Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Приходи на меня надавить


Приходи на меня надавить

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

дом Ливии | 1 сентября | вечер

Michal Rinaldi and Hudson Wyatt (as FBI agents) & Livia Andreoli
http://funkyimg.com/i/2fZaA.gif

Страстное желание Бюро о свидании с таинственной вдовой наконец-то удовлетворено. Добро пожаловать в замок ведьмы. Не оступитесь на пороге.

+1

2

[NIC]Cormac James O’Doherty III[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/6894243.jpg[/AVA]

Участь агента ФБР,  профессионально и последовательно занимающегося организованной преступностью, стала в двадцать первом веке довольно печальной. Идя от "Старбакса" в сторону машины с двумя картонными стаканчиками отвратительного сливочного латте, и ежась от противно стекающего по дешевому кожаному плащу дождя, Кормак О’Доэрти еще раз в этом убедился.
Времена, когда процессы всяких там Джонов Готти делало удачливых следователей и прокуроров героями в глазах правительства и прессы – и приносит им премии и повышения - безвозвратно прошли. Нагрянувшее чудовище, в чалме и с безумным лицом джихадиста, именуемое "Исламский Терроризм", оттянуло на себя лучшие силы. Именно там делались настоящие карьеры, именно на этот фронт борьбы мечтали попасть выпускники академии, именно туда правительство направляло денежные потоки. Штаты же отделов по противодействию ОПГ стремительно урезались, они становились в какой-то степени болотом.
Логика была простая – зачем федералам заниматься пусть организованными, но простыми уголовниками, если есть полиция? В конце концов какой-нибудь парнишка  из Катара или Сирии, по имени Муххамад, решивший во славу своего бога взорвать торговый центр или школу – куда опаснее для американского общества группы любящих макароны и канноли жуликов, которые попросту хотят заработать свой доллар. Среди воспитанной на "Крестном отце" публики часто ходили бесившие Кормака заявления вроде "Они убивают только друг друга", "При них на районе было спокойно", "Они  каждое Рождество устраивали для детей бесплатные фейерверки".Что было куда хуже – подобная легкомысленная снисходительность начинала порой проскальзывать  и в речах некоторых коллег О’Доэрти по цеху. В конце концов, ведь мафия официально именовалась в коповских документах "традиционной организованной преступностью". А "традиционное" - это значит, что-то соответствующее американским стандартам, предсказуемое, наше, родное?
Если специальный агент О’Доэрти такое слышал, то ему хотелось схватить оратора за воротник и резко встряхнуть. Отвести в морг и потыкать лицом в открытые раны на теле очередного выловленного из реки Сакраменто трупа – совсем не обязательно бандита, а, может, просто случайного свидетеля их делишек или сказавшего в баре неправильное слово неправильному человеку зеваке. Или объяснить одну простую вещь – что за существование этих щеголеватых ребят с забавными прозвищами обыватель платит из собственного кармана. Например, выкладывает за квартиру на стадии "котлована"  на двадцать процентов больше – просто потому что застройщику надо на что-то списать свои расходы на откаты помогшим получить подряд мафиози. Или ест в ресторане чересчур дорогой бифштекс – просто потому что владелец заведения, по просьбе благородного старика по имени Гвидо Монтанелли, должен был нанять трех никогда не приходящих на работу официантов.
Сев в служебный "форд" и сунув сидящему за рулем коллеге один из стаканчиков, Кормак жадно глотнул. Потом, смахнув с щетинистых усов горячие капли, немедленно перешел к работе, достав с заднего сидения синюю папку с документами. – Хуево идут дела, Каннингем. Судья Боулер отказал нам в праве на прослушку ряда домов и бизнесов этих скотов. Мол – мы уже опозорились в процессе Монтанелли, без достаточных доказательств произведя аресты. И допустив потом пропажу ключевого свидетеля. Но я-то понимаю в чем дело – брат его засранной чести член комиссии по зонированию, а все эти строительные чинуши по уши в грязных делах с парнями из компании Фрэнки Альтиери … Принадлежа к грубоватым (мягко говоря) сыскарям старой закалки, ирландец был фанатиком, из тех что днюют и ночуют в конторе и постоянно всех достают своей  въедливостью. Сейчас его заскорузлые, с желтыми от никотина ногтями, пальцы почти сладострастно перебирали фотографии и бумаги. – Нам нужен новый серьезный информатор и потенциальный свидетель, без него дело с точки не сдвинется, понимаешь? Но обвинений против никого крупного  у нас сейчас нет, а их главные в основном народ прошаренный. Просто так петь не станут. Тут Кормак ухмыльнулся и выложил протянул агенту Клайду Каннингему фотографию. С ней, как ни удивительно, смотрела  не расплывшаяся харя очередного итальянского головореза, а лицо очень красивой женщины, немного напоминавшей Монику Белуччи. – Нужно слабое звено. Лучше торчка в этом случае только баба. Именно из-за таких неполиткорректных высказываний карьера Кормака шла не так хорошо, как могла бы. Возможно, потому он и застрял в борьбе с ОПГ, а не был переведен на более выгодное направление – хотя сам мнил, что его там держат как последнего настоящего профессионала в этой области. А уж разные выговоры и дисциплинарные наказания сыпались то и дело. Особенно громким был случившийся в 2010 году скандал, когда Кормак поругался с пытавшимся заставить его похудеть до уставного веса начальником-бюрократом. В рядах удалось остаться только благодаря заступничеству управляющего агента и особым заслугам. – Ливия Андреоли. Эта милая дамочка знает очень много, поверь мне. И знает очень многих. Перемежая каждую фразу глотком горячего пойла и жестикулируя стаканчиком, специальный агент начал пояснять.  - Была замужем за Марчелло, влиятельным "капо" во времена Антонио Фьерделиси. Была зафиксирована на многих встречах с высокопоставленными гангстерами, включая самого Гвидо. У нее в гостинице обнаружили мертвым его ближнего человека, Винса Сольферини. Речь прошла о одном из капитанов Семьи, убитом в отеле летом прошлого года. Федералы считали, что это было следствием внутримафиозных разборок. – Уже в этом году у нее же застали сидевшего за убийство Сантино Пульсоне и нашу звездную певчую птичку,  Роза Сальваторе. Столь удачно для Монтанелли потом "бежавшего за границу". Незадолго до суда над доном Семьи Торелли шкипер, который должен был против него свидетельствовать, вдруг пропал. Жена же его получила записку, в которой тот говорил, что решил исчезнуть. Кормак подозревал, что на самом деле его кости зарыты где-нибудь недалеко от города – но доказать не мог. – В общем она… активно общается и вращается. Я считаю – как мы говорили раньше… все-таки надо попробовать надавить, что скажешь? Она уже отсидела за убийство мужа и, думаю, в тюрьму возвращаться не хочет. Поехали к ней.

+2

3

[AVA]https://pp.vk.me/c633628/v633628074/429c4/a88jDXcaYC0.jpg[/AVA][NIC]Clyde Cunningham[/NIC]
С глянцевой поверхности на меня смотрел Дональд Трамп. Он тыкал в меня пальцем с неистовым взглядом, а слоган под ним гласил «Сделай Америку снова великой!». Это я и пытаюсь сделать, чёрт возьми – пронеслось в голове. Только у нас с тобой разные позиции по вопросу Великой Америки. Ты ничем не лучше, чем эта белобрысая Хилари, которая иногда срывается почти к фашизму. Стоит лишь вспомнить ее неподдельную радость от просмотра видео, на котором оголтелая толпа в клочья рвёт Муаммара Каддафи. Сделаем Америку снова великой… Вот Берни Сандерс был правильным дядькой. Вместо всей этой чуши про величие конкретная ориентация на простой люд, на рабочий класс. И не замешан в одном тесте с какими-нибудь ультра-капиталистами. Но с ним покончено. Потому что правящим элитам не нужна никакая забота о рабочем классе.
Я отвернулся от плаката с Трампом, криво приклеенного на облезлую кирпичную стену. В салоне машины было душно. Я ослабил галстук на шее, чуть раскрыл воротник. Не помогло. В зеркале заднего вида замаячила крупная фигура агента О‘Доэрти, сжимающего в каждой лапе по стаканчику с кофе. Один из стаканов тут же отправился ко мне в руки через открытое окно.
- Спасибо – кивнул я.
Спустя секунду неповоротливая фигура Кормака втиснулась в салон «Форда» и разразился длинной тирадой по поводу коррупции в высших кругах солнечного штата Калифорния. Естественно, приправив ее обильной порцией смачных ругательств. Эта искренность всегда импонировала мне, хотя, конечно, наш образ поведения и воспитание отличались друг от друга, как чёрное и белое. А может быть, симпатия возникала и по чисто этническому поводу – оба мы по происхождению были ирландцами.
Я всё молча выслушал. О’Доэрти проворно перебирал фотографии внутри папки с материалами дела. В руки легла фотокарточка с красивой женщиной среднего возраста.
- Нужно слабое звено. Лучше торчка в этом случае только баба.
Я с интересом наклонил голову, рассматривая ее черты лица. Если бы меня спросили о первой ассоциации, которую я могу назвать в связи с этим снимком, я бы ответил – «хладнокровие». Не выглядела она слабым звеном.
Далее коллега рассказал о некоторых подробностях биографии изображенной на фото Ливии Андреоли. Вдова гангстера. Живет в кругу гангстеров. Владеет отелем, кишащим гангстерами. Настоящее воплощение истинного американского капитализма. Любопытная мишень для дальнейшей работы.
Я поудобнее сел в водительском кресле. Сделал хороший глоток кофе и посмотрел на напарника:
- Думаешь, в домашней обстановке она будет разговорчива? Дома они все чувствуют себя очень комфортно. Я знаю, как это бывает. Примет уверенную позу, каменное выражение лица, и будет односложно отвечать на любой вопрос, который мы ей поставим. Применять какие-либо провокации нам с тобой никак нельзя, - я постучал пальцами по рулю. – А то сядем в лужу, как с историей про Монтанелли. Я бы предпочел вызвать ее на самый обыкновенный, классический допрос. К нам. Там будет враждебная непривычная атмосфера. Легче разговаривать.
Я помолчал несколько секунд:
- Но можно попробовать и дома. Поехали.
Я допил кофе. Прицелился, и через открытое окно швырнул пустой стаканчик в урну прямо под плакатом Трампа. Попал. Трёхочковый. Затем повернул ключ зажигания. «Форд», чуть покачнувшись, взревел и, отъехав от обочины, покатился вдаль по улице.

Отредактировано Hudson Wyatt (2016-08-30 17:15:52)

+2

4

"Дольче" практически полностью опустошил некогда внушительную копилку, а кpeдиты (взятые скорее для отвода глаз налоговой) обещали еще долго висеть на шее, но Ливия чувствовала себя счастливой. Ремонт в главном детище уходящего года двигался к своему завершению, до открытия оставались считанные недели, и Андреоли начинало одолевать какое-то приятное возбуждение. Сложно передать словами, что испытывает человек, который идет ва-банк и, затаив дыхание, ждет, сыграют ли его фишки. Это - нервы, волнение, но при этом и невероятнейший адреналин. Подобно отчаянному игроку, Ливия поставила на "Дольче" практически все, что успела скопить за годы управления Парадизом, и этот проект мог потопить ее точно так же, как и вознести на вершину успеха. Сама Андреоли, правда, старалась не предавать сомнениям свои мечты, а потому убеждала себя, что дело обязательно выгорит. На повестке оставался только один важный вопрос, который итальянка никак не могла решить - кого поставить управленцем. Убив столько сил и нервов на открытие этого загородного парк-отеля, на данный момент она даже представить не могла, чтобы кому-то добровольно его передать. Как известно, Ливия не доверяла никому, кроме себя, потому и опасалась того, как бы все ее усилия не оказались загублены из-за слабого менеджмента. Но учитывая, что "Дольче" находился далеко от Сакраменто, постоянно следить за ним самой, не представлялось возможным.
Но так или иначе, на решение этой задачи еще было время. А Ливия, оказавшись впервые за несколько недель дома, а не в Сан-Диего, предпочла воспользоваться свободным вечером, чтобы провести его с Митчем. По удачному стечению обстоятельств у "Сакраменто Кингз" не ожидалось никаких игр в эти дни, а значит и разъездов, что сулило любовникам беспрепятственные встречи. К своему удивлению, в долгой разлуке Ливия обнаружила, что соскучилась по Эвансу. Это чувство застало ее врасплох. Она не ожидала, что настолько привыкла к парню. Пускай, они виделись нерегулярно, отношения их не носили обязательного характера и были лишены прочей общепринятой атрибутики, тем не менее, связь эта длилась уже достаточно приличное время, чтобы воспринимать ее как неотъемлемую часть своей жизни. Не сказать, чтобы это открытие Ливию порадовало, но, как и всегда, она предпочла не циклиться на эмоциях.
Митч Эванс, подобно большинству спортсменов, может, и не был семи пядей во лбу, но зато обладал неплохим чувством юмора, легкостью поведения и рассудка, с ним редко бывало скучно. А еще он здорово трахался.
На порцию ласки Ливия была настроена и сегодня. Растопленный камин в гостиной, несколько аромасвечек на столике возле дивана, новое платье из Сан-Диего, которое обязано свести с ума сочетанием простоты и откровенности, и (о, боже) тирамису собственного приготовления! Словом, Ливия пребывала в таком творческом и приподнятом расположении духа, что поглядев на все это, подумала, что перестаралась. После чего засунула тирамису обратно в холодильник и стала перебирать визитки ресторанов с доставкой. Готовить для мужчин она давно уже зареклась, дабы не превращать свидания в некое подобие семейных посиделок. А заодно не приучать их к тому образу домохозяйки, от которого она избавилась много лет назад.
Звонок в дверь раздался чуть раньше, чем ожидалось, но Лив не придала этому значения и распахнула дверь, соблазнительно мягко припадая к ее косяку. Долгожданного гостя она готовилась встретить с самым томительно-сладким выражением лица, которое имелось в ее запасе женских чар. Однако при виде двух мужчин со значками ФБР на пороге, пленительность ее испарилась, а с лица моментально исчезло всяческое подобие улыбки. На смену им пришли замешательство и едва уловимый страх. Голос однако не дрогнул, даже наоборот - в нем читался вызов.
- Чем могу помочь?

Внешний вид

Отредактировано Livia Andreoli (2016-08-31 00:37:22)

+2

5

[NIC]Cormac James O’Doherty III[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/6894243.jpg[/AVA]

Заметив, что Каннингхем куда-то смотрит,  агент О’Доэрти повернул туда же свою собственную, большую, как у мастифа, голову. С огромного плаката на него пялился крикун Дональд Трамп.  Ирландец не был его поклонником – впрочем, как и хиппана Обамы и миссис "Моему-Мужу-Отсосали-в-Белом-Доме".  Он вообще не любил всех этих скользких политиканов, как местного, так и общенационального уровня. Своими вмешательствами они только портили работу профессионалов. – Кандидат в президенты. Ты в курсе, что он тоже был связан с мафией, Толстым Тони Салерно и прочими? Задерживаться на посторонних темах, впрочем, Кормак долго не стал, вновь перейдя к рабочим вопросам. Сделав большой глоток кофе, федерал поскреб ногтями фотографию Ливии.  - Арестовать мы ее не можем – ордера нет. Заставить отвечать на наши вопросы тоже. Единственный вариант – психологическое, мать его, воздействие. Почесав в затылке, старый сыщик вновь пересмотрел материалы в своей папке – у него тут было много чего припасено, много сюрпризов, для той же самой Ливии. Услышав насчет провокаций, он ухмыльнулся в усы. Да, явно нарушать всякие правовые акты было опасно - адвокаты могли потом тебя размазать как соплю, и судьи бы зарубили с трудом добытые тобой доказательства.  Однако чрезмерную тягу к чистоте рук он считал для сотрудников правоохранительных органов излишней. Важно было взять засранцев за яйца, прижать их, раздавить, надолго засадить в тюрьму – а тут уж все средства были хороши. Например, наркоторговцев давно и успешно ловили при помощи находящихся под прикрытием агентов, которые вовлекали их в ложные сделки – это ли не провокация? А ведь эффективно, черт побери. Ради того, чтобы отправить на нары донов, нередко заключали пакты с законченными подонками, жестокими убийцами, которым, в благодарность за судебные показания, не только уменьшали срок, но и платили деньги, сохраняли часть имущества и прятали в Программе Защиты Свидетелей. Стоило вспомнить, например, взаимовыгодное партнерство с такими достойными личностями,  как Сэмми Гравано или "Мрачный Жнец" Скарпа. Тех же, кого склоняли к стукачеству, прессовали и шантажировали – потерей конфискованной собственности, нищетой семьи и тому подобным. Все это в истории Бюро, не сотрешь и не изгладишь – а принимавшие те решения люди ушли на пенсию с почестями. Cейчас, конечно, все стало куда более бюрократическим, появились дополнительные юридические препоны – но, если делать все по уму, то суть войны с преступностью никогда не изменится. Это – война.  Их коллеги из смежных ведомств это понимали – тюрьма Гуантанамо и применяемые там методу тому свидетельство.  - Предложим ей проехать в наш офис? –cпросил О’Доэрти, по-прежнему перебирая документы. Ему хотелось курить – но он сдерживался. Кормак дымил очень крепкими сигаретами, даже на открытом пространстве другим они шибали в нос больно уж сильно. Вскоре показался красивый особняк, знакомый стражам закона еще по давнишним оперативным снимкам. Тогда они следили за покойным Марчелло, успевшим порядочно надоесть и властям, и коллегам по опасному промыслу.  – Погляди, дворец настоящий. А какими деньгами куплен? Муж ее покойный, Марчелло, та еще была скотина, кровожадный ублюдок. Нелегко ей пришло, думаю – он под конец крепко на наркоте сидел. Но бабок поднимал будьте-нате. В следующие боссы его прочили –  но вышло по-другому.  А ведь конфисковать эту махину не смогли, как и "Парадиз" - адвокаты постарались. Когда она его траванула, дело по РИКО начинать не стали, а доказать, что на преступные средства ему эта недвижка досталась – не удалось! Да какие у него средства-то были, кроме преступных? Эти слова Кормак произнес с неприкрытым гневом -  богатство гангстеров его особенно бесило. Они жили в свое удовольствие – а что будет после отставки с ним? Почему он и его родные должны прозябать? Да и федералам еще ничего – а вот у сестры Элис муж судебный исполнитель в Юте, так они между ипотекой и расходами на обучение детей просто задыхаются.
Кормаку хотелось не просто засадить всю эту компашку на нары, но и лишить нелегально нажитого. Чтобы когда-нибудь Лео Монтанелли или Джуниор Альтиери сказали бы его внукам в "МакДональдсе"  - "Свободная касса!". Тогда он испытает настоящее нравственное удовлетворение. Но яйцеголовые юристы и бухгалтера умели не только отмазывать бандюков от наказания, но и грамотно прятать и выводить их средства. Впрочем, и многие его сослуживцы были такими переученными правоведами – иногда О’Доэрти казался сам себе эдаким мастодонтом, реликтом, непонятно как сохранившимся в рядах нынешнего Бюро. – Ладно, пошли. – отбросив неприятные мысли, мужчина вышел из машины. Запахнув кожаный плащ, решительно позвонил в дверь и подождал, пока та не откроется. Затем посмотрел на открывшую дверь женщину – красивая все-таки штучка, мафиози редко некрасивых выбирают. И прошаренная – повидала немало. – Миссис Андреоли? Я специальный агент О’Доэрти, а это агент Каннингхем, Мы из ФБР и хотели бы задать Вам пару вопросов.. и поговорить. Вы не против проехать с нами в наш офис?

+3

6

[AVA]https://pp.vk.me/c633628/v633628074/429c4/a88jDXcaYC0.jpg[/AVA][NIC]Clyde Cunningham[/NIC]
Я заглушил двигатель. Выходя из машины возле жилища Ливии Андреоли, я бегло осмотрел дом и разбитый вокруг него участок. Шикарно – это, если быть честным, мягко сказано. Пожалуй, не всякий князь какой-нибудь мелкой державы мог похвастаться таким дворцом. Пока обычный американец гниёт на скучной работе по 8-12 часов, эти эксплуататоры строят себе целые архитектурные ансамбли. О’Доэрти буквально озвучил мои мысли:
- А какими деньгами куплен?
Действительно, откуда взяться таким деньжищам, если не от продажи наркотиков, оружия, бизнеса проституции и тому подобного? Я едва заметно усмехнулся. Может она выиграла джек-пот в лотерею? Или нашла чемодан с наличными в такси?
Пока мы подходили по дорожке к особняку, я подумал о том, что мы с Кормаком, должно быть, очень сильно будем контрастировать в глазах Андреоли. Один – неотесанный усатый крепыш, похожий на вышибалу; второй (я, то бишь) – худой джентльмен в костюме с галстуком. Даже рубашка поглажена. Из внутреннего кармана ловким движением я вытащил жетон оперативника ФБР в аккуратном кожаном чехле. Прикрепил к нагрудному карману пиджака. Привычным жестом запустил пятерню в волосы, чуть поправив их – рефлекторное движение, проявляющееся у меня с детства к месту и не к месту.
Звоним в дверь. Ждем минуту, две. Я бросил короткий взгляд на О’Доэрти – своими злыми глазищами он будто гипнотизировал дверь. Наверное, в случае чего, он мог бы пристрелить появившегося на пороге человека, как в вестерне. Наконец, дверь отворилась. В проеме появилась Ливия. Трудно было не отметить, что в жизни она смотрелась гораздо живописнее, чем на фотографии. Сначала на ее лице была улыбка. Боюсь, мадам, вы рано радуетесь. В следующую секунду ее взгляд уловил служебные жетоны. Мышцы лица сразу же напряглись. Я приветливо улыбнулся, стараясь выглядеть не так пугающе, как напарник. Он тем временем представил нас.
- Здравствуйте, - вежливо кивнул я. - Не волнуйтесь, миссис Андреоли. Пока нет никаких поводов для беспокойства. Однако, мы искренне надеемся, что вы сможете нам помочь.
Я окинул взглядом ее прикид и через плечо заглянул вглубь помещения. Интимная атмосфера, приятный полумрак. И явно не домашняя одежда. Похоже, она кого-то ждала. Романтический вечер с предполагающимися увеселительными мероприятиями? Я посмотрел Ливии прямо в глаза:
- Кого-то ожидаете?
Мне было любопытно получить от нее ответ. И особенно было интересно, как она вообще поведет себя в сложившейся ситуации.

+2

7

- С чего вы взяли, что я волнуюсь? - вскинула брови, пытаясь выглядеть безразлично и максимально вальяжно. На самом же деле, неожиданный визит правоохранителей, разумеется, застал ее врасплох, а в сознании сразу мелькнули самые пугающие мысли. От встреч с ФБР в 2009 не осталось никаких теплых воспоминаний. Агенты были теми еще лживыми крысами. Эти их вечные прослушки, караулы у дома, шантажи и прочие гнусные приемчики, - все это отдавало вонючей гнильцой. Работы хуже, чем у них, Ливия себе представить не могла. На ее взгляд, куда достойнее было бы мыть туалеты в захудалой кафешке, чем делать то, к чему прибегали эти хвостатые грызуны в своей службе. При таких убеждениях, не удивительно, что Андреоли смотрела на прибывших гостей сверху вниз. Свое пренебрежение она даже не старалась скрывать, поэтому пробежалась по мужчинам и их значкам высокомерным взглядом, заострив внимание на неухоженных руках усатого. Внешне агенты разительно отличались друг от друга, но по своей сущности, не стоит и сомневаться, оба представляли из себя тех еще хмырей. Выправив спину, Ливия крепче обхватила дверную ручку, борясь с сильным желанием захлопнуть дверь обратно. И сделать это непременно так, чтобы та больно ударила агентам по носу.
- Надежда - это все, что у вас есть, - с ухмылкой ответила "прилизанному", когда тот озвучил просьбу о помощи. Обе стороны отлично знали историю своих взаимоотношений. Ни к чему было играть светскую беседу и делать вид, что они трепетно любят друг друга.
- Мне сейчас не удобно никуда ехать, - прямой взгляд устремился на Рыжего. Ливия хотела выиграть время и, если уж разговор с ФБР неизбежен, то стоило попытаться его хотя бы оттянуть, чтобы успеть морально подготовиться. С другой стороны, выпроводить их и не узнать цели визита Ливии не позволяло здоровое любопытство. Спешно поразмыслив, пока Каннингем глазел на ее прикид и романтический интерьер за спиной, она решила, что изведет все нервы своими догадками, если не узнает, насколько серьезна причина потенциальной беседы. - Если наш разговор не займет много времени, можете пройти в дом, - ладонь пригласила гостей за порог. На вопрос все того же любопытствующего Клайда - кого же она ожидает - Ливия с ответом намеренно не торопилась.
Пройдя в гостиную с потрескивающим камином, она не стала тушить свечи и включать свет, а просто жестом предложила агентам присесть на диван, в угол которого опустилась и сама.
- Я жду своего любовника, - закинула локоть на спинку и плавно переложила ногу на ногу. Голос ее звучал тихо. Она растягивала слова и делала заметные паузы, не сводя пристального взгляда с мужчин. - Мы собирались заняться сексом на этом диване. Я хотела быть сверху, - сообщала серьезно, но как бы раздумывая. - Возможно, мы предпочли бы этот ковер, - вяло махнула свисающей кистью руки в сторону камина, - но после ваших ног его придется сперва почистить...  Что-то не так? - она невинно распахнула глаза. - С властями ведь нужно быть откровенной, разве нет?

Отредактировано Livia Andreoli (2016-09-04 12:41:43)

+2

8

[NIC]Cormac James O’Doherty III[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/6894243.jpg[/AVA]

Кормак смотрел на Ливию Андреоли взглядом приготовившегося к броску бульдога. Может, ее красота и могла повлиять на его более молодого коллегу, но никак не на старого служаку. Нет, женщины играли кое-какую роль в его жизни – но они стояли на втором месте после крепкого пива с картофельными чипсами, немного перед бейсболом - и далеко, далеко после расследований. И эта вот фифа была для него не более чем объектом, целью, препятствием. И пусть не корчит из себя светскую даму – она не более, чем вдова сутенера и наркоторговца, особа с криминальным прошлым и, возможно, настоящим.  – Есть много способов понять, что человек волнуется, знаете.  Его поведение. Тембр речи. Жесты. Как смотрит и куда смотрит. – словно между делом, ответил О’Доэрти. – Ну так, мы можем войти, значит? – спросив это, Кормак шагнул вперед. Его упругое, поросшее густым волосом, пузцо слегка толкнуло Ливию.  – Извиняюсь. – небрежно сказал он. Спрятал свое удостоверение, представитель органов правопорядка прошел в гостиную. Некоторое время молча слушал тираду женщины – та явно собиралась их смутить описанием предстоящих сексуальных приключений. И опять-таки не на того напала – интересно, чтобы она сказала бы, если узнала, что когда-то Кормак лично просматривал видеозаписи, на которых ее покойный супруг трахал шлюх и официанток из одного заведения?  Тот еще был кобель – а под кокаином или чем посерьезнее вообще ненасытным становился. Наконец густые усы агента зашевелились. – К сожалению, дивану с ковром придется немного подождать.  Можем поговорить и тут – но, возможно, это дело затянется, и тогда нам, возможно, придется побеседовать и с вашим любовником. И, возможно, сообщить ему кое о чем.  Вы ведь знаете, что по закону мы обязаны предупреждать людей, которым грозит опасность? Как, кстати, его имя и фамилия? После последнего вопроса Кормак достал старомодную записную книжку и ручку – и требовательно взглянул на Лив, словно ожидал, что она и  правда сейчас выложит имя своего Ромео. Как и у многих фанатиков своего дела, у него были определенные фетиши – таким был блокнот. Только записывая туда наблюдения своим крупным неровным почерком,  сыскарь получал возможность их по-настоящему осмыслить. Всякие "блэкберри" и "маки" тут не годились.  – Так что решать вам…  Разговаривать с нами здесь или поехать в наш офис. Или отменить встречу с блудливым незнакомцем (они в любом случае узнают его имя и занесут куда следует) -  но таких советов агент давать ей не собирался. Взглянуть на этого типа может также быть полезно – для каких-то дальнейших комбинаций. – А в прошлом году, когда у вас в гостинице труп обнаружили – вы тоже любовника ждали? Каннингхэм явно понравится ей больше, чем О’Доэрти. Хороший коп, плохой коп? Ничего подобного. В отношении преступника бывают только плохие копы – и плохие копы, которые притворяются хорошими.

+2

9

[AVA]https://pp.vk.me/c633628/v633628074/429c4/a88jDXcaYC0.jpg[/AVA][NIC]Clyde Cunningham[/NIC]
Гражданка Андреоли пригласила нас войти внутрь. С любезнейшей улыбкой "я вас всех в гробу видала". Я сохранял на лице все ту же формально-вежливую мину. Мы с напарником проникли во дворец. Мои каблуки громко цокнули по идеально чистому полу. Недолгая прогулка до гостиной. Шикарной, надо сказать. Обычно именно такие показывают в кино о жизни аристократов. О жизни гангстеров, кстати, тоже. Вроде бы, я видел нечто подобное в "Крестном отце". А может быть и в "Крестном отце 2". Впрочем, свой Майкл Корлеоне был и теперь здесь. Под интимный треск камина Ливия скользнула на диван, предложив и нам присесть.
- Благодарю, но лично я, пожалуй, постою - слишком долго сидел за рулем, - я сдержанно улыбнулся.
В этот момент женщина принялась с явным вызовом рассказывать о запланированном визите любовника, намеренно добавляя детали будущего умопомрачительного секса. Очаровательно. Нет, я не был удивлен. Но по ушам словно бритвой полоснули - так резали мне слух её слова. В моей душе тут же налилась волна отвращения к этому самовлюбленному, уверенному в своей безнаказанности существу. Меня чуть было не выдали мышцы лица - я ощутил, как верхняя губа хочет искривиться в брезгливом изгибе, но подавил этот импульс. Лицо сохранило былую невозмутимость.
- ... но после ваших ног его придётся сперва почистить, - сказала она про ковер.
Я посмотрел под ноги. Ковёр был также идеален, как и пол в холле. Пожалел, что мои туфли не были вымазаны в грязи или глине - захотелось оставить дюжину жирных грязных следов в жилище этой стервы.
- С властями ведь нужно быть откровенной, разве нет?
- Разумеется. Искренность граждан - основа всей работы Федерального Бюро Расследований, можете быть уверены.
Я скрестил руки на груди и спокойным шагом стал исследовать гостиную. В это самое время, в качестве иллюстрации нашего искреннего отношения к Ливии, Кормак, вооружившись неизменным блокнотом (наверное, в нем умирал журналист), принялся общаться в свойственной ему непосредственной манере. Мысленно я усмехнулся. Если бы не такие люди, как О'Доэрти на службе у ФБР, быть бы этой стране куда большим адом, чем обстояло в данный момент. Он спрашивал её об имени любовника. И инциденте в прошлом году. Следовало бы ей ещё кое-что припомнить. Но это не здесь. Надо везти чертовку в офис. Там уже мы будем оказывать гостеприимство.
Мои глаза фиксировали дорогущую мебель, люстры, лампы, половое покрытие, посуду. Даже скатерти в этом доме пожалуй стоили больше, чем годовая зарплата иного работяги. Я обернулся на Ливию:
- Не страшно одной жить в таком доме? Любовник любовником, но он ведь не всегда здесь, - тон мой не мог вызывать сомнения в искренней заботе. - Вдруг какой-нибудь охочий до лёгкой наживы подлец решит поживиться вашим добром?
Я сделал ещё несколько шагов. Пускай будет поставлена в необходимость отвечать на кучу вопросов. Пустячных и не очень. На глаза попались антикварные настенные часы.
- А налоговая полиция не беспокоит? Эти джентльмены порой бывают пострашнее разбойников.

Отредактировано Hudson Wyatt (2016-09-08 17:23:26)

+2

10

Ливии всегда нравилось играть перед людьми, заставлять их гадать, кто же она есть на самом деле, и чего в ней больше - холодной бизнес-леди, светской интеллектуалки или бесстыдной шлюхи. Она обычно открыто шла на провокации и всякий раз с интересом наблюдала за реакцией собеседников, так и не давая им шансов познакомиться с ней настоящей.
В случае с агентами ее поведение оправдывалось желанием поставить их в неловкую ситуацию и посмеяться над ними. Наверняка ведь ее реплики выглядят издевательски. По крайней мере, ей хотелось, чтобы это было именно так.
- И какая же опасность ему грозит? - отозвалась, прервав расспросы О'Доэрти о Митче. - Умереть от многократного оргазма? - она глухо рассмеялась, нагло и прямо смотря ему в лицо. Затем в ее взгляде появился укор. - В вас играет зависть, агент.
Ливия старалась держаться раскованно и свободно, демонстрируя полнейшее хладнокровие к внезапному визиту ФБР, но, безусловно, сама ситуация довлела над ней, и психологически ей было некомфортно. Зря она заговорила о Митче. Ей, разумеется, не хотелось, чтобы он узнал оборотную сторону ее жизни. А опасность, о которой могли бы предупредить Эванса агенты, это, конечно, ничто иное, как двухлетний срок в  колонии за убийство супруга. Не лучшая рекомендация для женщины.
Когда О'Доэрти стал давить в этом направлении, глаза Андреоли злобно сузились. Называть имя и фамилию своего любовника она не хотела, а его сегодняшнее столкновение с агентами собиралась все-таки предотвратить.
- За одно преступление не судят дважды. Перед законом за свои грехи я уже ответила, - агрессивно огрызнулась безо всяких улыбок и сделала паузу перед тем, как снова превратиться в пленительную кошечку. - Кстати, я только что приготовила отменное тирамису. Хотите? - прямое и неприкрытое издевательство, которое должно быть понятно мужчинам, особенно в контексте их разговора. Ее досье они наверняка выучили наизусть и знали причину, по которой в свое время не стало Марчелло.
На ее губах опять заиграла улыбка. Как будто собираясь исполнить свое предложение и принести десерт, она поднялась с дивана и, взяв мобильный с журнального столика, торопливо написала Митчу сообщение о том, что встреча отменяется.
- М? - подняла глаза от экрана телефона, делая вид, что не совсем понимает, о чем пошла речь дальше. О'Доэрти как раз спрашивал о прошлогодней перестрелке в "Парадизе" и трупе Сольферини. - Ах, вы об этом... - изобразила на лице тревогу и скорбь разом. - Ужасно. Мне до сих пор не по себе от той истории... Между прочим, напоминать о ней - совершенно безжалостно с вашей стороны, - укоризненно посмотрела на пузатого ирландца. Затем перевела взгляд на его напарника. Тот ненавязчиво рассматривал интерьер ее дома, пока наконец не поинтересовался, каково ей здесь живется, мол, не страшно ли. Вероятно, тоже принялся актерствовать.
- А кто сказал, что добыча будет легкой? - жеманно повела плечом, выдерживая на себе его взгляд. Отвечая вопросом на вопрос, Ливия имела в виду не только свои нажитые богатства, но и себя саму. В данном случае ведь именно она была желанным трофеем ФБР, не так ли? А все эти малозначительные расспросы - всего лишь прелюдия к чему-то масштабному. Андреоли все это понимала, но и сдавать позиции не собиралась.
- Правда? - с необычайно искренним удивлением отозвалась на замечание о страшных методах налоговой полиции, будто бы и вовсе не разобрала сквозящих в подтексте угроз. - Я буду иметь в виду, - благодарно улыбнулась, выставив слова Каннингема как предупреждение о варварах. - Не стану предлагать им тирамису, - отшутилась, в очередной раз демонстрируя, что не придает значения всему тому, о чем они тут болтают.
Меж тем, на телефон, который она все еще держала в руках, сыпались недовольные сообщения от Митча. Взбешенный тем, что Ливия в очередной раз диктует свои правила встреч и в последнюю секунду меняет их планы, он отказывался подчиняться и разворачивать машину обратно. Черт. Похоже, и правда, придется поехать с агентами. Это лучше, чем знакомить с ними Митча. Он, конечно, вряд ли мог оказаться им полезен, поскольку не знал и толики правды о жизни своей любовницы, но сумятицу в их отношения все это однозначно внесет. А Ливии только любовных разборок сейчас и не хватало.
- Ну что ж, - она вздохнула, блокируя экран мобильного. - Моя встреча сорвалась. И раз уж других планов у меня нет, развлекусь визитом в вашу норку, - натянула язвительную улыбку, глядя на обоих агентов сразу. - Заодно вспомню, как мерзко воняют кроты.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-09-10 12:27:13)

+2

11

[NIC]Cormac James O’Doherty III[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/6894243.jpg[/AVA]

Кормак то внимательно смотрел на Ливию, то рисовал бессмысленные – для внешнего зрителя – закорючки в своем блокноте. Она продолжала неприлично шутить и огрызаться – скорее всего, это была защитная реакция, попытка отгородиться от собственного страха. Эта дамочка, с не по-женски твердым характером, создала себе защитную оболочку, нечто вроде панциря черепахи… или скорпиона. Его задача – извлечь ее из него, объяснить, насколько она беззащитна в этом мире. Рост беспокойства и агрессии у Андреоли в ответ на его намеки, что Эванс узнает о ее криминальных связях и напоминание об убийстве Сольферини, заставило его удовлетворенно усмехнуться – разумеется, про себя. Начинает нервничать, голубушка – в этом отношении и будем давить. Однако всему свое время. – Об опасности для вас  мы еще поговорим. И вы правы… за то преступление вы ответили. – наслаждаясь моментом, протянул ирландец, подкручивая усы. Сложив руки на коленях, снова посмотрел девушке прямо в глаза. – Но вот то, что общение с вами, сулит опасность другим – это, миссис Андреоли, очевидный факт. Винс Сольферини, законопослушный врач… В голосе О'Доэрти звучали откровенно издевательские нотки. - … Приходит в вашу гостиницу среди ночи и его там потом обнаруживают застреленным. Честный бизнесмен Розарио Сальваторе – не у вас ли его в последний раз видели представители органов правопорядка? А потом он пропадает - так кстати для мистера Монтанелли. Строго говоря, Роза затем видели и в других местах, последний раз в собственном ресторане – но полиция его в самом деле застала в отеле Андреоли, а ему сейчас главное – создать напряженную обстановку, воздействовать на психику женщины.  - … Ваша служанка, Марта Гонсалез. Где она? Ушла к вам на работу и с тех пор родные ее больше не видели. И да, я знаю, что вы сказали полиции. Дело с пропавшей мексиканкой, прибиравшейся в особняке Андреоли, вроде бы не вписывалось в общий круг гангстерских убийств. Ту мог в ночном городе попросту пришить какой-нибудь насильинк – если бы польстился на не слишком красивую эмигрантку. Она могла провалиться в канализационный люк – мало ли что. Начальство Кормака, даже те, кто еще не превратился в закостенелых чиновников, отмели этот случай – но он нутром чуял, что здесь что-то не то. Может, несчастная домоправительница стала свидетельницей преступления или еще что-то такое. Агент бы, даже сдохни у "славного парня" собачка, его бы в умышленном убийстве заподозрил – Я поседел на этой службе… В его рыжих волосах действительно все чаще попадались серебристые волоски – хотя не так много. Скорее всего выйдет как у отца - досидит до шестидесяти с шевелюрой, а потом облысеет разом.   - И скажу какие – как мне кажется –тут сразу напрашиваются слова. Соучастие. Цепочка. Лжесвидетельство… По мнению ирландца, вся жизнь этой особы была соткана изо лжи – копам, родственникам, друзьям, наверное самой себе.  – Я видел ваш психологический портрет, из тюрьмы. Вы считаете себя умнее других. Вот и поразмыслите– думаете, мы не видим, насколько тут все шито белыми нитками? Как думаете - когда эти нитки наконец начнут расползаться? Затем он дал сказать своему коллеге – тот совершенно правильно затронул другую сторону вопроса, экономическую. Пусть Ливия представит, что у нее могут отнять все эти роскошества. Пусть подумает, что у налоговиков появилась зацепка, что они нашли несоответствия в ее декларациях. Такого на самом деле не было - но им важнее всего было заронить в ее душу сомнения, заставить испытать ужас, ослабить ее оборону. – Да, поедемте. Расскажем вам кое-что интересное. – когда хозяйка "Парадиза" согласилась отправиться с ними, агент, пропустив мимо ушей оскорбление, встал и грузно направился к выходу. Затем он забрался в машину и подождал, пока все усядутся – Каннингем за руль, Ливия сзади.
Пока они ехали в сторону территориального офиса ФБР в Сакраменто, то Кормак хранил молчание и думал. Он не был сторонником всей этой психологической школы, чьи апологеты были горазды подтирать преступникам носы и винить в их делишках алкоголика-отца, шлюху-мать, а то и все общество в целом. Однако он понимал, что любой сыщик, чтобы понять своего врага, должен попытаться забраться ему в голову. Он старался придти к выводу– какое место эта женщина занимает в Семье Торелли, что ее к ней привязывает? Скорее всего, деньги, как и всех этих ублюдков.
Была одна проблема – она выглядела бессовестной эгоисткой, ставившей свои желания превыше всего. Но не садисткой и не каким-то потерявшим всякий намек на свой истинный пол мужеподобным созданием. Cкорее наоборот. Каково же ей живется в обществе законченных убийц?
Насчет Торелли у О'Доэрти было твердое убеждение, пусть и отметаемое многими из его бюрократов-боссов – эта структура, пожалуй, самая кровожадная из всех Семей Коза Ностра в Соединенных Штатах Америки. При всей своей ненависти к италоамериканским бандитам он понимал, что они не однородны. В некоторых городах кланы мафии уже представляли собой попросту объединения пожилых ростовщиков и букмекеров. Конкретно с мобстерам их разлива все было иначе - они, судя по всему, готовы были решить через убийство почти любые проблемы. В этом была их сила (давать показания против них попросту боялись) - но и слабость тоже. Судя по тому, что им сообщил Розарио Сальваторе, в Семье прямо-таки говно кипело, все были готовы перегрызть друг другу глотки.
Специальный агент вспомнил, как семь месяцев назад в его кабинете сидел он, Торговец Розами, самая высокопоставленная крыса со времена Сэмуэля Алессандро. Этот обычно такой уверенный в себе мужчина дрожал, его зубы стучали об обод кружки с водой, а сигареты он курил одну за другую. Словно переступая черту, мафиозо быстро тараторил. – Вы, блять, не понимаете. Гвидо, Майк, Фрэнк… Они, блять, сумасшедшие, они на такое способны, что смерть человеку радостью покажется. Агент понимал, что Роз набивает себе цену – но, тем не менее верил ему. Он вспоминал страшное происшествие с клубом "Арена", в котором сгорели крышующие его нацисты. Выяснить кто это сделал не удалось – те успели нагадить многим. Однако при виде тех обугленных трупов Кормак неизменно вспоминал другой – Джакомо Сальвиатти, зажаренного в собственном лимузине. Но тогда он, подзадоривая решившего заклеймить своих прежних друзей Сальваторе, скептически, словно приятелю в баре, говорил ему.  - Если они все такие маньяки, то почему не ладят? Розарио в ответ оскалился, показав свои отполированные добела за счет медицинской страховки какого-то профсоюза зубы. – Очень просто, агент. У них разные мании.
Когда машина наконец остановилась у их конторы в Орандж Гроув, то Кормак с облегчением вышел. Столько времени ехать и ничего не спрашивать у Ливии для него было мучением – но он понимал, что надо выдержать зловещую паузу. Вместе с Каннингемом и Андреоли они все так же молча прошли внутрь офиса. Там все было как обычно – девушка на рецепшне, всюду бегающие сотрудники с бумагами, двое зависли у кофейного автомата, сосредоточенно вбрасывая в него монеты. Обычное государственное учреждение.
- Сейчас поищу нам место. – вести итальянку в свое обычное обиталище, c расчерченной мелом на доске схемой Семьи Торелли, мужчина не собирался. У него были другие мысли на этот счет. Оставив коллегу и Ливию около конторки, он прошел в коридор, где был ряд кабинетиков. Звукоизолированных,  с темными стеклами. Выбрав, быстрым шагом вернулся в фойе,  небрежно сказал. - 7A свободна, Клайд, отведи миссис Андреоли туда, пожалуйста. А я схожу за всем необходимым. – потом двинулся уже в сторону своей комнаты. Одновременно думал - правильно ли поступает, выбрав мишенью именно Ливию? И отвечал сам себе – правильно.
Когда процесс Гвидо Монтанелли провалился, то Кормак рвал на себе волосы. В буквальном смысле, выдирал куски своих бронзовых лохм. Ведь он был среди тех, кто поддержал то решение – выпустить Роза с микрофоном на улицы. Надо было его додавить, заставить дать официальные показания против своих молодчиков, получить право на их аресты. А затем – затем взять их всех скопом…и, возможно, на суде над доном у них был бы уже целый квартет певчих голосов. Однако Роз упрямился, говорил, что если не дадут решить свои дела в городе, он готов сесть и стучать не будет. Вот и решил – вернее, его порешили. Наверняка – ни в какой он не Мексике. Тогда О'Доэрти был среди тех, кто пошел на риск – и проиграл. Защита их просто размазала– мол, заставили мутного типа оговорить невинных людей и потом дали сбежать. И эти ошибки надо было исправлять… снова рискуя.
Зайдя в свой кабинет, Кормак двинулся к столу. У него здесь была своя атмосфера – пахло крепким сигаретным дымом, все было завалено расположенными в только ему известном порядке бумагами. Сколько понадобилось времени, чтобы выбить себе эту конурку. Вытаскивая из ящиков ряд нужных ему документов, ирландец мысленно строил линию дальнейшего разговора. Вернулся в стеклянный и кабинет – и какое-то время послушал, что спрашивает у Андреоли Клайд. Затем деловито заговорил сам. – Ваш приятель, мистер Гвидо Монтанелли… Почему у него прекратились милые дружеские сборища? Вы и ваши знакомые его разлюбили после процесса? По завершению суда Кормаку доложили, что лидеры преступного мира города прекратили обязательные визиты к боссу, которые ранее входили в ежемесячную рутину. Это заставляло задуматься – что произошло после оправдания Паталогоанатома? Агент подозревал, что дон мог, возможно, учредить между собой и администрацией Семьи, другими авторитетами, какие-то прокладки, делегировать полномочия. Может, своему сыну Лео? И как это, интересно, восприняли гангстеры старой школы? - А вас, вы думаете, любят все так же? Вопрос с налетом сарказма.

+2

12

[AVA]https://pp.vk.me/c633628/v633628074/429c4/a88jDXcaYC0.jpg[/AVA][NIC]Clyde Cunningham[/NIC]
Мы убрались из дома Ливии, захватив ее с собой. Оказавшись за рулём в салоне родного «Форда», я сразу почувствовал себя лучше. Никакой шикарной утвари и отполированных полов, сверкающих собственной бессовестностью. Прежде, чем двинуться, я посмотрел в зеркало заднего вида на Ливию Андреоли. Она нервничала. Держалась задиристо, но нервничала. Ничего. Рано или поздно и с нее слетит эта маска. Наш мир так устроен, что всесильных ублюдков не бывает. Если когда-то Элиот Несс прижал Аля Капоне, а лос-анджелесским легавым удалось закрыть Микки Коэна – и эта femme fatale однажды переедет из своего роскошного особняка в казённый сырой отель с заплесневелыми стенами. А вслед за ней и остальная шайка-лейка.
Служебная машина двигалась по улицам города с умеренной скоростью. Салон потяжелел от звенящей тишины. Я покосился на Кормака. Рожа у него была, как у бешеной собаки. Прямо-таки демонический пёс американского правопорядка. Мысленно я усмехнулся.

*   *   *

Коридор. Кормак пошел по кабинетам искать место для допроса. Мы с Ливией остались ждать. Кругом туда-сюда шатались занятые рутинной работой агенты. Кто-то держал в руках огромные кипы документов, кто-то упорно разговаривал по телефону на важнейшие темы, кто-то просто проходил мимо и приветственно кивал. Я прислонился к стене и засунул руки в карманы. В какой-то момент посмотрел на Ливию. Прямо ей в глаза и смотрел так несколько секунд. Потом отвернулся. Глаза б мои ее не видели.
К этому моменту появился О’Доэрти:
- 7A свободна, Клайд, отведи миссис Андреоли туда, пожалуйста. А я схожу за всем необходимым.
Я показал жестом вдоль коридора и обратился к Ливии:
- Прошу, мэм.
Ливия вынуждена была пойти вперед по коридору без малейшего понятия о том, куда идти. Пускай погуляет чуть-чуть. Наконец, я сказал:
- Сюда, пожалуйста, - и указал на комнату 7А.
Открыл дверь, впустил туда Андреоли и закрыл за ней дверь. Я собирался вернуться туда, спустя минут 5, но зачем сообщать ей об этом? Заглянул в наш с Кормаком кабинет. Напарник был насквозь погруженным в свои думы. Я коротко посмотрел на доску со схемой организации Монтанелли и компании, потом снял пиджак, небрежно кинул его на спинку стула. Теперь кобура с табельным оружием на плечах открыто представала общественности. Закатал рукава рубашки – мне всегда так было удобнее. Видимо, это давало мне ощущение настоящей работы. Со стола я умыкнул несколько папок с информацией, прихватил авторучку, и отправился в помещение 7А. По пути налил в автомате стаканчик кофе.
- Видите, ждать пришлось совсем недолго, - улыбнулся я, входя в комнату. – Кто знает, если наше общение сложится, возможно, вы достаточно быстро сможете вернуться домой, и, наконец, освоить ковёр. И что там вы еще хотели объездить?
Я поставил перед Ливией стаканчик с горячим напитком.
- Хотите? Конечно, вряд ли так же хорош, как у вас дома или в «Парадизе», но тоже неплохо. Думаю, такой кофе следовало бы официально признать, как топливо для сотрудников Бюро.
Присел на краешек стола, положил папку на колени, вооружился ручкой.
- Что ж, теперь поговорим, как сознательная гражданка и ответственный сотрудник государственной безопасности.
Заглянул в папку.
- Начнем с Розарио Сальваторе. Когда вы познакомились? Насколько хорошо вы друг друга знаете? Известно ли вам что-нибудь о нынешнем местонахождении?
Я задавал вопросы очень спокойно, без каких-либо эмоций, как самый обыкновенный аппаратный бюрократ. Ни сочувствия, ни жалости, ни злости в таком состоянии у меня вызвать было нельзя. Вероятно, поэтому мне удавалась моя работа.
Давая Ливии не очень много времени на каждый из вопросов, я тут же задал следующий:
- Попадал ли ваш бизнес, я имею в виду отель «Парадиз», - я сделал уточнение не даром. – когда-нибудь во внимание каких-либо государственных органов? Будь то налоговая, прокуратура, полиция, может быть. Кроме тех случаев, о которых мы уже сегодня говорили.
Я внимательно слушал ответы Ливии и фиксировал тезисы на бумаге. Вскоре появился Кормак. Теперь я выступал в роли слушателя.

+2

13

Чтобы вытащить Ливию из своего панциря и убедить в беззащитности, агентам ФБР придется сильно потрудиться. Характер у нее уже не то, что семь лет назад - он достаточно закален для таких вот внезапных встреч и поездок в служебных машинах с уродами, вроде тех, что сидели сейчас впереди и посматривали на нее в зеркало. В конце концов, случались в ее жизни вещи и пострашнее. Спокойствие, тем не менее, удавалось соблюдать с большим трудом. Голова не прекращала думать о фразе О'Доэрти, брошенной им напоследок перед выходом из дома. Якобы, они что-то хотели ей рассказать, и это что-то, видимо, настолько серьезное, что она будет готова пойти с ними на сотрудничество. Блеф или правда? Однажды ФБР уже пытались склонить ее к дружбе, продемонстрировав смонтированную аудиозапись, на которой просили Гвидо (тогда еще занимавшего далеко не высокую ступень в криминальной структуре их общества) убрать ее. Может быть, у этих двух хмырей очередные уловки?
Спокойствие, с которым с ней вели разговор, раздражало и действовало на нервы. Как и та мнимая любезность, исходящая от обоих мужчин. Всю дорогу Ливия смотрела в окно, за которым сгущались тучи летней непогоды, и сминала в руках пустую пачку сигарет из сумки. Снова маски. Вся ее жизнь состояла из взаимной лжи и притворства. Некогда резко нетерпимая к вранью от мужа, в итоге она сама превратилась в ту, что лжет своим близким, не доверяет друзьям и ищет во всем подвоха. Семья, частью которой она стала, войдя в так называемый избранный круг, на самом деле, оказалась просто клубком гигантских очковых змей. Интриги, ловушки, заговоры, предательства... Иной раз казалось, здесь все друг друга ненавидят и продолжают обниматься. Традиции, которыми они восхищались, клятвы, за которые они били себя в грудь, - все это нихрена не значило, очередное вранье и лицемерие. Каждый был сам за себя и объединялся, только если это было в той или иной степени выгодно. А ценой неверного выбора была жизнь. Нигде ставки не были так высоки, как в Коза Ностра. У тебя попросту нет права на ошибку.
Те, что везли Ливию сейчас с собой, не могли знать и частицы того, что приходится переживать ей ежедневно. Так что, если они рассчитывали на то, что допрос в вонючей комнате и дешевые психологические приемчики возымеют над ней власть, то они сильно заблуждались. Она просто не позволит этому случиться. Возможно, после этого разговора она будет еще целый месяц заедать свой стресс успокоительными, срываться на каждого встречного и глушить коньяк, но сегодня она ни за что не проявит слабость.
Выйдя из машины, Андреоли проследовала за агентами в здание Бюро. Встретившиеся внутри государственные клерки, снующие туда-сюда с кипой бумаг и кофе, вызывали самое настоящее презрение. Ливия совершенно не понимала, что могло сподвигнуть их заниматься этой омерзительной работой. Сидеть в засадах, слушать, писать, выслеживать и с каждым днем зарываться в горе бумажек, которые ни к чему в итоге не приведут и будут уничтожены архивом. Более бесполезного существования и представить было нельзя. Натуральная кротячья нора.
За всеми своими наблюдениями Ливия, стараясь держаться особняком от этого всего, потеряла из виду пузатого Кормака и не заметила, как с ней остался один Каннингем и принялся чего-то ждать. Он продолжал вести себя так, будто провожал ее на интервью какого-нибудь известного глянца. А сейчас, прислонившись к стене напротив, вперился в нее долгим взглядом. Ливия ответила тем же, испытывая его терпение, и довольно улыбнулась, когда мужчина первым отвел глаза. Хоть эту битву она выиграла.
На какой-то момент вернулся О'Доэрти, сообщив, что нашел им комнату, и тут же снова куда-то исчез. 
- Боже, сколько суеты, - отметила с милым вздохом. - Чувствую себя важной гостьей. Вы ждете от меня военных секретов русских? - сладко поданная фраза облетела Каннингема, который любезно пропустил вперед. Ливия запрещала себе суетиться или еще как-то выдавать свой дискомфорт. По коридору она шла медленно, чуть покачивая бедрами перед мужчиной  и заглядывая в открытые по пути двери. Увидев мусорную корзину, бросила в нее истерзанную в машине пачку от сигарет, а агент распахнул соседнюю дверь, приглашая пройти.
- О, как в кино, - с притворным удивлением изрекла она, быстрым взглядом пробежавшись по комнате, где не было ничего, кроме непритязательного стола, неудобных стульев и большого вмонтированного в стену зеркала. Невольно она принялась подыгрывать той якобы светской манере, которую задали их встрече агенты. Интересно, их точно так же бесит ее спокойствие и любезность? Увидеть реакцию Каннингема не удалось. Почему-то, пропустив ее в кабинет, он тут же закрыл за ней дверь и исчез, оставив здесь одну. Видимо, для нагнетания атмосферы.
Ливия глубоко вздохнула и с легкой улыбкой опустилась на стул, повесив сумочку на его спинку. Она оказалась лицом к зеркалу и несколько секунд смотрела прямо на свое отражение. Интересно, там, по другую сторону, за ней наблюдают или это тоже только для устрашения?
Минуты, тем временем, тянулись бесконечно долго и, даже не желая того, Ливия начинала дергаться изнутри, а живот настойчиво скручивали нервные спазмы. Наконец, Каннингем вернулся, и напряжение чуть стихло. Его напоминание о ковре заставило недоуменно поднять брови. Ни следа ухмылки - только прямой взгляд свысока, будто совсем не понимает его неуместную пошлость. Шутить так разрешалось только ей.
Тем временем, он поставил перед ней стаканчик с растворимой гадостью, которую тут именовали кофе. Выслушав его слова, сопровождающие предложение угоститься, Ливия улыбнулась в той же снисходительной манере:
- Я не сотрудник Бюро, - отказалась тем самым от напитка и приняла расслабленную позу, когда агент подсел на краешек стола, положив к себе на колени какую-то папку. Подумалось, что с этими закатанными рукавами на своей рубашке и при всей положенной атрибутике, Каннингем наверняка чувствовал себя в такие моменты героем какого-нибудь шпионского детектива. На ее губах невольно заиграла ухмылка. - Ну давайте, допросите меня, - вразрез его излишне деловому тону настояла с эротической хрипотцой и с той же улыбкой откинулась назад. Поза расслаблена, локоть заведен на спинку стула, кисть вальяжно покачивается навесу и только скрещенные ноги демонстрируют ее закрытость.
От Каннингема посыпалась череда невозмутимых вопросов. Начал он с Сальваторе.
- Мы учились в одной школе, - отвечала так же ровно и спокойно, в тон голосу агента. В конце концов, это не составляло труда, потому что было правдой. - Он был старше на несколько классов. Общались мы постольку-поскольку. Я пользовалась услугами его прачечных. Где он сейчас, понятия не имею, - пожала плечами. - Мы не общаемся, он отвратительно поступил со своей женой и ребенком, - с отвращением поджала губы. - Бросить свою семью и сбежать с какой-нибудь шлюхой может только подонок. Вы так не считаете, - сделав паузу, наглядно покопалась в памяти, припоминая его имя, - Клайд?.. У вас нет кольца. Дайте угадаю, женаты на работе?
От своего курса допроса Каннингем, однако, не отступал. Услышав следующий вопрос, Ливия в лице не изменилась. Врать она всегда умела отменно, но пока что принялась за менее радикальную тактику - тактику увиливания.
- Не припомню, - насчет полицейского обыска, который произошел прошлым летом во главе с Хадди Уайаттом, и правда, стоило уже забыть не только ей, но и всем остальным органам. Ведь составленный отчет, переданный продажным лейтенантом, она лично сожгла у себя дома. Архиву полиции же осталась липа. По крайней мере, Уайатт утверждал именно это.
Дверь снова открылась, и на пороге появился живот О'Доэрти, а затем и его рыжая шевелюра.
- О, наконец-то. Я успела соскучиться по вашему напору, - Ливия улыбнулась. Этот ирландец, правда, действовал более агрессивно, чем его напарник. Там, у нее дома, он выкладывал факты один за одним, не давая никакой возможности их опровергнуть или как бы то ни было отреагировать. И это, надо признать, имело должный эффект. Впрочем, именно что фактов ни один из агентов еще не представил. Все это были домыслы и какие-то окольно касающиеся Ливии преступные темы. Но, не исключено, что у них в карманах припрятаны еще какие-то козыри.
Так или иначе, в противовес Каннингему с Розарио Кормак принялся копать через Монтанелли. Прежде чем ответить на его вопрос, Ливия помолчала. Перевела взгляд на Клайда, затем снова вернулась к его неотесанному напарнику.
- О каких сборищах идет речь? - она нарушила тишину и снова сделала паузу. За своей театральностью Андреоли прятала возможность подумать. - Если вы о праздниках, то вам следует знать, что итальянцы любят большие торжества, и отказываться от приглашения неприлично... И если у Монтанелли и перестали веселиться, то причина этого вам прекрасно известна. Когда сидишь под стражей, праздновать особо нечего. Я знаю Гвидо как честного бизнесмена и представляю, как все эти обвинения ударили по его семье. Кстати, я слышала, что на суде ни одно из них не было доказано, - вопросительный взгляд в сторону обоих мужчин. - Так или иначе, Гвидо стал вести более замкнутый образ жизни и от многих отдалился. Причина в нем, а не в его друзьях.
Следом О'Доэрти задал вопрос, непосредственно касающийся самой Ливии и отношения к ней окружающих. Любят ли ее? В нем читалась насмешка и вызов, будто бы в следующую минуту он протянет ей список подписей за ее смертную казнь. Она ничего не ответила.
- Хочу курить, - требовательно сказала вместо этого, обрывая беседу. Пальцы, как никогда, нуждались в сигарете, а ее последняя пачка в сумке оказалась пуста. Невозможность получить желаемое нервировала не меньше, чем сама обстановка.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-09-24 20:41:59)

+2

14

[NIC]Cormac James O’Doherty III[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/6894243.jpg[/AVA]

Выслушав ответы Ливии, Кормак покивал головой – не то чтобы ей веря (разумеется она напропалую врала), а, так сказать, принимая к сведению. Отдал должное ее стойкости – но опять же не слишком высоко ее расценивая, ведь тяжелая артиллерия еще не заговорила. Затем выложил на стол пачку сигарет и молча подтолкнул ее к женщине. – Хорошо. Давайте дальше. Сколько сотрудников в "Парадизе"? У всех ли оформлена белая зарплата, медицинская страховка? Сколько в нем сейчас проживает человек? На сколько в среднем останавливаются в вашей гостинице? В связи с чем гостиницу так часто посещают в ночное время? Он будто бы забыл о намеках, которые только что делал, и вернулся к череде рутинных вопросов с налоговой подоплекой. Самое главное было – запутать Ливию, не давать ей отдыхать, постоянно атаковать с разных сторон. А потом, как боксеру, пробить мощный апперкот, из тех, что отправляют в нокдаун, а то и в нокаут. Когда-то ирландец любительски дрался на ринге – и потому такое сравнение было ему особенно близко.  - Что вас связывает с Майком Ринальди? Зачем Дэнни Росси вернулся из Сан-Диего, а Ренато Барриано – с Сицилии? Затем О’Доэрти порылся среди своих материалов, внимательно посмотрел на Андреоли. – Так значит Розарио Сальваторе – ваш школьный приятель, говорите? А вам интересно узнать, что именно о вас говорил мистер Сальваторе? Вам знакомо имя Карло Марино? Вот этого вопроса Ливия наверное ожидала вряд ли. Кто такой Марино? До недавнего времени не самое известное  имя даже для федералов, пока Роз не начал "петь" - а он вообще, как многие из этих сукиных детей, пытался болтать о незначимом  вместо значимого и утаивать информацию. "Славный парень" весьма второго плана, из окружения Альтиери, но к его близким друзьям не принадлежащий. Если верить Торговцу Розами, то мистер Марино некогда даже дрался с будущим патроном из-за его нынешней жены, Джульетт. Возраста примерно того же, что Фрэнк с его приятелем Майком Ринальди – но звезд с неба не хватал. Сальваторе рассказывал, что в последний год правления Фьерделиси его попытались предложить в члены Семьи – но при просмотре списков кандидатуру зарубил Марчелло, сославшись на крупные долги Карло подведомственным ему букмекерам. При Донато люди Нери были не в чести – так что в организацию Марино вошел лишь на пятом десятке, в прошлом году, благодаря протекции своих покровителей. Занимался, видимо, ростовщичеством – но имел и приличный источник легального дохода, владея вместе с престарелым отцом пиццериями "Marino Pizza". – Вот послушайте. Он включил пленку, записанную во время первых разговоров  носящего микрофон Сальваторе, предварительно промотав ее до нужного места. Сначала зазвучал голос уже (скорее всего) покойного капо севера  - … И что ты думаешь насчет Лив? Затем на записи раздался ответ Карло, перемежаемый шумом кафе, где они сидели -… Думаю нянчиться недолго с ней будут.  Как бычок на убой, знаешь? А потом бум – и передадут гостиницу другому человеку. Выключив запись, давая допрашиваемой время переварить, достал еще одну. Не менее интересную – но по сути такая же бесполезную. На этой отданной кураторам записи Сальваторе не смог получить признаний в каких-либо преступлениях – кроме как от пропавшего "Улитки" Бискаотти, своего помощника. Что до другой – то это был "жучок" из Сан-Диего, направленный ФБР в порядке дружеской помощи местными копами.  Те, по судебному ордеру, поместили его в отдельном кабинете ресторана, принадлежавшего местной "халдейско-ассирийской" группировке. Во время прослушки "жучок" случайно и неожиданно запечатлел итальянских гангстеров, в частности Ренато Барриано. Тот пришел к "халдеям" выяснять отношения по поводу драки, произошедшей между одним из его подручных и кем-то из ассирийцев. К разочарованию органов правопорядка, ничего криминального не говорилось, в основном обсуждали медицинские счета – но некоторые ремарки Ренато, сделанные когда хозяева ушли в туалет, были интересными. И сейчас они прозвучали - громогласно, со свойственной Ренато психопатической яростью.  – Долбаные азиаты! Ты этого жирдяя с бородой треугольной видел, Чак? Держится как Кир Великий какой-то. Мне и так говна хватает – а еще с этими возиться… Обращался он, по всей видимости, к Чарльзу "Чаку" Ликате,  одному из былых приближенных Марчелло, присутствовавшему даже на их свадьбе с Ливией.  – Возьми хотя бы ситуацию с той сучкой. Что мне "тот парень" говорил, когда я сюда вернулся? Потерпи, мол, все образуется.  Теперь вроде самое время – и что же? Опять буксуют? Все ебанные бабки. Она пожалеет о дне, когда за Марчелло замуж вышла. Я каждый год справедливости требовать буду – и я ее получу. Пусть сто лет пройдет, двести, триста – но я ее получу, блять! Когда монолог закончился, федерал посмотрел на итальянку. – Что вы об этом скажете? И вы до сих пор считаете, что опасность вам не угрожает? Понизил голос. – "Тот парень"  - это ведь Гвидо Монтанелли, не так ли? Для суда это не годилось – ни по техническим причинам, ни из-за неясности сказанного. Но Кормаку все было понятно (или ему так казалось) – когда Ренато вернулся, то захотел мести за отравленного кузена. Босс обещал ему, что это будет возможным позже, велел отложить вендетту. Теперь же, из-за каких-то финансовых отношений между Ливией и Патологоанатомом – тот опять не дал Барракуде контракт на его голову. И тот был тем очень недоволен.

+2

15

[AVA]https://pp.vk.me/c633628/v633628074/429c4/a88jDXcaYC0.jpg[/AVA][NIC]Clyde Cunningham[/NIC]
На колкий вопрос про отсутствие кольца я отреагировал лишь безразличной улыбкой. Тут итальянка попала в цель, конечно же. Женат я никогда не был. И в ближайшее время не планировал. Серьезных отношений не имел достаточно давно. Несерьезных тоже. Эта часть жизни в принципе для меня практически не существовала. Я частенько использовал некоторое мужское обаяние и интересную внешность в профессиональных целях – немного поулыбаться какой-нибудь секретарше, чтобы получить нужные сведения; сделать комплимент мелкой чиновнице для обхода неудобной бюрократической мороки и т.д. Но испытывал ли я от этого какой-нибудь драйв? Нет. Это всё навевало на меня скуку.
Я наблюдал за Ливией Андреоли. За позой. Интонациями. Плавной кошачьей пластикой. Положением пальцев. Выражением глаз. И это тоже было скучно. То, как она уверена в своей непререкаемой, безусловной привлекательности. Вероятно, она думала, что 10 из 10 мужчин должны впадать в транс при её виде. Она почти не ошибалась, но, пожалуй, всё-таки 9 из 10.
Кормак О’Доэрти сменил меня на посту интервьюера. На гнилую итальянку продолжил литься нескончаемый поток неудобных вопросов.
Я слез с края стола, оставив папку на столе рядом с напарником. Засунув руки в карманы я медленно описал круг по помещению для допросов. Иногда поглядывая на Ливию. Привезли ее сюда без наручников, силой в машину не запихивали. Любезно на стул посадили. Даже кофе предложили. А ей еще что-то не нравится. Сказала бы лучше «спасибо» за то, что мы не исповедуем методов Гестапо или НКВД времен Николая Ежова*. Там бы, если бы кофе и предоставили, то разве что на голову вылили. Разумеется, разбив потом стакан о физиономию. Посидела бы еще трое-четверо суток без сна. Может в камере начали бы жарой морить или холодом. И никакой закон никого бы не остановил. Уже через пять дней она бы всё что угодно нам бы подписала. И то, что она активно участвует в криминальных схемах Гвидо Монтанелли и Майклом Ринальди, и то, что она замешана в исчезновении (читай – убийстве) Розарио Сальваторе, а также без всяких проблем призналась бы в убийстве Джона Фицджеральда Кеннеди, Авраама Линкольна и Гая Юлия Цезаря. Тогда пара федералов, выполняющих свой долг, показалась бы ей невероятной удачей. Всё познается в сравнении.
В конце концов я оказался за спиной у Андреоли.
- Хочу курить, - нервно произнесла она.
И хотя Кормак любезно дал ей сигареты, из-за спины она могла услышать мой сухой комментарий:
- Курение вредно для здоровья. И зубы желтеют.
На записях О’Доэрти говорилось много неприятных для женщин вещей. На самом деле, все разговоры о семье и единстве в их итальянской компании – правда лишь отчасти. Каждый там стремится сделать благо в первую очередь для самого себя. И не посчитается с чужим интересом или жизнью, если на то будет выгода. Поэтому лично для меня не оставалось никаких сомнений в том, что каждый из них рано или поздно окажется либо в обществе земляных червей, либо за решеткой.
Я оставался стоять за спиной у Ливии.

______________________________________
Николай Ежов - народный комиссар внутренних дел в СССР (1936-1938). Годы его работы в этой должности ознаменовались пиком сталинских репрессий и получили название "ежовщина".

Отредактировано Hudson Wyatt (2016-09-28 17:25:37)

+2

16

- А половое воздержание грозит импотенцией, - невозмутимо ответила на замечание Каннингема насчет курения и потянулась к пачке, которую подтолкнул ей О'Доэрти. Она зажала сигарету губами и чиркнула зажигалкой, не дожидаясь помощи мужчин. Несмотря на то, что Каннингем ничего не ответил на ее догадки по поводу отсутствия личной жизни, Ливия отчего-то осталась уверенной, что попала в точку. Более того, у нее сложилось ощущение, что Клайд просто боится женщин и в особенности таких, как она - раскрепощенных и уверенных в себе. Это было заметно еще по поведению в коридоре, когда его взгляд убегал от нее, и подтвердилось здесь, после того, как он спрятался за ее спиной, не выдержав давления близости. Она задала ему всего-то один вопрос в череде тех, что сыпались в ее сторону, а он уже бежал. У Ливии это вызвало улыбку. Был какой-то особый азарт, чтобы поддевать таких сухарей, как Каннингем и его напарник.
- Давайте, - дальше. - Сколько сотрудников? Точно?.. Мне нужно считать. Большая текучка, - выпустила струю дыма в сторону Кормака. Его сигареты оказались отвратительно крепкими, Ливия такие давно не курила, но ей просто необходимо было занять чем-то пальцы. - Если мне не изменяет память, сейчас у нас шесть гостей. Я не статист, чтобы вычислять среднее количество суток. День-два... Сакраменто - не курорт. У нас не останавливаются надолго. Наши клиенты - это бизнесмены, люди, которые приехали в гости к друзьям, кто-то проездом... - пожала плечом, не находя в коротком пребывании ничего удивительного. Сделала очередную затяжку, не сводя глаз с О'Доэрти. Вопросов для нее он не жалел и выдавал их с такой скоростью, чтобы у нее наверняка не оказалось времени придумать выгодный ответ. Но примерно на эти же самые вопросы Ливии приходилось отвечать уже не раз. Поэтому она продолжала сохранять видимое спокойствие и невозмутимость. - В "Парадизе" устраиваются вечеринки, шоу-программы. Люди приходят развлечься, выпить, встретиться с друзьями. Когда всем этим заниматься, если не в вечернее время? Вы никогда не посещали рестораны при гостиницах, О'Доэрти? - с удивлением приподняла брови. Во взгляде читалось заметное сочувствие.
Рыжеволосый агент не дал ей продохнуть и быстро перескочил следом с гостиницы на более щекотливые темы. Его интересовал Майкл и отношения, которые их связывают. Ливия помолчала, покрутила в руках сигарету, затем, опустив глаза, улыбнулась.
- Может быть, дружба. Может быть, выгода. Может быть, влечение... С этими мужчинами всегда так сложно определиться, - вернула агенту игривый взгляд.
Зачем Дэнни Росси вернулся из Сан-Диего, а Ренато Барриано – с Сицилии?
- Понятия не имею. Спросите у них.
Ее взгляд похолодел, когда на столе появился диктофон, и O'Доэрти включил пленку, из которой донеслись голоса Сальваторе и Марино. Слышно было плохо, много посторонних шумов, из-за чего приходилось напряженно вслушиваться. Сигарета тлела в руках. Прошло еще пару мгновений прежде чем Ливия позволила себе отреагировать на эту запись:
- Я у многих вызываю противоречивые чувства, - с губ слетел смешок, а пепел ударился об пол. Внутри ее накрывала холодная злость. Сука Марино считал ее бычком на убой? Знал бы он, что всего пара ее предложений сейчас федералам способны отправить на убой уже его. Безмозглая скотина. Марино не значил ничего, не принимал никаких важных решений в структуре Семьи и организации ее бизнеса. Просто ноль, и не стоило брать его слова в голову. Но отчего-то они неприятно засели в памяти. Впрочем, чего ожидать от человека, который любит почесать языком направо-налево? Сколько раз при ней же он обсуждал зарвавшегося Альтиери, называл Майка бестолковым транжирой, а Дэнни - их тявкающей шестеркой? Нынче, когда они сели во главу стола, он, небось, уже не рискует повторять этих вещей. Зато те, кто был с ним тогда в беседе, вряд ли об этом забудут. И при удобном случае Ливия теперь будет первой, кто невзначай раскроет его нелояльный настрой. Раздавая вслух неприятные эпитеты своим ближним, Карло поступал очень опрометчиво.
Следом агенты продемонстрировали еще одну пленку. На сей раз Ливия удивилась меньше, поскольку настрой Ренато по отношению к себе знала, и ожидать от него чего-то другого, пожалуй, не стоило. Хотя, если честно, она надеялась, что переезд в Сан-Диего и управление там своей командой смогут его усмирить. На секунду в голове промелькнула мысль о том, что будет со всеми этими подонками, если она сейчас уйдет в программу защиты свидетелей. Считая ее слабым звеном, они даже не представляли, в какой власти от нее находятся в данный момент. С новым именем и документами она могла уехать на другой конец света и зажить счастливой безоблачной жизнью, зная, что здесь все эти лживые, лицемерные и агрессивные сволочи, причинявшие ей зло, гниют за решеткой. Но своим очередным вопросом Кормак отвлек ее от розовых мечтаний.
- Знаете, в чем Ренато видит несправедливость? - закуривая вторую сигарету, спросила она и откинулась на спинку стула. - В том, что я предпочла его брата. Вот и все. И откуда мне знать, о каком там парне идет речь? - отозвалась с некоторым раздражением. Кто есть "тот самый парень", Ливия, разумеется, прекрасно знала. Речь шла о Майкле, который настолько перебдел от всей этой истории со следствием над Гвидо и Сальваторе, что решил шифроваться даже среди своих.
Она вздохнула и, чтобы хоть немного снять напряжение от беседы, решила отвлечь себя доставанием недотроги Каннингема.
- Клайд, ну где вы там спрятались? - она повернула голову вправо, потом влево, но намеренно не оборачивалась. - Я больше не буду вас кусать. Можете заняться этим сами. Отдаюсь на растерзание, - на губах заиграла шальная улыбка, а взгляд устремился к О'Доэрти. - Есть еще какие-нибудь пленочки для меня? Или это все ваши сюрпризы? - похлопала ладонями по подлокотникам, выражая свое нетерпение.

+2

17

[NIC]Cormac James O’Doherty III[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/6894243.jpg[/AVA]

Некоторое время помолчав, Кормак сам протянул к пачке свою крепкую пятерню – и выудил сигарету. Настало время сократить дистанцию, создать некую интимность – но пока он только готовился к следующему шагу, дымя и предоставляя своему коллегу взять на себя инициативу. Сам же размышлял – продемонстрированные им записи не сломали Андреоли. Это означало – надо "помочь" ей осознать их глубинную суть. Все эти шуточки насчет мужчин агент попросту пропустил мимо ушей – он уже привык к такой вот линии защиты хозяйки "Парадиза". Не хочет отвечать серьезно – все сведет на половое влечение и тому подобное. И Ренато, дескать, ее с кузеном не поделил, и с Майклом Ринальди (тем еще ходоком) что-то там такое связывает. Все это херня – и даже внимания не заслуживает. Ирландец надеялся, что и его сослуживец проигнорирует подобное, а не втянется в игру-пикировку, которую с ним надеялась затеять эта хитрая особа.
- Ливия, Ливия. И опять вы говорите неправду – но знаете, я вас не виню… Вы так привыкли. Чувство самосохранения, все такое. – бросив окурок в пепельницу, сыщик попытался придать своему грубоватому (прошлая жена в минуты ссор сравнивала его с камнем с усами) лицу отеческое выражение. Его интонации стали более мягкими, хотя вечное бульдожье подрыкивание он не мог в них унять даже сейчас. – Вы одного не хотите понять – мы вам не враги. Ваши враги – те, кого вы покрываете. Мы хотим вам помочь. Потому что понимаем – вы,  в сущности, жертва. Жертва людей и обстоятельств. Клайд, я ведь верно говорю?  Затем подтянул к себе папку, что до этого лежала перед ним. Выудил оттуда стопку бумаг – дипломов, справок, записок. Вроде бы никак не связанных с сегодняшним допросом. – Вы не такая как они, Ливия… Я хорошо познакомился с Вашей жизнью. Любящая дочь, способная ученица. Вот отзыв мистера Джеймса Пинкмана,  вашего профессора экономической теории из колледжа, на одну из курсовых работ – "Неординарно и ярко. Отличная проработка темы". Еще пара безгласных минут – а затем специальный агент подтолкнул к Ливии относящиеся к ее глубокой юности документы. Может, вспомнит то время, когда еще жила нормальной и достойной жизнью, когда могла идти по миру с поднятой головой, а не врать и бояться.  – В какой-то момент вы сделали большую ошибку – связали жизнь с неправильным человеком. Он вам ее едва не сломал – потому что был преступником и моральным уродом. А теперь вы  - в кругу таких же как он. Что это – Стокгольмский синдром? Затем Кормак встал и прошелся по комнате. Цапнул еще одну сигарету, зажег ее, затянулся. Выдохнул клубы крепкого табачного дыма, затем достал из своей папки еще кое-что. Кое-что малоприятное, не для слабонервных.  – Пленки вы слышали… и больше у меня их нет. Но есть кое-что другое. Полюбуйтесь. Он выложил то, что держал в руках, перед женщиной. Это было фото… того, что некогда было молодой красивой блондинкой. Теперь у этого были по-рыбьи выпученные глаза, изо рта высовывался язык, шея неестественно вывернута, кожа приобрела трупный цвет. – Сэнди Трастверс. Двадцать четыре года. Хотела стать фотомоделью. Не имела никакого отношения к криминалу. – отрывисто, лающе, сказал специальный агент.  Его взгляд неотрывно следил за реакцией Ливии.  – Кроме одного – она поступила так, как вы, полюбила неправильного человека. Наверняка небезызвестного вам Сэмуэля Алессандро. Бывшего капитана Семьи Торелли, ставшего крысой и ушедшего в федеральную программу защиты свидетелей. Потом выгнанного из нее – и найденного в доме любовницы мертвым,  с многочисленными ножевыми ранами. – Ее жестоко задушили – просто потому что она увидела или услышала что-то. Как вы считаете – она заслужила такой участи? Тут Кормак понизил голос и придвинул свое лицо к лицу Андреоли. – Как вы думаете -  сколько пройдет дней, прежде чем мы найдем вас в таком виде на вашем любимом ковре? Или нарезанной кусками, в одной из тех красивых ваз, что мы видели в вашем доме? Потом фбровец взял быка за рога. – А мы предлагаем вам путь к спасению, свободе, верно, Клайд? Помогите правительству – и вы сможете  уехать отсюда, забрать родных и близких, организовать бизнес в другом штате. Например, во Флориде той же самой. Если вы этого не сделаете, то вряд ли останетесь живы. А если и останетесь – сколько пройдет время, прежде чем вас сдаст один из этих сволочей, да еще и взвалит на вас свои грехи? Вы достаточно умны, Ливия, чтобы понимать – среди воров нет чести. Каждый за себя. Как вы думаете, на какой минуте нашего общения начал сотрудничать Алессандро? А на какой – Сальваторе? Побарабанив пальцами по столу и выждав некоторое время,  сыскарь добавил – и теперь его интонации стали стальными. – В любом случае вы должны понимать – с нашей точки зрения вам грозит опасность. А если вам – то, скорее всего, и окружающим вас людей  - случайные пули и бомбы, знаете ли… И если вы не согласитесь вместе с нами обезвредить эту опасность через сотрудничество – мы будем, возможно, вынуждены сами позаботиться об этих людях. Связаться с вашими родителями, друзьями… вроде мисс Рикардс… и сообщить о своих сомнениях относительно вашего образа жизни и тому подобного. Кто предупрежден, тот вооружен. Тут губы старого служаки изогнулись в дьявольской усмешке. Вот подумай об этом, голубушка. Хочешь быть гангстершей? Так неси это звание с гордостью, как делают те подонки и социопаты, c которыми ты связалась.

+2

18

[AVA]https://pp.vk.me/c633628/v633628074/429c4/a88jDXcaYC0.jpg[/AVA][NIC]Clyde Cunningham[/NIC]
- Клайд, ну где вы там спрятались? – клиентка продолжала дерзить. - Я больше не буду вас кусать. Можете заняться этим сами. Отдаюсь на растерзание.
Я рассмеялся и вновь описал дугу по кабинету, вернувшись в поле зрения Ливии Андреоли.
- Зачем же кусать? Мы не звери. Чего не скажешь о людях, чьи голоса запечатлены на представленных плёнках.
Я мог бы прибавить, что вполне в силах Ливии заставить нас сделаться дикими зверьми, но к чему глаголить очевидное? Эта милочка всё прекрасно понимает. Она умница. Однако будет ломать комедию до конца. Кормак на моих глазах пытался разнообразными косвенными способами вывести ее на более или менее откровенный диалог. Ерунда. Ничего не выйдет. И у меня сейчас тоже ничего не выйдет. Она прибежит к нам лишь в том случае, когда потребуется железобетонная защита от бывших подельников. И то сомнительно. Розарио тоже думал, что мы его защитим. Чем это для него закончилось?
Я вдруг почувствовал навалившуюся усталость. Прилечь бы где-нибудь на кушетке, сбросить туфли, протянуть ноги, и лежать так лет пятьсот.
О’Доэрти тем временем уже заканчивал свою длинную речь о том, насколько разумно было бы с нами сотрудничать. Ливию это, конечно, может и проймёт – нечто подобное было видно ее хитрых глазах, но язык всё равно не развяжет. После слов напарника возникла некоторая пауза. Тогда я резким и пренебрежительным жестом махнул рукой:
- Ладно, Кормак, хватит с ней возиться. Она хочет поскорее выйти из этого кабинета и отправиться к себе домой. Верно, мэм? – я пристально посмотрел на нее. – Даже осознание того, что, возможно, не одна пуля ржавеет в ожидании встречи с вашим лбом, вас не останавливает. Однажды ваш хладный труп найдут в какой-нибудь канаве на задворках страны. В Иллинойсе, Миссисипи, Орегоне или другом забытым всеми месте. И тогда вряд ли вы будете вести себя так задиристо.
Все эти слова я говорил очень спокойно. Никаких повышений тона, активной жестикуляции или выразительной игры мимики. Ровно, как юрист (а юридическое образование, чёрт возьми, у меня было), я высказывал ей это, не чувствуя ни грамма жалости к прогнившему насквозь созданию, прикидывающемуся женщиной средних лет.
- Я рад, что вы столь стоически принимаете свою судьбу. Как говорил Марк Аврелий – «Смерть улыбается всем, нам остается лишь улыбнуться ей в ответ». И действительно, жизнь ведь продолжается. Разве что у кого-то подольше, у кого-то поменьше. Полагаю, к жизни ваших близких у вас аналогичное отношение.
Я взял стаканчик с остывшим кофе, к которому Ливия, разумеется, не притронулась, и вместе с содержимым выкинул его в стоящую у выхода урну. Затем схватился за рукоять двери и резко дёрнул ее на себя. Со скрипом она открылась. Я кивнул в сторону проёма:
- Идите, вперёд. Вас там ждет множество увлекательных приключений. Передавайте привет своему любовнику. А также всем коллегам – скажите, что мы о них помним. Помяните и нас как-нибудь добрым словцом за бокальчиком дорогого вина.
Сделал паузу. Затем добавил:
- В фойе можете вызвать себе такси.
И невозмутимо посмотрел на Ливию.

+1

19

Напускное веселье было проигнорировано сотрудниками бюро расследований. Вместо этого Кормак помолчал, вздохнул, а затем пустился вспоминать прошлое своей собеседницы. Лив отвечала ему все той же раскованной позой, растянутыми в ухмылке губами и прямым взглядом. Впрочем, со временем эта ухмылка потухла. Но глаза по-прежнему не отрывались от лица О'Доэрти. Как бы она ни хотела этого допускать, слова мужчины продирались сквозь железные двери прямиком в глубину ее чувств. Ливия действительно считала себя жертвой обстоятельств, О'Доэрти угадал. Всё в ее жизни пошло под откос, когда она встретила Марчелло. Он разрушил ее представления о семье и браке, предал ее любовь - единственное сильное чувство, которое она ни к кому больше никогда не испытывала и вряд ли испытает вновь. Своими поступками и отношением он изменил ее раз и навсегда. Лив запрещала себе жаловаться на судьбу и сожалеть о чем-либо, но, черт возьми, в некоторые, особенно сложные, минуты она действительно жалела. Но не о том, что отправила Андреоли на тот свет или предпочла рисковый бизнес, а о том, что вообще встретила его на своем пути. Если бы не он, ей никогда бы не пришлось столько раз ставить перед собой сложный выбор. Выйди она замуж за какого-нибудь скромного и порядочного парня, возможно, сейчас бы в ее жизни вообще не было никаких проблем. Да по сути ни одна проблема рядового жителя социума не шла ни в какое сравнение с теми, что встречались на пути Ливии сегодня. Жила бы она сейчас в какой-нибудь высотке, за пазухой среднестатистического клерка, бесконечно снимала совместных детей на телефон, вела непыльную работенку в мелкой компании и единственное, о чем переживала бы - это как скрыть свои интрижки на стороне. Пускай, в этом браке не было бы любви, но зато ее жизнь определенно стала бы спокойной и стабильной. Разве не так живет большинство современных пар?
- К чему вы это всё? - горькая улыбка снова мелькнула на лице, а пальцы коснулись старого детского снимка из папки с ее досье. Взгромоздившаяся на шею папы, маленькая Лив искрилась там беззаботным счастьем. Где они только умудрились раздобыть этот кадр?
Андреоли оттолкнула фотографию и вернула себе неколебимый вид. Она решила больше не уделять внимания папке, навязчиво пододвинутой прямо на край стола. Естественно, всеми этими фишками агенты хотели добиться только одного - чтобы ее проняло, она разревелась прямо здесь и была готова подписать что угодно.
Внезапно прямо перед ее глазами появился следующий снимок. На этот раз настолько мерзкий, что Андреоли невольно дернула головой в сторону:
- Это еще кто? - с ответом О'Доэрти не медлил и тут же представил ей бывшую любовницу Алессандро. Разумеется, никакую Сэнди Трастверс Ливия не знала, но суть истории была далеко не в этом. Девчонка пострадала ни за что. Тот, кто расправился с предателем Сэмом, прикончил ее просто за компанию. Не исключено даже, что это сделал кто-то, кого Лив хорошо знала. Методы Торелли для нее давно не были секретом.
Лицо Кормака резко приблизилось, и Ливии стоило немалых усилий сохранить невозмутимый вид и продолжить смотреть ему в глаза. Да, в чем-то он был прав. На месте Сэнди когда-нибудь запросто может оказаться и она... Но ровно так же она может оказаться и на месте Алессандро. Шансы примерно пятьдесят на пятьдесят. Ливия освободилась от комка в горле:
- А на какой же минуте Сальваторе и Алессандро от вас ускользнули? - парировать получалось хуже, чем прежде, но своих позиций Андреоли не сдавала. Она еще ближе придвинулась к лицу противного ей федерала, прищурилась и впрыснула ему в губы порцию яда. - Почему бы вам не откопать их обоих и не задать все те вопросы, что вы талдычите мне? - слово "откопать" она употребила в переносном значении, но они оба понимали, что покойником был уже и Сальваторе, так что, двоякий смысл отпадал. - Хорошенько вы о них позаботились, что одного уже нашли с крысой во рту, - выдала раздраженно и зло. - Работайте над своим имиджем, ребята.
Оттолкнув Кормака от себя, Ливия встала со стула.
- Верно, черт возьми, Клайд, - согласилась с тем, что хочет отсюда уйти. Ее невозмутимое спокойствие им все-таки удалось раздавить. - Не думаю, что мои друзья нуждаются в ваших приветах. А вы не стоите и дешевого пива, чтобы вас поминать. Дождитесь своего часа, - обернулась уже в дверях. - На отпевании.
Ждать такси в холле Ливия, естественно, не стала. Ей было противно находится в этих стенах. Поэтому она рванула на воздух, где ее застал мелкий дождь. Ей до безумия хотелось с кем-нибудь поделиться случившимся разговором. Услышать слова поддержки, чтобы кто-то одобрил ее действия, дал совет и заверил, что все будет хорошо. Увы, все это было невозможно. Рассказать о допросе федералов значило бы поставить под сомнение свои твердые позиции. Ребята перестанут ей доверять и захотят удалить от дел. Допустить этого Андреоли не могла, поэтому почти сразу же приняла решение молчать о сегодняшней беседе, как будто ее никогда и не было. Стирать из памяти неприятные моменты жизни, в конце концов, ей было не впервой.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-10-09 19:47:52)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Приходи на меня надавить