, и больше ничего не говорит. Я очень сильно пытаюсь быть с ней сильным, но иногда мне тоже хочется хоть какой-то поддержки. Я творческая личность, в куче ненормальных проблем - прикрываю уголовника, развожу Оливию, чтобы она занималась моей карьерой и хвост перед ней распустил.
Меня немного отпускает желание из-за возникнувших мыслей в голове. Я сажаю Джин на диван, и убираю полупустой бокал с дивана. Улыбаюсь всё равно - главное, что она приехала.

- Значит, всё-таки мой дом. - Джин слишком легко приняла за меня решение, которое я вынашиваю очень давно. Взвешиваю, подвергаю сомнениям. И мне немного страшно. Не так ли легко она согласилась съехаться с Люком? Она совсем не говорит ничего про Пола, не помогает мне разобраться в себе, любые решения она принимает очень быстро. Совсем не думая. Это её особенность, и это слегка пугает.
Джулиан, как сатана с левого плеча, говорил: "Она такая как ты, Джервис. Вы из одного теста, поэтому вас тянет друг к другу. Оба жадные, оба любите внимание, оба страстные. Но кому вы врёте? Ты не будешь ей верным. Ты уехал из Техаса, чтобы не быть никому обязанным. Чтобы тебе не мешал никто заниматься сексом с разными женщинами, раздеваться перед камерами, вести себя отвратительно и развязно, как делают герои в твоих любимых сериалах. Ты слишком любишь слушать, насколько ты неотразим. Любишь слушать мерзкие, пошлые словечки случайных баб. Любишь быть лучшим, и делаешь всё, чтобы тебе об этом сообщили. Это блядь твоё хобби. Тебе по кайфу гулять с двадцатью последними долларами в кармане, и не знать, чем закончится ночь, и где ты проснёшься. Иначе торчал бы до сих пор под крылышком отца. Она такая же. Любит красивые вещи, подарки, внимание, тщеславная, самовлюблённая. Вспомни как на шесте крутилась. Она с теми, кто любит её. Кто слишком любит её, и не требует ничего взамен. Её можно на время купить".
Что касается Пола, он был как голос на правом плече. "Не все такие меркантильные, как ты, Джулиан. Винс, если что, моё хуёвое 911 будет работать круглосуточно. Новые рецепты для завтрака в постель, и прочие советики. Две головы лучше, вдвоём разрулим любую ситуацию и победим женскую логику. Звони", - и подставляет два пальца на руке к ухо, изображая телефонную трубку.

Мы с Джин поднимаемся с дивана. Придерживая за талию, веду её в ванную. Она спереди, а я сзади, и направляю её руками.
- Джин... - тихо говорю я, со злостью вспоминая слова Джулиана. - Я уже не осторожен.
Знала бы она какой желчью он течёт, наблюдая за нашими отношениями. И какие взгляды он бросает на неё, после её танца у шеста, всё ещё надеясь, что она обычная шлюха, и ему тоже что-то перепадёт. Он постоянно намекает на это. И на мою работу. Часто спрашивает об Оливии. В каких мы позах, чем я ей так запомнился? Я не сразу понял, какую опасность представляет мой Остинский друг. Сначала я просто ржал над моей старушкой-агентом с ним.
- Кое-что произошло, - слова соскальзывают вопреки данному себе обещанию молчать, но Джин права, Джулиан не оставит меня в покое, и нужно готовить почву. Чтобы она поняла, и не осуждала меня, если он ей всё расскажет. - Джулиан - очень большая проблема. Ты даже не представляешь насколько.
- Я поговорю с Фредо. Хочешь, прямо сейчас я позвоню ему? - я тянусь в карман за оттягивающим его мобильным телефоном. Я удивлён, что Джин сама об этом сказала.
- Есть его номер?
Может быть, есть смысл самому анонимно настучать на Джулиана? Хотя при его мстительности, дотошности, обаянии - ничего нельзя сделать анонимно и без ведения Джулиана, если твои дороги хоть когда-то с ним пересеклись, и он запомнил твоё имя.

Мы входим в просторную ванную, и я включаю воду в ванне, которая медленно её заполняет. Мои ладони скользят по рёбрам Джин и материал футболки складывается гармошкой между моими пальцами, пока я не стягиваю тряпку и не кидаю на столик. Так же легко, как поддаётся мне застёжка её лифчика, я справляюсь с волнением; и тяну вниз молнию на моих джинсах, снимаю болтающуюся, полурасстёгнутую рубашку, обнажая хороший пресс. Если верить инстаграму, многие девушки хотели бы оказаться со мной в этом месте. Я еле заметно улыбаюсь краешками губ.
- Расскажешь, что за мутная история с наркотиками? - вода ласкает наши тела, мы лежим в ванной как карточные персонажи, лицами напротив, и я слегка сжимаю её ноги своими коленями. У неё очень мягкая, шёлковая кожа.
- Тебе не кажется, что мы с ума сошли? - я закуриваю сигарету прямо в ванной. - Мне двадцать пять, я начинающий актёр с репутацией бабника. Тебе девятнадцать, ты сбежала из школы, тебя контролирует толпа мужиков, и мы начали встречаться так рано. Ты даже погулять толком не успела, - я смеюсь и откидываюсь к бортику ванной. - Мы ищем дом, я знакомлюсь с твоими предками. Мы признаёмся в любви. Мы. Ты веришь в долгие отношения? В вечную любовь? - спрашиваю я, вглядываясь в черты её лица. - У тебя был кто-то ещё?
Я подношу сигарету к губам, высунув из воды мокрый локоть, с которого стекают капли и падают на пол, затягиваюсь и стряхиваю пепел в пепельницу на краю ванны.
- Пожалуйста, ответь, - я понижаю голос, - Парням кажется, что наши отношения - это просто секс. И мы не до конца понимаем это. Но я думаю, это не так, - тут же исправляюсь я.
Когда тема разговора касается учёбы Джин, я выдыхаю.
- Зачем тебе купальник? У тебя много брэндовых шмоток, - задумчиво произношу, выдувая колечки едкого дыма.
- Думаешь, у меня получится?
- Если тебе не надоест, - я пожимаю плечами, понимаю, что не знаю ответа на её вопрос. Или знаю, но не могу признаться себе в этом. Джин слишком быстро ко всему остывает.

Отредактировано Vincent Jervis (2016-09-01 13:06:01)

+1

8

Разговаривая о серьезных вещах приглушенным, тихим шепотом, Джин все еще ведет себя слишком легкомысленно. С самодовольной улыбкой закрывает глаза, когда Винс не удерживается и позволяет своим рукам чуть сильнее прижать ее ближе, в нетерпении от плавных движений податься навстречу или потерять смысл фразы в долгом, с оттенками внезапно исчезнувшего расстояния поцелуе. Немного жадном. От вкуса которого Джин чувствует, как он скучал последние несколько дней, и это не то привычное ощущение, когда хочется в нетерпении срывать друг с друга одежду, хлопнув входной дверью или запирая ее на замок, а что-то совершенно другое. Как если бы, уезжая от бывшего бойфренда, с которым все сложно, она вернулась к своему мужчине, которому хотела и могла доверять. Снова. В какой-то до нелепого необъяснимой надежде, что на этот раз он будет осторожен, и затянувшаяся где-то в груди царапина не начнет саднить вновь. Ерзая на коленях Винса и щекоча лицо спавшими на глаза темными локонами волос, Джин касается губами двухдневной щетины и шеи, и мягкий шепот смешивается с теплым дыханием:
- Я бы хотела жить на побережье, в небольшом коттедже с садом или в квартире с красивым балконом и видом на море. С парковкой около дома, чтобы смотреть, как ты возвращаешься, и с хорошей техникой в кухне, - пальцы правой руки плавно скользят вниз по широкой груди, задерживаясь рельефе из мышц - результате частых тренировок. Приподнявшись, Джин встречается с его, Винса, серьезным взглядом, и на мгновение в путанные мысли закрадывается тревожное сомнение. Подобно чувствительному и короткому уколу, - а нужно ли это ему? Хочется ли также, как хочется ей? Просыпаться вместе от звонка или смс на одном из мобильных телефонов, брошенных в подушки на мягком кресле, или подниматься - чуть раньше, чтобы приготовить завтрак и сварить кофе. Выбирать цвет стен в спальной и постельное белье для кровати. Планировать уикенд, приглашать друзей на вечеринку, а в самом конце вечера запираться в тесной комнате с ненужными вещами, чтобы побыть вдвоем, целуясь и сдерживая смешки в темноте, пока кто-то из приятелей, шумно ругаясь, ищет ведерко со льдом для коктейлей.
- Здесь, в доме Фредо и Джино - красиво. Много дорогой мебели и кинотеатр, как футбольное поле, в гостиной. А у Джино есть даже прислуга и личный сомелье, который покупает его любимый виски для бара, - Джин улыбается краешком губ и на несколько секунд закрывает глаза, вспоминая о старике и его привычках, - но я хочу быть с тобой. Попробовать. Мы можем выбрать что-то простое, со свободной комнатой для тренажеров или фитнес центром неподалеку, если захочешь.
В то же время интуиция подсказывает, что Джино, в отличие от родителей, так просто это не оставит. Рано или поздно им придется столкнуться с его недовольством и даже гневом, - по возвращении из Франции или немного позже.
- Ты боишься, - она первой нарушает долгое молчание, без ноток упрека в голосе или лишних вопросов. Важные решения не могут даваться просто. Сложно сохранять спокойствие, когда внутри что-то бесшумно, но с тяжестью переворачивается, рискуя уже никогда не встать на место, - или не уверен.
Опуская босые ноги на мягкий ковер, Джин смотрит, как Винс первым встает с дивана, как ставит на стеклянный столик полупустой бокал с переливающимся на дне вином и поправляет мятую ткань рубашки. Его движения кажутся скованными и немного нервными, - не такими, как обычно. Поднявшись следом, Джин позволяет себя приобнять, но в воздухе все еще витают смазанные нотки напряженного молчания. Впервые ей хочется знать и слышать, о чем он думает не из интереса или любопытства, а чтобы сказать, что все будет хорошо. С карьерой, Джулианом и Полом, его и ее семьями, и с их отношениями, уже пережившими, казалось бы, все самые дурные и тяжелые времена.
Через секунду Винс снова говорит о Джулиане, и Джин хмурится. На ее лбу появляется едва заметная морщинка, когда взгляд темных глаз становится недовольным. Они останавливаются напротив большого зеркала в светлом коридоре, и Джин видит свое отражение. На рисунке из черного грифеля и серой бумаги оно приобрело бы острые, немного рваные углы, тонко подмеченные внимательным к человеческим эмоциям художником. Неприятные, из коротких линий и штрихов. Потому что Джин тоже чувствует опасность. До слабого холода по коже, тревожную и неизвестную. От которой домашние кошки прижимают уши и ступают особенно осторожно, сверкая в темноте расширенными зрачками. Говорят, они видят гораздо больше, а у Джин по-южному хорошая интуиция и диковатая осторожность в крови.
- Расскажи мне, - два простых слова, произнесенных тихо и сдавленно, даются ей с огромным трудом, - что между вами произошло? Почему он приехал в город?
Не давая Винсенту отвести взгляд, Джин почти ощущает его сомнение, царапающее изнутри, и по какой-то причине не позволяющее сказать правду. Слишком много вопросов, которые требуют однозначных решений, потому что вернуться назад уже будет нельзя. Это ужасно неприятно, - видеть, как с чем-то особенно сложным ему приходится справляться в одиночку, и строить догадки о причинах. Короткий вздох, и на мгновение поднимая брови, Джин отступает от неловкой темы. Давая понять, своим видом и совершенно беззвучно, что-то в духе - "все нормально, я не обижаюсь". Грустно улыбнувшись одними уголками губ, она легко целует Винсента в щеку и отворачивается, опуская голову на его плечо. Переплетая свои пальцы с его и толкая светлую дверь цвета слоновой кости перед собой.
- Мой отец знает о тебе. Мы много говорили в отеле, - выбирая слова особенно аккуратно, Джин смотрит, как Винс включает воду и возвращается к ней. Как его взгляд задерживается на тонкой лямке лифчика, там, где край футболки оголяет загорелую кожу плеча, - может, лучше скажешь о нас в его доме? В нашей семье так принято, и мне важно его мнение.
Теплые руки касаются талии, уверенно пробираются выше, и Джин закрывает глаза, выравнивая дыхание. Сдерживая себя и свои мысли, уводящие к тревожащим воображение снам, когда Винса так долго не было рядом с ней в Нью-Йорке...
Со звуком негромко стукнувшихся одна о другую баночек и тюбиков, Джин освобождает немного места и устраивается на белоснежной стиральной машине. Чувствует, как лопатки касаются мягких полотенец. Вытягивая вперед оголенные ноги и склонив на бок голову, с лукавой, едва заметной улыбкой ловит каждое его движение. Разглядывает накачанные плечи и руки, сминающие плотную ткань джинсов с расстегнутой пряжкой ремня. Волнение в груди плавно, с приятным теплом опускается ниже, и Джин бесшумно соскальзывает на пол, не выдерживая затянувшегося соблазна. Каждую секунду, что отделяет их от широкой ванной, она вьется рядом с Винсентом и прижимается ближе, касается губами щетины на щеке, прикрывая темные ресницы. Мешает выключать воду и тихо смеется.
- Люблю, когда ты без одежды, - втягивая носом слабый запах ароматического масла, Джин расслабляется и потягивается в ванной, отвлекаясь от дневной усталости и долгого перелета с ожиданием в аэропорту.
- Почему ты спрашиваешь? - вопрос о наркотиках застает ее врасплох. Под тихий шелест воды, Джин немного поджимает под себя ноги, и удивленно открывает глаза. Вспоминать проведенные в бандитских кварталах Сан-Хосе годы, некоторые их моменты, особенно неприятно. Не сговариваясь, что-то они не обсуждают даже с Хитом, и тема дешевой или более серьезной, ударяющей в голову дури, - по умолчанию стала одной из таких. С тех самых пор, как на глазах обоих уничтожил себя ужасной зависимостью их общий приятель. Из семьи с куда более ровной и благополучной атмосферой, чем могли дать ей - Лора, а Хиту - его отец.
- Мне бы не хотелось рассказывать, - опуская взгляд, Джин не торопится отвечать, и как будто бы самих слов становится мало, - в этой истории нет ничего примечательного... до тех пор, пока она не начинает касаться конкретно тебя. Таких в Сан-Хосе было много. Я их все помню, но только один случай не могу выкинуть из головы каждый раз, когда вижу, как кто-то убивает себя этим. Наркотики меня очень пугают, Винс. И я боюсь Джулиана.. его нельзя контролировать.
В воздухе витает горьковатый и знакомый запах дорогих сигарет. Джин опускается в воду чуть ниже, думая о том, что произойдет, если эта бомба замедленного действия однажды рванет, - кого зацепит и кто пострадает, - когда в сознании напряженным, как нерв, клубком уже зарождается опасное подозрение. Но Винс смеется и переключает ее внимание, не позволяя сосредоточиться и избегая еще одного непростого вопроса, - "А ты? Ты сам, как далеко заходил?" Потому что тяжесть в груди на уровне догадок и ощущений подсказывает, что что-то было... о чем он ей, возможно, теперь уже никогда не расскажет. 
Джин не сразу отвечает и очень долго молчит, глядя как тлеет в его руке огонек на конце сигареты. Но не потому что не знает, что сказать, а потому что впервые не боится произнести это вслух, без скептичных ухмылок и пренебрежительного фырканья за обеденным столом. Как это бывало пару раз в разгар жаркого и душного лета в доме на побережье. Необычное, незнакомое чувство.
- Знаешь, Лора однажды сказала мне, что пуэрториканские души любят в этой жизни всего лишь раз, - закусывая губу, Джин откидывает назад голову и с улыбкой смотрит в зеркальный, с изломанными фигурами потолок. Биение сердца становится чаще и его почти слышно сквозь негромкие слова, - она восемнадцать лет ждала Фредо, представляешь? С тех пор, как ей было столько же, сколько и мне сейчас, - и немного страшно становится от осознания препятствий и проблем, которым нельзя позволить встать на пути. Потому что восемнадцать лет - это очень долго...
- Хоть я и не в восторге от того, что они вместе, Лора не лгала.
Голос Джин непривычно серьезный и кажется очень взрослым. Кончики волос прилипают к телу, когда, немного приподнявшись, она меняет положение, потревожив ровную поверхность воды. Он хочет знать о других ее бывших, понимая, что это может быть больно, предполагая и гадая.. но Джин уклончиво молчит. Уже слетев с катушек однажды, Винс нашел частного сыщика с фотоаппаратом, чтобы тот следил за Люком, а может быть, и за ней тоже. Никогда впредь этого не должно было повторится.
- Мне хорошо с тобой, и впервые за долгое время спокойно, - пожалуй, ей действительно не хватало этого ощущения защищенности, привязанности и тепла в минуты, когда тело не отвечало на слегка грубоватые в порывах желания движения, от которых летели на пол мелкие предметы и приходила в негодность одежда.
- Когда ты сказал, что хочешь того ребенка, я испугалась. Ты думал о нас через много лет, а я все еще вспоминала о том, что было, - многое поменялось с тех пор, в них обоих, и этот редкий момент откровения был особенно нужен. Немногословная обычно, Джин искренне хотела уберечь Винсента волнения на свой счет, - Я с тобой, мы не поторопились.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-09-12 07:01:16)

+1

9

Когда Джин спрашивает меня, уверен ли я, что хочу с ней съехаться, это вызывает во мне желание засмеяться, я много раз пытался выкинуть её из головы: начиная с первого знакомства, когда я проснулся в половину шестого, в мятых простынях и считал минуты до девяти утра, чтобы ей перезвонить, и отговаривал себя от этого - слишком плотно засели в памяти её ямочки, щёчки при редких улыбках, слегка вьющиеся, неполушные волосы, тонкий сладковато-конфетный запах её парфюма и запах её тела, а ещё вздымающиеся груди от ставшего капельку тяжёлым дыхания после танцев, и взгляда, завораживающего, не такого живого, как её ловкие движения, скользящего сквозь людей. Её взгляд говорил, она знает, что всем нравится, но ни в ком не заинтереосвана кроме себя. Уже тогда я знал, что звонить Джин Лэншерр - плохая идея, если я хочу остаться независимым, парнем, нравящимся всем, но не обременяющим себя отношениями. Внутри всё плавилось и кололо, когда она была рядом, и я просил сам себя не вести себя как дурачок: не болтать слишком много глупостей, добиваясь её улыбки, скрывать предательское тяжёлое дыхание и хриплый голос, слишком часто хмыкаю и отворачиваясь в сторону; только тело предательски реагировало на каждую смену позы или малейшее движение её бровей. Потом к моим воспоминаниям добавилась Джин в моей рубашке, разгуливающая по кухне босиком, когда я вышел на поиски моей вещи, чтобы натянуть её на голый торс. И я с широко раскрытыми глазами смотрел на её длинные ноги, маленькую задницу, когда она сосредоточила внимание на холодильнике, где загорелись лампочки при открытии двери. Под краешек маленьких трусиков хотелось запустить пальцы, а её прижать к себе. Потом я вспомнил, как она примерила на себя комплект с бельём, раскрыв занавеску в примерочной, и затянула меня к себе. Или как нагибалась над бильярдным столом. Или одевала обтягивающий спортивный костюм, чтобы сходить со мной в тренажёрный зал, хотя заниматься не планировала. Но уверен, в её гардеробе была сотня соблазнительных спортивных костюмов.
Я не уверен, что это правильный союз, когда парень теряет голову. Но мне так хорошо. И я не хочу других девушек, беззаботных, смешливых, улыбчатых, добрых, мягкосердечных. Мне нравятся такие, как и я, поломанные, непредсказуемые, на чьих глазах произошло много жестокого. 
Она была хреновым собеседником, но мне нравилось просто обнимать её при моих друзьях, мы часто так сидели в полутьме, на диванах, и я при ней рассказывал о том, как мечтаю запустить своё новое шоу. Подумать только, в Сан-Хосе мне хотелось стать телеведущим, и с моей памятью не было сильных проблем из-за наркотиков, как сейчас, и нервы были более стойкими, я бы мог спокойно дать отпор любым гостям и обратить против них осуждения публики. Я сам был жёстче, азартнее. А ещё я мог бы подставить гостю микрофон ко рту, и моя рука не тряслась бы от нервов или от наркоты. Мне нравилось похвастаться Джин перед друзьями, и я хотел, чтобы она гордилась мной, что у меня идёт в гору карьера, но очень вскоре она воспользовалась этим, и разрушила из мести всё, что имело для меня хоть какой-то смысл. Мои первые самостоятельные достижения, мою первую веру в свои силы, мои первые чувства, после Остина и попыток всем угодить, понравиться, сделать так, что от меня хотели. Быть надёжным другом Джулиану, пойти на юридический для отца и превратить себя в офисный планктон.
Да, я тоже был виноват, что поступился тем, что имело для меня значения, ради карьеры. Но у меня никогда не было чувств к той старой тёлке, которую я трахнул прямо в офисе, я не геронтофил. Просто так было нужно. Последний штрих.
Потом я сидел на кокаине, смотрел сериалы без звука, слушал дурацкие песни, которые ей нравились, Криса Ри грёбанного, думая, что могу понять её логику, и найти по её интересам ответ, думает ли она сейчас обо мне, где живёт; я завёл себе несколько женщин, которым пудрил мозги. Когда я встретил Оливию, кое-как выбрался, став хотя бы голливудской марионеткой, слушался её, потому что у самого меня ничего не вышло. Меня разрывало между желаниями сесть в самолёт до Техаса, или попытаться разыскать Джин. Карьера начала строиться как-то само собой, просто от нечего делать, от скуки. Сначала став лекарством, а теперь вызвав зависимость.

- Ты боишься, или не уверен.
- Я уверен. Иногда, конечно, мне кажется, что с тобой нужно видеться дозированно, иначе можно свихнуться - ты такая кайфовая, что сердце может остановиться. Но практика показывает, что я нервничаю не меньше, когда тебя нет со мной рядом, и я понятия не имею, где ты. В любом случае, до ста лет я точно не доживу, так что я уверен.
Я беру мобильный телефон, чтобы позвонить Фредо, но на дисплее приглашение от продюсера-педика, встретиться в Rainbow завтра вечером, и заверения, что у него есть несколько новых проектов для меня. Пара пропущенных вызовов от Оливии и от Тамзин, немо укоряющих меня, что сколько бы планов и обещаний я не строил, я альфонс и актёр без денег, с кучей порочных связей на стороне и обязательствами, иначе мои песочные замки очень скоро будут разрушены. Ещё один звонок от Пола, и несколько смс от Джулиана, видимо, дома что-то случилось, но мне не хочется вникать. Я тяжело вздыхаю, медленно, но верно у меня развивается аллергия на пропущенные вызовы - ведь не хотел включать телефон.
- У меня даже машины своей пока что нет, господи, - я засмеялся, удерживая её за худые плечи. Такая мягкая кожа, не как у Оливии или Тамзин. Мне становится приятно, что видимо она иногда провожает меня взглядом из своей комнаты в доме Джино, когда я покидаю замок старого дракона и сажусь в спортивную тачку моего агента. – Зимой на побережье ветренно, - зачем-то говорю я, хотя мне нравится перспектива поселиться у воды.
Странно разговаривать о чём-то серьёзном с Джин, строить планы, когда мы гуляем по роскошному пляжному домику Оливии, который не принадлежит ни мне, ни Джин. Сегодняшняя ночь в доме моего агента, завтрашняя у кого-то из приятелей, потом у старика Джино, который найди меня, вывел бы меня с охраной. И Джин это никогда не смущало. Новизна, непостоянство и непредсказуемость - наша фишка. Мы с Джин могли вот так безостановочно и беззаботно мечтать о чём-то даже совсем несбыточном, удерживая друг друга в объятиях. Я почти уверен, что мы сильно идеализируем отношения, но, кажется, это то, что нам обоим нужно. Мечтатели, не боящиеся решительно и смело идти в полную неизвестность.
- А зачем техника на кухне? Ты хочешь научиться готовить для меня? - удивлённо смотрю на неё, когда мы поравнялись в дверях ванной и находились совсем близко друг другу, думая о том, как хотим увидеть друг друга без одежды, о чём говорили появившиеся огоньки в наших глазах, и взгляды скользящие по одетым телам друг друга. Мне казалось я чувствую её дыхание, и её взгляд.
Мы раздеваемся перед зеркалами, периодически урывая вид со стороны наших обнажённых тел.
- А если я когда-то наберу вес, уже не буду нравиться? – шучу и смеюсь я, не зная, что должно произойти, чтобы я перестал заботиться о своём внешнем виде. Высокий рост, хороший обмен веществ, ровные ноги, большой размер стопы, большие руки, длинные пальцы и тёплые глаза тёмно-янтарного цвета - огромный подарок природы, которым грех не пользоваться, и мне ещё со старших классов Остина отводили много внимания. Хотя в младших классах я был посредственным, не слишком заметным школьником, слишком старающимся, пытающимся влезть во всё, что только можно по велению родителей.
- Мы обязательно найдём крутой дом. И каждый доставщик пиццы, который нам её привезёт, возненавидит собственную жизнь, когда его увидит.

- Почему ты так быстро съехалась с Люком? Детка, - окликаю её ещё раз и направляю пару волн в её сторону в ванной. Моё лицо может показаться достаточно беспечным, а вопрос рядовым, но я не уверен, что найду в себе силы, чтобы снова начинать жизнь сначала, просто перевернув страницу. -  Что ты собираешься делать с этим? Он же тоже человек, мужчина, который тебе верит, и он какой-то слабенький, выглядит таким, - с тенью сомнений говорю я. Люк всегда казался мне излишне ухоженным, избалованным, пляшущим под дудку отца, я не видел в нём стали, жестокости, стержня, когда он танцевал с Джин. Он запросто отпустил её ко мне, да он даже пить нормально не умел, чёрт возьми. Таких обычно жалеют, боятся причинить боль, и это меня сильно напрягало. Потому что таких, как я обычно бросали, так как мы могли бы как-то с этим справиться.
Но каждую минуту своей жизни я старался быть сильным.
- Что между вами произошло? Почему он приехал в город? 
Я раздумываю, стоит ли отвечать. И всё-таки решаюсь, потому что мне самому надо во многом разобраться.
- Мы жили в Остине. Наши отцы вместе входили в республиканскую партию, да и вообще придерживались одних взглядов, любили скачки и техасское родео. Мы с Джулианом познакомились и провели много времени в Форт-Уэрте, куда приехали с отцами. Мы не особо были предрасположены заводить новые знакомства, но нам предстоял длинный, занудный уик-энд с предками в провинциальном городе ковбоев, по которому вечно гоняют скот или продают сувениры. Казалось, других профессий и интересов там нет. В моей жизни как раз не хватало вызова, риска, адреналина. Джулиан был сумасшедшим, с долбанной манией величия, которая либо бесила, либо восхищала. Некоторым людям очень идёт самоуверенность. Ему было скучно, и он развлекался. Мы вместе смеялись над нашими отцами, когда видели их по телеку, учились ездить на автомобиле, иногда садились за руль откровенно пьяными, подделывали удостоверения. Он познакомил меня с моей первой девушкой, в шестнадцать. Я уж думал сдохну девственником, - я засмеялся. - Он многому меня научил, выбил из меня страх перед людьми. Показал, что такое, когда срывает крышу. Мы спустили собаку на одного парня прямо на его участке, и смотрели как он пытается лезть через высокий забор. Нам обоим было это необходимо - чувствовать силу. Мы участвовали в оргиях, пробовали что-то новое. Он даже помог мне сформировать вкус на одежду, на вещи. Он был просто нереально крутым и проницательным. Он всегда поддерживал меня, и показал как круто быть мудаком, и как надо мыслить, чтобы себя им не чувствовать. И нравиться всем. Парни признавали в нём лидера, девушкам нравилась его решительность и сила. А мне нравилась его философия жизни.
- Но он баловался наркотой, и я это знал. Он угощал и меня, и мы нюхали эти долбанные ровные дорожки. И все проблемы таяли.
А проблем было немерено. От нас слишком много ждали. Наши родители управляли Техасом и крупными корпорациями в Остине и Хьюстоне, потому что это их, им это интересно, они сами этого добились. И они хотели, чтобы мы продолжили их дело. Нам не хотелось власти, нам хотелось популярности. Отец был не доволен моими ночными вечеринками. Но жажда ночной жизни поселилась в моей крови. Я любил биты музыки, когда я всем нравлюсь, любил рассказы диджея о музыке, рассказы бармена. Немного хулиганистые, совсем неправильные, но даже эти парни делали то, что они хотели. Очень скоро на общение с Джулианом мне наложили табу. И возможно родители бы добились своего. Но однажды кое-что произошло: я ехал с отцом по междугородней дороге, и сбил человека. Не на смерть. Просто…
- вру я, понимая, что правду не расскажу никогда, не смогу. – Я был шокирован. И отец считал, что я пережил очень сильное потрясение. Мне наняли психотерапевта. И к Джулиану стали относиться более благосклонно, считая, что это может меня отвлечь от произошедшего и поможет залотать психическую травму. Наверное, проблема в том, что отец чувствовал на себе вину за то, что произошло. Но однажды отец накрыл дома большую вечеринку с наркотиками, алкоголем, моей компанией, они на тот момент реально выглядели очень неприглядно, как самое дно Остинской молодёжи, и я уехал из Остина. Я даже боюсь представить, что обо мне думают родители. Они мне не позвонили ни разу. Не спросили "как я" и "хочу ли я вернуться". У тебя же тоже было такое исчезающие и появляющиеся из ниоткуда заботливые родители, - тяжело вздыхаю. Разговор даётся мне не очень легко, внутри меня кипит злость, и тяжело остановиться, не наговорив ещё гадостей.
- Джулиан за мной не поехал, хотя мы часто созванивались. Мы оба были в жопе, я один оказался в Калифорнии, а он со своими проблемами в Остине. С каждым месяцем всё становилось только хуже. Уже его приятели стали говорить о нём скверные вещи, хотя долгое время он для всех был кумиром. Я представляю, как это ломало его ещё больше. А сейчас, недавно погиб его отец, сенатор Хейз. И, косвенно это его вина. Нет, он его не убивал, - тут же поправляюсь я. – Просто, возможно, всё так выглядит.
На моём лице покерфейс, лишнее чуть не сболтанул, но всё равно не сдержавшись непроизвольно хихикаю на этих словах. Чует моё сердце, недолго Хейзу осталось куковать на свободе.
- Я лучший друг Джулиана, мы вдвоём через многое прошли. У нас были общие проблемы, и мы на пару боролись с ними как могли. Он приехал, потому что он в отчаянии. Я тоже был потерян, когда приехал в Сан-Хосе, и я его понимаю. Хотя я знаю, что я должен послушать его же старый совет, и думать о себе, не было бы у него провалов в памяти из-за наркоты, и помнил бы он этот совет, он бы наверное забрал его назад. Ты его не любишь, но он таким охуенным был когда-то, - честно признаюсь я.
- Видишь эту татуху с птица-шоу в Форт-Уэрте, - я касаюсь шеи и провожу по ней пальцем, - у него точно такая же. Но набили мы их намного позже этого события. Мы выяснили, что оба умеем рисовать. Он начал, я подправил рисунок, и у нас получилась птица, которую мы видели. Она стала эскизом для наших первых татуировок, в честь всех наших общих воспоминаний и решений.

- И что сказал отец? – хотя я знаю, что особого счастья Фредо не испытал, когда узнал, что парень Джин - это всего лишь я, а не Калифорнийский принц Люк.
- Конечно, скажу. Он, наверное, в шоке, как тогда, когда застал нас в саду с гитарой и тебя на моих коленях. Я просто не верил, что у нас что-то может получиться, и вёл себя, как мудак, - я слабо улыбнулся. - Чтобы потом Фредо не думал, что это ты бросила меня. Почему-то мне это было важно, - я фыркнул от смеха, и сделал глубокую затяжку, вспоминая лицо отца Джин, с которым мне необходимо ещё раз пересечься.
- И я люблю, - и люблю, когда мы смело можем говорить о сексе. В то время, когда другие пары нервничают, отводят глаза, прячутся под простынями в полутьме. Смеются друг над другом, что какими-то дурацкими словами называют гениталии. Много болтают о каких-то своих мефических достижениях. Придурки.
- Кто убил себя в Сан-Хосе? Я о нём знаю? - взволнованно спрашиваю я, видя, что Джин напряглась.
- Меня не нужно ждать восемнадцать лет, - тихо говорю я, не представляя, как смогу оставить Джин на такой огромный срок. Особенно после слов, которые она сказала про Лору. Мы были так похожи: оба ценили свои корни, и тепло отзывались о тех, кто нас в итоге бросил. - Как Лора? И что вообще у вас в семье происходит? Ты так много уже знаешь обо мне. Не без помощи Джино, но я даже благодарен ему, - я хмыкаю. - Я пытался казаться проще, врал. Странно объяснить людям, что мажор из нефтяного штата, забыл в дешёвом пабе Сан-Хосе.
- Ты редко чем-то делишься со мной. Бывает конечно. Но перед этим тебя нужно хорошенько напоить. И не всегда помогает латте-макиато, - я издаю смешок и мокрыми пальцами вкручиваю сигарету в пепельницу.
- Я с тобой, мы не поторопились.
В душе всё тает. И милые слова о привязанности ко мне, над которыми я прежде только смеялся, вызывают теплоту. У меня не находится слов, только благодарный взгляд. Я часто слышал что-то такое, от людей, которые не понимали, кому это говорят и что это означает. Кажется, Джин сама удивлена, что их сказала. Я чувствую, как ей сложно признаться мне в чём-то таком. Мы из тех, кто любит поступки, а не слова, и кому слова и обещания - стоят поперёк горла. Все вокруг нас были всегда щедры на них. А мы их берегли. 
И мы впервые вдвоём вступаем на новую ступень в отношениях, где ещё никогда не были. Перепихнувшись со столькими тёлками, я впервые чувствую что-то новое. Чувствую себя неопытным и неловким.
Мои долбанные принципы скрипят по швам. Вся школа Джулиана катится к чертям. Я становлюсь мягким, спокойным, не слишком авантюрным, цепляюсь за людей в Сакраменто. И это очень не во время, перед последними битвами за мою карьеру. Но я не жалею.

Отредактировано Vincent Jervis (2016-09-22 05:46:33)

+1

10

Год назад, в Сан-Хосе ее мир с грохотом рухнул, сошел с привычной оси, утратив всякую надежность и постоянство. Авария, в которую угодила Лорелеа, столкнувшись с грузовиком на пустынной трассе в непогоду, выбила из под ног Джин твердую почву. Каждым ее движением руководил какой-то животный страх, когда над пыльными полупустыми улицами в самом центре города второй день к ряду висело горячее солнце. В обычный субботний полдень ужасно жаркого лета. Немного ржавое, как из старых фильмов о диком западе или клипов the doors конца семидесятых, звуки которых раздавались из соседнего бара, и слишком прочно вцепились в предательски хорошую память. "We chased our pleasures here..", - голос Джима Моррисона из серых от уличного песка колонок, небрежно выставленных кем-то за распахнутую дверь, с едва заметным хрипом вытягивал знакомые в громкой музыке фразы.
- "Dug our treasures there..
But can you still recall,
The time we cried."

... а Джин никак не могла отдышаться, задерживая холодные пальцы на пульсирующих в шее жилках, и поднимая к небу стеклянно-черные глаза. Стараясь прогнать, отшвырнуть в сторону все то, что до сих пор стояло перед ними и делало каждую новую попытку ровно вздохнуть до нелепого жалкой.
- "Break on through to the other side..."
Она помнила короткую вспышку и щелчок металлической ручки, когда белая офисная дверь распахнулась. Большое прямоугольное зеркало в углу, десятки тусклых лампочек на стеклянных поверхностях, и двоих людей. Негромкий звук, когда светлое дерево ударилось о высокие вешалки со сваленной на них одеждой, и как Винс обернулся первым. Встречаясь с ней взглядом за секунду до того, как каждую черту в испуганном лице исказит гримаса удивления, а зрачки расширятся, словно у загнанной в угол уличной кошки.

- "Break on through to the other side..." - чужой голос не унимался, когда сердце бешено пропускало глухие удары, а позади были десятки мелких ступенек и несколько пролетов лестниц. Безоблачное небо, позаимствованное из дня их знакомства в дешевом и шумном баре, казалось невыносимо тяжелым. Это женщина не была красивой, как танцовщицы с хорошей фигурой, которым заказывали выпить, чтобы залезть под юбку, или как модели с обложки популярного глянца. Но что-то в ней было, цепляющее, немного хищное. В тот жуткий уикенд Джин искала в Винсенте поддержку, впервые оказавшись на порядок слабее окруживших ее обстоятельств; пришла на студию, проскользнув мимо занятой молодыми актрисами охраны - она никогда так прежде не делала. Но застав его с другой, уже не смогла это отпустить, прикрываясь обидой и злостью, теряясь в серых кварталах.
Все кончилось в тот полдень. Ее влюбленность, привязанность и доверие. Всякие ощущения и чувства, которые заставляют каждую ночь возвращаться по крышу одного и того же дома. Кроме злости, выключившей боль словно по щелчку, с первым бокалом дешевого виски в компании таких же прожигающих жизнь неудачников. В белесом тумане сигаретного дыма, в колечках кальяна с запахом травки. У них с Винсентом просто не было будущего, так казалось.

- Я уверен, - но спустя долгие месяцы Винс все же прижимает ее мягко к себе. Совсем по-другому. Его дыхание становится почти слышным и осязаемым, это приятно. Расслабляясь в теплых, сильных руках, Джин чувствует, как нужна ему, и опускает на несколько секунд темные ресницы. То, что происходит между ними сейчас, - что-то новое, серьезное и взрослое, и Винс говорит, что готов попробовать. Смеется, когда Джин смотрит в его глаза, прищурившись и склонив на бок голову, в пол оборота касаясь затылком его плеча. Представляя, как все могло бы быть, когда уикенд закончится и он проводит ее в аэропорт, оставаясь на земле под превращающимся в маленькую точку самолетом. В ее мыслях набросок сценария к красивому, не скучному голливудскому фильму, а не реальность, с мелочными, рутинными или более сложными проблемами, из которых складывается утомляющая повседневность.
- Мне нравилась твоя машина, - едва заметно Джин пожимает плечами и осторожно поднимает глаза. Вспоминает о том, что с ней случилось и стоит догадки о дальнейшей судьбе. В памяти невольно всплывают минуты, проведенные на парковке. Ужасно долгие, с налетом животной, совершенно дикой паники. Как она цеплялась за его рубашку и руки, как тянула Винса к себе, заставляя бросить автомобиль под обломками. Как рухнула тяжелая балка, соединяющая между собой бетонные плиты, и как впервые за долгое время она по-настоящему испугалась.
Переплетая свои пальцы с его, Джин крепко сжимает их без всякой причины.
- Зимой на побережье ветрено.
Обернувшись, приподнимаясь на носках, и негромко шепчет в ответ, касаясь губами колючей щетины:
- Значит, когда-нибудь у нас будет камин.. - с необычным удивлением осознавая, что они действительно говорят о доме, их общем. Нескольких комнатах, по которым она будет ходить ранним утром в его рубашке или в красивом нижнем белье. Включать кофеварку, тихо, чтобы не потревожить, а по вечерам усаживаться на его колени, забывая о пицце и любимом сериале по ТВ.
- Кое-что я умею, - голос опускается до бархатистых от ощущения комфорта и расслабленности ноток, в то время как пальцы скользят по кубикам пресса на животе, едва заметно царапая кожу, и дыхание на долю секунды приятно перехватывает. Две недели в Нью-Йорке, и она сходит с ума по его телу, после спортзала и жаркого солнца Малибу, - Не веришь? Тебе придется тренироваться усерднее, чтобы быть в форме, - прохладные кончики пальцев уверенно спускаются ниже, забираясь под пряжку ремня, в то время как взгляд, по-кошачьи довольный и хитрый испытующе сталкивается с его глазами.
- Знаешь, что лучше всего сжигает калории? - и не дождавшись ответа, Джин плавной походкой скрывается в ванной.

Потягиваясь в теплой воде, она опускает голову на бок, и вглядывается в лицо Винса, когда он спрашивает о Люке. Закусывая губу, не сразу отвечает. На лбу появляется и долго не исчезает едва заметная морщинка.
- Я изменила ему тогда, в баре, и это был не просто алкоголь, - произнесенные шепотом слова даются нелегко, - нам было хорошо вдвоем, но я жалею, что сделала это, - и дело вовсе не в ночном кошмаре, длиной в несколько дней, который ей пришлось пережить чуть позже.
Подтягивая к себе колени, Джин обхватывает их руками и продолжает, немного скованно, аккуратно и медленно подбирать слова.
- Оставаться в его доме было просто, там даже есть отдельная комната, где мы с Мег хранили вещи и туфли, - грустная улыбка тает в глубоком вздохе, - Днем это казалось легко, Люк заботился обо мне, был очень осторожен и уходил в гостевую, когда мне не хотелось возвращаться домой. Он не слабый, Винс. Он лучше нас обоих.
Вслух правда звучит еще ужаснее.
- Боже, Мег меня возненавидит, - от нервного смешка гладь воды в ванной тревожит небольшая рябь. Разобьет ли её признание сердце Люку, как однажды это случилось с ней самой?
Неторопливо Джин поднимается и садится на край ванной. Задумчиво слушает про Техас, закрывая глаза или переводя взгляд на обнаженные, блестящие от воды ноги. Временами она хмурится, сосредоточенно изучая изменения мимики в лице, тон его голоса. Словно стараясь уловить каждую незначительную мелочь и почувствовать что-то из того, о чем Винс говорит. Никогда раньше они не были друг с другом настолько близки и до опасных граней откровенны.
Когда речь заходит об автомобильной аварии, Джин судорожно выдыхает, ощущая, как по коже прохладой пробегают мурашки. Вспышкой в памяти всплывает брошенная на набережной фраза - "я убил человека". В порыве сильных эмоций, злости, утраты контроля. "Я убил человека. И Джулиан тоже".
Конечно, он говорит, что это неправда, но тревога, царапающая изнутри, не отступает. Неслышно пошевелившись, Джин кивает, и ее губ в самых уголках касается дрогнувшая на секунду, и вновь угасшая улыбка. Под мягкий шелест воды в просторной ванной она придвигается ближе, пока ладони не упираются в широкие сильные плечи.
- Мне нравится, каким мужчиной ты становишься, - перебирая пальцами выступающие бугорки мышц, мягко произносит. Потому что уже многое знает, и среди всего этого гораздо больше плохого. Вещей, которые нельзя просто так игнорировать, даже если очень хочется. Джулиан, безумные выходки, оргии и жестокие поступки по отношению к чужим людям, - часть его прошлого, и всегда ею останутся.
- Я бы хотела увидеть твой город, родителей и дом, давних знакомых и коллег по съемочной площадке. Даже того странноватого парня, который выкладывает фотки своей прически в инстаграмм и зовет тебя в бар по пятницам, - Джин снисходительно улыбается и сдерживает смешок, вспоминая о плохо скрывающем свою ориентацию гее-продюссере, и после чего продолжает уже серьезнее. - Но Джулиан... от его взгляда у меня мурашки по коже. Понимаешь? Иногда мне кажется, что ему просто нечего терять, но у тебя - есть.
Хотела бы Джин на его счет ошибаться, но интуиция, по-южному чуткая, необъяснимо тревожила что-то внутри при каждом взгляде темных глаз, брошенном на них с Винсентом исподлобья. И всякий раз она цеплялась за него сильнее, совершенно непроизвольно, переплетая пальцы или запуская их под краешек рубашки между пуговиц, словно боялась, что что-то может произойти. Видела, как это замечает внимательный Пол, но быстро отворачивается и не говорит ничего в ответ.

- Фредо тоже когда-то был молод, хоть в это и сложно поверить, - приглушая голос, Джин опускается рядом. Восстанавливает в мыслях подробности их первой с отцом встречи. Того вечера, к которому она не была готова и которого так тщательно избегала долгое время. Убеждая себя, что интрижка с Винсентом - всего лишь секс за закрытой дверью ее комнаты, в салоне авто или тесной примерочной. И Винсент, словно чувствуя это, повел себя слишком заносчиво, с вызовом и смешками отвечая на гнев в холодном голосе итальянца.
- Не бойся, он не такой строгий и чопорный, каким может показаться, - когда Джин смеется, в ее темно-карих глазах блестят нетерпеливые огоньки, а в голосе появляются хищные и немного авантюрные нотки, - просто до тебя под мою юбку при нем еще никто не залезал. Пара лет, и возможно, он выкинет это из памяти.
- Меня не нужно ждать восемнадцать лет.
От этих слов что-то внутри приятно сжимается и держит в едва ощутимом напряжении все тело; пока спокойная гладь воды не приходит в движение, а ее губы не замирают рядом с его:
- Ты далеко зашел, - и от этого немного страшно. Выдержав все нападки и обиды, Винс терпеливо возвращал ее утраченное доверие. Более смелой и взрослой, но все той же уличной девчонки из гетто, с диковатыми повадками в поведении, но ласковой и осторожной с теми, к кому привязывается и кого любит.
- В Сан-Хосе было много плохого. Знаешь, район, в котором мы с Хитом выросли, - там не было денег и перспектив. Кто-то пытался заработать, ввязываясь в опасные игры, рассчитывая, что все будет как в кино.
Ее лицо искажает неприятная, немного жестокая усмешка, в которой проступают старые черты. Подробностей не много, и ответ выглядит очень уклончивым.
- Помнишь пустое окно за пожарной лестницей? - той самой, по которой много раз приходилось спускаться, когда внезапно возвращалась Лора. - Пустую комнату с кучей покрытого пылью хлама? - казалось, Джин видела все это снова, а в голове оживали картинки. Как долговязый рыжий парень и дерзкая девчонка громко спорят на одном из пролетов, ругаются и он хватает ее за руки, пытаясь вразумить, окликает по имени.
- Девчонку, которая там жила, звали Эстер, она была старшеклассницей. С красивыми шмотками и поддельными правами двадцатилетней, с тех самых пор, как связалась с плохими ребятами и начала толкать среди местных что-то опаснее обычной травки, - они не были близкими подругами или даже хорошими приятельницами, но Джин ясно помнила, как хотела того же. Достать денег, чтобы выбраться из этой дыры, спускать их на стильные вещи и поездки в места типа Лос-Анджелеса и пляжей Чикаго. До того самого дня, когда худощавое тело Эстер обнаружили на переднем сидении ее собственного мустанга, в двух кварталах от дома. Со случайным передозом и бутылкой дорогого виски в безжизненно серой руке.
- Кто-то шептался, что ее отравили, чтобы не марать руки. Кто-то говорил, что Эстер сделала это сама, я не знаю. Но помню, как ужасно выглядело ее лицо. Как восковая маска из фильмов Джона Карпентера, с темно-красной помадой на губах.
Замолчав на несколько секунд, обдумывая что-то еще, Джин тихо добавила:
- Наверное, только благодаря Хиту со мной не случилось ничего подобного.
Это была совсем другая дружба. Не такая, как у Винсента и Джулиана, более простая, без опасных безумств и событий, о которых стыдно рассказывать. Очень честная и необходимая, чтобы выжить.
- Ты зря над ним смеешься.
Последний раз, когда Джин видела Фонтейна, пришелся на уикенд около двух недель назад. Хит не звонил и не писал смс, избегал приближаться к дому Фредо, косо поглядывая даже на фото Люка в ленте ее инстаграмм, не говоря о самом Винсенте. Это был другой круг, совершенно чужой для него. И если Лора быстро привыкла к дорогой мебели и комфорту особняка Клементе, нормальной одежде и автомобилю, то Хит держался от новой жизни подруги подальше. Хмурясь, когда на высоких каблуках Джин приходила в мастерскую, забираясь на капот самого чистого в ней авто, и приставала с вопросами. Так, что спустя какое-то время она просто перестала это делать.
- На самом деле, все не очень хорошо, - осторожное признание звучит неуверенно и слабо. Думая над происходящим раз за разом, Джин неизменно ловила себя на мысли, что не может смириться с этой новой реальностью. Когда родители снова вместе, создают видимость нормальной семьи. Закрывая глаза на те полгода, в которые не было Лоры, и те восемнадцать лет, когда не было вообще ничего, - Мне не хочется возвращаться в город. Скажи, ты скучаешь по Остину?

+1

11

- Знаешь, что лучше всего сжигает калории? – поддразнивает меня Джин, когда мы совсем близко и чувствуем дыхание друг друга и практически ощущаем каждое движение грудной клетки при глубоких вдохах, потому что становится очень жарко. Когда мы рядом атмосфера просто закипает. Мы сошлись во многом: в запахах, в самолюбии, в свободолюбии, в помешанности на внешнем виде, в желании нарушать правила, в жажде к риску, в равнодушии ко многим людям, вещам и глупостям, которыми многие заморачиваются.
Конечно, я знаю, о чём она говорит. Любой незакомплексованный парень, тут же бы смекнул, куда клонит девушка, подарившая сексуальную улыбочку на губах и недвусмысленный взгляд тёмных глаз. Но я особой породы: и, конечно, издаю подлый смешок и выдвигаю предположение.
- Минет? – приторно сладкий голос. На моём лице появляется лёгкое невинное замешательство, брови бесхитростно скользят вверх, но в глубине наглых карих глаз предательски пляшут озорные чертята, и я проскальзываю внутрь ванной.
По правде говоря, мне было немного неудобно, потому что мне ещё ни разу не делали нормальный отсос. Тамзин всячески насиловала мой член губами и зубами, и это было отвратительно. Я чувствовал себя большим леденцом. 
Но довольно скоро в разговоре с Джин мы съезжаем на другие, более важные, наверное, темы. И перемещаемся в ванную. Такой кайф чувствовать, что она раздетая лежит совсем рядом, слегка разведя коленки в стороны, торчавшие на поверхности воды, но я не тороплюсь наброситься на неё и трахнуть прямо здесь. По крайней мере, пока тлеет сигарета, можно попробовать немного поговорить. Хорошо.

- Я изменила ему тогда, в баре, и это был не просто алкоголь, - да, я помню, как уверенно и красиво Джин двигалась в лучах стробоскопа, когда лощёный парень в дорогом костюме удерживал ладонями её за покачивающиеся в такт музыке бёдра. Весь её беззаботный вид, полное погружение в музыку говорили о том, какой красивой и крутой она себя чувствует. На её красивом лице было написано, что она думает о том, как на неё все жадно смотрят, раздевают взглядами. Её тело, и правда, ласкало немало голодных взглядов, в том числе, Джулиана. И один мой: задумчивый, встревоженный. На ней было мало одежды. Особенно это чувствовалось, когда она оказалась в моих руках, не так ли? Знакомый запах парфюма ударил в голову, напоминающий и растравленной душе и пролитых слезах, это ведь она тогда почувствовала? Страх? Слабость? Злость, что достаточно выпила, и плохо себя контролировала, когда так важно было сохранить трезвое мышление и способность непутанным языком сказать мне "нет"? Я видел, что в чужих объятиях она всегда чувствовала себя вертихвосткой, королевой положения, но я мог делать с ней всё, что захочу. Я не привык спрашивать у Джин разрешения, и она это знала. Готов поспорить, именно это ей и нравилось.
- Почему жалеешь? Потому что я не тот парень? – я хмыкаю и высокомерно слегка задираю нос, замечая как Джин морщится. От наших ёрзаний в ванной постоянно скачет уровень воды, и при особо резких движениях капли выпрыгивают нам на лицо, путаются в её чёрных волосах. - Потому что мы очень похожи, а ты не можешь обещать что-то даже себе самой? – со слегка надменными интонациями упрекаю Джин за легкомысленность, хотя мы оба знаем, что я люблю её именно такой. Сбегающей не попрощавшись, умеющей сводить с ума мыслями о себе, нетактичной. Люблю и ненавижу её поверхностность и кучу пятниц на неделе, и если бы их было семь. Но я понимаю, это качество и должно быть свойственно девочкам. Мы и не должны их понимать. Они не должны пить с нами дурацкое пиво, есть пиццу, смотреть спортивные каналы. Джин хрупкая, красивая, эгоистичная. Каждый мужчина видит в ней свою сексуальную фантазию, даже в некоторых моих знаменитых коллегах по съёмках нет этой женственности, сексуальности, коварства и соблазнительной улыбки. Они не могут с такой же лёгкостью и изяществам подкинуть кому-то неприятностей.
Моя принцесса гетто.
- Знаешь, я чувствовал что-то похожее, - задумчиво заканчиваю мысль я, - Я же тоже такой же. Мы будто в зеркало сейчас смотрим, - я продолжаю дымить дорогой сигаретой. – Любим быть в центре внимания, кучу поклонников с голодными взглядами, уступать страсти и желанию, хотим всё и сразу, потому что мы это заслужили. Но потом я подумал: да. Мне стрёмно смотреть в будущее, но мне достаточно видеть тебя, как ты спишь рядом на соседней подушке, чтобы знать, что я смогу просто любить тебя каждый день, - я закусываю губу, никогда не был силён в откровенных признаниях. Джин как раз подползает на коленях ко мне, её губы парят совсем рядом с моими, и я приподнимаюсь в ванне, целуя её во влажные губы. Заныривая языком в её рот, и переплетаясь с её язычком. Наверное, от меня сильно пахнет сигаретой, которая вскоре обжигает палец.
Аааууууфф! – сигарета падает из моих пальцев на пол ванной, наш поцелуй обрывается, чтобы вскоре перетечь в ещё более страстный и напористый. Я пытаюсь принять позу удобнее, но соскальзываю спиной по бортику ванной, погружаясь полностью в воду по подбородок. И смотрю на неё снизу вверх. Я рассматриваю черты её лица, мокрые волосы соскульками щекочащие моё лицо. Джин рассказывает о том, столько туфель она перенесла в дом Люка, и как они с Мэган в них копались. И слегка хмурю брови. Имя её бывшего парня и сестры режет слух. 
- Ох, и правда. Ты сегодня, кстати, по-моему, в новых туфлях от Пьера Харди? – я хрюкаю и жмурюсь от упавшей на лицо капли воды с её волос. Вспоминаю её новые туфли валяющимися в салоне машины, когда брал Джин на руки, чтобы занести в дом. Их я на ней действительно ещё не видел. И они явно из новой коллекции. - Кстати, забрала свой ценный багаж с каблуками из дома Люка? Или нам предстоит небольшое приключение? Залезть в дом твоего парня, спереть твои туфли и перевезти их в наш новый дом? – медленно перечисляю я, по южному расстягивая слова. Знаю, Джин не слишком привязывается к вещам, но куча шмоток оставленных в доме Люка одновременно – это большая потеря.
- И ты говоришь, что там уютная гардеробная? – я играю бровями, намекая на то, что это было бы неплохое сексуальное приключение. И тут же хмыкаю, – А если Люк нас найдёт, то предложим присоединиться. Что поделать, раз уж у тебя два парня, - не упускаю шанса снова подстегнуть Джин, и тут же затыкаю её ещё одним поцелуем, не давая возразить. Я очень ревнивый, не знаю откуда это во мне. Жуткий собственник, когда дело касается людей, которые мне не безразличны. Возможно, потому что эта влюблённость такое новое и особенное чувство для меня.
- Люблю твои волшебные сиськи, - я заключаю в ладони её грудь, сжимаю несколько раз и играю пальцами с её сосками, становящимися твёрдыми от моих прикосновений. Покручиваю их между большим и указательным пальцем и потягиваю на себя, следя за изменением её лица. Люблю так хулиганить, трогать её везде. Люблю её тело с красивыми, плавными изгибами. Всегда хотел быть рядом с такой девушкой, которая идеально бы мне подходила. Я ловлю себя на мысли, что не представляю, что со мной будет, если то, что происходит между нами когда-то закончится.
- Не сравнивай Люка с нами. Слабый он или нет, тебе откуда знать? Ему ещё не приходилось слишком много на себя брать и нести тяжёлое бремя неправильно принятых решений. Ему ещё только это предстоит. Может, он сопьётся, как Фрэнк из shameless, будет таким же постаревшим, вонючим, пиздливым, эгоистичным ханжой, - я обиженно дую губы, когда Джин вступается за Люка, и мне это кажется непонятным. Я думал, она сама пережила немало плохого, чтобы понимать, как тяжело принимать важные решения. И как просто сделать ужасную ошибку, за которую все вокруг тебя сразу осудят и назовут плохим человеком. Я думал это нас и сблизило, мы оба были с кучей открытых ран, когда встретили друг друга. И только в объятиях с Джин они начали постепенно затягиваться. Ей было так же хреново. Смерть Лоры, явление Лоры народу. Казалось бы, нет ничего хуже, чем пережить смерть близкого человека, но оказывается ещё тяжелее пережить его предательство. Думая об этом, я крепко прижимаю Джин к себе. Мы сидим в обнимку, облокотившись на один борт ванны.
Если Люк не слабый, то он только что нарисовавшаяся проблема. Моя.
- Бывает, что люди нас не понимают и осуждают. Боюсь представить, что Мэг думает обо мне, - задумчиво произношу я. Чётко осознавая сейчас, как много людей меня не любят. Некоторые из них даже не знают меня. Я им просто не нравлюсь тем, что отбил у их кумира роль в сериале на кастинге, или что их подружка мечтает обо мне и собирает фото на своём компьютере. Или просто потому что я не нравлюсь. Пару раз мне приходили различные угрозы на e-mail, но Оливия сказала, что не стоит предавать этому сильное значение. Хэйтеры бывают у каждого известного человека, но если меня что-то смущает, я всегда могу завязать с карьерой актёра. – Она тебе что-то говорила обо мне? Пыталась повлиять, чтобы ты держалась подальше? – спрашиваю Джин.

- И что делать с Джулианом? Он без денег, и слишком много знает о моей семье, чего знать не должен, - стеклянными глазами я сверлю стену ванной комнаты. - Он не может работать, тогда его смогут найти и обвинить в смерти отца, там все улики указывают на него. Пол не будет за него платить аренду. Джулиан сейчас живёт фактически за мой счёт. Я немного переживаю, что он навредит моей семье и... мне, - тихо говорю я, и думаю "или тебе". И первый раз в мыслях допускаю стрёмную идею, что многим стало бы намного легче, если бы Джулиан передознулся. Он уже не тот парень из Остина, которым я восхищался. Пусть иногда мне и кажется, что он всё ещё мой лучший друг и самый близкий человек. Но эти мгновения случаются всё реже. Большую часть времени он эгоистичная скотина, думающая только о дозе.
- Ты и сама знаешь, что твой отец не будет рад видеть рядом с тобой актёра, - шепчу Джин на ухо, обжигая её горячим дыханием. - Все любят фильмы, но считают, что актёры несерьёзные, и сниматься в кино - это не работа. И он в общем-то прав. Я сейчас сижу здесь с тобой, раздетый, а тысяча людей не находят себе места, желая узнать, чем я сейчас занимаюсь. Разве это нормально? - я улыбаюсь. Говорят, какого размера у меня член частый запрос в строке google. - Хм, а может небольшое селфи?
- Скажи, как вообще можно подобраться к твоему отцу, чтобы он не был настроен враждебно? - обеспокоенно спрашиваю я, щёлкнув нас с Джин в ванной по плечи, и одно фото более откровенное для личного архива. - Я немного волнуюсь.

Когда Джин рассказывает, как видела знакомую девушку мёртвой, я ещё крепче прижимаю её к себе со словами:
- Иди сюда, малышка. У тебя всё будет хорошо. Хочешь я попытаюсь наладить с Хитом отношения? Твой близкий друг - мой друг, к чёрту все прошлые разногласия, - говорю я. Как бы сильно я терпеть не мог Хита, после рассказа Джин я проникся к нему какой-то теплотой и мысленной благодарностью. И это меня немного пугало. - Попрошу Оливию отремонтировать её дорогую машину в его мастерской, - слабо улыбнувшись пошутил я, чтобы немного поддержать Джин и разрядить напряжённую атмосферу. Прижимая её к себе, сам себе обещаю, что со мной она больше не попадёт в такую страшную ситуацию. Напрочь забыв, что в столе моей комнаты лежит пакетик с кокаином.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Same Old Song