Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Апокалипсис не предполагает извинений.


Апокалипсис не предполагает извинений.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Romana Wilson & Isabelle Lightwood
http://funkyimg.com/i/2ftih.gif http://funkyimg.com/i/2ftiv.gif

Нас больше не будет, но планета спокойно это переживёт. Жизнь на Земле спокойно переживёт наше безрассудство. Только мы почему-то упорно верим, что это не так...

+1

2

Они говорят, что мир в безопасности, что нашпигованные атомными бомбами государства сдерживают друг друга. Они говорят, что это просто эпидемия новой формы гриппа, вспыхнувшей в Южной Калифорнии, хотя сам факт эпидемии гриппа в таком теплом месте вызывает какие-то странные мысли, в особенности воспоминании о полыхавшей чуть менее века назад на всей планете испанки, в свое время признанной одной одной из самых массовых пандемий за историю Земли. Они говорят, они говорят... а аэропорт закрыт, дороги перекрыты, а любого, кто пытается покинуть этот адский котел возвращают обратно. Мысли невольно возвращают к фильмам вроде 28 дней спустя и прочей ерунде, на счастье люди просто умирают, а не превращаются в зомби. Это радует, хотя о какой радости может идти речь, если ты внутри, вынужден ждать, когда дадут разрешение выжившим на выезд. Зона отчуждения шириной в двадцать километров, колючая проволока и блокпосты. С воды тоже отлавливают пытающихся бежать.
Телевизор работает сутки напролет, в попытках заглушить крики с улицы, в ожидании чуда. Еще есть электричество, но уже нет воды. Питьевую выдают строго по канистре в руки с больших грузовиков люди в химзащите... И, как и за любой дефицитный товар идет настоящая война. Кто знает чем это все закончится и куда денут тех, кто себе на горе переживет тех, кого уже постигла участь умереть медленно и мучительно.  Блокада длится шестнадцать месяцев. Восемнадцать месяцев и тринадцать дней с первого случая заражения.
Первую бомбу сбрасывают на Лос-Анжелес, что в трехстах километрах, когда там вспыхивает бунт, военных эвакуируют ночью, а утром без предупреждения, просто, чтоб прекратить страдания тех, кто там еще остался на город сбрасывают ядерный заряд в полтора раза больше того, что США когда-то сбросила на Нагасаки. В эфире остается такая же тишина, но все все равно узнают, как - одному Богу известно. И  вот тогда здесь, в Сакраменто, начинается паника, пропадает все, что еще держало в людях людей. Они превращаются не в зомби - зомби, если верить фильмам делают все бесконтрольно. Когда начитается паника - люди превращаются в зверей. И единственный шанс выжить еще день - запереться и не выходить, люди бесчинствуют, занимаются мародерством, грабят и убивают направо и налево, и никто не в силах остановить этот локальный армагеддон, потому что даже самые бравые военные не сунутся сюда. Конечно, радиации здесь почти нет, но это все еще зона заражения. Теперь не только вирусом, получившим название новой Черной Смерти, но и излучения.
Остается гадать сколько у них еще времени до второго авиаудара? День? Неделя? Или может на второй город у Президента не хватит духу? Дверь в квартиру забаррикадирована диваном, окна- закрыты, заколочены, она не включает свет, пусть думают что в квартире все умерли. Закрыть глаза, представить, что это все страшный сон. Но лихорадка не дает спать. Ее бьет то в жар, то в холод, но ртутный градусник- единственный маячок спасения снова показывает тридцать пять и восемь. Истощение... Но она все еще жива. И все еще здорова.
Пахнет дымом... - она не сразу понимает что кто-то бросил зажигательную бомбу, она вообще едва ли что-то сейчас способна понимать. Осознание приходит спустя пару минут. Дым просачивается под дверь и инстинкт сохранения выбрасывает ее из состояния галлюцинаторной гипнагогии обратно в реальность. Надо спасаться. Бросать вещи и спасаться. Она открывает импровизированные ставни  и вылезает на карниз... Третий этаж... два нижних пылают, но здание никто даже не думает тушить... К утру сгорит весь квартал - решает она про себя и с разбегу сигает на крышу соседнего дома. Лучше умереть разбившись, чем сгореть заживо. Не долетает с полметра, лишь в последний момент зацепившись пальцами за край. Спускается вниз по пожарной лестнице. Найти бы другое убежище. Больше всего из вещей жалко воду и продукты. Все остальное уже не так важно. Кому нужны вещи, если ты труп?

+1

3

В один день рухнуло все. Просто развалилось на мелкие острые осколки, которые уже не соберешь обратно. Мир пал. Все стало другим. На улицах города воцарился хаос. Жить стало страшно. Во всех действиях присутствует большой риск. Все люди в прямом смысле слова озверели; они не превратились в кого-то сверхъестественного, не стали ходячими живыми трупами поедающими мозг. Просто стали убивать. Не осталось ничего людского. Если раньше как-то еще справлялись хоть и жили как мыши в мышеловке, то сейчас стало еще хуже.
Потеряно все: телевидение, еда и речи о нормальной жизни уже и быть не может. В былые времена можно было сотрудничать, вести переговоры. Сейчас же все иначе. Теперь каждый сам за себя, сам по себе. Больше нет никакого сотрудничества. Нет никаких знакомых и тех, кто мог бы помочь чем-либо. Все закончилось. Прекратилось в одночасье. Дико и страшно. С каждой вылазкой за пайком, думаешь, а не убьет ли кто. Каждый раз опасаешься за свою собственную жизнь. Тем не менее, я считаю, если дано было прожить и выживать сейчас, то неспроста. Наверное, оставшиеся в живых настолько сильны, что пока смерть их не забрала. Возможно, остались люди, которые могут вести вот такой образ существования, выживания; только некоторых никак язык не поворачивается назвать добропорядочными, им больше подойдет – озлобленные особи в облике человеческом. Мир сошел с ума и двинулся с катушек.
У меня была своя квартира. Работа. Даже когда город оцепили все занимались своими делами и старалась как-то поддерживать друг друга. Может быть не все, а лишь некоторые. Однако как только полетело все в тартарары ничего людского не осталось. Я лишилась всего: квартиры, работы, знакомых. Больше нет окружающих меня людей с кем бы я просто могла обмолвиться парой слов. Порой начинаешь чувствовать себя психом, который разговаривает сам с собой, но я по крайне не забыла, как звучит собственный голос.
Не зря говорили – глаза боятся, а руки делают. Вот сейчас именно тот период, когда страшно смотреть, наблюдать за происходящим. Все полыхает в огне. Дым оккупировал много улиц, языки пламени пугали, но это не было критерием, чтобы давать задний ход. Приходилось многое переживать, особенно когда находишься в поисках еды, через многое проходить, многое видеть и запоминать.
Я еще не попадалась в руки мародерам. Не знаю, может просто везло или пока судьба не стала меня слишком зажимать в тиски и решила «включить» щадящий режим до первого поворота. На данный момент события развивались не очень удачно. У меня нет воды, нет еды. Я пока не умираю, я просто хочу выжить и сейчас нахожусь в поисках чего-то съестного.
Мотаясь по улицам, словно ошпаренная кипятком, прячась за углы домов, я сама мародерствую. Я захожу внутрь уже давно брошенных и никому не нужных квартир, домов. Мне попадались такие люди как я, которые не смогли убить и я не смогла. Не поднялась у меня рука, хотя очередной такой «заход» мне может обойтись по круче вареного яйца.
Послышались выстрелы вблизи какого-то дома. Пока я не смогла понять, как близко они находятся к моему местоположению. Сейчас я находилась на углу какого-то дома, где не было ни номера, ни еще чего-то путевого. Этот дом дымился так, будто его только что подпалили. Кроме пустого рюкзака у меня в руках была дубинка, больше никакого оружия не было; против огнестрельного я не пойду однозначно, шансы мои довольно малы, их даже нет, если мне попадется человек с оружием. Я хотела пройти мимо, но по велению судьбы навстречу ко мне попалась выжавшая. – Ты кто? Я взялась за биту, но не стала вот так сразу нападать. Да, я ни в чем не уверена. Сейчас не то время, к сожалению чтобы даже доверять себе самой. Страшно. Очень страшно и внутри трепещет, но мы уже стоим напротив друг друга и у нас есть только два варианта…

+1

4

Глубокий вздох до боли в ребрах. Такой же выдох, сердце озлобленно стучало в груди прыгая от области пустого желудка до горла и обратно. Глаза слезились от едкого дыма, пальцы не слушались, а ноги несмотря на все старания переставлялись куда медленней, чем следовало. Она почти труп, все выжившие в этом адском котле живые трупы. Люди умирают внутри, превращаются в существ склонных ко всему вплоть до каннибализма. Видит бог, что они дойдут и до этого, когда военные из миротворцев превратятся в тюремщиков, которыми они уже по сути являлись.
Она не знает как долго еще продержится, она не знает как долго еще ее иммунитет сможет защитить ее от этого адского вируса, она не знает не пристрелит ли ее кто-то более сноровистый, нежели она сама. Что такое пистолет, если патронов всего один барабан? Так, неприкосновенный запас, оставленный для самообороны. Длинная подкопченная тень ныряет вслед за ней в один из дверных проемов, она проходит по анфиладе пустых раззоренных и развороченных комнат, которые когда-то были чьим-то домом, и вылезает через разбитое окно, стараясь не порезаться об осколки стекла. Она отрешенно, мимолетом замечает красные кресты на дверях. Зараженные. Здесь люди встретили свой последний рассвет, а потом их кремировали, как кремировали всех заболевших, а в последствии и вообще всех мертвецов в зоне. Идти по домам не безопасно, но еще опасней передвигаться по улицам в открытую.
- Ты кто? - громкий окрик заставляет развернуться и уставиться на женщину, сейчас вооруженную битой. Инстинкт самосохранения срабатывает раньше, чем голова, поэтому дуло заряженного пистолета под щелчок предохранителя направляется на незнакомку. Шесть пуль. Без прямой угрозы жизни она стрелять ни за что не будет. Слишком ценны в этих условиях боеприпасы.
- Белый или красный? - спрашивает она, пожалуй, слишком громко, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но голос ее не звучит грозно, скорее отчаянно и замучено. Он дрожит, а перед глазами собирается туман очередного грозящего обморока. Она дергает головой из стороны в сторону, разгоняя его и пытаясь сдержать треммор в ослабленных руках. Белый или красный. Белый - здоров. Красный- заражен в латентной форме, симптомов нет. Простая кодовая систем, разделившая людей на два подвида. Третий - черный. Это манифестная стадия гриппа состояние, исход которого в восьмидесяти пяти процентах означает смерть, остальные переболевшие получают так же красный код.
Ее код белый - если женщина носитель - им лучше не пересекаться и не контактировать, если она все еще хочет дождаться снятия блокады. Выжить до самого конца, хотя иногда, в дни подобные этому, хотелось побыстрее умереть, желательно без особых мучений. Одна пуля. Одно нажатие не курок. Но не сегодня. Пока ее код не будет черным, а она прикладывает к этому избеганию слишком много усилий, никакого выхода в самоволку. Никакой легкой смерти. Лучше тяжелая, но жизнь. Жизнь, в которой уже не будет места для старых знакомых, большая часть из которых уже умерла, в ней не будет места спокойному сну, потому что ни один психиатр не справиться с пост-травматическим синдромом такого масштаба. Будут кошмары, будут таблетки снотворного и долгое лечение. Если этот ад закончится когда-нибудь. Он же закончится? Верилось все слабее, особенно после "Большого Ангела", стершего с карты мира один из самых известных и культовых городом Америки. Город, породивший большой кинематограф как жанр, аллею славы и блокбастеры, все то, без чего современный мир не мог бы существовать сейчас. Но видимо кто-то решил, что без Лос-Анджелеса мир обойдется. Если грядет конец света, но это только один из всадников. Остались еще три.

+1

5

Все в тумане. Все затмило этим грязно-серым туманом. Дым, копоть. Смешалось все разом не давай  сделать глоток чистого и свежего воздуха. Раньше это было еще позволительно – дышать, а теперь можно сразу без всяких преград и даже повода надышаться газами практически брошенного города и умереть, но такой расклад карточного домика подходит далеко не всем. Лично мне такая участь не по душе совершенно. Я борец и привыкла к такому методу выживания, к сложностям и мучительному изнуряющему голоду. Больше похода на садиста, кто привык к такому образу жизни и уже наврятли когда-нибудь может измениться. Я не поменяюсь. Да и где вероятность того, что где-то еще существует нормальная человеческая жизнь?!
Горят города, а может быть и страны. Давно уже не смотрела новости, боюсь, что в скором времени забуду, что это такое и для чего нужен вообще этот «ящик». Мрачно и пакостно на душе. Кто знал, что дойдет до такого и предстоит такая тяжелая ноша; словно чемодан без ручки, который нужно нести и сложно – такова жизнь сейчас, существование каждого живого человека, насекомого или животного – нести на своих плечах ношу и выживать.
Мы стояли и смотрели друг на друга. У нее был пистолет и сто процентов заряженный. Сейчас довольно глупо ходить с пустой обоймой и кого-то этим пугать; теперь не напугаешь, все стали умнее, опытнее. Научились правильно подходить к делам, к самозащите. В ее глазах ярость, злость, испуг. Перемешалось все подряд. Наставила на меня дуло пистолета, а я с битой, и что я собственно могу в такой ситуации?! Пристрелит меня и глазом не моргнет. Сейчас не то время, что бы вообще о чем-то сожалеть, а тем более кого-то жалеть. Все друг друга убивают. Всем плевать на то, что нужно наоборот хоть как-то друг друга поддерживать. Возможно, было бы лучше организовать лагерь выживших и держаться всем вместе, но, увы, этому не бывать; каждый сам за себя, редко увидишь группу людей. По крайне мере таковые недолго бывают вместе, умирают как раздавленные тараканы и слоняются потом поодиночке.
- Белый, не отпуская биту из рук, резко отвечаю незнакомке. Хотя я не знаю кто она, откуда и заразная ли. Опасно доверять и верить людям на слово. Этого слишком мало, чтобы понять истину.
- Ты? Ты отвечай теперь, белый или красный? Тычу в ее сторону битой, давая понять то, что мне плевать на ее оружие, хотя на самом деле все не так; я не готова умирать сейчас, не готова вот так просто сдаваться. Если же она заражена, то предстоит нелегкая схватка, либо расхождение обоюдное, без каких-либо намерений перегрызть друг другу глотку. Сейчас ведь только так можно прожить.
Делать выводы о ней сейчас абсолютно является абсурдом. У всех на лицах натянуты маски, не угадаешь, кто скрывается за ними, какой человек, что у него в голове. Конечно, он может изначально повести себя хорошо, но ночью убить. Нет никому доверия и наврятли оно когда-то появится у кого-то. Просто привычка, которая в крови у каждого из выживших. Просто так принято сейчас, а иначе настигнет смерть…
Страшно ли мне было - да. Но я никогда не подам виду, что все так плохо и я боюсь плохого исхода. Я буду бороться до конца, даже если меня ранят. Я постараюсь выжить в этом аду, потому что приходится, потому что так надо...потому что, возможно, нас теперь двое кто мог остаться выжить на этой земле.

+1

6

Сердце прыгает, болезненно ударяется о ребра с внутренней стороны, норовя пробить хлипкую костяную преграду и выскочить наружу. Сил сражаться нет. Нет желания продолжать это жалкое существование  - но это единственное, что остается. Другого стиля жизни они еще долго не увидят, если увидят вообще.
Будто-то кто-то, смеясь, открыл ящик Пандоры и из него вырвались все беды, которые только можно было придумать, но в этот раз на дне не осталось даже надежды, потому что мор не заканчивался, люди умирали и умирали, утекали сквозь пальцы, постепенно разделяясь на две касты: белую и красную, согласно статусу заражения, и здесь уже не было рас, к которым мы привыкли. Нет, цвет кожи превратился в такой же не значимый атрибут, как цвет глаз или волос. Что может бита против пистолета? Ничего, но она слишком уж бережет патроны, чтобы стрелять. Только если смерть сомкнет пальцы на шее. Они смотрят друг на друга. Два хищника, две жертвы, прекрасно понимая, что будь мир жив  -они бы даже не заговорили, столкнувшись на улице, прошли бы мимо, не заметив друг друга.
Но сейчас все по другому и сложно определить что именно делает белых белыми - врожденный иммунитет или же необыкновенное везение, которое в какой-то момент может закончится и превратить их в жертв эпидемии. С красными проще - они уже переболели этой смертью, выжили чудом и продолжают жить. Белый. Код незнакомки тоже белый. И она бы опустила пистолет, но руки слушаются слишком медленно. Что черт подери делать? За все то время, что она выживала,видеть белого приходилось лишь раз или два. И оба раза то были ее знакомые. Те, кто был с ней еще до начала этого сатанинского котла.
- Белый, - наконец, ей удается совладать с руками и опустить их вниз, раздается щелчок предохранителя. Теперь нервное движение пальцами не лишит ее неприкосновенного запаса.
- Черт, я даже не знаю что дальше делать,- смех выходит нервным, он рвется из самых недр агонизирующей души, в которой еще остались ошметки человечности. Где-то совершенно неподалеку раздается грохот, потому что привлеченные голосами в их сторону двигаются мародеры. Не один и даже не два человека, она отчетливо слышит минимум четыре голоса. Если их обнаружат - им конец, потому что выживают только мужчины по большей части, сильные, крепкие и совершенно беспринципные. Им повезет, если их просто прирежут или пристрелят. Будет куда хуже, если с ними решат развлечься для начала. Слишком богатое воображение уже рисовало страшные картины, сопровождавшиеся криками и треском разрываемой ткани. И сегодня она определенно выбирала меньшее из двух зол.
- Сюда, надо спрятаться,- она вынуждена вернуться в тень здания, туда, где есть хоть призрачная надежда остаться незамеченной, влезть в низкое окно и пока есть хоть капля времени нырнуть вглубь, чтоб шальной взгляд разыскивающий праздношатающихся легких жертв алчности их не засек. Голоса приближались, но в отличие от женщины у нее не было никакого балласта за спиной. Только она сама и револьвер, а посему ей и откупиться было бы нечем. В любом случае выход оставался один - бежать. Бежать и прятаться, как портовая крыса. Никто и ничто уже не могло вытравить этот почти мгновенно сформировавшийся инстинкт. Одни нападают создавая в добавок пестрый яркий окрас - другие оттачивают умение сливаться с ландшафтом.

+1

7

Агрессия. Страх. Все смешалось воедино. Руки потеют то ли от наполняющего внутреннего ужаса, то ли от того, что сейчас я смотрю в глаза человеку, которого совершенно не знаю, в котором не уверена. Да что тут говорить, если я сама в себе не уверена. Ничего хорошего ни от кого ожидать не стоит, а тем более от человека, у которого в руках оружие.
Может быть, незнакомка давно выстрелила и глазом бы не моргнула, ушла туда, куда ее ведут ноги. Раз она до сих пор этого не сделала, значит, не имеет прямое отношение к мародерам; им то ничего не страшно, плевать на все и на всех людей, оставшихся в живых. Превратились в зверей готовых отрубать головы каждому кто попадется к ним навстречу. Не осталось у людей совести. Самые настоящие пустышки, с которых ничего не взять, которым ничего ни дать и не предложить. Таков мир сейчас. Жестокий, несправедливый и очень опасный. Не знаешь, кто выскочит и что случится. Постоянно думаешь наперед, но, увы, не угадаешь.
Ожидала ли я, что незнакомка отпустит пистолет? Нет, я не ожидала, хотя где-то глубоко в душе верила в лучшее. По крайне мере я не расшибла ей голову, хотя наврятли бы успела, учитывая мою биту и ее пистолет. Послышался щелчок предохранителя. Я отпустила биту и готова уже была облегченно вздохнуть. В очередной раз смерть обошла стороной, но, тем не менее, предстоит дальнейший неведанный путь. Здесь много где можно спрятаться на самом деле, просто главное успеть обойти очередной угол дома, не попав в руки «плохим» людям. Может быть они запятнаны «красным», что им больше нечего терять, и они гробят все на своем пути, разрушают и устраивают даже самосуд?! Таких как они надо бояться и держаться подальше.
С уст девушки срывается нервный смех, я готова была сесть на корточки, схватившись за голову и залиться истерическим смехом. Это нервное и это в наше время нормально. Куда-то необходимо выплескивать все, что накопилось. Послышались, выстрели, хлопки и голоса. Они приближались. Я их называла красными. Они нелюди, даже если и «белые».
- Это красные. Нам надо бежать. Дальше все произошло быстро, резко. Так я привыкла, убегать. Постоянно быть в движении. Искать лазейки. При каждом шорохе я шарахаюсь, порой боюсь собственной тени, но до сих пор стою на ногах и выживаю, как могу, а теперь нас двое и мы не заражены. Какие-то закоулки, пыль, темнота, хоть глаз выколи. Дважды бита выпадала из рук, а это лишний звук и очередные препятствия.
Свист. Выстрелы. А мы сидим тихо, боясь дышать. Я молчу, просто на минуту закрыв глаза, представляю какое-то черт подери светлое будущее, молюсь о том, чтобы не увидели. Одна надежда на то, чтобы не осталось после нас никаких следов. Они как ищейки. Как поисковые собаки бросают свои взгляды на каждую мелочь. Однажды я так чуть не попалась, впредь отношусь к себе внимательно. Да, мне страшно и я боюсь. Я даже не знаю чего ожидать сейчас наедине с незнакомой выжившей девушкой.
Спустя определенное время я только решилась спросить ее имя. – Как тебя зовут? В тоже время настороженность и опасность не отпускала. Я и не надеялась, что наше совместное путешествие может затянуться. Никогда не видела выживших, белых, да еще и группами. Даже по два человека не видела. Всегда расходятся, потому что один, как правило, заражается, или же его ловят мародеры…

+1

8

Спертый дымный воздух, хриплое дыхание, копоть оседающая в легких - когда все это стало привычным, когда небо из яркого лазурного, из бескрайней манящей бездны превратилось в жуткий серый, прожаренный купол, время от времени разрезаемым прожекторами дежурных вертолетов? Выхода нет. Его не было еще в самом начале эпидемии, когда объявили карантин, когда еще по городу носились кареты скорой помощи, когда еще была надежда, о чем могла идти речь сейчас? Текущее положение вещей напоминало дурной сон, кошмар, нереальность которого ты прекрасно понимаешь какой-то частью сознания, но все равно не можешь вырваться из этого липкого плена, но с единственной разницей - это все было реально и никакая магия не могла изменить устоявшийся порядок. Да и существуй магия на самом деле - она бы всеми правдами и неправдами уже давно раздобыла бы или оборотное зелье(будь она маглой) или бы сама перебросилась, как Минерва Макгонагалл в кошку и проскользнула бы наружу. Но магия это всего лишь вымысел, как бы ей не хотелось бы обратного.
Закрываешь глаза, стараешься даже не дышать, но все равно дикое, загнанное сердцебиение отдается в ушах, звенит так, что кажется его слышно метров за сто от нее самой, это иллюзия, конечно же, но страху все равно еще больше нагоняет. Бьются остатки стекла в еще уцелевших окнах, слышна ругань, мародеры прошли от них на расстоянии вытянутой руки, прямо за стеной наполовину разоренного дома. Будто крысы, прячущиеся от кота, будто преступники, хотя ничего противозаконного они не сделали в отличие от тех, от кого они скрывались сейчас. Даже в буйные тридцатые, когда мафия терроризировала Чикаго, убивая всех несогласных направо и налево, все же существовали некоторые порядки, никто конечно не говорил о свободе и равенстве, но братство и семейные узы ложились тогда в основу всего, а вот что ложилось в основу тех банд, что разоряли город, осталось только гадать. Хотелось надеяться, что дружба, но эти люди были людьми вольными, непостоянными, им было нечего уже терять, кроме своих голов, так что скорее тут была другая причина - какая Романа не знала и не желала когда-либо узнать.
Она так увлеклась выслушиванием осторожных, крадущихся шагов, что напрочь забыла, что в этот раз прячется не одна. От вопроса заданного практический шепотом все внутри сжалось в один тугой комок, вырвавшийся из горла хриплым надсадным кашлем.
- Никогда так больше не делай. С перепугу могу пришибить, - она стекла спиной вниз по стенке, окончательно убедившись в том, что в этот раз беда миновала. Ноги болели, как, впрочем и все тело ломило от постоянного нервного напряжения. Девушка судорожно выдохнула и закинула голову назад, старательно ударяясь затылком о холодную бетонную стену, дабы через боль вернуть себе в очередной раз ускользающее в мутный туман сознание. Не то чтобы это особо помогало, но становилось не так погано где-то внутри.
- Когда-то звали Романой, но разве сейчас такие мелочи имеют значение?- хотелось свернуться калачиком и уснуть прямо на грязном полу, да желательно так, чтобы уже не просыпаться, но голос разума упрямо говорил, что попытка забыть о необходимых предосторожностях может обернуться летальным исходом. Поэтому надо было подняться и заняться делом. Тем более у нее теперь появилось что-то вроде компании. Крайне ненадежной, если подумать, но все же лучше, чем ничего. - Не стоит задерживаться надолго в одном месте, особенно в таком незащищенном. Пустят на конфитти и не пожалеют, - не дожидаясь ответа, она поднялась с пола и прикинув расстояние до ближайшей двери предпочла выбраться через окно сразу на улицу.

+1

9

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Апокалипсис не предполагает извинений.