Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » I know what you did in the dark


I know what you did in the dark

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

ПАРК | НОЯБРЬ 2016 | 23:00

Denivel Simon & Justin Grayson
http://33.media.tumblr.com/9c6f4cfe2b435171554b2821a881e380/tumblr_n8qeq4JYRc1tgjtvlo1_500.gif

Хороших девочек спасают от маньяка, а плохих потом еще и к себе увозят.

+1

2

Внешний вид (без шляпы)

Целью одних людей является месть. Целью других - любовь. Третьи жаждут обзавестись семьей. Четвертые готовы положить свои жизни на благо общества.
Что является моей целью?
Все чего я хочу сейчас - выиграть суд, отстоять свое право на наследство. Не потому, что я правда нуждаюсь в деньгах или жилье, а потому, что Джей была бы в бешенстве, если бы все это отошло ее отцу, который самозабвенно называет меня самозванкой и выливает на мою голову тонны грязи, пытаясь вырвать из моих рук то, что принадлежит мне по праву.
Но гораздо интереснее, что является целью вот того парня, который сейчас стремительно приближается ко мне с мерзкой улыбочкой на лице, которая, по его мнению, должна выглядеть соблазнительно и сделать из него мачо. Надо сказать, что мачо из него хреновый, а вот чмо получилось вполне замечательное, характерное такое. Я сжимаю зубы и попытаюсь обойти парня, который выше меня сантиметров на двадцать точно. Я надеюсь, что мне просто показалось. Я надеюсь, что увидев эмоции на моем лице и глаза, полные ненависти, он все-таки свернет с пути, не решит остановиться около меня, отправится искать другую девочку, чтобы подкатить к ней.
Но ничего этого не происходит.
Парнишка то ли не замечает моих эмоций и моего холодного, почти ледяного, взгляда. А может быть ему все равно на это. Может быть он один из тех кретинов, которые думают, что девушки ведут себя так из-за кокетства или из-за желания, чтобы их завоевали. Это бесит меня так сильно, что я почти скриплю зубами от злости, которая на меня накатывает.
- Ты ведь Денивел, да? - спрашивает меня парень, поравнявшись со мной и пытаясь заглянуть в мое лицо, посмотреть в глаза. Я же инстинктивно наклонила голову, не давая этого сделать. И попыталась отойти в сторону, не собираясь ничего отвечать. Мне не хотелось всего этого. Было даже не важно, с какой целью подошел этот парень. Даже если он не собирался приставать ко мне, хотя его нахальная улыбка с нотками самодовольства говорила об обратном.
-Я знаю. Я видел тебя по телевизору. И вчера. И месяц назад, - пытается перегородить мне дорогу, широко раскинув руки в разные стороны, мешая пройти.
- Если ты видел. Если ты знаешь. Так какого хрена пристаешь? - цежу я сквозь зубы, почти не раскрывая рта и смотрю на него исподлобья, а затем резко разворачиваюсь, чтобы пойти в другую сторону, раз в эту меня пускать не хотят.
Но уйти мне не дают - парень хватает меня за руку и тянет на себя так, что я почти падаю ему на грудь, но вовремя удерживаюсь на ногах. Если честно, то в этот момент сердце в моей груди начинает работать как отбойный молоток и колотиться о ребра. Я напугана. Я правда боюсь. Потому что для меня это не первый раз. Потому что в своей жизни я пережила уже столько дерьма, что чаще всего мне хочется уснуть и не просыпаться. Никогда. Но я просыпаюсь каждый гребаный день. Я просыпаюсь и делаю то, что должна - иду работать, а вечером встречаюсь со своим адвокатом. К психологу я не хожу. После того, как мой психолог изнасиловал меня, когда мне было пятнадцать. Я думаю, после этого не остается вопросов, почему я не доверяю мужчинам. И почему мое сердце сейчас бьется у меня в горле, ушах, а перед глазами стремительно темнеет.
- Не трогай меня! - кричу, пытаясь вырвать свою руку и надеюсь, что меня кто-нибудь услышит. Но кто? Точно такой же мужчина? В голове всплывают спасительные воспоминания, как однажды меня спас капитан полиции. Я цепляюсь за них всеми силами и начинаю брыкаться сильнее, когда парень хватает меня уже за вторую руку и шепчет мне:
- Тише, милая, больно не будет, - его мерзкие глаза в этот момент светятся изнутри, а выглядит он так, как выглядят одержимые, - с парнями не так уж плохо, тебе понравится.
Меня тошнит от этих слов. Меня тошнит от осознания происходящего. Меня тошнит оттого, что моего тела касаются мужские руки. Пожалуйста, ну хоть кто-нибудь!

+2

3

внешний вид

Знаешь, что самое отвратительное в людях? Их отчаянная потребность во вранье. Сколько раз мне врали? Да глаза б мои их не видели с их заискивающей улыбочкой и отчаянным "ничем не могу тебе помочь", когда на деле от них ничего и не требуется. Или это вообще не их ума дело.
Моя суббота протекала ужасно. Полиция не делала решительно ничего для того, чтобы отыскать Эбигейл, поэтому я в какой-то момент поняла, что должна заняться этим сама. И хотя по логике вещей ребенок не мог убежать куда-то далеко, эта мелкая зараза, похоже, умудрилась исчезнуть со всех возможных радаров. Родители уже съели мне весь мозг на тему того, что это моя вина. Все жрут мне мозг тем, что виновата я. Все, черт подери, видят во мне какого-то монстра, который специально довел девочку до этого! А я, между прочим, делала все, что могла. Я пыталась подружиться с ней, я не стремилась заменить ей мать, я почти ни в чем ее не ограничивала, я предлагала ей провести время со мной, я пробовала стать ей другом, но, похоже, друг ей оказался не нужен. Она же даже записки не оставила, просто ушла, и вот уже вторую неделю о ней ничего не слышно. А у меня перед глазами страшные картины.
Город.. Он ведь очень большой, очень опасный, и может случиться все, что угодно. Меня передергивает от одной мысли о том, что она спит где-нибудь за мусорным баком или прячется там от пьяных мужиков. Не дай боже я узнаю, что ее кто-то тронул хоть пальцем. Я обломаю эти пальцы, сверну этому монстру шею и раздавлю его член берцами.
Я иду по парку, который в это время суток уже почти пуст. Редко где попадаются спешащие с работы люди или прогуливающиеся парочки. От одного взгляда на этих двух прицепившихся друг к другу неудачников, от того, как он шепчет ей что-то на ухо, а она смеется и гладит его по щеке, меня аж передергивает. Так и хочется взять букет роз у нее из рук и кого-нибудь им отметелить по морде. Или крикнуть ей, что все это - не вечно. Что он немного попристает, подарит пару веников, попользуется ей, а потом выбросит. Не бывает вечной любви, котятки, смиритесь уже с этим. Секс - да, грубый секс - да, а вот вся эта ваша любовь на уровне пресловутой химии - не что иное, как попытка мозга обмануть самого себя.
Я покупаю бутылку газированной воды в стекле в ближайшем магазине и решаю прогуляться на набережную. Там всегда тихо, так можно собраться с мыслями, а еще, если очень нужно, можно побить камень или разбить об него бутылку и смачно пройтись по осколкам. Я снова иду через парк, погруженная полностью в свои мрачные мысли. Они давят на черепную коробку так, что хочется орать от злости. И тут мое внимание привлекает еще одна парочка.
Эти двое выглядят как-то уж очень не из этого мира. Вернее, принадлежат они явно разным мирам. Миловидная девочка-блондинка, которой на вид и больше семнадцати-то не дашь, и парень старше ее и больше ее раза в два. Он что-то шепчет ей на ухо, и нужно быть совершенно слепым, чтобы не заметить, как она пытается отстраниться.
Приходится глубоко вздохнуть и перехватить бутылку поудобнее. Нужно еще несколько секунд, чтобы прийти в норму, чтобы не проломить ему голову сразу. Откуда у меня такая агрессия и злость? На кого я так зла?
Впрочем, этим вопросом я буду задаваться потом. Когда-нибудь потом, не здесь и не сейчас.
- Привет, ребят, - я приближаюсь совершенно бесшумно, выплываю из темноты эдаким злобным призраком. И правильно - сегодня я намерена напугать всех, до кого смогу дотянуться. И сейчас мне хочется, чтобы у этого недоумка повылезали глаза из орбит от боли. И я заставлю его пережить весь тот ужас, который он заставил пережить эту девушку. Который заставили когда-то пережить меня. На секунду в глазах снова темнеет, но я отбрасываю это ощущение подальше, чтобы разобраться с ним позже. - У Вас все в порядке?
Я смотрю на девочку, и мне видно, что все не в порядке - настолько, насколько оно может быть. Но я честно пытаюсь до последнего быть цивилизованным человеком и не лезть убивать кого-то, не уточнив сначала всех деталей его преступлений. И хотя я уже представляю, как смачно ломаю ему пару пальцев, а потом, может быть, и целую руку, я жду. Мне нужно понять, что я действительно в праве сделать хоть что-то. Кто знает, может, я просто случайный свидетель какой-то ссоры между двумя людьми, которые друг друга "любят"?
Впрочем, если ты соврешь мне, я все равно разобью ему морду.

+2

4

Ты боишься темноты, но не можешь спать при свете.
Ты согласна спать с любым, кто ответит.
Ты мечтаешь про любовь, но одной мечтать опасно.
Ты согласна спать с любой.
Ты согласна.

Внутри все замирает от отвращения, от осознания этой чертовой реальности, которая настигает меня своей неизбежностью, пытаясь ударить как можно больнее по моим и без того искалеченным телу и душе. Я прикрываю глаза, судорожно глотаю воздух, которого мне сейчас так не хватает из-за приступа паники. Сердце стучит, ударяясь о грудную клетку, пытаясь вырваться наружу. Иногда я даже молюсь, чтобы это наконец-то случилось. Я мечтаю прекратить чувствовать, испытывать весь этот ад, реагировать на происходящее так сильно, так откровенно. Да я же даже жить не хочу, а реагирую так, словно выжить главная цель в моей жизни.
На самом деле мне просто мерзко.
Мне отвратительно чувствовать чужие руки на моем теле, которые касаются моей кожи. Такой близкий контакт с мужчиной кажется просто невыносимым, нереальным. Серьезно, меня мутит от происходящего. Неужели этот псих не замечает такой очевидно вещи? Неужели взгляд его затуманен настолько, что он не видит, как моя и без того бледная кожа стремиться к тому, чтобы стать белоснежной, маскируясь под цвет моих волос? Неужели он не видит, что я готова прямо сейчас вывернуть содержание своего желудка на его куртку?
Черт.
Пытаюсь выдернуть руку, но он сильнее. Слишком сильная хватака на моем нежном, хрупком запястье. Я уже чувствую, как через пару часов на этом месте от его пальцев по запястью расплывутся и распустятся яркие и выразительные цветы синяков. Я уже представляю, сколько это доставит мне проблем и как придется гримировать кожу. Тем не менее, я не перестаю отбиваться. И даже мысль о том, что со стороны мы, наверное, смотримся как идиотская повздорившая пара любовников не останавливает меня. Сейчас абсолютно без разницы, как я смотрюсь - лишь бы кто-нибудь заметил, что я против. Не беспокоит даже мысль, что фото может попасть  к журналистом, а потом его увидит невероятное количество людей. Выставлять свой позор на всеобщее обозрение не хотелось, но еще меньше желания у меня проследовать за этим сумасшедшим.
Поэтому когда словно из-под земли около нас возникает девушка, я даже вздрагиваю от неожиданности. Но затем сразу перевожу свой взгляд на нее и пытаюсь объяснить все без слов. Я переживаю, что стоит мне сказать хоть слово, как я получу по голове чем-нибудь увесистым, а потому я умоляю одним взглядом, не раскрывая рта.
Тем не менее, девушка решает убедиться в том, что правильно понимает происходящее и спрашивает все ли у нас в порядке.
- НЕТ! - резво отвечаю я одновременно с парнем, который произносит свое паршивое "ДА", заставляя меня в очередной раз вздрогнуть и попытаться выдернуть сою руку, пока бдительность ослаблена. Тем не менее, ничего у меня не выходит - парень все еще держит меня, да к тому же дерзко отвечает:
- Девушка, идите куда шли. Мы тут сами разберемся.
Лживый ответ возмущает меня настолько, что я теряю самообладание и вскрикиваю:
- Нет, пожалуйста, не уходи! Он не отпускает меня, - я в самом деле боюсь, что незнакомка не поверила мне. Боюсь, что она может прямо сейчас развернуться и уйти, не вступая в конфликт, не развязывая драку. Внутренне сжимаюсь, а по щеке тонкой дорожкой пробегает слеза, которую я даже не замечаю, а потому не тороплюсь смахнуть рукой. Тем не менее, вместо желания развернуться и отправиться по своим делам, я вижу в глазах девушки желание сделать больно этому ублюдку. Я вижу, как в глазах ее зарождается гнев и начинает плескаться огонь, готовясь вырваться из нее наружу, задевая все вокруг себя. На секунду я даже забываю о парне, который меня держит, настолько восхищена ее искренним презрением и даже, кажется, ненавистью. 
- Ну чего встала? Проваливай!
О, парень, после этих слов, я уверена, она уже никуда не уйдет. Я уверена в этом по той простой причине, что простой огонь в глазах девушки превращается в пожар.
Выживут не все.

+2

5

65 Days Of Static – The Big Afraid
Есть в нашем подсознании такие механизмы, которые не дают вырваться наружу нашим самым страшным кошмарам. Мое подсознание хранит там много грязи, которую я пережила в армии, на работе, в школе, в Академии. Каждый раз, когда я вижу мужика, который пытается сделать что-то слабой и хрупкой девушке, мое подсознание любезно сдергивает к чертям все предохранители, и я превращаюсь в настоящего берсерка.
Так случится и сейчас, если парень не перестанет вести себя, как мудак.
Остатки разума все еще пытаются сказать мне - остановись, уйди, не лезь в чужую жизнь. Нас с детства учат, что подглядывать в замочную скважину и заглядывать в чужие окна, гуляя по улицам, неприлично. Но мы вырастаем и смотрим ток-шоу про реальную жизнь людей, выставляющих самих себя на обозрение всей страны или, если повезет, всего мира. Мы питаемся чужими жизнями, и поэтому откуда-то решили, что у нас есть право в эти самые жизни вмешиваться. Поэтому в глубине души я все еще надеюсь, что эта маленькая, хрупкая девочка с большими глазами олененка и ярко очерченными ниточками бровей, пошлет меня куда подальше, запретив вмешиваться в ее разборки с будущим мужем. Так хотя бы можно было бы избежать литров крови, которые я в состоянии пролить.
- Нет!
Этот вскрик резво возвращает меня на место. Никаких отношений у них нет, он видит ее в первый раз. И какого-то черта он посмел подумать, что раз он мужик, значит, он имеет полное право приставать к ней, лапать и зайти в своих приставаниях еще дальше - стоит мне только скрыться за поворотом. Ну уж нет, парень, не прокатит. Если бы я могла, я собрала бы всех, таких же, как и ты, и сделала бы с ними что-нибудь очень ужасное, я еще не знаю, что. Но пока у меня нет всех, я буду отыгрываться на тебе.
Я приподнимаю бровь в ответ на его сердитый бубнеж. Идти, куда шла, говоришь? Его жалкие попытки прогнать меня настолько смешны, что если бы мне действительно было смешно, я умилялась бы. Но нет, сейчас мне очень хочется сломать ему пару ребер. Я выжидающе молчу, и ловлю испуганный взгляд девочки. Боги, да она действительно думает, что я уйду сейчас.
В современном мире люди слишком безразличны, и мы так привыкли к этой модели поведения, что когда нам встречается что-то иное, мы тушуемся и не верим. Мы отчаянно цепляемся за того, кто мог бы нам помочь, но одновременно с этим так же отчаянно боимся, что он оттолкнет и пройдет мимо, наблюдая за тем, как мы валяемся в грязи и луже собственной крови. Человек в современном мире может умереть посреди города, и никому не будет до него дела, кроме зевак, да пары-тройки бомжей, которые будут заинтересованы в составе его карманов. Я ненавижу безразличных людей. Я каждый раз говорю себе, что я - не такая, как они.
- Что ты сказал? - я переспрашиваю, одновременно с этим оцениваю обстановку. В парке безлюдно, и это нам на руку - мне не нужны лишние свидетели, а моему боссу не нужны мои проблемы с полицией. Или с самообладанием. Или с выдержкой, называйте это как хотите.
Приходится сделать глубокий вдох.
В армии нас не учат бить парней по подворотням. Мы с детства знаем, что удар мужику между ног и промеж глаз может его дезориентировать. Наши головы забиты такой фигней, которая в армии вытесняется другими практическими навыками. Но есть одна большая проблема - в армии нас учат убивать. И поэтому самое страшное - это остановиться, не дать своей ярости захлестнуть тебя, не позволить себе дойти до точки невозврата. Поэтому нас учат считать.
Раз. Два. Вдох.
Я делаю шаг по направлению к этому недоумку и выламываю ему руку, которой он держит девушку. Ты свободна, детка, беги. Или, если есть желание, можешь остаться и посмотреть на представление, потому что, по сути, оно ради тебя и затевается. Нет, ради моих демонов в голове тоже, конечно, но куда без них?
- Ты - мразь и ничтожество, и не таким, как тебе, решать, проваливать мне или нет. Если я решу, я убью тебя прямо здесь, и никто тебе не поможет, - мой голос звенит спокойствием. Это всегда было отличительной чертой моей слепой ярости. Если я просто сержусь, я могу орать. Но если в дело вступает мое подсознание и те эмоции, которые я не в состоянии контролировать, я говорю тихо, вкрадчиво и железно.
Выдох. Три. Четыре.
Я выворачиваю его руку до хруста, и, кажется, он кричит. Тогда я бью его в кадык, а потом разбиваю нос. Костяшки пальцев саднят, по ним течет чужая кровь, капли которой попали мне на лицо. Я бью его снова и снова - по лицу, а он защищается, но так слабо и неумело, что мой внутренний берсерк просыпается с новой силой.
- Ты никогда, - удар призодится ему под дых, от чего он сгибается пополам, а я бью по обратной стороне колена, от чего парень уже стоит на коленях, тяжело дыша, - ты больше никогда не подойдешь к ней или к кому либо еще. Потому что если я узнаю об этом, то живым ты не уйдешь.
Пять. Шесть. Вдох.
Парень стоит на коленях и что-то бубнит. Кажется, я выбила ему зуб, сломала нос и руку. Мне хочется размозжить его голову об асфальт, но я пытаюсь вспомнить, что передо мной в первую очередь всего лишь человек. Жалкий, убогий, мерзкий и липкий человек.
- Я найду тебя, где угодно. У меня есть связи, и если мне захочется, ты будешь завтра кормить червей или станешь подзаборной шлюхой за дозу наркоты, - я продолжаю цедить слова, опустившись перед парнем на корточки. Беру его за волосы и резко поднимаю голову вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. В его глазах плещется ненависть, смешанная с отчаянием. Увы, пацан, ты явно не служил в армии, да и железо видел только у старшего брата в комнате. Возможно, тебе даже делает честь то, что ты так отчаянно пытаешься защититься. Но это не поможет, прости. - Имей это в виду в следующий раз, когда будешь приставать к девушкам в парке.
Выдох. Семь. Восемь.
Я поворачиваюсь к девушке. Она все еще здесь, никуда не ушла. Так почему бы не заставить этого неудачника почувствовать себя еще большим неудачником? Моя ярость постепенно отступает, оставляя после кроваво-алого марева лишь какие-то подтеки, усталость и отвращение.
- Проси у нее прощения, - я поднимаюсь и встаю у него за спиной, крепко продолжая держать его за волосы - так, чтобы он смотрел девушке в глаза. Мне вспоминается похожая ситуация. Человек тогда сказал, что когда-нибудь я смогу отплатить ему добром, если сделаю что-то подобное. Эй, слышишь, я вернула долг!
Мне спокойнее. Я знаю, что потом продолжу свою прогулку до набережной - теперь-то уж точно, ведь надо хотя бы сполоснуть руки от крови, а салфеток я с собой не ношу. Мне спокойно, потому что я считаю, что поступила правильно. И пусть это выглядит ужасно и пугающе, я спокойна. Ненависть почти прошла, плещется теперь где-то внизу, на самом дне. Потребуется еще много времени, прежде чем моя чаша терпения переполнится снова.
Девять. Десять. Вдох.

+3

6

Я была права - выживут не все.
А я, как всегда, останусь стоять около пепелища, обдуваемая всеми ветрами. Мне удастся выйти сухой из воды. Нет, естественно, я могла бы проиграть этот раунд, если бы девушка не появилась тут так вовремя. Я могла бы проиграть этот раунд, если бы она оказалась другим человеком или феечкой, но...
Я не проиграю.
Я отчетливо понимаю это в тот момент, когда огонь в ее глазах разгорается так стремительно, словно в него подлили бензина. Я понимаю, что она, в отличие от меня, ни капли не напугана. И это дарует мне спокойствие и облегчение. Это дарует мне надежду, которая в мгновение ока пропитывает все мое тело, заставляя меня восстать из пепла подобно фениксу. Я не кричу больше. Не впадаю в истерику. По непонятной причине мне хочется, чтобы она видела меня сильной духом, пусть физически я справиться не могу. Я не должна разочаровать ее своими слезами или чем-то подобным. Не знаю откуда во мне такие мысли, но они есть. И я не могу избавиться от них даже в тот момент, когда она оттаскивает парня от меня.
В какой-то момент я удивляюсь ее ледяному спокойствию, но в то же время до глубины души поражает ее взгляд - живой, настоящий, желающий причинить эту боль. Тем не менее, лицо ее остается беспристрастным и таким же идеальным, каким было несколько минут назад, когда она еще колебалась между  тем, стоит ей уйти или остаться.
Я стою в каком-то ступоре, зачарованная идеальностью ее движений, их отточенностью и безупречностью. И когда я слышу ее голос, меня бросает в дрожь, но не от страха. Это что-то совершенно другое. Это выше, сильнее, больше. Это желание подчиниться. Закусываю себе губу почти до крови, чтобы держать себя  в руках - перед глазами открывается не самое приятное зрелище, но я не прошу остановиться. Я не прошу ее взять меня за руку и увести. Я продержусь до конца. Я дам ей сделать то, что необходимо. Необходимо не только для меня, для нее тоже. И в этом нет сомнений. Возможно, я слишком самоуверенна, но подсознание шепчет мне, что такая разрядка была необходима девушке.
Мне нравится как звучит голос этой девушки - железобетонно. Настолько прочно, что кажется можно сломать руку только об него. Но нет, все гораздо прозаичнее, и ломает нос парню она не голосом, а своими собственными руками, умывая их в чужой крови. Она даже не морщится от этого и тем самым вызывает во мне ничто иное, как восхищение. Мозг молнией пробивает мысль о том, что она чем-то напоминает Джей - точно такая же хладнокровная. Глаза начинает щипать, но я стараюсь сдержать слезы. Стараюсь не дать себе провалиться в воспоминания о жене, которой больше нет.
Нет и никогда не будет.
Я должна справиться с этим. Обязана.
И именно поэтому я шире раскрываю глаза и смотрю на происходящее не отводя взгляда. Скажи, это удивляет?
Нет, в самом деле, мне интересно, что обо мне подумала эта девушка? Мне интересно. кем я выгляжу в ее глазах? Запуганным зверьком, который не может справиться даже с таким мелким хищником? Или...
Или она видит что-то другое и куда более соблазнительное?
Когда она называет парня подзаборной шлюхой, мои губы неосознанно расплываются в улыбке. Мне нравится эта мысль. Мне хочется, чтобы с ним произошло именно это, ведь он того заслуживает.
Я на секунду прикрываю глаза, а когда я снова смотрю на этот мир, парень уже стоит передо мной на коленях. В какой-то момент я вздрагиваю, боясь, что он сможет протянуть ко мне руку и дотронуться, но затем явственно и отчетливо понимаю, что ему не суждено этого сделать. Никогда. Я сорвала куш в очередной раз в тот самый момент, когда ты встретилась мне в этом парке. Видимо, я родилась в рубашке, раз мне столько раз удалось избежать изнасилования и смерти. Осечка была только один раз, когда мне было пятнадцать...
Я не отвожу взгляда, когда девушка просит смотреть его мне прямо в глаза. Я не отвожу взгляда, видя в нем сейчас не более, чем жалкого червяка, которого так легко раздавить подошвой своих туфель. И такую уверенность в ситуации мне дает та, что безмолвной тенью стоит за спиной неудачливого маньяка, крепко вцепившись в его волосы.
- Извини, - слова даются парню тяжело, но ослушаться он не решается, а потому решив избежать продолжения экзекуции старается стать более красноречивым, - Я никогда больше даже близко не подойду к тебе, - на секунду повисает тишина, - И к другим тоже.
И только после этого я позволяю себе пошевелиться, попутно кивнув, делая вид, что меня удовлетворили его извинения. На самом деле я не испытываю у этому кретину ничего, кроме отвращения. И от извинений его меня тоже тошнит.
- Мы можем уйти? - теперь я обращаюсь к девушке, оказываясь рядом с ней, не смотря на близость этой отвратительной особи мужского пола. Я знаю, что он больше и пальцем меня не тронет.
Но что на счет нее?

+2

7

Я смотрю на девушку, и с губ срывается вздох.
Она кажется мне очень, очень знакомой - вероятно, я где-то видела ее. Большой город полон людей, и мы часто встречаемся с кем-то по дороге на работу. Мы видимся несколько лет подряд, но нам так и не хватает смелости поздороваться. Или мы слишком спешим. Или нам попросту наплевать.
Мне не наплевать. Я хочу помочь ей, я хочу проводить её домой, я хочу, черт возьми, знать, что сегодня она больше не найдет приключений на свою голову. Вероятно, мне даже хочется обнять её, утешить и сказать, что все позади. Но я все еще сомневаюсь, потому что, похоже, сомневаться - это мое хобби.
Если бы мы встретились в баре или клубе, все было бы куда проще. Если бы я встретила её просто на улице, мы бы даже не заговорили. А тут - я помогла ей, и теперь не очень понимаю, на что имею право, а на что - нет. Может, лучше будет просто уйти в ночь, и оставить девушку самостоятельно разбираться со своими тараканами? Я пережила нечто подобное и даже хуже, и она переживет - я вижу в ней какой-то стержень, который не даст ей упасть. Именно этот стержень не дает ей отвернуться почему-то, именно поэтому она внимательно наблюдает за тем, как я почти убиваю человека. С каким-то таким холодным спокойствием, что мне самой становится страшно.
- Извини.
Жалкий, ничтожный человечек где-то там внизу, наконец, собирается с силами и произносит такие важные сейчас для него слова. Я знаю, что он произносит их неискренне, из страха, но мне совершенно все равно. Я добивалась, чтобы он боялся. Я добивалась, чтобы он почувствовал себя униженным. Моя миссия здесь закончена, можно сложить копья, объявить перемирие и подсчитывать потери, которых в этот раз нет.
- Проваливай прочь, - я толкаю парня от себя, и он почти падает на землю, но в последний момент успевает выставить руки перед собой. О, я знаю, дорогой. Сейчас ты, должно быть, проклинаешь меня страшными непечатными словами, мечтаешь найти сильных друзей и отомстить. Попробуй. Нет, я говорю совершенно серьезно, вырасти и попробуй. Найди меня один на один, и рискни бросить мне вызов за поруганную честь, но тогда не обижайся, если в следующий раз придешь в себя либо на больничной койке, либо вообще в морге на каталке.
Парень спотыкается, когда уходит, а я смотрю ему вслед. Только потом, когда на руки падает свет от фонаря, замечаю, что на белой кофте несколько пятен крови. Надеюсь, получится их отстирать, кофта была одной из самых любимых. Сейчас мне жизненно необходимо дойти, наконец, до набережной, куда я направлялась, поэтому мне стоит больших усилий обратить внимание на девушку.
По какой-то мифической причине она все еще здесь. Я запоздало понимаю, что вопрос о том, можем ли мы уйти, заданный несколько минут назад, был обращен ко мне. Мы?
- Я иду на набережную, потому что мне нужно отдышаться, и потому, что изначально я туда и направлялась. Если хочешь, можешь пойти со мной, - я ничего не обещаю, никуда не увожу за собой. Я - не чертова сирена, я - простой человек, которому нужно немного передохнуть и собраться с мыслями. И почему-то я знаю, что она пойдет со мной, и это даже не раздражает. Человеку нужно тепло, человеку нужна уверенность в том, что её никто не обидит, и я эту уверенность могу дать - мне не жалко. - Идешь?
Я протянула бы ей руку, но она вся заляпана в крови, которая уже начинает подсыхать неприятной корочкой, которую хочется смыть, а вокруг, как назло, даже фонтанчика нет. Поэтому я просто киваю в сторону дороги. До набережной отсюда - рукой подать, и мне страшно хочется уйти из этого парка, потому что кажется, что даже воздух тут пропитан кровью. Или это просто этот придурок все же умудрился ударить меня?
Так и есть, похоже, я пропустила удар из-за волны адреналина, а теперь понимаю - нос кровоточит. Он, к счастью, не сломан, а просто разбит. Я шмыгаю, борясь с желанием вытереть кровь рукавом кофты.
- Как думаешь, завтра будет дождь? - я поворачиваюсь к ней, и задаю совершенно странный вопрос, который не подходит ни этому времени, ни этому месту, ни этой ситуации. Как будто не было только что здесь ублюдка, который тянул к ней руки, как будто не было здесь меня с руками по локоть в крови. Ничего этого не было, забудь это, как страшный сон. Если ты позволишь, я могла бы помочь тебе забыть все, что случилось здесь, но я не уверена, что ты подпустишь меня к себе. Когда нечто подобное случилось со мной, я не подпускала к себе никого еще очень долго, но все мы разные. Мне кажется, что в тебе горит какое-то пламя, что-то из-за чего ты страдаешь и тебе очень больно. Так расскажи, поделись со мной? Я - не судья, я - не всесильная, но кто знает, может быть, в моей домашней аптечке найдется какое-то средство, способное хоть немного утолить твою печаль.

+2

8

Кажется, мое желание пойти с тобой вводит в ступор на какое-то мгновение, но ты быстро решаешь, что можешь себе это позволить. Ну или думаешь, будто в этом нет ничего странного и предосудительного.
Но в самом деле, что в этом такого?
Девочки нуждаются в своих героях. Девочки любят своих героев. Девочкам необходимо проводить с ними время. Так вышло, что сегодня мой герой - ты. Возможно, сама ты себя таковой не считаешь. По крайней мере судя по тому, как ты расправилась с этим кретином, он у тебя явно не первый. И не последний. Зуб даю, что не последний. В тебе с первого взгляда чувствуется сила. Сила, отвага и даже жестокость, которую ты умело маскируешь за желанием помочь. Что же, я не против ни твоей жестокости, ни чего-либо еще. Во-первых потому, что ты спасла меня. Во-вторых потому, что ты неуловимо напоминаешь мне её.
Твой ответ кажется мне немного грубым, немного резким. Но я беру себя в руки, напоминая, что время, когда я могла быть столь ранимой уже давно прошло. Больше нельзя. Больше не имею права.
- Иду, - просто подтверждаю свое намерение не исчезать с горизонта. Если бы ты попыталась от меня отделаться, то я бы исчезла. Я бы просто развернулась и ушла, оставив за собой запах свежих духов и воспоминания о избитом идиоте и спасенной девушке. Я бы ушла, но ты не просишь меня этого сделать. Делаешь вид, что тебе безразлично, уйду я или останусь. Возможно тебе и в самом деле безразлично, но этого достаточно. Этого достаточно, чтобы я не сомневалась в правильности своего выбора. Да, я привыкла производить другое впечатление, но что поделать, если ты не попала под чары? Я не волшебница и не могу это поправить. Возможно, что ты слишком устала или просто слишком избалованна женским вниманием. В том, что внимание женское я не сомневаюсь. Было бы смешно представлять тебя с мужчиной.
Ты киваешь в сторону дороги и я замечаю, что тебе все-таки прилетело по носу. Это, конечно, глупость по сравнению с тем, что случилось с неудачливым парнем, но его мне не жаль, а тебя очень даже. Я послушно делаю шаг в нужную сторону и попутно лезу рукой в сумку, которая висит на плече - ищу платок, чтобы помочь тебе стереть кровь из-под носа. Не уверена, что тебе понравится такое внимание, но ты помогла мне и это то немногое, что я могу сделать для тебя.
- Я была бы рада дождю, потому что дождь внутри меня льет уже несколько месяцев, - я не должна этого говорить и вдаваться в подробности, но я все равно это делаю. Я говорю то, что говорю. Я беззастенчиво даю понять о том, что проблемы в моей жизни связаны не только с тем типом, который пытался изнасиловать меня всего двадцать минут назад.
Я делаю еще шаг к тебе навстречу и робким движением руки касаюсь твоего плеча, прося замереть, остановиться на секунду, обратить на меня свое внимание. И когда это происходит, я тянусь к тебе платком, чтобы стереть кровь. Рука дрожит, потому что я боюсь, что ты не примешь мою помощь и откинешь руку в сторону. Но этого не происходит.
- Возьми его себе, вдруг снова пойдет кровь, - тихо говорю я и отнимаю руку в тот момент, когда ты уже своими пальцами касаешься платка. Секундное прикосновение к чужой коже будоражит во мне воспоминания о том, как это бывает. Я неосознанно закусываю губу, а затем разворачиваюсь и продолжаю путь к набережной.
- Спасибо, что не оставила меня и помогла, - голос дрогнул, - я бы не справилась, - можно было не говорить об этом, потому что ты и без меня в курсе, что одна бы я ничего не смогла. Опускаю взгляд вниз, изучая асфальт под ногами, старательно откидывая от себя все мысли. Я не хочу больше думать о том, что чуть не случилось в этом парке. Я не хочу помнить лицо этого человека, которого и человеком то назвать трудно. Скотина.
- Ты очень сильная, - я не знаю зачем говорю эту очевидную вещь, но для меня это повод для восхищения. Для меня это повод смотреть на тебя снизу вверх и дело не в росте, просто...
В отличие от меня ты можешь защитить не только себя, но и того, кого любишь. Я не могу ничего. Единственное мое достоинство это лицо и тело, которые так "любит" камера. Раньше я думала, что многого стою в жизни. Раньше я думала, что вытянула счастливый билет в эту жизнь не смотря на все то, что пришлось пережить. Раньше я считала себя талантливой. А теперь...
Теперь я так не думаю.
Теперь я даже не знаю, за что меня можно полюбить.
И можно ли вообще.
Ощущение такое, что я только сильнее разрушаю все то, к чему прикасаюсь.

+2

9

Море внутри меня постепенно успокоилось. Я смотрю на звезды, наверх, в небо, и становится легче дышать. Отступает ярость, забывается тот, похожий эпизод из моей жизни. Мне становится не так страшно, я не в состоянии больше кому-то навредить сегодня. Адреналина на сегодня более чем достаточно, да?
Мне хочется заговорить с девушкой, которую я спасла. Но я продолжаю держаться на расстоянии от нее, потому что знаю - сейчас обязательно что-нибудь испорчу. Поэтому какое-то время мы идем молча, и это молчание висит в воздухе довольно неловко. Что мне делать? Спросить ее имя? Так ли оно нужно? Спросить, что она делает так поздно в этом чертовом парке? Спросить, не ждет ли ее кто-то дома? Впрочем, если бы ждал, черта с два она поперлась бы со мной на набережную. Ох, девочка. Ты наверняка доверяешь мне, наивно считая, что такие, как я, не обижают таких, как ты. Ошибаешься, малыш. Я - тот самый чертов Кристиан Грей с его скрытой агрессией. Разве что только не избиваю людей, и не увлечена этой извращенной культурой БДСМ. Но оттенков серого во мне на порядок больше, чем в пресловутом герое романа для отчаявшихся домохозяек. И если ты думаешь, что вот тут ты видела вроде бы самую страшную мою сторону, а в нормальной жизни я умею быть мягкой и сострадающей - глубоко ошибаешься. То, что ты видела - это слабый тлеющий огонек по сравнению с тем, кем я могу быть. И именно поэтому я не подпускаю к себе никого - обожжется сам или я обожгу.
На ее слова о дожде я не знаю, что сказать. Малыш, я бы и рада тебя утешить, погладить по голове, и сказать, что все пройдет, но, если верить моему опыту, ничего просто так не проходит. Тебе надо сдохнуть в луже собственных слез и крови, чтобы оно прошло. Прорыдаться до красных глаз, до охрипшего голоса, но и даже тогда легче не станет.
- Все проходит. Рано или поздно, и дождь закончится, поверь, - мрачно добавляю я, грустно усмехаясь где-то внутри себя. Можно было бы ввернуть банальную фразу про радугу после дождя, но я сама в нее не верю. И не хочу дарить никому пустых надежд. Я просто хочу донести до этой заблудившейся в самой себе девочки, что мир не закончится на одном парне, который разбил ей сердце. Или от чего там сейчас модно страдать? Может, я сейчас неслабо принижаю ее чувства, и у нее действительно мир обвалился? Я даже не знаю, хочу ли и могу ли узнать, что случилось. Может, будет лучше, если мы никогда так и не узнаем имен друг друга, останемся просто знакомыми, которые встретились в парке по чистой случайности. Эта встреча ни к чему не будет меня обязывать, а я так не люблю обязывать себя чем-то или кем-то.
И тут она берет меня за плечо, и мне стоит неимоверных усилий сдержать рефлекс и не заехать ей по носу. Черт подери, я наверняка напугала ее, а ведь это всего лишь последствия долгой службы в армии. Хорошо хоть не додумалась заломать ей руку. Очнись, Джастин, она просто платок тебе предлагает, дубина тупоголовая!
- Спасибо, - я беру платок и чуть улыбаюсь, - Прости, я напугала тебя? Служба в армии делает из людей роботов на уровне некоторых рефлексов. Не делай так больше, пожалуйста.
Можно подумать, мы когда-нибудь еще окажемся в похожей ситуации. Как будто я сейчас даю ей на это надежду, черт. Иногда стоит держать язык за зубами, поэтому я увлеченно тру свой кровавый нос, оставляя разводы на светлой ткани. Они выглядят так жутко и черно-красно в свете фонаря, мимо которого мы идем, что я перевожу взгляд опять на небо. Над набережной звезды всегда видны лучше, чем в центре города, где они скрыты под облаками или их оттеняет подсветка небоскребов и свет прожекторов. На набережной тихо и никого нет, кроме нас, потому что кому еще может прийти в голову больная идея в ночи переться сюда.
- Не благодари, - я опускаюсь на еще теплый от дневного солнца камень прямо у самой воды. Она плещется где-то внизу, и я протягиваю руки, опуская их в эту черную-черную субстанцию. По ней бегают редкие лучики от огней города, но в целом, она черная. И кажется, что если потрогать ее, на ощупь она должна быть примерно как желе, но на деле это просто вода. Не верю я в эти все сказки про чудищ, живущих в воде. Максимум, что можно встретить здесь - это какие-нибудь рыбы, которые существуют только ночью, а днем прячутся на глубине. Да и то, такое маловероятно, мы же не на Гоа каком-нибудь.
- Мне не сложно это было, тот мудак это заслужил, а ты не слабая, а просто не приспособленная к таким ситуациям. Думаешь, я - очень сильный человек, способный горы свернуть? Все мы - поломанные там или здесь игрушки, которые просто не могут видеть, как ломают других - по нашему образу и подобию, - завернув эту странную фразу я, похоже, хотела сказать всего лишь, что пережила когда-то нечто похожее. Но выразить это простыми словами не получилось, потому что я вечно выражаю свои мысли слишком витиевато. К тому же, мне все еще сложно признаться в том, что я тоже умею быть слабой, и что в моей жизни бывали такие же эпизоды. - Жаль, что нельзя переломать носы всем таким идиотам, всегда найдутся еще. Не ходи одна по вечерам. Ты слишком красивая, чтобы не обратить на тебя внимание.
Я не умею говорить людям комплименты - каждый раз получается так, будто я обвиняю человека в том, что его угораздило родиться умным, красивым или еще каким-то, за что обычно людей хвалят.
- Хочешь поделиться своим дождем? - я знаю, что тебе, вероятно, надо выговориться, но я не знаю, с чего начать. Я бы даже обняла тебя, но не знаю, как ты отреагируешь. Вот и иду по минному полю, прощупывая каждый сантиметр земли, потому что если подорвусь - больно будет нам обеим.

+2

10

Я не знаю, что со мной будет, если дождь внутри меня закончится. Я не знаю, кем я стану без этого дождя? Что во мне останется, когда слезы, заполняющие всю меня изнутри, высохнут? Если это вообще когда-нибудь случится. Если это вообще возможно.Я каждый день думаю о том, что такое случилось не только со мной. Каждый день думаю о том, что умирают десятки, сотни, тысячи людей. И, наверняка, почти каждого из них хоть кто-нибудь любил. Почти у каждого из них были родные, любимые, близкие люди. И эти люди продолжают жить, в большинстве своем. Если продолжают они, то смогу и я?
Слабая надежда. Очень тусклый, почти нереальный свет в конце туннеля моргает, призывая меня устремиться вперед, а затем резко гаснет, снова оставляя меня погруженную в полную темноту. Если честно, я даже не знаю, хочу ли избавиться от этих эмоций. Мне кажется, что в тот момент, когда я перестану страдать по Джей, я предам ее. Мне кажется, что я не имею права так с ней поступать. Мне кажется, что я не имею права быть счастливой, когда ее больше нет рядом. Поэтому я сжимаю зубы до боли, до дрожи в руках и говорю себе, что никогда не забуду. Никогда не забуду Джей.
Даже если бы я хотела забыть, ее последняя фраза, брошенная в трубку телефона, перед тем как я услышала жуткий грохот, скрежет металла и всплеск воды, навсегда застрянет в моей голове, в моей памяти.
Я тебя отпускаю – бесконечно звучит в моей голове голос Джей.
А я не хотела, не хотела, черт возьми, чтобы она меня отпускала!
Я хотела принадлежать. Хотела отдавать всю себя без остатка. Страшно сказать, но это доходило местами до абсурда. И сейчас бы дошло. Если бы мне предложили заново пережить мою жизнь, взамен отказавшись от Джей, я бы отказалась.
Мы быстро добираемся до набережной. Вода кажется просто абсолютной черной гладью. Бездной. И она манит меня, словно протягивая ко мне свои невидимые руки. Судя по всему, она манит и тебя, потому что ты опускаешься на камень около воды и спустя мгновенье уже омываешь в ней руки. Выглядит это довольно жутко. Я понимаю, что ничего жуткого в этом на самом деле нет, но…
Ощущение такое, будто твои руки поглощает сама тьма. Ты словно впитываешь в себя какую-то демоническую энергию, которая питает и дает сил. Зрелище даже завораживает. Иногда по темной глади воды скользят блики от луны, ловко переливаясь, смягчая трагичную обстановку своим романтизмом. Когда ты начинаешь говорить, я не перебиваю, потому что мне кажется, что эти слова даются тебе тяжело. Ты выстраиваешь их в забористое предложение, а я пытаюсь уловить смысл сказанного тобой. Прочитать между строк то, что ты не произнесла, но отчаянно пыталась. Этакая попытка раскрыть душу. Ощущение такое, что ты хотела и не хотела этого одновременно. Но мне не нужны объяснения – я все поняла.
Стоя перед тобой, я снимаю со своих ног сначала туфли, а затем и чулки. Складываю их вместе с сумкой на один из камней. Наверное, ты не понимаешь, что я собираюсь сделать. Наверное, я выгляжу искренне глупо.
И когда ты произносишь свое вот это «ты слишком красивая», я поворачиваюсь к тебе и улыбаюсь. Улыбаюсь искренне и по-настоящему, словно во мне изнутри засветилось холодное солнце, ну или лампочку включили. Но улыбка тут же опадает с моих губ, едва заиграв на них. Тем не менее, я не считаю, что твой комплимент не удался, хоть и слышу в твоем голосе некое обвинение. Ты не нарочно. Ты неосознанно. Откуда я это знаю?
Да ниоткуда.
Чувствую.
- Хочу, - говорю я, а сама думаю о том, вправе ли взваливать такую ношу на незнакомого человека. Говорю, а сама думаю о том, как ты отнесешься после моего рассказа к тому, что я хочу тебя поцеловать? Сочтешь, что я девушка довольно легкого поведения? Оттолкнешь? Осудишь? Или, напротив, пожалеешь?
Но я не узнаю, если не проверю.
Босыми ногами ступаю в воду, которая успела остыть после довольно теплого дня. Дрожь волной проходится по телу, но я игнорирую это ощущение, полностью отдаваясь чувству того, как вода омывает ноги, заключая их в свои объятия. Если бы я была сильнее (или слабее?) я прошла бы дальше. Я шла бы до тех пор, пока вода не сомкнулась бы вокруг моей шеи. Тогда бы я подумала о том, что мы с Джей не успели сделать. Тогда бы я подумала о том, что у нас могло быть, но уже никогда не будет. Тогда бы я сделала еще несколько шагов вперед, заставляя воду захлестнуть меня с головой, принять в свои объятия навечно.Но вместо этого я через плечо смотрю на тебя и прошу подойти. Не знаю, сделаешь ли ты это, ведь я выгляжу такой безумной сейчас в этой воде темной ночью, после того как меня хотели изнасиловать. После того, как какой-то парень касался меня своими руками, а я была дико против. Против настолько, что меня тошнит до сих пор. После всего этого, я по какой-то неведомой причине хочу предложить тебе заменить его место. Я хочу раствориться в твоих сильных руках. Забыться.
- Моя жена умерла, - произношу я и, не дожидаясь реакции, продолжаю, - Ее не убили. Это не был несчастный случай, - думаю, ты понимаешь, к чему я клоню, - Она на огромной скорости съехала с моста в воду. Знаешь, примерно так, как  это бывает в пафосных фильмах, - интересно, ты вообще веришь мне? Насколько нереально выглядит девушка с моей внешностью, которая говорит о таких вещах. Я не знаю, как убедить тебя в том, что это правда. Более того, я даже не знаю, есть ли в этом необходимость, - но не осуждай ее, не надо. Она правда выбрала легкий путь. Только я не могу ее винить в этом – я не чувствую, не замечаю этого, но слезы уже скатываются по моим щекам. Горло сдавливает, но я сдерживаюсь от рыданий, потому что было бы неприлично ставить тебя в настолько неловкое положение, - у нее было раздвоение личности. Два человека в одном теле. Она ненавидела саму себя. Боролась с самой собой. И не смогла выиграть.
Голова кружится и мне кажется, что я сейчас упаду. Огромным усилием воли заставляю себя держаться, а не рухнуть на колени, словно я готова молить и бога и черта о том, чтобы мне вернули Джей.
И я готова.
Только это не поможет.

Отредактировано Denivel Simon (2016-08-20 13:24:08)

+2

11

Hozier – Take Me To Church
Я наблюдаю за девушкой, и мне становится немного не по себе. Она выглядит куда более разбитой и уничтоженной, чем показалась мне сначала, но я не знаю, как помочь ей. Более того, я не очень понимаю, есть ли у меня силы и возможность сделать это. Скорее всего, в этой пьесе мне отведена роль немого наблюдателя, и я знаю, что справлюсь с ней куда лучше, чем от меня ожидают.
Я смотрю на нее и думаю - стоит ли ее останавливать, когда девушка снимает обувь и идет в воду. Потом я думаю - может быть, ей так нужно? Может быть, в этом есть что-то ритуальное - смыть с себя прикосновения того мудака, стереть их с кожи. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь - я сама провела несколько часов в душе, где терла кожу почти до крови, мечтая смыть эти потные ладони. Если бы меня не оттащили от воды, я бы так там и осталась, поэтому я пристально слежу за тобой - вдруг ты захочешь покончить с собой прямо здесь и сейчас?
Сейчас я очень жалею только об одном. В армии меня научили убивать, и это я умею делать неплохо. Нет, даже идеально умею, но есть одна вещь, которой меня никто нигде толком не научил - спасать людей. Я умею защищать людей от пуль и ударов ножом, я могу спасти человека от чего угодно, но я никогда не смогу спасти его от самого себя - от того вреда и той боли, которую он себе может причинить. Наверное, в этом мире не так много людей, способных на это - так, парочка талантливых психиатров, но и их методы могут рано или поздно дать осечку. Нет идеальных людей, и нет идеальных способов - все в этом мире несовершенно. Кроме, пожалуй, природы.
Поэтому когда ты влезаешь в воду, я не останавливаю тебя, а думаю почему-то о том, что если бы я была фотографом, я бы раздела тебя и сфотографировала в свете луны - так красиво выглядит твоя белоснежная кожа и перепутанные светлые волосы. Интересно, кто-нибудь уже додумался до такого фотосета с тобой? Жаль, что я умею держать камеру только для того, чтобы сфотографировать труп или еще какую-нибудь ересь. Если бы я умела видеть красивое не только в разрушении, мир вокруг наверняка зацвел бы другими красками, я уверена.
Когда ты говоришь, что хочешь разделить со мной что-то, что гложет тебя, я теряюсь. Честно говоря, я ожидала, что ты промолчишь или скажешь что-то в пустоту, а я не буду знать, как на это реагировать. Так и сейчас - я правда не знаю, что же тебе такое довелось пережить, что тебе так больно. И мне страшно, что я не смогу помочь тебе и с этим. Что я тогда буду делать?
Я сбрасываю кроссовки и ступаю в воду. Она прохладная, но не настолько, чтобы быть неприятно холодной, поэтому я делаю пару шагов к тебе - на случай, если ты все же решишь утопиться, я хочу быть рядом, чтобы помешать тебе. Не пойми меня неправильно, но я не уважаю тех, кто совершает такие поступки - подумай о тех, кто останется после тебя, и что им придется пережить, если ты наложишь на себя руки. Пойми, я была по ту сторону, я знаю - каково это.
И тут ты говоришь. Ты говоришь медленно - так, будто каждое слово дается тебе с трудом, и я не могу тебя поторопить, потому что то, что ты говоришь, очень болезненно отзывается где-то у меня в груди. Мне жалко тебя, и эта жалость призвана не унизить тебя, а утешить, хотя я знаю - в таком горе нет утешения. Я теряла людей, также как и ты, и это больно, я знаю.
- Это очень грустно, - я вздыхаю, потому что ненавижу себя за эти слова. Они какие-то пустые на первый взгляд, но на самом деле я хочу вложить в них куда больше, просто не знаю, как это сделать так, чтобы ты поняла. Вдруг ты не поймешь? И тогда я думаю о том, что язык жестов и тела скажет все за меня, и сделает это намного лучше моих нелепых фраз и криво построенных предложений, - Иди сюда.
Я протягиваю руки и обнимаю тебя. Мне хочется подарить тебе тепло и какое-то спокойствие, показать, что я готова была бы тебе помочь, но как бы сильно не хотела этого - не могу. Я хочу спасти тебя, но не знаю, как. И даже жену твою почти не осуждаю - если человека раздирали такие муки, если она не могла жить в гармонии с собой - то лучше уж не жить, чем жить так. Эта сторона жизни мне совсем не знакома, но я не уверена, что хочу знать ее.
- Твоя жена поступила так, потому что ей было очень больно и плохо. Честно - я не психолог и мало чем могу тебе помочь, только посочувствовать. Мне правда очень жаль, что так вышло. Не ставь на себе крест, жизнь обязательно должна продолжаться, - мои слова звучат глухо, потому что мне страшно от того, что я когда-нибудь должна буду произнести эти же слова своей племяннице - если мою сестру так и не найдут или найдут мертвой. Но пока я чувствую, что она где-то там, и она жива. Пока я ощущаю эту сверхъестественную чертовщину, я не буду думать, что мне придется вести похожий разговор с Эбигейл, - Ты должна научиться жить, понимаешь? Люди часто покидают нас - по собственному желанию или нет. Иногда они уходят, чтобы вернуться, а иногда - навсегда. Мы, оставшись здесь, можем только жить дальше. И можно считать себя эгоистом, а можно понять, что ты имеешь право жить дальше, потому что это она умерла, а не ты. Сейчас тебе кажется, что мир рухнул, и от тебя отрубили кусок, но это совсем не так. Пройдет еще немного времени, и станет легче дышать - особенно, если ты разрешишь себе жить дальше. Я знаю, что это такое - я теряла людей также, как и ты. А сейчас я не знаю, где моя сестра-близнец, и мне кажется, что она зависла между жизнью и смертью. Это тоже страшно.
Я признаюсь тебе в своей слабости, и поэтому обнимаю тебя крепче, словно боюсь, что ты поднимешь голову и заметишь, что у меня в уголках глаз блестят слезы. Посчитать до пяти, и они высохнут, потерпи немного. Просто побудь в моих руках, побудь среди спокойствия и уверенности - это нужно нам обеим.

+2

12

Ты ступаешь в воду следом за мной и теперь я могу смотреть, как она плещется в твоих ногах, скрывая ступни в своей черной глубине. Это выглядит отталкивающе и прекрасно одновременно. В этом есть что-то жуткое, мистическое, но нереально прекрасное. Я не могу оторвать взгляда от твоих ног еще какое-то время. Смотрю, как ты подходишь ближе, как от этого волнуется вода. А сама смахиваю со своих щек слезы, которые наконец-то заметила. Мне немного стыдно, немного неловко, но я пытаюсь убедить себя, что имею право на эту слабость. Пытаюсь убедить себя, что оплакивать тех, кого любишь - естественно и не постыдно. Я даже не понимаю до конца, отчего меня вообще волнует твое мнение на этот счет. И почему я так опасаюсь разочаровать тебя, ведь мы почти не знакомы. То, что ты спасла меня, вырвав из лап какого-то ублюдка, вовсе не говорит о том, что мы теперь должны быть близки.
Но проблема в том, что я не против. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас. Я не против забыться в твоих руках, ведь ты сильная, привлекательная. И я чувствую в тебе что-то живое, такое естественное и нормальное. Хотя мне кажется, что ты тоже чем-то обеспокоена. Мне кажется, что и ты нуждаешься в поддержке.
Мы живые люди. Слабость у нас в крови, как бы мы не хотели казаться и быть сильными. Слабость струится по нашим венам алыми потоками, перетекая от одного органа к другому, находясь всегда с нами. В нас. От этого никуда не деться. Можно только постараться исправить ситуацию, стать сильнее, но победить невозможно. Или почти невозможно. Победа над слабостью будет обозначать полное отсутствие человеческих эмоций. По крайней мере я вижу это именно так.
Когда ты говоришь мне свое кроткое, но такое емкое "иди сюда", я вздрагиваю. Вздрагиваю по двум причинам - от неожиданности и оттого, что получила шанс попасть в твои объятия.
Вода холодит ноги, но не так, чтобы можно было замерзнуть. Я шагаю в твои объятия, утыкаясь носом в твою грудь и втягиваю твой запах. Не могу разобрать, чем ты пахнешь, но аромат мне нравится. Я прикрываю глаза и дрожащими руками обнимаю тебя в ответ. Мы стоим под белым диском луны, в воде, прижимаясь друг к другу и почти не шевелясь. Я думаю, что если бы кто-то прошел мимо, то подумал бы, что мы сумасшедшие. Или влюбленные. Что, в принципе, одно и тоже. Но только дело не в нашей влюбленности. Все намного хуже.
Мне нравится как звучит твой голос в этой поглощающей тишине - глухо, вкрадчиво, но уверенно. Мы не тараторим, говорим медленно, словно никуда не торопимся. Словно нам некуда торопиться. Мы говорим, боясь разрушить атмосферу наигранного спокойствия между нами. Каждое твое слово падает камнем в воду, как бы тихо ты его не произносила. Умом я понимаю, что ты права. Я все осознаю, но это не помогает. Все равно слишком больно внутри. Слишком сильно разрывает на части. И я не могу избавиться от мысли, что должна была умереть вместе Джей. Или просто проследовать за ней. Я вспоминаю о шрамах на моих руках, которые уже месяц как зажили, затянулись, но навечно останутся полосками воспоминаний на моей бледной коже. Шрамы, которые могут разрушить мою карьеру модели. Шрамы, которые станут вечным воспоминанием о том, что я чуть было не сделала. Шрамы, которые будут шептать мне ночами "ты не смогла", привычно обвиняя в человеческой слабости.
- Сестра-близнец? - я вздрагиваю, представляя, что где-то есть еще одна такая же девушка. Или если не такая, то очень похожая. Согласно киваю головой, подтверждая, что это действительно страшно.
- В каком-то смысле неопределенность страшнее смерти, ведь ты продолжаешь надеяться, мучиться, искать и ждать. С другой стороны это заставляет тебя жить и двигаться дальше. Мне же просто не за что цепляться в этой жизни, понимаешь? Хоть я и пытаюсь. Честно, я пытаюсь, - мой голос замолкает, а потом снова разрезает тишину, - но у меня получается плохо.
Я подымаю лицо, заглядывая в твои глаза. Мне приходится смотреть снизу вверх, но это не страшно. Это привычно. И когда мой взгляд встречается с твоим, по позвоночнику бежит холодок, а во мне просыпается жажда нового, которую я не чувствовала так давно. Именно поэтому я, преодолевая расстояние между нами, касаюсь своими губ твоих. Мимолетно, не настойчиво, робко. Я даю тебе шанс и возможность оттолкнуть меня, если ты против. Если вдруг тебе не нравится эта затея, то я просто развернусь и уйду, не настаивая ни на чем. Я никогда не остаюсь с людьми, которым меня не надо. Я никогда не навязываюсь. Но что-то в твоем взгляде позволило мне думать, что можно надеяться на большее. И я шагнула в пропасть с обрыва в тот момент, когда поцеловала тебя. Теперь я могу только ждать твоей реакции - ты либо позволишь мне упасть, разбиться, либо подхватишь на лету и вознесешь в небо.
Все в твоих руках.
Я доверяю решение тебе, вкладываю его в твои руки, покорно ожидая вердикта. И сейчас ты либо оттолкнешь меня, жестко пригвоздив меня взглядом к поверхности земли, либо подаришь мне поцелуй, который позволит мне забыться на ближайшие пару часов.
Позволишь ли ты мне снова почувствовать себя настоящей и живой?

+2

13

Bright lights, big city;
She dreams of love.

Я смотрю на тебя, и вижу в этой изломанной фигуре, в этом поверженной душе себя. Я знаю, что не смогу никогда сделать тебя счастливой, что не смогу вернуть того человека, которого ты потеряла, но мне очень хочется подарить тебе немного тепла. Я не имею права на это, но я все равно делаю это, когда обнимаю тебя и вдыхаю запах твоих волос.
Как за одну ночь, всего за несколько минут мы смогли стать так близки, что я рассказала тебе о себе больше, чем знают некоторые мои друзья? То ли ты задела какие-то струны в моей душе, то ли я смогла найти в себе что-то, похожее на сострадание и сочувствие. Это странно, потому что обычно такие ощущения у меня не водятся. Я все еще удивляюсь тому, как мы смогли найти общий язык - мы же настолько разные. Таких, как тебя, я привыкла защищать, но совершенно не умею наставлять на путь истинный. Мне нечего тебе дать, но ты все равно все еще рядом, и хочу надеяться, что ты делаешь это не потому, что у тебя нет другой компании на этот вечер или ты чувствуешь себя в какой-то степени обязанной мне.  не хочу сдерживать тебя, я не для этого тебе помогала, мне ты ничего не должна. Но я не могу сказать тебе этого, потому что боюсь, что когда я уйду, ты войдешь в эту воду и будешь идти, пока она не сомкнется на твоем горле, а завтра я прочитаю в газете некролог с твоей фотографией. Я - эгоистичное чудовище, но я не могу позволить тебе совершить что-то с собой.
- Да, сестра-близнец, которая по всем канонам совсем на меня не похожа, - я чуть улыбаюсь, но улыбка получается грустной. Я вспоминаю Мэд, ее светлые волосы, которые пахли лавандой и какими-то травами. Последний раз я видела ее много лет назад. В нашу последнюю встречу я наговорила ей столько всего, что не уверена, что она когда-нибудь это простит мне. И мне до сих пор страшно, что у меня не будет шанса сказать, что я сожалею, что она, маленькая моя Мэд, осталась совсем одна, без меня и родителей. Каким бы хорошим не был ее муж, у нее все равно все еще есть семья, и мне глубоко наплевать, что по этому поводу думает отец. Я так хочу найти ее - ради Эбигейл, даже не ради себя.
- В каком-то смысле - да, ты права. Но иногда лучше жить слабой надеждой на лучшее, чем хоронить самого близкого человека в цинковом гробу, - это звучит немного резко, но оно так и есть - во всяком случае, для меня. Я не поверю в смерть сестры, пока не увижу ее. И хотя это будет ужасно сюрреалистично для окружающих - якобы видеть практически мертвую себя, я уже давно перестала воспринимать Мэд, как себя. Ложное заблуждение, которым страдают многие, заключается в том, что близнецы не идентифицируют себя, как отдельные личности. У нас же этого никогда не было, мне бы и в голову не пришло что-то подобное.
Но тут ты говоришь. Твой голос звучит неожиданно резко в тишине, и я смотрю на воду, в которой отражаемся мы. Ты как будто извиняешься, что тебе тяжело жить. Эй, поверь мне, я знаю, что это такое - я прошла через это.
- Ты сможешь, ты сильная. Я верю в тебя, - я знаю, что эти слова могут показаться тебе избитыми и заезженными клише, но я правда верю в тебя, и в то, что ты сможешь преодолеть это. Когда-то один человек верил в меня, и теперь я хочу помочь тебе. Сначала нам правда кажется, что мир должен умереть. Мы кричим, срывая себе горло, воем, как израненные звери, но потом, однажды утром ты проснешься и тебе станет удивительно легко дышать. Нужно просто дожить до этого момента. И мне очень жаль, что я не смогу стать тебе помощником в этом, что не смогу быть рядом, поддерживать и направлять. Мне правда жаль.
Ты смотришь мне в глаза, и я понимаю, что пропала. Этот взгляд глубокий, болезненный, такой недетский и так жутко сочетается с твоей ангельской внешностью, что я не выдерживаю. А когда ты касаешься своими губами моих - так осторожно и нежно, будто не уверена в том, что делаешь, я притягиваю тебя к себе и целую. Если это - действительно то, чего ты хочешь, я могу помочь тебе, я могу дать тебе это. Если тебе нужна одна ночь - пожалуйста. Если больше - увы, я не позволяю никому себя любить и привязываться.
Поэтому я целую твои мягкие мармеладные губы и буквально тону в них. От тебя пахнет ночной свежестью, и по спине скользит холодок - я думаю, что нам пора вылезать из воды, которая промочила мне все джинсы. Но я не могу отпустить тебя, у меня не получается. поэтому я притягиваю тебя к себе опять, и мои пальцы путаются в твоих волосах.

'Cause tonight I'm fucking loving you

+2

14

Мир вокруг меня начинает кружиться, когда я понимаю, что ты не собираешься отталкивать меня. Когда я понимаю, что ты либо сдалась под натиском моих эмоций, либо я смогла разбудить в тебе бурю чувств. И мне не надо вечных клятв о любви, я сыта ими по горло. Мне не нужны длительные отношения, я все равно не смогу в них вступить. Мне не нужно ничего из этого, но я чертовски нуждаюсь в тепле твоего тела. Сегодня. Сейчас.
Я хватаю ртом воздух в перерыве между первым и вторым поцелуем. Чувствую как, меня пробирает дрожь и не могу понять - это оттого, что мы все еще в холодной воде? Или оттого, что ты так по-хозяйски, властно запустила руку в мои волосы, чтобы поцеловать мои раскрасневшиеся губы еще раз? Ощущение создается такое, словно ты знала, понимала, что я люблю именно так - чувствовать чью-то силы, ощущать физическое превосходство. Скорее всего, ты о таком даже не думала, а просто поступила так, как поступаешь всегда, но для меня это послужило шагом вперед, точкой невозврата. Меня это только сильнее убедило в том, что я поступаю правильно. И пусть сердце немного колет, когда я мимолетно думаю, что изменяю Джей. Сердце колет, когда я понимаю, что это все чушь - ведь моей жены больше нет. А значит я не могу изменить. Не могу предать. Не могу подставить.
Твои губы умело выбивают у меня мысли, а вместе с ними и, кажется, почву из под ног - они подкашиваются, но ты словно знаешь, что это должно было произойти, а потому легко поддерживаешь меня руками, словно я ничего не вешу и подобная глупость не причиняет тебе дискомфорта. Что ж,возможно, ты и правда относишься к этому с легкостью, ведь выглядишь такой сильной. Ты и есть сильная. Стоит только вспомнить этого парня в парке, который пытался приставать ко мне столь вульгарным образом. За что и поплатился. У меня все еще перед глазами стоит картинка, как с твоего кулака капает кровь. Но вместо отвращения я чувствую какое-то нереальное, ненормальное возбуждение.
Ты защитила меня.
И ты не принц, ясен хрен. И наверняка у тебя тысяча и еще один недостаток, но... имеет ли это значение, когда собираешься провести с человеком всего одну ночь, желая попробовать что-то новое? Желая попробовать тебя.
В том, что я желаю этого нет сомнения - сердце бьется в груди в рваном ритме, голова идет кругом, я чувствую как предательски затягивается тугой узел возбуждения внизу живота.
Сейчас я хочу быть твоим огнем. Хочу ласкать тебя своими языками пламени, но не обжигать. Хочу показать тебе, что ты не ошиблась, отвечая на мой поцелуй. И ты не пожалеешь, если это случится. Не должна.
Становится слишком холодно, ведь сейчас уже не лето, а мы добрых полчаса (или больше) стоим в воде? И ты словно ощущаешь меня, словно читаешь мои мысли - подхватываешь меня на руки, торопливо вынося из воды. С ног капает, но это не волнует меня. И тебя, кажется, тоже.
- Может вызовем такси? - спрашиваю у тебя, засовывая свои чулки в сумочку, потому что натянуть их на мокрые ноги не представляется никакой возможности. Дожидаясь ответа, я надеваю туфли и вздрагиваю от холода, позволяя тебе самой вызвать машину, которая заберет нас из этого места. Я надеюсь, что твоя идея пройтись по набережной и посмотреть на воду уже была удовлетворена, и мы могли бы убраться поскорее туда, где будет тепло.
В ресторан.В отель. Ко мне. К тебе.
Это абсолютно неважно. Самое главное для меня сейчас, чтобы ты не передумала и не оставила меня коротать ночь в невыносимом одиночестве. Потому что одиночество заставляет вспоминать Джей. Одиночество делает мне невыносимо больно, заставляя снова и снова переживать день ее смерти, рассматривать его в мельчайших деталях, вспоминать подробности.
Черт!
- Мне без разницы куда ехать, если что. Можем ко мне, - я подхожу ближе и просто утыкаюсь носом в твое плечо, ища ласки, утешения и защиты. Мне хочется сказать тебе, объяснить,что продолжения не будет. Мне хочется уверить тебя, что ты останешься свободной, но я почему-то молчу. И чтобы затянувшееся молчание не давило на нас обоих, а тишина не стучала в висках, я снова тянусь своими губами к твоим, нетерпеливо приоткрывая рот, но закрывая при этом глаза. Огонь пылает внутри меня.
Страшно представить, как выглядит предлагающий себя ангел.
Но самое главное в том, что ты не отказалась.

Отредактировано Denivel Simon (2016-09-26 22:31:24)

+2

15

Ты пронзительно легкая в моих руках. Девочка, что ты будишь во мне, что ты со мной делаешь и каких темных демонов ты разбудила во мне этой ночью? Ты ли, твои ли глаза - я не знаю, что стало роковой фигурой в этой шахматной партии. Я сдерживаюсь, чтобы не поломать твои хрупкие крылья маленького белоснежного мотылька, который, обезумев, летит на огонь. Мне страшно обжечь тебя, я задерживаю дыхание и пропускаю удар сердца, пока держу тебя на руках. Мне страшно, потому что я боюсь потерять контроль, а я знаю, что я способна на ужасные вещи. Я выдыхаю и смотрю на свои руки.
Этими же самыми руками я ударила человека. Этими же руками я могу убить. Я уже убивала, это не так страшно, как может показаться. Мне ничего не стоит сейчас уронить тебя в воду и держать там до тех пор, пока ты не задохнешься и в твоих глазах не будет отражаться луна. Я не знаю, что за странные мысли лезут мне в голову - связаны ли они с тем самоубийством твоей жены, о котором ты мне говоришь, или с чем-то еще, я не знаю. Я смотрю на тебя, и не понимаю, что ты делаешь со мной. А главное - я не знаю, как это остановить. Я просто заставляю себя силой воли перестать думать о смерти, которая идет за мной по пятам.
- Чертовски холодно, - я немного ежусь и ставлю тебя на мостовую. Наблюдаю за тем, как ты обуваешься, и мне так хочется украсть тебя. Увезти куда-нибудь на одну только ночь и заставить тебя быть этой ночью только моей. Я боюсь, что ты подумаешь, будто это будет ценой твоего спасения, но потом одергиваю себя - ты же сама предложила прогуляться, я не навязывала тебе свое общество.
Я начинаю говорить, прежде чем понимаю, что и зачем я говорю. Слова просто срываются с языка, переплетаются в удивительную интерлюдию. Я просто говорю и удивляюсь тому, как легко складываются слова, если я не обдумываю каждое из них, а просто говорю то, что так наболело у меня на душе.
- Давай будем сегодня друг другу чужими людьми. Людьми, которых свела вместе нелепая случайность. Мы не узнаем имен, мы не будем говорить с тобой ни о чем, мы просто вызовем такси и поедем в ближайший отель. И если между нами что-то будет, оно останется в этом отеле, не оставив никому из нас горьких воспоминаний, - я не знаю, почему предлагаю тебе это. Просто предлагаю и все тут, это даже звучит больше похоже на ультиматум, потому что я могу впустить тебя в свою жизнь ненадолго, но только на таких условиях. Наутро мы разойдемся по разные стороны этого большого города, искренне пожелав друг другу новой жизни.
- Такси? - я набираю номер и диктую наше местоположение. У тебя есть несколько драгоценных минут, которые ты можешь потратить на обдумывание - пойдешь ты со мной или нет. Впрочем, ты уже сказала, что тебе все равно, куда ехать, а я чертовски не хочу оставлять тебя одну после того, что случилось. Мне страшно, что ты навредишь себе, так позволь это сделаю я?
Машина приезжает в считанные секунды, потому что нам банально везет, и водитель вежливо дистанцируется от того, как я целую тебя на заднем сидении. Этому человеку впереди нужно знать только адрес, по которому он должен отвезти нас, все остальное его не касается. А я касаюсь тебя, твоих волос, тяну их к себе, и теряюсь в твоих мармеладно-сладких губах. Мне не хочется отпускать тебя, и я не могу. Я думала, что дам тебе выбор, даже скажу - мол, если хочешь, отвезу тебя домой, но я не делаю этого вплоть до момента, когда таксист останавливается напротив отеля. Я молча плачу и тяну тебя за собой.
Ни одна сволочь не посмеет что-то мне сказать, никто не посмеет даже косо посмотреть на нас. Я бронирую самый красивый номер с самым волшебным видом из окон. Вряд ли мы будем его рассматривать, хотя у меня есть странная мысль, которую я хочу воплотить. И для этого в номере есть стена с панорамным окном. Как уверяет немного сонный портье, оттуда открывается божественный вид на город - практически, собственная смотровая площадка. Я усмехаюсь и вежливо ему киваю.
И пока мы едем в лифте, я сначала нависаю над тобой, потом поднимаю твой подбородок пальцами, заставляя смотреть мне в глаза. Сама никогда не любила, когда меня заставляли это делать, но в этом есть определенная власть над человеком, и я хочу, чтобы ты чувствовала ее. У тебя все еще есть возможность сбежать от меня, я не сделаю с тобой ничего запрещенного. Надеюсь, у тебя есть любимое стоп-слово?
- Идем, - я захожу в номер и сбрасываю обувь. Тяну тебя за собой в большую просторную ванную комнату, где стоит джакузи. Мы обе замерзли, нам не помешает теплая вода.

+2

16

Я принимаю правила игры.
Так проще, так легче, так логичнее. Для нас обоих. Я чувствую в тебе стержень, силу, характер и не желание новых, продолжительных связей. Не знаю, чувствуешь ли ты во мне что-то подобное или считаешь, будто бы я должна искать замену тому, что потеряла. Но я не ищу. Просто стараюсь как-то заглушить боль, забыть о ней под натиском других эмоций. И сегодня именно ты можешь дать мне желаемое. И это не потому, что спала меня. Не потому, что вытянула из лап мерзкого подонка. А потому, что понравилась. Мне кажется, что где-то в другой жизни между нами бы проскочила еще более сильная искра. И это могло бы во что-то вылиться. Это могло бы чем-то стать.
Но не здесь и не сейчас.
Здесь и сейчас, потому что я принимаю правила игры, не будет имен, дат, событий. Но, судя по огню в твоих глазах, будет секс. И страсть. Желание отдаться и взять. Инстинкт.
Ты не создана для меня. И я для тебя не создана. Мы могли быть вместе, но не станем даже пытаться - каждая по своими причинам. Твои я не знаю, о моих ты, наверное, уже догадалась. Но самое главное - мы совпали. Не будет проблем, не будет истерик, не будет желания стать частью друг друга. Это приятно. Это облегчает жизнь.
Хотя я все еще боюсь ошибиться.
Но когда ты долго и отчаянно целуешь меня на заднем сиденье такси, я забываю об этом думать. На какое-то мгновение я вообще забываю обо всем. Мозг будто бы не функционирует. Я перестаю думать, неожиданно для себя самой просто отдаюсь эмоциям. Чувствам. Следую за сиюминутным желанием.
Ты касаешься пальцами моих волос, запутываешься в них, а твои губы обнимают мои, вовлекая в очередной поцелуй, пока водитель такси мчит нас по названному тобой адресу. Я не знаю, куда мы едем. И мне все равно. Внутри даже не плещется страх, ведь я осознанно лечу на твой огонь. Я осознанно отдаюсь в твои руки, полагаюсь на тебя. Не важно, можешь ли ты сделать больно. Не важно, хочу ли я этого. Все было решено в тот момент, когда в моих ногах валялся парень, которого ты так легко уделала.
Ты сильная и это имеет значение.
Ты властная и это заставляет мои ноги подкашиваться, а сердце стучать быстрее.
Когда такси останавливается напротив отеля я не удивляюсь - просто следую за тобой. В принципе, я и не думала, что ты потащишь меня домой, ведь мы решили - ничего личного. Никаких провокационных знаний. Хотя я не могу быть уверена, что однажды ты не увидишь меня в очередной рекламе нижнего белья или дорогих духах. Скорее всего, рано или поздно ты узнаешь и поймешь, но это не будет иметь значения. А пока...
Я побуду в твоих руках послушной девочкой, дорогой куколкой, твоей принцессой. Я стою немного в стороне, когда ты заказываешь номер, что-то спрашиваешь, выясняешь. Иногда ловлю на себе взгляды посторонних, но не боюсь - ты рядом. Я уже знаю, что ты умеешь защищать и отстаивать. В данный момент, я уверена, ты бы защищала меня еще более рьяно и с непередаваемым остервенением, потому что сейчас я твоя. А своим ты не привыкла делиться, пусть даже это всего на одну ночь.
В лифте ты прижимаешь меня к стене. Не своим весом - взглядом. Нависаешь надо мной, заставляешь смотреть в глаза. И я чувствую то, что должна была почувствовать - власть и желание обладать. Ноги почти подкашиваются, я закусываю губу и понимаю, что горю от возбуждения. Смотрю на тебя смиренно, почти покорно, словно обещаю, что я буду хорошей и послушной девочкой. Словно призываю "сделай все, что захочешь". Я пытаюсь передать тебе без слов, а одним только взглядом, что мне нужна твоя власть. Нужна твоя сила. И жесткость тоже нужна. Я хочу просить тебя управлять мной, направлять меня, но не раскрываю рта.
Из лифта ты тянешь меня в номер и едва я успеваю сбросить туфли, как оказываюсь в просторной ванной с джакузи. Я не успела осмотреть номер, но сразу поняла, что это самый дорогой люкс, который был. Пожимаю плечами, бросаю взгляд в зеркало, которое весьма откровенно транслирует происходящее и начинаю раздеваться. Сама.
Сбросив с себя всю одежду, включая нижнее белье, я поворачиваюсь к тебе лицом, на которое падают белоснежные локоны. Я словно говорю тебе "смотри, что ты выиграла", я словно жду оценки. Кажется, мне и в самом деле важно знать, какое я произвела впечатление. Мне интересно, что ты думаешь о моей татуировке под грудью, о пирсинге в моих сосках, о моем теле?
- Ты не передумала? - спрашиваю я, хотя вижу, что нет.

Отредактировано Denivel Simon (2016-10-05 22:22:20)

+2

17

Pussy so good had to save that shit for later
Took her to the kitchen, fucked her right there on the table

В отельном номере было очень тихо. Только наше дыхание нарушает эту тишину, и мне хочется заставить тебя кричать, чтобы оживить это место. Но я пытаюсь сдержать себя, набросить невидимые наручники, сковать себя по рукам и ногам, чтобы не забегать вперед, но ты делаешь это намного быстрее меня, когда сбрасываешь с себя всю одежду. Я только поражаюсь тому, как легко это у тебя происходит. Ты работаешь моделью или кем-то, кто не стесняется обнажаться перед незнакомцами? Тут же одергиваю себя - я не должна даже пытаться залезть в твою душу, в твой мир. Сегодня есть я и есть ты, все остальное не имеет никакого значения.
Ты ведешь себя так, что мне одновременно хочется попросить тебя перестать, или же приказать не останавливаться. Годами я давила в себе эту силу, старалась сдерживаться, чтобы не напугать белоснежных и хрупких бабочек вроде тебя. А теперь вся моя выдержка исчезает, когда я вижу в твоих глазах чертову покорность. Что ты делаешь, девочка, что ты делаешь?
- Ты издеваешься? - я подхожу к тебе, сделав всего пару шагов, хоть ванная комната и очень большая. Припираю тебя к ледяной стене и наблюдаю за тем, как по твоей коже бегут мурашки. Мне хочется оставить на этой белоснежной коже следы, но я не знаю, по каким правилам играешь ты. Мне нужно разрешение, и если я вижу его в твоих глазах, я еще не услышала его. Я не хочу причинить тебе моральную боль, я боюсь, что покажу тебе, что ее можно заглушить физической.
- Я не собираюсь передумывать, а ты? - мне важно знать, не боишься ли ты меня сейчас - когда я нависаю над тобой и держу железной хваткой за талию. Мне хочется услышать, что ты не сбежишь от моей грубости, от моей власти, от моей силы. Ну же детка, скажи мне то, что я так хочу услышать.
Отпускаю тебя и сбрасываю с себя одежду - мне стесняться нечего, да и оценок я не жду. Просто подхватываю тебя на руки и несу в джакузи. Пару минут мне предстоит колебаться, и только потом я опускаю тебя и забираюсь следом. Сажусь сзади и собираю твои белоснежные волосы в высокий хвост. Они чертовски мягкие - как настоящая паутинка, и я не могу удержаться от соблазна. Тяну их на себя, заставляя тебя откинуться назад и практически обнажить шею, которой касаюсь губами - сначала нежно и едва ощутимо, словно пробуя на вкус. А потом - более агрессивно, почти кусая. Мне важно знать, что будет, если я перейду какие-то границы? Мне важно знать, что я смогу остановиться, если ты попросишь меня об этом. Поэтому я кладу вторую руку тебе на талию и притягиваю тебя к себе - еще ближе, еще интимнее. Мне хочется притянуть тебя к себе еще ближе, но, кажется, это просто физически невозможно, потому что расстояния между нашими телами и так уже не существует - так, пара молекул воды, не больше.
- Ты боишься? - я задаю всего один, очень простой вопрос. И мне нужен точно такой же, простой ответ. Хоть я и немного усложняю ситуацию, когда беру тебя за сосок и слегка оттягиваю пирсинг - ровно настолько, чтобы было страшно, но не так уж и больно. Вместе с этим снова целую тебя в шею, отпускаю грудь и покрываю поцелуями твои плечи. Мне тяжело, чертовски тяжело удержаться от того, чтобы оставить на тебе пару следов, но я все еще терпеливо жду.
Я знаю, что если сожму сейчас твою шею, ты будешь биться испуганной птицей в моих руках. Кто знает, какие твои триггеры я могу задеть своим неловким движением. Мне нужно дождаться момента, когда ты решишь - насколько ты мне доверяешь, и готова ли действительно быть со мной этой ночью?

+2

18

Издеваюсь ли я?
Нет, даже не думаю. Просто хочу быть уверена в том, что мы обе знаем, что делаем. А судя по твоему взгляду - мы знаем. Ты даже бровью не ведешь, когда я остаюсь перед тобой полностью обнаженной, но все же впиваешься в меня взглядом, очевидно делая какие-то пометочки у себя в голове - этого я никогда не узнаю. Да я и не уверена, что хочу знать, о чем ту думаешь или лезть к тебе в душу. Мы итак сказали слишком много друг другу. Слишком много и мало одновременно. Я не знаю твоего имени. Ты не знаешь моего. Я не знаю, где ты работаешь. Ты не знаешь этого и обо мне. Мы обе можем только догадываться. Да, я строю определенные предположения по той причине, что не каждая девушка может похвастаться такой силой, какая есть у тебя. Но пока фактов нет все это остается лишь догадками и предположениями. Не более.
Я смотрю на тебя со смесью покорности и интереса. Я готова отдать всю власть в твои руки, готова прогнуться под тебя и выдержать все, что ты захочешь. Я хочу забыться и дышать тобой сейчас и всю оставшуюся ночь. Я хочу чувствовать как горит огонь внутри моего тело, сжигая до тла воспоминания и обрывки счастливых мгновений моей умершей жизни. Возможно, после этой ночи я смогу заново родиться, воскреснуть подобно фениксу и пойти дальше.
Дай мне шанс.
Я бы хотела позвать тебя по имени, но имени я не знаю. И это в определенной мере пугает, потому что я знаю сколько в тебе таится силы и как ты умеешь ее применять. Но это же заставляет мои ноги подкашиваться и дрожать от сильнейшего возбуждения. Голова привычно начинает кружиться от ощущения, что мной хотят обладать. И когда ты прижимаешь меня к холодной стенке в ванной, по телу стайками разбегаются мурашки. Я закусываю губу в невинном жесте, который ты можешь истолковать абсолютно по-своему.
Да, пожалуйста, не останавливайся.
- Я тоже нет, - отвечаю четко. Голос даже не дрогнул, не встрепенулся - в нем промелькнула железобетонная уверенность и понимание того, куда я впутываюсь, на что иду.
Твои руки держат меня за талию и только в этом месте по коже разливается тепло, не смотря на то что внутри я уже горю, внешне - холодна. Мы слишком замерзли, пока были в воде. Мы слишком замерзли и поэтому моему телу нужны твои руки и губы, чтобы согреться. Я хочу, чтобы ты касалась меня. Дико, неистово, не сдерживаясь ни в жестах, ни в выражениях. Я знаю, что могу разбудить в тебе монстра. Раньше я будила его в Джей. Но как объяснить, что именно это мне и нужно, чтобы почувствовать себя живой? Чтобы научиться дышать заново.
Я не делаю попыток изменить свое положение или куда-то выскользнуть когда твои руки отпускают меня только для того, чтобы стянуть с себя одежду. Нет. Я наблюдаю за тем, как ты раздеваешься и думаю о том, что тебе стесняться нечего. Ты и не стесняешься. Твое тело манит, оно чертовски хорошо собой. Как и вся ты. А по узорам из татуировок хочется провести пальцами. Хочется разглядывать их, читая тебя. Но я справедливо думаю, что у меня еще будет шанс сделать это, а потому не протягиваю руки, чтобы коснуться.
Ты касаешься меня сама, чтобы легко подхватить и отнести в джакузи. Я даже легко взвизгиваю от неожиданности, когда оказываюсь у тебя на руках. Тепло. Приятно. И можно расслабиться. Так я думаю до тех пор, пока ты не опускаешь меня, приземлившись сзади. Стоит только почувствовать твою руку в моих волосах и я начинаю дрожать. Подсознательно мне хочется, чтобы ты намотала волосы на кулак и сделала со мной что-нибудь такое, отчего я сойду с ума. Но я молчу. Молчу ровно до тех пор, пока ты не тянешь меня за хвост. Тут я сдержаться не в силах и с губ срывается едва различимый, но стон. Внутренности обжигает огнем. И ты можешь воспринять этот стон как мое не_согласие, а можешь услышать в нем желание. Я боюсь, что ты решишь, будто я не готова. Потому что если ты оттолкнешь меня сейчас - я умру.
Но этого не происходит, ведь я чувствую твои губы на своей шее. Сначала легкие поцелуи, а затем жадные, собственнические. Такие, от которых кружится голова. Такие, что я готова сойти с ума. Шумно дышу, ощущая, как плавлюсь под твоими губами.
- Нет, я не боюсь, - возбужденный стон отражается от стен, когда ты оттягиваешь сосок за штангу в нем. И тут уже не возникает вопросов в том, какой характер носит мой стон. Ответ один - в нем звучит желание, - Пожалуйста, не останавливайся.
Я не знаю каким еще образом дать тебе зеленый свет и показать, что ты можешь стартовать настолько жесткого, насколько тебе этого захочется. Я чуть прогибаюсь в твоих руках, подставляя шею под новый поцелуй, а сама желаю, чтобы ты сжала зубы на моей нежной коже. Мне без разницы, как я буду выглядеть с утра. Мне без разницы будь на мне следы от укусов, поцелуев, синяки от сильных шлепков. Да, это явно не вписывается во внешность модели, но... Я знаю, что мне это простят. В конце концов эти недостатки можно смыть гримом. Прощают же мне длинные тонкие еще свежие вертикальные шрамы на левой руке. Значит и это простят. А потому я нахожу своей правой рукой твою и спутываю наши пальцы. Ненадолго, но мне нужно это прикосновение. Я сжимаю твою руку, чувствуя, как ты в ответ сжимаешь мою. Сильно, но не настолько, чтобы стало больно, потому что я знаю - ты легко можешь переломать мои пальцы. Но ты не сделаешь ничего подобного. Я почему-то уверенна в этом.
- Сейчас ты мне очень нужна, - произношу я и замираю, тяжело дыша. Но приходится продолжить, - мне необходимо то, что мне можешь дать только ты.
И имя этому ощущению - власть.

+2

19

Ты стонешь, когда я тяну тебя за волосы, и у меня кружится голова от этих стонов. Малыш, что ты делаешь со мной, ты же сейчас даешь мне полный карт-бланш, говоря, что ты меня не боишься. Ты ведь даже понятия не имеешь, на что я могу быть способна, что я могу с тобой сделать, но все равно почему-то мне доверяешь. Была в моей жизни такая бабочка, которая мне верила. Я не знаю, сгорела она или все еще лежит дома с опаленными крыльями.
- Я и не остановлюсь, - шепчу я тебе на ухо, а когда ты прогибаешься в спине, покрываю твою шею чередой укусов, которые расцветают алыми брызгами на нежной белой коже. Мне интересно, долго ли у тебя заживают синяки, ангел? Я представляю, как прекрасно выглядят следы на твоем теле, и уже от одной этой фантазии у меня кружится голова. Я хочу впитать в себя эту ночь, забрать из тебя все, что ты сможешь дать и мне даже больше. Я чувствую себя чертовым демоном, который уводит тебя куда-то прочь по мрачной дорожке, ведущей практически в никуда. Но это никуда наступит утром, а пока что есть только я, ты и эта теплая ванна, от которой уже становится жарко и на коже выступают маленькие капельки солоноватого пота.
- Почему ты решила, что есть что-то, что только я могу тебе дать? - я обхватываю твою шею руками и просто держу их на ней, согревая. Под моими пальцами бьется твой пульс, и по его ритму я могу судить, что тебе не страшно - ты возбуждена. И это срывает еще один стоп-кран в моей голове, потому что мне хочется наброситься на тебя прямо здесь, но я останавливаю себя. У нас впереди будет целая ночь, почему мы должны спешить?
Я сжимаю руки на твоей шее чуть сильнее - до тех пор, пока ты не начинаешь хрипеть от недостатка воздуха. А потом также резко отпускаю. Я знаю, что в этот момент твои зрачки расширились, и ты была близка к достижению чего-то очень эфемерного и полного наслаждением состояния. Есть такой удивительный феномен в человеческом теле, но я предпочитаю, чтобы девочки в моих руках кричали и бились от экстаза, полученного довольно примитивными путями.
Ты не такая, как они, ты - другая. Каждая из вас непохожа на предыдущую, в каждой есть что-то особенное, что я уношу с собой утром. Посмотрим, что еще ты сможешь мне дать, но будь осторожна - я заберу с собой все предложенное.
Обнимаю тебя за талию, а потом протягиваю руки к внутренней стороне бедра, которую сначала глажу мягкими движениями, а потом царапаю, оставляя красноватые следы. Они исчезнут куда быстрее синяков от укусов на шее, но ты не останавливаешь меня, и я расцениваю это как разрешение.
Кусаю тебя за ушко и тяну волосы назад. А потом поднимаюсь, устраивая небольшой потоп в ванной. Мне кажется, мы достаточно согрелись, чтобы переместиться в спальню, но перед этим у меня есть план, который я очень хочу осуществить. Поэтому тяну тебя за собой за руку, и выхожу в большую комнату. Плюсом этого номера, как уже сказал портье, является большое окно во всю стену, расположенное как раз так, чтобы открывался чудесный вид на город. Я подвожу тебя к этому стеклу, и вижу, что мы отражаемся в нем слабыми тенями - из-за того, что в ванной все еще горит свет, а мы стоим как раз на воображаемой границе света и тени.
Целую твою шею, слизывая с нее капельки воды, а потом дую - на коже тут же появляются мурашки. Проходит вечность, пока я пытаю тебя таким образом, а потом кладу твои руки на стекло. Теперь мы можем наслаждаться видом из окна, не отвлекаясь ни на что. Покрываю поцелуями твою спину, не удерживаюсь и кусаю шею снова, потому что рядом с тобой, хрупкой и беззащитной, я чувствую себя гребанным вампиром.
Кладу руки на твои соски и снова чуть тяну штанги, а потом обхватываю грудь и сжимаю. Мне кажется, что я точно также могу сжать тебя, и ты никуда не сбежишь, даже если очень захочешь. Интересно, почему же ты позволяешь мне творить с тобой такое? Не потому ли, что тебе это чертовски нравится?
Я касаюсь пальцами внутренней стороны бедра, провожу по внешним половым губам, не трогая внутренние и чуть царапая. А потом чуть отстраняюсь и смотрю на тебя со стороны. Прости, но я не смогу удержаться, малыш.
Шлепаю тебя и наблюдаю за тем, как расцветает под отблесками огней большого города на твоей белоснежной коже алые следы. Мне хочется остановиться, но я не могу и бью снова. Не так, чтобы сделать больно, но почти на грани. Заведет ли тебя это, интересно? Надеюсь, что я не пробуждаю в тебе маленькую девочку, которую шлепают за то, что она провинилась в чем-то, потому что это - совсем не та цель, которой я добиваюсь. Еще удар, и я чувствую, как горит у меня под пальцами покрасневшая кожа. Кому-то будет больно завтра сидеть.

+2

20

Я знаю, отлично представляю, что от твоих острых укусов на моей шее расцветут брызги красных точек. И я чувствую, что воздействую на тебя как афродизиак - возбуждаю в тебе желание, пробуждаю страсть, срываю контроль. Подсознательно ощущаю, как ты боишься перестать себя контролировать и сорваться.
Мне никогда не приходилось быть на месте такой, как ты, зато я много раз была на месте жертвы. Настолько много, что научилась считывать коды, понимать эмоции и поведение. Но это не мешает мне получать удовольствие от происходящего. Совсем. Вообще. Это не мешает мне затаить дыхание, когда ты кладешь свои руки на мою шею. Я представляю, как ты легко, одним движением, можешь свернуть ее. Но я знаю - не сделаешь этого. Это знание на уровне предчувствия, инстинкта. Но он настолько подлинное, что в нем можешь сомневаться ты, но не я. Я не сомневаюсь. Тем не менее, стоит мне полностью расслабиться, как я смогу почувствовать страх. Не знаю понимаешь ли ты, но я знаю точно, что сейчас страх это ровно возбуждению. И я хочу его почувствовать.
Больше.
Сильнее.
Глубже.
Еще.
И я чувствую страх, когда твои теплые ладони сжимаются на моей шее, почти лишая меня кислорода. Я не кричу, не брыкаюсь - страх сковывает тело, заставляет меня замереть. Только ртом хватаю воздух, пытаясь дышать. Но дышать не получается - ты лишаешь меня этой способности. Я чувствую твою власть, твою силу и от этого схожу с ума. Когда воздуха не хватает слишком сильно, я все же немного дергаюсь. Возбуждение захлестывает, накрывает с головой. И ты отпускаешь меня, ощущая, что я слишком близко к грани. Между жизнью и смертью. Между оргазмом и его отсутствием.
В первую секунду я закашливаюсь, но очень быстро прихожу в себя. Тело все еще дрожит от смеси страха и возбуждения, от дикого адреналина, который заполняет мою кровь, заставляя ее бурлить. Если бы ты спросила меня сейчас, то я бы обязательно рассказала тебе, как сильно я хочу тебя. Как сильно я хочу почувствовать твои пальцы внутри и забиться под тобой в агонии, в оргазме. Но я терпеливо молчу, ожидая твоих новых прикосновений, позволяя тебе руководить и собой и мной, вести эту игру к ее логическому завершению.
Сегодня главная ты.
И мы обе это знаем. Мы знали это еще тогда, когда целовались на заднем сидении автомобиля. Но это не только твой выбор - мой тоже. Не стоит думать, будто сабмиссивы глупы или не умеют выбирать. Это не так. Хороший сабмиссив может повернуть ситуацию в ту сторону, какую считает необходимой и получить именно то, что хочет.
Я хочу боли.
Хочу твоей власти.
Хочу видеть, как в твоих глазах отражает огонь, пылающий в тебе изнутри и сжигающий тебя почти до тла. И я знаю, что сегодня ты позволишь мне его увидеть, потому что на утро наши пути разойдутся. По крайней мере мы обе думаем именно так. Но всегда есть шанс, что судьба внесет свои коррективы. Если захочет.
Когда твои пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра, я почти задыхаюсь. Но на этот раз не от недостатка кислорода, а от возбуждения, которое все сильнее захватывает меня, заставляя дрожать и стонать, закусывая собственную губу почти до крови, чтобы не сорваться на более громкий звук. Я стараюсь, чтобы громкие звуки совпали с более сильными воздействиями. Уже предчувствую, что они будут.
Ведь правда, дорогая?
Когда ты вытягиваешь меня из джакузи я не сопротивляюсь - послушно иду следом за тобой, словно марионетка повторяю твои движения. Воздух касается еще влажного тела и по нему бегут мурашки, заставляя дрожать. К этому ты добавляешь свои сладкие пытки языком, проводя влажную дорожку по моей шее. И только вдоволь наигравшись со мной ты подталкиваешь меня к стеклу, призывая упереться в него ладонями.
Перед нашими глазами словно раскрывается весь город. Он блестит и переливается огнями под нашими глазами. Он живет жизнью даже сейчас, когда стрелки часов почти бьют двенадцать. Это красиво. Это захватывает. Но ты захватываешь меня куда сильнее.
И когда твои пальцы сжимают мои соски, чуть оттягивая их и заставляя меня застонать, мне почему-то в голову приходит мысль, что мы общаемся без слов. Мне кажется, что ты считываешь меня, а взамен позволяешь читать себя - я словно знаю твои эмоции и желания. А ты, видимо, догадываешься о моих. А может быть, даже знаешь наверняка. Иначе как объяснить, что стоит мне захотеть большего, как ты тут же обхватываешь мою грудь руками, сжимая ее. Я даже легко вскрикиваю от этого - от смеси удовольствия и легкой боли, которая проходит по мне словно электрический разряд.
Я хочу больнее.
Но не могу признаться в этом. Произнести вслух. Мне стоит только надеяться, что твои границы сломлены и ты догадаешься об этом сама, прочитав по моему состоянию, убеждаясь в моей готовности.
И если бы в этот момент ты спросила меня, нравится ли мне происходящее и то, что я чувствую, я бы неистово закивала головой, подтверждая твои догадки. Но ты молчишь. И я тоже продолжаю молчать, наслаждаясь твоей близостью и твоим теплом, которое вышибает из моей головы все мысли. Ты имеешь власть не только над моим телом. Над разумом тоже. И сейчас я чувствую себя почти счастливой в твоих руках.
И я готова тебя умолять войти в меня, когда твои пальцы касаются моих половых губ дразня и сводя с ума. Я выгибаюсь, подаюсь на встречу, давая понять насколько мне необходимы твои прикосновения. Насколько я хочу тебя. Но я подсознательно чувствую. Нет, не чувствую. Знаю. Ты не наигралась.
Удар. Еще один. И я почти растекаюсь по стеклу, чувствуя его прохладу в противовес тому, как горит кожа под твоей рукой. Каждый твой удар порождает мой новый стон, полный уже абсолютно несдержанной похоти и желания. Это возбуждает. Заводит. Заставляет меня почти извиваться и потому мне так невыносимо сложно стоять неподвижно. И вместо того, чтобы отодвинуться от руки, которая наносит удар, я прогибаюсь в спине и подставляюсь под удар, желая получить еще.
- Пожалуйста... - я прошу тебя, не смотря на то, что такого приказа не было. Я прошу тебя и, наверняка, этим очень сильно удивляю. И да, дорогая, я очень хочу удивить тебя еще сильнее. Всем, чем угодно. Своим желанием. Своей выдержкой. Тем, как сильно возбудилась не смотря на то, что ты проявляешь жестокость.
Скорее даже благодаря тому, что ты ее проявляешь.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » I know what you did in the dark