Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Alea jacta est


Alea jacta est

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

АВТОМАСТЕРСКАЯ "FARAWAY", КВАРТИРА АДАМА | КОНЕЦ ИЮЛЯ 2016 ГОДА | ДЕНЬ-ВЕЧЕР

Guido Montanelli and Adam Shepard
-Кажется, я перешел дорогу Монтанелли.
-Беги, Адам, беги.

+1

2

Летний зной забирается даже в тень мастерской, вынуждая команду сбавить обороты и после часового нытья выбить у меня перерыв на холодное пиво, которое они действительно заслужили. Мы идеально вписываемся в план с двумя крупными заказами от далеко не последних людей Сакраменто. Машины будут доставлены клиентам как раз в сроки, а я уже предвкушаю, как пущу деньги на открытие еще одной точки в соседнем районе. На заказчиков я вышел сам лично, предложив им более выгодные условия, нежели Лео Монтанелли – мой основной конкурент в бизнесе. У меня есть засланный человек в его рядах, который сливает всю нужную информацию, позволяя мне последние месяцы все время опережать Лео на один шаг. Честно говоря, я удивлен, что мой бывший напарник, с которым жизнь нас раскинула по разные стороны, до сих пор не объявляется на пороге моей автомастерской. Уж не думаю, что он не понял, кто угнал последнюю тачку с его территории. Лео прекрасно знал наш стиль работы и был достаточно умен, чтобы сложить один плюс один. Неужели у парня с годами яйца стали меньше?
Я как-то поделился мыслями с Майки, который работает у меня уже добрых семь лет, на что тот лишь хмыкнул и посоветовал ждать гостей. Впрочем, картина вырисовывается занимательная, учитывая, что скорее я стал завсегдатаем дома Монтанелли. Кто бы сказал годом ранее, так я бы набил морду этому смельчаку, не задумываясь. Сейчас же я добровольно чиню машину Барбары, да и не только машину, выступая в роли и сантехника, и электрика. Она взяла за привычку звать меня к себе, когда требуются крепкие мужские руки. Ну и чего греха таить, я пользуюсь ситуацией, чтобы лишний раз увидеть, как Сабрина буквально брызжет слюной, заставая меня за кухонным столом своей матушки. Да и уж больно красивы эти женщины из семьи Монтанелли, будь они неладны! Дочурка вышла такой же недурной, как и ее мать, прямо красавица, и я до сих пор с наслаждением вспоминаю прием, на котором ей пришлось притворяться моей пассией. Наше появление произвело соответствующее впечатление, что доставило мне истинное удовольствие. Отчего-то я был почти уверен, что с того вечера сплетни увеличились вдвое, да и мой открытый флирт Барбарой не остался без должного внимания.
Я люблю запах машинного масла, который впитался мне под кожу с ранних лет, а потому частенько забираю какую-нибудь тачку в мой личный гараж и вожусь с ней часами, не подпуская никого из ребят. Это занятие меня успокаивает и дает возможность хоть иногда отключиться от более глобальных дел и побыть наедине со своими мыслями. При этом я, как правило, вне зоны доступа для всего окружающего мира. Вот и сегодня я прячусь от солнца в полумраке помещения, заканчивая работу над недавно пригнанным из Техаса «Порше 911 Турбо S». Если бы я так сильно не любил свой первый и единственный старенький Астон Мартин, то забрал бы эту тачку себе. На выходных я опробовал ее в деле среди старых гаражей и должен признаться, что после некоторых махинаций и усовершенствований я бы взял на ней следующую гонку. Но я был не готов распрощаться со старым автомобилем, который еще ни разу меня не подводил, а две машины на мое имя вызвали бы ненужное внимание со стороны налоговой инспекции. Хоть женись и переписывай часть имущества на бабу! Лишь бы потом не свалила с деньгами на какие-нибудь острова, разорив меня до последних трусов. К серьезным отношениям и браку я был явно не готов, да и сомневаюсь, что когда-нибудь пойду на столь отважный шаг. Разве что с кем-то из Монтанелли, показав на свадьбе средний палец Лео. Пусть удавится, что я имею его мать или сестру. Или сразу обеих.
Из мыслей меня выдергивает внезапных грохот в соседнем помещении, я дергаюсь, стукаясь головой о крышку капота, тру на ходу ушибленное место и достаю из ниши в стене пистолет, пряча его под рабочую майку. На мгновение вновь становится тихо, и я уже решаю, что кто-то из парней просто уронил коробку с инструментами, как снова поднимается шум, теперь уже под громкие крики ребят.
-Какого хрена там творится? У вас что ли от духоты мозги начали плавиться? Если с тачками что-то случится, будете пахать на меня до кон..., - я влетаю в мастерскую, но не успеваю договорить.
-Сваливай, Адам, - Майк толкает меня в сторону выхода, я же стою, как вкопанный, пялясь на то, во что превращается солидная и аккуратная мастерская практически «люкс-класса».
Взгляд устремляется на автомобили, точнее на то, что от них осталось, а в голове вырисовываются суммы, на которые я влетел. Парни что-то орут, схватившись за оружие, но среди пыли, хлама, сорванных полок и стекла понять что-либо попросту невозможно. Я слышу только, как глухими ударами уничтожается очередной автомобиль, и готов задушить прямо на месте того, кто осмелился тронуть то, что принадлежит мне. Майки и подскочивший Лысый меня держат, заладив «делай ноги» и что-то в духе «мы прикроем».
-Да хватит меня держать, я сейчас этому психу мозги вышибу, - с двумя накаченными парнями справиться не так легко. –Вы что, оглохли? Или сами идите и успокойте этого типа. Желательно насовсем. Пока он не уничтожил все машины.
Я пытаюсь перекричать шум, чтобы, наконец, закончить этот дерьмовый спектакль. И не понимаю, почему парни перекрывают доступ к другим автомобилям, но не стреляют и не нападают. А потом до меня доносится кодовое слово «Монтанелли-старший».
-Я же тебя предупреждал, вали, пока еще жив, - Майкл отталкивает меня и возвращается на помощь к остальным, а я стою со сжатым до побелевших пальцев пистолетом и пытаюсь как можно быстрее продумать пути отступления, гадая, сколько времени у меня есть до того, как мои мозги будут размазаны по стене.

+1

3

Гвидо всегда гордился успехами сына.
Пусть не разделяя его основного увлечения - столь же тёплых чувств к автомобилям, как сын, отец не питал, для него они были просто средством передвижения, а езда за рулём - не более чем необходимость преодолевать большие расстояния в краткие сроки; у него не было такого же трепетания перед бешеной скоростью - он не боялся её, конечно, но не чувствовал того же удовольствия, считающий участие в уличных гонках напрасным риском для жизни. В том мире, где они живут? Можно погибнуть и при менее экстремальных обстоятельствах. Впрочем, никогда не участвуя в гонках лично - посещал уличные съезды Монтанелли с определённой регулярностью; да и деньги, стоит признать, там крутились немалые. Тотализатор там был серьёзным. Ну а азарт... если азарт и убивает кого-то - по крайней мере, он это делает стильно. Гвидо гордился сыном.
Занявшись делами "Living Steel" в такие ранние двадцать два года, Лео не загубил дело, а даже во многом преуспел - и давно уже не только был видной фигурой в обществе уличных гонщиков Сакраменто, но и вовсю помогал отцу и его друзьям с автомобилями, как это делали предыдущие владельцы мастерской. Да - починку автомобилей чистым занятием определённо не назовёшь, но... у старшего Монтанелли руки бывали по локоть и по плечи в крови, в буквальном смысле, а не в машинном масле. Многие могут сказать, что лучше копаться в автомобильных телах, чем в человеческих.
Само собой, отец с сыном в своих делах прикрывали друг друга; у той компании, в которую затесался его сын, у Гвидо вообще была старая и непростая, хоть и в большей степени положительная, история отношений - они были хорошими друзьями, можно сказать, прошедшими ни одну драку и ни одну передрягу. Только сейчас прежние владельцы (владелицы) "Living Steel" открыли бизнес чуть поболее спокойный и скучный - в их ведении теперь находился магазин автозапчастей, притом с Монтанелли-средним старые друзья стали скорее партнёрами, нежели конкурентами. Чего нельзя сказать о заправилах "Faraway", к которым они сейчас и направлялись...
Автомастерских в Сакраменто - вообще-то великое множество. И взаимоотношения уличных гонщиков, сами по себе, тоже довольно запутаны - но большую часть времени им удаётся поддерживать равновесие в своём мире без чьего-либо вмешательства - каким-то образом всегда так было, может, просто городу повезло и "короли" его дорог всегда были людьми башковитыми, от поколения к поколению. Гвидо это всегда нравилось. И по мере возможностей, он старался это поддерживать - хорошие головы всегда легче потерять, чем найти... Та инициатива, которую он перехватил, продолжая устраивать гоночный турнир каждую весну - была самой главной частью этой поддержки. Адама Шепарда, его завсегдатая, не знать он не мог.
Только вот сейчас этого Шепарда в его жизни становилось всё больше и больше...

В машине их было четверо. Тайлер сидел за рулём, Крис - на переднем сидении, как частенько бывает, развалившись так, словно желая занять всё свободное пространство; оба Монтанелли - отец и сын - сидели позади; оба чувствовали сильную злобу и негодование - каждый выражал её по-своему. Гвидо, казалось, сидел в полном спокойствии, наблюдая за происходящим в окно. Стекло было приспущено - и воздух, проникая в салон, слегка ласкал его морщинистое лицо, ничуть, впрочем, не освежая, и совершенно не остужая пыла. Казалось, что Гвидо просто скучал, коротая время во время поездки от одного пункта к другому - поколение более молодое в таком состоянии нынче имеет обыкновение уткнуться в мобильный телефон. Но, кто знал Монтанелли-старшего лично, мог бы увидеть, что в глазах его не только скука, но и холодный блеск; заметить, как напряжены его скулы сейчас, что морщины слегка обострились, подобравшись, и если обратить внимание на его кисть, которую он водрузил на дверцу - заметно, как вздулись на ней вены, как напряглись пальцы. Но с виду - лицо Гвидо оставалось беспристрастным.
По лицу Лео ходили желваки, и иногда было заметно, как парня трясёт от ненависти; то и дело он менял позу, вертел головой по сторонам, а его пальцы - то сжимали, то разжимали древко потёртой бейсбольной биты, которая лежала на его коленях, что костяшки угрожающе белели - молодой человек предвкушал тот момент, когда можно будет пустить её в ход, и, казалось, только мысль об этом и сдерживала его. Лео Монтанелли пытался сдерживаться сейчас, быть похожим на своего отца, но у него это получалось так себе - впрочем, лучше, чем когда он был ещё моложе.
Даже водитель и пассажирка поддерживали атмосферу молчания в салоне, хотя обычно были ребятами куда более многословными. У Крис и Тайлера был общий ребёнок, общие делишки, и общие сложности в отношениях - которые те преодолевали с попеременным успехом; оба были старше и Лео, и Шепарда - оба в "деле" были так давно, что Гвидо уже бросил вспоминать те деньки, когда они только начинали. Крис Санчес, вместе со своей подругой Алексой, и были владелицами "Living Steel" до того, как бизнес "унаследовал" от них Лео. Тайлер - со способностями механика весьма успешно сочетал в себе навыки бойца с подпольных рингов, что в данной ситуации было особенно полезно.
Чёрный "Хаммер" мягко сбавил обороты, у въезда в "FarAway" остановившись практически бесшумно - четыре двери, выпуская пассажиров, хлопнули громче; блеснула на жарком солнце бейсбольная бита, взметнувшись в руках гиганта Лео и сделав круговое движение по воздуху с характерным шумом - но в помещение мастерской Гвидо вошёл первым, бегло оценивая масштабы местного предприятия.
Есть два способа задеть делового итальянца - это сунуть в его дела, или - нанести ему личное оскорбление. Шепард - не только переманив несколько столь важных клиентов у "Стали" и угнав машину с их территории, но и начав неприкрыто кадриться (а только ли?) к матери Лео и Сабрины, сделал, фактически, и то, и другое; появление Монтанелли на его пороге - теперь и действительно было только вопросом времени...
Бесстрастное лицо Гвидо на одну секунду изменилось, превратившись в злобный, практически волчий оскал - и пальцы его, не подкреплённые ни перстнями, коих он не носил, ни кастетом, ничем другим, сжались в крепкий кулак; после непродолжительного замаха, кулак этот впечатался в лицо парнишки в робе механика, вышедшего им навстречу, заставив его резко пошатнуться назад, отступив на несколько шагов, и неловко опереться на шкаф с инструментами. Это словно послужило неким сигналом - русый и пуэрториканта тут же вытащили по пистолету, направив в сторону остальных сотрудников, щёлкнув предохранителями.
- Давай. - кивнул Гвидо на красавец Порш, и остальные автомобили, стоявшие здесь - хотя в команде и не было особого смысла; Лео эти автомобили знал даже и лучше своего отца - это он и его бригада должны были работать над ними... пока не нарисовался красавчик Адам, вызвавшийся сделать ту же самую работу за более низкую плату и в более сжатые сроки. Что ж, теперь ему предстоит поднапрячься, если хочет выполнить эти контракты... Лязг металла, звон стекла наполнили цех мастерской, Лео обрушивал на дорогущий, до блеска отполированный автомобиль удар за ударом, делая его всё более похожим на груду металла. По расчётам Гвидо - теперь один только этот сорванный контракт должен был вывести Адама из бизнеса надолго, возмещать убытки явно будут не Монтанелли; да и кто после будет связываться с механиком, кто не смог твою машину уберечь? Наблюдая за происходящим со стороны, Гвидо довольно улыбнулся. Лео отрывался за всех - за свою сестру, за свою мать; за свою мастерскую, которую он отстаивал и защищал все эти годы, порой - и силой; за свою честь, которую Шепард запятнал... Когда в дверях появился хозяин мастерской, начав орать, отец с сыном переглянулись между собой - и весело осклабились ему в лицо, ради этого момента Лео даже прервался, переводя дух. Тут же, впрочем, оскал стал злобным, и почти двухметровый гигант дёрнулся навстречу Адаму; но Гвидо сделал движение рукой, остановив сына.
- Адам!.. или уже можно называть тебя "мистер Шепард"? - Монтанелли сам шагнул ему навстречу, разведя руки, словно в приветствии. Разворотить ему череп? Пожалуй, что он этого хотел бы ничуть не меньше, чем его сын... но это было бы слишком просто. И слишком фатально; не исключено, что и эта участь ждёт однажды парня, но до тех пор - он может многим быть полезен. А от трупа - никакой пользы, одна морока. - Что вы его удерживаете? Отпустите его - он сам может решать, что делать. Он же теперь мужчина. - обратился к партнёрам Шепарда, сделав характерный жест ладонью, и голосу придав характерный оттенок усмешки. Прятаться за спинами товарищей - не по-мужски; но кто сказал, что попытка укрыть своего друга от последствия своих, мужских, поступков - поступок менее малодушный?.. Лицо Монтанелли перестало выражать всякое дружелюбие, даже мнимое. Шагнув Адаму навстречу, тот схватил его за ворот рабочей рубашки, притянув к себе - глядя в его глаза с холодом и презрением; впрочем - и не без некоей оценки. Вкусы своих бывших - всегда интересны... всегда интересно, чем это кто-то другой оказался лучше тебя.
- Ну? И как моя бывшая жена в постели? - тихо и коротко прошипел Гвидо; не дав, впрочем, на раздумье больше пары секунд - кулак, ещё сохранивший на себе пару капель крови одного из механиков, врезался парню в паховую область. Затем Монтанелли попросту оттолкнул парня от себя. Брезгливо так, словно что-то грязное и неприятное.

Внешний вид

Лео
Тайлер Катчер*
Крис Санчес*

*

*Крис и Тайлер когда-то играли живыми игроками, пусть пока побудут хотя бы НПС. Определённо, Адам должен бы их знать.

Tyler Cutcher
Chris Sanchez

Извини за простыню, что-то разошёлся.

+1

4

Я нахожусь в шаге от того, чтобы делать ноги из собственной мастерской. Вот честное шепардское, я даже не посчитаю этот поступок трусостью или проявленной слабостью, скорее назову инстинктом самосохранения. Куда более унизительно быть пущенным на фарш для семейки Монтанелли. Черт с ними, с деньгами, я с трудом и огромными потерями, но смогу снова поднять свой бизнес, а вот простреленная голова имеет уже необратимые последствия. Все происходит слишком быстро, словно я оказался на идиотских американских горках и сейчас мы едем вниз под углом в сто восемьдесят градусов, в венах бурлит адреналин и от страха по спине скатываются капельки пота. Мой автомобиль припаркован возле заднего входа, и я теоретически успел бы сбежать, но в последний момент, еще до того, как из-за машин выходит главный виновник торжества, я замечаю Лео с битой в руке. Глаза молодого человека горят ненавистью, и я понимаю, что Гвидо бы сам не полез колотить железяки, оставив все удовольствие от спектакля сынишке. Присутствие здесь моего старого товарища и нынешнего конкурента действует не хуже пощечины при потери сознания. Я выпрямляю спину и немного вздергиваю подбородок, стараясь соответствовать своему статусу и положению.
Гвидо появляется внезапно, раскидывает руки, словно при виде друга детства, но я знаю, что эти руки в одно мгновение воткнут нож мне в спину. Я не верю ни на секунду его приветливому выражению лица и вежливой улыбке. Стоит заглянуть в глаза старика, как можно увидеть недобрый блеск - предвестник беды; я лишь крепче сжимаю в руке ствол, чтобы в случае чего просто стрелять. За спиной Гвидо мелькают, словно верные псы, парочка наших общих старых знакомых – Тайлер и Крис, будь они не ладны. О да, я знаю их, знал их еще в те времена, когда мы все были заодно, и, кажется, они не меньше, чем Лео, желают свернуть мне шею. Оба являются крутыми уличными гонщиками, оба занимались угоном автомобилей, оба  прошли хорошую школу жизни и сделали из себя действительно профессионалов, хоть в настоящем и отошли от дел. Тайлер имел золотые руки. Я таких всегда уважал, потому что приятно иметь дело с достойными напарниками или же соперниками, которые не уступают тебе в мастерстве. Вот только в отличие от меня парень еще и круто дрался. Мне удалось застать несколько его боев по молодости и, честно говоря, мне было искренне жаль его противников. Я почти чувствовал, как ломались их кости под его ударами. Помимо всего этого Тайлер еще и заводился с полуоборота. Зная его характер, хватит одной команды «фас» от Монтанелли, чтобы пес сорвался с цепи и разорвал меня в клочья. 
-Мистер Монтанелли! Какими ветрами занесло в наши края? - я разыгрываю шоу, оттягивая время. –Не то чтобы я не был рад Вас видеть, но вот как-то совершенно нет времени на чай или кофе. Тут… кхм, легкий беспорядок, надо бы прибраться.
Гвидо – не только опасный хищник, но и хитрый лис. С ним хорошо и удобно «дружить», но дай вам Господи ума не переходить ему дорогу и не наживать себе такого врага. Я пытаюсь понять причину его визита, точнее, что же конкретно из всего этого длинного списка заставило самого Монтанелли навестить меня лично. И чего ему не сиделось в своем доме с очередной женой и волками, или кого они там держат? Помнится, Сабрина обещала меня им скормить.
-Для Вас, по старой памяти, просто Адам, - я поднимаю свободную от пистолета руку, показывая парнями разойтись в стороны, мне не хочется пускать их под пули, а разборка касается лично меня и Монтанелли. –Ну так Вы тоже не в одиночестве пожаловали. Смотрю, сынишку прихватили и наших друзей Крис и Тейлор. Как ваши дела, ребята? Давненько не виделись в столь… тесном кругу.
Держать язык за зубами меня не учили, впрочем, как и думать, прежде чем говорить. Я раскидываю красную тряпку перед быками, решая, что терять-то мне особо уже нечего, а значит можно устроить «корриду». У Лео разве что пар не валит из ушей, и в какой-то момент я понимаю, что даже если от меня не оставят и пустого места, это того стоило. Я смог задеть того так сильно, что он готов разнести в хлам все, что связано со мной. Всепоглощающая ненависть раскрывает перед врагом все твои больные и слабые места. В последний раз я так яростно ненавидел семь лет назад… свою первую и самую сильную любовь. С тех пор я стараюсь не позволять ненависти управлять мною и моей жизнью. Я бываю в ярости, обычно во время гонок или разборок, в чем-то, что связано с работой или с моим личным автомобилем, но использую гнев, как силу. И никогда не разрешаю обиде, боли и ненависти засесть так глубоко, чтобы заставить меня переживать происходящее на уровне чувств.
Удар приходится ниже пояса в прямом смысле слова. Кулак Монтанелли не ведает пощады, по его взгляду и тяжести удара никогда не подумаешь, что старику уже перевалило за пятьдесят. Меня скручивает пополам от дикой боли, которая воспринимается и переносится многочисленными нервными окончаниями прямиком к мозгу. На несколько минут я выпадаю из этой вселенной, надеясь лишь не потерять сознание, потому что перед глазами темнеет. Старый хрен, я же импотентом стать могу! Он брезгливо, словно я представляю из себя лишь жалкое и мерзкое создание, отбрасывает меня в сторону, и я прилагаю все силы лишь бы устоять на ногах. Я чувствую себя и без того слишком низко, чтобы позволить себе оказаться еще и на коленях. Я слышу смешки со стороны людей Монтанелли. Конечно, Шепард, получивший по яйцам, что может быть приятнее!
-Вы про Барби? А то с Вашим-то количеством жен и баб. Знаете, отменна, как ужин в ресторане с тремя звездами Мишлен. Особенно, когда она сверху, - я процеживаю слова сквозь зубы, все еще не имея возможности выпрямиться из-за дикой боли в паху. –Впрочем, должен сказать, дочурка Ваша не хуже, чем бывшая жена. Даже после последнего вечера подумывал просить у Вас ее руки.
Моя кисть постепенно синеет, настолько сильно я держусь за пистолет, словно он моя последняя надежда. Впрочем, так оно и есть. Единственное, что в моих правилах не пускать огнестрельное в ход до последнего. И парни об этом знают, они не приучены стрелять на все стороны без острой необходимости. Пока можно обойтись кулаками, ведем честный бой. Нас больше, но я все еще не даю команды начинать нападение.
-Так Вы из-за бывшей пожаловали? – я разыгрываю роль полного идиота, так проще. – Ну так что потеряно, то потеряно. Да и Вы уже не в той форме, чтобы составить конкуренцию молодому поколению в постели. Уж извините.
Я перевожу взгляд на Лео, криво усмехаюсь, давая ему понять, что я знаю, как его вывели из равновесия мои дела на его территории в последний месяц. 
-Я уж ненароком подумал, что Ваш сыночек пожаловался на плохого Адама, - я хриплю, шумно выдыхаю, но все-таки принимаю вновь вертикальное положение и подхожу вплотную к Гвидо, всем своим видом пытаясь показать, что не собираюсь его бояться, не сейчас и не здесь. –Маленькому Лео по жизни мерещилось, что его все вокруг обижают и ущемляют. Так ведь, Леончик? Адам так и вовсе то шоколадку отнимет, то грузовик в свою песочницу поиграть заберет.
Майк стоит в стороне с поджатыми губами и лишь мотает головой, пытаясь показать мне, что мне надо остановиться. Поздно. Я не переступаю границы дозволенного и не лезу на старшего Монтанелли с кулаками, но ничто не мешает мне отыграться на засранец-Лео за удар папаши.
-Семья Монтанелли случаем не собирается возместить ущерб, который нанес тут в истерическом припадке их наследник? – я делаю знак парням, и они встают на свои позиции.
Часть моих ребят окружает Лео, другие занимают контрольные места вокруг парочки Тайлер и Крис, но пока никто ничего не предпринимает. Я выжидаю, прокручивая в голове план наступления и отступления. Рисковать и лезть слепо в драку мне не хочется, кто знает, что от этих еще ожидать.

+2

5

Личное дело его и Монтанелли - но и не одного Монтанелли: пожалуй, что за столь короткий промежуток времени Шепард умудрился разозлить почти каждого из членов их семейства. Лео, Сабрина, Гвидо - это уже трое... Впрочем, одного только факта, что между ним и матерью Лео и Рины что-то было, вполне достаточно, чтобы вывести средних Монтанелли из себя, да и какого взрослого парня такой поворот, что кто-то из его старых знакомых поднял на его мать свой член, не разозлит? Да и какого взрослого мужчину совершенно не задевает тот факт, что у его бывшей жены появился кто-то в постели?.. Пусть последнее - скорее от зависти, и бессилия что-либо изменить. Ревности. Это гадкие, чёрные, чувства, овладеть которыми над собой Гвидо позволять не хотел. Отчасти - ещё и потому, что объяснить их хорошо он не мог. Казалось бы, чего ему до Барбары - когда он не живёт с ней уже скоро двадцать лет, счастлив в новом браке, у него есть ещё двое детей от другой женщины?.. Но всё же - его итальянскую гордость это задевало. Возможно, не так сильно, как думал Шепард; и определённо - и в половину не так сильно, как это злило его старшего сына, но - бесследно такие факты мимо ни одного мужчины не проходят.
Но что оскорбило сейчас Гвидо гораздо сильнее самого факта отношений владельца "FawAway" с его бывшей женой; что оскорбило даже сильней его оценки её способностей перед лицом всех присутствующих (отчего в глазах Лео мелькнул яростный огонёк) - так что Адам решил пересчитать всех женщин, с которыми у Монтанелли-старшего были романы, но и посчитал, что в праве судить его. Он? Сам годившийся ему в сыновья - и что ещё более важно, как раз и бывший тем, кто уже не знал, куда пристроить свой член; притом даже не постарался проявить хотя бы малейшего уважения к женщине, у которой всё-таки умудрился его пристроить - вёл себя так, словно имел право судить о том, кого и сколько раз трахнул Гвидо. Но, как оказалось, это ещё даже не близко к той наглости, на которую Адам был способен на самом деле - его следующие слова заставили и Монтанелли-старшего сжать кулак, вздрогнув от подкатившей ярости - и удерживать самого себя, вместе с этой же яростью, в этом же собственном кулаке.
Этот ублюдок посмел высказаться в подобном же тоне о его дочери.
Да - кисти сейчас у них обоих становились лиловыми, затребовав притока крови - не только той, что питала их собственный организм. Гвидо не было, по хорошему счёту, большого дела до того, чем занимается его бывшая, с кем она проводит вечера, с кем трахается; друг на друга Барбара и Гвидо давно уже махнули рукой; но высказываться о собственной дочери, как о шлюхе - этого Монтанелли не могли позволить никому. Невероятным усилием воли (заметнам по тому, как вздулась венка на его виске), Гвидо заставляет себя удержаться на месте, чтобы не начать размазывать Адама по его же собственной мастерской, как масло по хлебу. У Лео не было в запасе такой же выдержки - он уже рванул было к Шепарду, замахиваясь битой, и только голос отца, зазвучавший резко, на повышенных, заставил его резко остановиться, оглянувшись.
- Sospendere! - Гвидо перевёл на сына пожелтевшие от собственной злобы глаза. - Aspetta un po. Lascialo finire. Questo pagliaccio semplicemente ci prende in giro. Provocare. - суровый, грубый итальянский звучал размеренно, чётко, совсем немузыкально - ровно как и неторопливые шаги Монтанелли ближе к застывшему в не очень удобной позе Адаму; он, словно змей к загнанному мышонку, приближался к нему, по касательной - так, чтобы Лео мог видеть его лицо, и Крис и Тайлер могли - но и так, чтобы в определённый момент иметь возможность оказаться между ними, сделав шаг или два вбок. - Inoltre - egli e armato.*
Пистолет в руке Адама Гвидо как раз пугал не сильно - это был далеко не первый раз, когда пушка заглядывает в его лицо, к тому же - Монтанелли знал, что Шепард её не использует. Он - уже не зелёный пацан, и должен понимать, в кого в этом городе палить нельзя - застрели он Гвидо, на него самого и его друзей обрушится такой град, что сам гнев Господень покажется милостью.
Членов банды Адама в гараже было больше - но в руках Тайлера и Крис были обнажённые стволы, этот перевес способные скостить серьёзно; впрочем, Монтанелли сюда не за перестрелкой пришёл, ровно как и не за дракой тоже. И, может быть, в постели молодым он фору уже и не даст - но что касается бизнеса, этого выскочку он мог бы разорить, даже ни разу его самого пальцем не тронув. Каждый раз, когда он ударит его - это будет не бизнес; как раз это - будет уже личным... Впрочем, в чём Адам был прав, возможно - что в возрасте Гвидо такие кулачные бои, может, уже и не к лицу. Просто потому, что они не равные соперники.
Гвидо не позволит никому так говорить о дочери. Это не значит, впрочем, что стоит реагировать на любой раздражитель необдуманно, очертя голову, словно взбесившийся пёс - он сицилиец, в конце концов, не неаполитанец, на римлянин; не какой-нибудь там ирландец или янки.
- Возместить ущерб? Тебе? - это было даже смешно... не было только такой роскоши, как засмеяться. Недооценивать Шепарда и его ребят тоже не стоило - нельзя не признать, что у него в этом городе имелись определённая репутация и влияние; при паре собственной пары стальных яиц - и фигурально выражаясь, и, пожалуй, буквально - тоже. Судя по тому, что почувствовал кулак Гвидо.
- Дай мне биту, Лео.
Увидев, как задвигались ребята Адама, Монтанелли постарался запечатлеть в памяти их расстановку - но не обращая внимания чрезмерного, предоставляя это сделать Катчеру и Санчес - тех, кто и должен был заниматься силовым прикрытием. Вопреки возможным мыслям Шепарда - бита, которую взял в руки Гвидо, предназначалась не для его костей: сжав её в руке, попробовав вес коротко, Монтанелли-старший вдруг коротко замахнулся - и обрушил спортивный инструмент на заднее стекло последнего, казалось, автомобиля, который оставался в мастерской целым... - Возместить?.. тебе?.. ущерб?.. - нанёс Гвидо следующие три удара по машине - по дверцам, по крылу, снова по стёклам, но теперь уже боковым, - сопровождая их резкими выкриками. А затем - с контрастирующим с произошедшим только спокойствием положил биту на капот помятой машины, разворачиваясь лицом к Адаму, и, заведя за спину руку, извлёк из-под рубашки пистолет, направив на парня, затем - вскинув в сторону тех, кто смотрел на его сына. - Возмести ему ущерб. Он, похоже, всё сказал. - кивнул Лео, чуть обнажив зубы в неприятном полуоскале. Только этого и ожидая, средний Монтанелли сорвался, впечатав свой уже побелевший от напряжения кулак в лицо владельца мастерской, начав избивать и его - так же, как привёл в негодность и Порше; двое его хороших друзей начали тыкать в его дружков стволами, оттесняя вглубь мастерской. А отец - он подошёл ближе, почти вплотную к дерущимся, наблюдая за ним - готовый застрелить его, как только тот просто обнажит пистолет, за который держался. Если, конечно, он его ещё не выронил - но того, чтобы оружие откатилось куда-то, Гвидо пока не видел.
- Sufficienza... - сказал, наконец, чуть склонившись и протянув свободную руку, хватая Адама за шиворот. Потянул вверх, кивнул сыну: - Raccoglierlo.** - чуть приподняв его, Монтанелли швырнули его на капот искорёженной Лео машины, по которому алмазной россыпью блестели мелкие частички лобового стекла, не сумевшие скатиться вниз. Лео отступил; теперь снова в игру вступил старший из семьи - припечатав Адама затылком к металлу, надавив ладонью на лоб, и припечатав же металлом лицо - уткнув пушку пониже левого глаза парня, аккурат рядом с носом. Так, чтобы тот, практически, видел - как в него целятся. - Проси. - дополнил, видя, что парень не понял. - Руки моей дочери. Проси.

перевод

*Стой! Подожди немного. Дай ему закончить. Этот клоун просто дразнит нас. Провоцирует. ... К тому же - он вооружён.

**Достаточно. Подними его.

+1

6

Никогда не затевайте игры с противниками, которые превосходят вас по силе и статусу. В данной ситуации я уже не могу четко провести границу, кто из Монтанелли решил выплеснуть на мне всю ту злость, что копилась столь долгое время, и отомстить, припомнив каждый мой рык в их сторону. Длившийся не месяцы, а годы, мой личный конфликт с Лео перерастает на глазах в схватку с Гвидо, с которым прежде мы скорее разделяли молчаливую неприязнь. Поначалу мне все это постановочное шоу даже доставляет извращенное удовольствие. Я люблю покорчить из себя лишний раз идиота и шута, чтобы окружающие воспринимали меня не слишком дальновидным и глуповатым типом с деньгами; уличным пареньком, который может лишь помахать пистолетом перед лицом, чтобы показать собственную крутость и затащить еще одну бабу в постель. Отвлекающий маневр, цирковое представление, игра одного актера в охваченном огнем театре. Вот только окружающие забывают, что будь я настолько поверхностным криминальным планктоном, то не смог бы построить пусть маленькую, но личную империю. В кармане у меня всегда припасены козыри.
Я с трудом проглатываю смешок, когда Гвидо в очередной раз сдерживает порыв сына. Совершенно не на том итальянском, который я привык слышать в фильмах. Короткие жесткие фразы заставляют даже меня задержать дыхание, пробираясь прямо под кожу, хоть я и понимаю лишь последнее слово из его речи. Тут нечего добавить: папаша выдрессировал сыночка. На мгновение я даже завидую Лео, у которого по жизни была такая опора и защита. Я могу сколько угодно плеваться, что он прячется за спиной папочки, но в действительности это мои детские обиды и отсутствие отца дают о себе знать и в зрелом возрасте. Если я выйду из этой встречи старых партнеров живым, то Лео придется несладко. Он заплатит за все унижение и чувство беспомощности, которое я вынужден испытывать сегодня. Самое отвратительное, что даже если Монтанелли или их люди решили бы отыметь меня в прямом смысле этого слова, то они бы поставили меня на колени и отымели. И я бы ничего сделать не смог. Не потому, что я слабее или хуже, а потому что за жизнь старшего Монтанелли я не рассчитаюсь до конца собственных дней. А парадом здесь и сейчас руководит именно он. Я могу лишь выплевывать оскорбления и дерзить, чтобы не упасть еще ниже и сохранить хоть какое-то чувство собственного достоинства. При этом я не могу не снять шляпу перед властью и силой характера Монтанелли, которая чувствуется с первых секунд, где бы Гвидо не появился. Отточенные слова и движения – это вызывает тихое восхищение. Наверное, каждый из нас, из когда-то простых уличных ребят-шестерок, мечтал стать таким же, как Монтанелли.
Мое воображение, подкрепленное немалым опытом, рисует картины того, как бита раздробит мои кости в пыль и сделает из лица лишь кровавое месиво. Кому как не мне знать, насколько хорошо это орудие в деле, сам не единожды использовал ее в стычках с теми, кто мешал мне работать и жить. Бита в руках старшего Монтанелли – предвестник практически смерти. Я прикрываю глаза, готовясь к удару, отсчитывая в голове секунды и гадая, что этот старый психопат решит проломить мне сначала. Время идет и ничего не происходит, я неуверенно приоткрываю веки и в следующее мгновение уже ловлю себя на мысли, что лучше бы Гвидо пересчитал мои собственные ребра, чем добрался до очередного, последнего, автомобиля в автомастерской. Каждый удар с перекошенным от ненависти и злости лицом сопровождается выкриками, и я не припоминаю, удавалось ли мне хоть раз видеть Гвидо в таком гневе. Я с ужасом смотрю, как мой бизнес если не содрогается в предсмертной агонии, то, как минимум, начинает давать трещину. Каждый удар по машине вынуждает меня лишь сильнее сжимать зубы, чтобы не наброситься на Монтанелли с кулаками. Я выхожу из себя, адреналин выбрасывается в кровь, и мне уже плевать, чем все это закончится, потому что за свой кусок земли я буду рвать на части любого.
-Тачки, блять, ни в чем не виноваты, тут деньги и моих ребят, у которых жены и дети, - я делаю шаг вперед, но Гвидо меня опережает, вдруг спокойно откладывая биту в сторону и доставая из-под рубашки пистолет. –Ты же не серьезно…
Вот в это мгновение я понимаю, что игры закончены. Двое стоят напротив друг друга с пушками в руках, но в отличие от меня Гвидо имеет право стрелять. И при виде пистолета, направленного мне прямо в лицо, становится страшно. Страшно от того, что меня не пугать приехали, потому что Монтанелли знают, что я не зеленый мальчик. Они приехали растоптать меня и мой бизнес, и пока что у них это получается.
Команда нападения дана, и Лео срывается с цепи, набрасываясь на меня с таким одичалым видом, что я уже и не узнаю в этом парне своего старого товарища. Мне больно только первые несколько минут, а потом, отхаркивая кровь, я уже перестаю понимать, есть ли на мне хоть одно живое место. Лео чуть ли не рычит, отыгрываясь за каждую тачку, за каждого клиента, за каждую гонку, за каждую сделку, за все обиды прошлого, за мать, за сестру. С таким чувством меня не били давненько, если и били вовсе. Каждый удар пропитан настолько дикой злостью, что мне хочется тряхнуть парня и спросить, он ли это. Вкус железа на языке кажется родным и таким знакомым, я лишь стараюсь не захлебнуться в собственной крови, пальцы в болевом спазме сжимают рукоять пистолета, который я не в состоянии выпустить из рук. Мне кажется, что если я разожму хватку, то потеряю последнюю связь с реальностью. Правым глазом, который  еще не отек от удара и расползающейся гематомы, слежу за передвижениями Гвидом. На меня нацелена пушка, и я уверен, что дернись я сейчас в сторону Лео, старик без раздумий прострелит мне голову.
Я не разбираю итальянских слов, но мне уже совершенно неинтересно, что они там говорят. В ушах стоит шум, в висках стучит, к горлу подкатывает тошнота, и я подозреваю, что меня вот-вот стошнит скопившейся в желудке кровью. Я даже не сразу понимаю, что меня перестают бить, как безвольную грушу в боксерском зале. Чья-то рука хватает меня за шиворот и швыряет в сторону, я, не открывая глаз, ощущаю спиной холодный капот автомобиля и осколки стекла, что впиваются в кожу сквозь подранную рубашку. Мне хочется лишь спросить, какого хрена они творят. Я не тронул никого из их людей или семьи. Деньги? Барбара? Сабрина? Да ни один их моих псведогрешков не сравнится с тем, что они натворили сегодня.
Меня прижимают еще сильнее к капоту, и я чувствую, как пистолет утыкается мне прямо в лицо. С трудом приоткрываю глаза и скашиваю взгляд сначала на пушку, затем на Монтанелли. Следующие слова застают меня врасплох, и мне даже кажется, что это звуковые галлюцинации на почве болевого шока. Руки его дочери? Старик играет со мной. Неважно, спишу ли я свои слова на шутку и возьму назад или же из-за страха за собственную жизнь таки попрошу благословения, он все равно придет в бешенство и выстрелит. Он просто оттягивает момент, желая насладиться моей реакцией. У меня нет ни одного гребанного шанса.
-Сукин ты сын, Монтанелли, - я откашливаюсь, собираясь с последними силами и давая ребятам свободной рукой сигнал к нападению.
Я резким и уверенным движением отвожу пистолет от щеки, пользуясь тем, что действую неожиданно, а потому имею в запасе несколько секунд, и бью головой прямо в нос Монтанелли, отталкивая мужчину от себя. Жаль, что у меня нет драгоценного времени, чтобы вдоволь насладиться его разбитым лицом. Гвидо падает на пол между машинами, я же, опираясь на капот, выпрямляюсь, бросаю на него короткий взгляд и сплевываю кровь, что скопилась во рту.
-Каково почувствовать себя в моей шкуре? – я наступаю подошвой ботинка на кисть руки, в которой зажат пистолет, и надавливаю, что есть силы, вынуждая Монтанелли распрямить пальцы, а затем отшвыриваю ствол носком под разбитую вдребезги тачку. -Я раздавлю вас по-одному, как тараканов. Вы звери, а не люди. Мрази. А в жизни за все и всем придется платить.
Майки и Джей хватают без слов ринувшегося к нам Лео, другие ребята заняты Тейлор и Крис. Раздаются крики и шум, затем открывается стрельба, но я даже не пытаюсь разобраться, кто и по кому открыл огонь. Мне надо бежать, пока Монтанелли не дотянулся до пистолета и не добил меня выстрелом в спину. Впрочем, бежать – громкое слово при данных обстоятельствах. От потери крови меня слегка заносит в сторону, но я таки пользуюсь возможностью и наношу Лео один единственный удар пистолетом по лицу. На большее у меня просто нет ни времени, ни сил.
-Жди визита, - мои слова больше напоминают шипение, и, наверное, я смотрюсь слегка дико в окровавленном прикиде и с лицом всмятку. –Я сравняю тебя и твой бизнес с землей, урод. Я тебе обещаю.
Парни знают, что их задача задержать обоих Монтанелли, пока я не свалю из мастерской. Даже если придется встать грудью против них. Хромая, я добираюсь до черного входа, и захлопываю за собой наглухо дверь. Мой Астон Мартин стоит с заднего двора, но путь до машины кажется мне бесконечным. Я несколько раз чуть не падаю на землю и делаю короткие паузы, чтобы отдышаться, пока не оказываюсь в салоне автомобиля. По рукам проходит мелкая дрожь, и я лишь с третьей попытки завожу двигатель. Выжимая педаль газа и уничтожая с пути мусорные баки, я на полном ходу объезжаю мастерскую, сношу зеркало машины, на которой приехали Монтанелли, и с пылью и грохотом уезжаю прочь, молясь всем богам, чтобы я успел добраться до дома. Через зеркало заднего вида я вижу, как открываются и закрываются двери черного "Хаммера" и как включаются фары. Я знаю район лучше, чем собственные пять пальцев, и лишь это может мне помочь, потому что сегодня я совсем не в форме, чтобы устраивать гонки.

+1

7

Что чувствует мужчина, которому удалось избить другого мужчину в кровь? Особенно, если тот, другой мужчина был первому неприятен; если и не сказать, что соперниками они были, врагами... что чувствует мужчина, которому удалось проявить акт физического (что важно - деструктивного, а не сексуального) насилия по отношению к кому-то - и безнаказанно? Удовольствие от созерцания только что разбитой твоим же кулаком физиономии считается чем-то неестественным, неприличным; и Гвидо был того же мнения на этот счёт - наслаждение от избиения людей может получать только больной; ему не раз приходилось бить, калечить, даже и убивать людей - но в большинстве случаев, это было вызвано деловой необходимостью, бизнесом, а не собственным желанием... но всё же - хотя бы самому себе, придётся сейчас признаться: видеть отбивную, в которую превратил его сын лицо Адама, было сейчас особенным, извращённым, удовольствием, и гордостью - от понимания, что было совершено что-то правильное. Видеть, как лицо Шепарда медленно меняет форму, где-то становясь лиловым, где-то, неровно, словно под кистью вусмерть пьяного маляра, заливаясь густо-красной краской; диктовать ему свою волю - было приятно; что Монтанелли, внутренне только что пылавший от ярости, даже как-то и успокоился. Почувствовал собственную силу на несколько секунд, дал этому ощущению захватить собственный дух... всего несколько секунд потери бдительности, которых парню оказалось достаточно, чтобы перехватить инициативу - на миг оказавшись дезориентированным, Гвидо чуть было не сделал шальной выстрел из своего пистолета; почувствовал, как что-то тёплое начинает заливать его гладко выбритое лицо, затем - мерзкий солёный привкус на губах, и пришёл в себя уже оказавшись на пыльном полу мастерской, прижимая левую ладонь к своему мясистому носу - успев только мельком подумать о том, как ему повезло: такие встречи черепных коробок и носов зачастую оборачивались уродливыми переломами, коего, кажется, удалось избежать; хотя размышлять над собственным везением времени не было - и Гвидо собирался уже было встать, чтобы продолжить хватку, как грязная подошва Адама прижала его руку с пушкой обратно к полу, а затем и весь вес его, казалось, переносит - заставляя кисть онеметь практически мгновенно.
Монтанелли - долгое время работал для Семьи именно руками; ловкость собственных пальцев ему была не менее важна, чем практикующему хирургу, а потому и следил за их функциональностью он с особым вниманием, в прошлом, во всяком случае - когда был не так уж намного постарше Адама. Тренировался. Его крепкие, узловатые, твёрдые пальцы были и по сей день довольно ловкими - быть может, Гвидо мог бы стать даже музыкантом, только вот что голос, что музыкальный слух у него отсутствовали... но навредить Монтанелли можно было бы куда сильнее, если бить по его рукам, нежели по лицу - Гвидо, знавший цену и тому, и другому, красавцем себя давно считать перестал. Оттого подошва Шепарда, давившая на запястье, ощущалась ещё более сильно...
- Запомни эти слова, сопляк. Потому что когда придёт твоё время платить - я их забью тебе в глотку...
- прохрипел Гвидо в ответ, хлюпнув затем носом - эту боль он начал ощущать только сейчас. К счастью, общаясь с теми, кто боли уже не чувствует - покойниками, - начинаешь постепенно учиться у них чему-то... и одной из хороших вещей, которой Гвидо научился, будучи чистильщиком - что боли нельзя доверять. Какой бы сильной она ни была - на деле, она никогда не бывает такой сильной, какой кажется.
Сейчас, лёжа между двумя машинами, у него нет хороших шансов увидеть, что происходит в гараже - он только слышит звуки борьбы и крики, затем - и выстрелы, которых не услышать попросту невозможно; и оружейные вспышки отражаются от искарёжнных бортов машин и мерцают в битом стекле. Кто-то уже кричит от боли, но судя по голосам, это из ребят Адама... И Гвидо пытается дотянуться до своего пистолета, чтобы присоединиться к драке. Удаётся это не сразу, но как только ладонь снова чувствует суровое прикосновение воронёной рукояти - Монтанелли резко поднимается на ноги, вскидывая оружие. Шепард просчитался, ударив его в нос - в близкой схватке обоняние уже ни к чему...
Выстрел - и парень выпускает из рук гаечный ключ, резко падая на пол, схватившись за ногу - прошив ему ляжку наквозь, пуля расплющилась о пол мастерской, донеся с собой до него пару капель крови. Ключ звенит, падая рядом... Потрёпанные, Крис и Тайлер кого-то молотят ногами, ещё один раненый парень ползёт к выходу; что во всём этом хорошо - среди банды Адама, кажется, нету потерь мёртвыми... что плохо - самого Шепарда нигде не видно. Снаружи слышится рёв мотора, и Лео, на лице которого уже проступает витиеватая гематома, срывается в сторону звука - к задней двери мастерской, но Гвидо хватает его, снова удерживая - на этот раз уже прикалывая все силы, которые у него остались, чтобы не дать сыну пуститься в погоню. Кровь из ноздри отца попадает на рубашку сына, впрочем, это мало кого волнует.
- Stare! Stare! Lascialo andare.* - через открытые ворота видно, как Астон Мартин задевает Хаммер, уезжая прочь... увидев это - Лео дёргается снова. И снова остановлен отцом. - È scappato, ma ha lasciato il suo garage. Scimmia salvato la testa, ma ha tenuto il suo culo nudo.** - переглянувшись, старший и средний Монтанелли недобро ухмыльнулись. Затем - Лео мотнул Тайлеру и Кристине головой; подобрал с пола гаечный ключ, метнув его в стекло, отделявшее офисную часть гаража от основной. Супружеская пара стритрейсеров, вооружившись чем-то из ящика с инструментами, начала довершать погром гаража. Гвидо же, спрятав за пояс пушку, вместо неё вытащил откидной стилет - и, присев, воткнул лезвие в шины Порше, сначала в переднюю, потом - в заднюю... и перевёл взгляд на парня, которому почти удалось выползти к выходу. Медленно разогнулся, подходя к нему ближе, заглянув в его глаза - пытаясь там найти долю страха; впрочем, не сильно будучи разочарован, даже если не найдёт и капли её.
- Это ты - Майк? - хлюпнув носом ещё раз, Гвидо провёл по лицу тыльной стороной ладони, и практически вытер кровь о рубашку парня, забравшись к нему в карман в поисках мобильника. Найдя и изъяв оный, протянул его владельцу: - Набери мне своего лидера. Боюсь, мы не договорили.
С долей брезгливости поднеся телефон к уху, Монтанелли вышел наружу, к своей машине - оглядев снесённое зеркало, болезненно поморщившись, словно это ему, а не машине, нанесли очередное повреждение; Лео придётся попотеть ещё и над этим... разбитое зеркало - говорят, это семь лет неудач. А будет ли жизнь мистера Шепарда такой долгой?.. Гвидо открыл машину, поднял уничтоженную деталь, и засунул её в бардачок - терпеть не мог оставлять улики на месте преступления, старая привычка, не раз спасавшая свободу, а то и жизнь - вместо неё вытащив небольшую размером коробочку, перевязанную аккуратной бардовой лентой. Всё это время, телефон был у его уха, сдерживаемый в другой руке - молчаливая сцена происходила под звуки длинных гудков, с аккомпанементом ударов металла о металл из гаража.
- Далеко успел уехать? - когда, наконец, Шепард поднял трубку, спросил Гвидо; неторопливо снова пересекая порог гаража, переступая через Майка, словно через бревно, встретившееся на пути. Не обращая никакого внимания на суету в гараже, проходит в офис; под ногами - хрустит выбитое стекло. И несмотря на бардак - коробка устраивается на столе практически с немецкой аккуратностью. - Я оставил тебе небольшой подарок в кабинете. Надеюсь, тебе понравится. - на этом нажав кнопку отбоя, Гвидо пошёл к выходу, кивнув головой остальным. К тому моменту, Крис и Лео уже надоело просто молотить тачки - и они залезли под капот, то ли начав вырывать и провода, то ли затеяв ещё что-то... - Поехали отсюда. Не трогай меня, Лео - я в порядке, просто в крови. - мягко остановил сына, взволнованно кинувшегося к отцу. Телефон, словно случайно выронив, он бросил Майклу, когда проходил мимо. - Надо сменить рубашку... И весь салон придётся тоже теперь отмывать. Что я Шей дома скажу?.. - было мерзко. И не терпелось доехать куда-нибудь, где можно будет хотя бы умыться - впрочем, даже влажная салфетка сейчас была бы очень кстати.
Чёрный "Хаммер" скрылся с места преступления. А на офисном столе осталась лежать аккуратная коробочка, обёрнутая, как подарок - если кто-то заглянул бы внутрь, то увидел, что там, с аккуратностью ювелирных украшений на бархатной подушке, лежат две человеческие кисти, отделённые от туловища - которые Адам и его друзья наверняка узнают, увидев: это был тот самый парень, которого Шепард отправил в мастерскую Лео с целью шпионажа...
Нет-нет, не подумайте плохо - он был жив; не зверь же Гвидо, в самом деле. И завтра, может - послезавтра, паренёк вернётся к Адаму - но столь же хорошим механиком, как раньше, уже вряд ли будет.

*

*Stare! Stare! Lascialo andare. - Стой! Стой! Пусть уходит.
È scappato, ma ha lasciato il suo garage. Scimmia salvato la testa, ma ha tenuto il suo culo nudo.** - Он ушёл, но гараж остался. Обезьяна спасла свою голову, но обнажила задницу.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-08-12 01:40:27)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Alea jacta est