Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » bury me in satin


bury me in satin

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Lay me down on a bed of roses
http://funkyimg.com/i/2fb5o.gif
alexa, maxwell & family
3.IV.16, похороны

+1

2

"Родственники - это группа людей, которые периодически собираются вместе по поводу изменения их количества" (с)

     Каждая пара неизбежно проходит по неким "фиксированным" точкам отношений - первое свидание, первая ссора, первое совместное решение, знакомство с родителями и так далее. Я не спешил приближаться к точке "родители" - не потому, что отношения считал не достаточно серьёзными; не потому, что опасался, что моя семья не примет Алексу. Просто, несмотря на то, что родню, так уж исторически сложилось, не выбирают, мне эта самая родня по большей части не нравилась. И я с трудом представлял себе это знакомство. Во всяком случае, с трудом представлял, как его можно организовать с минимумом лицемерия или, наоборот, презрения, с моей стороны.
     И кто бы мог подумать, что эта коварная точка настигнет нас самостоятельно - внезапно и неотступно? Да уж, с решительными шагами у меня как-то не заладилось, поэтому жизнь, видимо, всячески содействовала тому, чтобы на месте моя биография не топталась ни единого лишнего месяца. Умерла бабушка Тиффани Эмбер Гаал, мать отца, и, не кривя душой, могу сказать, что для меня это действительно было потерей. Бабушка - это как раз тот член семьи, не входящий в "большую часть", что мне не нравилась; даже не потому, что она всегда была на моей стороне в нашей конфронтации с отцом; даже не потому, что она, после известного скандала с разоблачением судьи Гаала, попросту отказалась принимать его у себя. Просто мы с ней были близки по духу, по понятиям, по складу ума. Ну и да, абсолютно сошлись в отношении моего отца и ее сына. По-хорошему, мне стоило бы не терять драгоценного времени и познакомить их с Алексой раньше. Но кто ж планирует такую развязку, верно? А теперь  их знакомство будет таким - "односторонним" и явно не торжественным. И, как водится, в такие моменты сокрушаешься о неиспользованных возможностях, об упущенном времени, о несказанных словах. Каждый находит, о чем сожалеть - даже те, кто видел "ушедшего на покой" родственника буквально накануне, все равно найдут повод с горечью припомнить нечто, еще больше усиливающее скорбь - например, что последние слова были о какой-нибудь несущественной ерунде, или что так и не извинился за сказанное/сделанное когда-то давно, что не выполнил просьбу...  Потому что смерть всегда внезапна и всегда идет рука об руку с всевозможными сожалениями. И я тоже сожалел - вполне традиционно, но от того не менее искренне.
    Встреча с родителями в такой ситуации, кажется, была решительно неизбежна, в особенности, учитывая то, что я пока не нашел повода сообщить Алексе подробности и особенности наших семейных отношений, ограничиваясь лишь общими фразами о том, что между нами все несколько...прохладно. Но пока мы слушали прощальную речь в церкви, сидя на втором ряду, на неудобной лавке, всё выглядело вполне благопристойно и не так уж и плохо - во всяком случае, насколько это вообще возможно в подобных обстоятельствах.
   Я слушал речь вполуха, раз за разом забивая себе мысли отцом и о том, что ему скажу и как себя поведу. Не потому, что это было важнее прощания с бабушкой. Мне кажется, это просто был мой собственный способ немного забить, задушить горечь потери. Как всегда в таких ситуациях, происходящее казалось каким-то размытым, расплывчатым сном, и совершенно в голове не укладывалось, что такое вообще смерть. Сколько бы людей вокруг тебя не умирало, ты никогда до конца не поймешь, не осознаешь и не примешь, что смерть - это окончательно (ну, если не брать в расчёт верования о загробной жизни и радушно принимающих праведников небесах; или адском котле для особо отличившихся).
   Я машинально то сжимал чуть сильнее руку Алексы, то ослаблял хватку, и так же машинально едва-заметно сводил брови, когда мой блуждающий взгляд случайно упирался в затылок отца, сидящего на первом ряду вместе с матерью и отцовой теткой Джанин. Поскольку мы с Алексой подошли практически самыми последними и попали в аккурат к началу службы, то пока её знакомство с моей семьёй свелось к моему короткому кивку в их адрес и сухому пояснению шёпотом на ухо:
- Это мои родители и бабушкина сестра... - я как-будто бы хотел добавить что-то еще, но краем глаза заметил, что с третьего ряда на меня смотрят с некоторым неодобрением. Не скажу, чтобы меня это сильно смутило - я же не похабные анекдоты здесь в конце концов рассказывал, но всё же решил отдать дань уважения и бабушке и этой незнакомой тетке.
   Точнее, я её припоминал, но кем и кому именно она приходится запамятовал. Последняя наша встреча состоялась на свадьбе дяди Саймона лет десять назад. Я тогда сидел на таком же месте - на втором ряду, рядом со мной была Романа, а по другую сторону ёрзал Тейт. Бабушка Тиффани сидела рядом с отцом и матерью на первом ряду. И хотя это не особенно было заметно, для меня сейчас все выглядело так, будто мы сидим не на безразмерной лавке, а каждый на своем стуле, и два стула пусты - стул моего брата и Тиффани. Что ж, по крайней мере, я могу надеяться, что когда-нибудь Тейт всё же вернётся и заполнит эту дыру в пространстве, и на мероприятии (надеюсь, что очередной повод будет все же радостным) будет уже не так пусто.

Отредактировано Maxwell Gaal (2016-08-12 14:56:48)

+1

3

Иногда быть врачом – хреново. Например, когда об умершем человеке думаешь «сожалею, но бывает». Может, даже радуешься где-то в глубине души, что ты к этому не причастен, никаких разборов полётов и обвинений, не могилка в твоё личное кладбище ошибок. Только обычно не приходится долго быть рядом с человеком, который переживает смерть. Смотреть на его потерянный взгляд, понимать, что слова сейчас пролетают мимо ушей, но говорить всё равно нужно, чтобы не бросать его в тишине и одиночестве. Потому что если не ты, то кто?
Конечно, она находит и возможность перенести работу, и подходящий траурный наряд, что неожиданно оказалось намного сложнее. Конечно, находится рядом, и не подгоняет, хотя они едва успевают и это невыносимо нервирует – почему нельзя приехать раньше, заранее, чтобы не вваливаться в случае чего посреди церемонии? Это сомнительное проявление уважения и вежливости. Но успели же, зачем что-то говорить? И только на месте доходит – тут вся семья. О которой она мельком слышала, конечно, но что это значит для человека, которого официально, в качестве пары, привели не куда-нибудь, а на похороны? Да уж, знакомство заранее задалось.
Вдоль деревянных рядов – длинных, пустых, привет всё менее верующему поколению. И как такие ряды влезают в маленькие, уютные церквушки? Заняты только передние, самые близкие, им тоже туда. По дороге кивнуть тем, кто поздоровался, даже если просто показалось - всё равно кивнуть, чтобы не оказаться потом невежливой. Она пытается рассмотреть родителей, насколько хватает времени, потому что они с Максом не останавливаются. Как похожи не похожи дети, какие разные у них реакции, как смотрят они на неё – неуместную сейчас, постороннюю.
Алекса жмётся к Максу и охотно сжимает его руку в ответ – я здесь, я никуда не денусь. Трудно заставить себя включиться, переживать и сочувствовать, когда училась этого не делать, и сама всегда переживаешь несчастья в тишине и одиночестве, перевариваешь и обдумываешь их, чтобы захватили целиком, выплеснулись и больше уже не трогали. И единственные похороны действительно близкого человека пропустила, сама так решив. Ей не нужно всё это, официальная церемония и красивые гробы, в которые кладут выпотрошенные и набитые ватой трупы, это не прощание и не уважение, это чушь сама по себе! Но это нужно всем им, а она сейчас никто, плечо для Макса, если ему будет нужно. Повод уйти или избежать разговора. Она пытается слушать речь, но это снова набор стереотипных банальностей. Возможно, бабушка Макса действительно была такой. Светлой, доброй, понимающей, по которой будет скорбеть не только вся семья, но и мир, потерявший такого особенного человека. Возможно, они говорят это всегда. Не говорить же на похоронах о плохом, теперь уж нет разницы. Хочется думать о первом варианте. Макс ведь её любил, по-настоящему любил, она просто обязана быть самым лучшим человеком из всей их семьи.
Трудно смотреть, пытаясь не упираться взглядом в человека, и не выглядеть любопытствующей туристкой. Неизменное тёмное дерево гроба и белоснежная ткань, неизменные алые цветы и тёмное одеяние Преподобного.
Речь заканчивается нереальной тишиной. Нет всхлипываний, нет шума машин и городской суеты, только полная церковная тишина, непривычная и давящая. Кто-то встаёт, что подойти к гробу.
- Ты как? Не хочешь тоже? – она говорит тихо, едва слышно, чтобы не привлечь к себе внимание. - Мы можем подойти.

0

4

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » bury me in satin