Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » no better path


no better path

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

HUNGER GAMES

Iris Abernati - Китнисс, Andrew Cooper - Гейл
[http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/07/5a6b8f838f2b541ed017bcee47f0d348.gif http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/07/e65bcaefca5e5d1d972618c2f4d91b5e.gif

Революция совершилась весьма успешно, и постепенно дистрикты возвращаются к обычной повседневности. Сойка-пересмешница вернулась домой и вместе Питтом выстраивает спокойную семейную жизнь. 

Отредактировано Andrew Cooper (2016-07-20 15:01:50)

0

2

Всю ночь шел дождь. Лес теперь напоминал болота, и без особой сноровки сквозь бурелом было не пробраться. Впрочем, Гейл старался следовать протоптанной дороге вдоль опушки. С одной стороны, он всем сердцем желал снова увидеться с родными, обнять мать и взъерошить волосы братьям, которые наверняка уже не похожи на маленьких смешных светловолосых ребят, которыми он их заполнил. С другой, мужчина не был уверен, что искренне желает снова столкнуться со своим прошлым. Слишком много времени прошло, он сам слишком изменился и вряд ли может кичиться каждым своим поступком.
Гейл не знает, с какой долей вероятностью здесь, в родном дистрикте, каждый и всяких осведомлён, что происходит за стенами столичных государственных заведений. Вряд ли каждое парламентское заседание (теперь заговорщиков-революционеров принято называть именно так) транслируется со столь же скрупулезностью, как  кровавые бои игр.
Всё, повстанцы победили, справедливость восторжествует! Как бы не так. Впрочем, парню из известного дистрикта никто никогда и не рассказывал, что власть - это не просто телеобращения и руководство отрядами людеубийц. Мирное население надо обеспечивать пропитанием и лекарствами, которые, кстати говоря, производят далеко не в каждом дистрикте. Некоторые препараты, даже ткань и вооружения, оказывается, изначально закупались в других странах (да, земля круглая), и с падением Сноу многие бывшие союзники с негодованием отнеслись к локально спланированной революции.
Впрочем, одна власть лишь сменяет другую. Да, Игры отменили. Ограничению на перемещение между дистриктами без особого разрешение формально тоже пришел конец.
Но что делать с теми, кого изначально воспитывали для Жатвы? Малолетних убийц, чьи руки были изначально испачканы в крови? Оставлять прогуливаться по улицам без присмотра? Всех поголовно замуровать в тюрьме?
Решено было организовать особые лагеря-корпуса, именованные Военными школами, где вышеуказанные подростки обучались адекватному применению своих способностей.
И возглавил эти школы Гейл.
Путём разных политических манипуляций было решено, что он будет наилучшим кандидатом для принятия независимых решений. Молодой, непосредственный, прошедший Революцию бок-о-бок с героями, на которых мог равняться всякий и каждый... Впрочем, в основном занимался непосредственно подготовкой тренировочной программы. Все остальные решения нужно было согласовывать, консультироваться с психологами (оказывается, во многих дистриктах были весьма неплохие учебные заведения, до ужаса бедные,  которые сумели сохранить необходимые для стабильного развития общества знания). Сначала от обилия информации просто кружилась голова.
Сначала Хоторн даже хотел отказаться от столь ответственной роли.
"Поздно ретироваться, ты уже в системе", - как-то вымолвил, неприятно усмехаясь, Эбернети. Наверняка он знал, что говорил.
И теперь Гейл возвращался домой на заслуженный отпуск.
Проложенная железная дорога могла обеспечить безболезненный путь до самого центра родного города, но мужчина предпочел сойти с поезда несколькими станциями ранее, чтобы просто пройтись, выкинуть из головы ненужные размышления и насладиться свежим воздухом.
Ха, скорее влажным и чуточку неприятным и тяжелым.
В какой-то момент ему под ноги кинулось маленькое существо, и лишь отточенный рефлекс помог мужчине в нужный момент перехватить ребёнка и чуть подкинуть светловолосого паренька над головой.
- Хэй, малыш, перегонки в лесу - не самое безопасное развлечение.
Пареньку наверняка было не более пяти лет. Он был напуган, но вряд ли Гейлом. Не пискнул, хоть по глазам можно было догадаться, что мальчик просто потерялся и наверняка предполагал, что быстрый шаг позволит быстрее найти знакомую дорогу. Светлый пряди падали на лицо, и нечто знакомое можно было заподозрить во всём облике мальчишке.
Который, кстати, определённо промок.
Мужчина аккуратно опустил паренька на землю и опустился на корточки возле него. Несколько мгновений прошло, прежде чем Гейл ощутил внутри себя кипящую злость. Кто были эти родители (если таковые существовали вообще), которые отпустили ребёнка в лес? Разве не понимали, что по Протоколу любой военный должен был применять оружие и стрелять на поражение, если увидит\заметит в ЧЛ ("человеческое лицо" - именно так назывались по Протоколу лица, не принадлежащий властным структурам) на территории ограниченного присутствия. И все леса, юридически принадлежащие Панему, являлись таковыми.
Можно, конечно, было предположить, что родители паренька не интересовались социально-политическими преобразованиями в стране, но Протокол был зачитан по телеэкранам в самом начале месяца. И, если Гейл не ошибался, избранные положения транслировались каждую неделю.
Можно, конечно, было предположить, что родители сбежавшего мальчика просто не углядели за ним... но при текущем политическом строе их халатность можно было приравнять к преступлению.
- Ты сбежал.
- Нет.
- Что ты делаешь в лесу?
Мальчик лишь пожимает плечами.
- Потерялся?
В ответ - неуверенный кивок.
- Ты знаешь, что твоим родителям грозит по меньшей мере штраф? Или смертная казнь, - произносит про себя Гейл.
Никто не решался ввести запрет на столь радикальную меру наказания. Она не применялась, но за нарушения некоторых позиций Протокола исполняющий обязанности военный мог в произвольном порядке применять любые меры пресечения правонарушения.
- Давай так. Мы сейчас выйдем из леса, и ты, я думаю, сможешь сориентироваться, куда нужно направляться. Хорошо?
Впрочем, паренька всё равно надо было взять на руки. Мальчик не только промок, но и начинал замерзать. По хорошему - Гейл это понимал - нужно было скинуть с себя куртку и завернуть в неё ребёнка, но во внутренних карманах хранились весьма важные документы, и решиться на бескорыстный поступок мужчина не мог себя заставить. 
"Дорого домой" заняла не более получаса. Дом, в котором жил ребятёнок, и вправду был построен рядом с лесом, будто бы специально приглашая жильцов по вечерам прогуливаться под хвойными деревьями.
Гейл определённо бы развернулся и - с закрытыми глазами - последовал бы к месту назначения, подальше от неназванного особнячка. Если бы, но мальчик будто бы вцепился в его руку и, завидев на пороге дома свою маму, изо всех сил рванул к ней, оповещая округу, что на пороге дома - его мама.
И проще всего было бы отпустить ребёнка. Махнуть Китнисс рукой и просто развернуться. Он ведь не хотел её видеть.
Совсем. Никак. Не хотел - и всё.
И почему-то последовал за пареньком. Не отпускал мальчика, который пару раз чуть не плюхнулся в лужу.
Она ведь изменилась до неузнаваемости. Хоторн был уверен, что не смог бы определить лицо некогда любимой девушке в толпе.
Рад ли он был её видеть? Определённо счастлив, что Китнисс жива.
"Добрый день" вместо обычного "привет" - всё, что смог вымолвить мужчина. Он ведь в погонах. В военной крутке, с оружием и опознавательным гербом в соответствии со своим положением во властных структурах. И, по-хорошему, его долг сейчас - хотя бы выговор за халатность по отношению к ребёнку.
- Ты жива, - говорит мужчина и уже не может оторвать взгляд от лица девушки. - Я... конечно, я не сомневался в этом. Недавно в дистрикте прошла эпидемия. Я рад, что тебя это не коснулось.
Пожалуйста, скажи, что ты не хочешь меня видеть. Не молчи. Прогони меня. Кричи. Ты даже можешь меня ударить. Я не вынесу твоего снисхождения.

+1

3

В играх нет победителей - есть выжившие.
Я всегда любила дождь. Крупные ровные капли, падающие с серых небес, всегда сулят о чем-то, несут в себе послание. Словно небеса плачут, омывая грешную землю, очищая ее от грязи и порока. Дождь всегда сопровождал мою тревогу и мысли. Зачастую, когда душа рвалась от тоски, небеса словно чувствовали это, и спустя мгновения посылали мне исцеляющие капли. Ныне все реже.  [float=left]http://savepic.ru/10563631.gif[/float]В дождь, когда мы с Питом сидели на крыльце моего дома - всего, что осталось от деревни победителей - я увидела в нем мужчину, с которым готова прожить остаток дней. Неважно, горьких ли, сладких. Слишком многое связывает нас с Мелларком, начиная с вечера под тем же проливным дождем, когда он швырнул мне буханку подгорелого хлеба. Под дождем в лесу, спустя три года после того, когда мы все-таки поженились, я, наконец, отважилась на отчаянный шаг, которого избегла бы в ином мире, мире, который был до революции, что был до того, как вспыхнуло мое платье, который был до того дня на Арене, когда я достала морник.
Я сказала Питу, что готова подарить ему ребенка, ведь он так хотел детей.
И вот он, белокурый плод нашей любви, приправленной страданиями. И где же он? Стоит лишь прилечь на пару минут от тягучей боли в пояснице (надо заметить, что Пит постарался на славу исполнить свое желание, ибо я вновь была беременна), как эта непоседливая кроха, топая маленькими ножками по полу, умчалась навстречу приключениям. В этом я понимаю нашего сына, ибо живем мы на опушке леса, что так и манит тайнами и загадками. И как я могла забыть, что Пит как раз собирался в город?
Разрушенный Двенадцатый постепенно очищали от руин и хоронили трупы в братских могилах. Зрелище не для слабонервных, мне даже не нужны были уговоры супруга не посещать центр, Игры сломали меня, и у меня не было никакого желания терзать свою душу очередной раз. Даже на вечер памяти не набралась сил пойти, меня приглашали. Хеймитч говорит, что я превратилась в старую ворчливую медведицу, что не желает выбраться из своей берлоги. Полагаю, он прав, но всему свое время.
[float=right]http://savepic.ru/10564643.gif[/float] Накинув плащ, я вышла на крыльцо и окликнула сына. Тревога, таившаяся внутри долгие месяцы, вновь вырвалась на свет Божий, заставив снова вспомнить о том времени, когда никто не обладал такой роскошью, как безопасность. Может, что угодно случиться. В конце-концов, его может просто напугать куропатка или хорек. Ему всего пять. Слишком боязно быть родителем. Постоянно живешь в страхе за свое чадо. Инстинктивно прикасаюсь рукой к округлившемуся животику, бросив быстрый взгляд на клумбу. Примулы. Как Прим. Пит говорил, что если у нас родится дочь, хочет назвать ее Примроуз. В память о сестре. Но я категорически против. Не переживу, ежели судьбу сестры повторит дочь. Но Прим смелая, куда отважнее меня. Впрочем, смелостью я никогда не отличалась, скорее, безрассудством. А еще, говорят, я очень упряма и хорошо стреляю. Небогатый набор черт характера для той, что когда-то была Сойкой-пересмешницей и вела вперед революцию.
[float=left]http://savepic.ru/10553404.gif[/float]Со стороны леса зашуршали ветки, заставив меня вздрогнуть. Маленький ребенок бы не смог наделать столько шума. "Пит?" Увы. На опушке показался мой малыш, ведущий за руку высокого широкоплечего мужчину в военной форме. Черт возьми, откуда военным начать патрулировать лес? Похоже, я конкретно отстала от жизни и законов нового Панема. Но тому, что мой Эдвин цел и невредим, несказанно обрадовалась, ощутив, как что-то тяжелое падает внутри, облегчая душу. Я сделала шаг навстречу сыну, и мой малыш радостно подбежал ко мне, обнимая своими крохотными ручонками. Прижимаю сына, ощущая каждой клеточкой тела его дрожь от холодного дождя, который накрыл его с головой (не обойдется без горчичной ванны, полагаю), после чего поднимаю взгляд на неожиданного гостя Двенадцатого, кто вывел Эдвина из леса. С губ срывается хриплое:
- Гейл.
Как же он изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Как прогнала его, обжигая ледяным равнодушием. Друг детства. Сосед. Напарник. Любимый? Вряд ли. Но близкий. Почти брат, да. Тот, кто в далекой юности поклялся защищать мою семью и на сумел сберечь Примроуз. Тот, кого война не пожалела, превратив в чудовище, едва не доходящее по типу капитолийских выродков. Простила ли я его за кровь детей, что по его вине пролилась у ворот президентского дворца? Не могу сказать. Но мне все еще больно вспоминать. Уверенно, но осторожно приближается ко мне и смотрит, словно видит впервые. В этой взрослой, истерзанной войной, двадцати семилетней женщине, сложно узнать немного сумасшедшую девчонку, с которой он вместе бегал по лесу, выслеживая добычу, которая заявила ему, что никогда не станет матерью. Но это новый мир. И я новая. Не благодаря Гейлу.
[float=right]http://savepic.ru/10587192.gif[/float]Удивлен, что я жива, ведь совсем недавно среди немногочисленных жителей Двенадцатого пронеслась эпидемия. Усмехаюсь про себя, ведь меня и вправду несколько раз считали мертвой. Даже показывали срочный выпуск о том, как "девушка, породившая столько жестокости, встретила достойную ей жестокую смерть". И вот я, здорова, чиста, хоть измотана бытовыми хлопотами. А он все также ранит словом, не замечая.
- Не для того я дважды выжила на Арене, чтобы так легко отдаться в руки Смерти, - отвечаю сухо, слегка потупив взор. Вспомнились слова Энни, что мы должны быть счастливы ради наших близких. Уже несколько лет мой путеводный принцип, что не позволяет мне сходить с ума, - мне нужно переодеть сына, а то вымок совсем, - выдерживаю паузу, тщательно отмеряя последующие слова, - ты в город или заглянешь на чай? Пит с утра испек вафли.
Я делаю акцент на супруге лишь затем, чтобы не позволить Гейлу думать себе лишнего. Наша близость, как и время, утекла сквозь пальцы, словно морская вода. И силы мне придает лишь Пит.
[NIC]Katniss Everdeen[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/10603560m.png[/AVA]

Отредактировано Iris Abernati (2016-07-23 16:22:09)

+1

4

Разумеется, Гейл согласится.
Он почему-то уверен, что Пита нет дома. Какой муж не выйдет поприветствовать незваного гостя, с которым столь непринужденно разговаривает его супруга? Правда, о "непринужденности" между Китнисс и Гейлом и речи быть не может.   
- Да, я зайду, - лёгкая пауза. - Твоего мужа нет дома, - просто констатация факта. - Чем занимается Пит?
Хоторн не ждёт ответа, просто предпочитает не допускать между бывшими друзьями молчания. И, на самом деле, он слегка удивлён, когда Китнисс приглашает его пройти в дом (как иначе понимает её намёк на чашку чая?). Мужчина так привык просто заявляться к коллегам и подчиненным, подопечным и обслуживающему персоналу без пресловутого "приглашения", своим примером намекая, что в новом государстве, созданном после Революции, о частной собственности не может быть и речи, что сам обходит миссис Мелларк, и, придерживая дверь, приглашает её спрятаться от надвигающегося дождя.
- Иди, конечно, приведи в порядок мальчонка. Я подожду. 

Минуты ожидания кажутся бесконечной невыносимостью. Может быть, Китнисс не просто отмывает и греет да убаюкивает сынишку, а готовит мальца к фотопоказу? Может быть, она просто рассчитывает, что Гейл уйдёт сам? Вряд ли. Иначе зачем она пригласила его в дом? Вряд ли Сойка каждый вечер с радостью принимает гостей из прошлой жизни.   
Дом оказался вполне уютным, хотя ремонт сделать бы не помешало. Жгучий ветер просачивался сквозь щели в окнах, а из крана на кухне стекали небольшие шумные капельки воды. Здесь и там валялись вещи, некоторая одежда - просто тряпки - были аккуратно сложены возле стульев. Создавалось впечатление, что всё семейство готовилось к переезду. Но что Гейл во всём этом понимал? Его стереотипное представление о семейной жизни явно не вписывалось в реальность. Он мог только предположить, что, скажем, пятнадцать лет назад Кискис отказалась бы и ночевать в таком жилище, если бы у неё был выбор.
Хотя вряд ли миссис Мелларк была той девчонкой, которую он когда-либо знал.
Гейл останавливается у небольшого шкафа из темного дерева. На чуть потёртом деревянном покрытии лежат какие-то бумаги, парочка самодельных игрушек и вязаная шапка. Ничего особенного и экстравагантного, но под пристальным взглядом мужчины будто из ниоткуда материализуется между желтоватыми листами фотография. Хоторн и забыл, что, в принципе, главная характеристика частной собственности - её неприкосновенность. Он давно привык, что на территории Военных школ любая вещь - всё, что неким понятным и полулегальным образом попадало за колючую проволоку - принадлежало ему. И мужчина спокойно берёт фотографию, несколько минут пристально рассматривает улыбающиеся лица, а потом складывает найденное пополам и опускает во внешний карман куртки.
Когда Китнисс освободится от материнских обязанностей, он обязательно её спросит о предыстории столь счастливо пойманного кадра. И почему фотографию предпочли забросать бумагой, а не поставить в рамке на каком-нибудь ломберном столике. Такого у них определенно нет.
Зачем тебе знать-то нужно?
А о чём, по-вашему, Хоторн будет говорить с Пересмешницей? Расспрашивать у неё, как живёт его семья? Или пускаться в рассуждения о новой социальной реформе?
Нет, лучшим собеседником была его мать. Гейл редко возвращался домой, предпочитая задерживаться в родном дистрикте не более двух дней.
Приходил домой, устраивался вместе с мамой на кухне и начинал говорить. Женщина молчала, а мужчина в военной форме всё рассказывал о своей работе, возмущался, как его пытаются втянуть в какие-то мерзкие политические игры, как медицинская реформа, которая прорабатывалась более трёх лет, провалилась, каким образом в Военных школах подготавливают детей ко взрослой жизни и кто разрабатывает принципы перераспределения подросших ребят по отраслям, почему новоназванному государству необходима система приютов, ибо количество беспризорников за последние годы выросло в двое.
Гейл мог говорить часам, покачивая в руках чашку с остывшим чаем, не прерываясь, не останавливаясь, соблюдая риторические паузы и ни в коей мере не проявляя интерес к жизни своей семьи.
Когда-то давно он всё советовался (сам с собой), размышлял, а не перевезти ли Хоторнов в более технически оснащенный дистрикт. Но чем семейство шахтёров будет заниматься в лоскутном и сияющем от собственного свечения городе? По крайней мере здесь, в 12м, у Вика и Рори были друзья, были знакомые, которые - так получилось - не погибли во время Революции. К тому же, отправлять деньги и посылки в 12 было гораздо проще. Никто не станет проверять содержимое хорошо упакованной коробки, предназначенной какому-то экономически провальному дистрикту. Только просканируют на наличие бомбы. И всё.

К тому времени, как Китнисс освободилась, Хоторн успел выпить две чашки чая и подогреть себе содержимое на сковородке. Мясо, конечно, было не самого лучшего качества, но хорошо пропитанное горькими специями.
- Садись, пожалуйста, - подождите, это разве Китнисс заглянула в гости?
Китнисс. А ведь она была красива. Очевидное молодое озорство не скрыть под маской статности, но ни тем, ни другим миссис Мелларк уже не обладала.
И всё же, она была красива.
Красива.
До такой степени, что Гейл просто вылетает из комнаты. Из-за мгновенного помешательства девушку практически сбивают с ног. Хоторн выбегает на крыльцо, каждый удар сердца откликается металлическим звоном в сознании, и давно забытое напряжение намеревается в мгновение поразить разум.
Руки впиваются в перила, мужчина опускает голову, и ухватиться за какую-либо мало-мальски адекватную мысль в первые мгновения не получается.
Красива.
Но проходит некоторое время, и бестолковые призрачные мысли-побуждения уступают место простой человеческой радости. Китнисс ведь счастлива.
Или нет?
Какая разница. Я вообще не желал её видеть.
Верно сказано, хоть и "про себя". Планируя поездку домой, Гейл ни разу не подумал, что, в общем-то, семья огненной Сойки должна была проживать где-то неподалёку, и встреча с бывшими товарищами хоть и была маловероятна, всё же грозила неприятными воспоминаниями.
Интересовался Хоторн жизнью победительницы 74-х Голодных игр за последние десять лет всего лишь два раза. Первый раз, когда был назначен ответственным за Военные школы. По чистой случайности (не верьте, всё было подстроено) он встретил в коридоре Хеймитча.
- Как Китнисс?
- Жива.
На этом их диалог и закончился.
Пять лет назад представителей всех дистриктов собирали на общегосударственное собрание, и, снова, в общей аккуратной суматохе и продуманном беспорядке Гейл разглядел чуть пошатывающегося Эбернети. Как его вообще пропустили в здание? Вопрос до сих пор остаётся открытым, но о жизни Кискис высокопоставленный чиновник (это мы о Гейле) узнал в тот вечер чуть больше, чем когда-либо желал.

Мужчина нехотя оборачивается, ему нечего сказать, а оторвать взгляд от бывшей боевой подруги он не может. Или не хочет. И только сейчас замечает, что перед ним стоят два живых существа.
"Мы работаем, чтобы обеспечивать вашу безопасность," - декларировал Хоторн совсем недавно на открытии крупной военной конференции.
И сейчас он не мог просто так уйти, понимая, что Мелларки своей беспечностью подвергают детей ежеминутной опасности. Незнание закона не освобождает от него.
- Ты когда в последний раз покидала своё жилище? - вопрос в пустоту, мужчина отворачивается, но мгновение спустя уже подходит к Китнисс. - Прости, звучит грубо, но иначе, как ты видишь, я не могу. Нет, молчи, - уже приказ. - Я встретил твоего сына в лесу. Ты хоть знаешь, что лесная местность не принадлежит твоему дистрикту, а является собственностью нашего государства? И свободное перемещение по этой зоне запрещено. По Протоколу я должен был стрелять на поражение, завидев нарушителя. Любой бы так поступил, - кажется, или в его голосе появились весьма неприятные нотки. - Что ещё я должен тебе рассказать о нашем государстве, чтобы обеспечить жизнь твоих детей хотя бы до совершеннолетия?

Отредактировано Andrew Cooper (2016-07-22 00:17:29)

+1

5

Я уже порядком пожалела о том, что пригласила его на чай. Но я, как хозяйка семейного очага не могу допустить, чтобы меня называли негостеприимной невеждой. Старые союзы изживают себя, и сердце так и кричало, что следует прогнуть непрошенного гостя, но ведь существует банальная вежливость. Я достаточно времени провела в четырех стенах, которым не помешала бы реставрация. Пит проводит много времени в пекарне, эдакий спаситель народа от голода, в то время как мне не достает времени на самую банальную уборку. Нет, мне вовсе не стыдно за беспорядок и целостность дома, это вообще священная земля, где вершилась история. И я уж наверняка не собираюсь выглядеть ни перед кем марионеткой, с меня хватило Игр и революции. А уж, тем более, перед Гейлом. Мне здесь спокойно, а я обещала Эффи обрести покой победителя.
Я проводила гостя на кухню, а сама удалилась в ванную комнату с сыном. Какое это счастье - иметь в доме целостный водопровод с подачей горячей воды. В былые времена мне порой не доставало этих драгоценных минут уюта, которые можно было посвятить лишь себе, проведя их в горячей ванне. И сейчас, набрав теплой воды и выкупав в ней сына, я, наконец, привела спутанные мысли в порядок. Удивительно, Гейл обладает невероятной способностью обратить меня в совершенно иное существо лишь одним появлением. Надеюсь, он более не будет ничего говорить, иначе я либо сойду с ума, либо запросто убью его.
Меня зовут Китнисс Мелларк. Я из Дистрикта двенадцать. Я была в Голодных играх. Я Сойка-пересмешница. Мой муж - Пит Мелларк. Моя мать лучший доктор в Панеме.
В голове порядок, в душе легкое волнение. Отчего же? Это лишь сосед, который клялся оберегать мою семью от опасности. С которым мы в детстве осуждали Сноу за жестокость и кровопролития. Кто обучил меня охотиться. Но времена меняются, меняются и люди. Я другая, прежней Китнисс нет более.
Странно, но я будто нарочно оттягивала мгновения до очередной встречи с Гейлом. И, к счастью, мой милый Эдвин, чистый и раскрасневшийся от теплой воды, захотел спать. Сколько я пробыла в спальне, пока баюкала сына? Минуту, десять, час, а, может, вечность? Скорее бы Пит вернулся. Я ощущаю себя потерянной, когда его нет рядом.
Уложив белокурого ангела в постель, я еще некоторое время сидела на краешке его кровати, после чего, нежно поцеловав сына в лоб, вышла в кухню. Ну надо же, какое чудо. Мой внезапный гость уже успел освоиться и почувствовать всю полноту власти, по-хозяйски орудуя сковородой и чайником. Сразу видно - военный. Однако, его "приглашение присесть за стол" ввело меня в такой ступор, от которого я долго не могла отойти. Выходит, он здесь хозяин, а я его гостья?
Хоторн, видимо, понял, что сболтнул лишнего и выскочил из комнаты, словно ошпаренный, чуть не сбив меня с ног. Да что с ним? Мне вновь удалось ввести в заблуждение солдата. Как когда-то во Втором дистрикте. Те минуты жестокости я не в силах забыть. Ведь они похоронили заживо сотни людей в этой проклятой горе. Благо, Койн вовремя согласилась позволить гражданским покорно сдаться. А какую роль сыграла я? Лишь убедила их в том, что убийства не служат свободе или миру. Лишь Сноу.
Найдя в себе силы, я, наконец, продвинулась по комнате и уселась за стол. Практически тут же в кухню влез и Гейл. Вновь несгибаемый. И вновь осуждает меня. Зачем он пришел? Вновь больно ранить? Довольно с меня игр. Довольно унижения, я достаточно долго была марионеткой. Я не позволю отныне помыкать собой.
- А ты не изменился, - несмотря на кипящий фонтан внутри, мой голос звучал также холодно и ровно, не дрожал, чего я опасалась больше всего. Речи всегда были моей сильной стороной, но порой и я могла сорваться на эмоции. Вспомнить хотя бы, как после бомбежки в Тринадцатом, развалины покрывали белые розы. Тьфу! ненавижу их! - Война тебя не отпустила. Прежний Гейл отдал бы все, чтобы не превратиться в деспотичного идиота.
- Что ещё я должен тебе рассказать о нашем государстве, чтобы обеспечить жизнь твоих детей хотя бы до совершеннолетия?
О каком обеспечении безопасности моего ребенка может идти речь, когда он не уберег Прим? Что он несет? О каком нашем государстве мы толкуем? Вновь жестком и деспотичном? Где каждый шаг, совершенный гражданским, приравнивается к неповиновению и грозит расстрелом? А как же границы между дистриктами, сквозь которые было открыто перемещение после революции? Разве не за это ли мы боролись - за свободу? Увы, новой войны я не выдержу, я и без того на грани.
- Ты считаешь, что проблема в законах Панема? А не в правилах, что устанавливает армия... и ты. Не так ли?
[NIC]Katniss Everdeen[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/10603560m.png[/AVA]

+1

6

- Ты меня не слушаешь.
А стоило ли ждать от Китнисс другого?
Сейчас, в эту минуту, они будто говорили на разны языках. Для Гейла война никогда не прекращалась, а Сойка, пожалуй, уже обрела покой. Безопасность и спокойствие собственной семьи наверняка являлись теперь для неё главной ценностью, Хоторн же заботился лишь о благополучии государства в целом.
Ты меня не слушаешь. И не услышишь.
Китнисс всегда была слишком самонадеянной. Самоуверенной девчонкой, которая не ставила под сомнение свою непогрешимость. Все остальные могли совершать ошибки, могли сожалеть о содеянном, но не она. Может быть, именно поэтому Сойке удалось пленить сердце сотен и тысяч сограждан? Каждый желал заполучить столь совершенное чувство собственной мощи. И, завидев на экране пылающего Феникса, с радостью забывал о своих невзгодах и готов был отдать жизнь в дань повиновения антиправительственной власти.
Чуть возникшее раздражение тут же затихает. Как мог Хоторн мог злиться на ту, которая в скором времени станет матерью? Нет, таким моральным правом он не обладал. Он мог лишь корить себя за несдержанность, за сонливость и неуместно поучительный тон.
Гейл вздыхает, на несколько мгновений закрывает глаза. Кто бы мог подумать, что мимолётная встреча с непуганой птицей может так просто выбить из колеи?
- Я не устанавливаю законы для гражданских.
По сути дела, Хоторн не обладал правом законодательной инициативой. Как и любой уполномоченной законодательной властью, он мог лишь контролировал исполнение закона стальными членами общества. И искренне полагал, что каждое его слово и повелевание – закон.
Он закрывает глаза, и воспоминания неуравновешенно бойким хороводом врываются в сознание, отзываясь колючей болью в локтях. Зачем ворошить прошлое? Зачем пытаться воспроизвести те отношения, которые кажутся лишь дивным сном? Китнисс и Гейл ведь теперь совершенно чужие люди.
Но тогда почему так хочется просто обнять девчонку и объяснить ей, что самое сложное ещё впереди? 
Мужчина смеётся, глухо, чуть болезненно, закатывает глаза. Всё произнесённое Сойкой кажется лишь фарсом. Её бы сейчас посадить на вертолёт да несколько часов покружить на дистриктом, слетать в соседние земли, чтобы миссис Мелларк удостоверилась, что о мире и примирении между дистриктами не может быть и речи.
- Да кто тебе сказал, что война окончилась?! Очнись, Китнисс! Ты спрятана за возмужалой спиной Пита, живёшь в небольшом домике на окраине и питаешься за счет государственного жалования! Я уверен, что даже твоя мать не получает и десятой части того, на что ты могла бы претендовать! Не перебивай! – звучит, пожалуй, слишком грубо. – Я видел отчеты, ты отказалась от поддержки Панема, в отличие от Пита. Тебе противно? Понимаю. Мне тоже приходилось переступить через свою гордость, когда я решился служить нашему государству. И, поверь, мне до сих пор противно, однако я не приписываю свои промахи другим.
Не то. Не так.
Мужчина осторожно приближается к Сойке, наверняка боится спугнуть птичку. Медленно опускается на корточки и также медленно непринуждённо дотрагивается до её рук. Ему кажется, что любое прикосновение способно причинить девушке физическую боль, практически сам ощущает некое отвращение, когда грубые пальцы соприкасаются с бледноватой кожей.
- Прости, я не должен был кричать, - стоило бы выдержать эффектную паузу, но Гейл уверен, остановись он сейчас, продолжать монолог не было бы никакого смысла.- Ты права, я изменился, но ничего с этим поделать не могу… не хочу. Я вижу в твоих глазах… презрение? Да, мне обидно, хотя уверен, ты думаешь, я заслужил его. Пожалуй, так, не спорю. Мне хватает парламентских дебатов Панема. То, что у нас получилось, не соответствует тому, к чему мы стремились. Но я взываю к рациональной части твоего женского «я». В 18 лет  - 16 для тебя – мог ли кто из нас, а большинство участников Восстания были и совсем детьми, адекватно представить себе, к чему приведут неконтролируемые военные действия? Говорю за себя: не мог. Я и сейчас плохо понимаю все политические игры.
Хоторн медлит, не сводит глаз с девушки, но не поднимает взгляда выше её плеча. Ему не хочется вслушиваться в её ответ, нет желания пускаться в объяснения своей позиции. Честно говоря, мужчина просто устал, и не отказался бы от холодного душа и крепкого сна. Но вряд ли от Китнисс такого дождёшься.
Гейл сжимает её руки сильнее, несколько раз моргает. Войди сейчас в комнату кто посторонний, гонорар журналистам был бы обеспечен на два месяца вперёд.

+1

7

Вместо того, чтобы спокойно объяснить мне ситуацию, воцарившуюся в Панеме, он срывается на крик, чем порядком удивляет меня. Брови слегка приподнимаются вверх, однако, я стараюсь вести себя как можно меньше вызывающе, дабы Гейл понял, что я стала сильнее, и обычный шум, поднятый непонятно, отчего, на меня не действует. Но, честно говоря, подействовал. И, надо заметить, я приняла сказанное мужчиной, как должное. Но это выглядело настолько нелепо и не правдиво, что я просто не могла поверить собственным ушам. Хоторн выглядел так, словно пытается защитить себя. Я бросаю на него взгляд, полный злости, подобно хищной кошке, готовой вот-вот вцепиться в глотку. Ибо я не позволю говорить со мной в подобном тоне.
Оправдания чистой воды. Но ты служишь этому новому, якобы свободному Панему!
Как не хватает сейчас Пита...

Не знаю, что за мысли вспыхнули огнем в голове, но почему-то мне стало жаль Гейла. Ведь война для него не прекращалась, как и для тысяч военных. Тот мир и покой, что, наконец, познала я, им наверняка лишь снится. Они не ведают пощады, им неведома нежность. Возможно, есть и отчасти моя вина в том, что именно Гейл настолько изменился. Он совершил ошибку в ту пору, я его отвергла. У каждого человека есть на то причины. Но ведь можно хотя бы попытаться измениться. Но Хоторн попросту не хочет. Быть может, просто не для кого, он живет сегодняшним днем лишь ради себя, зная, что его семья в безопасности и счастливы. Что ж, ежели судьбе так угодно было распорядиться, пусть так и будет, а я не стану себя корить, прошло столько лет. Можно сказать, мы с ним квиты. Он не уберег Примроуз, а я сделала его таким. Но так что же происходит в якобы освобожденном Панеме?
Никогда прежде меня не волновал сей вопрос, а, видимо, и вправду зря я не выходила в свет. Хеймитч несколько раз пытался заговорить со мной о ситуации в других дистриктах и Капитолии, однако, я даже слышать ничего не желала. Я обещала себе, обещала матери, обещала Прим забыть пережитый кошмар и обрести покой. И что теперь? У меня на кухне Гейл Хоторн в военной форме, уверенный и спокойный, словно находится у себя дома. Рассказывает мне о новых законах Панема, о запретах на свободное перемещение, о приказах стрелять в нарушителя без предупреждения, создавая цепочку новых смертей... Неужели все то, за что я боролась и за что потеряла так много, уничтожило себя? А, быть может, все было ложью, поведанной мне, дабы я поверила и более не вмешивалась в дела государственные? Ибо меня невозможно дрессировать, я не собака для этого, я обладаю собственной волей и чувствами. Так может ли быть, что от меня попросту утаили истину?
- Прости, я не должен был кричать, - раздается тихий голос гостя совсем близко, что заставляет меня слегка вздрогнуть. Что он только что сделал? Опустился передо мной на колени и перехватил мои ладони своими. Зачем? Чтобы унять мою ненависть? Или, быть может, умерить волнение, которое может негативно сказаться на малыше? Что не говори, а Хоторн не всегда был свиньей. Будучи совсем юным мальчишкой, он таскал еду у миротворцев, чем зарабатывал удары плетью и лишние карточки со своим именем на Жатве, охотился в свободные минуты от тяжелой работы в шахте, не досыпал, ради меня и моей семьи. А ведь у него есть своя. Люди, которые также нуждались в защите сильнее, нежели мы, Эвердины. Ибо то были родные, а кем была я для Гейла? Знаю, он любил меня, но он, пожалуй, отдавал слишком многое для меня, чем имел сам. Более не желаю, чтобы ради меня шли на жертвы. Довольно с меня революции и символа Пересмешницы. А ведь костюм до сих пор пылится где-то в шкафу, как память о кровавых временах. Не хотелось бы вновь его надевать.
- Скажи мне правду, Гейл, - высвобождаю свои руки из его грубых, но теплых, и почему-то совершаю эти действия с некой неохотой. Показываю взглядом, дабы мужчина прекратил нелепо выглядеть предо мной на полу и, наконец, устроился на стуле рядом. - Что происходит? Отчего такие жесткие приказы? Почему мне никто ничего не рассказывает? Я обязана знать правду, какой бы она не была.
Я делаю недлинную паузу, тщательно подбирая слова, которые теоретически могут заставить Хоторна поведать мне истину. Но прошло столько лет, вряд ли он теперь такой же чувствительный, каким был раньше.
- Я простила тебя. За Прим. За все. Но ежели солжешь или утаишь от меня правду, я тебя возненавижу. А если думаешь, что истина может навредить мне, то должна заметить, что новости действуют на меня не так сильно, как прежде.
[NIC]Katniss Everdeen[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/10603560m.png[/AVA]

Отредактировано Iris Abernati (2016-08-19 05:01:41)

0

8

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » no better path