Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I know that I know nothing.


I know that I know nothing.

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

http://67.media.tumblr.com/5b8d702ed26495592f60094463b4e74b/tumblr_inline_nize46gUoE1rxlhrp.gif
Место: съемная квартира
Суть: поговорим о последствиях?

Код:
<!--HTML--><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="480" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://k003.kiwi6.com/hotlink/bh5rc74fb8/melancholiac_-_.mp3
"> </object>

+1

2

Когда Рею снились кошмары – он не дергался и не метался по кровати. Спал столь спокойно, что стой у его кровати самый старательный часовой, в должностных инструкциях которого было будить человека при малейшем движении глазного яблока, он бы даже не подумал побеспокоить сон человека. Катастрофа происходила непосредственно в момент, когда в сон врывались звуки окружающей реальности, и оставались последние мгновения «наслаждения» красочными сновидениями. В кровь поступала такая жгучая волна накопленного в подсознании адреналина, что кожа мгновенно покрывалась капельками пота, а температура организма поднималась, по ощущению, на сорок градусов. Но даже в эти моменты Рей просто распахивал глаза, ожидая, что он кричит во всю мощность своих прокуренных легких. Он даже слышал этот леденящий душу визг. Но это было лишь слуховой галлюцинацией, остаточной пеленой сна, который любит задержаться на одном из чувств чуть дольше, чем того требовали правила. 
  Визг колес. Так напоминающий женский вопль. 

  Рей подпер голову рукой, смотря в кружку с кофе. В ней, нарезая круги, брасом плавала какая-то мелкая мошка, неизвестно зачем выбравшая себе в бассейн именно черный напиток богов. Но жить ей оставалось явно не долго. Кипяток мало кому помогал прожить долго и счастливо, особенно в тех случаях, когда его принимали не внутрь, а окружали им себя как шелковыми платками. Решив дать насекомому самостоятельно распрощаться с жизнью – глупость, как и невнимательность, должны были быть наказаны, - Рей потянулся за пачкой сигарет. Встряхнул, прикинув навскидку, что осталось чуть меньше половины, с тяжелым вздохом вытащил одну. Ну вот, очередное утро начато не с кофе, а ведь победа была так близко. Взгляд обратился к холодильнику, на котором висел небольшой календарик, с десятью зачеркнутыми днями. Чтож, сегодня будет уже одиннадцать. 
  Одиннадцать дней, как он пьет кофе только после выкуренной сигареты, не важно, в какое время суток это просходит. Двенадцать дней, как он спит в своей кровати. Тринадцать, как он привыкает к своему взгляду в зеркале. Четырнадцать дней, как он привыкает к своему имени. Пятнадцать, как он ничего не помнит.

  Побег из больницы. В его прошлой жизни были вещи гораздо страшнее, чем простой уход через главные двери. Но из-за отсутствия даже малейшего воспоминания, Рей довольствовался этим нарушением правопорядка, ощущая прияютное, будоражущее адреналином кровь, чувство. Будь стражи правопорядка, которые прибывли на место аварии, наблюдательнее, они бы успели заметить, что Рей ловко перепрятал свой паспорт с внутреннего кармана на...ну да, на трусы. К тому моменту он уже успел прийти в себя, и внутренний голос подсказал, что он не хочет, чтобы кто-то узнал его имя до того момента, как об этом узнает сам владелец.
Не найдя при нем документов, Рея, предсказуемо, увезли в больницу. Где достали вопросами о том, помнит ли он свое имя, есть ли у него семья, враги, друзья. Хоть что-нибудь. Долго терпеть это Хэтфилд не мог, да и, честно говоря, не хотел. Поэтому сейчас он и находится в съемной квартире, благодаря себя прошлого за то, что бумага о временной прописке хранилась в паспорте. 
Немного переживал за то, что его будут искать. Но без имени и фотографии — он был уверен, что его не успели снять, - это будет не так просто. Единственное, что его беспокоило, это если бывшие знакомые объявят его в розыск. Он не считал, что в больнице сидят начисто пустоголовые люди, которые не смогут сложить два плюс два. С другой стороны, ему больше ничего не оставалось, как уповать на это и жить себе дальше. Пока что — получалось.

+2

3

Величественно и горделиво, как король на троне, восседая на переднем сидении "Хаммера", Боппо сквозь опущенное автомобильное стекло внимательно, не отрываясь, смотрел на проплывающие мимо в окне улицы, так, словно этот город принадлежал ему; хотя вместо короны он носил ошейник - пусть по стоимости и приближенный к дешёвому ювелирному украшению, наверное, уж во всяком случае - не дешевле иной дизайнерской шмотки... глядя на него, становится понятно, почему немецких догов ещё называют "королевскими". Боппо, казалось, нравилось ездить в машине - но это выражалось у него несколько по-своему, не как у большинства других собак: он не сильно стремился высунуть из окна морду навстречу ветру, и вёл себя довольно спокойно, но - любил занимать переднее пассажирское место, если в машине никого не было, кроме него и хозяина, и смотреть за происходящим снаружи - и прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Из дога можно сделать неплохого сторожевого пса - пусть это, на самом деле, и не так просто. У Маргариты это неплохо получилось... но иногда не помешает иметь и охотника на своей стороне. В том случае, если рассчитываешь найти добычу... или, собственно, выходишь на охоту на кого-то - точно зная, какого рода "добыча" тебе нужна.
На самом деле, лучший стимулятор к тому, чтобы найти что-то - это потерять что-то. Желание вернуть что-либо пропавшее, что ты считал своим - это личное; а личное - всегда самый действенный мотиватор для человека, и он же - оправдание для всех поступков и их причин. Это не обязательно строго отношения между людьми, впрочем; но - хотя бы с одного конца такой палки должен быть человек. Обычно бывает. Хотя, говорят, что есть несколько животных, которые тоже умеют мстить - вот слоны, к примеру, могут быть злопамятными... что при их размерах - в общем-то, вполне может быть фатально. Мстить слону, впрочем, особо некому: кроме людей - его некому обидеть, так что и в этом случае - это человек на другой стороне взаимоотношений.
Но сегодня - это как раз тот случай, когда всё происходит между людьми. Гвидо не слон, но - потерял кое-что, что не против бы вернуть; так что ищет теперь - и ищет не он один. Ну а любого зверя - в конечном счёте, проще всего найти в его норе, так? Если, конечно, он не решит мигрировать; хотя - повод для того, чтобы проверить его нору, есть всегда. Иногда - они оставляют там запасы, на случай, если решат вернутся. Ну или прячут что-то...
Монтанелли припарковал машину и заглушил мотор. Он обещался жене сегодня быть к ужину... но до этого предстоит ещё немало чего сделать. Выйдя из машины, Гвидо достал поводок из кармана, и, распутывая его на ходу, обошёл Хаммер, чтобы открыть дверь для пса - пристегнув его; намордник Боппо носил только в крайних случаях - по закону, конечно, они положены большим собакам, но - в том мире, где его хозяин живёт, собачья пасть в наморднике - это как пистолет, заряженный холостыми патронами.
Обойдя дом, парочка шагнула в подъезд, неторопливо, но уверенно, поднимаясь на нужный этаж - затем остановилась на нужной им площадке, и Монтанелли окинул взглядом дверь, которую представлял себе добрую часть своего пути. Квартира Рейнарда Хэтфилда, которого многие люди хотели бы увидеть последние несколько дней...
Гвидо слышал об аварии, стоившей автомобиля Рея, даже видел этот автомобиль (или то, что осталось от него) своими глазами - в конце концов, по документам машина принадлежала мясокомбинату и за счёт комбината и будет сделан ремонт - обыскал его, но так и не нашёл пропавшего кейса, с которым отправил Рея в Сан-Франциско несколькими днями ранее; ни кейса, ни документов, что были внутри - готовящихся в течение последнего месяца и суливших хорошую прибыль всем, кто участвовал, в том числе и самому Рею; контракты на поставку и обслуживания дорогостоящего холодильного оборудования - что с виду, казалось бы, ничего криминального, это не оружие, не наркотики, не краденый товар - составленный, однако, таким образом, что добрая часть стоимости проходила мимо кассы достаточно долгое время, чтобы успеть освоить её и навариться. Теперь же, в отсутствии документов, назревала угроза недостачи в конце месяца, а это грозило судом - но это в худшем случае, на самом деле - нужно было просто покрыть убытки. И кому же, как не тому, кто не сумел организовать доставку? Или попросту решил всех нагреть, организовав её самостоятельно - были у Монтанелли и такие подозрения. Хотелось бы их развеять - но... если Рей попросту не справился с работой, если возникли какие-то трудности; если кто-то попросту ограбил его, в конце концов, зачем потребовалось устраивать этот цирк с исчезновением из больницы, и почему он просто не пришёл рассказать о произошедшем?
- Resta, Боппо. - негромко, но чётко произнёс Гвидо, отстегнув поводок и протягивая его псу - тот закусил его, усевшись напротив нужной двери и не сводя с неё глаз. Негромко звякнули отмычки, появившись из кармана Монтанелли - и тут же частично скрылись за ладонью и рукавом, после короткого жеста рукой... затем парочка из них вошла в дверной замок, подковырнув язычок - с виду даже казалось, что просто кто-то пытается попасть к себе домой, вернувшись с прогулки с собакой. Но тот, кто находился в квартире, определённо мог услышать щелчок замка и скрип двери, когда та приоткрылась. Не сводя с проёма глаз, Гвидо забрал поводок у Боппо, зажав его в кулаке левой руки; правая же скользнула в карман брюк, нащупав рукоятку маленького револьвера.
- Avanti. - кивнул собаке на дверь. Боппо поднялся, шустро прошмыгнув внутрь квартиры; затем и Гвидо вошёл, и только затем - обнажив оружие, и прикрывая дверь за собой.

Внешний вид
Боппо

+2

4

Пожалуй, Рея можно было назвать счастливчиком. Авария оставила на нем лишь огромные гематомы на спине, ногах и плечах. Но ни одной сломанной кости или глубокой раны, на которой еще надо долгое время менять бинты и ждать, когда рассосутся швы, на нем не наблюдалось. Из больших увечий, которые его беспокоили, была только внушительных размеров шишка на затылке, которую, правда, за копной волос видно не было. Да «россыпь» мелких порезов на руках и частично на лице, которые он получил в момент, когда полностью выкрутил руль и все-таки спрятал глаза от возможных осколков. Они и были. Редко когда стекла летят без вреда. В рубашке родился, или ангел-хранитель очень не хотел искать себе новую работу, будучи изгнанным с поста "защитников" из-за некоторых амнезированных людей. Можно было бы удивиться, но чему? Бывает, что люди спокойно приходят в больницу с штыком в груди. А кто-то умирает из-за занозы в мизинце, которая вызвала гангрену.        Такова жизнь.

   Ручкой ложки Рей подогнал мошку к бортику, начиная с упорством трехлетнего карапуза пытаться вывести насекомое из воды. Получалось, честно говоря, слабовато, что ничуть не унимало настойчивости Хэтфолда в желании сделать это, не залезая в кофе своими пальцами. К тому же, сигарета была выкурена только лишь на половину, а бродить по квартире и смотреть в окна ему совершенно не хотелось – данное занятие уже успело наскучить, так как читать было нечего, компьютер отсутствовал, а телефон не привлекал внимания ввиду своей полной атрофированности во время аварии. Наверное, там же и лежит где-то. Так что спокойное времяпровождение, напоминающее больше унылую заставку к какому-нибудь очень посредственному сериалу, было обеспечено Рею еще на долгое время. Ну, во всяком случае, он на это явно рассчитывал. Как же, все-таки, интересно складывается жизнь, когда ты не обладаешь даром предсказания.
Наконец-то, когда мошка была выловлена, Рей отправил ее вместе с ложкой в недолгий полет, уготовив ей место недолгого прозябания в раковине, где кроме нее из грязной посуды находилась только турка, заполненная водой. Дабы отмывать было легче. За те дни, которые Рей находился дома, он вынес для себя, что мыть посуду ему более, чем нравится. Методичное намыливание губкой тарелок, ложек, кружек создавало в его голове прекрасную розовую дымку, когда и без того немногочисленные мысли о печальном прошлом полностью уходили на задний план, оставляя лишь различные мелодии, возникновение которых, разумеется, хозяин оной головы не помнил, но которые было столь приятно «намурлыкивать» себе под нос.
Иногда бывают случаи, когда из-за амнезии человек начинал вести себя совершенно иначе, чем было ранее. Так, преподаватель младших классов посчитала себя смотрительницей в женской тюрьме, из-за чего вела себя с медперсоналом ужасным образом, харкаясь, матерясь и посылая всех в такие отдаленные места, что ни один картограф в жизни бы не решился занести хоть одно из них на свои труды. Но после оказалось, что мозг просто подсунул человеку воспоминания из фильмов, книг и новостей, из-за чего и произошла столь неприятная замена личности. Хэтфилду повезло, пожалуй, все же меньше. Если бы он хоть кем-то себя ощущал, то не повел бы себя столь неблагоразумно, когда услышал щелчок в замке входной двери. Что же он сделал?
   Тишина в квартире наступила через мгновение, как стихло звонкое дребезжание упавшей в раковину ложки. А по утрам, как и ночью, особенно хорошо слышны разного рода шорохи и скрипы. Поэтому не было ничего удивительного, что когда через пару минут (за которые Рей успел докурить первую сигарету, сделать пару глотков, и щелкнуть зажигалкой повторно) к Хэтфилду домой пожаловали незваные гости, хозяин квартиры смог услышать столь знакомый звук. Все-таки, из квартиры он выбирался. Но, повторимся, вместо того, чтобы как в старые добрые времена, бесшумно схватить нож и занять более скрытую позицию, Рей, отодвинув стул, просто-напросто вышел в коридор. Увиденная картина ему понравилась не столь сильно, зато мозг (в свое время не подсунувший ему какую-нибудь интересную картину прошлой жизни, где он мог бы стать, например, гениальным сыщиком) выдал самый разумный, как ему показалось, вариант.

   С одной стороны, оружие и явно не самого дружелюбного вида собака – это не то, что первое демонстрируют при возвращении домой. С другой стороны, сам он, скорее всего, числился либо пропавшим без вести, либо вообще мертвым. А в таком случае, возвращение (а почему именно возвращение, можно будет понять всего через пару секунд, когда Рей откроет для одного лишь вопроса рот) в квартиру, в которой определенно кто-то находится – кто находится там не должен, - с трудом можно считать абсолютно безопасным. Все это очень быстро и складно сложилось в голове Рея, после чего он выдал самую глупую свою фразу за все двадцать пять лет своей жизни.

- Пап?

+2

5

Кем был Рэй Хэтфилд, родом из штата Юта, - каким его помнил Гвидо, во всяком случае? Ровесник его сына (вернее - старше Лео на год), он был не так уж велик ростом, но находился в прекрасной физической форме, и, что ещё более важно, умел ей пользоваться, и наконец, что важнее всего - используемый им же самим в некоторых силовых операциях, связанных с профсоюзными делами, Хэтфилд был способен ей воспользоваться для того, чтобы нанести чьему-то здоровью серьёзный вред, не шибко над этим задумываясь. Был ли способен Рэй и на убийство, Монтанелли уверен не был, использовать парня и в этой области - пока что не возникало необходимости, но почти наверняка знал, что, случись ситуация, когда потребуется защищать собственную жизнь - Рейнард скорее убьёт, чем даст убить себя. И с огнестрелом парень связываться тоже не боялся, без него в их деле порой никуда; хотя, в обращении с холодным оружием у него опыта было больше - что на коротких пространствах и в замкнутых помещениях делало его даже опасней. То есть, в целом - это был физический развитый и смелый парень возрастом больше, чем вдвое моложе его самого; определённо - это делало Рэя опасным противником. Потому-то Гвидо и решил заручиться сегодня поддержкой своего дога Боппо - самого тихого, и самого верного из своих подельников, хотя одновременно, с другой стороны - Монтанелли мог бы сказать, что он был тут один. Кто будет считать собаку, верно? Пёс никому не расскажет о том, что напал на кого-то по приказу своего хозяина, или что защищал его - в его собачьей душе нету места переживаниям, для него всё это - обычная жизнь, для которой он и был создан, для которой был тренирован. Впрочем, даже если предположить, что он сумеет донести эту информацию до сучки, которую ему привозят для случек, или другой дворняги, которую встретит на прогулке - едва ли в этом рассказе будет что-то от хвастовства... и уж точно ни один человек всё равно не сможет понять. Это останется их собачьей тайной.
Итак, обладая всеми этими данными - смог бы молодой уголовник Рэй попросту кинуть его, сбежав с документами и организовав сделку самостоятельно? Этот вопрос Гвидо себе задал гораздо раньше, нежели поехал по адресу его квартиры - технические детали немаловажная часть процесса, но - они хороши в своё время. Рэй был молод, но уже не юн; в таком возрасте уже начинаешь задумываться о своём будущем, и своём месте в будущем, амбиции и мечты приобретают всё более твёрдую основу, становясь планами - и это подходящее время для совершения более серьёзных шагов. Гвидо доверял Рэю, но итальянцем тот не был - и (пусть они об этом не говорили ни разу открыто, Рэй должен был уже понимать) продвинуться намного дальше вперёд тот не сможет только поэтому; что уже само по себе может являться неплохой основой для предательства. И для этого деньги - прекрасный мотиватор; как, может, и власть - если он хотел власти. Учитывая, что итальянцев в городе больше нет. Но, размышляя об этом - Монтанелли начал склоняться к тому мнению, что в этом случае у Рэя кто-то должен стоять за спиной. Он был неглуп; Гвидо допускал, что он был способен на трюк вроде такого, разыграть свою амнезию, смыться с документами - допускал даже, что он сможет выйти на нужных людей и провернуть сделку самостоятельно, а если окажется недостаточно дальновиден здесь - сумеет пройти и на ощупь. Но, опять же - Рэй был неглуп: он не стал бы совершать такое, не заручившись чьей-то поддержкой. Потому как, даже если представить, что сделку он сумеет довести до конца - позже ему негде будет спрятаться, никто не даст ему укрытия против Монтанелли и других боевиков Семьи; не с такими деньгами. Да и распорядиться ими он вряд ли сможет...
Да - про диагноз Рэя Гвидо уже слышал; благо, с давних времён у него в больнице Святого Патрика было много ушей; приезжая сюда, он даже имел с собой не только оружие - но и телефон Рэя, который тот считал утерянным; впрочем, считал правдиво - разбитый агрегат и впрямь теперь мало куда годился. Впрочем - с этими современными технологиями не стоило рубить с плеча, и Гвидо ещё собирался показать его знающему по этой части человеку. Хотя был почти уверен, что не найдёт на нём чего-то стоящего. Не был даже уверен, что телефон так пострадал из-за аварии - а не за пять-десять секунд до неё. В любом случае - телефон тут был небольшой потерей...
Был ли при всём при этом Рэй достаточно глуп, чтобы оказаться в собственной же квартире? Это Монтанелли и собирался сейчас проверить. Но в амнезию он не верил - не только по своему личному чутью, говорившему, что Рэй для таких глупостей (да и амнезия, собственно, случай достаточно редкий, чтобы в него вообще можно было не верить) - парень слишком крепкий: тот, кто ничего не помнит, едва ли найдёт свой собственный адрес. Впрочем, и тот, кто знает что-то, что хочет скрыть от других - опять же, едва ли появился бы в таком очевидном месте. В одиночку, по крайней мере - Гвидо мог бы предположить, что у парня будут сообщники, так что это ещё раз оправдывало присутствие Боппо рядом.
Но - как выяснялось сейчас, в квартире Рэй был один. Хотя, что более существенно - парень действительно в квартире был. Увидев его, пёс замер в напряжённой стойке, не сводя с него глаз; лишь нос подёргивался в попытке уловить ещё чей-нибудь запах. Относительно спокойное поведение пса внушало и Монтанелли некое спокойствие, не дающее этому простоватому "пап" сбить его с толку.
- Руки покажи, "сынок". - хмыкнул, чуть поведя револьвером. Когда просьба была выполнена, уверенно шагнул ближе, разглядывая лицо парня - разглядывая оценивающе, больше действительно цепляя взглядом лицо, нежели следя за глазами; в реакции своего пса, случись что, Гвидо не сомневался - самые важные же навыки, которыми владел он сам, это навыки анатомические. Гримом его не проведёшь. Но вот с неврологией и психиатрией - эти повреждения, как правило, не видны глазу. Так, что иногда и поверить в них - сложно. - Комедию ты разыграл отличную, могу признать. В своей основе, во всяком случае. - это Гвидо мог бы сказать; ему и самому приходилось разыгрывать такие в жизни, чего уж там. Но не точно такие же, в чём, впрочем, тоже заслуга Рэя.

+2

6

[indent] Рей развел руки в стороны, в ответ на просьбу, в этот момент понимая, что его гениальное умозаключение было ошибочным. Сейчас он заключил, что оказываться неправым ему не нравится. Досада. Внутри что-то заворочалось, пока что еще полностью не просыпаясь, а лишь слегка поменяв позу. Ощущение гнева и ярости воспринималось Реем с раннего детства и по сей день одинаково: зверь, который сначала основательно раздирает грудную клетку, а потом быстро крадется выше к голове. Чем дольше пытаешься контролировать и сдерживать, тем быстрее он в итоге взбирается вверх. Редко когда получается его усмирить и расслабиться. А когда уже ключицы и виски опаляет огнем от стремительного прыжка  – наступает конец. И всегда это было направленно только на себя и только из-за себя. Как и сейчас. И может поэтому, находясь в данный момент не в одиночестве, Хэтфилд достаточно быстро выбросил все это из головы, давая себе установку: не открывать рот, не зная фактов.
[indent] Когда к нему приблизились, Рей слегка приподнял подбородок, выдыхая сигаретный дым через нос. Почему-то ему не хотелось выдыхать дым  прямо в лицо: это показалось бы наглым и бескультурным. Возможно, сегодняшний день будет отливаться алыми красками, но сейчас еще можно было побыть человеком с хоть какими-то манерами. Взгляд скользнул по собаке, после задержался на револьвере. В голове возникла картина, где Рей успевает прижечь сигаретой руку с оружием, заставляя ее дернуться в сторону, тем самым давая себе знание о направление выстрела. Да, с одной стороны, можно было добить кружкой, аки заправский алкаш, у которого отнимают последнюю бутылку. С другой: не стоило забывать о собаке, которая сидеть на месте и ожидать своей очереди не будет определенно – не компьютерная игра, где все нападают в строго уготовленное для них время. Что-то подсказывало Рею, что в случаях нападения и защиты – собаки намного лучше людей. Человек может испугаться в какой-то момент за собственную жизнь, сымитировать что угодно, деланно оступиться, фальшиво промазать. Собака будет рвать до конца, а значит с ней бить на авось – не вариант. Застрелить – да, хорошо, но это еще лишнее время на отнимание оружия, пусть и пара секунд. И то лишь в том варианте, если получится метко вырубить человека ударом по голове. Вообще не плохо бы иметь в руках нож, но…О Боже, мы же говорили о манерах!

    [indent] Рей перевел взгляд на мужчину, так же внимательно, словно в ответ, разглядывая его лицо. Он ожидал почувствовать какое-то щекотание в голове, стянутость солнечного сплетения, ощущение «слова на кончике языка», но ничего из этого не произошло. Мужчина и мужчина. Но то, что изначально Рей списал на собственное «воспитание», сейчас прояснилось: когда человек ведет себя как хозяин положения, у которого есть возможность рвать и резать условия по своему усмотрению, желание вести себя нагло и непродуманно отпадает на раз. Так происходило и сейчас. Уверенность во взгляде и спокойствие, пускай и видимое, но, в этом случае, безусловно отлично сыгранное, наводили на мысль, что если Рей чего-то не помнит – это только его лишь проблема. Притом, судя по всему, очень большая. И последствия, которые богатое воображение мигом нарисовало, не были радужными.     
- Хотел пойти в актерское, - ляпнул Рей, мысленно смотря на самого себя с крайним недоумением: нахрена было вообще что-то говорить? С другой стороны, стоять и молчать, ожидая, что само все вокруг разрешится – слишком долго и малоинформативно по итогу. Человек может придумать свою легенду, не посвятив его в сюжет, после чего вынесет вердикт и…жди чего угодно, в общем-то. Поэтому позиция «нести любую чушь, которая не относится к делу, о котором ты ничего не знаешь», показалась Хэтфолду вполне имеющей право на существование. Главное было не заиграться, и все-таки стараться отвечать максимально нейтрально, чтобы не показаться полным идиотом. Не хотелось делать вид, что он ничерта не помнит. Конечно…
[indent] На самом деле, на языке вертелись вопросы: ваше имя? Имя пса? Какого хрена вы здесь делаете? Что за марка револьвера? Я, блять, в чем-то виноват? Но Рей выбрал наиболее, как ему показалось, спокойный.  - Чем обязан?
Предлагать кофе он, разумеется, не стал. Даже с места не сдвинулся, чтобы пройти в комнату или на кухню. Рука с кружкой была опущена вниз, и Хэтфилд посчитал, что делать глоток в данный момент будет не самой лучшей идеей: половина лица окажется закрытой, и пусть многое можно было прочесть по глазам – мимика всего лица намного богаче. Он не знал, обладал ли мужчина навыками физиогномики, но рисковать не хотел. А вот затянуться он себе все же позволил: кофе никуда не денется, а вот сигарета может истлеть до фильтра, а у него осталось их не так уж много, чтобы можно было жертвовать целой половиной.  Выдохнул дым не полностью и снова затянулся, пожалуй, даже как-то извиняюще посмотрев  на Гвидо, мол, ничего не могу с собой поделать, слишком вкусно.

Отредактировано Reinhard Hatfield (2016-08-09 01:23:12)

+2

7

Прикончить Рэя прямо здесь, в собственной же его квартире? Это было бы самым простым из решений; тогда как для того, чтобы метнуть в его чашку или прижечь сигаретой, парню потребовалось бы задействовать каждую мышцу своего тела - Гвидо только напрячь кисть чуть сильнее нужно было бы для того, чтобы пальцем нажать на спусковой крючок; в крайнем случае - два-три раза, если одной пули окажется недостаточно. В его возможностях было бы даже и в собственный унитаз парня отправить затем, в миллионе маленьких частичек, перетащив предварительно в ванную и слив туда все четыре с половиной литра его крови, там же - и разделав потом... Может, вернулся бы позже - запихав его тело в холодильник, чтобы не начало портиться. В квартиру всё равно вряд ли войдёт кто-то из тех, чьё присутствие стало бы проблемой - доктора сбежавших из больницы пациентов искать обычно не торопятся, если только это не буйные психопаты, содержавшиеся насильно. Тут пришлось бы повозиться, конечно, но всё же - это был самый простой из способов. При всей своей жути - он был даже самый безопасный, пожалуй - достаточно "изолированная" квартира, куда никто не войдёт, Боппо, который о происходящем никому не расскажет, и, вернувшись домой вечером, будет так же спокойно играть с его детьми, как если бы вовсе территории дома не покидал... Сам Гвидо об этом тоже вспомнит только тогда, когда придёт необходимость заменить Рэя - что, при всём том, что парнем он был способным, сделать не так уж и сложно; труднее - сделать замену равноценной по-настоящему. Но об этом Монтанелли тоже уже задумывался - тех умер, пострадал или предал, приходится кем-то менять.
Но в этом случае - он просто похоронит Хэтфилда, вместе со всем тем, что приключилось и с ним, и с бумагами, и возможно - правды о происходящем вовсе уже никогда не узнает, и финансовых потерь не восполнит тоже; с мёртвых не требуешь долга, и к мёртвым, что хорошо для Рэя, не возвращается память. Парень был единственной зацепкой Гвидо - и потому куда полезнее был бы ему живым, нежели покойником. Убийство, собственно, даже в их жестоком и преступном мире - это крайняя мера и большой грех. Быть способным на убийство и и убивать из желания себя развлечь - большая разница... Убийство из самозащиты - дело другое; с Рэем им тут защищаться, впрочем, не от кого, кроме как друг от друга.
Для хозяина квартиры, конечно, была ещё вероятность склонить чашу весов не в свою пользу - вероятность не такая большая, но, всё же, существовала: при всех своих достоинствах, он зависел от Гвидо, и, сумей вывести его из себя, смог бы и заставить его пересмотреть мнение на свой счёт; о чём Монтанелли, может, и пожалел бы - только сделать смог бы уже немногое. А судя по его поведению, Рейнард как раз-таки начал делать намеренные попытки его раздражать: продолжал курить, пока Гвидо разговаривал с ним; встретил его идиотской шуткой (видимо, и пытаясь сделать из него идиота - было бы больше уважения, если бы встретил со стволом), а теперь начал уже открыто дерзить... Брови Гвидо чуть приподнялись, словно он счёл удивительным и любопытным узнать такие новости о предпочтениях своего протеже - впрочем, возмущения в его взгляде было куда как больше. Переместив руку, так, чтобы револьвер оказался на уровне талии - и при попытке отобрать его у Рэя было бы больше шансов спровоцировать выстрел в самого себя, нежели действительно завладеть оружием - Монтанелли шагнул вплотную к парню, чуть отклонившись в сторону, заглянув за его спину - не скрывает ли он там ствола, или ножа, или чего-то ещё?.. Хотя это было предосторожностью почти что излишней - Боппо такие вещи чувствовал; даже не являясь поисковой собакой, покойная жена Гвидо - она тренировала его и на такой случай. И может, на открытой местности дог и был бы бесполезен, но в замкнутых и небольших помещениях спрятанные вещи он находить был способен. Включая и те, что спрятаны были под одеждой людей, с которыми общаются хозяева - Боппо был не охотником, а сторожем, защитником.
Следующие слова Рейнарда возмутили Гвидо уже более неприкрыто, что выразилось в том, что брови теперь, наоборот, сдвинулись, придав взгляду более неприязненный вид, и обострив к тому же все морщины, коими было испещрено лицо гангстера. Патологоанатом терпеть не мог, когда его держали за идиота - да и какой человек, впрочем, это любил? Комедия, и даже частенько куда менее тонкая по сравнению с ней клоунада - жанры, имеющие своё право существовать, но любой клоунаде есть мера. Прежде, чем Гвидо ответил что-то, крепкие, узловатые пальцы его левой руки сжали подбородок парня, всей пятернёй, что мизинец коснулся кадыка, запрокинув его голову назад - дуло рувольвера, уткнувшись ему в рёбра, предупредило о необходимости таких суровых мер. Помимо угрозы, впрочем, это несло в себе ещё некоторый, более потаённый, смысл - в свои пятьдесят пять, Монтанелли уже терял остроту зрения, решив ещё раз убедиться в том, что мелкие порезы на лице Рэя - настоящие. Просто на всякий случай.
- Тебе бы стило пойти в актёрское прежде, чем ты решил поиметь меня. - голос зазвучал твёрдо и хрипло одновременно. Гвидо чуть встряхнул парня, сжав его лицо чуть сильнее, ощущая под фалангами челюстную кость. - Амнезия? Ты думал, я на это куплюсь? - Монтанелли смотрел парню в глаза. При таких моментах, запугивая кого-то, он привык смотреть в глаза, в лицо - может, осознавая, что собственное лицо выглядит несимпатичным и угрожающим (особенно, когда сам он этого захочет), производя впечатление на "жертву", может, просто потому, что не боялся - многие предпочитали не видеть глаз того, на кого оказывают давление. Кто-то - сам Рэй даже, вероятно, - предпочёл бы развернуть противника мордой к стене, ограничив сопротивление; заломать ему руку - как сделал бы тренированный коп. Монтанелли был способен так сделать - но то, что происходило сейчас, при всей своей опасности, было разговором деловым, а не арестом; при деловых разговорах глаза не прячут. - Брось сигарету. Прижгёшь меня или прожжёшь мне рубашку - я её тебе в ноздрю запихаю горячей стороной.

+2

8

[indent] Досада.
[indent] Это чувство становилось с каждым мгновением все сильнее, и Рей с трудом удерживался, чтобы не протянуть долгой гласной один хороший мат. Сам себе он признавался, что оказался в очень трудной ситуации, когда, по факту, не мог сделать ничего. Ничего того, что хотел, если быть точным. Одно дело помнить хоть что-то о своей прошлой жизни, чтобы каким-то образом играть словами и умудрятся показывать всем своим видом, что он понимает, о чем речь. Ну или не понимает, но в этом случае мысленно никто не стал бы мешать ему пытаться сообразить, сколько в итоге должно получиться, если сложить два плюс два. Сейчас же он ощущал себя человеком, который должен пробежать по минному полю, на котором есть только одна безопасная дорожка шириной один в один с его стопой. И, судя по всему, он сейчас стоял на одной ноге, думая, куда поставить вторую. И что-то подсказывало, что шаг он собирался сделать неверный.
[indent] Он продолжал внимательно следить за лицом, не забывая иногда бросать взгляд то на собаку, то на оружие. Пока что собака вела себя спокойно, не вставала в стойку и не подкрадывалась тихо со спины – а уж что она может это сделать Рей, почему-то, не сомневался. Ему вообще откровенно не нравилась сложившаяся ситуация, и, по правде говоря, он бы предпочел, чтобы ему хорошенько вмазали, разрешая уже в свою очередь распустить руки. В этом плане о сможет хотя бы выплеснуть накопившееся напряжение. Да и если посмотреть с другой стороны, когда дело доходит до физического насилия, уводя разговор на второй план, можно перестать задумываться над правильными ответами. А еще он рассчитывал, что ему более конкретно в таком случае скажут, из-за чего «так здорово сейчас все вместе собрались». Странное ощущение заветного ожидания, чтобы тебе сделали больно. Ибо это все просто витало в воздухе, и долгое ожидание натягивало нервы на моток ниток, из-за чего возникало неприятное, холодно-липкое чувство между лопатками. Чем больше ждешь, тем больше сам себя загоняешь, из-за чего становишься по моральному виду похож на побитую задерганную собаку. А сейчас была совершенно не та ситуация, в которой можно было себя так вымотать.
[indent] По взгляду Хэтфилд понял, что его немногочисленные словоизлияния все равно оказались ошибочными. Прямо тот самый единственный билет из сотни, который ты не выучил, и который само собой вытянул на самом важном экзамене. Экзамен госпожи Жизни Рей бы сейчас точно не сдал. Движение рук Рей, разумеется, заметил. И у него успела даже промелькнуть мысль о благодарственном выдохе, что наконец-то эта тягучая атмосфера закончилась и можно уже начать действовать. Но вместо удара последовало лишь достаточно неприятное прикосновение дула револьвера к собственному телу, да цепкая хватка на подбородке. Мелкие порезы, которыми было просто «усеяно» лицо, не заболели под прикосновением – время уже прошло достаточно для того, чтобы они успели покрыться корочкой, потерять ее из-за того, что он расчесывал, опять покрыться, уже потерять самостоятельно и остаться в основной своей массе лишь потемнением. А там уж они разделятся: часть пропадет в течение недели, а часть, что были более глубокие, останется вместе с Реем от пары месяцев до года.
[indent] Совет прозвучал отлично, если помнить условие того, что у Хэтфолда была весьма богатая фантазия. Одно смутило: он был более чем уверен в своей ориентации, и те картины, которые мигом подкинуло его сознание, он посчитал определенно фальшивыми. При этом он не мог считать однозначно, что слово «поиметь» было использовано в переносном значение: окажись все это правда, Рей бы тоже, помня обо всем, заявился бы к человеку с оружием наперевес, с одним лишь желанием – избавиться от того, кто знает о такой стороне его личности. Мысленно сам на себя цыкнув, Рей слегка поморщился, когда пальцы сжали его подбородок сильнее. Это не была боль, от которой хочется выть или оттолкнуть, вполне терпимо и прилично. Но неприятно, сами понимаете, особенно, когда вставая с кровати ты рассчитывал провести день определенно иным способом. Рей упрямо смотрел в глаза Гвидо, начиная потихоньку хмуриться. Правда, в данный момент что-то говорить он стал: более чем на сто процентов был уверен в том, что пушка здесь не просто для красного словца, и если в каких-то моментах люди используют оружие только лишь для запугивания, не решаясь на самом деле выстрелить, то это был явно не тот случай. Во всяком случае, он не собирался говорить то, что вертелось на языке: слишком много нахальства оказалось бы в этой фразе, и намного меньше полезной информации. Если, конечно, вас не интересует, насколько хорошо человек умеет играть словами.
[indent] Рей слегка переместил пальцы с фильтра, ощущая подбирающийся к руке жар,  и стал придавливать ногтем, в желании раскрошить сигарету. Не полностью, но собираясь максимально из возможного вытряхнуть табак. Это было точно такой же дурной привычкой, как и курение, и если очередной затяжки его лишили, то хотя бы таким способом успеет сделать последний, так сказать, никотиновый вдох. Когда пальцам стало слишком уж горячо, Рей со спокойной душой бросил сигарету на пол. Вот теперь ему будет определенно труднее. Что мы там говорили о досаде?
- Я не могу доказать, что нихрена не понимаю. С другой стороны, вы тоже нихрена не можете доказать, что я – имитирую, - Рей так же в ответ смотрел в глаза, будучи полностью уверенным в своей правоте. Оправдываться он не собирался, как и доказывать свою правоту. В его случае это была просто констатация факта, в том виде, в котором он это все видел со стороны. Он лишь понимал, что в прошлой своей жизни явно сделал что-то не так, как хотелось бы мужчине. Но почему-то готов был поспорить, что сделал тогда все верно: уверенность в себе никуда не делась, и, пожалуй, только усилилась.

Отредактировано Reinhard Hatfield (2016-08-09 01:20:34)

+1

9

Сам Монтанелли не курил. И дело здесь далеко не в той борьбе с курением, что идёт по всем фронтам последние лет десять-пятнадцать, благодаря которой залы ресторанов стали делиться на курящих и некурящих, курильщиков стали загонять в специальные места, словно скот, запрещая покидать его до тех пор, пока сигарета не исчезнет изо рта, а цены продукты табачных компаний взлетели раза в полтора-два - Гвидо бросил курить задолго до того, как пропаганда вреда табака начала достигать своих новых вершин; не из-за политики здоровья нации, хотя к собственному здоровью он относился всё-таки более серьёзно, и не из-за вреда табака для организма - впрочем, в его тогдашнем ремесле сигареты и впрямь могли бы навредить. Сигареты могут оставить много следов - даже больше, чем кажется на первый взгляд; после каждой сигареты остаётся окурок, что очевидно, и он - сам по себе, может стать уликой (или, по крайней мере, зацепкой) для детективов, даже кучка лёгкого пепла может стать, не говоря о том, что следы ДНК могут остаться на фильтре - это маловероятно, но возможно, некоторые вдоволь купают фильтры в собственных слюнях, изжёвывая фильтр, словно жевательную резинку. И о чём точно никто не думает - что и табачный дым имеет свойство пропитывать всё вокруг... талантливый криминальный эксперт, с хорошим оборудованием и современной лабораторией, может это обнаружить. Особенно, если детектив или агент, ведущий дело, будет столь же талантлив - и подскажет ему, где искать. Людей вроде них с Рейнардом, старых или молодых, итальянцев или американцев, неважно, собственные привычки губят одинаково. Нельзя не иметь привычек, впрочем... как нельзя скрыть всего - но Монтанелли, придя однажды к такой мысли, хотя бы пытался работу следственным органам настолько не облегчать. К тому же - почти двадцать пять лет назад он узнал, что у них с женой будет ребёнок... это отличный мотиватор для того, чтобы избавиться от всех сигарет в доме. Да - Гвидо не курил, можно считать, дольше, чем Хэтфилд просто воздухом дышал.
Впрочем, наслаждаться табаком своим "коллегам по цеху" Монтанелли тоже никогда не мешал - особенно в их собственном доме; табачный дым он переносил спокойно, не будучи аллергиком или лёгочником, возражая разве что когда сигарета начинала являться помехой делу. Или пепел сыпался на что-то, что ему принадлежит... просто сам не курил и всё. Рэйндард же, по его собственному утверждению, подкреплённому диагнозом врача, потерял память - но от старой привычки так и не смог избавиться.
Скорее почувствовав, чем услышав и увидев, как "бычок" касается пола, Гвидо позволил ему выйти и за пределы его внимания - как нечто первостепенное, потенциально опасное, не вычеркнув совсем - но оставив где-то во второстепенных слоях своей памяти, не мешая собственному вниманию концентрироваться на чём-то по-настоящему важным сейчас. И это что-то... вернее, кто-то - пока ещё, во всяком случае, кто-то, а не что-то - наконец-то хоть отчасти вернул себе способность рассуждать логически, вместе с сигаретой, похоже, избавившись и от ненужного сарказма.
- Ты прав. - после короткого, тяжёлого, молчания Гвидо хмыкнул - даже почти весело. Резко отпустил его подбородок, коснувшись копны его волос той же ладонью - в жесте, бывшим чем-то средним между дружеской попыткой их взъерошить и подзатыльником, - затем отступил вовсе, облокачиваясь на кухонную стойку. Словно бы они беседовали, как два хороших друга, коими, впрочем, могли бы считаться - если бы не револьвер в руке Монтанелли. - Прав. - усмехнулся ещё раз. В этой правоте Рэй может быть уверен, если от неё ему легче, Гвидо уж точно в голову ему забраться не сможет. Разве что в буквальном смысле этого слова... Мнимая улыбка покинула лицо Монтанелли, уступив место прежней каменной маске. - Только ты одно упустил. Мы не на суде. Я тебе и не должен нихрена доказывать. - приговоры в том мире, где они с Рэем оба жили, далеко не всегда выписываются по вине; и если молодой человек мог подумать, что с таким диагнозом эта жизнь осталась для него в прошлом - это могло бы оказаться ошибкой даже ещё большей, чем побег из больницы, и, возможно - даже более фатальной, чем решение обворовать своего работодателя... если, конечно, на самом деле было такое. Чтобы уйти от этой жизни, живым - нужно что-то намного большее, чем потерять память... - Ты стоил мне больших денег. Нарушил контракт, который мы с тобой так долго приводили в порядок. И с памятью или без, с доказательствами или без, убытки ты возместишь. Capisce? - а затем... затем - будет видно. Предательство может вызвано жадностью до денег, но всё же - предательство и деньги, это - разные вещи. Дела сейчас обстоят так, что Рейнард завалил работу - одну из самых простых работ, с которой бы мог справиться школьник-подросток, на порядок моложе его; одновременно и одну из самых важных работ в своей жизни, которая могла бы ему принести достаточный доход, чтобы купить себе машину поновее, а может и место жительства поменять на что-то классом повыше. А теперь - он должен Гвидо. Если он - окажется ещё и предателем, вернее - если Монтанелли сочтёт его предателем, то... несложно догадаться, что парня ждёт в будущем. Но пока что это будущее - туманно, а план действий у Гвидо есть уже сейчас.

+1

10

[indent] Хотелось потереть лицо руками, сильно и со всей возможной жестокостью. Липкое ощущение запутанного и мучительного в какой-то мере сна, которое у него возникло некоторое время назад, только усилилось. И когда его голову наконец-то отпустили, он с трудом удержался от этого жеста, лишь покачав головой из стороны в сторону, словно разминая шею, которая на самом деле ничуть не затекла. Но сделать это ему нужно было больше даже для того, чтобы мысли, успевшие на краткий миг разбежаться в разные стороны, вновь собрались в одном месте и продолжили работать в активном режиме. Ему захотелось сложить руки на груди, но в этот же момент он сообразил, что все так же держит кружку с кофе, о чем давно уже забыл. Удивительно, как тело, которое управляется мозгом лишь в фоновом режиме, продолжает выполнять свои функции весьма правильно: стоять, дышать, держать посуду так, чтобы не запачкать пол. Хотя в любом случае убраться придется: пепел и табак с пола сами по себе не исчезнут. А жаль, конечно.
[indent] И правота не принесла того удовлетворения, на которое он, пожалуй, все же рассчитывал. Рэй не был наивным и не считал, что все так просто решится, если никто не сможет доказать его фальшивость. Но, как уже говорилось, он рассчитывал на действия, которые покажут, что мышечная память – она намного сильнее и глубже. Казалось бы, он не мог рассчитывать на то, что в прошлом был не просто жителем-тренажерного-зала (а судя по его форме, это вполне было возможно), а умел управлять своим телом и на улицах города. Но что-то подсказывало, что его мысли о том, как лучше отобрать оружие, а так же то мнимо-расслабленное положение тела, которое в любой момент придет в движение как механизм машины для убийства, не были просто совпадением. Кем бы он ни был раньше, это могло пойти ему на пользу и в этой жизни. И Рэй был не из тех, кто собирался отказываться от собственных «талантов».
[indent] Рей не стал спрашивать, в чем была его вина. В этом не было смысла. Ответы, которые он мог получить на этот вопрос все равно ничего бы уже не изменили: ситуация бы не исправилась; он резко не вспомнил бы, что надо было сделать иначе; все магическим способом не разрешилось бы, как по мановению волшебной палочки. Эта информация, конечно, пролила бы частично свет на прошлую жизнь Рейнарда Хэтфилда, но на самом деле – он не собирался о том вспоминать. Нельзя разрешить себе узнать правду лишь наполовину, нельзя наполовину жить, как и нельзя наполовину умереть. Распутав лишь часть клубка, который успел намотать за двадцать пять лет жизни (о чем он узнал, посмотрев свою дату рождения в паспорте), он определенно зацепил бы несколько волосков других ниток, из-за чего потянул бы их вслед. Пришлось бы разматывать дальше, углубляясь, запутываясь…И если факты еще можно было сложить в голове и принять для себя, как истину, то что делать с эмоциями и чувствами? Вряд ли вспомнив, что кто-то находился с ним в близких отношениях, он так же вспомнил бы о своих чувствах. К тому же, он сомневался, что ему сообщат все верно. Отношения – куда как более проблемная тема для человека с амнезией, чем работа. Последняя либо сделана правильно, либо неправильно, либо не сделана. Быть же уверенным в том, что с некоей особой он продолжает быть вместе и весь пылает от чувств, а не бросил ее семь лет назад на самом деле – тут он не мог гарантировать верность слов. В общем, что понятно, Хэтфилд не цеплялся за людей как до амнезии, так и после нее. Что-то все же остается в этом мире неизменным.
[indent] Почему-то Рей считал, что просто к нужному числу достать определенную сумму денег – это слишком просто. Почему бы в таком случае сразу не сказать, что он должен заплатить, и тогда его грешки частично будут прощены? К тому же, он предполагал, что дело касается не только его и мужчины, чьего имени он все еще не знал, но не сомневался, что узнает в ближайшее время. А значит, платить ему придется всем пострадавшим от его «нарушения», что бы это не значило. Заплатишь раз – будешь платить вечно. В этом плане работа ему казалась более…приемлемой, особенно если учитывать, что он, не зная себя, все же был уверен в себе и в том, что не мог просто взять и кинуть человека. Хотя, конечно, все возможно. Он посмотрел еще раз на кружку с кофе, который пусть и оставался еще горячим, но уже не был таким обжигающим, как он любил. Черное озеро черного прошлого. Если он сейчас попытается отказаться, то вряд ли будущее будет вообще – в этом он не сомневался. Но если скажет то, что собирается – насколько ему понравится жизнь? Не лучше ли закончить все прямо здесь? Рей был спокоен. Плюсы и минусы всех вариантов раскидывались с рациональностью компьютера, который не выделял эмоциональную сферу как нечто имеющее важное значение. Правда было одно но, против которого блекли все разумные доводы: Рею было лю-бо-пыт-но. Разумеется, он не мог рассчитывать, что ему так легко поверят и доверятся - как видимо, один раз он уже оплошал. Но спешить ему некуда, беспокоиться не за кого, рисковать можно лишь собственной жизнью - вещь ценная, но лишь до тех пор, пока не начинаешь думать о чем-то всевышнем. Так почему бы не попытаться доказать, что на него можно рассчитывать? И что все, что произошло будто бы по его вине - ошибка? Поэтому что, если честно, это слегка раздражало самоуверенного Рея, который считал, что не мог облажаться. Просто не мог.
[indent] Откуда ему было знать, что в прошлом больше из своего любопытства и той самой заклятой чрезмерной веры в себя он ступил на тот же путь, куда собирался отправить себя сейчас. И, стоит заметить, о том решении он никогда не сожалел.
И он позволил себе слегка улыбнуться.
- Что нужно делать?

+1

11

Говоря о компенсации убытков, подразумевал Монтанелли, конечно, не только деньги - конечно, можно было бы загнать парня в долговую кабалу, поставить на счётчик, и трясти с него до тех самых пор, пока он полностью не расплатится - или не погибнет, пытаясь; от голода, перенапряжения, или пули, не столь важно. Но ушедшие безвозвратно денежные инвестиции - ещё не всё, что они потеряли, много и другого труда оказалось потрачено впустую, физического, нервного... не говоря про такие мелочные издержки, как на бензин, на обед - потому что даже самым крутым гангстерам нужно что-то есть, - но что самое во всём этом дерьмовое - было потрачено время, самый невосполнимый из ресурсов, и потрачено было, фактически, не только впустую, но и во вред. Выйти при таких обстоятельствах в ноль - многие, пожалуй, посчитали бы за счастье, что они не потеряли ничего, кроме нервов; у Гвидо же были совсем другие аппетиты, с учётом строительства того казино, ему было нужно зарабатывать как можно больше денег - вернее сказать, поддерживать их оборот таким же большим, конкретно прибыль он делал не такую и большую - так что и Рэю предстоит не просто вернуть утраченное: Монтанелли собирается довести сделку эту до конца, получив намеченную ранее прибыль; или хотя бы выйти на сумму, хоть сколько-нибудь соизмеримую по сравнению с этим. Только роль его приятеля Хэтфилда в этом теперь будет куда менее завидной - и куда более рискованной.
В его случае это скорее можно назвать понижением. Когда-то Рейнард, как и большинство начинающих уголовников, делал самую грязную работу, не видя даже сколько-нибудь внушительной части общей картины, не говоря уже о том, чтобы лицезреть её в целом; в том случае, если бы что-то пошло не так - он был бы первым, и возможно - единственным, на кого кто надели бы наручники, являлся тем звеном цепочки, которое легче всего отбросить. Со временем Монтанелли, увидев его потенциал, приблизил Рэя к себе - начал больше допускать к планированию своих теневых операций на мясокомбинате, порой объясняя, что и как в какой схеме происходит, иногда даже - пользовался советами, что Рэй мог подкинуть; к парню было доверие - поэтому он и был тем курьером, который перевозил эти документы... Сейчас такого доверия парню уже не будет, и возможно даже - очень долго ещё не будет. Не после того, как он сумел завалить это дело, не с этим сомнительным диагнозом, доказать который так же сложно, как и довериться ему.
Конечно, за парнем будут наблюдать теперь - куда он ходит, что он делает, с кем общается; если он предал его - это куда хуже любой амнезии, или любой другой болезни. Однако, память - это не рука и не нога, Рейнард и сейчас вполне может выполнять те же самые функции, что раньше, из истории болезни Гвидо узнал, что у него нет никаких серьёзных повреждений, переломов, смещений и так далее. Впрочем - в какой-то степени это тоже настораживало. Как так получилось, что молодой и крепкий парень ударился головой настолько сильно, чтобы из неё вылетело всё, что он помнил - любимые блюда, знакомые лица, собственное имя и собственный адрес? - но при этом, не осталось на черепе каких-то серьёзных повреждений, вмятин, проломов? Или хотя бы на теле. Вот что ещё тут не срасталось.
- Сними рубашку. - произнёс Монтанелли в ответ, не вернув Рэю этой улыбки. - Что? Я тебя не трахать собираюсь. Просто хочу убедиться, что твои ссадины - настоящие. - обнажиться перед другим мужиком - в их мире это одна из самых неприятных вещей, которую можно сделать, гомосексуализм - самая непопулярная вещь в их кругах общения, так что и для Гвидо в этом удовольствия тоже крайне мало, но - здесь всё вызвано профессионализмом, никак не гейством. Монтанелли - неофициально, конечно - имел неплохие знания в анатомии, читал умные книги в своё время, по медицине, по судебной экспертизе тоже, когда был в возрасте Хэтфилда - читал их особенно много. И отличить кровоподтёки от тех, что были получены в аварии, от тех, что намеренно оставляет деревянная дубинка, молоток, кулак, да что угодно - был вполне способен. И Рейнард знал об этом. Во всяком случае - он раньше об этом знал. Заткнув револьвер за пояс брюк, Гвидо шагнул ближе, внимательно, взглядом опытного врача-терапевта, оглядывая ссадины на теле парня - как, наверняка, уже оглядывали его в больнице. Не самое приятное чувство дежа вю, пожалуй - особенно если испытываешь ты его, на своей памяти, впервые. Наконец, удовлетворённый (даже к собственному удивлению) увиденным, Гвидо кивнул, поднимаясь. Рэй не соврал. И его лечащий врач - не соврал. Судя по следам на теле, он действительно побывал в автомобильной аварии - слишком уж они... случайны. Несмотря даже на то, что не было отметины от ремня безопасности - Рейнард любил пристёгиваться не больше, чем его друзья. Включая Гвидо.
Если хочешь кого-то кинуть на деньги так сильно, что готов сам себе синяков наставить - их рисунок всё равно будет иметь вид человеческого творения; отметины судьбы, бросающей людей под машины, выглядят иначе. Но кто может настолько хотеть кинуть кого-нибудь, чтобы добровольно влететь в автомобиль?.. Рейнард, которого Монтанелли знал, вроде бы не был ни таким идиотом, ни таким экстремалом.
- Одевайся и пошли. Нужно забрать твою машину с аварийной стоянки. - или вернее сказать, то, что от неё осталось; а кроме Рейнарда - этого сделать никто не мог, лёгким путём, во всяком случае - впрочем, нелегально пробраться на стоянку было достаточно сложно. Гвидо отправил револьвер в карман брюк, придерживая его там ладонью - чтобы не было заметно, что он вооружён. - Боппо, avanti. - кивнул собаке на входную дверь, затем и Рэю сделал практически тот же жест головой, предлагая выйти из квартиры вперёд него. Спустившись, он подвёл парня к своему Хаммеру, нажал на кнопку на брелке, разблокировав двери, и открыл заднюю - для того, чтобы пёс туда запрыгнул. - Как водить машину, ты не забыл? - взглянул на Хэтфилда. Пусть уж лучше руки Рэя будут сейчас заняты, чем его собственные...

+1

12

[indent] Рей вообще был не большой любитель оголять части своего тела при ком-то еще. С формой у него было все более чем хорошо, но именно это его и раздражало: в сочетании с печальным взглядом он, по собственному мнению, напоминал больше младенцы, который сам не понял, как это все произошло. И эта нелюбовь к нагому (или частично раздетому) телу у него появилась далеко не из-за аварии, так как и раньше он тоже предпочитал голому торсу майки и футболки. Даже находясь один в квартире он практически всегда (за исключением моментов, когда выходил из душа, что само собой разумеющиеся) был одет, опираясь на то, что если внезапно что-то понадобиться, то можно не тратя драгоценные мгновения просто выйти наружу. Все-таки это полезное качество - предусмотрительность. И вот в данный момент оно, пожалуй, в какой-то мере подвело, так как вместо того, чтобы просто повернуться спиной и продемонстрировать всю "красоту" увечий, ему нужно было стаскивать с себя рубашку, тем самым на время лишая себя обзора. Он, конечно, сомневался, в какой-то мере, по поводу того, что его попытаются лишить жизни в момент, когда он будет расстегивать пуговицы - слишком это было низко...да и смехотворно - явно не в стиле мужчины, который потребовал от него столь неприятной, для другого мужика, вещи. А раздеваться смотря прямо в глаза - это Рей посчитал на том высоком уровне гейства, когда до розовых шмоток со стразами остался один поход до магазина. Так что данный вариант был отвергнут сразу. Отводить взгляд в сторону пряча глаза - окей, привет тебе, маленькая внутренняя девочка пяти лет, которая стесняется показать незнакомому человеку свою куклу в нарядном платье. Так что, ни один из возможных вариантов не устраивал Рея, но так же он понимал, что отказаться от этого тоже не может. Не в том положении находится, чтобы вставать в позу и диктовать свои условия - и он это прекрасно понимал. Поэтому, выбрав из всех зол меньшее, он все-таки стянул с себя рубашку, перед этим поставив кружку с недопитым кофе на пол, всеми Богами прося назойливые мысли уйти прочь - это было от-вра-ти-тель-но.
[indent] Когда его осматривали в больнице - было спокойнее. Может дело в том, что рабочая атмосфера воспринимается лучше, а может в том, что делала это молодая медсестра, так что ощущалось все гораздо приличнее. С другой стороны, в той же больнице не было собаки, которая чуть что может броситься и постараться разорвать и без того пострадавшее тело, да и револьвера в чужих руках не наблюдалось. Хотя последний как раз сейчас был заткнут за пояс, поэтому...поэтому никаких мыслей, означающих "давай повернем ситуацию в свою пользу и разделаемся со всеми" не возникло. Рей дал слово, пусть только и сам себе, что сможет доказать свою "нефальшивость" и нарушать его не собирался. По крайней мере, в данный момент и данным образом.На самом деле он не мог гарантировать, что его попросту не подставили, подстроив аварию и теперь требуя от него черте знает чего. Он не помнил ничего о своем прошлом, об этом человеке, ни об одном из людей, если быть точным. Так откуда возникла такая уверенность, что его попросту не разводят себе на благо? Ведь даже доказать он ничего не сможет - не знает, к каким людям идти и чего требовать. Нет, конечно, был вариант найти частного сыщика, сунуть ему в руки свое имя с датой рождения и потребовать полный отчет за все годы жизни, с мельчайшими подробностями, пусть и не самыми приятными. Но Рея этот вариант не устраивал: если и копаться в грязном белье, то делать это надо самостоятельно. Да и что-то подсказывало, что если его на самом деле подставили, то что стоит этим людям доплатить кругленькую сумму чтобы сфабриковать его историю? Правда он все равно никогда не узнает. Ну а может память сделает ему на какой-нибудь праздник подарок и таки даст какие-нибудь воспоминания.
[indent] Рей хмыкнул, накидывая рубашку обратно, удерживаясь от облегченного выдоха: не из-за того, что его синякам поверили - тут-то он не сомневался, они все еще ныли, если он, забываясь, переворачивался на кровати на спину, или облокачивался на спинку стула, - а потому что, наконец-то, можно было перестать стоять с голым торсом перед другим мужиком, ощущая себя представителем древнейшей профессии. Да и в одежде он чувствовал себя, все же, увереннее. Под ней и спрятать можно было какие-то полезные вещи (как, например, сделал сейчас Гвидо с револьвером), да и движение мышц не сразу можно было прочитать, если бы он хотел устроить сейчас драку с разбирающимися в этом людьми. Застегнув рубашку, Рей быстро оглядел квартиру, не зная, прощается он с ней надолго или нет, задержав взгляд на бычке и кружке с кофе. Просто картина маслом "вечер брошенной девочки с тоскливой мелодией на фоне". Ладно, это не еда, которая может протухнуть: при хорошем стечении обстоятельств кофе просто испарится, оставив весьма твердую массу из кофейной гущи на дне. При плохом - покроется плесенью, которая достаточно спокойно отмывается хорошим моющим средством. Или выбрасывается в урну вместе с посудой - ничего страшного. А сигареты...а пачка сигарет у него была еще в нагрудном кармане. Рей в этом плане был запасливый малый: чуть ли не в каждой вещице с карманами у него находилась небольшая заначка. Правда, он сомневался, что сможет покурить в ближайшее время, но осознание, что такая возможность все равно у него есть - успокаивала. Поэтому, не возвращаясь на кухню, оставив все, как есть, Рей проследовал к выходу, успев захватить с полки ключи. Запирать дверь было без надобности - он защелкивалась с простого закрытия, но вот чтобы попасть в квартиру просто повернуть ручку было недостаточно.
- Ну, сейчас проверим, - пожал плечами Рей, когда, уже оказавшись на улице, ему уготовили честь посидеть за рулем. Машина пришлась Рею по душе, так что въехать в первый же столб (опять авария?) ему явно не хотелось. Но при этом он сомневался, что не сможет вспомнить управление: да, он не помнил факты и истории, но все, что касалось моторики, речи, действий - это осталось при нем. Все-таки, как же странно устроен человеческий мозг. Оказавшись за рулем, как и всегда ранее не пристегиваясь, Рею понадобилось меньше минуты (достаточно долго, если подумать), чтобы завести машину, но, взявшись за руль, он понял, что доехать до места назначения сможет. Да, четких воспоминаний не было, но тело действовало очень спокойно и больше даже самостоятельно. Так бывает у музыкантов, играющих сложную партию: чем меньше думают о музыке, тем лучше работают руки. Вот только если он помнил, как вести машину, то куда - с этим были проблемы. - Какой путь?

+1

13

Гордиться тут было нечем, помимо собственного тела Рэя, которое тот привёл в такую славную форму, хотя этот аспект Гвидо интересовал и не так сильно - Рейнард мог бы быть и куда менее эффектным внешне, но если бы был от того эффективным не меньше - Монтанелли бы к нему относился ничуть не хуже. Может, это девушки бы обращали на Хэтфилда меньше внимания, нельзя признать, что определённым женским вниманием парень пользовался, и вряд ли даже отсутствие памяти как-то изменит этот момент, авария не оставила каких-то серьёзных отметин на его теле или лице, которые смогли бы испортить ему внешний вид. По мнению Гвидо, впрочем - уж лучше бы это был шрам, не вызывающий вопросов - чем что-то в голове, что вопросов вызывало слишком много (и по сути, всю его жизнь превратило в один сплошной вопрос); насчёт эффективности и возникли очень серьёзные проблемы и сомнения, Рэй не только разбил свою машину, но и потерял документы, принадлежавшие комбинату, и пока он эту неделю отсиживался в квартире - на мясокомбинате все стояли на ушах, боясь последствий. Он был человеком Гвидо - уже потому главную отдачу этого события ему приходилось принимать самому. И гордиться тут определённо нечем, на фоне всего этого - чёртова рубашка момент не такой уж отвратительный. Тем более, что хоть в глаза, хоть в сторону, хоть спиной, это всё равно останется между ним и Рэем - и Боппо, но он уж точно никому ничего не скажет, профессиональная тайна - прямо как у врачей. Мало ли их было до сегодняшнего дня?.. Рейнард, правда, ничего уже не помнил - ни провалов, ни успехов, ни каких-то других секретов, - или делал вид, что не помнил; и оттого отпускать его, признав не пригодным для дела, было ещё более опасно - пойди узнай, что он вспомнит, кто кому расскажет, какие факты из прошлого вдруг вернутся к нему в голову, в какой момент и кто будет в этот момент с ним рядом.
А что память рано или поздно вернётся, если всё же поверить, что она ушла - в этом Гвидо отчего-то был уверен. Он, как большинство людей, слышал о таких случаях - но не слышал о том, чтобы кто-то после этого прожил целую жизнь, так и не вернув себе воспоминаний; может, и такое случалось - но об этом уже вряд ли доносилось до общественности. Народ привлекают какие-то яркие события и факты, а человек, всё забыл и тихо-мирно живёт своей жизнью им не будет интересен... Вообще - многие люди, наверное, хотели бы многое о себе забыть. У каждого человека есть что-то, чего он не желал бы помнить - и Монтанелли не исключение, но как раз собственная память крепка достаточно, чтобы не отключаться в шоковый момент; да и в их деле - опасно забывать что-нибудь. Не только о бизнесе, которым занимаешься - но и о себе самом. Так что - нет, отпустить свои собственные грехи Гвидо едва ли сможет, даже зная, что они утянут его прямиком в ад...
- Документы возьми.
Напротив, Гвидо не пытался отвернуться или отвести взгляд, ни когда Рэй застёгивал рубашку, ни когда оглядывал квартиру, не отдавая никакой дани возможной неловкости и невежливости; чувству так не было места сейчас, как не бывает места, если речь идёт о делах или даже собственной жизни - итальянец старался поймать, отметить и проанализировать каждое взгляд парня, каждый его взгляд на кухне, чтобы заметить, если он зацепится за что-нибудь, взглянет куда-то хоть чуточку внимательнее, нежели на остальное окружение; Монтанелли знал, где парень хранит у себя дома свой пистолет - весьма редкий по временам нынешним, угрожающего вида ствол, внешне отсылающим (у Гвидо, по крайней мере, были именно такие ассоциации) к немецким офицерам времён Второй Мировой, но - покрупнее, нежели стоявших у них на вооружении пистолет Люгера, и тип патронов использовавший другой. По мнению Монтанелли, парню следовало бы подобрать себе нечто менее заметное, но - застрелить его Рэй мог из какого угодно калибра. И, когда они оказались уже в автомобиле - Гвидо следил за ним ничуть не менее внимательно; думал было пристегнуться на этот раз - но передумал: если Рэй вздумает что-нибудь выкинуть, ремень безопасности ему станет, практически, как верёвка, и чтобы расстегнуть его - придётся потратить и время, и усилия, тогда как у парня руки будут развязаны. Если же он вздумает уйти, вписав куда-то его автомобиль предварительно - придётся ему постараться: и сам по себе тяжёлый, "Хаммер" Гвидо был сделан под заказ, талантливыми ребятами, и имел в своём составе некоторый слой броневого сплава, не столь крепкий, как у машины Капоне был, может - но определённо делавший джип твёрже и тяжелей. Им стену можно было бы протаранить при желании, пожалуй. Оттого управлять им, впрочем, было тяжелее - но Рэю делать это тоже приходилось раньше. Тогда он, правда, дорогу и сам был в состоянии найти...
- На следующем перекрёстке - направо...
- пришлось указывать путь (автонавигатор Гвидо вообще предпочитал включать только в крайних случаях - чтобы нигде не отмечались дороги, которыми он ездил; по той же причине и видеорегистратор на борту Хаммера отсутствовал). Примерно через полчаса пути они приблизились к городским окраинам, где и находилась аварийная стоянка - впрочем, учитывая её предназначение, больше она напоминала свалку: многие автомобили здесь уже напоминали груду металла, многие же водители - не сочли необходимым вовсе их отсюда забирать, раз восстановлению они не подлежали, потому некоторые из машин тут явно находились не первый год, если не десятилетие.
- У тебя хоть какие-то деньги есть? - выйдя из машины и направляясь к въезду со шлагбаумом, спросил Гвидо. За время пребывания автомобилей на таких стоянках тоже необходимо расплачиваться, причём в соответствии с проведённым там временем - машину Рэя сюда пригнали недавно, но Гвидо не был уверен в финансовом положении своего спутника. От перспективы ещё и платить сейчас за него - определённо, тоже не делался счастлив...

+1

14

[indent] Рей облокотился на спинку сиденья, чувствуя невообразимое спокойствие. Он вроде понимал, что машина должна вызывать у него совершенно другие эмоции: опасения, недоверие, испуг. Но ничего этого не было и близко, особенно когда руки сжимали руль, а ноги стояли на педалях. Так человек, потративший всю молодость на бассейн, реки и озера, через много лет вновь заходит в любимую воду, удивляясь, почему же не сделал этого раньше. И никакая авария не смогла бы изменить этого ощущения - это Рей понимал прекрасно. Пожалуй, если бы сейчас ему не требовалось забирать останки машины, которая две недели назад пострадала, возможно (но он сомневался в этом), из-за него, то Хэтфилд просто бы стал колесить по улицам города, не изучая местность, не смотря по сторонам, а глядя на дорогу и наслаждаясь движением. Вот оно, крепко забытое увлечение, которое даже через стены амнезии нашло трещину выбраться наружу. Собственно, как и сигареты. Может, он был не прав, считая, что ничего не вспомнит к людям, если у него такие и были? С другой стороны, вряд ли какая дама согласится сразу залезть в постель с целью узнать - испытает ли по итогу к ней Рей хоть толику прошлого, или просто равнодушно попросит ее удалиться с горизонта, как не прошедшую испытание.
[indent] Рей не то, чтобы гордился своей памятью (особенно сейчас такое заявление было достаточно смехотворно), но он всегда достаточно легко запоминал местность визуально. Если с названиями он ладил не так хорошо, из-за чего запоминание улиц для него становилось порой настоящим мучением, то в визуальной составляющей мог называть себя настоящим мастером. Именно поэтому, даже при условии, что дорога занимала около получаса, он безошибочно мог добраться теперь уже обратно, возможно всего лишь раз усомнившись на одном из поворотах. Да и то из-за того, что движение было в обратную сторону. Рей внимательно глядел по сторонам, отмечая для себя важные места и здания, отличительные знаки и просто заведения, которые могут в какой-то момент понадобиться. Он больше чем на все данные ему Богом проценты сомневался в том, что по данным улицам есть прям-таки все, что ему необходимо: что-то подсказывало, что пора наводить справки по поводу оружейных магазинов. Вряд ли просто получение денег и возвращение долга (как денежного, так и доверительного), он сможет сделать голыми руками и широкой улыбкой. Обычно это работает совершенно иным образом. Хотя он прекрасно знал, что дома у него находится пистолет, который очень комфортно лежал в руке и вызывал только хорошие эмоции, сейчас Рей все же считал, что для стрельбы, пожалуй, рановато. Эмоции эмоциями, но былая уверенность в оружие не проявилась. Зато мысли об хорошем ноже...Рей предпочитал оружие, которое является продолжением его руки. Так ты чувствуешь его больше, чем полностью, знаешь, как оно поведет себя и точно уверен, что в нужный момент ничто не подведет. А если это и случится - то лишь твоя вина, а не пустого магазина.
[indent] Он с сожалением затормозил, так как на место, судя по всему, прибыли. - Да, с этим проблем нет, - отозвался Рей на вопрос о деньгах, следом выходя из машины. Деньги у него имелись, притом весьма неплохие. Нет, на них нельзя было купить квартиру или машину, конечно, но чтобы сейчас заплатить за машину - этого ему хватит сполна. БОльшая сумма, само собой, хранилась все еще на карте, доступ к которой Рей получил в банке, в очередной раз удивляясь, насколько полезен паспорт в собственных руках. Но и часть налички он держал при себе, очень оптимистично таская портмоне в заднем кармане брюк. Правда, он сомневался, что найдется человек, который решится украсть его сбережения. А и даже если это произойдет - он уж точно это почувствует. Сейчас же Рей переводил взгляд с одной машины на другую, или точнее на то, что от большинства осталось, пытаясь предугадать, какая из этих покалеченных дамочек - его. Потому что когда полиция прибыла на место аварии - было достаточно темно, а у него были чуть другие заботы (например, прийти в себя), чтобы разглядывать груду металлолома с целью запомнить на долгую память.

+1

15

Нервничал ли Гвидо сейчас? Безусловно, оставалось это напряжение, пусть в руках ствола он уже и не держал; хотя - он старался этого не показывать, посматривая по сторонам, когда указывал дорогу, как бы невзначай, и на самом деле - боясь больше не Рэя, за которым наблюдал его пёс, и даже не того, что он не сумеет удержать машину на дороге снова, вполне склонный доверять своему автомобилю и его системе безопасности в случае аварии, Гвидо больше опасался слежки - присутствию кого-то из тех, кто, вероятно, купил Хэтфилда. Присутствие кого-то со стороны, о ком он не знал - вот что было бы опаснее. Самую большую опасность, как правило, несёт то, чего ты не видишь... но никакого "хвоста" заметно не было, значит и причин нервничать, на данный момент, не было. А улавливать такие вещи Монтанелли за долгие годы научился - как и быть незаметным, когда это необходимо; и как быть спокойным... мёртвые могут научить многому - на самом деле, они лучшие учителя, чем кажутся. Только далеко не каждый приспособлен к подобной учёбе. И пусть они вроде как даже и не говорят, да и многие из них в памяти уже стали отпечатываться хуже, чем живые люди - то, чему научился, Монтанелли помнил...
Глядя на Рэя сейчас, мелькнула такая мыслишка - а если бы забыл? Вообще-то, интересно, какого это - взглянуть на собственную жизнь, фактически, ничего не зная о ней. не то, чтобы просто увидеть свой дом или что-то, что тебе принадлежит - а сопоставив твои собственные выборы, реакции... людей вокруг тебя. Оценивая всё с абсолютного ноля - непременно, твоё суждение каким-то образом, но поменяется... и вот почему Рэй сейчас может быть опасен при любом раскладе, даже если его амнезия настоящая; опасен не как предатель - но как предатель потенциальный. Или же потенциальный полицейский информатор, если его моральные принципы вдруг обновятся; как правило, в пустую голову попадает информация сначала о нравственном и хорошем, и только потом - о том, какие и как можно совершать поступки так, чтобы оставаться в равновесии с нравственностью собственной. Прекрасно, если Рейнард останется собой... плохо, если он вспомнит о том, кто он есть, когда для этого будет слишком поздно.
- Хорошо. - кивнул Монтанелли в ответ. У денег есть одно немаловажное свойство - сколько бы не скопил, рано или поздно они заканчиваются, поэтому запасы их надо периодически пополнять. И Рэй, надо сказать, весьма неплохо зарабатывал, будучи его пособником - особенно для молодого человека; во всяком случае, его заработок был больше, чем у большинства ребят, что крутились на мясокомбинате в качестве рядовых рабочих. Не говоря уже о тех, кто там и в этом качестве находился не совсем легально - эмигрантах, и подобного рода людей, у кого вообще само существование в рамках закона поставлено под сомнение. Но - в один прекрасный момент, и его запасы иссякнут, нельзя сидеть на больничном вечно. Сколько там было, Гвидо, конечно, не знал - не имея привычки заглядывать в чужой карман; он мог бы вовсе затребовать всё это в качестве погашения долга, но Рэй, всё же, не какой-то там эмигрант, и трудовым вкладом был бы куда более полезен. Хотя бы из уважения к тому, кого он помнил, Монтанелли остался верен себе - не полез к нему в карман и сейчас.
- На услуги эвакуатора тоже хватит? - самостоятельно машина уже не поедет... Гвидо это мог бы сказать, и не видя этот автомобиль сейчас; он, впрочем, имел удовольствие увидеть его и раньше - вот только ближе подойти не мог, да и кто бы дал постороннему копаться на месте аварии? Даже профсоюзный билет в том случае уже не помог. Зато сейчас Монтанелли разбитый автомобиль увидел уже вблизи, и почувствовал некоторое волнение - на шаг, ну или полшага, к своей цели он был близок, оба они - и он, и Рэй. - Не узнаёшь? - сильная вмятина на корпусе со стороны водителя, развороченное стекло, всё ещё заметные следы подсохшей крови на руле - крови Хэтфилда, - вывернутое восьмёркой колесо, и дверь, вмятая внутрь; Гвидо сдержался, чтобы не поморщиться - Шейенна каталась на такой же, когда только начала работать на комбинате. Собственно, с транспортом особых проблем не было - право на то, чтобы его подчинённые сотрудники ездили на служебном транспорте, Гвидо давно выхлопотал, Рэй бы мог получить новую машину хоть завтра - при нормальных обстоятельствах. Важнее другое - оставалось ли в машине то, что было ему необходимо? Увы, забраться внутрь они смогут только когда вывезут машину отсюда. Или же - сотрудники стоянки отдадут им то, что нашли внутри, хотя и сомнительно, что они тут с какой-то особой тщательностью относились к находкам. - Эй? - окликнул Монтанелли сотрудника, сделав тому жест подойти, и снова уставился на автомобиль, предоставив дальнейший ход разговора с ним Рэю; не забывая слушать их разговор, но мысленно уже обратившись к тому, что с этой грудой металла стоит теперь сделать. Отогнать потом к Лео - чтобы восстановил её, и вернуть обратно на комбинат, оставив в заводском автопарке? Или попросту списать - и, восстановив, продать потом? Если же восстановлению она не подлежит - просто дать сыну выпотрошить её на запчасти...

+1

16

[indent] Если бы Рей только умел читать мысли...Возможно, он бы не оказался здесь. Явно его жизненный путь в один из переломных моментов стал бы проложен совершенно по другой стороне. Наверное, знал бы как вытащить брата из алкоголизма, чтобы не пустить его по тому же пути, как шла их мать. Или поступил в совершенно другой университет, на другую специальность. Сейчас нельзя было сказать, что обучение на филолога принесло ему огромные результаты: раньше, будучи большим любителем завернуть фразу поинтереснее, в данный момент жизни он предпочитал отмалчиваться и не открывать рот попусту. Лишь по делу, лишь четкие фразы. Краткость - сестра таланта, верно? А Рей был талантлив. Талантлив настолько, что любой собственный случайных успех оттачивал до мастерства. Забил гол споткнувшись о собственную ногу? Сделает все, чтобы с закрытыми глазами чувствовать поле и расположение игроков. Сыграл один аккорд на гитаре, чудом зажав верные струны? Потратит много времени разучивая песни не в желании петь, а лишь играть. Выстрелом попал в щиколотку картонного манекена? В итоге станет чуть ли не специалистом по огнестрельному оружию, хотя от этого не появится никакой любви к этому виду самозащиты или нападения. И это упрямство в достижении цели привело к тому, что тело запомнило все настолько четко и ярко, что память уже не имела такого весомого аргумента, если бы он решил отмазаться, что ничего не умеет. Он мог не помнить о своем умении, но взявшись за что-то из прошлого, чему посвятил далеко не один месяц, он бы сделал все на уровне выше, чем средне-приличный. Проклятье или награда? Как посмотреть...
- Разумеется, - отозвался Рей, еще не видя машины, не узнавая ее.
[indent]  А что, если бы ментальные способности проявились в данный момент времени? О, он определенно бы стал буянить. Хотя бы из-за того, что кто-то мог заподозрить, что он - продажный. Рей не был любителем денег в том плане, когда за лишний нолик на чеке люди готовы пойти на убийство или грабеж. Да, он тоже вел не самую праведную жизнь, но это было, можно сказать, из большой любви к искусству. Деньги никогда не тратились попусту: ради красивых вещей, новой модели телефона, дорогого алкоголя и элитных шлюх. Рей покупал лишь нужное, такое как полезная еда, сигареты, бензин и патроны. Это тоже приносило свои положительные результаты. Такие как возможность какое-то время не работать и просто курить стоя на балконе, смотреть на людей и кидать в них бычками. Морально-тленно-разлагающееся времяпровождение. Но иногда полезное для организма и мозга. И, вернувшись к обсуждению возможных способностей в параллельной вселенной, Рей был бы оскорблен в лучших чувствах своей чернеющей души. Возможно, даже если бы он и захотел пойти против Монтанелли, он бы сделал это лишь в одном случае: если бы это желание не шло вразрез с его словом. Плевать, что подумают остальные люди и к чему решение может привести. Важно лишь то, как ты будешь жить сам с собой, понимая, что не можешь выполнить даже собственное обещание. Так кому вообще тогда можно верить, даже если сам перед собой не вызываешь доверия?
[indent] И эта великолепная девица предстала перед ним.
Ты даже не представляешь, насколько я тебе благодарен... Рука непроизвольно дернулась вверх. Рей коснулся кончиками пальцев затылка, ощущая ноющую от прикосновения боль. Шишка болела практически всегда, но в фоновом режиме, не отвлекая от насущных проблем. Лишь в моменты соприкосновения с чем-либо отзывалась ярче, напоминая, что не все следы аварии прошли так незаметно, и что на них можно положить большой и толстый. Машина выглядела ужасно. Никто не спорил, что бывали варианты и хуже, все обляпанные кровью, с трупами внутри, обгоревшие, сжатые в куб транспортные средства...Но он-то находился именно в этой. В солнечном сплетении неприятно скрутило. Рей сделал шаг ближе, вглядываясь в сиденья, укрытые словно полотном стеклами. Заныли царапины, а ключицы и лицо обожгло волной резкого жара. Взгляд коснулся крови на руле, после чего Хэтфилд успел сделать лишь два больших шага в сторону, сбоку от машины, чтобы в следующий миг согнуться пополам. Прощай, дорогой черный кофе, ты правда был мне нужен с утра. Сплюнув, Рей выпрямился, чувствуя себя гораздо хуже, чем после аварии. Морально всегда бывает поганей, чем физически - уж так заведено. Вытащив слегка дрожащей рукой сигарету, с высокой колокольни плюнув на возможный запрет курения в таком весьма взрывоопасном месте, Рей сделал затяжку, чувствуя во рту кисло-горький привкус сигарет и желудочного сока. Курил он быстро, но делал большие затяжки, словно собирался "съесть" сигарету за три вдоха. Когда Рей пришел в себя, как  раз подоспел сотрудник. Все это время на Гвидо Хэтфилд старался не смотреть: не стыдно, но неловко. Ну, сами понимаете...

- Документы, деньги. Вроде этой суммы должно хватить так же на эвакуатор - Рей протянул все сотруднику, вновь обратив внимание на машину. Сейчас неприятных ощущений было меньше, и свой душевный порыв он определенно смог бы сдержать, вздумай тот опять возжелать продемонстрировать глубокий внутренний мир всему окружению. Сколько времени прошло, минута или час, пока он не услышал о подтверждении сделки, и не получил документы обратно - он не отследил. Ушел слишком глубоко в свои мысли, стараясь всеми силами - впервые за две недели, - вспомнить, что же произошло во время аварии. Впрочем, пока что память не шла навстречу. - Куда нужно доставить это? - обратился к Монтанелли Рей, когда подтвердили, что машину можно забирать.

+1

17

Да... Рейнард - которого Гвидо помнил - был таким: дисциплинированным. Не размениваясь на ерунду, к роскоши не стремясь, он просто удовлетворял свои потребности, ни больше, ни меньше; словно солдат на службе, и за что, собственно, Монтанелли и ценил его - Рэй не был склонен к каким-либо излишествам... такой нелюдимый образ жизни совсем нельзя назвать "итальянским", пожалуй, итальянцы - никогда не отказываются от использования своего богатства, если появляется такое, никогда и ни в какие времена не стеснялись демонстрировать свою зажиточность - у бедных же слоёв населения, работавших только ради пропитания, никогда не было привычки есть в одиночестве, за стол всегда садились либо с семьёй, либо с друзьями - либо, во время обеденного перерыва, все работники собирались вместе, и вместе кушали - так было триста лет назад, так было сейчас, даже на том же комбинате, где они с Монтанелли воротили свои тёмные делишки. В этом-то и есть обратная сторона этой дисциплины - тот, кто умеет работать, но не умеет отдыхать, всегда выделяется из общей массы, ровно как и самый натуральный лодырь, которые только отдыхает. Ты смотришь на парней, видя, как они спускают свои заработанные деньги - и ты спокоен... потому что знаешь, куда они у них деваются. Или видишь, как свой заработок они тратят на свою семью, её благоустройство - у кого есть семьи; ты видишь, что у них есть крепкие ценности, за которые они готовы продолжать зарабатывать, и знаешь, что им незачем тебя предавать. Рэй не так уж сильно стремился проводить время со своими "коллегами", у него не было и семьи, которую нужно было кормить, Гвидо не помнил даже постоянной подружки рядом с ним - и, определённо, не видел, чтобы кто-то, кроме него самого, поспешил к нему домой, после того, как он сбежал из больницы. Так чем живёт такой человек? Чего ради оттачивает все свои навыки? Куда спешит после работы? И как скоро ему надоест скучная жизнь, как скоро он "перегорит", пустившись во все тяжкие или что-то ещё похуже?.. Случиться такое может в любой момент. Нельзя быть слишком жёстким, нельзя пытаться слишком себя контролировать, быть слишком правильным - даже компьютерам необходимо бывает остыть и перезагрузиться, не то, что людям - особенно рискующим людям, вроде них с Рэем. Просто человеческая психология: риск - должен оправдываться, приносить какие-то плоды.
Поэтому тот, кто рискует, или работает по-настоящему усердно, используя свободное время только для отдыха - скорее всего, добивается чего-то, что считает стоящим и по-настоящему важным. Больших денег, как правило; или большой власти, или старается за большую идею - и определённо, каждый готов по полной выложиться ради здоровья своих близких. У всех есть мотивация. Мотивация Хэтфилда - была не совсем понятна. Даже и без такого странного неизвестного в его уравнении, как амнезия... штука в том, что Гвидо от него чего-то ждал - и все вокруг чего-то ждали; пусть, может, даже и не понимали этого.
Но, конечно - такого Монтанелли сейчас не ожидал. Даже удивился, когда Рэя вдруг вывернуло рядом с автомобилем; но глаз, в отличие от него, не отвёл - глядя на то, как мутновато-чёрная жижа вперемешку с желудочным соком покидает организм, впитываясь в сухую и пыльную землю, оставаясь на ней уродливым следом... и удивление это, надо сказать, Гвидо скорее убедило в том, что врачебный диагноз был правдивым, нежели любое слово - потому как, задумавшись, мог ли Рэй самостоятельно у себя вызвать рвотный позыв сейчас, не засовывая два пальца в рот, вообще не трогая своего лица, Гвидо пришёл к такому выводу, что - едва ли. Нет, он видел и слышал много разных странных вещей; всякие там японские самураи, например, говорят, на допросе могли задохнуться собственным языком или что-то типа того, но вызвать рвотный позыв?.. Даже если с помощью каких-то лекарств - попробуй так подгадать время их действия. Да и кому надо будет так стараться ради получения какого контракта?.. Речь идёт о мясе - не о ядерной боеголовке или секретном истребителе. И потом, Рейнард ничего не принимал, кроме этого кофе да сигареты - Монтанелли следил за ним достаточно пристально, чтобы быть в этом уверенным.
- Ты в порядке? - спросил, когда бычок коснулся увлажнившейся от жидкого месива почвы, потухнув. Да... а раньше ведь Рэя определённо не вырвало бы от подобного зрелища. Или, может, это было последствиями аварии? Впрочем - слишком много времени прошло, чтобы сотрясение оказывало подобный эффект, пожалуй. Если только не слишком сильное, но тогда бы и водить Рэй не смог. - Автомастерская "Living Steel". Там её осмотрим. Вещи всё ещё там? - последний вопрос был задан сотруднику, который, взглянув в свои накладные, только пожал плечами в знак того, что отдельно от автомобиля ничего в местной камере хранения не было. Хотя это и не значило, что нужная им вещь находилась в машине... - Поехали следом. - когда эвакуатор подцепил машину, Гвидо кивнул в сторону выхода; пиликнул брелком, разблокировав двери, и, сев на пассажирское сидение, с него завёл мотор - водительское место снова уступая Рейнарду. Любовно погладил морду пса, сунувшегося под его руку сзади - Боппо так и остался сидеть в салоне - затем оглянулся на парня, решив, наконец, спросить что-то более отвлечённое от дела:
- Зачем ты вообще из больницы дал дёру? - беззлобно усмехнулся, пожав плечами. Впрочем, за Рэем наблюдая не намного менее пристально - и внимательно слушая его ответ. О людях можно многое сказать и по тому, как они отвечают на вопросы. Даже если они и врут.

+1

18

[indent] На вопрос Рей лишь еле заметно пожал плечами. Да и что можно было еще, собственно, добавить? Физически он, на удивление, чувствовал себя вполне прилично. И это было не только в данный момент времени: даже практически сразу после аварии он к собственному удивлению отмечал, что практически не испытывает неприятных ощущений, резких болей при движениях или вспышек головного взрыва, что было бы вполне для него адекватным. Если бы Хэтфилд был верующим, он бы уже давно всем вокруг вещал, что все это из-за молитв, веры и любви божьей. Но таковым он не являлся, и даже после произошедшего не приблизился ни на шаг ближе к религии. Ему просто повезло. Обошло стороной в какой-то мере. Хотя чем дольше длился сегодняшний день, тем больше Рей понимал - это далеко не везение. Если бы у него были переломы, ампутации, множественные операции по спасению жизни - он сейчас был бы явно...в безопасности. На сколько мог быть в безопасности человек, который ведет войну со смертью. Но вот то, что происходило вокруг, и то, что он понимал как "прошлое было достаточно проблемным"- это не давало ему никаких гарантий. Нельзя было при случае свалить все на врачей и все того же пресловутого Бога. С одной стороны, он никогда и не вешал свои проблемы на других. С другой - каждому нужен какой-то буфер. А иначе можно сожрать себя с концами сразу после рождения.
[indent] Оказавшись за рулем Рей вновь почувствовал удовлетворение. Это был еще один островок, как и любимые сигареты, которые внушали доверие и как-то помогали раскрыть и понять самого себя. Пожалуй, для того, чтобы начать новую жизнь, ему бы этого было достаточно. Дальнобойщиком, конечно, он вряд ли устроился...да и хотя - почему нет? Таксисты, водители - мысленно это его привлекало. В данный момент жизни он не имел больших целей...да и мелких, по правде говоря, тоже не наблюдалось. Человек - чистый лист. Наверное, многие хотели бы начать все заново. Но мало кто задумывается, что в этом случае надо преодолеть две проблемы, которые весьма болезненны: как избавиться от прошлого и с чего начинать будущее. Ведь фразы "я офисный планктон и всегда мечтал рисовать" означают лишь то, что человек уже ставил перед собой такую цель, уже, пусть и мысленно, включал это в свою возможную будущую жизнь. Значит, если решать первую из проблем, то и от этого надо избавляться. От всех мечтаний, семьи, привычек. И что же тогда делать со вторым? Рею было проще. Но быстрее от этого он действовать не начинал.
[indent] - Ну...- Рей задумался. Он вспомнил, как ему все осточертело: все эти повторяющиеся вопросы, окружение, сама атмосфера больницы. Он чувствовал себя медведем, которого загнали в клетку из макарон. От того, чтобы все разнести не хватало главного: злости. Но и желания сидеть и терпеть не было. - Видимо, я не люблю врачей.- Отчасти, это тоже было правдой. Да, он этого не помнил, но до аварии Рей был представителем тех людей, которые считают, что без врача человек лечится за семь дней, а с врачом за неделю. Он редко болел простудными заболеваниями, веря, что к заразе зараза не липнет. Казалось бы, для человека, который любит жизнь, важно заботиться о своем здоровье, и планово проверяться хотя бы в пару лет. Но на деле Рей считал, что если у него вдруг окажется рак ( а с его любовью к курению это было вполне ожидаемо), то он вряд ли изменит свое поведение и попытается это хоть как-то исправить. Меньше знаешь - крепче спишь, верно? Таким правилом руководствовался Хэтфилд, когда дело касалось медицины. И пока что это его не подвело.
- Вы, кстати, так и не представились, - все-таки спросил Рей. Не то, чтобы его прямо-таки смущало незнание имени собеседника, но некоторые трудности это создавало. По крайней мере, мысленно с самим собой ему хотелось говорить более открыто, чем каждый раз придумывать новые синонимы к слову "незнакомец". И все-таки это было немного странно: спрашивать имя человека, которого, казалось бы, он знал долгое время.

+1

19

Гвидо - он был верующим. Может, не демонстрировал этого так уж открыто, но - в кабинетах, где он работал, будь то на мясозаводе, или в своём ресторанчике, или дома у себя, занимало определённое место католическое распятие, чётки висели на центральном зеркале заднего вида в автомобиле - обмотанные, впрочем, так, чтобы не болтаться (Гвидо вообще раздражало, когда в автомобиле, который он водил, что-то двигалось на приборной панели прямо перед его лицом - игрушка на зеркале заднего вида, собачка, мотавшая головой, что-то ещё, что отзывается движением на каждый толчок автомобиля; его такие улавливания боковым зрением отвлекали, расфокусировывали его от дороги - и если бы у него в машине была бы такая ерунда, он бы, наверное, или чокнулся или разбился бы однажды - как людям вообще эта дребень нравится?); католик угадывался в нём, стоило присмотреться ни к нему самому, а скорее к его личным вещам и местам, где он обитал. И Монтанелли ходил в церковь, даже стараясь делать это с определённой периодичностью, довольно нередко; но - отношения с Богом у него были довольно особенными. В том плане, что Гвидо почти никогда не просил у него ничего - считая, что человек вроде него не должен ничего просить у Господа, не имеет морального права на это, в мирской жизни - просто бравший от жизни то, что ему было необходимо; но зато - в своих молитвах часто обращался за нему с благодарностями за всё то, что получал и имел. Просить - разве что отпущение грехов... ну и иногда - Гвидо просил Божьего покровительства, благословения на очередное дело, но это - тоже редко, и не в тех случаях, когда речь шла о том, чтобы забрать чью-то жизнь. На исповеди он не ходил - связанный кодексом молчания, другой тайной исповеди, о которой Богу было известно - богу и, примерно, полутора сотне людей в городе, не больше. Людей итальянского происхождения - поэтому с Хэтфилдом Гвидо никогда не говорил о таких вещах.
- Просто следуй за эвакуатором. И смотри на дорогу, не на меня. - между делом, ввернул замечание, когда Рэй выводил автомобиль с парковки, пристраиваясь за грузовичком, буксировавшим разбитый автомобиль - а сам, приготовившись слушать, осматривал документы в жёлтой папке, попавшей из её бардачка ему в руки; заметно придерживая их ближе к своим глазам - с возрастом у Гвидо зрение, как и у многих, стало садиться, поэтому чтение было уже определённой проблемой - особенно когда глаза уставали от долгого напряжения или света. Он слушал Рэя - о чём сказал его хмык, когда тот сказал о своей нелюбви к врачам. В этом их взгляды с Рэем тоже разнились - в том плане, что Гвидо как раз, в отличие от большинства людей, ничего сугубо отрицательного от похода по врачам не ощущал, проблема была скорее - в доверии; незнакомому доктору довериться Монтанелли было труднее. Но, в целом, врачей Гвидо уважал - в какой-то степени, даже как тех, кто оказался сильнее его; он ведь сам учился на медика когда-то, представлял, как это непросто, но - он продержался полтора курса, а любой из врачей, даже самый бестолковый - выдержал долгие годы обучения. Доктора - достойные, настоящие люди, и уважать их должно всем - неважно, какой ты ответственный и великий занимаешь пост, врачебный авторитет - даже для президента страны должен быть штукой непререкаемой. В какой-то степени, Рэй своим побегом из больницы совершил в этот авторитет такой вот плевок, впрочем... Ну - хотя бы он был честен в своём отношении, и от докторов к себе внимания тоже не требовал. Хотя, с другой стороны - случись что-то, Гвидо вполне способен был справиться с каким-то лёгким ранением; нет, сложную хирургическую операцию он, конечно, не провёл бы, аппендицит - рискнул бы вырезать, но без всяких гарантий отсутствия летального исхода; пулю - пожалуй, вытащил бы, но едва ли это было бы приятно. За своими партнёрами Монтанелли в этом плане присматривал иногда - приходилось.
- Считай, что моего имени тебе пока знать... - или вспоминать. - ...не нужно. - произнёс Монтанелли, не отрываясь от бумаг. Это скоро изменится, скорее всего - или Рэй сам выяснит, но пока что - лучше так, без имён, рисков немного меньше. Обратись он к копам - пойди докажи, что они были знакомы, если Гвидо не представится. И если имя начнёт встречаться в показаниях - можно будет уже обвинить Бюро в подлоге, в фальсификации болезни, или в чём-то ещё - адвокат Монтанелли уж точно из этого раздует дело, даже если его и не выиграет в итоге... и, на самом деле - адвокат Монтанелли этот не тот спящий дракон, которого стоит будить.
- Нет, ладно... - документы оказались в порядке - помятые слегка, может, но - ничего не пропало. Новость неплохая, больше для Рэя - ему вернулась некая часть доверия; но, в целом, с прогоревшими сроками, этот контакт теперь - просто бумага, не имеющая никакой ценности; почти как лепреконское золото из Гарри Поттера, которым близнецы расплатились с Людо Бэгменом... разве что не исчезнет. Хороший такой момент для тех, кто принимает ставки, в этой книжке, мотивационный - хотя в жизни бы таким близнецам ноги переломали, какой букмекер потерпит такую наглость? - Допустим, что я тебе поверю - в то, что твоя амнезия - настоящая, в то, что ты ничего не помнишь... - Гвидо пожал плечами, оглянувшись на парня, документы сложив обратно в папку и отбрасывая на приборную панель. Ключевое слово тут - "допустим", потому что вся эта нереальная история в голове пока как-то всё ещё не укладывалась - и сколько бы он это уже не обдумывал, пока Рэй лежал в больнице, нужно было ему поразмыслить над этим ещё немного - с учётом теперь уже новых известных фактов. - Делать-то что теперь собираешься? Чем заниматься? - Рейнард ведь не строил надежд, что прошлое, которое он раскрывал перед собой заново постепенно, вот так просто его отпустит - на таких условиях?.. Нравится ему теперь это или не очень, но он занимался преступными делами - и вполне способен продолжать участвовать в этом бизнесе, тем более, что руки и ноги у него, как он сам справедливо отмечает, вполне целы. А заниматься чем-то всё равно придётся, отложенных денег у него до конца жизни не хватит - столько и не удалось бы наворовать, даже если бы Гвидо и остальные отвернулись.

+1

20

[indent] Сложно быть идеальным. Спокойным, молчаливым, понимающим. Рей был далеко не такой - в его шкафу тоже копилась не так, чтобы маленькая толпа скелетов. Просто у него они сидели достаточно тихо, не буянили, не пытались открыть дверцу шкафа и поманить случайно забредшего человека пальчиком к себе. И ведь дело было даже не в том, что Хэтфилд крепко заблокировал дверь, обмотал ее цепями и скинул на дно океана в железном сейфе. Просто размеры скелетов у всех людей разный, и состоят они, как бы это странно ни звучало, из разных материалов. Поэтому Рей и раньше не мучился бессонницей, вспоминая и прокручивая моменты в голове, с мыслями о том, как можно было поступить иначе. Все это делало из него своеобразный маникен, тот самый супергерой из фильмов или главная любовь героини в любом из женских романов. С одной стороны, он мог вести себя иначе. С другой - для чего? Так ему было комфортнее. Когда люди сами допридумывают за тебя твои мотивы, твой характер, твою жизнь - становится проще. Потому что делать ничего не надо.
[indent] Рей бросил быстрый взгляд на мужчину, после вновь обратившись к дороге. Меньше знаешь - крепче спишь? С одной стороны, у него были мысли, объясняющие причины не оглашения имени. Но обращаться к своему собеседнику по типу "эй ты, как тебя там, а ну шасть сюда" - казалось самой идиотской идеей на сегодняшний день. В прочем, не стоило упускать из виду, что, кажется, уже в течении часа ему так и не пришлось придумывать позывные. Он успешно справлялся с поставленной задачей "не нагруби" молчаливостью и вопросами, которые вроде бы ни к кому не относятся, но все прекрасно понимают, кто должен ответить. Потому что больше никого, собственно, и нет рядом. Такая себе многоходовочка. Так что пока Рея устраивали подобные разговоры, если можно было так сказать, в одни ворота. Но устраивало - не значит, что полностью удовлетворяло. Так что в данный момент Рей все же почувствовал легкое раздражение, которое обычно испытывают дети, которым закрывают глаза в самый интересный момент фильма. Почему всем можно, а мне нельзя? Хотя у ребенка было явное преимущество: он точно знал, что пройдет пара лет, и он сможет исправить этот жутко несправедливый момент, официально имея разрешение (от себя самого, разумеется) посмотреть все то, что ему так старательно запрещали. У Рея такой уверенности не было. Тут он мог сам себе разрешать сколько угодно, но это не гарантировало, что руки с глаз уберут. А начнешь вырываться и пытаться укусить за ладонь - еще больше огребешь. Так что...детство и взрослость отличается только одним: взглядом на ситуацию. И в этом Рей убеждался с каждым днем все больше.
[indent] "Новый" Рей не строил по поводу себя больших надежд, чтобы считать себя чрезмерно гениальным как в умственном плане, так и в актерском мастерстве. Но все-таки он прикидывал, опираясь на реалии современного мира, что изобразить амнезию - это самое абсурдное занятие, которое только может придумать человек в безвыходной ситуации. Даже разыграть раздвоение личности гораздо умнее, особенно тем, кто знаком с некоторыми азами психологии. Но амнезия...Понятно было, почему так сложно в это поверить - дурость да и только. Но Рей все-таки был слегка уязвлен. Ну не мог же он до всех этих события вести себя настолько поидиотски, чтобы кто-то мог допустить то, что он просто притворяется. Как студент с плохими отмазками про туман, собаку, съевшую домашнее задание и нло. Прямо серпом по яй...сердцу и самолюбию. Рей было хотел перебить и возмутиться, но вовремя себя остановил. Как бы это выглядело со стороны? Брызгать слюной и тыкать пальцем в медкарту, ссылаясь на всех богов во вселенной с просьбой сжечь его молнией, если он врет? Глупости. Человек такое существо, что если он хочет поверить - он это сделает. Не захочет - найдет любые аргументы, которые его убедят в своей правоте. И доказывать что-либо намеренно бессмысленно. "Не стоит прогибаться под изменчивый мир" - и под людей тоже.
[indent] "Пойду на панель" - мелькнула шальная мысль, да быстро пропала под водоворотом новых мыслей. Рей и сам понимал, что чем-то заняться ему следовало, и чем раньше - тем лучше. Вечно курить, пить кофе и смотреть в окно - дело, конечно, хорошее, но малорезультативно. Кроме как превращения собственной жизни в болото - ничего этот путь не даст. Да, две недели он прожил именно по такому сценарию, чего-то ожидая, видимо, подсознательно. И как оказалось - верно ждал. Не сказать, что он понял прямо все, что делал ранее. Так, слегка определился с возможной сферой. При этом он понимал, что заявить сейчас "ну ладненько, отдохнули - можно и работать" - не тот вариант. Но...но...хотелось. Знаете, любопытство - страшная вещь. Как еще можно вспомнить что-то из прошлого, как не попытаться в этом самом прошлом порыться. Да, до этого момента Хэтфилд не собирался даже близко прикасаться к закрытому сундуку и ворошить то, что было. На самом деле и сейчас он все равно больше склонялся к этой мысли: жизнь дала еще один шаг, не стоит ли поступить иначе? Но скажите - вам понравится блевать, глядя на машину, или просыпаться от кошмаров с участием рыжих волос? Сомневаюсь...
- Второй шанс...- протянул Рей, больше даже разговаривая сам с собой, чем с Гвидо. - Дан либо исправить все, либо чтобы работалось лучше. Многое придется узнавать...повторно, но не думаю, что это займет много времени. Есть ли для меня - Рей на мгновение задумался, подбирая правильное слово, - задание?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I know that I know nothing.