Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » now I'm screaming. part III ‡мы сделали.


now I'm screaming. part III ‡мы сделали.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1


- - - -
мы  с м о т р е л и , как  солнце  тонет  в  волнах ;
мы  р а з д е л и л и  сон , что  видел  каждый  из  нас ;
и  мы  с д е л а л и  его  нашей  реальностью ;
- - - -
blackwood family
- - - -
https://pp.vk.me/c633622/v633622718/2914b/VPwssEY7wTM.jpg

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-08-28 22:05:38)

+2

2

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]
[float=right]http://savepic.ru/11206066.gif[/float]
Нас в просторной, укутанной вечерними сумерками, гостиной трое. Отец, Чарли и я. Каждый на отдельном диване или кресле. Мягкая кожа, деревянные лакированные ручки. Единственный источник света в пределах этих четырёх стен — телевизор. Мы смотрим "Игру престолов". Что-то вроде недавней семейной традиции, которая, как считает папа, объединяет нас и даёт повод обсудить, например, сюжет, персонажей, авторскую задумку, вселенную в целом. Мне сериал понравился по той простой причине, что там была порнуха и кровь. Распри, война за трон, сиськи — что ещё можно пожелать растущему и цветущему организму?

Однако в свете последних событий...

Немного меняю положение, чтобы можно быть видеть Чарли, а именно поворачиваю голову, пока ноги, согнутые в коленях, всё также свешиваются с подлокотника. Она полулежит в другой части комнаты, на ней домашние шорты и майка, она ближе к отцу. Закрытая поза, сосредоточенный взгляд, практически не моргает. Я сглатываю кислую слюну. И обрывками вспоминаю её слова. И действия, точнее одно-единственное действие, которое было красноречивее любых предложений и речей. Губы словно зудят от мыслей о том мимолётном, но всё-таки ощутимом поцелуе. Запретном, низком, но по сути своей настолько невинном и даже детским, что до сих пор не укладывается в голове. С тех пор прошло несколько дней, вернулся отец без чётких временных границ, мол, когда снова уедет, куда и надолго ли. На любые вопросы отвечал неоднозначно, а то и вовсе молчал, пожимая плечами. Видимо, фигня с бизнесом или что-то ещё, мне не до этого. Знал бы ты, пап, чем заняты мысли твоих детей.

Очередная сцена, смена кадров — новая доза инцеста. Мне становится стыдно, бросает в краску и вместе с тем в жар; торопливо отвожу взгляд от Чарли, но и в телевизор не смотрю, мне хватает стонов. Как дебил сосредотачиваюсь на красном логотипе Netflix в правом верхнем углу большого плазменного экрана, кусаю мягкую плоть щёк изнутри. Буря эмоций, что одолевают главных героев, отчасти похожа на ту зарисовку, что была между мной и Чарли на чердаке. Когда срывает крышу, едет крыша, и ты не думаешь о последствиях. Всё-таки мой взгляд опускается, и взору предстаёт пикантная сцена — брат дерёт сестру раком возле сравнительно свежего трупа их сына. Не несущие смысловую нагрузку диалогу между этими двумя не спасают, всё равно не вникаю в суть. Смотрю, как мужские ладони сжимают плоть под платьем, как он двигается толчками, провоцируя женщину на сбивчивое дыхание и оголяя её севший голос.

Какой ужас, — суровый, но при этом совершенно беспристрастный голос отца раздаётся по левую руку. — Ужасная задумка и совершенно бессмысленная.
С горем пополам удерживаю натиск паники, пытаясь придать себе спокойный и безразличный вид. Не уверен, что получается в достаточной мере натурально. Молчать нельзя — я ведь всегда поддерживаю разговор, это у нас в порядке нормы. Но что сказать?..
Ээээ... да, — моя заминка прозвучала как отторжение подобной сцены [по крайней мере, я надеялся на это]; я снова повернулся, якобы смотря на отца, хотя на самом деле посмотреть на Чарли. Наши взгляды пересеклись. Зудят губы, сводит судорогой конечности. — Но грудь у неё красивая, — не нахожу ничего умнее, чем прокомментировать очевидное. Пауза — папа смеётся, кивает головой и делает глоток из стакана воды, поставленного на тумбочку рядом. Пронесло. Сейчас бы оказаться в другом месте, щёлкнуть пальцами, как домашний эльф Добби, и перенестись в безопасное для психики место — в комнату или в сад. А стоны всё продолжаются, пошёл, видимо, второй оргазм; я готов провалиться сквозь землю.
Жажда нового никогда не приводит к добру, — вдруг не в тему сказал совершенно серьёзно отец, смотря куда-то сквозь экран. Подумал о маме?.. На этот раз я задерживаю на нём свой взгляд, пытаясь считать эмоции. Бесполезно. Твёрд и неприступен, как Троя в свои лучшие годы. — Будете досматривать? — совершенно другим тоном спросил мужчина, посмотрев поочерёдно то на меня, то на Чарли. — Пожалуй, встречусь с Джо, выпьем у него дома. И вернусь, — оставив пульт от телевизора на диване, где он и сидел весь вечер, отец хлопнул себя по коленям [всегда так делал, когда был настроен решительно] и встал на ноги. — Купить чего-нибудь на обратном пути? Может быть, пиццы?
Не, пап, не надо, — говорить уже значительно проще, ибо порнография по телевизору, наконец-таки, закончилась и уступила месту ландшафтным красотам Новой Зеландии. Не уверен, что сериал снимался именно там, но пусть будет она. — Отдыхай. И привет Джозефу.
Хах, ну ладно, — отец посмотрел на Чарли, однако она промолчала и кивнула головой, соглашаясь негласно с моими словами. Повисло неловкое молчание, длиной в несколько секунд. Папа, вздохнув, вышел из гостиной, коря себя за неумение найти с собственными детьми общий язык. Вот что ему мешало, например, позвать их прогуляться вместе того, чтобы выпить с другом?..
На лестнице послышались шаги — он пошёл переодеться. Остались только мы с Чарли.
Будешь мороженое? — гениальное решение всех проблем. Но что ещё предложить, пока, кхм, папа дома? Не то, чтобы я вёл себя разительно иначе в его отсутствии, но... Но ведь она всё понимает и без слов, да?

Отредактировано Elaine Ratched (2016-09-13 13:58:12)

+1

3

В старом доме, оставшемся в прошлом и в памяти, в гостиной нас всегда было четверо. Когда там мы были ещё маленькими, обычно папа с мамой сидели на диване  рядом, пока мы с Чаком прохлаждались на полу, то сидя по-турецки, то лёжа на животах и болтая в воздухе ногами, то забрались к родителям и прижимались к ним. Мы могли смотреть семейный фильм, и меня обычно пробивало на слёзы от какой-нибудь мелочи, пока брат хихикал и называл обидным "девчооонка!", тыкая пальцем, или мультфильмы, особенно наш любимый — мы начинали бегать по комнате, изображая атаки с воплями "Буря и натиск!". Уже даже не помню названий, но ощущения остались.

Теперь мы втроём, пока мама развлекается с моими ровесниками, смотрим в новом доме сериал о сексе и войне, или войне и сексе — от перемены мест слагаемых, как говорится. Кто мог подумать, что теперь вместо детских "Почему?" и подростковых неловких попыток получить советов мы вместе с папой половину сериального времени будем наблюдать, как трахаются другие люди. Интересно, он вообще представляет, чем мы живём? Подобное кино явно не располагает к затворническому образу жизни. Порой меня подмывало отпустить комментарий насчёт зрелища на экране — по поводу позы или фальшивых стонов. Да, он остался без любимого человека и, видимо, секса в том числе, хотя кто знает, куда он ездит в своих командировках, но у него ещё остались мы, живые дети, а не предметы мебели. Впрочем, желание быстро отступало на задний план, оставляя только тяжёлый вздох и поджатые губы. Наверное, мы слишком взрослые, чтобы нуждаться в опеке.и советах насчёт личной жизни.

На экране мелькают яркие кадры, едва ли составляющие для меня интерес и остающиеся лишь красными пятнами на сетчатке, когда бескрайние просторы сменяются полутьмой следующей сцены. Я чувствую на себе взгляд Чака и стараюсь сосредоточиться только на сути происходящего, не моргаю, упёрто смотрю в одну точку, стиснув зубы и плотнее прижимая сложенные руки на груди к себе. После разговора во время вечеринки мы больше не оставались вдвоём и словно поменялись местами. Не то что бы я избегала брата, но обрадовалась больше обычного несвоевременному возвращению папы. Можно было спокойно завтракать или позже уходить спать под предлогом посмотреть с ним фильм. Но все эти напускные спокойствие и независимость служили прикрытием для моей нервозности: Чак до сих пор не сказал ни слова о своём решении. Или им должны были выступать его действия, точнее, их отсутствие.

Тема инцеста, ставшая едва ли не главенствующей в сериале, зацепила меня с самого начала. А сейчас слишком откровенная сцена между братом и сестрой заставляла мои щёки гореть, ладони — вспотеть, а дыхание — участиться. Сознание беспардонно напоминало о разгорячённом теле Чака, прижимающего меня к полу и упирающимся коленом между ног, и о едва уловимом поцелуе на кухне. Сглотнув, вздрагиваю от резкого голоса отца, будто он мог увидеть мои мысли, но тут же выдыхаю, понимая, что он говорит о происходящем между вымышленными персонажами.

— Как Тирион развлекается, так там смысл есть, — пришлось откашляться, чтобы голос звучал не так сипло. Хмыкнув, оборачиваюсь, тут же встречаясь взглядом с братом и с некоторым вызовом усмехаясь. — Все грани падения рода Ланнистер, — пожимаю плечами и возвращаюсь к трахающимся. Чак, только не говори, что это оставляет тебя совершенно равнодушным, даже если ты принял решение, противоположное моему.

Неловкое молчание в комнате наконец-то скрадывает новая сцена, обособленная от секса, и слова папы. Даже приподнялась и пристально посмотрела на него. Интересно, он когда-нибудь оправится? Невольно закрались непрошеные мысли, без того терзающие меня по особенно тихим ночам, но, помотав головой, быстро избавилась от них и лишь махнула в спину отцу. Наверное, мне даже не хватало воскресных вылазок в тир или на ярмарку. — Хорошо провести время.

Не с нами.

— Валяй, — вновь пожимаю плечами, стараясь не смотреть на брата и не думать о том, что мы останемся совершенно одни и вдвоём. В горле сохнет, пульс участился, но я старательно пытаюсь думать о чем-то другом, словно Чак подобно Волан-де-Морту может применить легилименцию. — Возьми с печеньем! — кричу на всякий случай погромче, заглушая свои мысли. — Будем дальше смотреть? — я старательно пытаюсь быть сестрой, обычной сестрой, но забыла как это делается.

[NIC]Charlie[/NIC]
[STA]careful what you're asking of me[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA]
[SGN]   [/SGN]

+1

4

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]

Отец словно стал за эти несколько месяцев пустым местом в нашей семье. Что сериал с ним, что без него. Что диван холодный после его присутствия, что после затяжной командировки. Что слышны шаги по лестницы, что их нет. Может быть, мы давно с Чарли сироты, сошли с ума, тронулись и спустили наши жизни на тормозах? Откуда мне знать, что папа, тот, который только что был рядом, прямо между нами, не мираж, выдуманный и созданный больным воображением из-за нехватки внимания? Сглатываю слюну. Потираю кулаками глаза; болят, значит, опять красные. От телевизора, ноутбука, телефона, айпада, недосыпа, бессоницы, рваных кошмаров. Хоть жизнь и стала спокойнее после того разговора, мне она тишины и умиротворения не принесла. Только больше проблем, мятежа и копаний в себе. Независимость, в суждениях и поступках, что была присуща мне всегда и осталась в крошечном объёме сейчас, кричала, молила, умоляла не убивать её, а дать разрастись вновь в цветущий и пышущий здоровьем пожар.

Но когда я смотрел на Чарли, мазал взглядом по её губам, видел, как она дышит, как поднимается и опускается её грудная клетка, слышал, как она смеётся в своей комнате, общаясь по скайпу или телефону с подругой, стойкость характера куда-то улетучивалась — словно затухала с каждым днём, проведённым рядом с сестрой. Она сменила тактику, перестала быть напористой и язвительной, той сучкой, что подавала себя в самом начале. Обманный ход или истинное положение вещей? Белый флаг, правда глаза в глаза. Она чувствует то же, что и я... С этой мыслью разве уснёшь крепким, многочасовым сном? Мы оба порочные, мы оба этого хотим, тогда что же я... Нет! Нельзя. Это всё зов плоти, его слабые позывы, дьявольский шёпот. Никогда не числился в первых рядах свято верующих в существование Господа, крайней надобности библии и прочих католических атрибутов, но поймал себя на мысли, что надо сходить в церковь. Поговорить с кем-нибудь или просто выговориться. Нельзя. Если услышат, то донесут какими-нибудь окольными путями до отца, не дадут жизни никому из нас. Дома тоже не обретёшь покой, когда в нескольких метрах живёт источник всех твоих бед.

Что мне делать? Смириться и жить дальше, а может быть и вовсе съехать? Удариться в позорное бегство, включив музыку в наушниках на максимум, чтобы басы заглушали чёрные мысли. Закрыть глаза и больше не видеть Чарли. Будет ли это выход?

Слышу её крик из гостиной, улыбаюсь — она всегда любила это мороженое, поэтому у нас в морозильнике есть два типа: для всей семьи и персонально для Чарли — и понимаю, что не всё и всегда ужасно. Иногда она моя сестра, просто моя младшая сестра, а я её старший брат. Вот, например, в такие моменты. Как жаль, что он улетучивается сразу же, как правая нога ступает на чужую, опасную территорию, обратно в зону её действия. Ставлю небольшое ведёрко на стеклянную поверхность, не парясь о её сохранности [это мама все уши в своё время прожужжала, что на стекло надо обязательно класть специальную подставку или хотя бы журнал какой-нибудь прежде, чем ставить холодные или влажные предметы; да, она у нас та ещё зануда; была, есть, неважно], перед Чарли, задерживаю на ней взгляд, вздыхаю, сажусь на диван. Немного ближе, но на дистанции. Веду себя, наверное, странно, только у нас в последнее время всё странное, правда, сестра? Особенно наши с тобой отношения.

Почему ты не язвишь, не плюёшься желчью, не пытаешься меня соблазнить? Ну давай, это ведь подействует ровно наоборот — и я окончательно поверю в то, что нельзя рыпаться в колючие заросли греха. Но ты молчишь, ты кроткая и немногословная, ты словно сама не своя. Чужая, не моя Чарли. Значит ли это, что...

А? — привык переспрашивать, не думая, если мысли заняты другим. Поворачиваю к ней голову, открыв светло-розовую крышку своей банки, наполовину или на треть начатой мной же на прошлые выходные. Сейчас бы пива, но сразу же отметаю подобные мысли; не хватало алкоголя в крови, нет, исключено. — А, — понимаю, о чём речь. "Игра престолов", инцест, секс в самом разгаре. — Э, нет, пощёлкай кабельное, — довольно-таки быстро нахожусь, сглатываю слюну и отправляю в рот ложку с наваленным сверх меры мороженым. Клубничное с шоколадом, моё любимое. Оно может посоревноваться с фисташковым в своей крутизне, но не сегодня. Сегодня не хочется, оно больше для беспечных и весёлых дней.

Клик, клик.
Новости, обзор фильмов, музыка, мелодрама, ещё одна мелодрама, и снова женские страдания, домашние животные, юмористическая.
Чарли... — заговариваю первым. На правах старшего, брата. — По поводу того разговора, ну, — чешу голову, кутаю и без того запутанные кудри, — на кухне, тогда, ну ты поняла, — путаюсь уже в словах и мыслях. Во рту холодно. От мороженого. Наверное. В голове пульсирует. Тоже из-за мороженого. Правда? Во рту привкус талого мороженного и свежей клубники. — Мы ведь не можем делать вид, будто ничего не было. Ни тогда, ни ещё раньше, — не говорю про чердак напрямую, но она, конечно же, поймёт. — Поэтому я думаю о том, чтобы съехать.

+1

5

Папа давно перестал быть полноценной составляющей нашей и без того разрозненной семьи (загулявшая мать, вечно командирующийся отец, развращённые дети), а сейчас он ещё больше походил на приведение – бледное, тихое, бесцельно передвигающееся по дому, призрак, приросший к своим воспоминаниям. Когда-то он был таким же весёлым парнем, как и Чак, в университетской команде по лакроссу, любитель книг и девушек, позже ставший мужчиной,  таскающим и нас на хоккей, громко скандирующий «Буря и натиск!» и, улыбаясь, обнимающий нас с братом. Таким он оставался только на фотографиях, сложенных в стопки или аккуратно мной разложенные по вкладышам альбомов. Иногда мне казалось, что мы его просто придумали, как и маму, даже не появлявшуюся в телефоне после побега.
И всё-таки в присутствии отца мне было спокойнее.

Особенно сейчас, вечером, когда ни мне, ни Чаку никуда толком не сбежать, когда мы останемся совсем наедине, как в тот раз на чердаке, только уже не осталось секретов и провокационного поведения. Меня бьёт мелкая дрожь и ухает сердце, будто летит вниз с высокой горы и зависает в этом страхе. Наверное, мне хотелось попросить папу остаться, как в детстве, когда я ещё умела по нему скучать, но в то же время, несмотря на страх, меня тянуло оказаться в гулком и пустом доме наедине с братом в звенящем напряжении.

Сдержать слово и оставаться безучастной было сложно, особенно по ночам, когда не шёл сон и в молчании вслушиваешься в малейшие шорохи за стеной, вздрагивая от резких звуков или улыбаясь приглушённым наушниками звукам музыки. Иногда хотелось плюнуть на всё и прийти к Чаку в комнату, забраться к нему под одеяло и полночи проболтать. Так было прежде. Но сейчас он бы это расценил только как попытку соблазнить? Я бы смогла остаться беспристрастной, проявить стойкость и вновь не ощущать жалящее желание внизу живота, не хотеть коснуться губ брата?

Мотаю головой, стряхивая с себя дурманящую пелену, и взгляд упирается в чью-то грудь крупным планом на экране. Стараюсь не обращать внимания на присутствие ещё одного человека – так, мельком скользнуть взглядом. Сажусь по-турецки, хватаю банку за красную крышку и ставлю на скрещенные лодыжки, открываю и с напускным аппетитом ложкой подхватываю мороженое. Любимая сладость сегодня для меня пресная и водянистая, медленно растекающаяся во рту и сползающая в горло. Зажав ложку во рту, переключаю каналы: пятнистый хищник терзает добычу, футболист забивает гол, судя по всему, в свои ворота, Невилл Долгопупс (вечно забываю настоящее имя актёра) надевает военную форму, люди бегут марафон. Ничего интересного, но у меня нет желания нажимать на кнопку выключения и погружаться в полное молчание. Мне хочется крикнуть: какого чёрта ты молчишь? Но тут же страх взбирается по позвонкам. Пожалуйста, молчи.

Вздрогнув от прозвучавшего голоса, я с удвоенным энтузиазмом черпаю сливочное мороженое, но тут в же горле сохнет, становится противно от одного вида печенья в этом молочном поле.

Молчу.

На фоне какой-то комик рассказывает о своей жизни, зал рукоплещет и гогочет. Меня подташнивает от пульсирующей фразы.

― Удачи, ― бурчу под нос, с шумом отставляя банку на стол. Стиснув зубы, старательно наблюдаю за движением на экране, но взгляд не фокусируется. Я обещала Чака поддержать в его решении. Но, чёрт возьми, он лучше не сделает своим побегом!

― Так боялся, что перестанем быть братом и сестрой, что решил это сделать сам?

Я стараюсь держать себя в руках, говорить спокойно и не оборачиваться. Прости уж, что в голосе такая резкость.

[NIC]Charlie[/NIC]
[STA]careful what you're asking of me[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA]
[SGN]   [/SGN]

Отредактировано Shane MacNamara (2016-09-14 19:14:21)

+1

6

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]

Вздыхаю. Не злюсь, нет, я её даже понимаю. Какова была бы моя реакция на её месте? Вряд ли спокойная.
Чарли, — повторяю, не знаю зачем, её имя. Оно плавно ложится на корень языка, оставляет сочное послевкусие. Сочное и горькое одновременно. Решаю чем-то занять руки, рот — берусь за свою коробку с мороженым, которое становится безвкусным. Как обманчива природа человеческого сознания. Не чувствую, как слегка трясутся руки. Наверное, слишком холодное ведро? — Мне кажется, это будет правильным решением. Ты только подумай, какая жизнь ждёт нас двоих под одной крышей, — сажусь в пол-оборота, смотря на сестру. Она так близко и так далеко, словно на расстоянии не пары шагов, а нескольких световых лет. — Я не хочу избегать тебя, делать вид, что всё нормально и ничего того, что было, не было. То есть... — путаюсь в словах, слишком холодно и тесно языку во рту. Сглатываю кисло-сладкую слюну, кусок горького шоколада прилипает к вырастающему зубу мудрости. Хах, забавно. У Чарли они все выросли ещё год назад, практически одновременно. Мои же тормозят. Есть ли в этом смысл? — Я запутался, — качаю головой, говорю практически шёпотом, сам с собой, надеясь, что ор со стороны резко возникшей рекламы вместо сериала перекрыл мои жалкие попытки как-то оправдать собственные действия. — Тебе легко говорить, Чарли. Ведь вся ответственность ляжет на мои плечи, понимаешь? На меня одного. Ты младшая, ты девушка, ты руководствуешься своими желаниями и нашей семейной избалованностью, что присуща и мне тоже, плюс у нас разведены родители, такая непонятная ситуация внутри семьи... — бубню под нос, хотя теперь мой голос звучит чётче и наверняка долетает до её ушей. — Не думаешь ли ты, что подобные факторы значительно повлияли на нас? И мы пришли к этой точке только потому, что всё вокруг сложилось подобным образом? Что это не мы, не настоящие мы, а их жалкая пародия? — я говорю с тобой открыто, сестра, ты же видишь, ты же чувствуешь это? Я открыт перед тобой, я не хочу бить по слабым точкам, не хочу носить маску беспечности и хладнокровия. Давай поговорим?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » now I'm screaming. part III ‡мы сделали.