Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » kill the humans; their damage goes too deep


kill the humans; their damage goes too deep

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Код:
<!--HTML--><p align="center"><li class="pa-fld3"><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="186" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://content.screencast.com/users/elainerat/folders/Default/media/91b27feb-417b-4caf-882a-030f49f175fe/Hypnogaja%20-%20Kill%20The%20Humans.mp3"> </object></li></p>

у каждого свой океан.
и каждый по-своему в нём тонет.
[q]

- - - -
http://funkyimg.com/i/2fTQm.gif

Отредактировано Elaine Ratched (2016-08-26 11:46:56)

0

2

Оттенок помады, фалунский красный, соответствует идентичному цвету лака на ногтях. Настроение же нельзя отнести к тёплому тону. Скорее, оно ближе к морскому, к тревожным волнам, рассекающим водную гладь в такт моим шагам. Всё ближе и ближе.
Волнуется раз, волнуется два
Мы расстались скомкано, с шумом сжимаемой, мнущейся бумаги, не произнеся при этом ни одного лишнего звука. Обменялись телефонами, скинули гудки, не урвав ни разу взгляда друг на друга, чтобы глаза в глаза. Я смотрела, когда он опустил голову. И наоборот — чувствовала взгляд. Надо было уходить, взять передышку, и одновременно было так смешно, словно мне не хватило перерыва в несколько лет. Всё легче, когда в воображении. Когда картинка перед глазами, кадр сменяет другой с завидным постоянством, словно под равномерное и беспрерывное тиканье наручных часов, звук которых успокаивает, блаженно убаюкивает, побуждает остаться в мире грёз во главе с риторическим вопросом what if?..

Ну же, Элейн. Прояви стойкость, независимость, за один вечер твой характер не стал другим, ты сама не смягчилась и не изменилась бы настолько радикально, что сосёт под ложечкой и словно крутит сухим водоворотом, нарастающей бурей, все внутренности. Провела прошлую бессонную ночь над вереницей чашек, наполненных на 2/3 кофе, на 1/3 молоком. Одна за другой, одна за другой. Прочитала за один лишь присест книгу в мягкой обложке, 306 жёстких страниц, почерком, ближе к мелкому, нежели к привычному среднему. Думала, что таким образом утомит глаза и устанет сама. Отнюдь. Как следствие — не скоропостижный сон, а дополнительно две порции светло-коричневого кофеина. Помимо чашек компанию составила колода карт, купленных во время прошлогоднего отпуска с клиентом в Румынии. Ручной работы, в связанном мешке, с цыганским запахом костра. От них веяло язычеством за милю, чем не отличное дополнение к жуткой бессоннице и глухо бьющемуся сердцу?

Лакированные балетки аккуратно ступают точно по каменным плитам, ведущим к дому Тайлера. Откуда узнала адрес? Он не говорил, не сказал бы, если попросила, а я бы и не высказала подобное желание. Попросила своего человека, за деньги, за замолвленное словцо в агентстве. Крупная сумма светло-зелёных долларов творит чудеса, хотя и волшебства тут не было. По крайней мере, им и не пахло в том районе, где жил Айвери.

Я смутно помнила его отца и мать. Видела их единожды, а может и больше, но точно не больше трёх раз. Неприятные люди. Как по общественным нормам, так и для меня лично. Отчётливо в моей памяти осело другое — лицо Тайлера, с ярким синяком под глазом, скверное настроение, когда задерживался по утру дома и знатно опаздывал на встречу. Не спрашивала тогда его напрямую, но слышала, как за спиной говорили наши общие на тот момент приятели — отец с привычкой решать конфликт силой и слабохарактерная мать, внешне похожая на Миссис Фигг, только моложе, не рискующая своей шкурой ради здоровья и сохранности сына. Как зеркальное отражение моей собственной семьи, только, конечно, грубее, злее, жёстче и несправедливее. Наверное, папа Тайлера воспитывал его - как умел, как знал, как ему было удобно. Было бы ему удобнее без сына? Этим вопросом задавалась и я, думая о своей матери. И безвольном отце, опускавшим руки, когда мы вступали в конфликт, что прорастал из натиска совершенно различных по своей сути интересов. Никого не напоминает? Если не точь-в-точь, то хотя бы отдалённо?

Браслет из белого золота, подаренный мистером W., безвольно болтается на худом запястье. Единственное, что мне нравится в нём, так это приятная тяжесть металла. Ни декоративные украшения, набитые мелкими бриллиантами, ни фигурки корабля, якоря и полумесяца, ни сама дороговизна, что невольно бросалась в глаза редким проходим женщинам, согнувшимися под тяжестью продуктовых пакетов и ежедневного быта. Не самое удачное украшение для подобного места, но я и не ценила настолько, чтобы беречь — ни побрякушку, ни себя. В одну из ночей эта вещица стоила даже больше, чем моё присутствие рядом с богатым мужчиной.

За подобное в Соединённых Штатах Америки могут запросто убить. Застрелить, как бешеного пса, что по глупости своей забрёл на территорию человека. И то отношение к подобным случаям куда лояльнее, а вот к чужакам — бескомпромиссное. Найдя нужный дом, я обошла его вдоль и поперёк - аккуратно, неспеша, принюхиваясь и приглядываясь. Источник сообщил, в какое время взрослые мужчина и женщина [родители Тайлера] покидали дом и возвращались в его лоно, другое меня и не интересовало. Для собственной же безопасности. Не по причине того, что до скрежета зубов хотелось побыть с ним наедине.

Вход на территорию участка со двора, поковырявшись в калитке, закрытой условно, на ржавый провод. Минуя деревянный сарай или его подобие, сглатываю слюну, но не сбавляю темп. Взглядом цепляюсь за садовые качели. Достаточно грязные, чтобы с комфортном сесть на мягкую подстилку по-турецки, не снимая обувь. Та отзывается ржавым скрипом. Не беда — вряд ли было слышно, а если даже и было, то как долго я собиралась здесь просидеть в полной тишине и секретности? Закуриваю, положив небольшой по размеру рюкзак рядом с собой, по левую сторону от колена.

Спустя, наверное, пару минут и серии неспешных затяжек слышу, как открывается садовая дверь, ведущая из дома на участок.

Не самое разумное решение — прокрасться в дом к бывшему военному с расшатанными нервами, можешь не утруждать себя комментированием очевидного, — выдыхаю порцию дыма. Говорить, не видя, так легко. — Жестокая была бы шутка, не так ли? Застрели ты меня. По привычке.

+1

3

Сколько бы лет ни прошло, взращенные войной привычки остаются с тобой. Например, держать рядом пистолет, пускай и с холостыми патронами, и чутко спать. Солдатский сон вообще похож на крошечную шлюпку, должно быть, на её боку красуется надпись из облетевшей золотой краски, сорванную с борта корабля, несущуюся почти по отвесной тёмной стене волны вниз, почти на дно, в самую глубь прошлой жизни (а по возвращении - во мрак военных действий), и после взмывающую на самый гребень, возвращая к реальность, где каждый звук может быть предвестником скорой смерти.

Смешно, но в свои тридцать я всё ещё выбирал время для сна далеко за полночь, когда родители возвращались домой и производили слишком много шума, чтобы попытаться различить враждебность в тёмных углах тишины пустующих помещений. Честно говоря, малоприятное ощущение — подрываться на собственной кровати в полной уверенности, что наступает враг, хватая всё, что подвернётся под руку, принимая за автомат и перескакивая через ступени, выскакивать на улицу, пытаясь уничтожить всех противников, а потом приходить в себя на холодном воздухе посреди влажного от росы двора от тяжёлых отцовских пощечин. Не всегда вытаскивали и они.

Конечно, пройдён полный курс лечения, ящики полнятся разными банками с пластиковыми крышками и глухим стуком наполняющих их таблеток, кошмары наяву почти не случаются, но бдительность всё равно чрезмерная, даже если привычны шорохи в кустах из-за бродячих котов и снующих крыс, проходящих мимо собутыльников предков и обычных торчков. Можно было на заработанные войной деньги звукоизолировать весь дом, больше не становясь невольным слушателем скандалов и обезопасив свой сон от сторонних звуков. Но я скорее рехнусь от тягостного молчания, чем получу реальную для себя выгоду от этого, кроме того, заранее предвкушал длинные нотации об эгоизме и равнодушии к родителям, несмотря на то, что все счета оплачивал я, но только скупился на их алкогольные пристрастия. Какой неблагодарный сын!

Несмотря на играющую музыку и нападающую дремоту, слух легко уловил сторонние звуки на участке - ничего необычного для такого часа. Я продолжал поочерёдно гипнотизировать то потолок, то имя на дисплее телефона. Словно подросток, не знающий, как подступиться к девушке и с чего начать разговор, хотя, мне подобное поведение вообще не было свойственно. Нет, я не опасался отказа, игнора или оказаться неуместным, наверное, - страх встретиться снова с реальностью лицом к лицу, пускай это желание не отпускало уже неделю. Глупо и по-детски. И всё-таки окончательное решение оставалось за ней.

Видимо, уже приняла.

Скрип проржавевших петель с улицы не оставляет сомнений - сторонний на территории. Даже коты обходили стороной эти качели, предпочитая холодный пластик стульев или грязный коврик у двери, иногда, забывшись, на них садилась мать, выкуривала сигарету и тут же возвращалась к галдящей компании гостей или в кухню с подгорающим беконом. Воровать в этом районе - предел глупости: любой знает, что поживиться тут нечем, разве что парой брошенных банок пива или забытыми сосисками на гриле. О более серьёзных намерениях и вовсе глупо думать. Но моя рука автоматически ложится на рукоять пистолета и не разжимает пальцы, пока я тихо спускаюсь по предательски скрипящим ступеням и открываю входную дверь, до тех пор, пока не слышится знакомый голос.

Хмыкнув, ставлю огнестрельное оружие на предохранитель и прячу за пояс штанов. Прикрываю глаза, качаю головой, улыбаясь, неспешно закуриваю, выудив мятую пачку сигарет из кармана и четыре раза щёлкнув зажигалкой. Затяжка, два неспешных шага с порога. Трава под ногами мягко пружинит и скрадывает звуки. Красная точка в темноте негласно заявляет о моём присутствии.

— А проститутки всё так же назойливы и язвительны, — вторю ей интонационно, выпуская облако дыма в ночной воздух. — Даже встречаясь со мной, ты не позволяла себе влезать на территорию Айвери, — естественно, оставляю без ответа её вопрос, особенно ощущая поясницей холод металла. Жаль, ни разу за свои бредни наяву не приставил дуло к лицу отца. И не выстрелил. — В тюрьме не дают концертов, — единственный комментарий на эту тему, скорее сопутствующий моим мыслям, чем звучащим словам.

Остановившись, закидываю руку на козырёк качели и смотрю на Элейн - непривычно, даже учитывая недолгую встречу лицом к лицу. Мы - будто старые знакомые, независимые, видящиеся каждый день, у которых не было этих трёх страшных лет. Всего лишь прикрытие, тщательно маскирующее волнение, глухой стук сердца и шумно проглатываемую слюну. Ты тоже находишься в этом смятении?

— Соскучилась? — хмыкнув, бросаю взгляд на гостью и глубоко затягиваюсь.

[NIC]Tyler Avery[/NIC]
[STA]I can't describe cause she's a blur[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/p/2gm6o.jpg[/AVA]
[SGN]   [/SGN]

Отредактировано Shane MacNamara (2016-09-05 23:43:33)

+1

4

Я начинаю привыкать к тому, что Тайлер Айвери жив. Это непривычное, даже неприятное чувство, доставляющее относительный дискомфорт и вместе с тем приятное ощущение внутри живота. Как после горького алкоголя, как погружаясь в холодную воду. Потом тебе будет тепло, тело привыкнет. Всё в этом мире — дело привычки.

Щёлкает зажигалка. Звук механизма, любого, будь то циферблат или металлическое колёсико, меня магическим образом гипнотизирует, успокаивает и расслабляет. Это длится те четыре секунды, что требуются Тайлеру на зажигание сигареты. Волшебство испаряется в воздухе, плечи вновь ползут вверх, убивая даже намёк на сутулость. Натянутая струна, не время и не место, чтобы позволять себе лишнее. И не та компания. С клиентами проще. Они всегда предсказуемые, разного типажа, но отсортированные по одинаковым признакам, моделям поведения. Раз за разом, встреча за встречей. Самые уникальные в итоге становятся рядовыми, обычными людьми. Поэтому частые клиенты — самые безопасные. Девушки из эскорта их знают гораздо лучше, нежели собственных парней.

Облизываю губы. Не переживаю за сохранность помады — она всё также обводит контуры, пылает бархатным алым цветом.

Древняя профессия, её законы нельзя нарушать, — улыбаюсь в ответ на его язвительный комментарий, хотя отчасти он меня, будем честны, задевает. Не за живое, скорее по касательной, мажет по гладкой коже и, пролетая мимо, врезается в железную перегородку между этим и соседним участком. От Тайлера вкусно пахнет никотином, я могу различить запах его сигарет, отделить от моих. Где-то в воздухе дым, перемешавшись, растворяется друг в друге. Не удержавшись, бросаю на Айвери многозначительный взгляд. Встречаясь. Как давно это было, верно? В прошлой жизни, в позапрошлой, с другими нами, в другой вселенной. Сколько пережил ты, сколько нового узнала я.

Я была тактичнее, — пожимаю плечами, всё также смотря на Тайлера. — А сейчас навёрстываю упущенное, — усмехнувшись двусмысленности сказанного, отворачиваюсь. Опускаю голову, расслабляю шею, делаю новую затяжку. Вкусно. — Я бы не была так в этом уверена, — дают, ещё как дают, Тайлер. Ты был бы грустным клоуном с поломанной судьбой и криво нарисованной улыбкой. Загадочный убийца проститутки. Печальная баллада для трубы.

Он облокачивается о качели — они отзываются ржавым скрипом давно не смазанных петель. Зачем они вообще здесь? С какой целью? Не несут никакой пользы. Барахло на заднем дворе, спрятанное от любопытных глаз. Была ли причина только в родителях, Айвери, или по всему участку раскиданы и попутно зарыты нелицеприятные вещи, что некогда наполняли твою жизнь?

Была уверена, что спросит что-то подобное. Банальное и откровенное. Задалась этим вопросом — соскучилась ли я? Так ли можно назвать весь спектр эмоций, что чувствовала ночью, решаясь прийти? Одним-единственным серым словом, перефразированным "скучать по другому человеку"?

Ты не настолько весёлый, чтобы развеять мою скуку, — что правда, то правда. Шутник из Тайлера так себе. Он может улыбаться, но веселья в его глазах всегда было в очень ограниченном количестве. Стойкий до проявления настоящих, честных эмоций, независимость от чужих ожиданий. Он был весь сам по себе, отдельно сшитый, сотканный из своеобразного материала, не доступного для массового производства. — Денег у тебя всё равно нет в таком количестве, чтобы позволить себе частный визит. Поэтому развлекаю сама себя, как могу, — подношу сигарету ко рту, облокотившись на спину — так удобнее. И сидеть, и смотреть на Тайлера. После как бы невзначай, дополнительный бонус. Но на него действительно приятно смотреть. Смотреть и иногда видеть того Тайлера, с кем я встречалась. — Зачем ты живёшь с ними? — ни слова про возраст, что нормальные мужики давно живут отдельно. Знаю, что он не тратит их деньги [было бы, что тратить], но и весомую причину такой жизни тоже не вижу. Не хочет жить один? Так в чём проблема подцепить... тёлку? Разве не приходила в голову такая мысль? Купить собаку, десять собак. — Безответная любовь, сострадание, чувствуешь себя чем-то обязанным? — даже не скрываю всего того негатива и презрения, что сочатся буквально после каждого моего слова в адрес его родителей.

+1

5

Странное ощущение. Словно с налетевшим холодным ветром открылась дверь в прошлое или образовалась дыра в пространстве, выплюнувшая воздух из прошедших лет, будто едва тронули перетянутую струну и она задрожала, завибрировала, едва-едва издала звук, но не лопнула, а застыла в ожидании своего последнего мгновения. Одновременно охватывает лёгкая эйфория ностальгии, пробегаясь по губам и вызывая почти незаметную улыбку, и холодное ощущение, что ты плутаешь где-то между прочим и будущем, подвешен в пространстве, болтаешься, как брошенный в быструю речку детский кораблик, и можешь только поддаться течению и ждать пока прибьёт к берегу. Или просто не хочешь рушить хрупкость момента.

Может быть, это немного похоже на влюблённость, когда не в состоянии находиться в стороне, но и шаг навстречу может стать роковым. И всё же нравится. Нравится находиться в этом состоянии, давиться сгущённым эмоциями воздухом, жаждать уйти, чтобы закрыть это временное нарушение, но оставаться в надежде узнать, даёт ли вселенная возможность вносить свои коррективы.

Элейн. Она как размытое пятно, мираж, призрак без особых отличительных черт, разве что воображение по-прежнему добавляет синюю шапку волос. Пока что эта девушка - набор моих воспоминаний, образов, произнесённых фраз, выкуренных сигарет и немного незнакомка с сигаретой из-за стены. Багряные всполохи при вдохе никотина играют на её лице, выделяют острые черты, нарочито акцентируя внимание на её взгляде, превращая краску на ногтях почти в угольный цвет, едва подёрнутый на кончиках алым оттенком.

— Ты не знаешь, сколько у меня денег, — с тихим смешком наклоняю голову, продолжительно посмотрев в глаза, а потом - на собственные пальцы, бегающие по краю потёртого и выцветшего козырька. — Это всё, — глухо стучу указательным по натянутой ткани и обвожу рукой с зажатой сигаретой двор, хотя скорее всю траекторию в воздухе прочертил только тлеющий пепел, — не является показателем моего достатка. Здесь и моего-то толком нет.

Мне кажется, что мы ни разу не встречались в дневное время суток, всегда ночью или ближе к тому, стоило солнцу поползти вниз и погрузить мир в сумрак, полумрак, просто приглушённые цвета. Говорят, ночью разговоры откровеннее и честнее. Смешно, что —при всём при этом мы не так уж хорошо друг друга знали, да и не стремились. Но даже в эту обособленную, независимую вселенную влезли мои родители - семья, ха.

Я сохраняю молчание почти несколько минут, только в удивительно ровном и спокойном воздухе слышен хруст прожигаемого табака, медленно пропитывая мои лёгкие смолой и обеспечивая дозу никотина. Ещё несколько секунд я смотрю на Элейн, едва различимую в ночи. Не удивительно, но всё же смешанные чувства вызвало осознание стойкой тяги - то несостоявшееся объятие словно оставило отпечаток на моём плече, и теперь он запускал в организм влечение. Вздохнув и потушив окурок о ножку старых качелей, я медленно и грузно опустился рядом с девушкой - конструкция скрипнула, но уверенно продолжила стоять.

— Тебе снились кошмары? — оборачиваюсь к ней, вытягивая левую ногу вперёд, чтобы выудить из кармана пачку, выдав одну сигарету, она уткнулась острым углом в матрац между мной и гостьей, и зажигалку. Щелчок. В воздух взвился очередной столбец дыма. Всё же оторвавшись от спинки, подался вперёд, упираясь локтями в колени. — Такие, что проснуться не можешь, но физически передвигаешься, ощущая себя там, в ужасе? Фьорды... Да. Как кит застрял посредине фьорда, между двумя стенами в воде, барахтаешься, а остаёшься на месте и только своим движением выбиваешься из сил, но сделать ничего не можешь,— отвернувшись, верчу в пальцах сигарету и глубоко затягиваюсь. — Обязанным, — саркастически произношу и усмехаюсь, тут же сплюнув под ноги. — Я знаю, они тебе не нравятся, мне особо тоже, но лучше так, чем во сне пришить кого-нибудь, — пожимаю плечами и вновь облокачиваюсь о спинку.

Теперь моя очередь.

— А ты почему решила трахаться за бабло, если у тебя обеспеченная семья, высшее образование и возможность иметь фактически любого парня без особых заморочек? — взгляд скользит по её профилю. — Безответная любовь, — хмыкаю, — бестолковый диплом, назло?

Пожалуй, становится очевидно: вселенная подобные дыры создаёт не для корректив, а чтобы показать, как она распорядилась самостоятельно. Скорее всего, это ощущение похоже на ревность и обиду.

[NIC]Tyler Avery[/NIC]
[STA]I can't describe cause she's a blur[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/p/2gm6o.jpg[/AVA]
[SGN]   [/SGN]

+1

6

Страх — понятие растяжимое. Подобно сжатой пружине, он раскручивается всё больше и больше, притупляется, теряет былую остроту, чувствует себя в безопасности. Как алый огонь становится голубым, а самый страшный ожог даёт обманчивое состояние прохлады. Выгорает до костей. Мгновение — и пружина отлетает обратно, с треском и скрипом, окончательно утратив защитную плёнку и сжатое состояние. Страх растягивается, он обманчив и коварен, лжив и двулик. В один момент земля может уйти из под ног. Буря и натиск сменяются покоем и отпором. Всё обманчиво, а уж подобное чувство, как страх и подавно.

Можем ли мы с Тайлером считать себя сиротами? Наверное, это будет не совсем корректно. Нам не стать подобно Гарри Поттеру, мальчику, потерявшему отца и мать и даже не запомнившему их черты лица, запах, смех и объятия, зато ставшему героем. Герои рождаются с лишениями, им суждено в начале своего пути быть изгоями, преодолевать трудности и служить негласным примером для подражания. Их ждут долгая, извилистая тропинка, усыпанная порогами река, скалистые горы и бушующие моря. Много горя, потерь и, наконец, признание. Герои рождаются с комплексами, иначе не преодолеть подобное. Иначе не получится, ведь тебе надо чем-то заполнять бездонную пустоту внутри себя.

И Айвери, и я были полны комплексов. Невидимых при поверхностном рассмотрении, они подобны закупорившимся порам на коже, мелким чёрным точкам, что уродуют, портят, словно делают тебя грязным. Я знаю, помню его. Его молодое тело, как крепко мог прижать меня к себе, как он смотрел на меня сверху вниз, так пронзительно и горячо, что по телу словно проходил электрический заряд. Физически он всегда был сильне, морально - я. Мы никогда не были близки, не говорили о возвышенном, о чувствах и планах на будущее, потому что наши тропинки изначально были разными и никогда не пересекались в одной точке, чтобы дать шанс на соитие. Никогда. Даже во время секса мы не были одним целым, всегда порознь, одиночки, меня и его переполняло чувство независимости и вместе с тем жажды нового, которую мы умудрялись черпать друг в друге.

Когда он умер, а все эти годы я жила именно с тем чувством, что его тело погребено в чужеродной земле в братской могиле, я не стала слабее.
Наоборот.
Словно его стойкость перешла из одного сосуда в другой. И стала частью меня.
А слёзы высыхают. Они смывают за собой чёрные точки, очищают поры и высыхают, не дойдя до подбородка.

Слежу взглядом за его рукой, смотрю на подобие сада. Подношу сигарету к губам, неторопливо облизываю их прежде, чем сомкнуть на фильтре и сделать затяжку крепким никотином.
Кроме тебя самого, — бытие определяет сознание, Тайлер. Хочешь сказать, подобная разруха и погром творится в твоей голове? — Непроизвольно хочешь быть погребённым. Если не телами, то мусором, — говорю уже на выдохе, не желая его обидеть или задеть больную точку. Я никогда не была сладкой пилюлей, скорее горьким лекарством.

Качели скрипят; петли, пружины, нервы. Я задерживаю дыхание, чувствую каждой клеткой застрявшей в горле дым. И его, рядом. Сел так спокойно, обыденно, а я так и не решилась на подобное. Провожу левой рукой по волосам, убирая их назад, заодно и прядь за ухо. За вопросом последует пояснение; вопрос не с целью получить ответ от другого человека как таковой, скорее выложить на стол свои мысли, увидеть их со стороны, опустошить накопившиеся мысли. Избавиться от сырости. Поэтому я молчу, не смотрю на Тайлера, а по привычке — вперёд. Так удобнее визуализировать сказанное, не концентрируясь на динамике. Иначе увижу глаза, губы, скулы, щетину. Всё то, что не хочу видеть. Ощущать мне уже более чем достаточно.

Не такие, как тебе, — что правда, то правда. Я не убивала людей. Я не видела войну, не имею представления, какая она на расстоянии вытянутой руки. Лишь журналы, кабельное, рассказы, статьи, сплетни. И ты, Тайлер, на другом конце провода с зависающей картинкой. И удар, взрыв, потеря сигнала. Я не знаю, какие кошмары видел ты, и мои ближе к человеческим, нежели к твоим. — Заведи себе девочку, — пожимаю плечами, осмелившись и повернувшись к нему корпусом. — Лучше из таких, забытых, чтобы её смерть никто не оплакивал, — в какой-то момент был порыв предложить похожее — пожить у меня, но секундой позже приходит осознание. Я уже не та Элейн, чьи двери были открыты для Тайлера всегда, не та, что срывалась с последней пары, если он звал разделить с ним ланч на крыше заброшенного здания. У меня другая жизнь, её новый виток. А Айвери лишь...? — Я пошутила, — шутить мне никогда не удавалось, куда лучше смеяться над чужими шутками. — Откуда только в тебе столько толерантности, — усмехаюсь, опустив голову; новая порция никотина.

Не в парнях и деньгах дело, — опускаю ноги на землю, почувствовав неприятное покалывание в икрах. Либо неудачно села, либо надо возобновить занятия йогой. — Сначала хотела насолить матери, а потом мне понравилось, — как и Тайлер, облокачиваюсь о спинку качелей. Под нами скрипят пружины. — Думаешь, мы сведём всё к прошлому? — пауза, плечо к плечу, под периодический скрип пружин. Пружин страха.

Отредактировано Elaine Ratched (2016-09-12 21:08:26)

0

7

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » kill the humans; their damage goes too deep