Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Мы все учились жить


Мы все учились жить

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Все ломают всё, всё ломает всех.
Расхерачить вдребезги - это лучшая из потех.
Рассыпайся, разлетайся, оторвись, сгори.
Мыслям тесно - интересно знать, что там внутри;
Что же там внутри?

Amelia & Chiara
16.09. Вечер. Квартира Кьяры

I'm not the only one

0

2

Знаете, а я не люблю осень. И не понимаю поэтов, воспевающих золотистую листву, багровые закаты и лужи, в которых, по их мнению, отражается низкое небо, затянутое тучами. Может быть, я напрочь лишена поэтичности и романтичности, и что там ещё позволяет писателям так радоваться осени, но я совершенно точно это время года не люблю. В Сакраменто оно, конечно, практически не выражено, глупые пальмы зелёные круглый год, однако значения это не имеет. Я и в Бостоне осень не любила. Даже когда маленькой была и радостно запускала бумажные кораблики в дальние плаванья по водоканалу. 
Сами подумайте, за что вообще любить эту чертову осень? Холодно, сыро и мокро, свинцовое небо давит на голову вместе с дурацким зонтиком, хлюпает в ботинках и носу, машины окатывают грязной водой с ног до головы и в жизни воцаряется какой-то тотальный пиздец. Нет, правда. В моей жизни большая часть отвратительных событий пришлась именно на осень. Я каждый год ждала, что ещё выкинет это треклятое время года. И знаете, выкидывало. Действительно, с чего мне вдруг не любить осень? 
А ещё осенью резко возрастает частота депрессии и суицидов. Я сама лично эту частоту повышаю. Бесчисленными и бесконечными депрессиями. Этот год тоже депрессией ознаменовала. Неглубокой, но изматывающей. Вопросы о жизни, о том, что делать дальше и вообще, к чему я пришла к своим годам, не оставляли времени на простые человеческие радости. В этом году с наступлением сентября я ни разу не была в пабе, что для меня – срок внушительный. В пабе О’Рейли я ведь практически прописалась. Но сейчас общество знакомых людей меня раздражало. Раздражал шум, тупые шутки и громкая музыка, пусть и ирландская, к которой я питала нежность, обусловленную генетикой; чужие вопросы, требующие ответов, если не честных, то хотя бы около того; и сам Джек, отношения с которым были похожи на … Да ни на что они были не похожи! Мы даже любовникам во всем понимании этого слова не были. Так, друзья детства. Тяжело быть мной. Каждый год утыкаюсь в эти чертовы глупые отношения и всё равно ничего не меняю. Мне не психотерапевт нужен, к которому меня мама отправляет, мне надо, чтобы на меня наорали и заставили что-то делать, прямо сейчас. Раньше помогало. Вдруг и сейчас поможет. 
Но орать на меня никто не собирался. Наоборот, все старательно оставляли меня одну, чтобы я подумала. Куда ещё думать, уже надумала. Даже травка, которая якобы «подарить вам радость», радость не дарила. Наоборот, вгоняла меня в ещё большую тоску. Вместе с вином, виски и чем-то там ещё, чем потчевал меня Джонни, рассказывая, что всё образуется. Журналист мне не помогал, он красиво говорил да и только. Мне нужен кто-то другой. И с иным набором алкоголя. 
Вот сегодня Джонни, как собутыльника, я отмела. Пусть работает, а то скоро сопьется со мной. Он не рос в Городе, он не умеет столько пить и совершенно не пьянеть. Не хочу, чтобы он умер от цирроза печени, а он непременно, ещё и умудрится осенью это действо совершить, падла. Мне нужен кто-то другой, кто, например, вообще не мужчина. Что они вообще мужчины понимают в женских заскоках? Ничего.
Думала я недолго, на самом деле. У меня был человек, к которому я могла забуриться и просто вообще не думать. А главное, идти было недалеко. В соседнюю квартиру. К Кьяре, жизнь которой, ну по тем сведениям, что я располагала, была гораздо хуже, чем моя, а она, заметьте, в депрессии сейчас не плавала. Я была ей искренне благодарна за чувство обволакивающего тепла и странного, не свойственного мне доверия к человеку, которого я знаю меньше полугода.  С ней мне было легко и уютно. С ней я не хотела вырваться на волю, избавиться от даже пусть и мнимой, но золотой клетки, вернуть себе свободу, которую у меня никто не отбирал. С ней я даже не хотела никуда лезть, чтобы удовлетворить любопытство, заполнить чем-то новым мозги и приобрести незабываемый опыт. В общем и целом, мои отношения с Кьярой радостно приближались к статусу «дружбы», а сама Кьяра – к статусу «Своя». Кого попало таким словом я не называю.
Вооружившись бутылкой отличного виски (да, это я гундела про то, что мне осточертел обычный набор алкоголя), словно Гарри Поттер метлой перед квиддичем, я нацелилась на выход из квартиры. Я стойко, ну, может быть и не очень стойко, но, тем не менее, терпела эту осень, все её причуды и чудную депрессию и теперь хочу просто попасть в зону комфорта. Моя зона комфорта – это Кьяра. Не знаю, комфортно ли ей со мной так же, как и мне с ней, и узнавать не буду. Я – эгоист до мозга костей. А что поделать.
Натянула на себя толстовку, поверх футболки с принтом в виде каких-то то ли змей, то ли василиском, что, в общем-то, одно и то же, поправила перекрутившиеся на щиколотках джинсы и прямо в тапках (у меня света в коридоре нет, кеды искать надо ощупью, а я не хочу) пошагала в соседнюю квартиру. Трижды постучала по двери.
- Привет, - радости в моем голосе можно только позавидовать. Она, радость то есть, только в голосе и присутствует, - гостей впустишь? – вот и улыбка. На улыбку у меня есть моральные силы. Я же говорю, неглубокая депрессия. Без всяких этих «господи, меня никто не любит, пойду порежу вены», - не помешаю планам на вечер? А то я могу вернуться в свою берлогу, ты это, скажи, если помешаю.

+1

3

квартира

http://www.playamarinahotels.com/components/com_vikbooking/resources/uploads/big_studio_4.jpg
дверь слева в спальню
http://www.florinadascalescu.com/thumbnail/small-apartment-living-room-ideas-small-bedroom-decorating-ideas.jpg
дверь справа в уборную
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/15/d1/23/15d12374d39b262eac1060950d165c8e.jpg

внешний вид: серая кофта с длинным рукавом, черные домашние штаны, черные толстые носки.
- Вот и отлично, возвращайся, - внезапно открывшаяся дверь также внезапно закрывается прямо перед носом Амелии. Выдерживаю ошеломляющую паузу в семь секунд, снова внезапно открываю дверь и улыбаюсь.
- Гостей? Надеюсь, ты одна, - подозрительно щурюсь, высунув голову из-за дверного косяка и хорошенько осмотревшись. – Планам не помешаешь, если только не будешь ныть об осенней хандре. Это не оригинально, - впускаю Амелию.
- О, гринвич! Ну тогда можешь немного поныть. Только немного, - забираю бутылку нектара из рук блондинки. – Сейчас в моде попытки суицида и нытье по поводу того, что кто-то его совершил, - никто и не говорил, что за порогом своего дома я буду продолжать держать марку, отличаться эмпатией и тактом.
В кино психотерапевты всегда с поднятым подбородком, уверенным взглядом и с голосом удава. Очень легко заснуть под одну из пламенных речей персонажа. Надо отдать должное сценаристам – чаще всего монологи проработаны. Наверняка консультации проводят настоящие врачи. Что касается менее высокобюджетных опусов, так это вовсе никуда не годится. «Хотите об этом поговорить?» Вы серьезно?
Я очень люблю кино, старые и новые ленты. Навскидку о любой теме могу сказать дюжину фильмов. Не думаю, что это делает меня знатоком кинематографа, но явно не умаляет размеры культурного багажа.
В квартире неизменный порядок. Практически стерильная чистота. Я знаю, людей отпугивает подобного рода отклонение – аккуратизм. Амелия уже привыкла. Когда она была впервые у меня в гостях, очень долго подозрительно косилась. Квартира выглядела, что тогда, что сейчас, как тщательно убранное место преступления. Мне иногда кажется, что при всем желании нельзя будет снять и отпечатка. Как уже говорилось – Амелия привыкла. Так что нагло зашла в своих тапочках ко мне, оставляя невидимые отпечатки с микробами. Нужно отметить, что такое позволяю только ей. Нужно отметить, что несколько месяцев упорной работы над собой, над желанием выдавить глаза за нарушение буквального порядка – это большой вклад в наши отношения. И да, они правда уже немного заступили за черту дружбы.
Вечер пятницы, никаких срочных дел. Вчера я была на кладбище, мысленно возвращалась в прошлую жизнь. Она там, за воротами. Здесь же моя новая, без сильных потрясений, без адреналина, без приключений. Думаю, это и называется нормальной жизнью. Для нормального человека, естественно. Но от всей этой нормальности уже изрядно подташнивало. Тошнота никогда не уходила, но до сих пор интенсивность успешно регулировалась алкоголем, табаком и не только. Свою личную терапию я проводила как раз в такие дни, в такие, как этот.
- Присаживайся, чувствуй себя как дома, - Не то чтобы это ей нужно; дежурная фраза, к моменту произношения которой гостья наверняка уже развалилась на диване. Я копашусь в кухонном ящике, ища два более-менее одинаковых стакана. Вспоминаю, что есть нераспакованная упаковка с шестью новыми роксами. Достаю, распаковываю, мою стаканы, потом долго их вытираю до скрипа. Льда не добавляю, потому что его нет. Бутылка – в морозильную камеру, наполненные стаканы в голодные руки. Присаживаюсь в кресло, уперев локти в колени, наклоняюсь вперед.
Из телевизора слева от меня на средней громкости доносятся звуки первого студийного альбома Майкла Болтона, делаю потише и, наконец, впервые за сессию, смотрю в глаза Амелии своим этим взглядом. Мои глаза это самое важное, что у меня есть. Глаза, которые не осудят, но и не скажут, что ты прав. Глаза, которые никогда не посмотрят свысока и не скажут, что ты дурак. Глаза, полные понимания и бездонного сочувствия. Глаза, в которые можно приземлиться.
- Покурим?
Улыбающиеся глаза. Глаза, говорящие «u know what I mean».

0

4

Здорово. Передо мной закрыли дверь и отправили гулять. Не будь я собой и не знай я Кьяру, реально сейчас бы ушла обратно к себе. Но не на ту напоролись. Моему натиску кто угодно может позавидовать. Я пришла, и хрен я отсюда уйду теперь. Мало ли что я сказала.
- конечно, не одна. Со мной тут целый гарем, - развожу руками. Я всегда притаскиваю за собой целую кучу народу. Стесняюсь ходить одна, видите ли. Мне обязательно нужны сопровождающие. Шучу. Я вообще людей недолюбливаю, их слишком много рядом со мной. И все они что-то непременно хотят от меня, что-то я обязательно должна за них сделать. В мире только три места, где я могу спрятаться от людей. И в одно такое я только что постучала.
- Торжественно клянусь, что не буду! – депрессия депрессией, но пусть дома сидит. Прячется в красный в клетку плед и наслаждается чтением какой-нибудь сопливой истории. А я пока отдохну, приду в себя. Верну августовский настрой и порадуюсь тому, что ещё пока ничего не случилось, - у меня все живы и суицид совершать пока не собирались, - мы выросли с этого. Пережили. Картинно резать вены прикольно в восемнадцать, а не когда тебе тридцать с копейками.
Я прошла в облизанную квартирку. Кьяру надо ко мне на пару дней. У меня тогда тоже будет стерильная чистота. Все вещи улягутся на свои места, пылинки сдуются. Пока же там прошлась буря и разнесла всё. Ну, я редко бываю дома, а когда бываю, мне даже шевелиться не хочется, не то, что лоск и блеск наводить. Тем более бардак меня совершенно не трогает. Меня скорее такая вот стерильность напрягает. Мне страшно что-нибудь запачкать или испортить. Со временем я привыкла лишний раз не трогать ничего ручками и вообще вести себя, как в операционной. Я даже дышала через раз. И тапочки вон в коридоре тщательно оттирала. Достижение! Раньше не протирала. Так и шлепала. А что я сделаю, если никто из моих друзей бзиком по чистоте не страдает. Они какими угодно бзиками страдают, но только не по чистоте.
- ага, - кивнуть в ответ на дежурную фразу. Я чувствую себя тут как дома. Только на всякий случай всё-таки стараюсь ничего лишний раз не трогать руками. Ну, мало ли, знаете ли. Уселась на диван. С ним не страшно, мы с ним лучшие друзья. Он чем-то похож на мой. Только мой возрастом постарше будет, он мне ещё от предыдущих жильцов достался. Я его оббила другой тканью и на этом успокоилась. Ещё вот плед сверху кинула. На большее меня не хватило. Хозяюшка из меня – не дай Бог.
Слышу, как на кухне Кьяра намывает стаканы. Вот человек-маньяк. А ещё и головы другим людям лечит. Правильно говорят, что все они с приставкой «псих-» именно такие и есть. Немножко не от мира сего. С милыми тараканами в голове, - ты их там простерилизовать случайно не собралась? – знала бы, со своим стаканом пришла. Я стаканы, конечно, не стерилизую, но мою хорошо. Вроде. Хотя кто знает, где какое пятнышко Кьяра найдет…
- курить, пить, здоровью вредить, - киваю головой. Вообще-то я должна быть образцом до скрипа положительным. Но я курю травку, пью каждую среду и пятницу, превышаю скорость по дороге домой и … ещё много чего делаю не так и не то. Я вообще какая-то не очень правильная. Зато я научилась стойко терпеть родительские чтения морали, а это было ой как не просто сделать.
Улыбаться в ответ на улыбку в глазах. Я редко улыбаюсь, но всё же я умею. Откидываюсь на спинку дивану, тяжело сидеть с прямой спиной. А ещё очень жарко. Толстовка, аккуратно сложенная, пристраивается на подлокотник, - нам с тобой обязательно нужно сходить в кальянную. У меня даже есть одна знакомая, - я туда ходила пару раз. Ну, знаете, где назначают встречи, туда и иду. Морг, кальянная, наркопритон. Р-разнообразие. Возвращаюсь в излюбленную позу: локтями в колени.
- скажи мне, Кьяра, как ты, человек, помешанный на чистоте, куришь в квартире? Всё же потом пахнет, - кривлю нос. Меня от этого отучили раз и навсегда. Родители, которые однажды по запаху  обнаружили, чем я занималась в комнате, пока их не было дома. Там косяк-то был малюсенький, а они всё равно учуяли. Ох и влетело же мне тогда, я тогда даже попала под домашний арест. Никто не говорит, что я его свято блюла, я убегала, но факт! Достаю из кармана толстовки портсигар и зажигалку, оба с рисованным трилистником. На портсигаре ещё флаг Ирландии нарисован. Всё уже почти стерто, таскаю с собой это всё уже бог знает сколько, - Кьяра, а ты когда-нибудь пробовала что-то из сильных наркотиков? – я капец как люблю узнавать новое о людях. Вот всем говорю, что нелюбопытная. Черта с два. Любопытная… Не лечится, кстати!

+1

5

Кто-то сомневался в Амелии? Утвердительный ответ. Буквально на последней букве я встаю, снова иду в сторону кухни. Достаю из верхнего ящика миловидную деревянную коробку небольшого размера. В ней все необходимое для хорошего вечера.
- Думаю, тут дело в том, что глаза не связаны с носом. Я чувствую запах, но не вижу его. Мое помешательство чисто визуальное. – Не очень задумываюсь над вопросом. Однако, наверняка проблема дальше глаз не уходит. Я терплю запахи и звуки, да даже прикосновения. Но пятна – нет. Моя маленькая слабость, которая к пятидесяти годам разовьется в одно из тематических заболеваний. Ох и намучаются со мной сиделки в доме престарелых. И не то чтобы в моих планах есть такой пункт – дожить до старости.
- Кальяны – это большие бурбуляторы со шлангами и вкусным запахом? – Я снова сажусь на свое место, раскладываю добро на столе. В чашке, похожей на чашечку Петри мешаю табак Стэнли и чистую марихуану. Для пущего эффекта добавляю щепотку гашиша. – Не пробовала, но можно. Там тоже дело в табаке? Значит, можно его разбавить. – Улыбаюсь.
Работа с папиросной бумагой очень тонка. Удержать фильтр от сигареты, все аккуратно завернуть и ничего не уронить. Ловкие, привыкшие пальцы все делают за меня, я только слежу за качеством пропорции. Предпочитаю в таких вещах, когда табака совсем немного, не более тридцати процентов. Все выходит идеально. Запах персика идет от бумаги. Зачем они делают ее ароматизированной?
- М, погоди, - ищу в складках кресла телефон, не сразу, но нахожу, - надо заказать еды. Я как раз планировала, а тут ты. У меня шаром покати. Тайскую, мексиканскую, пиццу? Хочу тайской, но могут возникнуть проблемы с моторикой, а есть из коробочек вилками никакого удовольствия не доставляет. – Это был очень, очень важный вопрос, который нужно обсудить и разрешить перед тем, как накуриваться вдрызг. Многие отчего-то не придают большого значения тому, что желудок будет очень требователен. Лучше после хорошо поесть, чем плохо себя чувствовать всю ночь. Простые истины: не унывай, будь вежлив, закусывай, покупай еду к травке. И не смешивай. Поэтому я решила, что на одном стакане можно вполне остановиться.
Разобравшись с этим, я протянула одного из шести белых солдатиков, уже скрученных и готовых к боевым действиям, Амелии. Усевшись поудобнее, с помощью классической Zippo закуриваю.
- Сильных для меня или по определению? Дай-ка подумать… - несколько раз глубоко затягиваюсь, потому что могу, потому что курю уже долгое время и мои легкие с легкостью впитывают в себя любую дрянь. – А что, по-твоему, мы делали в Афганистане? – Широко усмехаюсь, смотря на блондинку.
Перед глазами, как и всегда, при упоминании чего-то из того времени, быстро выросли картины. Немые, мертвые и в то же время такие живые. Я не дала себе возможности углубиться во все это дерьмо, еще раз затянулась, все смотря на Амелию.
- Опиумный мак. Самое сильное дерьмо, которое во мне побывало. Иракские солдаты тоже его жрут большими, большими порциями. И есть приличный список, как этот дар божий можно употребить. Под сильными наркотиками ты подразумеваешь те, которые вызывают привыкание? Если да, то опиум – очень подлый малый. Думаю, ты бы отнесла его к сильным, если попробовала. Благо, в наших краях не пользуется популярностью, да и далеко от плантаций. А что, сержант, соблазняют вещдоки? – усмехаюсь.
Скользкая тропа – наркотики. Но еще более скользкая – война. Там ты не думаешь о том, какой же блядский вред несут эти маленькие радости жизни. Потому что, просто потому что жизнь может закончиться. И какая хрен разница, молился ты в последний момент или жевал мак?
Я смотрю на Амелию и понимаю, что она второй человек после психотерапевта, с кем я могла бы поговорить о войне, в том числе и о своей. Я почти никогда об этом не говорю, но постоянно об этом думаю, это постоянно мне снится. И то, что я держу сейчас в двух пальцах – единственный друг, способный успокоить и дать поспать. Затягиваюсь еще раз.
- Что насчет тебя, уходила дальше зеленой подружки? И почему мы раньше об этом не говорили? Профессиональный обмен опытом.

+1

6

- Да, именно, это такие бурбуляторы, - интересное определение. Но мне нравится! – Особо умные личности воду заменяют спиртом, а табак - наркотиками, - чего только не насмотришься на работе. Меня, правда, такой ядреной смесью ещё не проверяли на стойкость, но подозреваю, что однажды проверят. А если потом ещё и откачают от всего этого, я буду рассказывать об этом людям и просить никогда, никогда так не баловаться, - ни разу так не делала, но подозреваю, что ни к чему хорошему это не приведет, - мне нравится энтузиазм Кьяры. Вот именно поэтому я с ней и дружу. Она не кривит нос на глупые предложения, в ответ на мою херню несет не меньшую херню и вообще полностью мне подходит. Мы как две детальки, что расположены рядом на одной картинке.
- Хочешь тайскую, бери тайскую, как нибудь в рот попадем, ну, во всяком случае, должны, - ухмыляюсь. Определенно должны. Ну, на крайний случай, останемся голодным, что не желательно, но не смертельно. Я выросла в приюте, я знаю, что такое урчащий желудок. И я это переживу. А у Кьяры вон война за плечами, так что она тоже недовольства желудка вполне должна пережить. Ну, наверное.
- Я думала, что в Афганистане вы воевали, а не .. – хотя… война – самое то место, где наркотики становится местными конфетами и таблетками для снятия стресса. Иногда, когда я смотрю на Кьяру, мне кажется, что все мои трудности жизни никакие не трудности, а так, глупые страдания глупенькой девочки. А ведь в восемнадцать вся ситуация казалась мне масштабной трагедией. Ничего подобного, правда? Просто кто-то очень сильно любил себя жалеть. И сейчас любит, даже оброс приятной коркой махрового эгоизма.
- Ты даже представить себе не можешь, как эти самые вещдоки соблазняют! Особенно, когда лежат в сумке и намекают, что никому, кроме тебя, нафиг не нужны, - я затягиваюсь. Медленно, с расстановочкой. Я люблю получать удовольствие. Мне нравится сам факт того, что я курю. Нет, эффекты мне тоже нравятся, но не так сильно. Меня расслабляют и успокаивают сами монотонные и привычные за столько лет движения, спокойные глубокие вдохи и медленные выдохи. Я не сразу научилась ловить от всего этого удовольствие. Всё это пришло с опытом. И с опытными наставниками, что смеялись над тем, как я давилась дымом, а из глаз брызгали слёзы. Попробуйте теперь заставьте меня бросить курить после тех мучительных издевательств моих любимых старших товарищей.
- Вот точно, обмен опытом, - Кьяре мне нетрудно что-то рассказывать, чем-то с ней делиться. Я мало с кем общаюсь вполне свободно, не пряча глубоко внутри себя эмоции, ощущения, воспоминания. Мне тяжело находиться с большинством людей только потому, что они видят, как я всё это прячу от них, и их это раздражает, хотя, по-хорошему, совершенно не должно трогать. Макс, зовущийся моим братом, всегда давит на меня, требует, чтобы я с ним делилась, выпускала то, что не дает мне спать и то, что каждый раз заставляет вздрагивать. Он давит и в ответ получает лишь тишину. А вот Кьяра.. Она не просит, но я почему-то сама хочу ей рассказывать. Без всяких советов. Без всего. Просто, чтобы всё, что на меня давит, не оставалось между нами пустотой.
- Я не просто уходила дальше, несколько лет была с «пылью» на ты. На собственном опыте знаю, что такое привыкание, физическая и психическая зависимость. И ломки, прям вишенка на торте, - улыбаюсь. В свои восемнадцать-двадцать я была классическим примером девочки из хорошей семьи, что очень быстро скатилась на дно. Были даже моменты, когда ради «пыли» я готова была пойти на всё. Да и вообще… Из-за неё была моя вторая попытка суицида. Я повторила за Джеком, только у меня не было друга, который отдал бы мне свою кровь. Но, в принципе, не будь этой попытки суицида, я вряд ли бы сама ушла от зависимости, - долгое, нудное лечение. И теперь исключительно зелёная подружка, всё, повторять свои же ошибки я совершенно не хочу, - будем считать, что я выросла. И набила достаточно шишек, чтобы запомнить.
- Вот теперь мы знаем друг о друге чуточку больше, - моя улыбка всё больше стала напоминать хищную. Но это ничего, правда? – Обычно таким опытом с людьми я не делюсь. Многие люди странно реагируют, когда ты рассказываешь такие нелицеприятные подробности своей жизни, - пожимаю плечами. Затягиваюсь ещё раз. Вот оно, мое любимое состояние. Спокойствия. Умиротворения. Расслабления.
- Почему вы жевали мак в Афганистане понятно, моей логике это поддается. Но почему мы жили «пылью» я теряюсь в догадках, - правда, теряюсь. Нам было скучно? Или что? Честно, я не помню, кто первый принес в компанию пакетик с порошком, но зато помню, как все ему радовались. Я тогда была слишком маленькой, чтобы всё хорошо запомнить. Я попробовала лишь один раз, а потом забыла этот первый опыт почти на три года. Лучше бы навсегда забыла! – объясни мне, почему из нас получились вполне нормальные люди? – я часто об этом думаю. В двадцать я считала себя самым большим разочарованием в жизни родителей. А сейчас они мною даже гордятся. Какой ужас… - эм.. а я тебе говорила, что собиралась в армию? Хорошо, что не сложилось, потому что я не представляю, как вы… как ты живешь с тем, что видела, - я готова слушать, готова помогать и поддерживать. Только всё равно не понимаю, как можно с этим жить и не свихнуться. Кьяра всего лишь оттирает пятна. Всего лишь! Можно сказать, что вообще не пострадала.
- Всё, я хочу есть. А я ведь недавно ела, - или это было давно? Не суть. Я хочу есть. Отвлекаюсь на косяк, зажатый между пальцами. Он, конечно, не еда, но!  - если еды не будет, я буду есть тебя, - смотрю серьезно-серьезно. А потом улыбаюсь. Да не съем я её, с кем я потом вот так вечерами сидеть буду? В компании себя и себя это совершенно невесело.

+1

7

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Мы все учились жить