Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » faint resemblance


faint resemblance

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://funkyimg.com/i/2fsje.png

Сакраменто
дом Рэйхель — светский вечер
15-16 июля 2016 года

+1

2

♫ — Silentó - Watch Me
внешний вид

В этом доме всегда было тихо до неприличия даже несмотря на то, что в нем жил никогда не знающий покоя, кроме блаженного времени сладкого сна, несносный мальчишка, только недавно разменявший у этой жизни свой первый десяток и всячески старающийся успеть за каждой секундой, проходящей в мире вокруг него - правду говорят те умники, что утверждают, мол, все познается в сравнении, ведь в небольшом жилом особнячке на несколько комнат и целых две ванных комнаты шум производил всего один ребенок, а не бесноватый выводок, где мал мала меньше, но в амбициях нисколько не ограничен; если вспомнить наше голозадое детство в пригороде старого, но бесконечно красивого французского городка, то сытное американское воспитание племянника могло раем на земле показаться даже несмотря на школу, кружки и прочее, прочее, прочее, куда там его вдохновенно таскала единоличная владелица пенат с уютными шторками в приятном жилом районе; одним словом, этот дом, в отличие от моего родного, был эталонным местом для возвращения.
Возможно, именно поэтому внутренний автопилот вел меня именно к порогу этого дома.
Возможно, конечно, не последнюю роль играло чувство самосохранения: сердце старшей сестры на многолетнюю проверку оказалось гораздо более мягким и жалостливым, чем у собственного близнеца, и всего пары незапланированных проверок добровольно-принудительного характера хватило для того, чтобы в организме выработался наиболее близкий к здоровому пробуждению маршрут, ведущий не в лофт на девятый этаж под бок к любящему прописать в ребра брату, а на порог к самой любящей и самой заботливой из сестер.
Она даже дверь иногда оставляла открытой, если написать ей сообщение заранее, часа за два до того, как рассудок войдет в рисковую стадию бесповоротного опьянения и утратит способность подавать верные сигналы запчастям тела.
А иногда не оставляла. Когда ночи были особенно теплыми, не в пример европейским.
Главной задачей при тихом проникновении под сень сонного дома было не разбудить Тео - отчего-то вместе с ним с неприятной синхронностью просыпалось чудовище при повышенных децибелах и тогда уж хочешь, не хочешь, а прись на другой конец города с повинной головой, посыпанной пеплом беспохмельного утра, и винись перед Бо за все веселые прегрешения промотанной в клубном восторге ночи со всеми ее искусственными огнями, удовольствиями и промотанными деньгами, за которые полагается отдельный втык в зависимости от пустоты подаренного на последний день рождения кошелька, то и дело рискующего перекочевать в руки нового хозяина.
Родной порог встретил восхитительным умиротворением и, что было в моем случае самым главным, устойчивостью - руки наткнулись на надежный косяк, удерживая тело в максимально вертикальном положении, и в голове проклюнулась приятная эмоция, напоминающая улыбку: конечно же на месте каждый косяк, и дверная ручка тоже встречает там, где встречала много ночей до этой, разве что в этот раз на ней не болтается привязанная Тео игрушка для соседского кота.
Дверь подается без лишних вопросов и, шатаясь, я забредаю в темный коридор, даже не пытаясь нащупать выключатель: я тут даже на четвереньках ориентируюсь от угла до угла, минуя опасные края мебели и украшения, притащенные Никой из путешествий или приволоченные милостью благодарных клиентов. Юрист это серьезно: в числе подарков тут, в гостиной первого этажа, даже огромный африканский барабан где-то стоял, не натолкнуться бы.
Ни-Ни... — с пьяной радостью шепчу я себе под нос и тут же прижимаю указательным пальцем губы, — тш-ш... — потому что если шебуршание у двери в третьем часу утра сестра еще может простить, то громкое шебуршание, вредящее спокойствию сна мелкого Тео, она не спустит рук даже самому Святому Петру, вздумай он наведаться в столь поздний час в гости со своими душеспасительными наставлениями, — какая ты у меня хорошая...
Единственный громкий звук, который доносится моею виной от двери - бряцанье многочисленных тяжелых перстней по дверной ручке.
Придерживаясь рукой за стену, стаскиваю кроссовки там же, оставляя около входной двери, прикрытой старательно, накрепко, чтобы больше никакие незваные гости после меня не появились на ночном пороге. Шаркая босыми ногами по полу, в темноте, наощупь пробираясь в сторону дивана, чьи координаты крепко-накрепко въелись в подсознание, как неизменная величина, я с удивлением не обнаружил его на четвертом осторожном шаге. На нашлось дивана и на пятом, но столкновение с ним шаге на шестом или седьмом не дало удивлению переродиться в панику: стукнувшись об невысокий край, я повалился в уютные подушки и какой-то странный плед, колючий, шерстяной, видимо обновку, с которой мне еще не довелось познакомиться при свете дня. Подмяв его под себя, под голову, я устроился поудобней, и, не снимая колец, рискующих еще до моего пробуждения перекочевать в карманы племянника, счастливо заснул в самом безопасном убежище частного жилого типа.
И вместе со мной так же счастливо выключились все беспокойные мысли на тему того, что, столкнувшись с приятелем на очередном перекрестке, я мог запросто повернуть на туда и начать движение по не тому адресу, - дверь-то в конце-концов была приветливо открыта, диван стоял практически на том же месте, сдвинутый наверняка Тео во время дневной игры, а значит дом, каким бы долгим путь до него не показался в этот раз, принадлежал Нике, никогда не требующей лишних долгих объяснений.
Развалившись на диване, я закинул длинные ноги на подлокотник, одну руку заложил за голову, не зная, что к утру другая уже свесится до пола и кольцами запутается в части «пледа», утром превратившегося в кофту на случай похолодания, и шапку на глаза надвинул пониже, чтобы  не проснуться слишком рано - черт его знает, задернуты ли были шторы.

+1

3

внешний вид: темно-синий халат и большая бутылка воды.
- Ты, блять, кто еще такой? – Резкий, увесистый толчок ногой под ребра. На меня не очень обращают внимание, так что я его привлекаю беспардонной струей воды из бутылки, безжалостно поливая человека вместе с диваном.

Я впервые в жизни очнулась среди ночи от чувства, что слюни безбожно льются на подушку. Не знаю, как и почему я это почувствовала, но приятного в подобном пробуждении хрень да маленько. Нащупав рукой опору в виде изголовья кровати, тяжело принимаю сидячее положение. Очень темно, что обычно означает ночное время суток. Мне мерещится какое-то движение в недрах дома, я не обращаю на это внимания, потому что самое ценное здесь это подарочный коньяк Реми Мартин за несколько тысяч, но, как правило, вытаскивают телевизоры. Да пусть забирают, воры несчастные, я его включаю только чтобы проверить, работает ли. С мыслями о вооруженном ограблении я дохожу до уборной, потом возвращаюсь в кровать и очень быстро засыпаю с великолепным чувством интоксикации.
Через несколько быстрых часов я открываю глаза. Комната залита светом, гардина вместе со шторой лежит на полу под окном. На кой черт ночью могло понадобиться лезть к шторам? Переворачиваюсь на бок, нехотя обнаруживаю, что уже прилично перевалило за полдень – об этом нагло и издевательски сообщают настенные часы.
Не помню, вставала ли я ночью, но сейчас самочувствие, что называется, «лучше». Сухость во рту смываю водой, так заботливо подготовленной мною же вчера. Подъем растягивается на неопределенное время, клетки мозга медленно собираются в единый синапс и я с трудом составляю план на оставшийся день в голове.
Вчера был особенный вечер, резво перебежавший в тяжелую ночь благодаря этому подлому напитку - водке. Не то плавное и интригующее опьянение, обещающее интересный вечер, полный приключений и забав, которое я люблю. Водка - это некоторое количество выпитого и ты уже голый посреди автомагистрали. В этот раз все было куда приличнее, пожалуй. Как знать, ведь всего я почему-то не помню. Такое случалось крайне редко, но случалось. Мне неприятно было осознавать, что множество минут из жизни решили похоронить себя в памяти, прикрывшись неразборчивыми воспоминаниями ночи. Это был день рождения, один из самых веселых и неудержимых, на котором пришлось побывать. Я ненавижу такие масштабные события, потому что только после них наутро со всей тяжестью осознаю, что мне далеко не двадцать. Да что там, уже далеко и не тридцать.
Рано или поздно я должна была встать, раскачаться и оказаться в комнате с незваным гостем, который мирно сопел на моем диване. Забрела я туда в одном халате только для того, чтобы найти ключи от дома и машины, которых нигде не было. Отчасти это и объяснило ситуацию.
Я как ни в чем не бывало, зевая и потягиваясь, зашла в большую комнату и с глубочайшим удивлением обнаружила, что она не пуста. На диване лежит чернокожий мужчина. Сначала я подумала, что он мертв, но сразу же, будто отвечая на мои мысли, он шевельнулся и лег удобнее. Я не забегала в поисках травмата, не начала звонить в полицию или кричать, как потерпевшая. Во-первых, это бы совсем не было на меня похоже. Во-вторых, вполне вероятно, что я притащила его сюда. В глупой позе и с не менее глупым лицом я некоторое время стояла в метре от туловища, чуть нагнувшись. Внешний вид подсказывал, что взять этого человека я могла с улицы. Не бомж, разумеется, но весьма помятый и определенно накидавшийся всякого. Разве мог человек, который спит в моем доме, накидаться без меня?
Идея со взломом, с неудачным взломом и с любым криминальным действием отпадала в силу того, что при желании я такого преступника могла поймать без лишних телодвижений. Вот забавно, просыпаешься в камере и не знаешь, как в нее угодил. Не то чтобы в моей голове было много идей, откуда могло взяться инородное тело, однако и воспоминаний никаких на этот счет не было. Лицо нагло прикрыто шапкой, которую я скоро сорву, прямо перед атакой на туловище. Сильные руки спортсмена, высокий рост, о чем говорили ноги, выходящие за границы дивана, и куча, гребанная куча перстней всех мастей. С тем, что это не бездомный я окончательно разобралась.
- Ебануться, - именно. Дверь не закрыта, потому что я оставила ключи у бармена, случайно оставив и ключи от дома. Вспышкой вспомнилось, что запасной был в бумажнике, я открыла дверь и выронила ключ, когда вваливалась в коридор. Не придав значения маленькому происшествию по накатанной дороге дошла до кровати и упала на нее. Но это, блять, не объясняет, почему, кто и откуда спит на моем диване! И, собственно, я решаю это выяснить. Конечно, я ни разу не подумала о том, что этот здоровяк может меня пришить в случае надобности, как-то навредить или выкинуть что-то еще. Похмелье напрочь убивает базовые инстинкты.

+1

4

Nique ta mère!
На проверку такой уютный во время сна диван оказывается недостаточно широким для того, чтобы на нем поместился машущий руками человек моего роста или хотя бы около того.
Одного сонного рывка хватило для того, чтобы перевалиться за борт.
Грохот, с которым падает человек, в процессе приложившийся об все встретившиеся по пути поверхности достаточной жесткости всеми доступными частями тела от затылка до босой пятки, невозможно спутать ни с чем другим.
Французский благой мат, выданный на повышенных тонах и с откровенно негодующими интонациями от неожиданности и страха, впрочем, тоже едва ли можно перепутать с высокой словесностью даже несмотря на всю лиричность языка классиков.
Неловко, но крайне активно отмахиваясь руками от отвратительного ощущения, не сразу идентифицированного сонным и похмельным мозгом, я несколько раз шлепнул ладонью по собственному лицу, пытаясь натянуть шапку куда-нибудь до подбородка и уберечь себя от этого чувства, но пальцы прошлись только по волосам и по лицу, не встретив ожидаемого трикотажа. Спасение не удалось.
Ni-Ni, eh bien, ce que tu fais!
Как все-таки хорошо, что Тео, несмотря на образованность, не знает французского так хорошо, чтобы понять мою ругань и хоть за это Ника, всегда все понимающая, все прощающая, все с рук спускающая Ника, но вдруг так лихо и без объявления войны перешедшая к агрессивным боевым действиям против родного брата, хоть за это-то она меня не прибьет.
У нее, кстати, очень недовольное сопение. Как-то особенно. Словно я вазу разбил там или на телевизоре попробовал уснуть, но беглый осмотр окружающего пространства никаких разрушений не показал. Только новый ремонт и, вроде бы, новый телевизор.
Я зажмурился.
Как ни крути, а жизнь у человека, с ранних лет и на протяжении всей славной жизни умеющего за считанные секунды без единой задней мысли засыпать где угодно, когда угодно и в какой угодной позе при совершенно не интересующих его внешних обстоятельствах и человеческих факторах, отличается особым разнообразием. В особенной степени это относится к пробуждениям, неизбежно наступающим при чьем-нибудь активном вмешательстве, но вот так вот меня не будили уже больше года, да и то в тот раз так разошелся с какого-то черта подскочивший ни свет, ни заря Батист. Хотя, возможно, это была месть за аналогичную побудку.
Да не важно.
Главное, что Ника никогда так не поступала!
В моей семье было достаточно народу для того, чтобы обеспечить всю неделю новыми неожиданными утренними событиями, к которым никогда не удавалось подготовиться заранее ввиду того, что людям с фамилией Ле Беско было не занимать не только в количестве, но и в изобретательности. Такая вот фамильная черта, в конечном счете надежно приучившая меня к тому, что доверять своим близким ты, конечно, можешь, но ровно до того момента, как их веселое настроение не начнет переливаться за край и угрожать окружающим. Только Ники никогда не было в их числе. И это удивляло. А еще было как-то обидно.
Спустя несколько секунд все-таки сел на полу, откинул с лица мокрые косы. Поджав губы, снизу вверх глянул на женщину, оказавшуюся нисколько не похожей на мою сестру; в висках давило, мешая открыть глаза нормально, и я болезненно щурился, но такие разительные отличия между чернокожей француженкой и белой американкой не заметить можно было только ослепнув.
Ник...
Это была, само собой, не Ника.
И, судя по всему, даже не ее подруга: я был уверен в том, что запомнил бы такую женщину в окружении сестры, если их дружба достаточно близка для того, чтобы она тут расхаживала в одном только халате. А если ни то, ни другое, то что вообще происходит? С какой такой небесной радости я вынужден обтекать дешевой минералкой из ближайшего супермаркета.
De merde, — нащупав за спиной подушки дивана и упершись в них ладонью, я начал приподниматься с пола, снова жмурясь: движения головой непрозрачно намекали медленно приходящему в чувство разуму на то, что стоит дойти до кухни, занырнуть в аптечку. Достать оттуда растворимую таблетку от похмельного синдрома, чтобы хотя бы не кружило так сильно.
Какого черта? — я резко махнул второй рукой под веселое бряцанье колец.
Кое-как втянул задницу обратно на мокрый диван. Скрипнула продавленная пружина.
Вы кто вообще? — рефлексы вежливого общения работали нормально. Внимательность более-менее тоже. Бутылку в руках этой женщины я заметить успел, так что сомнений в том, что это у нее такое оригинальное приветствие, не возникало. Стоит теперь. Высокая, прямая, как палка. С бутылкой этой, сжатой крепкими сильными пальцами. Как на параде хрен пойми с чем связанного негодования. Я поморщился, чувствуя, как после падения ноют даже ребра, не то, что отбитые локти. Правда, только с одной стороны, — какого творите? А? Quoi?
Комната выглядела не похожей сама на себя. Новые шторы, мебель не та, которую я помнил еще недели две назад, да и диван, по которому я только что задумчиво провел рукой, оценивая красоты свежей лужи, совершенно точно с другой оббивкой; хмурясь, я внимательно глянул на незнакомую женщину, покряхтел, прочищая горло и, наконец, задал самый главный вопрос, который стоило задать в самом начале:
Где Ника?
   
____
* ёб твою мать!
** Ни-Ни, ты чего делаешь!
*** дерьмо
**** чего?

+1

5

- На плантациях, если ведет себя так же, - довольно зло отвечаю на поставленный вопрос, который при внимательном рассмотрении мог бы ответить и на мой. Но нет, я еще не готова к анализированию.
И как тут удержаться от стереотипных расистских суждений? Черный парень, ворвавшийся в дом – классика. Но не для этого города, я скорее ожидала бы латиноамериканца в белой майке, расписанного татуировками со змеями и с такой дурацкой зеленой банданой, повязанной на голове. И обязательно с пистолетом малого калибра. Но все, что я перед собой вижу, это взъерошенный сонный чернокожий без оружия (на этот счет я еще не уверена), который вообще не понимает, что сейчас происходит.
Абсурдность ситуации маячила на шкале абсурдности где-то выше отметки «medium», но очень колебалась, лететь ли вверх. У меня немного закружилась голова и я с удовольствием бы села на диван, но решила его пока не делить с высоченным крепышом. Профессиональный уже взгляд быстро определил рост и баллы опасности, если меня все-таки решат ограбить. Шансов ноль, ведь у него нет рефлекторного поджатия хвоста при моем крике. Сцены насилия на несколько секунд заняли мое воображение, и со стороны замершая сцена общения наверняка выглядит очень странно. Я невероятно глупым и пустым взглядом смотрю на парня, который вопросительно смотрит на меня, но все молчат. Дернув головой, смотрю на пустую бутылку воды у себя в руке. Если бы я знала, что этот гость оскорбил мою газировку, окрестив ее дешевой, то могла бы высказаться по этому поводу. Это же премиум-класс от спонсоров. Не представляю, чем вода может отличаться от воды, но все равно вытащила себе шесть ящиков со склада Слип-Трейн Арены, который не очень от этого опустел.
- Теперь я сдохну от обезвоживания и это повесят на тебя! – Фыркаю, удержавшись от жеста злой домохозяйки – руки в боки. Сильно сжимаю бутылку рукой, она начинает кряхтеть, а этот звук меня раздражать. Бросаю ее рядом с парнем на диван, но не двигаюсь с места. Нужно, просто необходимо прояснить ситуацию, которая почему-то совершенно не хотела накаляться. Во мне не было злости, раздражение сходило на нет, а возмущение было настолько картинным, что мне стало за него стыдно. Не будь это совсем ненормальным и пугающим, я бы молча могла сделать завтрак и мягко разбудить чернокожего. Мне настолько все равно, кто он и что здесь делает, что резко просто захотелось уйти за новой бутылкой воды, а потом пойти по своим делам. Но нет, я уже вступила в диалог и пришлось его продолжать.
- Я – Рэйхель Берген, хозяйка этого дома и человек, который засунет тебя за решетку. А вот что твоя наглая задница делает на моем диване от Михаэля Амини – охерительно интересный вопрос, так что, повторяю для не одаренных: ты, блять, кто еще такой, bonne tête? – с чисто прованским акцентом.
Нет смысла с тупым выражением лица спрашивать, а как же ты пробрался в дом, дружище? Не успела я додумать линию про открытую дверь, как в нависшей тишине где-то очень противно заверещал домашний телефон, чего не происходило уже пару месяцев. Это событие было настолько неожиданным, что я удивленно посмотрела сначала на незваного (или все же званного? Тогда какого черта он меня не помнит?) гостя, словно звук исходит прямо из него и лишь потом, сообразив, начала озираться по сторонам. Подключенных к единой сети телефонов было три, хаотично разбросанных по всем комнатам. Я заозиралась по сторонам, ища подходящий угол, в который прошлый раз могла закинуть трубку беспроводной моторолы. Время реакции было довольно длинным, от обнаружения до полного захвата трубки.
- Алло? – говорю в трубку, но подозрительно, сощурившись, смотрю на парня, жестом с поднятым вверх указательным пальцем повелевая молчать. Не то чтобы он собирался говорить.
Ну кто бы сомневался. На домашний могут звонить те немногие, кто его знает и только после того, как я не беру мобильный телефон. Мое любимое руководство с моими любимыми приказами повелительным тоном. Дослушиваю, глотая все это дерьмо, киваю сама себе.
- Этого не избежать? Да, я поняла, будет «Toyota». Кусок дерьма, - последнее – уже положив трубку и кинув ее туда же, где приземлилась бутылка, в очень опасной близости от незваного. – Хотя нет, дай сюда, чем я буду тебе угрожать? – Подхожу, забираю трубку и возвращаюсь на то же пионерское расстояние.
Настроение и так было на дне, но тут снизу постучали. Вечер со спонсорами вечером, большой банкет, на который я просто не имею права не явиться. Японцы, Wells Fargo и Comcast Spectacor. Все, кто платит мне мои миллионы. Замечательно. Адское похмелье и самобичевание резко отменилось, мысли быстро занялись сегодняшним вечером. Это речи, красивая одежда, безупречный внешний вид и приличный сопровождающий. Все, что я так ненавижу, за исключением речей. Речи – мой профиль. Воодушевляющие, как в хорошем национальном кино.
- Мне звонить в полицию или ты перестанешь занимать мой диван и время, и расскажешь, какого черта здесь припарковался?

*умник

+1

6

Был ли вообще хоть какой-то смысл напиваться за обе щеки на больную печень до такого крепкого состояния, чтобы на утро не то, что не иметь возможности с первой попытки припомнить, что делал накануне и в какой именно момент заснул, выбрав для этого абсолютно случайное место методом падения без памяти, но и попросту голову держать прямо, не боясь сосущего чувства под нижней уздечкой языка, и не ловить от каждого случайного звука грохочущие, как над чикагскими трущобами, обоссанного до желтых разводов поезда?
Каждый раз задаюсь этим вопросом и каждый раз не могу толком на него ответить.
Может быть потому, конечно, что обычно не успеваю.
Кто-то начинает орать или сдергивать одеяло, или чем там удалось прикрыться, желательно с головой, чтобы никакое проклятое солнце не пыталось ударить и в без того тяжело открывающийся глаз.
В ушах барабанить начинает так, что фразу женщины я слышу булькающими звуками. Это к лучшему - кто знает, насколько бы взбеленились остатки моей нервной системы на злое высказывание хозяйки квартиры; кто знает, как мозг Реми ле Беско отреагировал бы на заявление о том, что он находится на чужой собственности? Сочувствую я этому парню, ох как сочувствую. Искренне завидую Реми предыдущего дня. И искренне сочувствую Реми сегодняшнего. Сухо накусываю клыком нижнюю губу.
Вот все-таки как ни крути, а одно дело, когда тебя кто-то будит.
И совсем другое - когда на тебя выливают бутылку воды, явно постоявшей в холоде не меньше пары часов.
Зато не орут. Ника бы точно орала так, что стекла бы звенели, но то, что ее нет ни здесь, ни в обозримом пространстве я к тому моменту, как рот незнакомки снова открылся, уже успел осознать; я медленно оттянул пальцами вымокшую футболку, отлепив ее от груди, и поморщился в ответ на неприятные ощущения.
Нехрен было...
Машу другой рукой под горлом, выражая всю степень своего сострадания вероятной жертве обезвоживания. У меня вон в горле тоже пересохло как будь здоров, я же не жалуюсь и, в конце-то концов, не транжирю ценные ресурсы. Футболка, кстати, дорогая. Еще дороже ее делает то, что она с чужого плеча, но и собственная ее стоимость серьезно ударила бы по моему кошельку, окажись в руках у этой гневливой белой бабы в коротком халате не вода, а бутылка вина из соседнего магазина, употребляемая только в тисках похмелья от великой безысходности, или чашка с холодным вчерашним кофе.
Сквозь шум снова доносится женский голос, отвлекающий от повышенного внимания к своему телесному состоянию.
Имя незнакомое, как ни крути его в памяти, первый раз слышу немецкие интонации среди немалого списка случайных и преднамеренных знакомых, и мне остается только поджать губы, имитируя попытки припомнить хоть какую-то связанную с ним информацию и прикрыть тем самым тошнотворное недомогание, лишенное лишней пары сонных часов.
Хозяйка, значит, дома?
В голову начинают со скрипом протискиваться недобрые мысли, силясь стянуть между собой случайно выхваченные факты о происходящем: шторы там не те на окнах, ковер вот опять же и диван, на проверку оказавшийся не таким уж знакомым и без постоянно норовящих ткнуться между ребер детских игрушек. Хозяйка так хозяйка. Бред так бред: как я мог попасть в чужой дом, когда открывал хорошо знакомую заднюю дверь с ничуть не менее знакомого двора, и преодолевал весь путь от незапертой входной двери до дивана? Дивана от Михаэля Амини? Я опустил взгляд вниз и несколько раз сжал пальцами сиденье. Обивка не та, что в доме у Ники, так что если она не решила прикупить новенькую тахту за круглую сумму американских лир, то что-то действительно пошло не так в какой-то неопределенный момент ночного путешествия со вроде бы предсказуемым - и сколько раз так было - финалом.
Ответить я не успеваю, невольно уступая пальму первенства по мерзким звукам верещащему телефону, но, с другой стороны, это дает мне немного времени для толкового, насколько это возможно, раздумья на тему происходящего. Предположим, я действительно оказался в чужом, но чертовски похожем на сестринский, доме. Предположим, что я действительно вырубился на дорогом диване и прекрасно, что мне не было настолько хуево ночью, чтобы наблевать на него, и я ограничился только потерей мобильника где-то в его бесконечных недрах. Предположим, эта белоснежка - действительно хозяйка дома.
Она ходит под немецким именем, сжимает пластиковую бутылку с силой завидного спортсмена, носит короткий халат для души и говорит с прованским акцентом, периодически звучащим в окружении нашего старого авиньонского дома.
Тяжело уступающее сознательности похмелье заметно притупляет здоровое стрессовое состояние, незамедлительно возникающее после того, как в помещении звучит такое слово, как «решетка» и все прилагающиеся к нему ассоциации.
Телефон звонил. Я молчал.
Вода, которую ничто ровным счетом не беспокоило, благополучно впитывалась.
Даже растирание лица обеими ладонями толком не помогло: если цену на бирке от футболки я помню так же хорошо, как количество собственных пальцев, то события нескольких часов назад старательно скрываются за ненужными предложениями памяти.
Так, — ткнув костяшками двух пальцев над левой бровью, я другой рукой показал «тайм-аут», — никакой полиции, — потому что меня уволят к чертовой матери с волчьим билетом на все фронты со всех работ, — я выпил, — бухнул как последняя скотина какой-то паленой дрянью, — ночью шел к своей сестре, пришел к ней домой, лег спать... — и все же непростое это дело, языком ворочать, — и проснулся хрен знает как здесь...
Она смотрит на меня так, словно я до кучи ко всем перечисленным грехам придушил ее шпица-чемпиона.
Не самый приятный взгляд. И ни единого грамма ясности в происходящем.
Hey, Siri! Что я делал вчера вечером?
Я Реми, Реми ле Беско, мои документы, — неуверенное движение плечами, потому что в памяти скользнуло воспоминание о том, что, заходя в гостиную, я куда-то по-домашнему зашвырнул бумажник, мгновенно перестав беспокоиться о его дальнейшей судьбе, — где-то здесь. Хореограф, а, не важно, — футболку надо бы снять. С каждой минутой все отвратительнее, — стой, да, во! — я несколько секунд еще трачу на то, чтобы побарабанить увешанными кольцами пальцами по колену, а после делаю несколько быстрых щелчков, указывая в сторону женщины, имя которой с огромным трудом только начинаю привязывать к внешности, — какой это адрес?
Пауза.
Как на поминках Люпина, а. Трагично так, со значимостью, потому что одно случайное слово и вот он, апогей абсурда.
Я не вор, — старательно произношу, почти по буквам, — я вообще не врубаюсь, что происходит.
Мне совершенно не трудно перестать занимать этот диван.
Попытка приподняться, впрочем, быстро ставит это утверждение под вопрос.
Можно в сортир? — звучит восхитительно, как в школе на уроке, — метнуться.
В сортир и выпить потом. Воды. С лимоном, да.
Ебать...

Или даже еще восхитительней.
Надо просто свалить отсюда, пока в этих прищуренных глазах не загорелось красным «911» и не приговорило меня к нескольким месяцам общественно-полезных работ.
Я могу просто свалить, — я даже изобразил двумя пальцами «ноги» по направлению к двери, хотя, конечно, сделать желаемое так быстро бы не смог - сначала нужно попробовать поискать мобильник, теша себя надеждами на то, что потерян он все-таки в чужом диване, а не по дороге к нему, да и документами хотелось бы обзавестись обратно, — мне проблем, — два пальца под горло, — хватит.

+1

7

дом уже наконец, чтобы ориентироваться

А мне нравится этот парень!
- Глен Элл… а зачем тебе мой адрес? – с прищуром, но уже другого рода. Все-таки озабоченность и даже некая паника по поводу сегодняшнего вечера перекрыла все желание издеваться над чернокожим.
- Ладно, черт со всем этим. Очевидно, твой внутренний компас был очень пьян, а парадная дверь слишком открытой.
Его скомканные объяснения на самом деле меня удовлетворили. Они так по-дурацки звучали, что с девяностопроцентной вероятностью были правдой. Сложно с похмелья придумывать на ходу объяснительные истории. Это я знаю по себе. Дав ему в полной мере высказаться, я поджала губы, подняла брови, повела плечами в жесте «ну ладно, черт с тобой».
- Точно хватит? – заношу палец над кнопками телефона, но потом усмехаюсь и все-таки кидаю его обратно на диван. Не знаю, наверное, доверчивость сегодня мой конек. Не кажется этот Реми ле Беско, Блеско, Блеска, Белка или как его там, опасным. Так что пусть живет и поблагодарит за это телефонный звонок. – Валяй, туда и налево, - наотмашь показываю рукой в сторону туалета. – Только давай чтобы прицельно все было, а то укажу это в рапорте. А нет, стой. Дальше по коридору комната, там в первом ящике комода куча футболок всех размеров, можешь взять, - да, у меня под завязку забит комод футболками с эмблемой команды. Всевозможные вариации цветов, эмблем, размеров. – А то выглядишь, как будто живешь у остановки в коробке из-под сыра. В ванной в ящике упаковка новых зубных щеток.
Парень удаляется, а я думаю, что чертовы лягушатники позволяют себе слишком много. Почему он так хорошо говорит по-английски? Мне показалось, или он хореограф? Странно, все очень и очень странно. Не то чтобы страннее, чем обычно. Я уже не помню, когда попойка заканчивалась просто приездом домой и спокойным, мирным сном. Я словно начала притягивать в плохом смысле слова неадекватных людей, благодаря которым вокруг вечно беснуется катавасия. Вполне вероятно, что у меня открылась вторая молодость. Последний рывок перед смертью. Усмехаюсь, а потом мне вдруг не смешно, потому что сама намочила диван. Хрен с ним, нужно что-то думать насчет вечера.
Прохаживаюсь по комнате с задумчивым, даже озабоченным взглядом. И случайно натыкаюсь взглядом на валяющийся под роялем бумажник. Каким еще роялем? Стоит у стены рояль, на котором никто из моих знакомых, включая меня, не играет. Белый, немного пыльный и абсолютно бесполезный. Продавался вместе с домом, не выбрасывать же добро. Поднимаю бумажник и заглядываю в него. И действительно этого засранца зовут Реми ле Беско. И автоматически в мозгу щелкнуло – раз имя правдивое, то и остальная часть истории правда. Я бросила бумажник на диван, даже на сухую подушку, взяла телефон и позвонила, куда надо.
В утро после дикого похмелья куда надо это служба доставки еды. Всегда в такие дни хочется какой-нибудь отъявленной дряни. Например, что-нибудь из меню «Chando's Tacos», ведь филиал в каких-то пятнадцати минутах езды. Я всегда накидываю хороший чай доставщику, поэтому заказ доезжает до меня за семь. Дела налаживаются, желудок скоро перестанет есть себя, а насчет вечера появилась абсолютно безумная, сумасшедшая и идиотская идея. Как раз подходящая к сегодняшнему дню.
Реми (ну что за имя) наконец появляется, я пару секунд присматриваюсь к высокому чернокожему парню, который еще может мне пригодиться. Тем более, что пока я его держу за яйца.
- Руки вымыл? Присаживайся за стол, еду скоро привезут. Что хочешь выпить?
Подобное радушие и гостеприимность с моим типичным натиском нехуево должны напугать парня. У меня было бы чувство, что я попала к матерому уголовнику со скелетами в подвале, раз он так здорово обращается с незнакомым человеком. Если бы Реми начал что-то подозревать, то был бы чертовски прав в своих опасениях. – У меня к тебе предложение, Реми ле Беско, - на зловещей ноте отодвигаю стул, хлопая по спинке, мол, присаживайся.
Я люблю, когда жизнь сводит меня с людьми, ни коим образом в повседневной жизни не имеющих ко мне отношения. Ну где бы мы могли познакомиться с этим замечательным человеком, как не в другой жизни, ночной, пьяной, буйной, которая и заставила докатиться до такого. И если никто из нас не имеет злых умыслов, то это как минимум пинок от судьбы – мы должны были встретиться. Ох уж эта женская великая женская теория знаков. Все еще великая и все еще беспощадная.
Я иду на кухню, к холодильнику, откуда достаю еще бутылку воды. Немного подумав, беру sixpack пива и несу в гостиную. Ну надо же, не убежал.
Я присаживаюсь, но тут раздается звонок в дверь.
- Странные люди, да, Реми? Звонят зачем-то, ведь можно просто вломиться.
С неохотой встаю и двигаю ко входу, по пути ища наличку. Тот же доставщик, что и всегда. Большой горячий пакет со всякой дрянью меняю на оплату и чаевые. Вернувшись в комнату, я наконец присаживаюсь и сидя раскладываю еду на столе, начиная говорить:
- Так вот. Ты не стесняйся, бери, что хочешь, наверняка голоден после такой пьянки, - киваю на стол, - Так вот. Я, кажется, сказала, что у меня к тебе предложение. Думаю, это все же сделка. На кону твоя задница и мое благополучие. Через несколько часов ты сходишь со мной на неинтересное, но важное событие, а я не сдам тебя полиции. Мы поедим, соберемся, весело проведем день, ты меня сопроводишь, попрощаемся и никогда друг друга не увидим. Раз ты так напился вчера, то дел на сегодня у тебя нет. Да даже если есть, лучше пожертвовать ими, чем потом месяц вовсе ничем не заниматься, кроме рисования на стенах за решеткой, верно? Приятного аппетита, - я выбираю свой любимый тако.
Что вообще происходит? Как уже говорилось, сегодня большая вечеринка со спонсорами, спортсменами, прессой и всем-всем-всем, что я так ненавижу. И мне нужен сопровождающий. Высокий, красивый, бесшабашный. Просить кого-то сегодня нет смысла, такие мероприятия планируются заранее. Да и у меня есть возможность вдоволь насладиться принуждением, а я не выбрасываю подарки судьбы. Реми подходит по моим параметрам. Он забавен, не умеет ориентироваться пьяный и явно способен меня развеселить, а также шокировать весь белый свет. Еще он умеет танцевать, что просто восхитительно в данной ситуации. Но самое важное, конечно, что у меня есть рычаг давления. Пожалуй, это действительно первый критерий отбора. Должна же как-то сорокалетняя женщина развлекаться.

0

8

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » faint resemblance