Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Представьте себе пригород Сакраменто ранней весной? Когда округа расцветает ...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Мы все учились жить


Мы все учились жить

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Все ломают всё, всё ломает всех.
Расхерачить вдребезги - это лучшая из потех.
Рассыпайся, разлетайся, оторвись, сгори.
Мыслям тесно - интересно знать, что там внутри;
Что же там внутри?

Amelia & Chiara
16.09. Вечер. Квартира Кьяры

I'm not the only one

0

2

Знаете, а я не люблю осень. И не понимаю поэтов, воспевающих золотистую листву, багровые закаты и лужи, в которых, по их мнению, отражается низкое небо, затянутое тучами. Может быть, я напрочь лишена поэтичности и романтичности, и что там ещё позволяет писателям так радоваться осени, но я совершенно точно это время года не люблю. В Сакраменто оно, конечно, практически не выражено, глупые пальмы зелёные круглый год, однако значения это не имеет. Я и в Бостоне осень не любила. Даже когда маленькой была и радостно запускала бумажные кораблики в дальние плаванья по водоканалу. 
Сами подумайте, за что вообще любить эту чертову осень? Холодно, сыро и мокро, свинцовое небо давит на голову вместе с дурацким зонтиком, хлюпает в ботинках и носу, машины окатывают грязной водой с ног до головы и в жизни воцаряется какой-то тотальный пиздец. Нет, правда. В моей жизни большая часть отвратительных событий пришлась именно на осень. Я каждый год ждала, что ещё выкинет это треклятое время года. И знаете, выкидывало. Действительно, с чего мне вдруг не любить осень? 
А ещё осенью резко возрастает частота депрессии и суицидов. Я сама лично эту частоту повышаю. Бесчисленными и бесконечными депрессиями. Этот год тоже депрессией ознаменовала. Неглубокой, но изматывающей. Вопросы о жизни, о том, что делать дальше и вообще, к чему я пришла к своим годам, не оставляли времени на простые человеческие радости. В этом году с наступлением сентября я ни разу не была в пабе, что для меня – срок внушительный. В пабе О’Рейли я ведь практически прописалась. Но сейчас общество знакомых людей меня раздражало. Раздражал шум, тупые шутки и громкая музыка, пусть и ирландская, к которой я питала нежность, обусловленную генетикой; чужие вопросы, требующие ответов, если не честных, то хотя бы около того; и сам Джек, отношения с которым были похожи на … Да ни на что они были не похожи! Мы даже любовникам во всем понимании этого слова не были. Так, друзья детства. Тяжело быть мной. Каждый год утыкаюсь в эти чертовы глупые отношения и всё равно ничего не меняю. Мне не психотерапевт нужен, к которому меня мама отправляет, мне надо, чтобы на меня наорали и заставили что-то делать, прямо сейчас. Раньше помогало. Вдруг и сейчас поможет. 
Но орать на меня никто не собирался. Наоборот, все старательно оставляли меня одну, чтобы я подумала. Куда ещё думать, уже надумала. Даже травка, которая якобы «подарить вам радость», радость не дарила. Наоборот, вгоняла меня в ещё большую тоску. Вместе с вином, виски и чем-то там ещё, чем потчевал меня Джонни, рассказывая, что всё образуется. Журналист мне не помогал, он красиво говорил да и только. Мне нужен кто-то другой. И с иным набором алкоголя. 
Вот сегодня Джонни, как собутыльника, я отмела. Пусть работает, а то скоро сопьется со мной. Он не рос в Городе, он не умеет столько пить и совершенно не пьянеть. Не хочу, чтобы он умер от цирроза печени, а он непременно, ещё и умудрится осенью это действо совершить, падла. Мне нужен кто-то другой, кто, например, вообще не мужчина. Что они вообще мужчины понимают в женских заскоках? Ничего.
Думала я недолго, на самом деле. У меня был человек, к которому я могла забуриться и просто вообще не думать. А главное, идти было недалеко. В соседнюю квартиру. К Кьяре, жизнь которой, ну по тем сведениям, что я располагала, была гораздо хуже, чем моя, а она, заметьте, в депрессии сейчас не плавала. Я была ей искренне благодарна за чувство обволакивающего тепла и странного, не свойственного мне доверия к человеку, которого я знаю меньше полугода.  С ней мне было легко и уютно. С ней я не хотела вырваться на волю, избавиться от даже пусть и мнимой, но золотой клетки, вернуть себе свободу, которую у меня никто не отбирал. С ней я даже не хотела никуда лезть, чтобы удовлетворить любопытство, заполнить чем-то новым мозги и приобрести незабываемый опыт. В общем и целом, мои отношения с Кьярой радостно приближались к статусу «дружбы», а сама Кьяра – к статусу «Своя». Кого попало таким словом я не называю.
Вооружившись бутылкой отличного виски (да, это я гундела про то, что мне осточертел обычный набор алкоголя), словно Гарри Поттер метлой перед квиддичем, я нацелилась на выход из квартиры. Я стойко, ну, может быть и не очень стойко, но, тем не менее, терпела эту осень, все её причуды и чудную депрессию и теперь хочу просто попасть в зону комфорта. Моя зона комфорта – это Кьяра. Не знаю, комфортно ли ей со мной так же, как и мне с ней, и узнавать не буду. Я – эгоист до мозга костей. А что поделать.
Натянула на себя толстовку, поверх футболки с принтом в виде каких-то то ли змей, то ли василиском, что, в общем-то, одно и то же, поправила перекрутившиеся на щиколотках джинсы и прямо в тапках (у меня света в коридоре нет, кеды искать надо ощупью, а я не хочу) пошагала в соседнюю квартиру. Трижды постучала по двери.
- Привет, - радости в моем голосе можно только позавидовать. Она, радость то есть, только в голосе и присутствует, - гостей впустишь? – вот и улыбка. На улыбку у меня есть моральные силы. Я же говорю, неглубокая депрессия. Без всяких этих «господи, меня никто не любит, пойду порежу вены», - не помешаю планам на вечер? А то я могу вернуться в свою берлогу, ты это, скажи, если помешаю.

+3

3

квартира

http://www.playamarinahotels.com/components/com_vikbooking/resources/uploads/big_studio_4.jpg
дверь слева в спальню
http://www.florinadascalescu.com/thumbnail/small-apartment-living-room-ideas-small-bedroom-decorating-ideas.jpg
дверь справа в уборную
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/15/d1/23/15d12374d39b262eac1060950d165c8e.jpg

внешний вид: серая кофта с длинным рукавом, черные домашние штаны, черные толстые носки.
- Вот и отлично, возвращайся, - внезапно открывшаяся дверь также внезапно закрывается прямо перед носом Амелии. Выдерживаю ошеломляющую паузу в семь секунд, снова внезапно открываю дверь и улыбаюсь.
- Гостей? Надеюсь, ты одна, - подозрительно щурюсь, высунув голову из-за дверного косяка и хорошенько осмотревшись. – Планам не помешаешь, если только не будешь ныть об осенней хандре. Это не оригинально, - впускаю Амелию.
- О, гринвич! Ну тогда можешь немного поныть. Только немного, - забираю бутылку нектара из рук блондинки. – Сейчас в моде попытки суицида и нытье по поводу того, что кто-то его совершил, - никто и не говорил, что за порогом своего дома я буду продолжать держать марку, отличаться эмпатией и тактом.
В кино психотерапевты всегда с поднятым подбородком, уверенным взглядом и с голосом удава. Очень легко заснуть под одну из пламенных речей персонажа. Надо отдать должное сценаристам – чаще всего монологи проработаны. Наверняка консультации проводят настоящие врачи. Что касается менее высокобюджетных опусов, так это вовсе никуда не годится. «Хотите об этом поговорить?» Вы серьезно?
Я очень люблю кино, старые и новые ленты. Навскидку о любой теме могу сказать дюжину фильмов. Не думаю, что это делает меня знатоком кинематографа, но явно не умаляет размеры культурного багажа.
В квартире неизменный порядок. Практически стерильная чистота. Я знаю, людей отпугивает подобного рода отклонение – аккуратизм. Амелия уже привыкла. Когда она была впервые у меня в гостях, очень долго подозрительно косилась. Квартира выглядела, что тогда, что сейчас, как тщательно убранное место преступления. Мне иногда кажется, что при всем желании нельзя будет снять и отпечатка. Как уже говорилось – Амелия привыкла. Так что нагло зашла в своих тапочках ко мне, оставляя невидимые отпечатки с микробами. Нужно отметить, что такое позволяю только ей. Нужно отметить, что несколько месяцев упорной работы над собой, над желанием выдавить глаза за нарушение буквального порядка – это большой вклад в наши отношения. И да, они правда уже немного заступили за черту дружбы.
Вечер пятницы, никаких срочных дел. Вчера я была на кладбище, мысленно возвращалась в прошлую жизнь. Она там, за воротами. Здесь же моя новая, без сильных потрясений, без адреналина, без приключений. Думаю, это и называется нормальной жизнью. Для нормального человека, естественно. Но от всей этой нормальности уже изрядно подташнивало. Тошнота никогда не уходила, но до сих пор интенсивность успешно регулировалась алкоголем, табаком и не только. Свою личную терапию я проводила как раз в такие дни, в такие, как этот.
- Присаживайся, чувствуй себя как дома, - Не то чтобы это ей нужно; дежурная фраза, к моменту произношения которой гостья наверняка уже развалилась на диване. Я копашусь в кухонном ящике, ища два более-менее одинаковых стакана. Вспоминаю, что есть нераспакованная упаковка с шестью новыми роксами. Достаю, распаковываю, мою стаканы, потом долго их вытираю до скрипа. Льда не добавляю, потому что его нет. Бутылка – в морозильную камеру, наполненные стаканы в голодные руки. Присаживаюсь в кресло, уперев локти в колени, наклоняюсь вперед.
Из телевизора слева от меня на средней громкости доносятся звуки первого студийного альбома Майкла Болтона, делаю потише и, наконец, впервые за сессию, смотрю в глаза Амелии своим этим взглядом. Мои глаза это самое важное, что у меня есть. Глаза, которые не осудят, но и не скажут, что ты прав. Глаза, которые никогда не посмотрят свысока и не скажут, что ты дурак. Глаза, полные понимания и бездонного сочувствия. Глаза, в которые можно приземлиться.
- Покурим?
Улыбающиеся глаза. Глаза, говорящие «u know what I mean».

+2

4

Здорово. Передо мной закрыли дверь и отправили гулять. Не будь я собой и не знай я Кьяру, реально сейчас бы ушла обратно к себе. Но не на ту напоролись. Моему натиску кто угодно может позавидовать. Я пришла, и хрен я отсюда уйду теперь. Мало ли что я сказала.
- конечно, не одна. Со мной тут целый гарем, - развожу руками. Я всегда притаскиваю за собой целую кучу народу. Стесняюсь ходить одна, видите ли. Мне обязательно нужны сопровождающие. Шучу. Я вообще людей недолюбливаю, их слишком много рядом со мной. И все они что-то непременно хотят от меня, что-то я обязательно должна за них сделать. В мире только три места, где я могу спрятаться от людей. И в одно такое я только что постучала.
- Торжественно клянусь, что не буду! – депрессия депрессией, но пусть дома сидит. Прячется в красный в клетку плед и наслаждается чтением какой-нибудь сопливой истории. А я пока отдохну, приду в себя. Верну августовский настрой и порадуюсь тому, что ещё пока ничего не случилось, - у меня все живы и суицид совершать пока не собирались, - мы выросли с этого. Пережили. Картинно резать вены прикольно в восемнадцать, а не когда тебе тридцать с копейками.
Я прошла в облизанную квартирку. Кьяру надо ко мне на пару дней. У меня тогда тоже будет стерильная чистота. Все вещи улягутся на свои места, пылинки сдуются. Пока же там прошлась буря и разнесла всё. Ну, я редко бываю дома, а когда бываю, мне даже шевелиться не хочется, не то, что лоск и блеск наводить. Тем более бардак меня совершенно не трогает. Меня скорее такая вот стерильность напрягает. Мне страшно что-нибудь запачкать или испортить. Со временем я привыкла лишний раз не трогать ничего ручками и вообще вести себя, как в операционной. Я даже дышала через раз. И тапочки вон в коридоре тщательно оттирала. Достижение! Раньше не протирала. Так и шлепала. А что я сделаю, если никто из моих друзей бзиком по чистоте не страдает. Они какими угодно бзиками страдают, но только не по чистоте.
- ага, - кивнуть в ответ на дежурную фразу. Я чувствую себя тут как дома. Только на всякий случай всё-таки стараюсь ничего лишний раз не трогать руками. Ну, мало ли, знаете ли. Уселась на диван. С ним не страшно, мы с ним лучшие друзья. Он чем-то похож на мой. Только мой возрастом постарше будет, он мне ещё от предыдущих жильцов достался. Я его оббила другой тканью и на этом успокоилась. Ещё вот плед сверху кинула. На большее меня не хватило. Хозяюшка из меня – не дай Бог.
Слышу, как на кухне Кьяра намывает стаканы. Вот человек-маньяк. А ещё и головы другим людям лечит. Правильно говорят, что все они с приставкой «псих-» именно такие и есть. Немножко не от мира сего. С милыми тараканами в голове, - ты их там простерилизовать случайно не собралась? – знала бы, со своим стаканом пришла. Я стаканы, конечно, не стерилизую, но мою хорошо. Вроде. Хотя кто знает, где какое пятнышко Кьяра найдет…
- курить, пить, здоровью вредить, - киваю головой. Вообще-то я должна быть образцом до скрипа положительным. Но я курю травку, пью каждую среду и пятницу, превышаю скорость по дороге домой и … ещё много чего делаю не так и не то. Я вообще какая-то не очень правильная. Зато я научилась стойко терпеть родительские чтения морали, а это было ой как не просто сделать.
Улыбаться в ответ на улыбку в глазах. Я редко улыбаюсь, но всё же я умею. Откидываюсь на спинку дивану, тяжело сидеть с прямой спиной. А ещё очень жарко. Толстовка, аккуратно сложенная, пристраивается на подлокотник, - нам с тобой обязательно нужно сходить в кальянную. У меня даже есть одна знакомая, - я туда ходила пару раз. Ну, знаете, где назначают встречи, туда и иду. Морг, кальянная, наркопритон. Р-разнообразие. Возвращаюсь в излюбленную позу: локтями в колени.
- скажи мне, Кьяра, как ты, человек, помешанный на чистоте, куришь в квартире? Всё же потом пахнет, - кривлю нос. Меня от этого отучили раз и навсегда. Родители, которые однажды по запаху  обнаружили, чем я занималась в комнате, пока их не было дома. Там косяк-то был малюсенький, а они всё равно учуяли. Ох и влетело же мне тогда, я тогда даже попала под домашний арест. Никто не говорит, что я его свято блюла, я убегала, но факт! Достаю из кармана толстовки портсигар и зажигалку, оба с рисованным трилистником. На портсигаре ещё флаг Ирландии нарисован. Всё уже почти стерто, таскаю с собой это всё уже бог знает сколько, - Кьяра, а ты когда-нибудь пробовала что-то из сильных наркотиков? – я капец как люблю узнавать новое о людях. Вот всем говорю, что нелюбопытная. Черта с два. Любопытная… Не лечится, кстати!

+2

5

Кто-то сомневался в Амелии? Утвердительный ответ. Буквально на последней букве я встаю, снова иду в сторону кухни. Достаю из верхнего ящика миловидную деревянную коробку небольшого размера. В ней все необходимое для хорошего вечера.
- Думаю, тут дело в том, что глаза не связаны с носом. Я чувствую запах, но не вижу его. Мое помешательство чисто визуальное. – Не очень задумываюсь над вопросом. Однако, наверняка проблема дальше глаз не уходит. Я терплю запахи и звуки, да даже прикосновения. Но пятна – нет. Моя маленькая слабость, которая к пятидесяти годам разовьется в одно из тематических заболеваний. Ох и намучаются со мной сиделки в доме престарелых. И не то чтобы в моих планах есть такой пункт – дожить до старости.
- Кальяны – это большие бурбуляторы со шлангами и вкусным запахом? – Я снова сажусь на свое место, раскладываю добро на столе. В чашке, похожей на чашечку Петри мешаю табак Стэнли и чистую марихуану. Для пущего эффекта добавляю щепотку гашиша. – Не пробовала, но можно. Там тоже дело в табаке? Значит, можно его разбавить. – Улыбаюсь.
Работа с папиросной бумагой очень тонка. Удержать фильтр от сигареты, все аккуратно завернуть и ничего не уронить. Ловкие, привыкшие пальцы все делают за меня, я только слежу за качеством пропорции. Предпочитаю в таких вещах, когда табака совсем немного, не более тридцати процентов. Все выходит идеально. Запах персика идет от бумаги. Зачем они делают ее ароматизированной?
- М, погоди, - ищу в складках кресла телефон, не сразу, но нахожу, - надо заказать еды. Я как раз планировала, а тут ты. У меня шаром покати. Тайскую, мексиканскую, пиццу? Хочу тайской, но могут возникнуть проблемы с моторикой, а есть из коробочек вилками никакого удовольствия не доставляет. – Это был очень, очень важный вопрос, который нужно обсудить и разрешить перед тем, как накуриваться вдрызг. Многие отчего-то не придают большого значения тому, что желудок будет очень требователен. Лучше после хорошо поесть, чем плохо себя чувствовать всю ночь. Простые истины: не унывай, будь вежлив, закусывай, покупай еду к травке. И не смешивай. Поэтому я решила, что на одном стакане можно вполне остановиться.
Разобравшись с этим, я протянула одного из шести белых солдатиков, уже скрученных и готовых к боевым действиям, Амелии. Усевшись поудобнее, с помощью классической Zippo закуриваю.
- Сильных для меня или по определению? Дай-ка подумать… - несколько раз глубоко затягиваюсь, потому что могу, потому что курю уже долгое время и мои легкие с легкостью впитывают в себя любую дрянь. – А что, по-твоему, мы делали в Афганистане? – Широко усмехаюсь, смотря на блондинку.
Перед глазами, как и всегда, при упоминании чего-то из того времени, быстро выросли картины. Немые, мертвые и в то же время такие живые. Я не дала себе возможности углубиться во все это дерьмо, еще раз затянулась, все смотря на Амелию.
- Опиумный мак. Самое сильное дерьмо, которое во мне побывало. Иракские солдаты тоже его жрут большими, большими порциями. И есть приличный список, как этот дар божий можно употребить. Под сильными наркотиками ты подразумеваешь те, которые вызывают привыкание? Если да, то опиум – очень подлый малый. Думаю, ты бы отнесла его к сильным, если попробовала. Благо, в наших краях не пользуется популярностью, да и далеко от плантаций. А что, сержант, соблазняют вещдоки? – усмехаюсь.
Скользкая тропа – наркотики. Но еще более скользкая – война. Там ты не думаешь о том, какой же блядский вред несут эти маленькие радости жизни. Потому что, просто потому что жизнь может закончиться. И какая хрен разница, молился ты в последний момент или жевал мак?
Я смотрю на Амелию и понимаю, что она второй человек после психотерапевта, с кем я могла бы поговорить о войне, в том числе и о своей. Я почти никогда об этом не говорю, но постоянно об этом думаю, это постоянно мне снится. И то, что я держу сейчас в двух пальцах – единственный друг, способный успокоить и дать поспать. Затягиваюсь еще раз.
- Что насчет тебя, уходила дальше зеленой подружки? И почему мы раньше об этом не говорили? Профессиональный обмен опытом.

+2

6

- Да, именно, это такие бурбуляторы, - интересное определение. Но мне нравится! – Особо умные личности воду заменяют спиртом, а табак - наркотиками, - чего только не насмотришься на работе. Меня, правда, такой ядреной смесью ещё не проверяли на стойкость, но подозреваю, что однажды проверят. А если потом ещё и откачают от всего этого, я буду рассказывать об этом людям и просить никогда, никогда так не баловаться, - ни разу так не делала, но подозреваю, что ни к чему хорошему это не приведет, - мне нравится энтузиазм Кьяры. Вот именно поэтому я с ней и дружу. Она не кривит нос на глупые предложения, в ответ на мою херню несет не меньшую херню и вообще полностью мне подходит. Мы как две детальки, что расположены рядом на одной картинке.
- Хочешь тайскую, бери тайскую, как нибудь в рот попадем, ну, во всяком случае, должны, - ухмыляюсь. Определенно должны. Ну, на крайний случай, останемся голодным, что не желательно, но не смертельно. Я выросла в приюте, я знаю, что такое урчащий желудок. И я это переживу. А у Кьяры вон война за плечами, так что она тоже недовольства желудка вполне должна пережить. Ну, наверное.
- Я думала, что в Афганистане вы воевали, а не .. – хотя… война – самое то место, где наркотики становится местными конфетами и таблетками для снятия стресса. Иногда, когда я смотрю на Кьяру, мне кажется, что все мои трудности жизни никакие не трудности, а так, глупые страдания глупенькой девочки. А ведь в восемнадцать вся ситуация казалась мне масштабной трагедией. Ничего подобного, правда? Просто кто-то очень сильно любил себя жалеть. И сейчас любит, даже оброс приятной коркой махрового эгоизма.
- Ты даже представить себе не можешь, как эти самые вещдоки соблазняют! Особенно, когда лежат в сумке и намекают, что никому, кроме тебя, нафиг не нужны, - я затягиваюсь. Медленно, с расстановочкой. Я люблю получать удовольствие. Мне нравится сам факт того, что я курю. Нет, эффекты мне тоже нравятся, но не так сильно. Меня расслабляют и успокаивают сами монотонные и привычные за столько лет движения, спокойные глубокие вдохи и медленные выдохи. Я не сразу научилась ловить от всего этого удовольствие. Всё это пришло с опытом. И с опытными наставниками, что смеялись над тем, как я давилась дымом, а из глаз брызгали слёзы. Попробуйте теперь заставьте меня бросить курить после тех мучительных издевательств моих любимых старших товарищей.
- Вот точно, обмен опытом, - Кьяре мне нетрудно что-то рассказывать, чем-то с ней делиться. Я мало с кем общаюсь вполне свободно, не пряча глубоко внутри себя эмоции, ощущения, воспоминания. Мне тяжело находиться с большинством людей только потому, что они видят, как я всё это прячу от них, и их это раздражает, хотя, по-хорошему, совершенно не должно трогать. Макс, зовущийся моим братом, всегда давит на меня, требует, чтобы я с ним делилась, выпускала то, что не дает мне спать и то, что каждый раз заставляет вздрагивать. Он давит и в ответ получает лишь тишину. А вот Кьяра.. Она не просит, но я почему-то сама хочу ей рассказывать. Без всяких советов. Без всего. Просто, чтобы всё, что на меня давит, не оставалось между нами пустотой.
- Я не просто уходила дальше, несколько лет была с «пылью» на ты. На собственном опыте знаю, что такое привыкание, физическая и психическая зависимость. И ломки, прям вишенка на торте, - улыбаюсь. В свои восемнадцать-двадцать я была классическим примером девочки из хорошей семьи, что очень быстро скатилась на дно. Были даже моменты, когда ради «пыли» я готова была пойти на всё. Да и вообще… Из-за неё была моя вторая попытка суицида. Я повторила за Джеком, только у меня не было друга, который отдал бы мне свою кровь. Но, в принципе, не будь этой попытки суицида, я вряд ли бы сама ушла от зависимости, - долгое, нудное лечение. И теперь исключительно зелёная подружка, всё, повторять свои же ошибки я совершенно не хочу, - будем считать, что я выросла. И набила достаточно шишек, чтобы запомнить.
- Вот теперь мы знаем друг о друге чуточку больше, - моя улыбка всё больше стала напоминать хищную. Но это ничего, правда? – Обычно таким опытом с людьми я не делюсь. Многие люди странно реагируют, когда ты рассказываешь такие нелицеприятные подробности своей жизни, - пожимаю плечами. Затягиваюсь ещё раз. Вот оно, мое любимое состояние. Спокойствия. Умиротворения. Расслабления.
- Почему вы жевали мак в Афганистане понятно, моей логике это поддается. Но почему мы жили «пылью» я теряюсь в догадках, - правда, теряюсь. Нам было скучно? Или что? Честно, я не помню, кто первый принес в компанию пакетик с порошком, но зато помню, как все ему радовались. Я тогда была слишком маленькой, чтобы всё хорошо запомнить. Я попробовала лишь один раз, а потом забыла этот первый опыт почти на три года. Лучше бы навсегда забыла! – объясни мне, почему из нас получились вполне нормальные люди? – я часто об этом думаю. В двадцать я считала себя самым большим разочарованием в жизни родителей. А сейчас они мною даже гордятся. Какой ужас… - эм.. а я тебе говорила, что собиралась в армию? Хорошо, что не сложилось, потому что я не представляю, как вы… как ты живешь с тем, что видела, - я готова слушать, готова помогать и поддерживать. Только всё равно не понимаю, как можно с этим жить и не свихнуться. Кьяра всего лишь оттирает пятна. Всего лишь! Можно сказать, что вообще не пострадала.
- Всё, я хочу есть. А я ведь недавно ела, - или это было давно? Не суть. Я хочу есть. Отвлекаюсь на косяк, зажатый между пальцами. Он, конечно, не еда, но!  - если еды не будет, я буду есть тебя, - смотрю серьезно-серьезно. А потом улыбаюсь. Да не съем я её, с кем я потом вот так вечерами сидеть буду? В компании себя и себя это совершенно невесело.

+2

7

- Психологическая зависимость это очень страшно, Амелия. Но… где ты тут видишь нормальных людей? – я широко улыбаюсь, когда задаю вопрос. - Мы обе… что? В Армию? Не скажу, что меня это сильно удивляет. Выглядишь ты вполне бойкой, боеспособной, но слишком наивно – такие не выживают. Думаю, рано или поздно ты бы оказалась под моим командованием, - усмешка и такой типичный для меня склон головы, - Я не живу, а существую. Думаю, понадобится еще некоторое время, чтобы перестать вспоминать. Борьба с памятью это очень сложно, но небезуспешно, когда в твоей голове есть определенные знания, которые не раз применялись на практике с другими людьми. Не скажу, что большая часть того, что я видела, шокирует. Знаешь, к этому привыкаешь. Человек быстро адаптируется к любым ситуациям, к любой окружающей среде. В конце концов все становится естественным… и вот это страшно. Я помню первое время, когда вернулась. Представь, насколько тяжело свыкнуться с мыслью, что сейчас, в магазине продуктов, все не взорвется к чертям, - многозначительный взгляд и кивок, - Вот это и правда тяжело – привыкнуть к тишине, к спокойствию. Все эти склоки, ругань соседей, жилищные проблемы, обсуждение того, чей пес и где нагадил, кто с кем спит и ест ли кто-то мясо – реальный мир. Сложно поверить, что людей и правда интересуют такие мелочи. Вот, правда, какая разница? Зачем? Но нет, людям настолько скучно, что они способны часами обсуждать что угодно, любые бытовые проблемы, лишь бы занять свое бесценное время. Думаю, если их поджечь и дать выжить после этого, то приоритеты все же выстроятся в более-менее логичный ряд. Бывает трудно здесь только потому, что люди не ценят жизнь. Думаю, это все-таки единственное, что у нас есть. Единственное, что мы можем оберегать. И ссоры про собачье дерьмо или любую другую херотень не заслуживают право на существование, как думаешь? – Многозначительно затянувшись, я набираю уже давно знакомый номер, благодаря которому все еще держусь в мире живых. Местная тайская кухня с весьма быстрой доставкой и рукастым поваром.
- Что? – женский голос спрашивает, на четыре персоны я заказываю или нет. Сначала висну, и правда не понимая, к чему она. Но через несколько моментов улыбаюсь, осознавая количество заказанного. – Да, пожалуйста, - не исправляю ее, не говорю, что заказ на двух человек. Пусть будет четыре комплекта палочек и столько же острых приправ в пластике. Не убудет. – Хорошо, ждем.
- Как ты слезла с наркотиков? – очень важный вопрос. Чтобы не углубиться в вечное состояние наркотического опьянения, мне потребовалось много времени и дорогостоящий психотерапевт, который стал добрым другом. Это не так просто, как может показаться. Все думают, что только попробуют, что закончат свой путь на первой дорожке, первом шприце. Но реальность оказывается куда более подавляющей, ты не можешь остановиться. – Клиника, решетка? Точно нет, не дослужилась бы до сержанта,– легкая взволнованность выдает меня с потрохами, как и прошлые слова говорят об обширном опыте в этой стезе.
- И что значит «пыль»? Скорость, кокаин, метамфетамин? – подаюсь вперед, чтобы лучше слышать. Я есть само внимание, но прерываю зрительный контакт крепкой затяжкой. Зрачки расширяются, доверие увеличивается.
Удивительно, как я меняюсь рядом с ней. Никто более не имеет доступа к моей биографии, к моим воспоминаниям, к моему потоку слов. И здесь, рядом с блондинкой, я чувствую себя в относительной безопасности. И дело не в ее профессии, а в удивительной и патологической совместимости. Я знаю, что помимо меня у нее есть множество связей, да даже на работе. Но для меня она исключительна. Мой мир крутится вокруг Амелии и психотерапевта, двух женщин, что держат меня на плаву. Но только Амелия может составить компанию в выкуривании короба марихуаны, что сильно увеличивает ее ценность.
- Ты пускала что-нибудь по венам? – психотерапевт не вмешивается, как я ей когда-то и обещала. Чисто дружеский интерес.

+2

8

- Действительно, - пожимаю плечами на, кажется, риторический вопрос. Нормальной я была аккурат до семи лет, а потом все пошло … насмарку. Удивительно, что я, как и большая часть приютских детей, не приобрела к тридцати годам шестерых детей, цирроз печени и мужа-алкоголика. Прямо достижение! А у Кьяры, как я понимаю, достижение, что она не вздрагивает, когда к ней со спины подходишь. Ну, вот лично от того, когда я подхожу, она не вздрагивает, а как дела с остальными складываются, я не знаю, да и … достаточно, что от меня не вздрагивает.
- Спасибо на добром слове, - меня только что обозвали наивной. В общем-то чистую правду сказали, но я же должна возмутиться, обидеться. Хотя подождите. Не должна, точно! А к слову о командовании. Я никогда не стремилась быть в числе первых, и мне никогда не нравилось управлять людьми. Мне нравится подчиняться, особенно когда командир толковый и пургу в летний зной не несет. Такие попадаются не часто, но попадаются. И мне на таких командиров, руководителей по большей части везет.
- Я-то с тобой согласна, но вот нормальные люди едва ли покивают тебе головой. Они скажут, что у тебя посттравматическое расстройство и продолжат дальше обсуждать всякие глупости. Ну, тебя ещё пожалеют, головой покачают.
Ты верно говоришь, жизнь люди не ценят. Ценить начинаешь лишь после того, как потеряешь, ну или почти потеряешь. Но нормальные люди на то и нормальные, чтобы соседей обсуждать, ссорится из-за разбитых лампочек в подъезде и раздувать веселенькие конфликты из ничего. Они называют это радостями жизни и хоть какими-то развлечениями в однообразии жизни. И они даже допустить до своего мозга не хотят ту мысль, что их такая однообразная жизнь может в любой момент закончиться. Я не буду приводить тебе статистику, но она у нас в Америке и без войны печальная… Кстати, может, тоже начнем соседей обсуждать, а?
– ну а че, ну а че. Нужно мне хоть с кем-то соседей обсуждать… Или хоть что-нибудь делать, чтобы приближаться к статусу «нормальный человек».
Затихаю, жду, пока Кьяра закажет нашу еду. В следующий раз приготовлю что-нибудь. Готовить мне нравится, получается у меня хорошо, а готовить на двоих не так муторно, как на одного. Думаю, домашняя еда Кьяре не повредит. На тайской еде долго не протянет, обязательно заработает себе какой-нибудь гастрит или того же хуже, если уже не. Почему-то мне кажется, что есть перетертые супчики ей не понравится, потому что никому не нравится. Я ела подобные, честно, врагу не пожелаю.
- Лечилась, - пожимаю плечами, - восемь месяцев в клинике - совместила два нужных себе лечения - и пожизненный отказ от наркотических обезболивающих. Лечиться мне не понравилось, - правда, не понравилось. Психиатр, дядечка в круглых очках, наводил на меня тоску и пугал страшными карами небесными, параллельно что-то загоняя в мой глубоко атеистичный мозг про ад. Ага, девчонке девятнадцатилетней он загонял, нашел кому… С таким же успехом мог петь курице про любовь и ждать, когда она лапки сложит и на противешок под майонез сама сложится.
- Блин, точно, я всё время забываю, что мало кто этим названием пользуется, - чешу руку, оставляя красные полоски, а потом добавляю, - кокаин это, кокаин. Не самого лучшего качества, но на что-то другое просто не было денег. Периодически попадал в руки оксикодон или морфин, в общем, наркотические обезболивающие, вот ими и кололись. А до того, как по вене пошел героин, а не приспособленные для этого дела лекарства, я не дотянула. Мне просто случайно повезло, - пожимаю плечами, - передоз, потом попытка суицида. Спасли. И на моё счастье нашелся кто-то, кто достучался, уговорил лечиться. Клиника подальше от «друзей», наконец-то правильно подобранная терапия. Дело пошло на лад, - и больше я к тяжелым наркотикам не приближалась. Ограничивалась марихуаной и честным признанием себе, что всё это не выход, - меня поставили на ноги, раны зажили, мозгов в голове прибавилось, а теперь у меня работа, мне некогда наркотики употреблять,- это типа сейчас был оптимистичный конец, - на деле да, методом проб и ошибок пришла к тому, что не стоит тратить свою жизнь на глупости.
Я не рассказываю Кьяре какие-то подробности, не хочу её грузить своими пусть и старыми, но проблемами. По мне и без того видно, что проблемы были и знать о себе дают до сих пор, а у нас тут дружеская беседа, а не консультация.
- А ты кололась?– мы многого не знает друг о друге, но усиленно всё это дело наверстываем. Мне с ней легко. Легко разговаривать, легко слушать. Мы совпали, случайно собрались в одну картинку. Если бы я верила в Бога, я бы сказала, что нас столкнул Бог, но я атеист. А ещё я фаталист, поэтому случайно не случайности, судьба есть, дальше вы поняли.
- И вообще, что заставило тебя в армию пойти? Высшее образование у тебя уже было к тому моменту? – не, мне, правда, интересно, что её в армию-то затащило. У меня был отец военный и нежелание тратить родительские деньги на колледж, в котором я бы всё равно учиться не стала, потому что была весьма далека от мира академических достижений. В общем, посыл понятен, да? – даже дети знают, что бывших военных, как и бывших наркоманов не бывает. А ты два в одном получилась… Добровольно причем.

+1

9

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Мы все учились жить