Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальное время » Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.


Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

Конюшня Гейлов | 12 сентября

Sheyena & Guido Montanelli
http://s9.uploads.ru/mkrxS.jpg

Каждый возвращается к своей природе.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-09-03 08:53:08)

+1

2

Утро было тяжелым на подъем. Когда засыпаешь не в своей постели, рассказывая очередную историю дочери, а потом тебя будят и ты проснувшись, идешь уже под крылышко к мужу, то начинаются мучения в попытке вернуть сон. Шейенна испробовала каждый уголок их большой кровати, измяв две подушки, но так и уснула к утру. Гвидо пытался что-то сказать, но поняв тщетность всех попыток, лишь дал жене простора для поисков.
Уже по привычке индеанка почувствовала легкое покусывание пальцев, потом тихое рычание и прогнувшаяся кровать отозвалась на Боппо, который передними лапами залез на ее половину. Что-то проворчав, она пододвинулась ближе к итальянцу. Но собака не унималась, готовая громко гавкнуть.
- Скажи, - повернулась к псу лицом, - я одна в доме, что ты меня в такую рань будешь?
Хвост собаки застучал о прикроватную тумбочку и в обратном направлении об пол. Сонно приоткрыв глаза, Шейенна почесала Боппо по груди, отчего тот застучал задней лапой. Перекатившись на бок, спиной оказалась рядом с Гвидо, который тоже проснулся.
- Это нечестно. Ты чей пес? Дольфо, вот иди и буди его, - ворча, женщина обняла подушку. Конечно, все это было не серьезно. Просто ей нравилось общаться с собакой, видеть радость в его глазах. Только иногда страшно, что он своей радостью снесет ее напрочь. Боппо куда-то нагнулся, и по комнате раздался писк от резиновой игрушки. По кровати что-то стукнуло. – В шесть утра играть? Я готова только рычать. Не надо, - сжала нежно нос собаки, - будить спящего дракона. Ррррр. – Шейенна посмотрела на желтого утенка, которого дог облюбовал из всех игрушек Торри, а та и не капризничала, что это ее. Наоборот, сама ходила за собакой  тыкала тому в морду, чтобы взял поиграться.
В этом доме утро всегда доброе и бодрое. Стоит проснуться малышке, как начиналась суматоха. На первый этаж перетаскивались игрушки, и пока Шейенна или Гвидо готовили завтрак на всех, диваны заполнялись игрушечными друзьями дочери. А Боппо, отдавая дань этой традиции семейства Монтанелли, норовил стащить порой кого-то, на что девочка грозила ему пальчиком. Дольфо конечно же, уже выросший из возраста, когда ранний подъем это начало приключений, сидел подперев щеку кулаком.
- Как она может так радоваться, что ее подняли, - мальчик опустил голову на руки, что лежали на столе.
- И ты такой был.
- Ты не знаешь, какой я был, - ответил пасынок, но тут же извинился. Когда его одолевало ненастроние, Дольфо мог сказать обидное. Но тут же осекался. Шей его никогда не винила ни в чем, стараясь не обращать внимания и просто кивая, что извинения приняты. Нужно время.
- Тебе йогурт или кашу? Торри иди сюда, - позвала девочку, Шейенна улыбнулась спустившемуся мужу. – А тебе что? Наш ресторан рад вас приветствовать.
- А кукурузная каша есть?
- Я ее и сварила.
Но ранний подъем давал их семье время на общение перед тем, как они все разойдутся по своим делам. Порой дом напоминал станцию, где каждого ожидал свой поезд, строго доставляющий всех на место работы: садик, школа, комбинат и туда, где должен быть Гвидо.
- Ощущение, что я всегда должен кому-то, как этот, - мальчик задумался, - домовик Добби. Дайте носок, чтобы не ходить в школу? Свободу!
- Дофо кусяй, - проговорив, малышка съела еще ложку каши. Она уже умела сама управляться со столовым прибором, что облегчила Шейенне заботу обо всех, кто был на кухне.
- Он уже поел, а вот ты красавица крутишься много, - индеанка вытерла испачканные в каше щечки дочери.
- Генли. Толи дёть в садик.
- Да, ты пойдешь в садик к Генри. Печенья берем для ребят?
- Дя.
Время не бежало и не тянулось. Все шло своим чередом. Пока завтракали, Шей с мужем успели поговорить о насущных делах, обсудить строительство казино, да и просто поговорить.

+1

3

Приходя домой поздно, глубоко за полночь, и зачастую и вовсе ближе к рассвету, и не находя Шейенну в их спальне, Гвидо всегда знал, что её можно найти в комнате Торри или реже - Дольфо. Шей как будто просто не желала засыпать одна - может, снова привыкшая к тому, что в доме всегда много народу, у неё ведь самой была большая семья, пусть она и не была так уж близка с ними довольно долгое время; а может, это просто было попыткой унять какое-то внутреннее волнение? Монтанелли ведь занимался далеко не самым безопасным делом - и Шей это прекрасно понимала; даже лучше, чем большинство жён друзей Гвидо... а впрочем, кто не станет волноваться за человека, который уходит в ночь? Ночную тьму сложно назвать другом людей. И тревога, связанная с ней, это скорее нечто природное, врождённое. Потому Гвидо и не возражал, но, приходя домой, и обнаруживая Шейенну в комнате кого-то из детей - уводил (иногда, если Шей спала очень крепко а он не был слишком усталым - и уносил на руках) её в их спальню, предварительно убедившись, что Торри и Дольфо спят. Конечно, были и свободные дни - но их было не так много, казино отнимало добрую долю времени, не говоря о всех других делах, которыми Гвидо занимался - время от времени нужно было показываться и в больнице, обращать внимание на благотворительный фонд, и заниматься комбинатом - можно сказать, основным источником дохода сейчас. В этот интересный период жизни - многое было превращено просто в инвестиции, и большинство доходов Монтанелли превращались в очередные вложения, деньги постоянно были в обороте; можно сказать, что, занявшись азартными играми - он и сам многое поставил на карту. Шейенна... наверное, она понимала это, хоть Гвидо и не говорил с ней о таких вещах. И всё это было достаточно напряжённо, но о своём обещании её семье, её среднему брату в частности, насчёт лечения младшего, Монтанелли не забывал.
- Боппо, posto... - пробормотал Гвидо, не отрывая голову от подушки; имела ли Шейенна в виду его самого, говоря про спящего дракона, но проснулся от резкого писка резинового утёнка именно он, отчего не был так уж счастлив - сегодня торопиться было некуда, и он предпочёл бы поваляться в кровати ещё часик или даже пару. Перевернувшись на другой бок, Гвидо уткнулся лбом в плечо Шейенны, и тихо улыбнулся, уже снова погружаясь в сон. В это доброе утро хозяин дома поднялся последним...
- Ben levato. - появившись в кухне, проходя мимо сына, Гвидо чмокнул его в макушку; поцеловал и дочку, подхватив её на ручки на ходу и поднося к Шей, услышав, что она позвала её. Чуть менее сдержанно коснулся своими губами губ жены. - И мне тоже каши положи. - улыбнулся, отвечая на её вопрос. Интересно, что дети полюбили кукурузную кашу - хотя от овсяной и манной, по старой детской традиции, отворачивались; что до Гвидо - он вполне мог поесть и кукурузной каши, и овсяной, и манной, никакого отвращения не чувствуя. Даже и наоборот, теперь вкус молочной каши скорее давал приятные воспоминания, возвращая его в детство - в его самый счастливый период, когда папа был жив и на свободе, мама не болела, старший брат был рядом... Очень жаль, что у Торри и Дольфо никогда не будет возможности узнать своих бабушку и дедушку. - Надо говорить "я", милая. "Я иду в садик". - чуть подобрав полы жёлтого халата, усаживаясь за стол, и мягко улыбаясь, поправил Гвидо, глядя на дочку. Он так делал уже не в первый раз - озаботившись тем, чтобы его ребёнок начал разговаривать правильно; решив, что Торри уже пора говорить о себе в первом лице - или хотя бы начинать учиться говорить... Зато с ложкой ей удавалось управляться прекрасно, почти без проблем - впрочем, в этом скорее была заслуга научившей её Шейенны. Ну и, может, заслуга генов - что Монтанелли, что ди Верди, были людьми в определённом смысле "рукастыми", кисти их рук, мелкая моторика, всегда были хорошо развиты; удерживать что-то, или собрать что-то, нажать на курок... даже механик Лео - и в его увлечении, ставшим смыслом жизни затем, это нашло отражение.
- Добби - это ведь и есть домовой, а не человек. Даже Гарри Поттер этот - вон сколько ему в школу приходилось ходить... на самом деле, он ведь даже жил там, и даже добираться туда надо было на поезде. А у тебя есть возможность возвращаться домой каждый вечер. Где у тебя целая своя комната, а не кровать в общей спальне. Разве не здорово?
- улыбнулся Монтанелли, обратившись к сыну. Гарри Поттера он скорее по фильмам знал, которые и смотрел вместе с Дольфо, нежели по книгам; прочитал одну из них, впрочем - но все эти детские сказки настолько прошли мимо сознания, что он даже не понял, какую именно из них по счёту прочитал, да и запомнил не так много чего. Что хорошо запомнилось на фоне всего этого - так отношение к персонажу его приёмных родителей и его двоюродного брата, или кем он там приходился ему. Невольно сравнивал с сыном... у Дольфо, конечно, совершенно недетская судьба (как у каждого Монтанелли, наверное, если разобраться), но - по крайней мере, ему не пришлось жить ни в чулане у родных-тиранов, ни на казарменном положении в частной школе, у таких же, в сущности, тиранов... с какими-то чудищами в подвалах и лесах, и жестокими играми, то верхом на мётлах, то ещё как-то.
- Спасибо, Шей. - поблагодарил, закончив трапезу, и поднялся из-за стола, чтобы отнести посуду в раковину. - Ну что, собираемся? Сегодня я вас развезу.

Внешний вид (без очков, бородки и ерунды в ухе)

Отредактировано Guido Montanelli (2016-09-03 10:38:34)

+1

4

Утренняя суета лучше всего разбудит ее, наполняя будущий день красками радости. Да, не смотря на все события в жизни индеанки, сейчас она могла сказать, что вернулась в этот мир из того, где была наедине с тоской о своем среднем брате, с утратой частичкой себя, которая грозила затянуть ее еще больше в то, что называется дном черных скал. Оттуда нет выхода. По стенкам не подняться, они скользкие от слез, они гладкие от молящих прикосновений. И ты видишь лишь в вверху, в круге их вершин, солнце, подернутое тучами. Спасти могут только руки и слова близких. А у Шейенны таких людей много, ее огромная семья. И спасли упавшую Шей мама, Гвидо и его дочь. Хотя выделить кого-то было трудно. Наверное, эти трое были самые терпеливые, ждали хоть намека на ее желание вернуться.
Как же она попала в точку с темпераментом Гвидо. Для себя. Казалось бы, обычный поцелуй, когда ты стоишь у плиты, а тебе желают доброго утра таким «сладким» способом, ничего в нем нет. Но не для индеанки. У нее едва не подкосились ноги, когда муж с дочкой подошел к ней, и прикоснулся к ее губам своими. Шейенна было потянулась, но итальянец уже с улыбкой шел к столу. Это был нечестный прием, но в духе и традиции Монтанелли. Шей отдышалась, стоя ко всем спиной, чтобы не видели слегка покрасневшего лица. Хотя наблюдательный Гвидо мог увидеть творившееся сейчас в ней и по движению плеч, которые слегка подергивались и поднимались вверх и вниз. Выиграв бой у своих эмоций, женщина расставила на столе тарелки.
- Она научится, - с улыбкой смотрела на малышку, отпивая из большой кружки чай, проговорила Шейенна. – У детей в этом возрасте нет еще определения себя, как личности. Они ассоциируют свой мир как часть другого, говоря о нем и себе в третьем лице. Это пройдет. Просто надо нам говорить правильно. Мы же обращаемся к ней «Ты», «Торри». А она в ответ это воспринимает как «Торри», а не «я». Не переживай и просто поверь мне, как человеку, у которого трое младших братьев.
Трое. Их всегда для нее будет трое. Просто Куан уехал, далеко.
Шейенна почувствовала, как брюки пижамы намокли, а ноги ощутили тяжесть головы Боппо, который ходил-ходил и примостился рядом с ней. Индеанка не баловала пса, но у него отчего-то сложилось такое мнение, что именно она в этом доме, и есть тот человек, который не будет ругать, а наоборот, тайком под столом протянет ему что-то вкусненькое.
- Тебе еще две головы, и будешь как Пушок, трехголовы пес, из этого вашего Поттера. И каждую мне надо было бы погладить, - Шейенна смотрела вниз в эти преданные глаза огромной собаки, которая напоминала больше щенка, а хвост эта собачья улыбка подметал пол. – Не могу отказать ему, - посмотрела на мужа. – Он, как и ты играет нечестно.
Завтрак закончился для Шей слишком быстро. Она любила эти минуты, когда семья собиралась вместе, в пижамах, сонные, но такие родные и любимые ею, что хотелось крикнуть Остановись мгновение. Когда все накормлены, то и у нее на сердце становится легко. Дольоф и Торри конечно же покушают еще и не раз в школе и садике, а вот Гвидо. Когда ему удастся нормально поесть?
- Не за что, милый, - Шей ждала Торри, когда та попьет любимый чай с молоком. Правда с кружкой дружбы у девочки не сложилось пока что. Она проливала мимо ротика немного, если ей не помогать. Но дочка чаще отказывалась от помощи, говоря Я сама. Выход нашли в кружке с крышечкой в виде носика. Не соска, а твердый носик с дырочками. Но в садике девочку научат, дома же Шейенна будет стараться подталкивать ребенка отказаться от этого чуда-бокальчика. – Развезешь? А как же конюшня? Мне надо на комбинат, Алекс просил приехать, что-то там с бумагами и цифрами не идет. А потом я хотела поехать к Терре, потренироваться Ветра. Хотя, хорошо. Я на автобусе туда доеду, а обратно ты меня заберешь, и мы заедем за детьми.
Она суетилась по кухне, складывая тарелки и кружки в посудомоечную машину, пока семейство наверху одевалось и собиралось. Когда же все было закончено, она повесила желтое полотенце на ручку плиты, расправив его, отправилась на второй этаж.
- Шей! – из комнаты Дольфо раздался крик, - ты не видела моего домашнего задания?
Женщина появилась в проеме двери, что вела в детскую мальчика.
- Вспомни где ты его писал.
- В гостиной, но я забирал оттуда вместе с учебниками.
- Это про транспорт которое? Ну, с нарисованным на обложке поездом?
- Да.
- Оглянись на принтер, - она то знала где Дольфо положил готовое задание, потому что вместе понимались вчера.
- Вот видишь. Я еще сонный. Ничего не помню, - в комнату прошел гордый Боппо, неся в зубах тапочек мальчика. – Ты опять с ним играл? Сколько раз говорил, тапочки мои это мои. Не буди во мне пока еще дремлющего дракона, а то… - он задумался.
- Ничего ты ему не сделаешь. А почему? Потому что этот щенок вырос на твоих руках.
Дольфо улыбнулся. В угрозах в сторону Боппо, Шей и пасынок были похожи. Они могли ругать тысячу раз на дога, но в итоге все заканчивалось почесыванием головы собаки меж ушами. Хотя, Шей была мягче, отдавая честь мальчику, как хозяину. А она всего лишь новый друг для Боппо.

+1

5

Гвидо знал много о потерях близких людей - узнал об этом задолго до того, как научился это воспринимать и понимать... Впрочем, детские впечатления если и можно считать приобретённым в этом плане опытом, то и они - далеко не единственные. В жизни "гробовщика" мафии такие вещи не только неотъемлемы, но и положены в основу; Монтанелли видел многих, кому приходилось кого-то терять, как и тех, кого они теряли - порой приходилось и "позаботиться" о покойнике, чтобы потом самому же и сообщить нерадостные вести его родным... бывало всякое. Не говоря о том, как он потерял двоих других родных, место одной из которых и заняла Шейенна в итоге, можно сказать - что и в своём роду Гвидо всех пережил: отца и мать, брата и племянника, мать двоих своих детей. И, оставшись самым старшим из всех, естественно, не хотел переживать никого больше. В этом, возможно, они были и похожи, и непохожи с Шейенной - ужасно, что она потеряла брата, который был так юн; ничуть не менее ужасна опасная болезнь второго из братьев; нету ничего хуже и грустнее, чем родители и старшие дети, хоронящие младших детей - но, придётся признать, что, однажды, ей придётся хоронить и родителей, и дедушку. Это грустно, но в этом, по сути, нету ничего страшного, ничего ненормального. Нерадостная, но в любом случае присутствующая, норма жизни. Гвидо пытался помочь Шей справиться с потерей брата, как мог - не только ей, впрочем, всем Тейпа, для её собственных родителей эта потеря ещё более страшна. На каждого потери влияют по-своему...
- Конечно, научится. Я не переживаю. - улыбнулся, хотел было напомнить Шейенне, что и сам является отцом троих детей старше Торри (против её троих младших братьев), но не стал упоминать эту тему, чтобы Дольфо не сделать неуютно - из этих троих, воспитал он только Лео и Сабрину, да и то - сложно воспитывать детей в прямом смысле, если ты выступаешь в роли "воскресного папы". Лео было пять лет, Сабрине - три годика, когда он покинул дом. Всё ещё слишком мало, чтобы Виттория тягалась - и слишком много в случае Дольфо, который только обрёл папу в пять лет.
Это было тяжело и жутко воспринимать когда-то, но сейчас - осознание этого уже вошло в некую норму, устаканилось в голове, пришло к какому-то знаменателю понимания и принятия - потому что нельзя не принять себя самого в итоге. Сейчас, после всех ужасов прошлого, они живут нормальной семьёй, справляются с трудностями, как одна семья, и так же разделяют радости - и это прекрасно.
- Какой такой?.. Не помню. Я помню оттуда дракона Норберта, или как его - кажется, он спал, а его разбудили и полетели куда-то на нём... или что там было?
- трёхголовая собака - на эту тему Гвидо помнил Цербера, пса, охранявшего царство мёртвых... едва ли такого многим захочется погладить. Боппо, впрочем - тоже хороший охранник, и никаких не мёртвых, а их, собственного царства. Да и не только царства - так же хорошо, как он справляется с охраной дома, он охраняет и своего хозяина в пути. Или всех хозяев.
- Во сто граеть? - подняла Виттория на Шейенну свои светлые глазки, отреагировав на любимое для каждого ребёнка слово. - Засем несесно? - посмотрела на папу.
- Мама шутит, милая. Мы говорим не про игры. - погладил дочку по волосикам, а под столом - чуть протянул ногу, чтобы коснуться бока забравшегося туда Боппо, напоминая о себе. Поцеловать жену?.. Он не имел под своим поступком ничего такого, в эротичном, или тем более - игровом, контексте. И не видел ничего предосудительного в том, что муж целует свою жену на глазах у своих детей - чего-то, что должно смущать одного из супругов или детей. Это любовь, это проявление чувств - они любят друг друга, что может быть нормальнее, чем это?.. Он не стал бы предпринимать чего-то пошлого по отношению к Шей на глазах Дольфо и Торри, не стал бы "дразнить" Шейенну при них, спекулируя её (и их) чувствами. Подобные действия - это, по его мнению, мерзость; за границей человеческого.
- Каком ещё автобусе? У нас что, в машине места для всех не хватит? - поднял взгляд на жену. Автобусы... терпеть их Гвидо не мог - наспех убирающиеся и моющиеся в конце смен, зачастую - и в техническом плане расхлябанные, тесные, шумные и душные железные коробки, они - как общественный туалет, используются всеми людьми по необходимости, только необходимость эта - другая. Каждая поездка на нём - это же как в братскую могилу лечь. - Всех вас развезу. И комбинат тоже заеду - кажется, я догадываюсь, что у него там может не сходиться. - вся эта ситуация с Хэтфилдом - это не сходится больше, чем просто в бумагах и цифрах; их потенциальные партнёры из Канады, тем временем, ищут себе других потенциальных партнёров - Гвидо и Алекс этой проблемой занимаются, но прямо сейчас - лучше обратить внимание на бумаги и привести их в порядок. - А ты на конюшне целый день проведёшь? - спросил Шей. Она бывала у Ветра чаще него, но и ему иногда тоже хотелось проведать его, пообщаться с ним - вот и сегодня тоже возникло желание съездить к нему. Общение с конём каким-то странным образом благотворно влияло на него - успокаивало, что ли, что-то в таком духе; хотя Монтанелли и сам даже не понимал до конца этого чувства. Это что-то вроде возвращения к истокам - к тому, что у людей было до технического прогресса, когда людей окружало больше живого, и меньше - железного; они доверяли своим коням, своим собакам, своим свиньям и овцам - и у каждого животного был какой-то свой нрав, свой характер. И чтобы существовать, - не просто сделать что-то, а существовать изо дня в день - приходилось познавать эти характеры - а не просто доверяться компьютеру или мотору, чиня их по необходимости. - Да, кстати - в принтере чёрная и жёлтая краски заканчиваются. Возьми со склада. - вспомнил Гвидо. Принтеры в его доме и его кабинете были схоже модели - питались одними и теми же картриджами, и потому он разрешал Шей просто брать с канцелярского хранилища по необходимости, не платя ни за что (а кто бы им с Алексом сказал бы что-нибудь?). Жить безбедно не так трудно - если не покрывать все свои расходы и счета именно финансово, а не другими способами.
- Я заеду на конюшню в обед, если не появится никаких срочных дел. И если миссис Гейл там будет - зайду и к ней, поздороваюсь. - кивнул Шейенне, когда они уже были собраны и забирались в автомобиль. Немаловажно поддерживать и личный контакт с партнёрами - уважать связи, так сказать; люди не должны бояться тебя самого, лучше, чтобы они видели в тебе человека и друга - перейти тебе дорогу, вот чего они должны бояться. И отчётливо понимать, что пока им с тобой по пути - бояться им нечего.

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2016-09-03 15:47:08)

+1

6

Вероятно с «нечестной игрой» она не поняла Гвидо, что задумалась. Как так? Неужели она все переворачивает иначе? Мотнув головой, лишь бы не углубляться в себя и размышления, которым сейчас нет места, Шейенна посмотрела на Гвидо.
- Конечно же, шучу, - усмехнулась. В голову закралась сладкая месть шутить дальше. Что за смена настроения? Индеанка даже сама не заметила, как в голове все заволокло чем-то темным. Так нельзя! Доброго не выйдет. Но слова оказались быстрее, чем она смогла их словить. – Я же такая смешная.
Кому как ни ей не знать, как относится муж с общественному транспорту. Шей не понимала этого в нем. Они с Торри ездили редко, но все же, на автобусах. Малышке очень нравилось это, но она по привычке прижималась к матери, рассматривала то, что мелькало за стеклом.
- Автобус, такой обычный. У нас места хватит, но я не хочу тебя ограничивать рамками. Я не знаю, когда закончу на комбинате, может быстро, может нет. И что, ты бросишь все и будешь меня ждать, или я буду ждать тебя, а и того хуже – вырывать тебя с переговоров или еще что там у тебя по плану. Я не сахарная. Приедешь на конюшню как сможешь, я сброшу смс, как там окажусь. Не устраивай трагедии, - это препирательство всегда начинается у них, как только стоит ей заикнуться про свой отказ от какого-то блага цивилизации. Гвидо буквально начинал подбираться. – Ну, как целый день? Пока не надо будет ехать забирать Торри и Дольфо. У него сегодня дополнительный урок и тренировка. Думаю, он захочет заехать в садик. Гордый, что он забирает сестру, а не его кто-то. А если честно, то я предлагаю продать машину, что ты мне тогда на пользование и купить четырех местную. Или я буду на рабочей ездить. Твой подарок это для романтиков. Она не позволяет забирать двоих детей сразу.
Стоя возле окна их с Гвидо спальни, Шейенна пыталась в себе разобраться. Никогда прежде такого резкого переменчивого ветра в ее характере не было. С языка слетели слова полные язвительного привкуса, что закралась мысль Я ведь не жалею. Посмотрев, что сам итальянец, занимаясь дочерью, не оделся, и поэтому поспешила скрыться в ванной, неся на вешалке свои брюки и кофту.
Холодная вода привела ее в чувство. В комнате зазвучал голосок Торри, которая искала ее. Надо поговорить с мамой, срочно!
- Я сейчас.
Быстро искупавшись, Шейенна вышла в комнату, одевшись и расчесывая волосы.
- Хорошо, я возьму. Надо только не забыть зайти на склад, шеф.
Да что ж такое! Она осеклась, попадая под тяжелый взгляд мужа. Но чтобы не дать ему зацепиться и сложить все ее утренние остроты, Шейенна как всегда перевела все эмоции на Торри, подхватывая ту на руки. Одними губами произнесла Извини, скрылась в коридоре, подхватывая с комода сумку и рюкзачок малышки. Наверняка, Гвидо был не в понимании этой смены настроения, но и она не смогла бы ему ничего объяснить.
- Хорошо. У Гейлов маленькая дочка, я не знаю, будет ли Терра там. У нее очень хороший и толковый управляющий. Я сама ее редко вижу. Но все может быть.
Посадив дочь в автокресло, индеанка аккуратно скользнула на сидение рядом с мужем.
- Не спрашивай ни о чем.
Хотелось, чтобы ее первую они закинули на комбинат. Что за привычка бежать от итальянца, если что-то не так? В который раз она так хотела сделать? Но ведь понимает же, что он не отпустит пока все не выяснит. Вот только сейчас она ничего не может ему сказать. К садику они подъехали очень быстро, или Шейенна, пребывая в своих мыслях, не заметила дороги. Торри помахала отцу и брату, заторопилась быстрее оказаться вне машины.
- Доброе утро, миссис Монтанелли, - Шей кивнула новому воспитателю, который сейчас был в группе Торри.
- Здравствуйте, - индеанка присела на лавочку, стала переодевать дочь. – Все хорошо? – и что теперь? Ты везде будешь искать подвох? – Есть какие-то проблемы или в чем-то нуждаетесь?
- Нет, - молодая девушка улыбнулась, и Шейенна почувствовала искренность. Торри торопилась быстрее раздеться, возилась на коленях матери. – У нас скоро будет выставка работ детей нашей группы. Вы могли бы придумать с Торри поделку или рисунок?
- Это будет совместная работа с родителями или что?
- Мы в группе рисуем свое, но Торри настаивает на вашем участии. И у нас есть традиция, когда родители и дети делают большую работу. Не важно что, главное вместе. На это тоже есть приз. Да, да, это официальное мероприятие.
Надев на малышку желтые носочки и сандалики, Шей отпустила Торри. Малышка, обняв мачеху, поцеловала и, ухватив угощение, которое было в ее рюкзачке, побежала к другим детям.
- До вечера, родная, - помахав девочке, индеанка обратилась к воспитательнице. - Хорошо. А когда надо предоставить работу?
- Через две недели. Вам хватит этого времени? Я не сомневаюсь, - тут же спохватилась воспитательница, - я понимаю, вы работаете, а в основном у нас мамы домохозяйки.
- Мы сделаем. Я вас услышала. Доброй работы вам.
Посмотрев на то, что Торри тут же оказалась в кругу друзей, на ее сердце стало легче. Шейенне всегда было трудно с ней расставаться, но ребенку нужно общение со сверстниками.

Вв

http://cdn.fishki.net/upload/post/2016/04/19/1924675/274976-big.jpg

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-09-10 13:50:46)

+1

7

Он сказал что-то не так? Почему-то нотки в голосе Шейенны показались ему странными сейчас - Гвидо был не уверен даже, что раньше слышал от неё такие. Впрочем, ответив на её взгляд, он всё-таки не воздал этому особого внимания, приняв за случайность или неудачную фигуру речи, не насторожившись поначалу слишком уж сильно. Оговориться может каждый. В Шей он сам видел смешного мало, впрочем, и в её судьбе, в судьбе её родных, и судьбе народа её в целом, с которым привелось породниться и который привелось познать, задумавшись глубже обо всём об этом, не видел тоже. Шейенна умела быть весёлой, временами - смешной тоже, но смеяться он над ней не посмел бы...
- Смесная! - зато обрадовалась Торри, посмотрев на Шей своими светлыми глазками. И впрямь, готовая засмеяться - быстро переключавшаяся на что-то новое, и быстро переключавшаяся от негативного к позитивному, как и большинство детей. Решила, наверно, что это такая очередная игра.
Не совсем к общественному транспорту - к автобусам больше, скорее; метро и поезда таких же эмоций у Гвидо отчего-то не вызывало, даже можно сказать, что ему оно нравилось, успокаивало - метро, по сути, как вокзал в миниатюре, каждый там занят чем-то своим, а не только ожиданием. К тому же - там не пахнет бензином, и вентиляция неизменно хорошо работает, там редко когда бывает душно. Он сам много катался по подземке Сакраменто. Впрочем, и метро - не место для его детей тоже. Метро - вообще определённо не хорошее место для маленьких детей.
- Мы об этом разговаривали, по-моему, не раз. Каких рамок? Всё, что я хочу - это провести немного больше времени с женой и детьми, пока еду по делам. Я не имею на это права? - напрягся уже Гвидо, почувствовав что-то неладное, но пока что не слишком сильно, помня и о том, что те самые дети, о которых он говорит - находятся рядом с ними же. Что Шей вообще завелась-то вдруг с утра пораньше? И с чего она вообще так стремится за него решить, какими "рамками" ему себя ограничить - хотя это дрянное слово, "рамки", по отношению к такой теме. Семья не должна быть обузой, и он - не какой-нибудь там ирландец-алкаш, чтобы относиться к ней, как к обузе. - И на комбинате я всегда найду, чем заняться. Я представитель профсоюза, всё-таки - мне там тоже иногда надо бывать. - в год выборов, тем более... тот трудовой народ, который видит Шей на комбинате, тоже будут голосовать (часть из них, по крайней мере), и неплохо, чтобы они и Гвидо видели рядом тоже время от времени.
- Мне не очень нравится идея её продавать, это был подарок мне, ты же знаешь... - подарок от делового партнёра, босса с Сицилии, попросившего присмотреть за одним своим человеком, у которого возникли какие-то проблемы дома и из-за чего тот перебрался в Штаты. Звали парня Дрэго Маркони... и хорошим механиком был, кстати. Да и не только. Гвидо не знал, что с ним сейчас - хотелось бы надеяться, его проблемы разрешились, он вернулся домой, и у него всё там хорошо. - Но я подумаю об этом. - согласно кивнул, находя аргументы Шей достаточно вескими. Продать машину он всё-таки вряд ли решиться, она связана с хорошими воспоминаниями и хорошими отношениями; но вот приобрести ещё одну, возможно, они и смогут себе позволить... но не прямо сегодня, конечно. А затем с губ Шей снова сорвалось что-то резкое, не входящее в ритм их тихого утра, и Гвидо уже не удержался, подняв на неё взгляд, уже лишённый теплоты - и наполненный осуждением с недоумением напополам. Да что ж такое происходит-то? Он что-то сделал не так, что ли, что она на него как Снейп на студента? Кто разбудил спящего дракона?.. Он почесал затылок, когда та скрылась с Торри на руках, и поднялся со стула, решив начать собираться тоже, раздумывая о таком странном поведении. ПМС?.. По нескольким причинам, к этой теме Гвидо относился чуть более понимающе и серьёзно, чем остальные мужчины, пожалуй - но, справедливости ради, и правда, всего лишь "чуть"... Цикл мог просчитать примерно; и вот, казалось бы, до этой радости жизни тоже было далековато ещё. Комментировать никак не стал, впрочем. Если его догадки подтвердятся, это будет достаточно очевидно, да и тема для расспросов не та совершенно.
- Что это такое с Шей? - обратился к отцу и Дольфо, когда Шей и Торри покинули кухню, тоже уловив, что поведение было каким-то странным.
- Ничего, не обращай внимания. С женщинами такое бывает иногда... - усмехнулся сыну в ответ, оглянувшись; провёл пальцами по загривку прошагавшего мимо дога, и запустил посудомойку.

Убедившись, что Торри удобно устроилась в своём детском креслице с жёлтыми (чтобы было ярче) подлокотниками и спинкой, Гвидо едва заметно улыбнулся, касаясь руки Шейенны, прежде чем завести мотор, кивнув. Если подобное продолжаться не будет в течение всего дня - можно считать, что не о чём и спрашивать...
- Удачного дня, солнышко! - обняв и поцеловав дочку на прощание, Гвидо смотрел, как Шей повела её к зданию садика - вернее, сама девочка заторопилась туда так, что Шейенна едва за ней поспевала. Сам он остался у машины, не желая особо вмешиваться в эти дела - по негласной их традиции, все вопросы, которые касались садика Виттории и большинство - тех, что касались школы Дольфо, в их семье занималась Шейенна. Монтанелли это считал абсолютно нормальным положением дел - вообще-то и в каждой семье так, наверное. К тому же, и Шей не помешает какая-то социализация с другими мамами, и решение вопросов в качестве члена родительского комитета тоже идёт ей только на пользу.
В ожидании Шей он присел на заднее сидение, переложив назад детское кресло, и так и сидел, пока она не вернулась - не закрывая двери, ногами наружу, переговариваясь с Дольфо не особенно значимыми фразами. Только увидев, что Шейенна возвращается, Гвидо забрался обратно на водительское место и завёл мотор. Теперь нужно было завезти Дольфо в школу...
- Как там дела в садике? - спросил невзначай, словно просто разговор поддерживая; всё же о том, что происходит в садике у Торри и в родительском совете у Шей, он хотел быть в курсе - хотя бы о том, о чём она позволяла ему знать, не требуя досконального отчёта - доверял. Скрывать она ведь от него не будет, если начнёт происходить что-то совсем из ряда вон выходящее...

Отредактировано Guido Montanelli (2016-09-04 09:49:07)

+1

8

- Мы разговаривали много раз, я помню, но и ты пойми, что это не удобно. Бывает так, что ты задерживаешься, - Шейенна пристально посмотрела на мужа. Для нее нет ничего зазорного проехаться на автобусе. Ее старая машина часто ломалась в неподходящий момент, и до тюрьмы приходилось добираться на общественном транспорте, а там пешком километра два. Это все привычка. И в этом Шей ничего не видела такого, что муж так реагирует. – Имеешь. Я не о том вообще говорю, - опять двадцать пять. – Просто мне не удобно, когда дергаю тебя. Я не хочу лезть в твои дела, но тем, что я могу позвонить и подорвать тебя, лезу. Это неправильно. – Она посмотрела на него, как на человека, сказавшего полный бред, - тебе хорошо? Я что запрещаю тебе что-то? Ничего не понимаю…
Утро не задалось? Или правда Шей не с той ноги встала? Сама женщина не хотела сейчас задаваться никакими вопросами в отношении себя и мужа. Когда человек привыкает к тихому течению жизни, вот такие всплески, не вписывающиеся в его понимание, приводят к небольшим (до скандала Шей никогда сама не доведет) недопониманиям. Это все шло будто не от нее, откуда-то со стороны, а индеанка словно подхватывала и выдавала. Хотелось погрузиться в работу, чтобы не ковыряться в себе. Оказавшись в машине, Шейенна просто откинулась на спинку сидения, смотря впереди себя, на тротуар, усаженный цветами.
- А? – будто очнулась, когда машина начала движение, - напряжение чувствуется, после того скандала. Но думаю все уляжется. Главное что на Торри это никак не отражается и она с удовольствием бежит к друзьям.
- Я бы тоже в садик пошел, - Дольфо отозвался, - привели, забрали и никаких уроков.
- Не скажи. У Торри конкурс поделок, и нам надо придумать, чтобы такого сделать.
- Без меня, ладно? Я хочу к Аарону съездить. А вообще, когда можно будет его забрать в резервацию?
- Этого я не знаю. У него не простая ситуация. А две коляски надо где-то разворачивать. Ты же понимаешь.
- А в твоем доме на первом этаже так много места, может нам соорудить три кровати. Перенесем телевизор. Давайте а?
Шейенна посмотрела на Гвидо. Парни скучали по обществу друг друга. Не смотря на то, что Ольянта был старше Дольфо и Аарона, мальчишки подружились. Простор, который у них был в резервации, чистый воздух – что еще нужно для детей.
- Ну что ж, я думаю две кровати мы поместим. Диван же там уже есть. Да и если что, ты всегда можешь прийти наверх спать.
- Класс. Пап, ты же не против?
Они проскочили на желтый свет, сворачивая к школе. Пообещав все обсудить, Гвидо и Шей помахали ему. Ну вот, они одни. Будут ли расспросы? Или они оставят это на саморазрешение?
- Нам надо в мебельный? – Шейенна задумалась. Как уместить всех в ее доме? Ольянта согласится, тут и думать нечего. А вот как на все посмотрит Агата. За Аароном нужен специальный уход, наверное. Индеанка не была в курсе «качества» травмы ее сына, ведь ее брат мог ходить, но не долго. А, судя по словам других, Аарон сидит в кресле, не вставая. Но если мальчишки хотят, то она поговорит с ней, чтобы организовать им недельку отдыха в обществе друг друга. Шей улыбнулась, - если все получится, то парни будут мне напоминать учеников Хогвартса, которые жили в одной комнате, играли, ели и учились вместе. Только рыжего Рона среди них не будет.
Она успокаивалась, и тот дракон, который в ней проснулся, будучи разбуженным утренней перепалкой и скачками настроения, уютно устраивался внутри нее, засыпая.
- Заедем за пиццей? То то Алекс обрадуется, - показала на показавшийся магазин, рядом с которым было заведение, вывеской которого и была та самая пицца. Уже стало традицией, что кто-то привозит это итальянское чудо, чтобы позавтракать. Как правило, до обеда не доживало ни кусочка. – Пожалуйста, позвони Алексу, спроси у нас там чай есть. А то кофе уже в горло не лезет. Я скоро.
Она выскочила из машины, перехватывая свою сумку.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-09-11 10:49:23)

+1

9

Спор перерастал в ту стадию, когда одна тема начинает путаться с другой, и уже забываешь, о чём спор изначально-то был вообще - и всё бы ничего, если бы эта же самая ситуация не повторялась из раза в раз периодически; Гвидо надоело говорить ей, что автобус - не место для неё, уж тем более - грязная бензиновая бочка с пригородными деревенщинами не место для его детей; надоело напоминать, что здесь нету больше её старой машины, которая ломается; а если и сломается та, на которой она ездит - её починят уже вечером того же дня (да его же собственный сын автомастерской владеет, в конце концов).
- А кого тебе ещё дёргать, кроме меня? Не смогу я сам тебя забрать - это сделает Алекс, или Джино, или найдётся ещё с десяток человек, которые тебя готовы будут подвезти только потому, что ты - моя жена. - миссис Монтанелли. Его Королева. Гвидо тыкнул пальцем себе в грудь, глядя на Шей - постепенно каменея от охватывающего его возмущения этим простецким образом мышления Шейенны - и более того, простецким нарочито. Как будто торчать в пробке в отвратительно кондиционируемом железным ящике, на неудобных сидениях, в окружении низов и отбросов общества всех мастей, ей банально нравилось... - Я задерживаюсь потому, что много работаю. А работаю я так много не для того, чтобы моя жена и мои дети ездили на автобусе, когда и у тебя, и у меня машина есть. - своим нежеланием его дёргать Шейенна как бы отгораживает его от своих проблем, не желает его участия в них - его-то, мужа, который и должен решать всё её проблемы в принципе; или, по крайней мере, узнавать и добираться до этой проблемы первым - что на Гвидо вообще всегда действовало остро; после того, как от него скрыли пять лет существования его собственного сына - остро особенно.
- Сейчас я не задерживаюсь. Сейчас у меня есть время, чтобы всех развести. - а тот факт, что она этот позыв, то свободное время - которого у него не безграничное количество, к тому же - с лёгкостью променяет на поездку в общественном сортире, вовсе будил в Гвидо совершенно иного дракона - спящего обычно, да и в принципе - тихого, но заставляющего его мрачнеть; порой - срываться на тех... ну - не на семье, не на друзьях, на случайных людях - тех, кто не был бы ему каким-либо образом дорог. В себе самом эту черту Гвидо не любил и старался её подавлять по возможности, но получалось, на самом деле, не всегда.
- М... - хрипло и угрюмо промычал Гвидо в ответ, услышав про то, что последствия того события всё ещё дают свой осадок - естественно, ему такое положение вещей не нравилось; но, возможно, что воспринимал он это немного отлично от Шей - потому как понимал, с чем люди отождествляют его самого, а следовательно - его жену и его дочь. Мельком взглянув в окно, пройдясь взглядом по жёлтым и красным цветам, поднимавшимся к Солнцу из клумб, Гвидо затем перевёл взгляд на зеркало, посмотрев на Дольфо - взяв себе короткое время на размышление, стоит ли такие вещи Шейенне говорить при нём... В итоге решил, что Дольфо - поймёт, что отец имеет в виду; если и не способный это охватить своим пока детским разумом - то вполне способный охватить это сердцем, которое омывала кровь наполовину римская, наполовину - сицилийская.
- Дай этой Роксане возможность увидеть, что наша семья - не те, кого она там себе представляет. Пирог ей испеки, например, или что-то вроде - что-то, что может ей сказать о том, что мы за добрососедские отношения, что община нам небезразлична - понимаешь, о чём я?.. И лучше бы - до того, как всё "уляжется" само. У неё среди остальных родителей есть авторитет - подружись с ней, остальные тоже отношения пересмотрят. - что-то, что сказало бы о том, что им важна не только Торри - нет, разумеется им важна их дочь, немаловажно показать, что немаловажно и её окружение, чтобы всё не выглядело как семейно-родительский эгоизм, мой ребёнок, остальное побоку - который, в общем, имеет место быть. Они - не мистер и миссис Малфой, да и Торри - не Драко. - А что там за конкурс?.. - может, в этом плане что-то удастся сообразить?.. И, кстати, говоря о поделках более взрослых - как там поживает ремонт, или детская площадка в садике, что они там хотели?
- Я не против, если Шей не против. - Виттория покинула машину, и Гвидо при Дольфо старался не давить на слово "мама" - как на что-то, к чему сын должен прийти самостоятельно. Наблюдая за Шейенной - Дольфо мог бы многое узнать о том, как быть родителем, о материнстве, без того, чтобы пропускать это всё через сердце слишком плотно - пусть это и цинично, но... чувства - иногда они такому анализу здорово мешают. Как и обучению. Разговор он внимательно слушал - хоть не встревал; и такие вопросы - действительно, правильнее было бы решать Шей: её ведь дом... который она сама построила, занимала много лет, на земле, где она родилась - там нету ничего, чего бы он ей дал, потому и требовать он мало что может.
- Нам надо за каталогом. Посмотришь на работе? - с ситуацией Аарона, и кровать особенно важно подобрать так, чтобы ему было удобно - ровно как и остальным, впрочем. И лучше бы так, чтобы это всю гостиную не занимало - но тут уж как получится. Мысленно Гвидо уже сам прикидывал, как бы это могло выглядеть; хотя на самом деле - всё это зависит не только от Шейенны, даже и не только от Агаты - а и от родных Шей тоже...
- Возьми di mare, con le cozze или сицилийскую - сегодня понедельник, морепродукты у них свежие, чего нельзя сказать об овощах.
- главное чудо было в том, что в этой пиццерии и впрямь готовили настоящую итальянскую пиццу (во всяком случае - самый близкий к ней аналог), никаких чикагских или нью-йоркских пицц, или тем более извращений вроде гавайской - только то, что почиталось на исторической Родине; и три четверти меню было как раз с итальянским акцентом.
- Ciao, Алекс! - поприветствовал Гвидо Мескану, когда тот поднял трубку на том конце. - Как ты там?.. Я заеду сегодня с Шей, есть кое-что, что хочу с тобой обсудить... Шей спрашивает - у нас там чай есть? - чуть подавшись вперёд, облокотив руку на руль, вгляделся в витрину пиццерии, различая силуэт Шейенны. - Не знаю, надоел ей кофе, говорит. - а она и без кофе сегодня очень даже бодрая...

+1

10

Шейенна не стала спорить больше, иначе они вновь переключатся на повышенные тона, а она не любила, нет, даже скорее ненавидела ругаться. Проще смолчать, дать Гвидо успокоить и усмирить в себе разбуженного ею дракона, который не любил ездить на автобусах. Шей никак не могла понять того, что так отрицательно муж относится к автобусам. Она до момента появления его в ее жизни, вела обычный образ жизни. Не будучи меркантильным человеком, да и вообще минималистом, с трудом принимала свалившееся на нее «богатство». Любая другая женщина была бы на седьмом небе от счастья, что не надо ходить на работу, не надо считать центы в кошельке, а только сотни на счету пластиковой карты, не  задумываться сколько что стоит, а просто спокойно ходить по магазинам и выбирать то, на что глаз «упал». И как объяснить Гвидо это ее непринятие она не могла. Всегда они начинали спорить. Это все равно что отобрать у у него все и оставить жить на одно пособие. Да, Шейенна крутилась по-своему, ограждая счета мужа от лишних трат, так как привыкла экономить, и расточительство было не в ее характере. Из-за ее молчания, тема общественного транспорта, а конкретно автобусом, сошла на нет. Они могли, конечно же, начать орать друг на друга, спорить с пеной у рта, только вот осадок остался бы все равно неприятный, когда остынет пыл спора.
- А не в Роксане дело, - задумчиво произнесла индеанка, потирая висок, - я не знаю, по моему она так насторожена в нашу сторону, но после собрания, что-то надломилось, можно сказать лед тронулся. Конечно, мы не подруги, но, оказавшись в одних окопах против большинства, посмотрели друг на друга с другого ракурса. Я вообще о ситуации. Воспитатель будто слова подбирает. Но ведь обвинили ту, что уволили, вовсе не в словах, сказанных ею, а в поступке. Конечно, тогда я была немного не в этом мире, и не нашла ничего предрассудительного в том, что она ушла в группу. Торри любит играть с Генри, дочерью Роксаны, и отобрать те минуты у детей, я не имела право. Девочки тянуться друг к другу, понимают что хотят. Да, - кивнула, - я там новенькая, причем все понимают, что Торри мне не родная дочь. Одно это делает меня белой вороной среди снобов «родительского» общества. Знаешь о чем меня тогда спросили – второй ли ты мой муж. Вот откуда у людей столько фантазии? Да и какая вам разница – второй, десятый или нулевой? Это мое дело, но как оказалось, это весьма занимало умы мамочек. А когда открылось, что я индеанка с итальянской фамилией, то в первые минуты смотрели как на диковинку. Американцы привыкли, что мой народ живет в клетке, а тут женщина моего происхождения в высшем обществе. Сам понимаешь. Как Сириус из рассказов о Гарри потере – изгой какой-то. А заседания родительского комитета напоминают парламент – дебаты такие горячие, будто законы жизни принимаем.
Мальчики скоро заведут традицию собираться в резервации своим узким кругом. Если Гвидо мог понять как важно для ее брата общение с Дольфо, как наполняется его взгляд жизнью, блеском, когда они приезжают. Только вот желает Ольянта, что не может побегать с Торри. Малышка его быстро утомляет, лезет к нему на кровать, пытается попрыгать, видя радость, с какой на нее смотрят братья. Да, Дольфо иногда говорил об Ольянта, как о брате, что, слыша эти слова, Шейенна украдкой смахивала слезу. Если бы итальянец знал, сколько принес ей счастья!
- Я не против. Ты же знаешь, я готова остаться в резервации навсегда. Впервые, меня туда тянет. Раньше появляться там не могла, ожидая расспросов родителей о Гийвата. Хотя и сейчас спрашивают, но нет часто, понимая, что я не особо могу порадовать их новостями.
Была мысль расширить ее дом, пристроив с боку еще часть для детей, сделав на втором этаже спальню, а первый отдать под игровую, для занятий и просто семейный отдых. Но пока этому не сбыться. Сакраменто воровал у нее мужа, и Шейенна молча соглашалась с этим. Трудно перекроить жизнь.
- Конечно. А где мы возьмем каталог? И дашь мне телефон Агаты, я поговорю с ней. Не думаю, что она будет против. Да и отношения нам пора налаживать, если понимать ваши отношения. Не получилось тогда, думаю, как женщины, мы найдем, о чем поговорить. При том, что общее все же у нас имеется. Хотя, что там с учебой у Аарона, тоже надо узнать.
Закрывая дверь машины, Шей замерла, улыбнувшись.
- Это вот сейчас ты кому сказал непонятные слова? Даже повторять не буду, и будете есть то, что принесу.
Как у Гвидо все просто – сказать и будто Шей поняла и запомнила. Это гоже самое, что она попросит его на языке своих предков. Понимать индейцев получается не у всех. Это весьма трудно с учетом диалектов разных племен. И научившись понимать чироки, но приехав к команчи или кашайя, вы обнаружите, что солнце это не солнце на их языке, а вовсе непонятное для племен слово.
Встав в очередь, Шейенна протиснулась ближе к вывеске, где были написаны названия пицц. Как Гвидо назвал? Ди что-то там или коза какая-то. Она набрала воздуха и с шумом выпустила его, слегка надув щеки. Непереводимое непонятное, но аппетитное.
- Вам помочь?
Шейенна едва не подпрыгнула от неожиданности, что с ней заговорят. Рядом стояла женщина, возраста ее матери, а вот акцент был забавным. Слегка подкартавливающее «р», но плавное как у Гвидо переливание гласных звуков, когда он говорил на итальянском.
- Буду благодарна.
- Так что вы выбрали?
- Что-то «ди» и что-то «коза». Я не понимаю.
- Di mare, con le cozze?
- Да! А где это тут написано? – Шейенна хоть и была в линзах, но мелкие буквы прайса не поддавались ей.
- Не волнуйтесь, я закажу вам.
Спустя минуты три, Шейенна поблагодарила женщину, расплатившись, пошла к машине, где ее ждал муж, неся три желтые, ароматно пахнувшие, коробки. И салон тоже стал дразнящим. Свежая итальянская лепешка, набитая сыром, овощами и грибами, дразня, «уютно устроилась» на заднем сидении, что Шейенна облизнувшись, посмотрела на коробки.
- Ну что там на счет чая? Надо заехать в магазин? Или хомячок еще дома?
Не могла отделаться от прозвища, которым она однажды наградила Алекса, но это только между ней и Гвидо.

+1

11

"Минималист" - слишком сильное слово, подразумевавшее, с точки зрения Гвидо, слишком намеренный отказ от многих вещей, чтобы такое определение подходило ему самому; а он, пусть ему и немногое нужно было для жизни - не стремился отказываться от чего-то, что мог бы получить, чего-то нового, чего-то дорогого или - чего-то нового. И, предпочитая удобные вещи - на самом деле, роскошные любил ничуть не меньше. И, пусть добрую часть своей жизни он прожил в довольно небольшом домике (хотя, коттедж с участком - всё же, это уже на порядок больше стандартной квартиры), который напоминал скорее холостяцкое бунгало, может, только чуть более аккуратное, - жить в большом и просторном доме с садом вокруг ему тоже нравилось; хоть - и нравилось по-своему. В какой-то степени, нравилось и чувствовать этот статус - владелец огромного дома, в совершенно любые времена, не может быть человеком незначительным. С другой стороны - самому ему хватило бы и на две трети меньшего пространства, в половину комнат Гвидо даже и не заходил почти, да там и нечего особенно было делать, впрочем - не было в гостевых и других жилых комнатах, помимо его спальни, чего-то полезного или интересного для него. Но - и расставаться с домом он тоже не хотел бы. Что немаловажно в его характере - ему нравилось осваивать то пространство, на котором он находился, а расставаться с тем, во что ты вкладывал столько труда, вообще всегда тяжело; роскошно это или функционально, неважно. Но вот автобус - он не был не функционален, не роскошен, по сравнению со своим автомобилем. И он не хотел, чтобы его жена и дети ездили на нём, заходили туда... пахли им - этим запахом нищенства; простота и бедность - это понятия совершенно разные. Чего Гвидо определённо не хотел - чтобы его семья как-то ассоциировалась с бедностью.
- В окопах?.. Что у вас там вообще происходит на этих собраниях? - тихо засмеялся Монтанелли; хотя на самом деле, прекрасно понимая, как могут далеко зайти матери ради своих детей - и как яростно это может происходить, даже если это касается просто собрания в детском саду... и ценил это в Шей, и был благодарен - она имела моральное право не "воевать" за жизнь и будущее Торри столь ожесточённо. Эту благодарность не постеснялся выразить - но не словами, а склонившись к Шей, поцеловав её в щёчку. - Генри... ни и имя для девочки. - прокомментировал вскользь, хотя и беззлобно, у этих янки имена попадаются ещё не в пример хуже - словно ребёнка называют так, что первое увидели перед глазами, или вовсе выдумывают какие-то новые слова, чтобы сделать их именами для детей. - Попробуй подружиться с ней, в общем... что-то подсказывает, что это будет полезно. - у Шей, в конце концов, должны появиться подруги? И кто-то из людей, желательно, а не только из рода Боппо или Каро... и из тех подруг, кто разделил бы взгляды её мужа по поводу автобусов и других вещей того же сорта - уважаемые люди, респектабельные, Роксана эта, судя по всему, далеко не из числа городского отребья.
- Ваши люди в высшем обществе давно уже заняли своё место... - хмыкнул; с казино, с правами, которые им дали - и правом считать соплеменником того, у кого хотя бы бабушка или дедушка являются "коренными американцами"; может даже и у этой самой Роксаны, или у половины комитета, тоже в генах течёт индейская кровь - о которой они даже и не догадываются? Индейцы в этой войне с белыми, если назвать её так, в итоге добились многого, стоит признать - только путём не кровопролития, а политики - когда научились-таки перенимать её у белых. Тут было, чему поучиться... - Помнишь, мой дядя приезжал на стройку, и с ним ещё высокий парень в жёлтом таком костюме - из народа Навахо, кажется? - Джимми познакомил Гвидо и Ольянту-старшего с представителем из другого племени - которые уже долгие годы занимались игорным бизнесом в своей резервации; помощь его была довольно полезной - в плане бизнеса, не в плане сопровождающих его обрядов, впрочем, о чём он долго беседовал с вождём, закрывшись в вигваме, Гвидо не мог сказать точно - туда ни он, ни Фортуно, допущены не были... - Да и неродных родителей, или неполных семей, сейчас как-то стало много... мне кажется, раньше таких вещей было меньше. - может, и просто кажется; в любом случае - он эту статистику и сам явно не выправлял в лучшую сторону. В чём хорошего видел мало. Шей - единственная, что в этом плане было хорошего; тот корень, из которого произрастало практически всё доброе и светлое в его жизни сейчас, если удалить его - для него снова наступит тёмная и холодная ночь.
- Это и есть ведь законы жизни. Законы жизни наших детей. - пожал плечами Гвидо. То, что происходит в жизни Виттории, и Дольфо, сейчас; в том коллективе, который они видят только со стороны - в школе, в садике, - так или иначе, но найдёт в них своё отражение. Родители не могут контролировать всё - как ни трудно бывает с этими смириться... и это не повод не пытаться контролировать ничего вообще; скорее даже - наоборот.
На предложение остаться в резервации, Гвидо только подёрнул уголками губ - Шей знала, как сильно он любит Сакраменто, что вряд ли рискнёт перебраться когда-нибудь оттуда в её деревню. Не в ближайшие, может быть, лет двадцать-двадцать пять, точно... Их семья в этом плане особенная - что у каждого был когда-то свой дом, который пришлось оставить. Рим - у Дольфо, Майами-бич - у Гвидо, у Шейенны этот дом гораздо ближе, но оттого и тянет её туда даже сильней.
- В компьютере можно посмотреть. А если всё оформить, как мебель в наш кабинет - ещё и скидка будет... - Монтанелли предпочитал держать собственные счета как можно более чистыми - покупая что-то через комбинат или "Маленькую Сицилию", чтобы оставалось только в историях корпоративных; меньше штрафов, легче очистить - и легче с этой позиции подкупить кого-то, если и придётся. Плюс - некая возможность для эдакого шантажа государства - если закроют целый комбинат, или ресторан, или что-то ещё, будет куда больше последствий, чем если бы закроют только его самого. Неплохое место для спящего дракона - не отдалённая гора, а построенный поверх его логова город, более опасное, если его разбудить. - А у тебя до сих пор нет телефона Агаты? Вот... - Монтанелли протянул Шей свой мобильник, чтобы она переписала номер; нисколько не боясь того, что она найдёт там что-то помимо номера его сестры - что ей бы не понравилось или не надо было бы видеть. Практически никакого бизнеса по телефону Гвидо не вёл, а если и приходилось - подчищал историю сообщений; по любовницам не ходил и подавно - в этом плане Шейенна даже если бы захотела, не подобралась бы...
- Ладно, ладно... - засмеялся, выставив руки, словно защищаясь - хотя, понимая, что уж морепродукты от овощей Шейенна как-нибудь отличит. Устроившись в кресле поудобнее, ожидая возвращения жены, Гвидо наблюдал за происходящим на улице - пытаясь вспомнить, кто такой вообще был этот Сириус и что там в Гарри Поттере делал. Бестселлер, вызвавший в своё время настоящий бум, выходил из его памяти - как всё популярное уходит... вот что Гвидо сумел понять, услышав про то, что писательница решила что-то ещё выдать на эту тему, то ли книгу, то ли пьесу - что сама автор это тоже поняла. И наверное, деньги ей тоже нужны - стоило ли винить её в этом, впрочем, деньги всем нужны.
- Алекс сказал, что пошлёт кого-нибудь чая купить. - кивнул Гвидо. Хомячка, которого избегал называть хомячком даже вне его присутствия, он своим звонком застал ещё в постели - но, учитывая что его жена поднималась всегда рано, это было бедой небольшой. - Он приедет чуть позже. Ммм, как пахнет!.. - Монтанелли поборол желание приоткрыть коробку (вполне серьёзно веря, что так можно сделать пиццу хуже - и если с американско-фастфудным ширпотрепом разницы особой не будет, то с настоящей пиццей и обращаться надо, как с шедевром искусства), но запах свежей пиццы был ощутим даже сквозь неё. - Стоит поторопиться, пока не остыла. - улыбнувшись, поцеловал жену, "приветствуя" её возвращение в автомобиль; и, убедившись, что она устроилась с комфортом, тронулся с места, лавируя в уплотняющемся постепенно автомобильном потоке. - А с Роксаной давай так поступим - когда почувствуешь, что это будет уместно - предложи ей прийти к нам на ужин; вместе с мужем и дочкой.

+1

12

- Генри это сокращенное от имени Генриетта. Красивое, ласковое и теплое имя для девочки. Ты бы ее видел, - улыбнулась, вспоминая, как Торри и Генри играют. И всегда поражалась, что Генри интересно с маленькой Торри. Или их малышка слишком рано взрослеет и с ровесниками ей не интересно. – У нас там баталии порой случаются за каждое видение интерьера или еще чего другого.
Снобское общество, в которое Шейенна попала благодаря родительскому комитету, не вызывало радости туда вновь приезжать, но раз уж надо, да и тем более это частичка жизни дочери, то индеанка будет там появляться.
- Время покажет. Ты же знаешь, я не люблю загадывать и не живу по звездам. Даже отказалась по ним научиться будущее предсказывать. Лучше самой строить свое будущее, чем знать наперед, где у меня каблук сломается.
Слишком сильно дернув ремень безопасности, Шей нахмурилась, когда тот резко застрял. Хотя в таком танке можно и не пристегиваться.
- Да, из Навахо. Но мне не удалось поговорить с ним. Дед увел дальше в стройку, а меня отослал подальше, чтобы не мешалась и не переживал за меня, что на голову не дай бог что упадет. Как же вы порой своей заботой надоедаете. Ну ладно дед во мне видит маленькую девочку до сих пор, но ты то! Прекращай оберегать как фианское стекло.
Нет для Шей неродных детей. Лео и Рина выросли и их она считала своими друзьями больше, чем детьми Гвидо. А Дольфо и Торри ворвались в ее сердце с первых минут общения, и с каждым днем она привязывалась к ним сильнее, не представляя, как раньше могла вообще без них жить.
- Если у нас когда-нибудь будет ребенок, то его воспитаю в традициях своего народа, чтобы было, кому дом передать, кто смог бы стать тем, кто является по праву рождения, - гордо заявила, посмотрев на мужа. И пусть только не даст ей этого сделать, тогда он увидит, какая она бывает в своем стремлении, когда ее переполняет уверенность в своих силах и в правоте.
- Это чудесно. Ты покажи мне потом этот сайт, да даже сегодня, пока вы с Алексом будете о делах говорить, я посмотрю кровати, да такие, чтобы складывались или убирались, чтобы гостиная могла быть просторной. Дом то строился для меня одной, а теперь там будут обитать куча мальчишек. Я вообще не надеялась, что у меня появится такая огромная семья. Мы бедовые у родителей. Одна надежда была на выздоровление Ольянта и его семейную жизнь в дальнейшем. Нет, откуда у меня ее телефон? Мы с ней виделись то всего пару раз, и то она приезжала сама. Но теперь надо все же отношения строить. Ты и Дольфо связаны с ней, и общения мне не избежать, хотя никогда от него не бегала.
Достав свой телефон, Шейенна под повороты и торможение записала номер сестры мужа, тут же отключая,  отдавая ему телефон. Ее жизнь менялась постоянно. Порой не знаешь, что преподнесет очередное утро, куда она поедет. А иногда, просыпаясь, понимала, что останется одна и будет вся в делах, обычных домашних хлопотах. Тоже приятных. Заботиться о ком-то это, и есть основа женской природы. А в Шей этого столько накоплено за года одиночества, что опустеет она не скоро.
- Значит Алекс еще наслаждается теплой постелью. Вот ведь жук, напоминает мне Рона Уизли, тот тоже был горазд поспать, - рассмеялась, - надо Паулу к себе забрать на дня два с детьми, пусть побудет для себя всем. Тем более, что она давно не была в гостях. И номер у меня ее есть. Будет провокации устраивать, - подколоть Алекса это было делом чести для Шей. Они настолько хорошо ладили, что обидеть не могли друг друга. И он отвечал ей тем же. Она все еще припоминала ему тот случай с Декарт, когда по его милости оказалась едва не в опале в глазах Монтанелли. А когда внутри Алекса просыпался его дракончик, то поворчит, словно переворачивается на другой бок,  снова засыпает. Мескана не умел долго злиться, ну, по крайней мере, такого за ним индеанка не замечала. – Мы можем заехать, зачем дергать людей, когда можешь сделать сам?
Опять эта ее простота в непонимании, зачем гонять людей просто так и по несущественному делу.
- Веди машину, - преградила путь Гвидо, чтобы он не оборачивался и не трогал желтые коробки, а следил за дорогой. Услышав про «мужа» Роксаны, Шейенна кашлянула. Как Гвидо отреагирует на нестандартность отношений Крофорд и ее жены? Индеанка задумалась. Новость стоило говорить на стоянке, поэтому отложила ее до момента приезда. – Я хочу сама понять и разобраться. Не буду же все время жить с оглядкой на тебя, ища, как младенец помощи. Я девочка уже большая.
На стоянке было не продохнуть, но места под машину Гвидо, Алекса и Шей всегда оставались свободными. Выйдя на улицу, слегка прикрыла дверь, а потом нажала, услышав характерный щелчок.
- Подожди, - обошла машину, останавливая Монтанелли. – Я должна кое-что сказать. – Набравшись смелости, ведь верующему католику и поборнику нравственности в отношениях, такое услышать, возможно, будет неоднозначно. – Роксана замужем за женщиной. Ее жену зовут Виктория. Поэтому Торри  говорит, что у Генри маму зовут как ее.
Шейенна пристально посмотрела на мужа. И чтобы он не сказал сейчас, тому, что начало зарождаться между женщинами, Шей не даст угаснуть, а наоборот, найдя в лице Рокси человека, с которым у нее могла бы возникнуть дружба (хотя в их возрасте это называется иначе), будет стараться и дальше двигаться путем сближения.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-09-17 23:40:07)

+1

13

Кто в их семье вообще повзрослел не рано?.. Дольфо - он тоже общается с ребятами старше себя самого, Ольянта и Аарон - самый яркий тому пример; но, что куда более важно, и ведёт себя взрослее своих сверстников - переживший, или вернее - все ещё переживавший, нечто, что и взрослому будет преодолеть непросто; ответственный, порой в большей степени чем даже старшие брат и сестра, присматривавший за сестрёнкой... впрочем, всё это началось вовсе не после того, как они остались без мамы. Дольфо просто рождён и воспитан был в такой обстановке - его жизнь началась без отца, а возможность сорваться с места, оставив позади всё, что имел, он впитывал ещё с молоком матери - он сам не понимал, к чему был готов практически всю жизнь, но... это сработало, и готовность эта дала свои жёсткие и невкусные, но полезные плоды. Только с появлением Шейенны это начало как-то сглаживаться, Дольфо наконец-то получил возможность счастливого детства - и несмотря на то, что так Гвидо не смог бы избавиться от вины перед Дольфо и Торри, да и никак не смог бы, это было уже довольно немало, пожалуй. И благодарить за это стоило Шейенну.
- Не знаю, не вижу так уж много ласкового... Угловатое оно немного какое-то, что ли.
- поделился Гвидо своими мыслями, на секунду скосив глаза на Шей, пожав плечами, но снова вернувшись взглядом к дороге, в голове ещё несколько раз проматывая имя. Генриетта, Роксана... - Кроуфорды - они не немцы, случайно? - может, в этом причина такой "угловатости" - национальная черта? Хотя вроде и не очень похоже на немецкую фамилию. Нет, не то, что имя он посчитал плохим, право на существование оно вполне имело; можно, просто со своей колокольни судил - да и имена помнил ещё куда более жуткие. А возможно, Шей права - и ему просто надо увидеть девочку, чтобы понять, что имя ей действительно идёт.
- Могу понять... у вас там парламент со своими правилами. - улыбнулся Монтанелли. Этот мир, в котором оказалась Шей, в каком-то смысле отражал и его мир тоже - тот, который он старался поменьше ей показывать; хотя частичку его она и видела на комбинате, и на стройке казино тоже, но - это, по сути, малая частичка, которая даже и доступна ей не полностью. Мобстеры не всегда обсуждают детей, но и имя найдётся, о чём поспорить - от сфер своего влияния, до взглядов более личных...
- Ты - моя жена. Оберегать тебя я буду, как посчитаю нужным. - отрезал Гвидо, и впрямь, заботливо, хотя и чётко, помогая ей справиться с ремнём безопасности - и коротко, но крепко, целуя её в губы. Может, он и не женщиной родился - но и в нём забота о ком-то играла немалую роль, было что-то такое в его характере - что-то такое, что, может, и привело его к желанию стать врачом в юности, так и нереализованным в итоге; но - потребность заботы о ком-то, именно так: потребность, была чертой характера Гвидо. Можно даже сказать, что он не чувствовал себя полностью живым, если не о ком было заботиться, и более того - попытка лишить его такого права вполне могла разбудить в нём спящего дракона, недоброго и пыхтящего огнём. Вот только о ком ему заботиться - как не о своей любимой? Это часть природы, это и есть что-то, что делает семью - забота друг о друге.
- Эм... вау. - но от таких заявлений Гвидо оторопел немного, несколько секунд просто продолжая молча вести автомобиль, пытаясь эту мысль где-то в своей голове уместить - даже две мысли: во-первых, он ещё не думал о их будущих детях в таком ключе, хотя и стоило бы задуматься, пожалуй, они с Шей - выходцы из разных культур. Во-вторых - он вообще не так уж задумывался о будущих общих с Шейенной детях... - Ты... хочешь ребёнка? - Монтанелли даже не собирался как-то и что-то оспаривать по первому вопросу; Шей уже прививает, и весьма успешно, многие элементы своей культуре Дольфо, Торри, да и ему самому - но это его младших детей не делает в племени полностью своими, или не делает, кстати, законными наследниками - если уж говорить о чём-то, что там может быть унаследовано: ни Гвидо, ни другие Монтанелли не могут быть собственниками чего-то на священной земле. Другие Монтанелли - кроме Шей... или её ребёнка, который будет по крови и членом семейства Монтанелли, и ребёнком земли Кашайя.
Это как бы ещё детскую кроватку не пришлось покупать - к той мебельной армии, что уже обдумывала Шей.
- Давай это обсудим, когда у меня не будет руля в руках, а то я боюсь въехать куда-нибудь... - тихо усмехнулся, но всё ещё в состоянии лёгкого шока. И склонен бояться был Гвидо даже не за состояние машины или их самих - по заверением некоторых его друзей, включая Рокки, этот "Хаммер" был способен и кирпичную стену прошибить, но пробовать этим заниматься без особой на то нужды не хотелось...
- Рона Уизли? Разве что сном... ну и аппетитом, может быть? Но Рон-то был тощий, по-моему.
- усмехнулся Монтанелли. Тощий и рыжий, с хитрой ирландской физиономией - говоря о Алексе, скорее персонаж из книжки Роалинг был его противоположностью, какое тут сходство? - Погостить? Почему нет, давай пригласим. Только Алекс соскучится по ним быстро. - Мескана был, ко всему прочему, любящим отцом и мужем - чувствуется, отдыхать он будет от них часов пять максимум, потом эта разлука будет для него настоящей пыткой. Да и привык он к жене, к тому же - дома он и в половину не такой самостоятельный, как на комбинате, без Паулы всё растеряет... - Потому что нельзя всё делать самим. И мы далеко не одни, кто едем на комбинат в такую рань... к тому же - мы пиццу привезём. Какой смысл в команде, если всё будет делать кто-то один? - Шей давно уже многими рассматривается, как начальник; фактически, она и есть начальник - пока Алекса и Гвидо нету поблизости, а вообще-то, происходит это довольно часто, им нету необходимости торчать на комбинате каждый день и есть куча других дел.
- Да я и не говорю, что не сама. Просто совет тебе даю, вот и всё.
- помощи и не надо искать, Гвидо найдёт, где помочь, ещё раньше, чем она сама поймёт - но делать за неё что-то, впрочем, приглашать Кроуфордов на тот же ужин, или пытаться занять её место в родительском совете, тоже не собирается. Есть такие вещи, которые Шей должна уметь делать самостоятельно - и это как раз не чай покупать.
- Да, что такое? - когда их подошвы коснулись земли, и Шей преградила ему путь, Гвидо задержал руки у неё на талии, в некоем полуобъятии разговора чуть более интимного, чем мог бы дать им автомобиль. Улыбка, правда, сползла с его губ, когда по её словам стало понятно, что изречение будет куда более серьёзным, чем он ожидал; окончательно сменившись на шоковый и недоуменный блеск глазах, когда Шей закончила. - Замужем за женщиной?.. Жену зовут?.. - переспросил; скорее не желая верить в то, что слышит, нежели действительно не поверив. - То есть - лесбиянки они? Дожили... - в стариковском недовольно-ворчливом мимическом жесте, Гвидо скривил губы и сдвинул брови, отпуская Шей и открывая заднюю дверь, чтобы забрать жёлтые коробки с сидения. - Гомосеки усыновляют детей и захватывают детские сады... - вот теперь стало понятно, что не так с именем ребёнка и почему дали девочке именно такое. (Может, связи на самом деле никакой и не было - но в голове Монтанелли всё выглядело именно так). - У нас же элитный садик, по-моему? Я... я в ужасе. Как такое вообще могли допустить-то?.. Иисусе, бедная девочка. - Гвидо даже не вернул Шейенне этого взгляда - сокрушённо причитал прямо на ходу, неся пиццу и цокая языком. В том числе и оттого, что и от своего слова теперь не мог отказаться - практически пригласив "розовенькую" пару с дитём к себе домой на ужин. Не совсем "пригласив", конечно, но дав разрешение - и будет выглядеть не в лучшем свете, даже если сейчас это разрешение заберёт обратно. - Вы с Торри не могли там подружиться с кем-нибудь... нормальным? - с отчаянной безысходностью взглянул на Шейенну уже при входе на комбинат, кивая охраннику на посту. - Ты понимаешь, что наша дочь общается с воспитанницей двух лесбиянок? Которая видит, как перед тем, как уйти на работу, мама целуется с мамой... Господи Иисусе, да само слово "мама" в этом контексте - это оскорбление для материнства!.. - далее Гвидо, водружая стопку пицц на стол, испустил замысловатое итальянское ругательство, пользуясь тем, что Шейенна всё равно не поймёт. И - перекрестился затем, прошептав на итальянском ещё несколько слов - уже из текста молитвы. Ну что ему, в жизни мало проблем? Теперь ещё стоит бояться того, что кто-то из его детей вырастет гомиком?..

Отредактировано Guido Montanelli (2016-09-19 11:43:47)

+2

14

«Стать мамой чужому ребенку это надо перевернуть свой мир». Так говорила Шима своей дочери, когда та, в один из своих приездов в резервацию рассказала про то, что с Гвидо у нее все серьезно, хотя понять было не сложно после того, как итальянец приехал за ней в то осеннее утро. И она старалась, как могла заслуживала это право называться «мамой». Но больше другом для Дольфо и кем-то более близким для малышки. Виттория редко стала использовать имя индеанки, чтобы повзвить ту, чаще возвращаясь к слову, которое человек произносит первым в своей жизни.
- Прекрати, - Шейенна не понимала такой критики со стороны мужа. Ей самой очень нравилось имя, и в мыслях не стала бы отрицать, что назвала бы свою дочь также. – Хорошо, - уже начинала набирать обороты, чтобы поспорить с итальянцем в очередной раз, - мое имя. Например. Нет-нет, ты не отмахивайся. Шейенна. Шей. И все. Где ты тут нашел ласковое? Сплошное шипение от первого звука.
Имя свое индеанка получила в честь прапрабабки, которая была шаманкой. Считалось, что именно она дала начало в роду ее деда некие задатки к ментальным способностям видеть сквозь время, умение общаться с духами. Ну и отец не мог упустить возможности, чтобы дочь и, как и его любимую жену, звали почти одинаково.
- Понимаешь, - чуть сбавила обороты в тоне разговора, когда тема уехала в сторону, Шейенна откинулась на спинку сидения, - там мало кто сделает и скажет что-то против пары женщин, которые заправляют всем. Я еще удивляюсь, как меня не вышвырнули из совета, когда узнали, что я индеанка.
То собрание, где они с Роксаной фактически вдвоем выступали против Бри и ее компании, когда на обеих смотрели как на врагов народа, Шей мужу не рассказывала о нем. Было много неприятного сказано в ее сторону лично, и узнай Гвидо об этом, может поехать туда и потребовать «на ковер» Бри. Зачем будить итальянского дракона, которого остановить порой трудно. А тем более коснулось это ее, то Монтанелли может жестко определить место всем. Этого ей и не хотелось. Но сегодняшний разговор грозил тем, что Шей проболтается или намеками выдаст часть тех событий, и если Гвидо уцепится, то отвертеться словами «Да ладно, было и было» будет не возможно.
- Жена не алмаз. Не украдут. – Внутри все опять начинало рычать на его неприступность во мнении как и что он будет делать в отношении нее. Доказывать обратное бесполезно. – Не заводись. А если твое нужно с моим не совпадет, что делать будем? – она аккуратно наступила на мозоль их семейных споров. Сама была весьма аккуратна в жизни, не смотря на свою прошлую опасную работу, Шейенна еще тот день, когда впервые они увиделись, доказала Монтанелли, что не слабая женщина. Но чем ближе они становились, потом поженились, казалось оберегать ее становилось у него сродни паранойе. Будучи большую часть времени или с детьми, или на комбинате, порой выбираясь на конюшню, Шейенна никогда не пропадала в сомнительных местах, всегда предупреждала куда она и где. Так откуда такое патологическое беспокойство? Приятно? Да. Но когда это чересчур напрягает. – Это вечный спор между нами, я поняла.
Гвидо мог запросто свернуть на обочину, и они бы спорили до посинения. Но сдалась бы первой именно она, тысячу раз жалея о начатом разговоре, согласится на все доводы, лишь бы успокоить своего мужчину.
Его вопрос немного сбил ее с толку. Шей молчала, пытаясь понять, почему он спросил Хочет ли она ребенка. Даже ответить сразу не нашла что.
- Если бы не хотела, то к врачу не пошла. Не сильно то это приятно все, рассказывать чего ты и сколько, и как надо бы лучше, - повела плечами. – Я думала ты все понял…
Женщина немного ссутулилась, будто уменьшаясь в размерах, отодвигаясь от сидевшего рядом мужчины.
- Получится, я буду счастлива, нет - у нас есть Дольфо и Торри. Если ты думаешь, что с рождением совместного ребенка, твои дети отойдут в моем сердце на второй план, ты ошибешься. Они твои также как и мои. Я их люблю! – горячо, будто в ней сомневаются, произнесла Шей, выпрямилась. – Пусть они не рождены мной, если они твои, то и мои тоже.
Идея «украсть» Паулу был просто чудесной, о чем она не преминула сказать мужу.
- Давай устроим большой совместный ужин. Дети поиграют, мы посидим, поговорим. Алекс и Паула могут у нас остаться ночевать. Места ведь всем хватит. Ты же не против?
Ей нравилась эта семья. С Алексом индеанка быстро нашла общий язык. И ей казалось, что это именно он подтолкнул Гвидо к более решительным действиям в отношениях босса  секретаря. А его жена была энергичной женщиной, которой Шей будет благодарна за ту помощь, что женщина оказывала в те времена, когда Гвидо был в заключении, а Шей нужна была поддержка. И плевать она хотела на осторожность. Индеанка постепенно и в мире мужа находила себе друзей.
Вот чего она не ожидала, так это такой реакции на то, с кем она познакомилась и надеялась на дружбу в будущем.
- Я не обращаю внимания на то, кем их считают. Какая разница? – женщина недоуменно смотрела на мужа, который отгородился от нее, делая вид, что желтые коробки это важнее чем стоящая рядом жена. – Прекрати! – шепотом «кричала» на итальянца, хмурясь. – Она счастливый ребенок! Каждый имеет право на то, как ему жить и с кем! Если природа так создала их, то кто виноват? Ну никак не они. Да и вины тут вовсе нет. Это обеспеченная семья, культурная. Они любят Генри!
Проходя мимо охраны, Шейна даже не взглянула на сидевшего там сотрудника. Не до приветствий. Показывать, что они спорят не хотелось да и не к чему. Чуть склонившись вперед, стараясь найти в сумке ключи от кабинета, Шейенна ругала Гвидо за те взгляды, с которыми он отнесся к ситуации, к Роксане и ее жене, всматриваясь в землю, чтобы не споткнуться. Хотя эту дрогу уже выучила наизусть, каждый камушек, каждую  выемку.
- Они нормальные! – ответила резко и с нажимом, проходя вперед мужа в помещение, и едва не шла вперед спиной, чтобы видеть лицо итальянца. – Я понимаю, что ребенок растет в любви и заботе, что ее воспитывают нормальным человеком, а не грубым хамлом, какие есть в садике, что палец в рот не клади.
Войдя в секретарскую, Шейенна прикрыла дверь, щелкая замком, резко подошла к Гвидо.
- Прекрати! Это хорошая семья. И не важно кто там и кого целует. Они не выставляют своих отношений на показ, но не скрывают, кем являются. Роксана уважаемый юрист. Думаешь, в ее сфере такое бы простили, если бы было это из разряда вон? Нет. А если она смогла добиться так много, то все нормально для того общества, где она работает. И если т думаешь, что Генри вырастет как ее мамы, обращая внимание в сторону женщин, то ты глубоко ошибаешься. Мы вырастаем на природных началах, а не на примерах. Мне что скальпы идти снимать?
Открыв дверь, Шейенна оперлась на стол, тяжело дыша. Она слишком возбуждена, и вовсе не романтично, отчего стало не хватать воздуха. Отпустив сумку, что упала на пол, быстро пошла к окнам. Ветерок, что подул в распахнутые рамы, принес облегчение. Но продолжать этот спор она была не в состоянии. Сама не понимала своей усталости в разы нахлынувшей на нее, Шейенна сползла на диван.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-09-25 02:47:07)

+1

15

Стать мамой чужому ребёнку - очень много, но всё же - далеко не всё; необходимо будет вынести и его отца тоже, и Гвидо - человек не настолько добрый и покладистый, каким иногда может показаться со стороны, он никогда, впрочем, и не обещал, что семейная жизнь с ним - будет лёгкой. Возможно, что даже после всего, через что он проходил за то долгое время, что был холостяком, и то - не очень долгое, когда семейная жизнь вернулась к нему, он так и не смог до конца перекроить своё мировоззрение на новый лад, всё так же во многом оставаясь солдатом на боевой позиции. И Дольфо - для него право иметь ещё одного сына стало изначально ответственностью, перед ним самим, перед его матерью и самим собой, а не желанием. Он любил его, конечно, любил - но иногда и это проглядывалось. Давило. Те годы, которые он не знал собственного сына - давили. Может, изменится года через три, когда время, которое он провёл с сыном - хотя бы сравняется с тем, которое он упустил. Может, и нет - в любом случае, до этого ещё надо дожить. В этом плане роль Шейенны - просто невозможно переоценить.
- Как это? Шипение и есть половина этого ласкового. - улыбнулся в ответ. Этот немного чужеродный звук немного резал слух в начале, некоторым и произносить имя Шей было непросто даже и сейчас, но Гвидо уже давно привык, и имя жены, да как и весь её язык, не казался таким уж диким и странным - если и не сказать, что он начал его понимать, но - привык к нему, прислушался, много раз присутствовав при его употреблении. Даже некоторую гордость за род своей жены чувствуя - язык Кашайя явно умирать не стремился, как очень многие другие индейские языки.
- Значит, вам с Роксаной надо стать той парой женщин. Дело только в способах. - перешёл Гвидо к теме, в которой больше понимал - рассуждая о совете детского сада, и впрямь, словно о позициях, которые люди занимали в его бизнесе. При этом легко и спокойно, без какого-то напряжения в голосе... и действительно, с той же лёгкостью мог бы пойти к Бри или кому-то, кто обидит его жену, чтобы объяснить точку зрения. Тоже способ... хотя и грубый, крайний - на самом деле, Монтанелли его не любил. - За национальную принадлежность они тебя вышвырнуть не могут. Не в этой стране. Законно, по крайней мере. - чуть покачал головой; специально употребив слово "законно" вместо "по закону", как и обычно делал - чтобы звучало мягче. Какого-то конкретного специального закона, конечно, нету - но права нацменьшинств защищаются весьма активно; попытка пойти таким путём для этой Бри могла бы как раз стоить места в совете - она, видать, не настолько глупа, чтобы этого не понять. Тем более с поддержкой Роксаны - юриста? Не говоря уже тех друзей-юристов, что Гвидо может привлечь... и вот это будет уже лучший способ, чем прямая угроза.
- Алмаз - по сути своей, бесполезная блестяшка. Ты во много раз ценнее любого алмаза или золота. - алмаз, к тому же - штука твёрдая, которую попробуй сломай или разбей. Гвидо беспокоится не о том, что Шей украдут - и это возможно, впрочем, но даже если это случится - это будет средством, а не целью. Ей могут навредить, и... этого Монтанелли боится даже сильнее, чем её "украдут" - в том плане, что уведут у него. - Запру тебя дома, и буду беречь как сокровище в прямом смысле этого слова. - полушутя, полусерьёзно отозвался Монтанелли с хмурой миной - и сделать что-то такое, впрочем, вполне мог бы. Во всяком случае - сделать так, чтобы за Шей начал кто-то постоянно таскаться, было вполне в его силах; с Марго это сработало - а ведь она людей убивала запросто. Впрочем, это было уже после того, как о её беременности стало известно... но и разговор с Шей перешёл к этой же теме.
- Ну, сдать анализы - одно... Я просто не ожидал сейчас. - они ведь и не предохранялись - хотя, в его возрасте спать с собственной женой в презервативе - в принципе должно быть уже стыдно. Но стараться ради - это уже другое... так что и придётся постараться. - Не думаю я так! - воскликнул Монтанелли, и правда, чуть было не выпустив руль. Даже сердцебиение участилось... - Иди сюда... - воспользовавшись, что они встали на светофоре, протянул руку, притягивая к себе Шей и жадно впиваясь в её губы, хоть и ненадолго. - Это лучшее, что я могу от тебя услышать... - но не в дорожном потоке, конечно. Потому что такие слова способны чуть ли не слёзы счастья вызвать на его глазах - и в прямом смысле, без сарказма. Только чтобы Шей их повторяла постоянно - он тоже не хочет; захлебнуться опасается... собственным счастьем.
- Да, а почему только Паула и Алекс?.. Давай и других тоже позовём - дети ведь не только у Мескана. Да и ты познакомишься с теми, кого ещё не знаешь. Давно мы не собирали ребят. - зачем тебе большой дом, если ты не можешь позвать туда друзей? У них был большой сад, двое детей, собака и ворон - а Гвидо всё ещё продолжало казаться, что дому недостаточно жизни, чтобы его заполнить... не хватало чего-то такого, что было вдоволь в той же индейской деревне. Небольшой домик в два этажа наполнить жизнью, конечно, проще.
- Кем считают?.. Ты мне только что сказала, кем они являются. - кем они сами себя считают - вот что важнее, чем то, что о них люди думают, это большая разница. Если бы их "считали" лесбиянками - Шейенна бы в своих выражениях не была так конкретна, но нет, о наличии мужа-жены ей было прекрасно известно. Настолько прекрасно, чтобы не стесняться изъявлять это вслух. Но пугала его не непосредственность жены - а нечто куда более глобальное. - Не смей определять такие вещи как "семья"! Семья - это муж, жена и дети, а не... это. Как бы это не называлось, это - не семья! - экспрессивно огрызнулся Гвидо в тон её голосу, но ему сдерживаться от того, чтобы повысить голос, было куда как труднее. И пальцы впились в жёлтую коробку, заметно сминая её картонные бортики. - Каждый имеет право хоть куриц сношать - дети-то тут причём? - что возмущало Гвидо во всём этом - даже не сам процесс или привычки других людей, или даже не сам образ жизни гомосексуалистов, в чужую постель он лезть не привык. Что было по-настоящему мерзко - что это вдруг признали нормальным и обычным, причём настолько, что им даже детей растить стали доверять, как обычным родителям. Никто не говорит, что болезнь - это что-то ненормальное; даже инвалидность - не что-то ненормальное, но безрукому ведь не доверяют автобус водить!
- Они - гомосексуалисты! Само определение этого слова уже подразумевает, что это не нормально! - Гвидо захлопнул дверь - и теперь уже ничто не могло остановить, чтобы поорать в собственном кабинете. Коробки легли на стол, с максимальной аккуратностью, на которую Монтанелли вообще был способен в такой ситуации - что освободило и руки для жестов более экспрессивных. Дети своих родителей не выбирают - и ребёнок... да девочка попросту обречена теперь на всю жизнь делать пометки про "маму и маму", всем объяснять, почему так, для начала - понять и самой, почему так и как так может быть; у Гвидо самого мозг просто пылал, когда он это пытался представить - а что творится в голове у маленького ребёнка? Каким образом он должен найти своё место в социуме в будущем - если вся система ценностей у него оказывается смещена уже сейчас? Ладно, неполная семья - это случается. Трагедии, смерть одного или обоих родителей - случаются тоже. Но это... вот что Гвидо мог бы определить как настоящую жестокость. Не звериную - человеческую.
- Не выставляют? Тогда каким образом ты и я это знаем?! - каким образом вообще в этой связке появился ребёнок? И кем он вырастет? Нет, гомосексуалисты существуют - это ладно, говорят, что даже Дамблдор из книжки про Поттера был гомиком, хотя - он-то как раз был пожилым человеком и напоказ ничего не выставлял. Но теперь гомосеки ещё и размножаться научились - а почему бы не распылять что-нибудь в воздух, как во Вьетнаме делали, чтобы вызывать рак у всех сразу? Принцип-то примерно тот же. Почему бы СПИДом заражать не начать? Ещё и деньги за это требовать - неплохой бы бизнес получился.
- В её сфере?! Да что ты-то знаешь о ней? В этой сфере две трети составляющих - это гомики и им подобные извращенцы!! - Гвидо указал пальцем куда-то в стену, имя в виду всех юристов в принципе - он-то как раз на этой почве немало чего повидал. Куча людей, которые смотрят на мир через слова, что написаны на бумаге, только и только в этом направлении, и которым эта позиция нравится - и есть гомо в мировоззрении; и юриспруденция - в принципе своём и есть один большой гомосексуализм. - Да лучше скальпы с врагов снимать, чем это. По крайней мере - это естественно. - забор трофеев у лежащих на земле поверженных врагов, во время войны, имеется в виду - в этом нету ничего антиприродного, да и античеловеческого, по сути, тоже не так уж много, если речь идёт о покойниках. Если говорить о снятии скальпа заживо... это ритуальный обряд, в конце концов, и означает убийство в любом случае - а не что-то, что определяло бы как раз жизнь человека. - Не путай. Это рождаемся мы на природных началах - вырастаем как раз-таки на примерах. И бороться с некоторыми этими началами - можно и нужно. - как борется с ними завязавший алкоголик, наркоман или игроман; как пытается влиться в общество инвалид или неполноценный по рождению, как потерявший глаз - вставляет глаз стеклянный, чтобы не так заметно было его уродство. Как диабетик придерживается распорядков и диет, неврологический больной - пьёт предписанные таблетки, а педофил - сознательно идёт на химическую кастрацию. Не общество это делать должно - а сам человек... Повернувшись ко входу в кабинет, подняв взгляд на распятие, висевшее над дверью, но прикрыв глаза - Гвидо начал шёпотом читать текст молитвы, пытаясь так успокоиться (и ища какую-то защиту от того, что узнал только что, до того это казалось неправильным и мерзким - да и от того спящего дракона, что эта информация разбудила, тоже), но вдруг прервался, оглянувшись на Шей. Какая-то мысль пришла даже быстрее, чем он сам того ожидал:
- Вот теперь я точно хочу встретиться с ними за ужином. Чтобы понять, что ты за друзей нашла себе и нашей дочери. - пересёк кабинет, усевшись за стол - тоже ощутив спиной шевеление ветра.

+1

16

Открыться человеку так, как это сделала Шейенна, пройдя тернистый путь отношений с мужем, когда едва не потеряла все, и только благодаря ему они вместе, было сложно и не так просто. Сказать второе имя для индейца это значит отдать себя в руки другому, дать душе коснуться его души, показать свой внутренний мир, впустить туда чужака. Но Гвидо быстро перестал быть для нее чужим. Он смог привязать ее к себе, сделать так, что всю свою жизнь никому не доверяющая индеанка, именно ему дала познать себя не только как женщину, но и как человека.
- Шипение значит ласково, - ладно она привыкла к своему имени, и то порой спрашивала, почему именно так ее назвали, но чтобы бы и Гвидо нашел его звучащим и гармоничным, было для нее до сих пор удивлением. – Знаешь, кто шипит в природе? Змеи. И когда делают вот так Шшшшшшейенна, ощущение, будто гадюку зовут. Ты просто меня любишь, вот и не говоришь честно. Не объективен.
Про нацию и взгляды американцев на нее, Шей знала не понаслышке, но привыкла. Если бы ее звали Таша Эванс, к примеру, никто бы никогда не догадался, что она дочь индейского племени Кашайя. И конечно же, никакой американец, в здравом уме и памяти, не назовёт ребенка своего Уоки или Сиху, что означает цветок или убежище. И едва она произносила свое имя и фамилию, как люди поднимали на нее взгляд. А сейчас, когда она носила фамилию мужа, вообще народ путался. Итальянское и индейское вместе. Она не стремилась менять ничего в своем паспорте, но так вышло, что нужно было показать свое отношение и серьезность понимания ситуации, Шей ни о чем не жалела. Жена должна принадлежать мужу на бумаге, в душе, везде.
- Ну, вот мы и стали. Каждый доказал свое право, залепив рты другим. Обе знаем закон, а уж мне то знакомо как вести себя с подобными фактами нарушения свободы или посягательства на нее. А ведь выгнать по расовой принадлежности это и есть лишение свободы. Не переживай, твоя жена умеет за себя постоять. Уже все там решено, больше вопросов не возникает.
Умел ее муж выворачивать ее сравнения так, что казалось порой, Шей совсем не умеет с ним разговаривать, вечно проигрывая словесные баталии. Но сдаваться не собиралась.
- Ты же говоришь, что я изумруд, вот и сравнила себя с алмазом, - поправила волосы, что разлетелись от ворвавшегося в салон ветра. – Это мы уже обсуждали. Не перегибай. Я тоже умею грозить и держать свое слово. Так что не тревожь во мне спящего дракона, как бы худо не стало, - покивала ему, утверждая свои права в вечных спорах между ними. - И вообще, что за средневековые замашки – запрет он меня. А работать кто будет?
Не могла она себе представить, что будет домохозяйкой в полном смысле этого слова. Не понимала женщин, которые добровольно на это соглашались. С ума сойти можно, когда дети в садике и школе, муж на работе, а ты одна в четырех стенах огромного дома.
- Аккуратно! – Шей вскинула руку вперед, испугавшись, что они врежутся в кого-нибудь, облегчённо вздохнув, поняв, что машина не вильнула в сторону. – Я же не просто все это делала, - почувствовала, как его рука легла на ее шею и следующее мгновение губ коснулся требовательный поцелуй, на который она тут же отозвалась, коснувшись язычком его рта. Но машины тронулись и Шей лишь осталось сжать губы, чтобы не потерять ощущение некоей грубой нежности мужа. – Поверь, это так и есть. И я сделаю все в моих силах, чтобы они перестали быть сиротами. Ведь говорят когда дети теряют отца, они становятся полусиротами, а когда мать, то полностью сиротеют. Дольфо примет, я надеюсь на это. Торри ему поможет.
Малышка была ее союзником с борьбе с братом. Мальчик часто стал слышать, как сестра называет мачеху мамой. И пока не противился этому. Но как будет дальше, когда она подрастет и станет понимать больше, расскажет ей правду, покажет, и возможно будет ждать, что Торри запомнит, кто есть настоящая мама для нее, никто не мог предполагать.
- Я не слишком схожусь с людьми. Это уже во мне не переделать. Поэтому не готова знакомиться еще с кем-то. Мескана, Агата, Ливия, Майк, Френк – я уже достаточно знаю людей. Да и некогда же нам часто собираться. Надо Алекса и Паулу в резервацию пригласить. Правда, там места всем найти сложно. Хотя, договориться с Джино, чтобы не приезжал и предоставил нам дом можно. Он против не будет. Да и рыбалку я обещала Алексу, он не устает напоминать. Так что мебель нам очень нужна. Так, Паула с младшей дочерью и я с Торри можем наверху спать, кровать большая. А ты с мальчиками и мужчинами внизу. Поместимся. Родители будут рады. Мама говорит, что дед рад моей находке, ну то есть тебя. А когда приезжают Торри и Дольфо, то малышке он часто рассказывает всякие легенды. Или просто присматривает за ней.
Она загорелась этой идеей. Устроить праздник на природе, что может быть лучше? Открыв сумку, достала оттуда блокнот с желтыми листками и записала быстро, что нужно сделать: мебель, стол, постели, посуда. Им предстоит долгий поход в магазин. Но это было хорошее дело.
- Я буду называть так, как считаю для себя правильным! Ты выбирай сравнения, - она опешила от такого напора со стороны мужа. И когда они оказались в кабинете, скрытые от всех, дала волю себе, не сдерживаться на слова. – Гомосексуалисты, пансексуалы, асексуалы – какая к черту разница, если люди хорошие. Порой среди гетеросексуалов столько дегенератов, что дурно становится.
Она знала некоторых людей, которые были приверженцами однополых отношений, но и как люди они были добрыми и всегда приходили на помощь. Голова шла кругом, что кабинет плыл куда-то в сторону, Шей приходилось дышать глубже.
- Я это узнала, когда одна идиотка на собрании сказала, что одна растит не своих детей, а другая замужем за женщиной. Но я не расспрашивала Роксану. Оно мне не надо. Это ее дело. Ведь главное какой человек! Прекрати мельтешить перед глазами!
Запрокинув голову на грядушку дивана, смотрела на потолок, но и там ползли лампочки в разные стороны. Итальянец открывался для нее с совершенно другой стороны, что она не знала, как и быть. Кричать или молчать, топать ногами и бросаться вещами, или просто сидеть.
- Что я знаю о ее сфере? – воскликнула женщина, садясь ровнее, но пожалела об этом. – Ты забыл кем была твоя жена? Где я работала и с кем когда-то водила если не дружбу, то знакомства? Не клейми всех. Даже если и так, то эти самые извращенцы помогают людям. Они не душевно деформированные уроды, а просто люди с другими взглядами. И все! Господи, - прикрыла глаза рукой, отвернулась, чтобы не видеть всего, что словно в океане проплывает перед ее взором. – Я не собираюсь ни с кем бороться. И ты не имеешь права мне запрещать с кем мне общаться. Не доводи до греха развода, не заставляй меня разочаровываться в своем выборе.
Да, она давила на самое сокровенное – на их союз, на отношения и чувства. Если и это его не остановит, то что тогда? Но, кажется, она смогла немного остановить Гвидо, услышав слова не лишенные здравых мыслей.
- Не я нашла, а Торри. И девочки дружат, я не позволю тебе вмешаться в это между ними! Никогда!
Сейчас перед Монтанелли была не та кроткая жена, которую чаще всего он видел. Муж задел святое – это дружбу детей. И не важно кто там мама и папа, важен их мир, в котором дети живут. И генри была чудесной девочкой, от которой Торри перенимала лучшее. И не Шей ли замечать эти мелочи, которая с девочкой проводила времени больше, чем мужчины их семейства. Воинственно взглянув на итальянца, Шейенна устало откинулась на спинку.
- Я уже не хочу этого. Ты не сдержишься в своих словах. Обойдемся без официальных представлений Кроуфордов-Блэкморов. Просто поверь, что эта семья хорошая. Есть хочу.
Ждать Алекса значит умереть с голоду. Взяв чайник, Шейенна вышла из кабинета, оставляя мужа одного. Полезно, пусть позлится в одиночестве, поорать то больше не на кого. По дороге, она встретила других сотрудников, на ходу перекидываясь новостями, прося позже принести документы, которые надо посмотреть. Закрывшись в туалете, прижалась к зеркалу пылающим лбом. Это было просто невыносимо. Шей ненавидела ругаться, но порой их заносило. Вот и сегодня, с утра началось противостояние.

+2

17

В мире столько народов с абсолютно разными именами - в Америке, куда съезжаются представители чуть ли не всех наций, можно услышать имена самые разные; и имя Шейенны среди них даже не будет так уж сильно выделяться, наверное, - кому-то, кто про итальянцев мало знает, оно может и итальянским показаться в сочетании с такой фамилией, возможно. Особенно на бумаге, а если не произносить вслух. Даже самому Гвидо оно перестало казаться индейским - точно не таким, как Сихо или Уоки или какие-то другие, имя Шей было куда более "певучим" многих. И это было как раз неплохо, пожалуй. "Шейенна Монтанелли" - и звучало красиво...
- Ну не надо, змеи не так шипят... - засмеялся Гвидо в ответ. Живя у неё резервации, он и змей тоже видел (может, из-за близости волков даже?) - хотя они, к счастью, не были таким уж частым гостем в непосредственной близости к жилищам людей, и если дети были поблизости к домам - он знал, что они в безопасности. Да и змеи обычно не атакуют человека просто так - для них люди слишком крупная добыча. Лучше их просто не трогать - даже страшные и неприятные на вид, они обычно просто ползут по своим делам - и людям дают идти по своим.
- Работать я буду. Это мы тоже уже обсуждали... - жена, принадлежа мужу на бумаге, в душе, и везде не должна работать в принципе - иначе часть её будет всегда принадлежать работе; и если Гвидо ещё как-то устраивало, что она работает с ним, когда они не были женаты - после своего возвращения из-за решётки, уже в статусе её мужа, принимать такой расклад стало тяжелее, и чтобы Шей работала - он не хотел. Тем более - рядом с ним, попадая под риск, который сама могла не понимать до конца, но о котором знал он - риск соучастия. И это бремя знания - было тоже нелёгким. Впрочем, так - было бы лучше, чем если бы Шейенна пошла бы работать куда-то туда, где он в принципе не смог бы видеть, что она делает и что с ней происходит. Заниматься только домом ей невмоготу - это Гвидо понимал.
- Да? А некоторые из ребят вот как раз не против познакомиться с тобой. - оно и понятно - они узнали, что Гвидо женился на индеанке, и им стало интересно - в основном тем, что возраста вот племянника Алекса: люди молодые, которых всё необычное привлекает. Да и засвидетельствовать своё почтение его жене - это своего рода честь. Но и просто так подойти, без причины, они не могут - просто потому, что это неуместно.
Змеиное же шипение - больше, чем имя Шей, его стал больше напоминать дальнейший разговор, когда они разбудили спящего гомофобского дракона Монтанелли - который, впрочем, и не спал вовсе, просто каким-то образом не пересекался с Шейенной до этого времени. Сидя в тайной комнате, как частичка Волдеморта.
- Людьми они могут быть хорошими. Но это не даёт прав быть родителями!.. - дегенератов среди всех полно - и Гвидо не считал всех голубых дегенератами или просто плохими людьми, но нормальными эти наклонности признать не мог, как не мог признать нормальным и это явление в целом - независимо от его объёмов. И само слово из уст Шей - "гетеросексуальные" - слух покоробило только потому, что она вообще произнесла это слово. "Гетеросексуальные" - не "нормальные, не "обычные". Словно в гомосексуальности необычного ничего не было. Себя самого Гвидо "гетеросексуальным" или каким-то "традиционным", эдаким клеймом, никогда не называл - он был нормальным, не считая, что для нормальных людей вообще нужно выделять какую-то особую категорию. - Вот именно - главное какой человек. Роксана и её подруга... - сил назвать её "женой" не нашлось. - ...лесбиянки, это и есть их выбор. - священнослужители тоже не имеют детей, и это - их выбор; некоторые - детей иметь отказываются в принципе, и это - тоже их выбор, пусть он нормальным и тоже не является. Нельзя сидеть на двух стульях одновременно - нельзя быть голубым и быть отцом одновременно. Хотя бы по законам природы - нельзя.
- А ты забыла, в какой сфере я нахожусь?! - с кем она там водила дружбу? С осуждёнными преступниками, с коррекционными офицерами, с шерифами? К юристам он даже здесь, как профсоюзный деятель, не говоря уже о деятельности противозаконной, ближе - чем она была в качестве охранника в тюрьме. И породу эту знает не потому, что приходилось иметь какое-то там знакомство - а потому, что действовать зачастую приходилось бок о бок. Чаще даже, чем хотелось бы, пожалуй. Но это было не дружбы ради - а для бизнеса, для интересов собственных, для пользы. И для пользы - он готов был так же действовать и с гомосексуалистами, но это не значило, что он признает их - нормальными. И не значило, что ему нравится такое же положение дел в собственной семье, а не в бизнесе... даже глядя на своих взрослых детей, как на что-то подобное, он чувствовал себя не вполне хорошо, не очень правильно, и переступая через эту мысль - до конца с ней так и не мог смириться; Торри и Дольфо - это и вовсе не средство для достижения каких-то целей, извлечения какой-то выгоды и пользы для себя. Это его дети! Дружбу его детей как "бизнес" рассматривать было ещё тяжелее. А именно на такое деловое соглашение всё становится похожим, если ты принимаешь человека, не принимая его образа жизни... потому как общаться с геем Гвидо ещё может - но обычным явлением гомосексуализм не признает никогда. Как желание засунуть себе что-нибудь в задницу - ещё может быть; как болезнь, как недостаток - но не как образ жизни и способ построить свою жизнь.
- Помогают? Люди за эту помощь им огромные деньги платят. Единственный, кому любой адвокат стремится помочь - это он сам. - но помочь они действительно могут. С теми же проблемами, которые их деятельность в принципе создаёт, и это, увы, не счастье - это вынужденная необходимость. Недостаток мира в целом - от которого не избавиться, как от блох у собаки, но от этого меньшим недостатком он не становится. То, чем пригрозила сейчас Шейенна, заставив челюсть Гвидо едва только не отвиснуть - одно из порождений этого же демона.
- Я запрещать тебе и не собирался. Не смей нашей семьёй спекулировать в таком виде!..
- Гвидо стукнул кулаком по столу. Может, она теперь ещё и себе тоже найдёт "жену"? Это же нормально, в этом же нету ничего такого, ещё и детей можно завести, и всю эту мерзоту юридически зарегистрировать. Спасибо, господа юристы, что это вообще сделали возможным. Во времена детства Гвидо - если бы у ребёнка были родители-гомосеки, его бы забивали в детском саду, забивали бы в школе, в колледже - могли бы и вовсе нечаянно убить или довести до самоубийства, с теми шутками, что были в ходу там, да и на любой работе это приходилось бы скрывать ото всех просто потому, что это есть. Во времена молодости Гвидо - институт брака, не говоря об институте детства, были святынями - и нелёгким трудом, стоит отметить; найти себе хорошую девушку или молодого человека было вообще тяжело, даже и сейчас, зачатие ребёнка - это тоже непросто, а геям - теперь запросто можно было и обжениться, и усыновить ребёнка, уже готовым, да ещё и признать себя семьёй - и половины не сделав того, что делают нормальные люди для того, чтобы семьёй считать то, что имеют. Всё это Гвидо просто не могло не возмущать; но страшнее было - за собственных детей, которым во всём этом предстоит жить целую жизнь, когда он сам уже будет гнить в гробу.
- Я могу поверить, что это хорошие люди. Но никогда не признаю такие вещи "семьёй"! Это не семья! И ты не называй это так! - указал в Шейенну пальцем, развернувшись лицом к ней. - Пусть так; я этого хочу. И уже ты мне этого не сможешь запретить, я могу представиться и без тебя. - для Торри - он всё ещё родитель, в конце концов. Как ни пытались, - опять, те же самые юристы - лишить его прав называться её родителем. Впрочем, родитель - это юридический термин; а ни один грёбаный адвокат не изменит того, что он является её отцом. - И посмотрим, как я сдержусь, если ещё и тебя рядом не будет. - бросил ей уже в спину, когда она уходила; открывая одну из жёлтых коробок - аппетит проснулся и у самого. Но неприятный - а такой, не очень хороший, злой аппетит, который просыпается у работника после длительного труда, физического или умственного, неважно, который чувствует уставший солдат после битвы. Что нужно что-то съесть просто потому, что необходимо подкрепить силы.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-09-26 13:58:39)

+1

18

- А ты много слышал змей? – будучи городским человеком звуков природы, он не способен различать такими, какими те являются. Это надо прожить не год-два, чтобы научиться понимать и распознавать. Каждая змея шипит по-своему, и если маленький ужик это едва различимое шипение, то более крупная змея или опасная, издают звуки более угрожающие. – Я покажу тебе именно тот звук, с каким сравниваю свое имя. И ты поймешь.
Гвидо многому предстояло научиться, чтобы разбираться в той жизни, которой жила его жена. И если волков он мог видеть в передачах, а потом столкнулся с ними наяву, то змеи более скрытные пресмыкающиеся, прячущиеся в траве, за камнями, выжидая свою добычу или пережидая угрозу, которую нес в себе человек.
- Обсуждали. Но порой обидно, что этими словами ты принижаешь то, что делаю на комбинате я. Мне это нравится, тут я чувствую, что на своем месте. Я тебе помогаю, и это для меня очень многое значит, - пусть она не понимает до конца всей «опасности» своей работы, но то, что Шейенна делала и делает, скрывая факты, разоблачая махинации, что мешали нормальной и главное спокойной работе всего предприятия, было именно тем, чем женщина хотела заниматься, и благодаря Монтанелли поняла это. И теперь, он хочет это в раз у нее отобрать по каким-то своим причинам. – Ну найди мне другую работу, помельче, но не лишай этого. Или все совещания будем проводить у нас дома!
Слабая такая пугалка, но Шей исчерпала уже все аргументы, а Гвидо не сдвигался с места в своем убеждении, что она не должна работать. Конечно, индеанка могла найти себе работу и вне поля зрения мужа, но тогда он уж точно ее запер бы дома. Хотя в такое она не верила, и порой смеялась, представляя себя сидящей в чулане, а рядом в кресле Рокки.
- Как-нибудь потом, - пожала плечами, отнекивалась, - я не готова к таким переменам в своей жизни. Да и что я обезьянка, чтобы на меня приходить смотреть. Пусть соберутся, посплетничают. Я не против.
Возможно, Гвидо уже начинает бесить ее замкнутость, но такая Шейенна есть и переделать невозможно. Привыкшая скрывать свою жизнь от чужих взглядов, запирать все внутри себя, она с трудом делилась с мужем переживаниями или просто мыслями, а порой и забывала что-то ему рассказать. А потом получалось – маленький скандальчик.
- Генри счастлива! Это ты можешь понять! – это бесконечный разговор. – Да, они выбрали именно это, и если малышке не мешает, ребенок видит в жизни все лучшее, то почему же не дать этим двум состоявшимся женщинам сделать счастливым ребенка, которого жизни, черт бы побрал твои взгляды, обделили родителями! И лесбиянки лесбиянкам рознь! Не причесывай всех под один рядок.
Сложно, когда ты всю жизнь принимаешь решение, к тебе прислушиваются как к человеку знающему, в раз потерять это право. Оттого и получается, что Шей приходится порой изворачиваться, чтобы итальянец чего-то не узнал и не начал расставлять для нее рамки. Он не замечает этого, но Шей часто уступает ему, идя против себя, чтобы не случилось страшного межу ними. Она его любила больше всего. Если бы чуточку не так сильно, то может и не боялась бы таких противостояний. Но ей порой было страшно.
- Ничего я не забыла. Оттого и бывает жутко, когда ты не возвращаешься домой хотя бы до полуночи, - прошептала, не зная уже как свести разговор на нет, хотя оба они лишь распалялись сильнее, доказывая правоту своей точки зрения друг другу. – Это их работа, а любой труд должен быть оплачен. Вопрос в другом – насколько позволяет совесть адвокату брать больше или меньше с человека за его защиту и все.
Ее уже мутить начинало от искр, что ударяли в индеанку от слов мужа. То, что она сказала было на нервной грани ее чувств, которые в связи с этим спором были оголены, и все же могли ее слова немного остановить спор. Когда ты угрожаешь человеку тем святым, что есть в его жизни, волей неволей задумаешься, немного пыл уйдет. Но как оказалось не работает это с ее мужем. Значит ей самой надо на пару минут исчезнуть из его поля зрения, чтобы он переключился. На что-то другое. Она подпрыгнула, когда итальянец ударил кулаком по столу, что заставило немного женщину сжаться, поднимая на мужа взор.
- Я буду, - тихо проговорила, смотря в его глаза, - называть так, как считаю для себя правильным или нужным. Я не ребенок. Я взрослый человек, и подавлять мое мнение я тебе не позволю. Ты можешь командовать Дольфо и Торри, Лео и Сабриной, но не мной! И если я хочу с этими людьми общаться, если наша дочь тянется к их дочери, то запрещать не буду, а наоборот, - сглотнула. Горло пересохло и хотелось пить, - давать девочкам больше общаться. И пристрели меня за это. Но если ребенок не хочет, то никогда он «таким» не вырастет. И Роксана с Торри благоразумные люди, чтобы навязывать Генри свою точку зрения. И я готова с тобой поспорить, что их дочь выйдет замуж за мужчину. И ее родители будут счастливы этому!
Она не могла запрещать мужу, да и толку. Он все равно сделает по-своему. Гвидо имел более свободы, чем сама Шейенна. И пока она дома с детьми или на работе, Монтанелли мог спокойно приехать на работу к Кроуфорд и поговорить с ней. Только к чему это все приведет, она не могла и предполагать.
Присев на лавочку в душевой, куда скрылась от всех выйдя из туалета, ведь воды можно набрать и из кулера, Шей положила голову на ладони. Что за день сегодня? Как могло произойти так, что понимание между ними исчезло по щелчку пальцев? И почему мне надоел кофе? Резкая смена мыслей заставила встрепенуться индеанку. Так, сегодня двенадцатое. Если бы что-то есть, то до дня икс еще пять дней. То, что она сама читала и слышала о беременности, пока в ее понимание не укладывалось. Ее не тошнило, не роняло в обморок. Но этого не должно было и быть. У нее ничего не нарушалось. Тогда с чего такая смена настроения?
За дверью послышались голоса, что заставило Шейенну подняться и выйти с чайником.
- Шей, ты кулер потеряла? – Джино весело протянул ей руку, чтобы поздороваться.
- Очень смешно, - сжала его ладонь, - здравствуй.
- Ты бледная какая-то, что случилось?
- Дай телефон, а чайник отнеси в кабинет, но воды набери.
- Держи. Но ты странная.
- Скройся, - стала набирать на память номер своей матери, пошла по лестнице вниз, чтобы поговорить без случайных свидетелей. – Мам, привет. Со мной что-то происходит, но я не понимаю. Здравствуй, ребенок. Совсем не понимаешь? А ты посмотри на себя с макушки и до пятки. Что изменилось? Ничего, мам, что за загадки? Одно изменилось, я не могу смотреть на кофе… Погоди… да нет, не может быть такого. У меня нет нарушений, - она ходила по двору, под окнами кабинета, то, подставляя себя солнцу, то, отворачиваясь, когда глаза переставали видеть из-за бликов. – Кофе твое все. Ты без него не можешь. Не могу. Но сейчас я хочу чая. – Она остановилась, понимая взгляд на окна кабинета, где сейчас остался гневный Гвидо. – Я не врач, но увидев тебя на твой день рождения все поняла, просто не стала говорить. Ты должна была сама понять все. – Сама… мам, если я беременна, то это прекрасно! – Шей прижала руку к губам, оглянулась. И на нее сзади смотрел чуть опешивший Мескана. – Я перезвоню. Ты слышал да?
- Я конечно голоден, но твоя новость покруче всяких пицц.
- Я умоляю, ничего ему не говори! – выставила руки вперед, поняв, что добрячок полезет поздравляться, – я не уверена еще. Просто что-то изменилось.
- Но ты сама сказала только что.
- Алекс, я тебя умоляю, молчи. Он и так взвинченный там сидит.
- Я, конечно, постараюсь, но не уверен, - итальянец прошел мимо Шейенны, слегка проводя по ее животу рукой, - это же бомба, а не новость.
- Ты обещал! – повернулась в его сторону, бросила слова в широкую спину мужчины. – Ну вот ушла от ушей и нарвалась на самые главные уши.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-10-01 11:53:11)

+1

19

Гвидо замолчал - и не потому, что Шей пригрозила совещаниями дома, за себя она могла что угодно сказать, но сам Монтанелли - дома о работе не говорил, хотя бы по возможности, и вообще все махинации, напрямую с чем-то связанные с его деятельностью, старался дома не показывать - даже в комнате, отведённой под кабинет, рядом с домашней библиотекой, обычно не было по-настоящему "опасных" документов; других же офисов, где можно было работать с такими вещами, у Гвидо было несколько - в "Маленькой Сицилии", в карточном клубе "Кингсберд", в крайнем случае - на комбинате можно было что-то оставить или даже приехать к Лео в мастерскую, Гвидо приходилось делать и так. Попросту - если Шей хочет находиться здесь, лучшего он всё равно распорядиться не сможет, никакой "другой" работы найти не получится - лучшей, чем уже есть. Лучший и самый правильный вариант - если Шейенна работать не будет вовсе, но раз он недоступен, приходится пользоваться другими. Они это обсуждали много раз - достаточное количество, чтобы спор превратился в бессмысленный.
- Могут посплетничать - а могут и обидеться, что ты обделяешь их вниманием, знаешь ли. Игнорируешь. - скосил взгляд на жену. Да и на нём это может отразиться - не хотелось бы, чтобы сложилось впечатление, что он сам свою жену попросту прячет от всех, или тем более - стыдится её или её происхождения. - Я же от общения с твоими людьми не отказываюсь. Мне даже интересно бывает... ты тоже что-то новое узнаешь. - от Гвидо - и Месканы, скажем, - она многое узнала об итальянской кухне или в целом образе их жизни и традициях, религии, но всё это - только с их точки зрения; взглянув с позиции других ребят, Шей, может, увидела бы и ещё что-то, чего не дали бы Гвидо и Алекс. Да и не только говоря об итальянцах, впрочем - вокруг Монтанелли много разных людей, дело не в этом, а в том, что чувствовать они себя могут как одна семья, где люди заботятся друг о друге - что-то схожее с тем, как ведут себя Джино и Алекс по отношению к ней на комбинате, только гораздо большее.
- Конечно, счастлива - она ребёнок! - пока ещё ребёнок, который не понимает, что к чему, но это очень скоро изменится - оглянуться не успеешь, как. Как начнут задаваться вопросы, на которые придётся искать ответы, или не придётся - что ещё хуже, поскольку эти вопросы не будут даже задаваться вслух. На некоторые из них, кстати, жизнь сама может дать такой ответ, который никакой родитель своему ребёнку не пожелал бы - растущий в гомопаре, ребёнок на всё это попросту оказывается обречён. - "Всё лучшее"? Две женщины, спящие в одной постели, вместо отца и матери - это ты называешь "всё лучшее"?! - родителей сироте ничего не вернёт полностью, на взгляд же Гвидо - лучше бы и не возвращать вовсе, чем с самого детства, и без того не очень счастливого в этом случае, всё вовсе таким образом извращать - даже чтобы белым родителям усыновить чёрного ребёнка, или наоборот, или азиатам, или в какой угодно межрасовой комбинации, неважно, это означало пройти все круги ада, потому что дитя принадлежит к другой культуре - гомосексуалистов же на фоне этого признают абсолютно нормальными родителями, предпочитая гомосексуальности не замечать вовсе (что уже само по себе парадокс - не видеть очевидного) - это у Гвидо абсолютно в голове не укладывалось. И если негр с детства будет негритёнком - каким образом можно понять, вырастет ли ребёнок гомиком?.. Да и что ему остаётся ещё - вырастая в такой-то сфере? Даже выросший среди латиносов китаец - будет говорить говорить с мексиканским акцентом.
- Да, рознь. Есть лесбиянки, которые живут за закрытыми дверями, как и должны. Есть те, кто устраивает парады с флагами. А теперь появились те, кто считают себя достаточно обычными людьми для того, чтобы растить детей! - коснуться самого святого, что в жизни вообще может быть? Нет, серьёзно? Дальше что, гомосексуальность станет и детской тоже, школы и детские сады специальные для них будут построены? И юристы - конечно, среди них найдутся и те, кто это посчитает хорошей кормушкой. Очень возможно - что из-за причастности личной тоже...
- Совесть? Совесть они на первом курсе юрфака сдают. Некоторые и задолго до. - фыркнул Гвидо. Как для мясников, что работали буквально за пару стен от них, кусок мяса - так для адвоката клиент, с которым он работает, то, что приносит ему доход от дела, которое он выиграет или которое просто ведёт; будь то человек, будь то какая-то фирма, будь то даже целое государство, просто предмет его работы. Совесть тут не причём... хотя, например, у докторов то же самое - есть пациенты; и есть люди в их жизни, не то, чтобы Монтанелли такой подход считал неправильным. Но если доктор начнёт продавать органы пациентов, или тот же мясник начнёт воровать что-то с конвейера, это сделает их обоих ворами; адвоката же по тем же самым параметрам назовут талантливым адвокатом.
- Ребёнок не может знать, чего хочет! Какой у него будет выбор?! - и каким образом такой... выбор вообще может быть нормальным? Как это вообще происходить должно, интересно? Объяснить подрастающему ребёнку о сексе - само по себе задача не простая, как гомосеки справляются с тем, чтобы объяснить на этом же самом примере, что происходит в их собственной семье - Гвидо вовсе представить невозможно, с его точки зрения это нечто такое, что психику и взрослому может снести напрочь - не то, что подростку. И как вообще гордиться родителями после этого? А кем вырастет тот, кто родителями не гордится?..- Поспорить? Давай поспорим! На сколько, на тысячу долларов, на две?! - выпалил Гвидо на полном серьёзе; потом уже, когда Шей ушла, задумавшись - сколько, с учётом инфляции, будут стоить к тому моменту две тысячи долларов. И неважно даже, насколько опустеют его карманы в этом случае - хотел бы, чёрт дери, он проиграть этот спор через двадцать лет...
В настроении стала преобладать какая-то странная, тяжёлая, неопределённость, по мере того, как уменьшался треугольничек пиццы в его ладони. Мысли расползались по голове, что не то, что ухватить какую-то из них - даже просто понять, какую именно ухватить хочется, становилось тяжело; и Гвидо терпеть не мог это ощущение, особенно - если касалось это его собственных детей. Среди всего этого сумбура в его голове, одно сейчас было монолитно чётко - с Кроуфорд этой, или подружкой её, встретиться всё-таки нужно. Для собственного успокоения - хотя бы. Затем, когда он прикончил этот кусочек, пришла другая мысль, чуть менее значимая - что ему захотелось пить... но воды за разговором они так и не набрали.
Двинув кресло, Гвидо отошёл к окну, подставив лицо солнечным лучам; вдруг заметив, как Шей ходит внизу - с телефоном в руке, а не с чайником... отголосков разговора не слыша - но что-то в самом факте такого разговора его напрягло, пусть он не очень понял, что именно; впрочем, от всей ситуации сейчас веяло напряжением - ничего удивительного. И Монтанелли наблюдал за ней из окна - словно мог бы понять, о чём она говорит... Даже вздрогнув, когда Джино принёс чайник. Только тогда сообразив, что телефон Шей оставался в кабинете, когда дверь закрылась за парнем.
- Шей...
- ...снова отрывает тебя от работы? - усмехнулся, оглянувшись на парня, развернувшись затем к нему лицом - когда Алекс и Шей скрылись из поля зрения - и уселся на подоконник. Италоиндеец окончательно отвлёк его от утомляющих мыслей о гомосексуализме, возвращая к делам более насущным в данный момент. - Ладно, поставь чайник, присядь - Алекс и Шей придут сейчас, посиди немного с нами. Мы тут совещались с Алексом, хотим сделать тебя бригадиром - осталось только Шей сказать, и утвердить кандидатуру в профсоюзе. Что думаешь об этом?..

+3

20

Она боялась остаться неудел. Боялась стать просто домохозяйкой, той бесполезной, однобокой тенью своего мужа. Нет, конечно, следить за домом, семьей это хлопотное дело, порой даже дня не хватает женщине, чтобы все успеть. А когда в доме будет два школьника, то и забот появится еще больше. Если сейчас просто поиграть с Торри это легко, то потом игры у нее станут боле сложными, осмысленными. И просто накормить куклу кашей будет неинтересно.
- Никого я ни в чем не ущемляю. Пригласи их к нам, я накрою стол. Но куда-то ехать, правда мне не хочется. Не публичный я человек и как перебороть это в себе не знаю. Мы ходили к Мэлору, были на свадьбе у русских. Я не сижу дома. Обидеться? – она удивилась. Как взрослые люди могут принять то, что Гвидо с женой мало, где появляется за то, что она не желает их всех видеть? А кого видеть? Про работу они мало говорят, а многочисленные имена, которые звучат в разговорах, Шей не запоминает. – Хорошо, выберем день и соберем всех по причине события, только какого?
Хотелось уже сбежать от Гвидо, от его непонимания и консервативности во взглядах. Убеждать его, как поняла индеанка, было бесполезно. Но она и в страшном сне не могла предположить, что столкнется с таким сопротивлением. А ведь разговор идет о людях, а не о принадлежности их к какой-либо партии, меньшинствам или прочим сообществам. Ведь сама Шейенна в прошлом была не хорошим человеком. Она торговала «смертью». Пусть ее цель была по-своему благородна, вины это с нее не снимает. Это же Монтанелли принял спокойно. И если бы даже Шейенна все еще работала за стенами колонии, делала свое дело, помогая Джо и брату, Гвидо не был бы так категорично настроен.
- Лучшее! Чем быть сиротой, жить в детском доме. У Генри есть все, о чем может мечтать ребенок. Хватит! Я больше не выдержу этого, - она устало потерла виски пальцами, будто это могло спасти от небольшого головокружения. – Я от своих слов не откажусь. Если тебе они не приятны, не мои проблемы. Почему твою точку зрения я обязана понимать, а мою ты нет, потому что у тебя принципы. Вот и у меня принципы. Дети будут дружить. Я буду общаться с Роксаной и Торри. Точка. Можешь перевести дочь в другой сад, сделаешь только хуже своей заботой. – Это надо останавливать. Отвечать ему значит продолжить спор до прихода Алекса, а в его лице она поддержки точно не найдет. – В четыре года ребенок способен понять свои желания. А выбор родителей Роксана и Торри потом объяснить ей открыто. И вот тогда Генри будет делать уже другие выводы. – Только этого им не хватало. Но Шей готова была и к спору. – На десять. И я буду права.
Ну вот. Наверху Гвидо, который пышет огнем, теперь еще и Алекс нечаянно посвященный в ее тайну. Просто чудесно. Шейенна устало поплелась за Мескана, стараясь не отстать. Если сейчас все рассказать Гвидо, то он запретит ей приближаться к лошади, а так хочется к Ветру, на свободу. Просто прокатиться по окрестным лесочкам, полям. Ведь не скоро она вновь сможет оказаться в седле. А ведь скоро праздник, фестиваль индейской культуры.
- Помни, ты обещал.
- Не понимаю, что такого в том, что Гвидо узнает? Или ты чего другое удумала? – Мескана развернулся к ней лицом , перекрывая весь проход.– Шей, я жду ответа.
- Ты совсем что ли?! Я ждала этого почти год. Я столько слез пролила тайком, что не получается у меня. И курс лечения прошла.
- Тогда почему ты ему не хочешь сейчас сказать?
- Да потому что это догадки. Вот схожу к врачу, узнаю точно и тогда скажу. Ну, правда, Алекс. Ничего такого я не думала. Да я на седьмом небе от счастья! В мои годы и такой шанс. Надо быть дурочкой, чтобы упустить.
- Точно?
- Мне что поклясться тебе? Прости, на распятье не могу. Не католичка. Просто поверь, как только я все точно буду знать, тогда Гвидо обо всем знает. А пока держи все при себе.
Толстячок расцвел, обнял индеанку.
- Да, Монтанелли дает. Я рад.
- Ой, я чайник отдала Джино. Вот Гвидо удивится, когда воду принесу не я.
Они подошли к двери кабинета, и Шейенна вновь посмотрела на Мескана, будто от этого изменится его сила сдержать секрет. Алекс был довольный, что индеанка сама невольно улыбнулась, открывая дверь.
Она встретилась взглядом с мужем, и так захотелось его расцеловать, при всех, забыть о его положении, своем положении, стать просто счастливым человеком. Хотя и есть счастливая женщина. Но Шей пошла в сторону щелкнувшего чайника.
- Джино, спасибо за телефон, - положила тот перед парнем, который совсем ничего не понимал из происходящего.
Пока мужчины совещались, она быстро организовала стол, но все же дела не могут идти за едой, и поэтому присоединилась к обсуждению кандидатуры Джино. Присев за стол, где было ее место, Шей взяла из рук Алекса папку с документами.
- Поздравляю. Индейцы захватывают мясной мир, - улыбаясь, женщина, не отрываясь от прочтения, пошутила. – Я сделаю приказ о его переводе на другую должность. Думаете остальные будут против? Хотя, - задумчиво листая личное дело своего соплеменника, проговорила, - Джино работает тут пятый год, так много уже, есть и другие парни, с не менее результативными показателями. Бойкотов не будет? По какому принципу вы выбрали именно его кандидатуру?
Нет. Шейенна не сомневалась в Джино. Парень был работящий. Но чтобы избежать кривотолков надо рассмотреть все углы и камни, чтобы потом не сломать ноги и не набить шишек.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-10-02 21:20:19)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальное время » Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.