Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » грязные танцы ‡или кто сказал, что это грех?


грязные танцы ‡или кто сказал, что это грех?

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

рок-бар | 7.07.16 | за полночь

Märet Åström + Mårten Åkesson
http://s7.uploads.ru/t/8X5YH.gif

Как стоит отмечать воссоединение двух аморальных эпатажных личностей?
Конечно же с полным размахом грехопадения.
И чтобы стояло. У всех. А вы можете падать.
Вместе с нами.
На девятый круг Ада.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-08-20 03:17:33)

0

2

Как же давно Мерет не была в рок-барах! Подобие приличной жизни, пусть даже и с женатым мужчиной, в последнее время отучило ее от подобных трешовых вечеринок. Все происходило более по светски, либо более тихо и лампово. Что ж, для разнообразия в самый раз, но это...скучно. К тому же, буквально несколько дней назад Мерет узнала новость о смерти своего любовника и поспешила удрать из Швеции... Она не могла прекратить об этом думать, а неприятное предчувствие и ощущение страха не отпускали ее.
Требовалось забыться, а лучшее средство для этого - хорошенько напиться в нужной компании и полностью отпустить себя. Тогда мысли обо всем дерьме отступят на второй план, будучи перекрытыми новыми ощущениями и впечатлениями. Идея пойти в рок-бар, дабы отметить ее приезд была сгенерирована ими с Мортеном практически одновременно. В общем-то, они всегда были на одной волне с братом, пусть и каждый несколько в своих сферах.
Громкая музыка, крепкий алкоголь, отличная компания - что еще надо для счастья?
-И вновь - за встречу! - подняла свой шот Мерет, перекрикивая музыку и растягивая ярко-алые губы в ослепительной улыбке. Это был уже третий шот за этот вечер, не учитывая выпитое до этого. Мерет требовалось изрядное количество алкоголя, чтобы сильно опьянеть, поэтому она ни в чем себе не отказывала. Прощай печень, привет, веселье!
Она была действительно счастлива видеть Мортена. И не потому, что он мог решить все ее проблемы, за его мужской спиной можно спрятаться от наркоторговцев, да еще и пожить на халяву. А просто потому, что он снова был рядом. Они всегда были источниками вдохновения друг для друга, безумного, опасного и притягательного. И, видимо, это было и будет актуально в любом возрасте, потому что они просто не позволят друг другу угаснуть и обрюзгнуть. Осуждают? Плевать. Живите сами, как хотите и считаете нужным, но не навязывайте это всем остальным. В конце концов, Мерет никогда никого не заставляла быть с собой. Ну, кроме постели, конечно, но это было не ради душевной близости. Для хорошего секса много не нужно - опыт, немного фантазии и раскрепощенность. В случае же с Мортеном было просто идеально - они совпадали как в духовном плане, так и в физическом, при этом ни к чему друг друга не обязывая. Так или иначе, они друг для друга семья, и всегда ею останутся, вне зависимости есть у них у каждого партнеры или нет. К тому же, Мерет до сих пор не могла понять для себя, чего она хочет в этой жизни, и кого она хочет. Да и хочет ли вообще кого-то. Обычно, люди, подобные ей не жили дольше тридцати-тридцати пяти, но у девушки явно куда большие амбиции и планы, просто так покидать этот мир она не намерена. Пробовать, и еще раз пробовать все новое и незнакомое для себя, не задумываясь о последствиях. Звучало как план, и как философия жизни Мерет вообще. "Что ж, благо хоть что-то останется в этом мире стабильным," - подумала девушка, взглянув на Мортена.
Хельдис подмигнула брату и стукнула дном опрокинутой в себя стопки по столу, ощущая как горячительная жидкость спускается в желудок, разливая приятное тепло в груди, и заводя шальное сердце. Время близилось к полуночи, а значит, скоро должен был заполниться танцпол и открыться возможность для танцев на барной стойке. Сегодня можно все, и Мерет не намерена отсиживаться за столиком, тем более, что выглядит она как всегда ярко - приталенная белая футболка с надписью LOSER с черными рукавами и черно-красными полосами внизу, черные джинсовые шорты, черные чулки в мелкую сеточку, удобные закрытые туфли на высоком каблуке, кожаный ошейник с металлической вставкой посередине, яркий макияж, зачесанные на одну сторону волосы, на левой стороне головы заплетены плотные косы, чтобы создать эффект выбритого виска.
-Эта ночь однозначно будет жаркой! Даже если придется поджечь этот бар в прямом смысле этого слова, - вдохновенно сообщила Мерет брату, демонстрируя на пальцах их детский знак: поочередно изображая жестами их инициалы. Будучи детьми, они частенько замыслив шалость, подавали таким знаком друг другу сигнал, заговорщически переглядываясь. Такие вещи не забываются.

+1

3

вв

http://s4.uploads.ru/t/Iqp6D.jpg
http://s5.uploads.ru/t/hN1Hj.jpg

Огрубевшие от постоянной игры на гитаре пальцы лениво повозили туда-сюда пустую стопку, высвобождая практически неслышимый, но ощутимый Мортеном через кожу, приятный звук соприкосновения толстого стекла с лаковой поверхностью. На фоне играла очередная олдскульная композиция, на которые мужчина практически не обращал внимания. Его взгляд то и дело устремлялся из тени накинутого на голову капюшона в сторону ближайшего ему человека. И не только душевно, но и физически. Не будь они по законам общества кузенами, из них вышла бы отличная пара, проповедующая свободную любовь, экспериментаторский секс и отношения без обязательств. Безумие, вдохновение, творчество, эпатаж и родственные души. Которых столько всего объединяло с самого детства. Но не будь они кузенами по бумажкам и в глазах общества, ничего бы этого и не было. Потому что тогда уже не существовал бы запретный плод, зародившийся через родственно-дружескую связь и не очаровывающий, не возбуждающий постоянным присутствием риска. Риска, который Мортен так любил. Как и с Кенни.
Сегодня он снова нарушает своё обещание, данное мальчику. Пьёт. Пусть и мало, явно не собираясь напиваться, так как за эти месяцы алкогольного воздержания сумел очиститься от прежней страсти и не ощущал всей той прелести и очарования крепкого алкоголя. Ему просто напросто не хотелось. Алкоголь теперь представал чем-то неприятным, за исключением некоторых крепких ликёров. Забавно всё-таки действует организм. То, что когда-то обожал, становится невыносимым, а то, что не терпел, превращается в нечто необходимое. Вот так вместо алкоголя он стал пить соки. Узнай это Мерет, пошутила бы, что он перешёл на детский рацион, и приписала бы к этому влияние Кеннета. Мортен не мог в этом её винить, потому что она оказалась бы права. И это забавляло.
Но сегодня он пьёт. И не жалеет. Ведь такой особенный вечер просто обязан привнести удовольствие по всем параметрам. Так что отказать себе в нескольких порциях финского мятного сорокоградусного ликёра, который обожал на родине и который с удивлением и превеликим удовольствием обнаружил пару лет назад в меню этого рок-бара, Мортен не мог. А тем более в компании любимой чертовки.
- Ага. - Он подцепил пальцами вторую стопку и опрокинул её в себя вслед за уже пьяненькой сестричкой. Казалось, что она изменилась за эти месяцы, что они не виделись. Впрочем, как и он сам. В жизнях каждого явно произошли те ещё злоключения - отпечатки стрессов были на лицо. Мортен вспомнил Мерет девчонкой, той самой тринадцатилетней пигалицей, которую он в один прекрасный момент всё-таки соблазнил в их укромном шалаше, построенном годом ранее в лесу, в отдалении от города. Или же это она его соблазнила? Чёрт возьми, он всегда был падок на "детишек". Только вот в свои пятнадцать он действительно заглядывался на самого настоящего ребёнка, тайно мастурбировал и со временем научился контролировать своё возбуждение рядом с кузиной. Может быть именно из-за неё и начал носить слишком много невразумительной одежды? Повезло, что тогда в моде были широкие рэперские джинсы, иначе бы спалился перед ней да и перед остальными намного раньше. Мерет была первой несовершеннолетней девочкой, из-за влечения к которой он понял, что сверстницы совсем не то. А когда они начали совместную половую жизнь, окончательно в этом убедился.
- Красивая. - Как всегда.
Но шёпот утонул в музыке и улыбке. Он скользил по ней взглядом и чувствовал себя полноценным, на своём месте, в своей шкуре. Рядом с ней. Она никогда не удивится, не испугается, не осудит. Скорее наоборот. Усмехнётся, понимающе кивнёт, присоединится или покажет что-то новое. Их Тьма, их безумие, они - одно целое на двоих. Она всегда остановит его, если поймет, что брат не в себе или что стал похож на цивила. Хотел бы он верить, что может сделать тоже самое и для неё.
- Куда ж мы в следующий раз заявимся? - Усмехнулся он на заявление про поджог, отвечая на шутку. Нда, занудность его всё-таки зашкаливает, не зря Мерет почуяла неладное.
- Очень жаркой. - Прошептал, подавшись ближе и складывая в свою очередь их особенные личные символы. Он бы посмотрел на то, как Мерет зажигает с очередным лошком-беднягой, крутя им так и этак. Может даже присоединился бы. Но, чёрт возьми, он вроде как теперь несвободный, а секс с представителем мужского пола будет изменой Кеннету.
На мгновение Мортен даже пожалел, что скован сейчас некими обязательствами отношений.
- Ты вообще надолго? - Шепча в самое ухо, капюшон при этом сдвинулся, сползая с распущенных и как всегда нечесаных длинных волос.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-08-24 04:45:43)

+1

4

Мортен ответил на знак, а это означало, что не все еще потеряно. Он помнит их детские причуды, следовательно, должен помнить и взрослые, правда вот придется еще поспорить какие из них более яркие и безумные, и за этими воспоминаниями эти двое могли провести не одну ночь. Но сегодня был не тот день, чтобы предаваться ностальгии. Сейчас Мерет словно была бы врачом - расслабить и раскрепостить пациента, дабы он как на духу выложил всё, что тревожит его сердце, душу и другие части тела. Да, она знала, что делает он это весьма специфическим образом, но кому как не ей понять речи безумца? Пока что она пыталась не тревожить эти темы, да и вообще, с каждой стопкой желание играть в психолога резко пропадало. Хотелось просто разрядки и просто отдыха. С другой стороны, подобное дело не требовало отлагательств. Мерет металась - оба способа были хороши, чтобы забыться от шведских разборок, и единственный путь выбора - еще накатить, чтобы все уж точно встало на свои места.
-Шшшш, - призвала она Мортена к тишине, нежно прикасаясь подушечками указательного, среднего и безымянного пальцев к его губам и немного отстраняясь. -Давай выпьем за воссоединение. На брудершафт, - промурчала Острем так, чтобы он услышал, и поставила руку со стопкой локтем на стол, приглашая кузена к сему действу. И действительно, помогло - Мерет окончательно послала куда подальше свои познания в психологии людей, Мортена и себя, решив дать себе возможность просто расслабиться, ухватив кусочек пьяного треша сегодня. Девушка ухмыльнулась и поднесла к своим губам левую руку, где под ребром ладони на белой коже красовалось небольшое дурацкое сердечко с глазами - одна из любимых татуировок Мерет, сделанная лично Мортеном, когда ей было шестнадцать. Не отрывая глаз от брата, Мерет быстрым жестом провела языком по черно-синеватому рисунку и пьяно хихикнула. Теперь, когда черный капюшон соскользнул с головы Морта (так она называла его, и терпеть не могла сокращение "Мо"), девушка имела возможность рассматривать любимое лицо, что не было заштукатурено немыслимым количеством макияжа, в отличие от ее собственного. Хотелось зарыться рукой в его светлые волосы, пропуская мягкие пряди между пальцами, но это было слишком интимным действом, чтобы свершать его прямо здесь и сейчас. К тому же, томить себя ожиданием тех приятностей, что грозят по возвращению домой, или еще куда-нибудь, где они останутся одни, было куда большим удовольствием, нежели получить желаемое прямо здесь и сейчас. Ковать железо пока оно горячо не всегда наилучший способ действий.
-Пожалуй, это будет мой самый долгий приезд. Я устала от холодов и вообще, хочу перемен, - Мерет, наконец, соизволила ответить блондину на его вопрос, услышав который у нее неприятно кольнуло в груди. Объяснять что-либо брату и грузить его своими проблемами, нет, даже не так - П Р О Б Л Е М А М И, было не в принципах девушки. Не страдай она мазохизмом, особенно с Мортеном, раскололась бы только под пытками. А так... С некоторыми тайнами лучше всего уходить только в могилу.
-Лучше расскажи как ты тут сам? Не обзавелся еще одним, - Мерет хмыкнула и продолжила свой вопрос, - сыночком? Рамки приличий, которые и так держались на скотче, размыло в хлам еще предыдущей порцией алкоголя, к тому же Острем задавала этот вопрос абсолютно беззлобно. Она не испытывала ревности, не осуждала, она просто подкалывала его, как в старые добрые времена.
От раздавшегося в микрофон голоса ди-джея Мерет вздрогнула, но заметно оживилась, как только он возвестил о том, что сегодняшняя ночь посвящена олдскульной рок-музыке и танцам до упаду. Кажется, самым активным даже обещали какой-то приз. Переведя шаловливые глаза на Мортена, девушка спросила:
-Ну что? Присоединишься или останешься вуайеристом? - ее очи сияли озорством и алкоголем, а губы смаковали улыбку предвкушения. Вечер и правда переставал быть томным.

+1

5

Ощущение тепла чужих пальцев на собственных губах. Как часто она делала это раньше да и всегда, в любой промежуток времени, когда их никто не видел. Такое необходимое прикосновение, как те же их особенные символы, обязательное, словно глоток свежего воздуха в затхлом сыром помещении, которое обычно между проблесками гармонии представляла собой его душа.
Он улыбнулся, не размыкая губ и не сводя взгляда с родных голубых глаз, что утонули в темноте зала, ловя разноцветные вспышки огней светомузыки. А после, через мгновение, дразняще прикусил её пальчики верхними зубами, продолжая хитро улыбаться.
Ему не нужно было предлагать или повторять дважды. А уж тем более уговаривать. Явно не в случае брудершафта, который он обычно заканчивал поцелуем. Но не сегодня. По-крайней мере, не именно сейчас.
Пальцы на ощупь нашли третью полную стопку - а он заказал их пока что лишь пять, что было мало, учитывая уже выпитое кузиной - и поднял свою тяжёлую маленькую стеклянную чарку с мутным пронзительно освежающим ликёром, который многие неправильно называли мятной финской водкой.
Он всё ещё улыбался, взглядом неотрывно отслеживая каждое движение кузины. Тепло между их предплечьями перерастало в приятный томящий жар, разливающийся по крови вместе с уже принятым алкоголем и извечно витающими между ними двумя незримыми импульсами. Доступными только им.
Их взгляды зацепились и, казалось, уже не смогли бы расцепиться, как и их перекрещенные руки. Мерет чуть склонила голову и быстро провела языком по той смешной татуировке, что возрождала каждый раз свои особые воспоминания, стоило ему заметить это лупоглазое сердце. Мортен поймал себя на желании сделать тоже самое, ведь он проделывал данную интимную манипуляцию довольно частенько даже на глазах их общих друзей и семьи, что обычно всех веселило. Ведь только они вдвоём знали, что кроется за его якобы дурашливым жестом. Потому что наедине этот самый жест был дразняще томным с нередким сильным прикусыванием на десерт. И всегда. Не разрывая взглядом невидимого, но ощутимого между ними накала.
Стопки коснулись губ, каждая своих, и полилась по пищеводам обжигающая, обволакивающая алкоголем страсть, ухаясь в желудок. Мортен облизал свои губы, чувствуя мятный вкус, и тоже отстранился, размыкая неполный узел их рук.
- Давно пора. - Непривычно широко улыбнулся он в ответ на заверение, что Мерет задержится надолго.
Напоминать ей о том, что его дом - её дом, было совершенно лишним. Девушка знала это и сама. Вот только в кровать - не постель, именно в кровать - теперь для неё будет всё чаще закрыта дорога. Кеннет вряд ли оценит, если решит устроить утром сюрприз и заглянуть к нему перед своей подработкой. В последнее время мальчик всё чаще устраивал сюрпризы, взять хотя бы его внезапное вторжение посреди творческого процесса вырезания крупного черепа на голени или приключения с заброшенным бункером, от которых мужчину до сих пор немного бросало в дрожь, стоило ему вспомнить то замкнутое тёмное и неизвестное ему пространство с лабиринтами коридоров и комнат под землёй.
На мгновение Мортену показалось, что его маленькая личная ведьма чем-то обеспокоена. Однако она умело перевела тему, видимо заметив, что он что-то заподозрил - наверное, широченная и редко свойственная ему (а оттого жуткая и нелепая) улыбка резко пропала, вернув на свои места хмурость, в данном случае тревожную.
- Мм, я и от дочки не отказался бы, да только с девчонками мороки больше. - Намекая на хаос подростковой психики, бурлящей гормонами. Хотя... Кеннет тоже в своё время так ему нервы потрепал, что в какой-то момент Мортен готов был уже сам идти сдаваться в полицию со всеми потрохами. Хотя чего только стоил тот же срыв из дома на кабриолете до Нью-Йорка раньше назначенного срока и вместо перелёта. Обычно Мортен всегда держал себя в руках, превращаясь в бесчувственную глыбу льда, если его пассии закатывали ему концерты, но тогда случилось так, что его собственная психика была на взводе уже который месяц, и он психанул так психанул, очнулся только в другом штате.
- Но теперь ты здесь, так что мне и сестрички будет достаточно. Может быть. - Последнее он прошептал нараспев сквозь хитрую улыбку, подавшись чуть ближе и пронзая Мерет вызовом во взгляде. Они всегда играли и подкалывали друг друга, словно кот и кошка. Независимые и непредсказуемые представители диких кошачьх, себе на уме.
А вот танцевать пока что он был не готов. Поэтому на хитром улыбающемся лице появилась толика нарочитого разочарования, чтобы ещё больше раззадорить возбудившуюся кузину. Правда, всегда оставалась вероятность того, что она не станет его уговаривать, а просто нырнёт в безумство с головой, найдя иную жертву и задав течению своё направление. И вот уже там, плескаясь в буре, будет его всячески дразнить. И вероятность этого была довольно высока. И это ему, чего греха таить, нравилось куда больше уговоров.
- Ты же знаешь, что я за извращения в любом виде! - Отрицательно покачивая головой и устраиваясь удобнее на своём высоком барном табурете, Мортен вальяжно облокотился спиной и локтями о стойку, смешливо наблюдая за своей маленькой личной валькирией. Когда-нибудь она заберёт его после славного боя с собой в Вальхаллу.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-08-27 02:38:56)

+1

6

Мерет читала его желания как открытую книгу, и ей это чертовски нравилось. Это заводило похлеще самых неприличных жестов и слов. Просто взгляд, просто видеть в его глазах, как он томится, как пульсирует желание, то разгораясь сильнее, то отступая чуть дальше, чтобы потом вернуться, как волна, откатившая от песчаного берега. Девушка была готова заурчать, как довольная кошка в ответ на реакцию Мортена. Ей не нужно было лишних слов про гостеприимство, а несколько насмешливой фразы было более чем достаточно. Она знала, что сделала правильно, и что ей здесь всегда рады. Разумеется, стеснять брата она вечно не станет, и как только появится возможность, съедет. В конце концов, она не нахлебница, и заставлять брата чувствовать лишнюю ответственность еще и за себя никогда не станет - это не в ее жизненных принципах.
Острем прыснула, когда Мортен заговорил о девочке, ибо в ее голове всплыли совершенно безумные картины - он, она, Кенни и еще какая-нибудь Виви, счастливая семья, живущая на окраинах Сакраменто. При этом обязательно, чтобы Виви состояла в родственных связях с Кенни и в половых с ней самой. Ну, прямо, образец для подражания! Собаки, кошки и пары хомяков разве что не хватает до полной идиллии. Хотя, в их случае, это скорее будут питон, хорь и пачка мадагаскарских тараканов. И обязательно нужен подвал. От своей больной фантазии Мерет расхохоталась не на шутку, успокоиться ей удалось только минут через пять, к окончанию которых она практически лежала у Мортена на коленях, то содрогаясь от смеха, то всхлипывая. Если бы сейчас на ней не было столько косметики, Окессон бы увидел, что она заметно покраснела. Мерет поднялась, смахивая из уголков глаз слезинки и, наконец, прекращая смеяться.
-Ой..извини, Морт, - махнула она рукой, и нагло подцепила одну из его стопок. Она прекрасно знала о пристрастиях кузена, и сама редко отказывалась от этого лакомства, но пальму первенства отдавала другому напитку. -Видел бы ты то, что представилось мне, тебя бы удар хватил! Или наоборот, - хитро улыбнулась Джокер (ее псевдоним в кабаре-шоу в прошлом) и опрокинула в себя освежающе-горячительную жидкость, замирая, чтобы смаковать послевкусие, прикрыв глаза и слегка прикусив нижнюю губу.
-Вот ведь лис! - с наигранным раздражением ответила Острем, и вальяжно отвесила ему прощальный жест, перебирая пальчиками воздух. -Желаю удачи меня найти, если никто не опередит, - она снова подстегивала его, задевала, даже провоцировала. И он прекрасно знал, что если вдруг на танцполе ее отыщет кто-то другой, кто придется ей по вкусу, она с удовольствием разделит с ним свое общество. Не из-за вредности или желания покрасоваться перед Мортеном или отомстить ему, а просто потому что ей это нравится сейчас и в данную минуту. Смело можете назвать ее гедонисткой и не прогадаете.
Тем временем, желание танцевать полностью нокаутировало желание мирно сидеть на попе ровно. Пятая точка жаждала приключений и движений в такт музыки, так к чему же ей отказывать? Мерет плавно соскользнула со своего стула и двинулась прочь от барной стойки в сторону танцпола. После пары шагов она обернулась, но лишь чтобы редко приподняться на полупальцы на одной ноге и шлепнуть себя по аппетитному заду, затянутому в облегающую джинсовую ткань шорт. Сия выходка была адресована всё тому же Окессону, приправлена соответствующим дерзким выражением лица, и это было последнее, что уделила Мерет любимому кузену - дальше ее внимание было переключено но круглую площадку в центре бара, где уже начинали собираться люди. Острем танцевала не для него и не для кого-либо, она танцевала для себя, отрывалась, выплескивала накопившуюся энергию, реализовывала потенциал влитого в себя алкоголя. Ей давно не было так хорошо - она прыгала вместе со всеми, вскидывая руку со сложенными в "козу" пальцами, и угрожая проломить пол, она исполняла так обожаемый рокерами хэдбэнгинг наравне со всеми, и воздух блестел белесыми струями ее волос, она просто двигала свое тело как хотела и звала музыка. Танцпол взорвался, когда после очередного невнятного и кричащего объявления ди-джея в микрофон, раздались первые гитарные ноты любимой и узнаваемой всеми композиции - Sweet dreams в исполнении Мэрилина Менсона. Поскольку песня больше тянула на медляк, Мерет, разумеется, не осталась без партнера - симпатичный мужчина, чуть старше её на вид, в черной футболке, с темно-рыжими кудрявыми волосами, нашел в сумраке ее ладонь, провернул Хельдис под рукой и привлек к себе. Что ж, она не стала отказывать, особенно на такое необычное приглашение.
-Надеюсь, Вы не против, - сказал он ей на ухо и Мерет улыбнулась в ответ, кивая головой, и мягко опуская ему руки на плечи. Девушка чуть прикрыла глаза, переступая в танце, и одними губами пропевая слова песни. Грудь вздымалась от бурной рок-композиции, что звучала до этого, и Мерет силилась привести дыхание в норму. Да, конечно, во всем этом было одно мельчайшее неудовольствие - серебряная ведьма неистово желала другого партнера, но... кто не успел, тот опоздал. Или нет?

+1

7

- "Наоборот" мне больше нравится. - Поиграв бровями, он улыбался, заинтригованный и знающий, что ничего хорошего и адекватного она явно там у себя в голове не напредставляла, и это-то ему и нравилось, и она об этом знала. За этот вечер Мортен, кажется, вообще перевыполнил норму улыбок за последний месяц. Спрятавшись после конца учебного года в своём заброшенном новом доме посреди леса и погрузившись в создание тяжёлой мрачной музыки, как отражение собственной души, он практически не контактировал с людьми, за исключением редких вылазок в магазин, химчистку или в тату-салон для возобновлённой практики подвешивания, и конечно же общения с Кеннетом и другими учениками, родители которых наняли его для продолжения работы над улучшениями творческих навыков своих золотых детишек.
- Давай-давай. - Он махнул четырьмя опущенными пальцами, жестом подгоняя её к танцполу.
И всё-таки вытянулся, следя за её удалением. Какое бы удовольствие Мортену не доставляло наблюдать за своей кузиной в тесной компании с другими мужчинами, вне зависимости от того присоединится он к ним или нет, всё-таки где-то глубоко внутри он напрягался. И эта сладкая некая мазохистская дрожь лишь распаляла его сильнее. Как ни крути он оставался собственником и доминантом, предпочитая владеть до конца, раз уж игра начата. Но сейчас он несвободен, его нынешняя пассия даже не догадывается о его фривольных предпочтениях, а это будет чем-то вроде измены. Наверное, стоило с Кеннетом раньше поговорить начистоту, что полностью и абсолютно Мортеном он владеть не сможет. Уж точно не в ближайшие годы. Может быть, когда-нибудь к старости Окессон и остепенится, но сам себя он в такой роли не представлял вообще никак.
Посмеявшись на задорным провоцирующий шлепок, он впрочем тут же прищурился, наблюдая за передвижениями Мерет словно голодный цербер, готовый отхватить слишком назойливую слизкую чужу руку по самый локоть. Следить за тем, чтобы к твоей кузине не подвалил какой противный хмырь, который явно будет не в её вкусе, немаловажная задача заботы старшего брата.
Однако же таковых вроде как в поле его видения и радиусе её нахождения не пребывало, а значит можно было немного расслабиться. Мусоля в пальцах последнюю полную стопку с Minttu, швед покачивал головой в такт бодрой знакомой музыке и на мгновение пожалел, что здесь нет Кенни. Но оно и к лучшему. Иначе всё было бы по-другому. И всё-таки груз некоторой совестливой скованности, которая появлялась из-за общественной морали, попирая его собственную, мешал. Кажется, зря он сейчас выпил - позволил своим мыслям и извечным аморальным желаниям стать выше преданности и принципов, в которые он погружался, когда пускался в серьёзные отношения. Редкие и по сути недолгие, года два-три, но всё же. От него всегда уходили: девушки не выдерживали его независимости и тяги к свободе, его нежелания жить, как все, заводить семью, детей, находить стабильный заработок. Он думал, что с Кенни всё будет иначе, ведь он-то точно не захочет штампа в паспорте и детей, уж точно не в ближайшие лет десять, а там кто знает, смогут ли их чувства вообще удержаться хотя бы те же пару лет. Если не брать в расчет собственные особенности, Мортен всегда держал в голове возможность того, что его мальчик увлечётся с годами кем-то другим. Подросткам это свойственно, тем более, когда они попадают в другую среду обитания, где растут возможности чужого влияния, отстраняя в сторону того, кто когда-то помог, сыграл очень важную роль и случайно влюбил в себя. Такая любовь обычно иллюзорна, пока человек не вырастает и не начинает понимать, что перед ним открыты все дороги, и есть куда интереснее и лучше люди, нежели твой стареющий любовник.
От таких внезапных чёрных мыслей Мортен резко опрокинул в себя сорокоградусный ликёр без какого-либо удовольствия, лишь со злостью на себя и, развёрнувшись к бармену, заказал двойную порцию отечественной водки, наделавшей шуму в американских барах несколько лет назад. Нахрен, надо напиться и расслабиться, раз уж никак не можешь справиться со своей головой. Хотя бы забыть, что ты умеешь думать. Отключить свой мозг от этой надоевшей за все годы функции, приводящей его лишь к самоуничтожению. Нда, совсем жалкое зрелище, если твоё единственное фантомно действенное лекарство - алкоголь. А сколько держался, чтобы снова не скатиться в наркотическую зависимость. Но нахрен сегодня делать всё самому.
Накатив отменную дозу, Мортен поднялся, повёл саднящими плечами, чувствуя, как свежие раны приятно пронзают его мозг, разливаясь по телу болью, и прищурился, выискивая поверх толпы потерянную на несколько минут собственную драгоценную цель. Этого количества алкоголя мало, чтобы не думать. Нужно вообще забыться. И она-то ему в этом поможет.
Оказывается, уже вовсю играла старинная и символичная песня от Мэнсона. Хох. Он даже музыки за эти минуты не слышал.
Мортен быстро нашёл Мерет. На этом медляке многие слились за свои столики или к бару за новой порцией отравляющего алкоголя, а то и какой наркоты в туалетах.
- Третьего возьмёте? - Он возник чуть ли не вплотную к их танцующей парочке, ухмыляясь в оскале и глядя именно на парня, который оказался ниже и более тщедушным нежели Мортен. Зато у чувака шевелюра была что надо, в самых лучших традициях прежних лет.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-08-28 19:43:23)

+1

8

Она буквально тонкой белой кожей спины ощущала его взгляд на себе. Поедающий, следящий, мыслящий с какой стороны начать разделывать... Поэтому Мерет лишь сцепила руки в замок за шеей парня, представившегося Ричардом. Оказалось, он тоже не местный - англичанин, приехавший по делам своего отца - бизнесмена-риэлтора. При слове "бизнесмен" Острем ощутила неприятный холодный разряд, пронзивший позвоночник и улегшийся иглой где-то в районе желудка. Девушка прижалась к новому знакомому, продолжавшему рассказывать ей о себе в ушко, но лишь затем, чтобы украдкой от него нашарить беспомощным взором Мортена. Но его она не нашла, а их пара быстро развернулась, и обзор закрылся. Ладно, придется как всегда, самой. Мерет сделала глубокий вдох и короткий выдох, усмехаясь и что-то отвечая парню, принимаясь в ответ рассказывать о себе мелочи. О том, что модель, о том, что не местная. Не врала, но и не давала никакой конкретной информации. Да ей с ее опытом давно пора написать книгу о том, как познакомиться с парнем на одну ночь и сделать так, чтобы потом он хрен тебя нашел. Краткий экскурс в прикладную психологию, так сказать. Помнится, когда-то им и основы гипноза, и НЛП преподавали...пожалуй, самые ценные занятия. Еще и препод был...такой низковатый, полненький мужчина с густой растительностью на лице, залысинами по бокам и вечно потным лбом, любил голубые рубашки и все время носил галстук-бабочку. Острем усмехнулась неожиданно наплывшим воспоминаниям. Уж лучше возрождать в памяти эти эпизоды, чем воображать труп любовника с прошитой насквозь головой.
Кажется, парень понял движения Мерет не так, как нужно. Хотя...со стороны ее позывы были весьма однозначны, поэтому девушка даже не удивилась, когда ладонь парня начала сползать ниже, балансируя на опасной грани - где-то ниже поясницы, но еще не на ягодице. Он словно бы проверял, словно спрашивал - а можно ли? Хороший парень...надо будет взять у него телефончик, - мимолетом подумала Хельдис. Ну так, на всякий случай... Они продолжали о чем-то мило беседовать, когда неожиданно рядом возник настоящий зверь - все тот же хитрый белый лис, но теперь уже скалящийся на другого охотника, что посмел отнять у него намеченную добычу. Еще немного, и зарычит... Сердце у Мерет заколотилось, ведь Морт появился слишком неожиданно, но нельзя отрицать, что это было приятно. Должно быть она даже вздрогнула в руках Ричарда, который заметно напрягся, останавливая танец. Как обычно их действия были неверно истолкованы.
-Дама зан... - начал было он прохладным тоном, нахмурив брови.
-Ой, да брось! - с улыбкой защебетала ведьма, махнув рукой. -Это мой брат, он как всегда, излишне волнуется! - она рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку, но Ричард, явно не привыкший к такому семейному проявлению чувств, совсем стушевался.
-Морт, это Ричард, - представила она ребят друг другу. -Очень приятно. Пойду, закажу какой-нибудь выпивки на всех. По поводу знакомства, за мой счет! - бодренько отозвался англичанин, поспешив передать Мерет в руки кузена, найдя отличный повод смыться с глаз Окессона в сторону барной стойки.
Руки Мерет тут же заботливо объяли шею кузена, а пальчики левой руки зарылись в светлые пряди. Совсем не братский жест, но кому какая разница?
-Ай-яй-яй! Лишил меня общества такого хорошего мальчика! - притворно-обиженно закапризничала Мерет, часто хлопая ресничками и даже оттопырив нижнюю губу. В конце концов, она женщина, так что может и устроить концертик, пусть даже и фальшивый. -Ну в самом деле, не думала, что с возрастом твое терпение падает также стремительно, как курс российского рубля, - заговорила она ему в самое ухо, чтобы никто не расслышал. В песне начался последний припев и Мерет не удержалась от того, чтобы не пропеть его любимому кузену, тая в его сильных руках. Интересно, а он сможет двумя ладонями обхватить ее тонкую талию..? Дыхание снова сбилось, но уже от близости и запахов такого желанного и долгожданного брата. Словно ей только что на блюдечке подали небольшую порцию ее любимого, труднодоступного и дорогущего деликатеса за счет заведения, и кто-то может его в любую минуту украсть с тарелки. Даже через одежду Мортен мог грудью почувствовать сердцебиение сестры. Одним своим присутствием вплотную он смог завести все маленькие женские механизмы внутри неё, а приятный мятный запах недавно выпитого алкоголя только дополнил пьянящую картину. Верно говорят, что пьянит вовсе не вино.
-Я хочу тебя, - выпалила девушка, горячо выдыхая ему в ухо вместе с последними аккордами песни, под которые пары начинали потихоньку либо разлепляться, либо двигаться в сторону бара. Она же была не в силах отстраниться от Мортена, продолжая томить себя в его глазах. Если уж Мерет чего-то хотела, то предпочитала сказать об этом прямо и открыто.

Отредактировано Märet Åström (2016-08-29 02:12:00)

+1

9

Парень смылся, как Мортен и предполагал. Ретировался при первой же возможности, использовав такую глупую отмазку своему проигрышу, своему унижению, как только что очень мелодично подметил якобы великий и ужасный Мэрилин Мэнсон.
- Так благородно с твоей стороны, Риччи. - Сейчас в Мортене бушевала наглость, а тестостерон лился через край. Он унижал и явно нарывался, наслаждаясь своим превосходством во всех смыслах. Он знал, что чувак не осмелится поднять на него руку. Уж точно не здесь и сейчас. А вот при выходе из бара или у писсуаров. Вполне-вполне. Особенно, если подкараулит со своими дружками, явно же не один сюда заявился. И это будет превосходно. Давно он не разминал кулаки о чужие челюсти нежели о стены или собственные бёдра. Да и сам давно по высокомерной харе не получал.
- Ничего, хороший мальчик подождёт. - Властно привлекая к себе сестру. - Нечего хороших мальчиков портить. - Оскаливаясь в плотоядной улыбке и прищуриваясь. - Главное, чтобы в моём возрасте не падало кое-что другое, куда более важное. - Прохрипел он в ответ, то и дело касаясь пересохшими губами её чувствительной ушной раковины, сам уже распаляясь от её близости и горячего дыхания, умелых чувственных рук, знающих своё дело. Рывком прижимая к себе ещё ближе её тоненькое гибкое и податливое тело, наслаждаясь её голосом, проникающим в само сознание, он прикрыл глаза, позволяя себе тут же провалиться в пьяную мерцающую огнями, приглушёнными через веки, светомузыку, наполняющую темноту прокуренного зала, в аромат и жар тела Мерет, в бездну, что была у них одна на двоих. Особенно в такие интимные моменты.
"Очнись"... - глухо прошептал глубоко забитый внутренний голос. Никаких мыслей больше. Не здесь и не сейчас. Никаких сожалений и угрызений совести. Ему это не нужно. Он жаждит свободы. И чувства полноценности. Хотя бы немного отдыха от самого себя и гармонии с самим собой. И Мерет ему в этом поможет. Только так.
- Знаю. - Сжимая пальцы на её боку, чувствуя под крепкой хваткой проступающие рёбра и зная, что под огрубевшими подушечками плавится её шелковая нежная кожа, ведь он уже успел запустить одну руку под её одежду, найти путь к вожделенной цели, стать ещё ближе к ней.
- Используй и оскорбляй меня, я узнаю, что у тебя внутри. - Прошептав совсем осипшим от возбуждения голосом в её ухо, так же прямо и открыто. И они оба в курсе, что так и будет. И эти строки касаются их двоих.
Они на мгновение отстранились друг от друга, но лишь увеличив расстояние между своими лицами. Музыка вновь сменилась на что-то более тяжёлое и бодрое. Кажется, он даже знает эту песню. Ха. Moonspell – Love Is Blasphem. Как в точку.
Народ вновь потёк назад, задевая их локтями или пальцами, обдавая своими волосами, а они стояли слепившись, словно два куска мокрой глины - мни, орудуй, властвуй и создавай свои формы. Безумные, всепоглощающие и возрождающие. Мгновение, и Мортен кусает её за нос, спускается к губам, рвано целует, прижимая к себе сильнее и сильнее, словно пытаясь её хрупкое, но сильное тело влить в своё.
- Вот бы здесь и сейчас. - Но явно подобное рвение оценит лишь Мерет. И Мортен быстро уводит её, прижимая к себе уже за плечо, ограждая от всего мира, отталкивая беснующихся пьяных неформалов. Уводит по невидимой тропе греха в сторону туалетов. Заталкивает её в просторный и как всегда чистый - уборщицам не зря платят их зарплату - мужской туалет, где играют уже несколько иные хиты, нежели в общем зале. Не обращая внимания на нуждающихся, доводит её до самого конца, где за небольшим архитектурным поворотом имеется пустой затемнённый угол, как нельзя лучше подходящий для подобных услад. И резкими голодными движениями прижимает Мерет спиной к ледяной кафельной стенке, задирая её футболку. С обилием одежды всегда интереснее. Хотя сейчас Мерет явно будет долго ругаться, пытаясь добраться до его ширинки.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-08-29 17:29:38)

+1

10

Близость Мортена пьянила и кружила голову почище любого алкоголя, и чем дольше это продолжалось, тем опаснее становилась игра для них и для окружающих. Мерет буквально ждала, когда же ее возлюбленный сорвется. Стальные объятия Окессона все крепче сжимали хрупкое тело, заставляя изучать рельеф крепкого торса кожей груди и живота, ведь футболка не была особой помехой. Его ладонь была прохладной, а прикосновения доставляли гиперчувствительной коже спины волны электрического удовольствия. Мерет прогнулась под его пальцами и охнула, благо, в шуме музыки несколько неподобающий приличному обществу звук растворился, не будучи услышан никем, кроме демона-лиса, что был напротив. Напротив и не против. В ответ на рваный поцелуй Мерет успела прикусить его за губу, как бы в отместку за свои сладкие страдания, тягучие, словно горячая густая карамель. Или кровь.
-Ты и так знаешь, что у меня внутри, демон души моей, - выдохнула девушка ему в ухо, позволяя увести себя с танцпола. В отличие от Мортена ею не владело сейчас желание тигрицы и набрасываться на него не хотелось. Хотелось быть плавной, тягучей, как кошка, дразня и играясь с ним, мучая и себя, и его одновременно, чтобы потом позволить прикоснуться к самому сокровенному, снисходительно подарить желаемое. Наверное, именно поэтому, они часто спорили кто из них доминирующая сторона, поэтому их прелюбодеяния были столь бурными и громкими. Они оба любители тьмы и экспериментов, самых разных, и сейчас, кажется, им придется вновь испытать новые ощущения. В голове у Мерет прокрутилась картина их бурной ночи в арендованном за бешеные деньги старинном дворце, где парочка отдалась греху в самых роскошных комнатах восемнадцатого века. Кажется, тогда она привязала Мортена к решетке камина, и они умудрились поцарапать стол золотым канделябром... А в договоре аренды были указаны всего лишь художественные цели. Но искать вдохновение этим двоим никто не мешал. И уж тем более - искать новые и новые неопробованные поверхности и предметы мебели и интерьера.
Однако, Мерет никогда не отличалась брезгливостью, а секс у кого-то на глазах или в чьем-то незримом присутствии добавлял некую нотку запретности происходящего, а запреты, как известно, бытуют для того, чтобы их нарушать. Туалет. Мужской, женский...какая, к чертям разница? Ну проводили их неодобрительными, удивленными, возмущенными, а кто-то даже пожирающими взглядами, плевать! Сейчас это не имело абсолютно никакого значения.
Пустой угол, скрывающий пару от посторонних глаз, оказался каморкой для химикатов - у боковой стены стоял шкаф, запертый на небольшой замочек. Двери не было, но Мерет была уверена - к ним никто не осмелится заглянуть, а если и осмелятся, то...это их проблемы. Кто-то получит удовольствие? Чудесно. Кто-то испытает отвращение? Ну, бывает, чувак, со всеми бывает. Кто-то пожелает присоединиться? Мы рассмотрим ваше предложение. Кто-то попытается их выгнать? Придется вспомнить навыки уличной драки.
Но все это потом. А сейчас, ощутить спиной холод кафеля, пускающий мурашки по телу, и недовольно рыкнуть, вздергивая верхнюю губу - награда Мортену за грубость повадок. Мерет, однако, не медлит, а плавно опускается, скользя по стене спиной и вскидывая руки, сцепленные в замок, вверх, оставляя футболку в руках Мортена, а затем поднимаясь вновь, проходясь одной рукой от его плоти, запакованной в слои одежды, по торсу и вверх, к шее, перехватывая цепкими пальцами за подбородок и привлекая к себе, дабы слиться в страстном поцелуе. Стройная ножка тем временем поползла коленом по внешней стороне бедра Мортена, чтобы обвить и тоже прижать к себе. Он был в ее власти, и ей это нравилось.
-Ну давай, покажи, чему ты научился за время моего отсутствия. Удиви меня, исчадие Тьмы, - провоцировала его Мерет в перерывах между поцелуями. Алая помада оставляла следы на коже вокруг рта, похожие на кровь, словно бы они поедали друг друга, а не целовались. И кто же кого уничтожит первым? Время покажет. В ушах у Мерет звенело, а кровь била в висках. Весь окружающий мир резко перестал что-то значить. К черту всё.

+1

11

Она с невероятной лёгкостью вызывала бурю, дремлющую внутри него. Всегда. Словно шквал, обжигающий своими ветряными объятиями и поцелуями, набегающий с вод Каттегата, она обрушивалась на него и ласкала своим безумием, впитывая его ответный, не менее опасный натиск.
Она всегда разделяла его невероятные идеи и подкидывала свои, куда более яркие и экстравагантные. Она с упоением бросалась в омут его внутренних миров, накрывая своим собственным, утаскивая и переплетаясь с ним, словно две змеи, источающие порок и всевозможные грехи. Иногда Мортену казалось, что вместе они могут преступить ни одну черту и что когда-нибудь перед ними падут все оковы морали, они окажутся на глубоком иловом дне абсолютной безнравственности, затягивающим их грязную плоть и души в объятия конечной безнадёги. Кого-то другого возможно такой исход напугал бы, но Мортен жаждал этого. Его не страшило падение. Он уже давно падал. И когда-то ещё в юности утянул за собой невинную девочку, ведь Мерет очень многое переняла от него. От него и от его друзей. Но ту темноту, что жила в нём, чувствовала столь сильно лишь она. Потому что и сама была такой же, со своей личной тьмой, с годами пробуждающейся и раскрывающейся, как и её личная девичья красота.
Ими всегда руководила жажда всего нового, необузданного, противоестественного и запретного. В том и был весь смысл удовольствий. Кто-нибудь обязательно сказал бы, что это ненормально - не испытывать наслаждения с естественных вещей, но только не они. Для них нормальность и обыденность была скукой. Но и для них двоих эти запреты различались, сталкиваясь вместе и дополняя друг друга. В том и был весь смак.
Он бы хотел увлечь за собой на дно и Кеннета. О, Мортена возбуждали эти мысли. Но он не позволял себе уничтожать и без того сломленную психику возлюбленного подростка. Когда-нибудь потом, когда Кенни привыкнут и познает чуть больше своего мужчину, нежели сейчас, тогда можно будет ввести его в их с Мерет истинную жизнь. Но не сейчас, когда он только смог его "спасти".
Её футболка как-то слишком быстро оказалась в его руках. Не на это рассчитывал Мортен. Он предпочитал более сложные пути: путаться, блуждать, предвкушать, изучать и наслаждаться, добираясь до новых обнажённых участков желаемого тела, то и дело пряча их от себя. Смакуя. Чтобы потом разорвать. Да и что ждать от того, кто с обнажённой натурой работает с юности, да и сам в домашних условиях, а то и во дворе любит расхаживать полуголым, а то и вовсе в костюме Адама. Даже, если соседи поблизости или кто-то может увидеть его в распахнутое окно. Зато вне дома он периодически кутался в тонны ткани, словно в невидимую защиту. Но далеко не всегда по этой самой причине. У него всегда всё было наоборот, шиворот-навыворот.
Вкус помады смешался с остаточным вкусом алкоголя ещё по пути сюда. Но теперь же ему предстояло усилиться и затмить все прочие, пока не настанет время вкусить саму Мерет.
Сражаясь в поцелуе за пальму первенства, кусая друг друга за язык и губы, они начинали растворяться друг в друге, не обращая внимания на льющуюся из встроенных колонок музыку и разговаривающих мужчин. Чужое присутствие Мортена заводило только сильнее. Он предвкушал прикосновение холодного метала штанги в языке сестры к своему возбуждённому члену и свободной рукой, тяжело надавливая, словно по изгибу обнажённой скульптуры, продвигался от линии шорт к её маленькой упругой груди. О, как же он радовался, что Мерет так и осталась внешне "подростком". Её первый размер, теряющийся в его сильных больших ладонях, Мортен никогда не перестанет любить.
В накалённом вокруг них воздухе витала смесь ароматов, словно терпкие нотки восточных благовоний, применяемых для ароматизации помещения, вплетались в чуть более ощутимый здесь запах чистящих средств и их собственные запахи: сладкий парфюм Мерет с ментоловым послевкусием мыла и мужского дезодоранта, который она постоянно брала у Мортена, и уже его шипровый одеколон, оттенок растворителя и едва ощутимый запах кожи, пота.
Она провоцировала его, на что Мортен порыкивал, с удовольствием отзываясь на эту провокацию. В правой руке он всё ещё сжимал стянутую футболку, левой же уже сжимал её маленькую грудь. Оторвавшись от манящих губ (он обожал их очертания, особенно верхней, они напоминали ему губы героини из комиксов или мультсериалов), мужчина склонился, удобнее выгибаясь. Не переставая сжимать правую грудь, он провёл языком по левой, обводя горячий набухший сосок и подрагивающую в нём ледяную серьгу. А затем, сомкнув зубы на циркуляре с шипами, оттянул на себя. Собственный пирсинг в сосках откликнулся томящими и чуть болезненными ощущениями. Особенно свежий, которому был лишь месяц. Усмехнувшись, Мортен сжал на податливой нежной коже грубые пальцы и прикрыл на мгновение глаза, шумно втягивая аромат тела своей валькирии. Её прикосновения и издаваемые ею звуки распаляли. Выпрямившись, он взглянул на сестру. На фоне чёрного кафеля её белоснежная кожа в свете приглушённых потайных светильников казалась и вовсе меловой, а нижняя часть идеального по его меркам лица, перепачканная в красной помаде, забавляла. Мерет зарождала ассоциацию на гигантскую пиявку-альбиноса или песчаного червя из культовой Дюны, только-только оторвавшуюся от жертвы. Или точнее вынужденная прервать свою трапезу, ведь всё ещё было впереди. И Мортен, едва заметно ухмыляясь и тяжело дыша, опустился на колени перед своей мучительницей и своей жертвой, проводя руками по её телу, кусая пуговицу на шортах и рыча, рвано расстёгивая её. И почему Мерет не носит юбки?! Было бы куда удобнее!
Футболка уже упала к её ногам, а Мортен помогал пальцами расстёгивать ширинку, отодвигал тонкую ткань трусиков и жадно целовал кожу, прижимая девушку к себе за упругую задницу, обтянутую джинсой.
Сейчас их унесёт на корабле похоти и страсти в самые глубокие пучины греха. Тёмные. Грязные. И невероятные.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-09-02 00:19:26)

+1

12

Давящие прикосновения пальцев Мортена оставляли алые следы на белой коже, которые спустя несколько секунд тут же таяли. Мерет изящно прогнула спину, подаваясь навстречу мужчине, зная, что тот испытывает слабость к ее маленькой груди, которая имела помимо этого свои плюсы - можно было ходить либо в спортивных топах, либо и вовсе без белья, как, например, сегодня. Острем прекрасно знала, к чему скатится сегодняшний вечер, но такого и правда не ожидала. Музыка, доносящаяся из зала, заглушалась ударами собственной крови по сосудам в ушах, возбужденные басы собственного тела. Когда его рука легла ей на грудь, Мерет глухо охнула, закрывая глаза, а вот когда его язык коснулся одной из самых чувствительных частей ее тела, она уже не смогла сдержать стон сладострастия. Что? Привлекла к их парочке внимание? Красноречивый средний палец из-за плеча своего демона быстро отваживал незваных смотрителей. Или нет?... Впрочем, девушка их не могла видеть, поскольку ее голова была запрокинула, а глаза прикрыты. По коже шли волны приятной истомы, а руки блуждали, словно заново изучая тело своего северного воина, которого ей суждено забрать с собой в Вальгаллу. Одна ладонь скользила под футболкой по горячей спине мужчины, другая же - блуждала в его волосах, наматывая пряди на пальцы, проходясь по коже головы, цепляя эрогенные зоны - за ушами, затылок, шею...
Острем зашипела, когда Мортен потянул зубами за металл пирсинга, что прошивал ее багровый сосок, и мелко задрожала. Боль, томная, рождающая удовольствие, ей не хотелось вырваться и отомстить, в подобном состоянии, если бы хотел, брат мог увести свою валькирию куда угодно и она не смогла бы ему противостоять. Что ж, не подарить ему ответную сладостную боль было бы кощунством с ее стороны, поэтому вторая рука также скользнула под его наполовину задранную майку, чтобы впиться ноготками в кожу спины и повести от позвоночника в стороны, к лопаткам, встречая по пути препятствие в виде следов от явно недавних подвешиваний. Мерет ухмыльнулась, оставшись довольной - это был хороший знак, что Морт не бросал своих привычек. Но вот что за дурная привычка - таскать на себе так много слоев одежды?! Майка, водолазка, мантия... Хотя, мантия, вроде бы, осталась где-то в зале? Реальность буквально распадалась на мелкие кусочки, словно бы была паззлом, который собрали, еле-еле склеили, а потом перевернули вниз картинкой. Детали медленно отрывались и падали, но пока что по краям и по одной, не увлекая за собой большие куски. Они оба стояли на краю пропасти, в которую собирались прыгнуть. Вернее, не так, не прыгнуть, а упасть. Спиной вниз, расставив руки в стороны, просто отдаться зияющему проему внизу и будь что будет.
Пока сребровласый, став на колени, возился с шортами, Мерет методично распаковывала его, сначала избавив от черной водолазки, потом от белой майки, все время заставляя поднимать руки и отрываться от дела, оттягивая самые приятные моменты и для него, и для себя. Обтягивающая ткань шорт была резко, нетерпеливо сдернута вниз, давая Мортену возможность насладиться ароматом женского возбуждения, что пьянил похлеще любых афродизиаков и дорогих парфюмов. Запах страсти и разврата, обманчиво мягкий. Положение связанных ног не очень нравилось Острем, поэтому, виляя бедрами, девушка заставила оказаться их там же, где и футболка, попросту вышагнув из них, когда те оказались у ее ног.
Да, давай, вырви из моей груди самые протяжные и самые громкие стоны, заставь меня охрипнуть сегодня...
Мерет вальяжно забросила согнутую в колене стройную ножку, затянутую в чулок, брату на плечо, открываясь ему с одной стороны, и показывая свою власть с другой, привлекая к себе, не давая убежать. Нижняя часть ее тела судорожно подрагивала в предвкушении его прикосновений, которые должны были стать его толчком в ее грудь. Толчком, бросающим в пропасть. Мерет продолжала удерживать брата за волосы, привлекая к своему лону. Обычно, на этом месте и в таком положении бывает женщина, но кому нужны эти дурацкие стереотипы?
-Я люблю тебя, ох! - только и успела пролепетать Острем, перед тем как провалиться в пучину и увлечь за собой своего верного воина греха.

+1

13

Он даже не заметил, что оказался без многослойных покровов одежды. Даже задирая каждый раз руки, дёргаясь, когда те путались или застревали в длинных рукавах-перчатках, он не обращал на это никакого внимания. А, пожалуй, стоило бы. И, черт его знает, заметит ли вообще. Сейчас Мортен был пьян. И пьянила его не столь разумная доза любимого крепкого алкоголя, ставшая за этот месяц первым жидким ядом для очистившегося организма, а сколь сама сестра, всегда являвшаяся самым терпким и самым лучшим крепким алкогольным напитком, самой опасной дозой, которая торкала так, что весь окружающий мир просто напросто переставал для него существовать. Она одновременно была самым сильным ядом и самым лучшим лекарством от всего. Панацея. Настоящий мёд, который давала коза Хейдрун, жующая листья легендарного Древа Иггдрасиль. Нектар древнегреческих богов, дающий бессмертие. Наркотик, приносящий блаженство и дарующий силу.
Целуя, покусывая и вылизывая, Мортен то и дело утробно рычал или шипел от удовольствия, стоило сестре нарочито сильно потревожить своими острыми и опасными коготками его свежие шрамы от подвешивания. Некоторые из них уже раскрылись, и кровь тонкими насыщенными струйками расползалась по спине, вырисовывая картину грешной страсти. Этюд в красках - один случай в мужском туалете за углом.
Красные узоры контрастировали на мощной белой спине, играющей мускулами от каждого движения, от каждого рывка, ещё не успевшей за это лето хотя бы чуть-чуть зарумяниться под калифорнийским солнцем.
Смазанные разводы алели и на живом белом лице валькирии, похотливо откликающейся на каждую ласку коленопреклонённого эйнхерия. Багровели на её хрупком теле, извивающемся словно альбинос-змея, и следы от сильных чёрствых мужских рук, не гнушающихся жёстких прикосновений. Как и на его теле появлялись всё новые и новые царапины цвета спелой вишни.
Сладкоголосая песня женских стонов и мужского рычания, сопровождаемая тихим аккордом фоновой музыки из звука льющейся воды, разговоров и смешков желающих справить нужду, тихих рок-хитов, льющихся из местных туалетных колонок и громких неразборчивых нот, врывающихся из общего зала, стоило каждый раз хлопнуть общей двери-рту.
Зародившаяся и разгулявшаяся буря прелюдии. Теперь же настало и время бескомпромиссного натиска. Раззадорить, распалить, лишить защиты и взять своё. А ведь это касалось их обоих - и сестра, и брат сейчас получат своё. В этом и есть смысл маленькой битвы на двоих. В ней нет проигравших, в ней только победители. В случае Окессона младшего и Острём младшей, по-крайней мере, именно так. Иначе бы они давным-давно остановились на третьем, а то и вовсе первом сражении.
Мортен поднялся, прижимаясь к возбуждённому, разгорячённому, податливому телу Мерет, тяжело придавливая её к кафельной стене, словно мощный и голодный Василиск Слизерина, готовый распахнуть свою зубастую пасть и в один клац заглотить маленькую беззащитную курочку. Но не стоит обманываться, Мерет - самая настоящая дикая кошка, алчущая развратная демоница, на равных владеющая ситуацией. И на каждое её знающее и умелое движение его тело откликается без раздумий, желая только большего.
Кусая её за шею, ключицы и острый подбородок, целуя в сочные распухшие губы, чуть ли не пожирая девушку, он пальцами проникает в её горячее лоно, а после входит и сам, приподнимая свою порочную возлюбленную за бёдра, придерживая за ягодицы и опуская на себя, пока она обнимает его ногами и руками, кусая, разрывая его кожу в ответ. Джинсы болтаются где-то в районе колен, совершенно не мешая, и только лишь пряжка ремня методично позвякивает от ритмичных движений, вплетаясь вместе с глухими шлепками в грязную гипнотизирующую мелодию запретного по меркам общественности и морали полового акта.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-09-13 22:27:21)

+1

14

Мерет почувствовала ее. Теплую, густую, приятную... Кажется, ее нос в паре моментов даже уловил нотки ее запаха, солоноватые, металлические... Прелестно. Это пьянило еще больше. Отчего-то присутствие крови в интимные моменты будоражило ее самым невероятным образом, буквально заставляя волосы на затылке вставать дыбом и пускать один за другим электрические разряды по позвоночнику. Жаль только, сильные руки Окессона и его натиск напрочь лишали возможности хоть как-то добраться до нее губами и почувствовать вкус яркой жидкости жизни. Становилось совсем трудно дышать, а крышу все окончательнее сносило ко всем чертям, вместе с очертаниями этого мира. Боги, еще немного, и кафель под ее спиной треснет...
Острем совершенно не гнушалась своих стонов, давая греху разврата полную волю, свободу, выход. Пусть порок говорит ее устами, пусть увлекает за собой все, что возможно. Пусть слышат все то, как она возносится к небесам, словно новоиспеченная богиня, щедро награждая своими соками того, кто счел ее сущность божественной. Так просто она его не отпустит, если возноситься, то только вместе с ней, как единое целое. Мерет не выдерживает, выпуская его волосы из своих цепких пальцев, и занося руку за голову, царапая безразличный к происходящему холодный кафель туалетной стены, желая пробить его, оставить и там глубокие царапины. Она не слышит ничего вокруг, она словно под кайфом, ушла в свой собственный мир, вернее, в их единый мир, один на двоих. В ушах звенит и стучит живо бегущая по жилам кровь.
Коварный воин... Хельдис злобно зарычала от того, что он отступился в тот момент, когда стекло грани уже было готово треснуть и разлететься на мелкие кусочки, открывая врата в Вальгаллу. Его натиск усилился, и она не осталась в стороне, тут же привлекая к себе его губы и награждая страстным и безумным поцелуем, рвано отстраняясь от губ потом и впиваясь зубами в основание шеи, демонстрируя свое неистовое желание. Она не прекратила обнимать его одной ногой, с силой прижимая к себе, дразня тем самым его плоть, постоянно извиваясь и двигаясь, чтобы заставить его страдать сладкой болью похоти и желания обладать.
Он желает дразнить ее в ответ, на что получает хлесткий удар по руке и горячий шепот в ухо, сопровождаемый прикусыванием хрящика: "Возьми меня". Мерет ловко и податливо принимает правила игры, крепко обхватывая его ногами и одной рукой, нарочито медленно опускаясь, доставляя и себе, и ему еще большее удовольствие, ведь она знает, что он не станет резко прерывать ее, как бы ни хотел. В какой-то степени, они оба мазохисты, до одурения любящие удовольствие и тягостную негу, разливающуюся по телу, как истинные гурманы. Только когда ее тело захватит его плоть полностью, Острем позволит себе нарастить темп, делая игру резкой, рваной, отдаваясь и получая все, до последней капли. Из ее горла вырываются уже хриплые крики и непристойные фразы, она упирается пальцами другой руки в его щеки и лоб, положив ему ладонь прямо на лицо, словно надевая маску, не давая лишнего вдоха, мучая, пытая. Девушка изгибается, запрокидывая голову назад, ощущая как собственные волосы щекочут ее спину, она упирается только плечами и лопатками в стену. Морт не кричит, но продолжает рычать, словно Фенрир, вцепившись зубами в ее ошейник, придавая ситуации еще и легкую пикантность удушения.
Их бешеный танец разврата становился все быстрее и безумнее, реальность и вовсе уплывала из-под ног, а глаза смотрели внутрь себя, не видя ничего, кроме сладостной Тьмы похоти.
Грубый стук в деревянную перегородку и грубые голоса Мерет услышала не сразу, да и даже не различила того, что они говорили. Даже если сюда ворвались мафиози с целью пришить их, или ее старые добрые друзья явились выбивать долги, все это не имело значения. Умереть вот так было не зазорно, и подобная угроза разгоняла кровь еще сильнее, вкидывая лишнюю дозу адреналина. Очевидно, что Мортен тоже завелся, судя по силе сжатия его пальцев на белой коже и желанию погрязнуть в сестре целиком. Она достигла оргазма буквально на несколько мгновений опередив его, белое тело беспорядочно, даже лихорадочно начало дергаться в судорогах, а глаза были теперь широко распахнуты после того, как с губ слетели последние и главные аккорды гимна разврата. Мерет ощутила тепло его семени в себе, и теперь грубовато оттолкнула его лицо в сторону, обняв руками и прижавшись к нему целиком. Мужские голоса не утихали, до слуха Острем доносились лишь отдельные слова, но, похоже, что кто-то был недоволен их затеей сочетаться истинной любовью в стенах мужского туалета. Что ж, ребятам все же пришлось подождать, пока унялись последние содрогания в телах их обоих, и пришлось спускаться с небес на землю. Из Вальгаллы обратно в реальный мир. За что, коварные асы?! Ватные ноги слабо держали опьяненную бесчестьем шведку.
Оказалось, по жалобе кого-то из посетителей сюда была вызвана охрана, и вышибалы требовали от парочки убраться из заведения, дав им пять минут, после чего разговор бы пошел уже в других тонах. Препираться смысла не было, ребята удалились, а глаза Мерет все еще горели дьявольским огнем, несмотря на приятную усталость тела. Девушка ухмыльнулась, подбирая с пола свои вещи.
-Продолжим в другом месте, а? - спросила она, обращаясь к Мортену и силясь восстановить все еще сбитое дыхание.

+1

15

Он кусал и сосал её пальцы, закрывающие его горячее, покрывшееся испариной лицо, пока поверхности не менее горячих и распалившихся тел соприкасались и тёрлись друг с другом. Рычал и хрипел в такт каждому мучительно плавному, дразнящему скольжению, каждому неистовому рывку под аккомпанемент из её стонов-откликов.
Вокруг не существовало ничего, но он всё равно вслушивался, представляя, как сейчас по кровеносным сосудам Мерет бежит тёмно-красная кровь, как мощный жизненно важный насос качает её и разносит по всему телу, едва доставая до кончиков пальцев ног и рук, что приятными холодными касаниями вонзаются в его кожу, словно в растаявшее горячее масло, и оставляют острыми ногтями тонкие следы.
Представлял, как все наполняющие пространство звуки закручивались в чёрный хаос бури и нарастали какофонией, отдаваясь в висках набатом, провоцируя приближение безумия, кружа вокруг, словно голодные дементоры, норовя поглотить, пройти насквозь, раствориться, уничтожить. Но Мортен изо всех сил противостоял этому натиску, локальному ужасу, вдруг возродившемуся в его сознании и жаждущему вырваться наружу. Он тряхнул головой, продолжая двигаться, и сосредоточился именно на стонах и грязной ругани своей сестры, именно на её потрясающем голосе, способном проникнуть в самую его суть. Спасительная мелодия, спасительный аромат и тепло, жар, чувства, эмоции, страсть! Она, сама того не зная, всегда вытаскивала его из пропасти обсессивно-компульсивного расстройства, до поры до времени дремлющего и готового в любой момент разверзнуть под ним свою бездонную чёрную пасть, чтобы проглотить словно белоснежную хрупкую снежинку.
Вырвавшись из-под ладони Мерет, он укусил девушку за мочку, шумно дыша прямо в ухо и не сразу замечая, как большой и указательный палец правой руки, поддерживающей сестру за ягодицы, щёлкают друг о друга - недавно появившийся ритуал взамен более очевидному, угнетающему его воспалённую психику и уже не всегда помогающему.
Он выстоит перед наступающей обсессией, выстоит. Иначе никак! Сейчас ей не место.
Зарычал, разозлившись сам на себя, но Мерет сумела перевести всё его внимание снова на себя. И пламя греховного огня загорелось с новой мощью, вскидывая свои яростные ненасытные языки к самому небу из фигурного кафеля цвета баклажан.
Внезапно ворвавшиеся в сводящий с ума поток кружащих реальностей новые звуки пронзили его сознание словно сигнал к действию, ускоряя и следом замедляя, когда наступает тот самый момент. Дрожащая, дёргающая в мелкой конвульсии Мерет, прижата к себе сильнее, пока он так же рвано выдыхает ей в ключицу.
О да, непрошеное вмешательство и свидетели всегда привносили самую важную и самую главную изюминку в данное блюдо.
Усмехнувшись сестре, он привалился влажными плечами к отрезвляюще-бодрящему холодному кафелю, чувствуя, как вместе с усталостью его тело наполняет нега и бодрящая прохлада от живительного соприкосновения к "мёртвой" бездушной поверхности.
- Продолжим. - Хрипя, Мортен улыбается, рваным неаккуратным движением убирает с лица волосы и наклоняется, чтобы подтянуть джинсы. Металлическая пряжка ремня приятно позвякивает, успокаивая сбившееся шумное дыхание и укладывая по полочкам взбунтовавшиеся непрошеные навязчивые мысли окончательно. Он даже не заметил, что кончил прямо в Мерет, а стоило бы озаботиться столь важной деталью.
Разобравшись со своей одеждой, через какое-то время аморальная, утомлённая страстными грязными танцами-играми парочка покинула туалет, а следом и само заведение, не забыв у бармена забрать брошенную мантию.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-09-18 18:59:26)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » грязные танцы ‡или кто сказал, что это грех?