Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.


Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.

Сообщений 21 страница 35 из 35

21

Нет уж - чтобы Шей стала его безликим и безмозглым "продолжением", этого Монтанелли не хотел тоже, насмотреться на такое - тоже вдоволь имея удовольствие на чужих примерах (и немножко и на своих); в этом, пожалуй, вся трагедия его жизни - он не смог бы уживаться с кем-то, кто просто был бы его тенью; наверное, в какой-то степени - это говорило о невозможности и смотреть в зеркало тоже, но всё же... ему в таком случае слишком много было бы себя самого. Но Шейенна давала ему что-то совершенно новое уже только тем, что её образ жизни был различен с тем, как привык жить он, с её происхождением, традициями и мудростью её народа, их взглядами - работа на комбинате вместе с ним вовсе не была частью этой формулы. Домохозяйка не обязательно должна быть "бесполезной", но это не означало, что его жене обязательно нужно стараться не походить на неё вовсе... А если бы Шейенна и сейчас работала бы в качестве надзирателя и подрабатывала торговлей наркотиками - они и вовсе не были бы до сих пор знакомы.
- Да не нужно и никуда ехать, в том-то и дело... А зачем обязательно события? - пожал плечами Гвидо. Разве в её племени, чтобы приятелям поесть вместе, обязательно нужно какое-то особенное событие? Если бы Шей чаще бывала бы в "Маленькой Сицилии" - может, увидела бы, как дела обстоят там: как собираются вместе ребята из команды Гвидо: Рокки, Энджело, Мак, тот же Мескана и его племянник, другие ребята из числа клиентов менее постоянных - и не ради чего-то, какого-то праздника, а просто так. Чтобы не есть в одиночестве - в их обществе одним этим можно многое сказать, на манер старой итальянской поговорки: кто ест один - тот умрёт один, и тем, кто отсаживается, чтобы покушать - доверия никогда не будет. Крысе тоже убегает в нору, унося свой кусок сыра, прячась. - Понимаешь... я не люблю слово "имидж", оно нам не идёт. Но некое отношение к людям и с людьми поддерживать нужно. - это Шей делает в садике, в родительском комитете, но... оказывается, что всё не так и просто было и с этой стороны. Нет, конечно - когда выходишь из собственного мира, связываясь с миром окружающим, некоторые трудности возможны, но вот к таким делам - Монтанелли оказался не готовым.
- Жить с гомиками - лучше, чем в детском доме?! - о да, конечно, любой ребёнок только об этом и мечтает - чтобы его воспитывали те, кого природа создала с отклонением, что им позволило и на общественные нормы затем наплевать... Гвидо относился к детским домам с опасением, и говоря за себя - определённо, не хотел бы вырасти в этой жёсткой, напряжённой и часто недружелюбной атмосфере, но всё же... предпочёл бы вырасти в такой "стае", чем бы вот в такой "семье", с двумя мамами или двумя папами. - Посмотрим! Можешь начинать откладывать!.. - разве что руки им разбить было некому. Было, впрочем, и не до рукопожатий; странное только дело, что Монтанелли ни словом, ни мысленно действительно не обратился к возможности перевода Торри в другой садик или ограничение общения каким-то образом. Напротив - эта Генри хоть с какой-то позиции должна увидеть нормальную жизнь, иначе, и впрямь, каким ещё образом она ей научится? Да и Виттория дружит к ней, и хуже всего было бы дружбу своего ребёнка разрушить.
К тому же - не факт, что в другом садике не будет ещё одной такой семьи... только уже с мужчинами, если, конечно, их мужчинами вообще можно назвать.
- Чему это вы так улыбаетесь?
- разительная перемена в настроении Шей тоже не могла оказаться незамеченной; общество Алекса, впрочем, всегда влияло на неё хорошо. Проследив глазами за телефоном, который Джино убрал в карман, Гвидо понял, что, скорее всего, звонила она в резервацию - родителям, наверное; кому же ещё?.. Только у Джино мог бы быть наиболее полный список, по сравнению с её контактым листом - Гвидо же в основном общался с её дедом, вождём - по поводу стройки и того, что связано было с ним.
- Главное, чтобы Джино не был против сам. - взглянул Монтанелли на парня. Остальным, даже если они и будут против, смириться придётся в итоге, но чтобы это получилось - уже их с Алексом забота. Говорить об этом вслух Гвидо не стал, и Шей, и Джино это наверняка понимают - и именно поэтому для них лучше было бы поставить Джино управлять бригадой, на основаниях и вполне честных тоже. - Заранее не поздравляю. Но можешь начинать готовиться... - пожал ему руку Монтанелли, отпуская обратно в цех, когда тот прикончил свой кусок пиццы и чай. - Джино умеет работать, одновременно уважая правила "игры". - переглянувшись с Алексом, ответил Шейенне. Он был близок им всем, проще говоря - и Шей, и Алексу, и Гвидо самому, но не вовлечённый при этом в дела откровенно преступные, просто трудившийся за зарплату - и на таком месте он был им полезен. Если сумеет задать и остальным тот же тон - будет и вовсе почти незаменим именно в таком виде. - А бойкотов... возможно, будет - но должен быть по одну сторону с нами. Мы все должны быть готовыми сейчас к забастовке - скоро выборы. - выборы - это всегда предзнаменование каких-то перемен, то, что всколыхнёт весь народ в городе - и на комбинате в том числе. Гвидо не делал прямой ставки на пикет, как на достижение каких-то конкретных целей - но подготовиться к такому повороту событий стоило бы, если это будет возможностью повлиять на что-то в свою пользу. И здесь Джино тоже как раз будет одним из тех, кто им может понадобиться. - Подготовь пока приказ... И ещё, Алекс - на каком там сайте один из твоих племянник себе диван заказывал? - вспомнил про мебельный каталог.

+1

22

День начинался весьма с боевых маневров в семье Монтанелли. Шейенна никогда не задумывалась, что ее муж столь консервативен во взглядах, что он может поставить вопрос о дружбе дочери с людьми, чей образ жизни лично для него был вовсе не понятен. А там и до запрета самой индеанки недалеко. Только вот именно тут Гвидо столкнется на весьма жесткий отпор и толстую стену со стороны жены. Шейенна не собиралась поддакивать итальянцу, смотреть ему « в рот» и кушать с руки. Ведь именно ее видение, умение понимать все он ценил. И даже если это сильно идет в разрез с его мировидением, женщина отступать не станет.
- Как ты на это смотришь? – Шей обернулась на парня, который поднес к губам кусок пиццы и замер. – Учись говорить и есть.
- Да как-то все неожиданно, если честно признаться. Я никак не ожидал этого.
- Я тебя понимаю. Тоже долго пробивалась в «люди» там, - куда-то кивнула головой, подразумевая колонию. Ее приняли не сразу. Мужчины чаще пытались ухлестывать. Потом, когда понимали, что ловить в данном направлении было нечего, переходили к более изощренным словам, пытаясь унизить, надавить или пригрозить сплетнями, которым заключенные поверят и тогда репутации конец навсегда. Бывали случаи, когда женщин-коррекционных офицеров насиловали, едва оставляя в живых. Редко, но прецеденты были. И это было страшно. И сама Шейенна понимала все. Гийвата от ее появления тоже стало несладко. Но он смог отстоять себя, а уж сестра не давала в обиду обоих. – Не считай, что это привилегия тебе. Ты, правда, во многом разбираешься, просто не замечаешь, как это у тебя получается. И не думай, что я тут что-то решила и попросила. Сама только сейчас об этом узнала. Ни Гвидо, ни Алекс не обмолвились, ни словом.
- Шей хороший работник, но даже если бы она стала просить, а мы в тебе не увидели этого, не было сейчас этого предложения, - Алекс серьезно посмотрел на Монтанелли, получая одобрение кивком головы того. – Связи тут не работают. Она вон видишь, до сих пор секретарь.
- Спасибо за комментарий, - чуть скривившись, индеанка вернула толстяку его сарказм. – А я так старалась занять твое место.
Ну вот, настроение в очередной раз подпрыгнуло в кульбите. Молча покинув кабинет, Шейенна поторопилась скрыться с глаз мужчин, чтобы заняться тем, что она должна делать. Включив компьютер, женщина устало опустилась на удобный стул. Конечно, это не то уютное кресло, в котором сейчас сидел Гвидо, но в его отсутствие занимала она сама, но удобно. Мерно зашептал процессор, выдавая на экран картинки загрузки. Щелкнув пальцами пароль, Шейенна прикрыла глаза, слушая приветствие «Ты меня включила, значит что-то нужно». Ребята из информационного отдела постарались, надеясь, что это поднимет настроение. Удалось и сейчас это. Индеанка тихо рассмеялась. Но, вспомнив, что не знает номер договора предприятия с Джино, поднялась и пошла в отдел кадров. За личные дела с некоторого времени стала отвечать она лично, чтобы вести четкий контроль всех работников, как официально трудившихся, так и нелегалов. Придумав свою системы каталогизации папок, быстро отыскала дело соплеменника, на ладошку выписала номер и дату договора, закрыла сейф.
- Что это было?
Шейенна едва не ударилась головой о высокий ящик, когда позади раздался голос Джино. Парень стоял в дверях, сложив руки на груди.
- Не обращай внимания. Я просто сегодня не в духе.
- А конкретнее?
- А давай потом? Правда, мне хватает мужа и Алекса, которые чуть что не так, едва не пытают. Еще ты туда же.
- Дед просил за тобой приглядывать.
Она была готова совсем раскиснуть. Хотелось потопать ногами, покричать, чувствуя, что от этого станет легче. Ей срочно надо на конюшню.
- Правда, все хорошо. Ты вот что мне скажи. Если мы пригласим в резервацию Алекса и его семью, можем занять твой дом?
- Рыбалка?
- Я обещала ему давно уже.
- Не против, ты же знаешь. Для Мескана и твоего мужа я готов сделать все, что угодно.
- А вот это лишнее. Просто в моем доме только дети и мы с Паулой поместимся. А вот им двоим некуда голов положить.
- Ну надеюсь мне места на берегу надеется?
- Конечно, глупости не говори. Ну, так как?
- Ключи ты знаешь где взять. Позвони, когда соберетесь всей компанией.
Они попрощались, и Шей вернулась в свой кабинет. Быстро раскрыв папку с приказами, набрала дополнительное соглашение к договору и сам приказ о переводе. И совсем не заметила, что, нажав на печать, уронила голову на руки, которые лежали на столе. Как бывает, что одна новость может перевернуть все внутри тебя? Индеанка боялась ошибиться. И поэтому раньше времени говорить мужу не станет, чтобы не обнадеживать в первую очередь саму себя. Есть время подождать точных изменений и осознания всего, что она за последний час узнала. Это потрясающе!
Когда принтер прошуршал последним листом, Шейенна вернулась к итальянцам.
- Вот, но подписывать, наверное, еще рано? Обсудите все на совете профсоюзов.
Взяв кусок пиццы, посмотрела на пустую чашку.
- А чай даже не догадались заварить? Сильно же вы меня любите.

+1

23

Забыли. Пока что - забыли. Тем более, когда даже цена вопроса была назначена - хотя и казалась несколько нечёткой из-за того, что назвали её в сердцах, варьированной от тысячи до десяти тысяч. Хотя это было до определённой степени и гадко - не то, что он ставил деньги на людей, а в какой-то степени, выходило, что ставил он и на свою дочь тоже - так как дружба эта, в одночасье ставшая частью ставки, была дружбой Виттории с этой Генри и Шейенны с её... прости Господи - родителями. Чтобы окончательно не превращать весь этот разговор в игорный бизнес в рамках собственного семейства, Монтанелли предпочёл бы больше не обсуждать это пока - хотя бы в этом кабинете, который был и изначально предназначен вовсе не для разборок семейных. Как бизнесу не место в их доме - так, в некоей мере, и наоборот, на работе далеко не всегда есть место личному. Хотя и - без исключений тоже не обходится в обоих случаях.
- Неожиданно? Мистер Тил, по-моему, последние два года каждый день ноет, как на пенсию хочет. - чуть усмехнулся Монтанели. На днях этому старому трудяге исполнится шестьдесят пять - так что он может со спокойной душой уходить заниматься домашними делами, нянчиться со внуками, залечивать трудовые мозоли и встречать старость - едва ли он будет так уж сильно скучать по месту, где проработал добрую долю жизни. Но кто-то должен будет занять его место - Алекс слукавил, связи тут очень даже работали; место бригадира должно было быть закреплено за кем-то, кому они с Гвидо и Шей могли доверять.
- Это правда. - Гвидо подошёл ближе, коснувшись рукой спины Шейенны - слишком интимно, пожалуй, неформально, но - работа, личное... сейчас стесняться в этом кабинете было некого. Эти двое их обвенчали, практически. - Ты знаешь начальство в лицо, в курсе, кто и что из себя представляет, и, в отличие от многих других, в принципе представляешь, что такое есть "работа". - учитывая, что некоторые тут и по-английски едва говорят, уже и это - немало. И нужен кто-то, кто будет как-то управлять и нелегалами тоже - не периодически, а ежесменно. Доверять это абы кому - тоже опасно, кто его знает, что и кому может попасть в руки. Джино был во многом заинтересован лично.
- Ну что ты, твоё место гораздо важней... - по счастью, Алекс ничуть не обиделся, даже наоборот, засмеялся от подобного выпада, расценив его как шутку - или сделал вид, что расценил именно так. А Гвидо, улыбнувшись, поцеловал жену в макушку - в какой-то степени, это было так; Мескана ему не заменит ту, что стала мамой его детям, да и на заводе без неё теперь тоже было бы, честно сказать, непросто - что сложно представить, как раньше-то он обходился без секретаря. Хотя, "секретарей" таких и раньше было не так мало - пусть немного по другой части, Рэйнард, Амин, другие ребята - некоторые иногда и неподалёку от Джино трудились, хотя и гораздо реже остальных, да и гораздо менее продуктивно, просто потому, что количество "чистых" часов наработать - вот и нужно, чтобы так оставалось и впредь, и кто-то принимал бы это без возражений. Джино - хоть самостоятельно закон он и не преступит, не такой человек - к полиции или другим органам с жалобами тоже не пойдёт точно, в этом Монтанелли и Алекс были уверены.
- Я вот про что всё думаю, Алекс... насчёт этой канадской оленины и всего такого. - воспользовавшись тем, что и Шей, и Джино покинули кабинет, Гвидо решил переговорить на другую тему - но на всякий случай всё равно перейдя на итальянский. Уже скорее по привычке. - Правильно ли я делаю, возвращая Хэтфилда назад? Он себя проявляет, но - вся эта история всё равно выглядит как-то странно.
- Пусть сначала отработает то, что испортил - там будет видно. - отмахнулся Алекс. - Я не особо верю, что он может продаться кому бы то ни было, впрочем. - да и всё до сих пор было, казалось бы, в порядке - с самого момента аварии. Если бы Рэй помогал бы кому-то на стороне - так спокойно едва ли было бы, откуда-то бы - но подтягивало. Да и отделы по борьбе с преступностью, в общем-то, эти аферы интересовали мало (хоть, может, заинтересовали бы сильнее, если бы кто понял, сколько на этом в итоге поднимается), Гвидо вполне понимал, почему - наркотики, проституция, подпольные бои, тот же гэмблинг - было много проблем куда более существенных и опасных. Не говоря уже о выборах и всего прочего - каждый законник сейчас себя способен чем-то занять.
- Так что - пусть займётся этим?
- Пусть займётся. - как раз вошла Шей, но их короткий разговор был уже закончен - с куда более масштабными и длительными последствиями, чем это почти безобидное перебрасывание фразами казалось со стороны.  В дружеском и семейном общении с Шейенной они были куда более многословными. Но этого вполне хватило, чтобы принять ещё одно решение - про которое Шей не стоило знать до поры; просто потому, что оно её не касалось. Пока.
- Куда ж мы без тебя. - развёл Мескана руками, улыбнувшись; но никаких телодвижений по направлению к чайнику делать, конечно, не поспешил. Ровно как и Гвидо, впрочем, принявший в руки документ, бегло оглядывая строки.
- Не знаю, у меня позиция по этому вопросу довольно твёрдая. - усмехнулся, ставя подпись напротив своего имени, затем - протянул ручку и Алексу тоже. После обсуждении на заседании, подписи их всё равно будет там, каким бы не оказалось решение, так что и тянуть резину смысла особого нет. Затем, отложив документы в сторону, они заварили себе ещё по чашке чая, рассевшись - кто где, лакомясь пиццей и общаясь на темы более отвлечённые. Позже - Гвидо и Алекс скрылись в производственных цехах, откуда Мескана направился вовсе на выход - поехал по другим делам; а Гвидо тоже вскоре вернулся в кабинет с предложением:
- По-моему, мы уже всё сделали, что должны были, на сегодня. Поехали на конюшню? - ладно, он смирился с тем, что его жена ездит на работу - пусть хотя бы там не очень работает; лучше скакать на лошади - чем вкалывать, как лошадь...

+1

24

- Мистер Тил только ворчит, а пойди, скажи ему, что у него появился непрозрачный шанс сесть в кресло с газетой, то будет ворчать, что он не стар и еще сможет многое, - отозвалась Шей, заполняя нужные для проформы документы. – Может старику не о чем во время обеда поговорить, вот и ищет, таким образом собеседников и тему?
- Откуда ты знаешь? – Джино удивился.
- Наблюдательная, - покрутила в воздухе ручкой, не отрываясь от документов, - не напрягайся. Тил слишком громко стонет.
С Алексом у них будет вечные словесные баталии, вот только сегодня Шейенну подкосило настроение, и она вместо шуток, огрызалась. Даже не замечая этого в себе. Но ласковое движение руки ужа по спине, словно кошку погладили, успокоило ее немного, даря ощущение теплоты от ладони Гвидо. Шей слегка напряглась, не привыкшая к тому, что муж показывает их отношения на людях, обходясь лишь тем, что жена могла взять его под руку. Но легкое поглаживание пальцем вдоль позвоночника, и вправду немного успокоило индеанку.
- Заметь, - посмотрела на Джино и затем указала на себя, - начальство.
Они рассмеялись, и стало легче. Немного отпускало напряжения сегодняшнего утра, по другому виделся Алекс и супруг, и пицца пахла не так противно, и кофе захотелось. Тихий голос итальянца прозвучал так, будто он успокаивал маленькую девочку, обиженную сильнее всех на свете. Но Шейенне то было приятно как никогда. Сейчас хотелось выгнать Алекса, забраться в объятия мужа и просидеть час, другой, слушая его рассказы или просто дыхание и стук его сердца.
Но дела не требовали пыли с полки, поэтому они быстро все разошлись по своим углам. Подписав приказ, они переместились в кресла, и Шейенна смогла насладиться все же чаем, находя его вкус очень для себя приятным. Индеанка больше слушала мужчин, чем говорила сама, смеясь про себя, что молчит лишь бы ей пиццы больше досталось. Но было уютно в компании этих двух мужчин, перед которыми ей не надо быть кем-то иным. Ведь и Алекс, и Джино не раз ей говорили, что едва она выходит в цеха по делам, как превращается в скалу. А в мужском коллективе иначе нельзя. Не заставишь себя уважать, они просто «скинут» тебя с лестницы, превращая в ничто. Этому научилась Шей в колонии, где буквально выцарапывала себе уважение заключенных, обводя тех вокруг пальца, показывая осведомленность, но без указания источников, то применяя силу, скручивала парней. Бывало всякое, но одно она усвоила – если не ты, то тебя.
Сев в кресло мужа, когда тот покинул кабинет, Шей зарылась в бумаги с головой, читая и сверяя правильность всех записанных проверок, как спустя полчаса, ее окликнул муж, заходя в кабинет.
- Ага, минутку, - потирая глаза, Шейенна пыталась вчитаться, но усталость как-то разом навалилась, словно ее принес Монтанелли за собой. Но, зевая, отмахнулась, закрыв папку, - не соображаю. Возьмем домой?
Посмотрела на Гвидо, но оставила право принять решение ему, потянулась, встав, убрала посуду в шкаф. Предвкушая встречу с Ветром, Шейенна взяла из вазы пару яблок, чтобы полакомить коня. А он страсть как любил яблоки. Она не смогла удержаться, чтобы не поцеловать Гвидо, молча благодаря его… Да просто, за то что он рядом.
Помахав Джино, который сидел на ящиках и пил кофе, Шейенна задумалась.
- Я рада, что парень нашел себя.  После смерти матери, когда его отец запил, мальчишка мог потеряться. Его бабка умерла давно, а дед слишком консервативен, не принимает полуиндейца. Даже мой повлиять не может. Но Джино молодец. Ну что, - коснувшись ручки двери, открыла ту, - вперед на встречу Ветру.
Как символично звучала ее фраза.

+1

25

Коллектив комбината - и впрямь был довольно неотёсанным и грубым, и, возможно, не так уж сильно и отличался от тех людей, к которым Шей привыкла на своей старой работе, с учётом того, что Гвидо и Алекс многих нелегалов подряжали на работу - хотя мясник, в принципе, и не должен быть утончённым и образованным, народ здесь работает простой, включая даже и тех, кто больше времени проводил за бумагами, чем в цеху - и Монтанелли всё тут устраивало и поэтому тоже; наверное, эта обстановка привычной могла бы считаться и для Шей, разве что здесь не было того риска, как в тюрьме. Бывали, впрочем, и другие приключения - как во время того урагана, скажем... но его маленькая "начальница" была молодцом. Лучше, чем он мог бы ожидать, пожалуй - и как бы он ни хотел забрать её однажды с работы домой уже навсегда, нельзя было не признать: Шейенну здесь будет уже трудно как-то заменить...
Но знал он и о том, какой она бывает нежной, не только какой бывает сильной. И чем обходится эта сила зачастую ей же самой, тоже прекрасно видел порой. Иногда, впрочем, - как сегодня, защищая подругу - она и ему демонстрировала свой характер. Но... в конечном счёте, не этот ли характер и был одной из тех вещей, за которую он её полюбил?
- Эй... - Гвидо оперся ладонями о столешницу, наклонившись так, чтобы едва не лечь на стол, пытаясь заглянуть ей в глаза, которые она тёрла только что, глядя в её лицо внимательно. Какое-то очень резкое проявление слабости и вялости - и очередная резкая перемена за сегодня... - Ты в порядке? - Шей вообще странно вела себя сегодня весь день, и может, даже эта странная агрессия - просто результат плохого самочувствия, давления, головной боли, температуры, ещё чего?.. Иногда можно и не понять, что чувствуешь себя не на все сто, до тех пор, пока организм о себе сам не заявит достаточно твёрдо, чтобы этого нельзя было не заметить. Особенно, если чему-то отдаёшься полностью - вот Гвидо не мог бы не заметить чего-то, он был слишком ленив, чтобы не услышать свой организм за какой-то деятельностью. Протянув руку, он коснулся ладонью лба Шейенны. Но жара у неё не было. - Ты уверена, что тебе вообще стоит на конюшню ехать? - спросил, вместо ответа на вопрос просто взяв папки в охапку и переложив под мышку. Домой так домой, документы отсюда уже не в первый раз в их дом путешествовали - и не то, чтобы Монтанелли этому сильно радовался, но это были и не такие дела, которые нельзя было унести в дом, по большей своей части. Да и работала с ними, в основном, Шей - не он сам.
Он ответил на поцелуй немного более жадно, чем могло бы быть уместно в ситуации - просто, наверное, чувствуя какую-то потребность в этом, после развернувшихся некоторое время баталий, да и после этого похода по цехам тоже; Гвидо там по большей части даже нравилось, находиться среди рабочего люда - не самые плохие воспоминания, он ведь сам когда-то, в возрасте моложе даже Джино, начинал работать именно там, но кроме того, было там довольно беспокойно и шумно, после чего хотелось вернуться в тихий кабинет. К Шей...
- Я вот что скажу - без тебя он бы, возможно, и не справился.
- несколько задумчиво произнёс Гвидо, кивнув Джино на прощание. Здесь, на работе у себя, Джино был, практически, никем, - не чужим, пожалуй, но - никем, таким же, как и многие рабочие здесь, одним из общей массы; смешанное происхождение, в общем-то, очков тоже не добавляло - затем появилась Шейенна, которую он знал, став его контактом в кабинетной территории, фактически познакомив с Гвидо и Алексом затем, сделав его важным. Скоро он станет бригадиром, а дальше - посмотрим, может, он им пригодится и как-нибудь ещё в будущем... - Здесь все уважают тебя, а ты поддерживаешь его. Вот все на него и смотрят. - потому и никто особенно не удивится, когда он заменит ушедшего на пенсию Тила, всё вполне закономерно. И без особых сложностей. Гвидо приобнял Шейенну на пути к автомобилю, придерживая папку с документами другой рукой - переложив её на заднее сидение, где лежали раньше коробки с пиццей, когда они забрались в салон.
- Когда у вас следующий заезд будет, кстати? - спросил, выводя автомобиль с парковки. Гвидо бывал на всех - или почти на всех - заездах, где участвовала Шей верхом на Ветре; и о тех, на которых не бывал - волновался, на самом деле, ещё сильнее, словно одно его присутствие могло как-то защитить её от несчастных случаев (которых, к слову, и не происходило никогда, но он всё равно каждый раз нервничал, и не насчёт того, победит ли Шей или нет). - И каковы могут быть твои шансы? - насчёт того, кто победит, впрочем - это был другой интерес; как тот, кто имеет некоторую долю с этого тотализатора, Гвидо и расстановкой сил тоже интересовался - мало на что влияя, впрочем, только передавая слова Шей другим ребятам, составлявшим процентные соотношения ставок. И Ветер уже отрабатывал свою цену - даже если и не выигрывал гонку. За этим, пусть ему было и тревожно, но всё же - интересно наблюдать: как Шей тренирует коня, чтобы он совершил свой заезд, а затем он возвращался на конюшню Гейлов и всё повторилось снова... на лошадях делаются хорошие деньги, надо сказать, и речь не о выигрыше на ставках - как и в казино, тут всегда в плюсе заведение, вернее - владелец.

+1

26

Это уже и ей самой не нравилось. Сложно понять себя, когда внутри такие скачки настроения. То ты видишь все в розовом цвете, когда ловишь на себе ласковый взгляд мужа, то все резко становится раздражительно красным или черным, и ты рычишь в ответ, не задумываясь, не успевая и остановить себя. И эта усталость, что глаза немного пощипывало и буквы расползались в разные стороны, что слова будто «пели» на странице, просто выбила саму индеанку из обычной колеи. Подумав, может она не выспалась, тут же отмела сомнения. Нет, вчера они легли рано, и Шей даже не читала по привычке перед сном, а просто, уткнувшись в шею Гвидо, успокоенная его объятиями и ароматом тела мужчины, уснула младенческим сном. И утренний подъем у нее был не по будильнику, а по рассвету, как раньше. Конечно, женщина уже не сильно сомневалась в своем интересном положении, была и удивлена и испугана, но пока все не подтвердится, не станет раньше времени обнадеживать мужа, а главное себя. Может это обычный приступ ПМС, осенняя хандра или просто банальная усталость. Но вот показывать мужу свое состояние никак не хотела, само вышло. И теперь надо его успокоить, иначе, помня его упертость, могла оказаться дома на диване с чашкой чая и пледом под его строгим взглядом. Как-то странно. Никогда никому не подчинялась, способная противопоставить мужчине и слово и дело, перед итальянцем она пасовала. Помня, какой он бывает в гневе, испытывать больше не хотелось на себе этого, страшно. Реально страшно. Ее запястье хорошо помнило стальные оковы пальцев супруга, ну тогда еще нет, а лишь начальника, но это не меняло самого факта.
- Все хорошо, - улыбнулась, надеясь, что не вымученно. – Линзы наверное старые. Не помню когда покупала, а точнее меняла. Не переживай.
Подняла взгляд на склонившегося Гвидо, отодвигая бумаги на край стола. Когда он начинал беспокоится, то внутри самой Шейенны начинало дрожать все.
- В порядке. Ты зря поднимаешь панику. И что значит, уверена ли я? Уверена, - уже в ее голосе появился нажим. Ну, уж нет. На конюшне она отдыхала, хоть и приползала порой домой, прося мужа забрать Торри и Дольфо со школы, но это была приятная усталость, рабочая. – Ветер заждался. Он подпускает всего лишь меня и Рамону, что за ним ухаживает, но под седло дается только мне. Даже не знаю, что и делать. Примет ли он еще седока?
Если Гвидо сейчас не оторвется от ее губ, то никуда никто не поедет. Даже домой. В замке повернется ключ, и они останутся в своем мире надолго. Шей хитро улыбнулась, прошептав мужу в губы:
- Кажется, наш стол не знает кое-чего, - подмигнула. Настроение сразу стало на все двести. – Мы этим тут еще не занимались.
Ей было приятно, что она нашла себя в мире мужа, пусть и таком, как комбинат. Здесь были люди, с которыми ей было приятно общаться, отсутствовала чопорность и фальшь. Никто ее не воспринимал как ту, что «легла» под шефа, забравшись в его дом в статусе жены. Может такое и назревало раньше, но после стольких приключений и спасений комбината от всяческих проверок и штрафов, когда сама Шейенна трудилась на одном уровне со всеми, сидя ночами на предприятии, пила кофе с рабочими и Гвидо, сидя на улице на коробках, уставшая, порой советовавшаяся с другими о проблемах, выслушивая и делая так, как предлагали, соглашаясь. Сама, выходец из простого народа, не гнушалась и просто сидеть в цеху, проверяя журналы и накладные, не забирая те в чистый кабинет. Хотя Алекс и муж часто намекали на то, что было бы лучше уйти оттуда.
- Он сильный мальчик. Он слишком много карабкается в этой жизни, привык. Но я безумно рада, что его отец оклемался и стал жить, а не влачить существование алкоголика. Ты знаешь, он продал свой дом и пока живет в доме Джино, строя свой рядом. Я тебе не говорила?
На комбинате, она и Джино, были «не свои». И чтобы тебя стали уважать мужчины (если говорить про Шей) надо было постараться. Но ей не привыкать. Лишь методы изменились.
- Я очень боялась клейма «любовницы» или женщины, ищущей большой кошелек. И того, что могли тут думать на этот счет тоже. После того урагана и дерева, многое изменилось или позже. Но все равно.
Пристегнувшись, по привычке развернулась немного в сторону мужа, положив руку на спинку его сидения, провела рукой по его волосам. Как-то это вошло в привычку. У каждой семьи свои обычаи. Каждый человек проявляет ласку так, как видит ее.
- Скоро. Я немного переживаю, - посмотрела на дорогу. – Приедет победитель кубка Севера. Там сильный конь. А наездник легче меня на пять килограмм. Расстановка сил не в мою пользу. А заезды формируют за три часа до начала соревнований. Ветер сильный, он привык носить на спине больше веса, чем я сама.
Она много прочла советов и рекомендаций по поводу тренировок скакунов, сравнивая мнения с различных форумов. Даже созванивалась с другими тренерами и наездниками. Ее отец принимал непосредственное участие в подготовке Ветра. Поэтому мужу было не о чем беспокоиться. Шейенна всегда была под присмотром.
- Я не дед, - рассмеялась, - не люблю к звездам обращаться. Если попадем с Конаном в один заезд, то шансы один к двум, не в мою пользу. Но тут не только от меня зависит. Настроение Ветра весьма ощутимо. Поэтому нельзя давать ему отдыха от меня и «круга».
Выехав на трассу, Гвидо погнал машину уже на всей скорости, так как трасса была полупустой, и редкие машины, что двигались навстречу им, попадались, раз в минут пять. Вскоре показались границы земли, принадлежащей Терре Гейл, где и располагались конюшни. Это было волнительно. Шейенна скучала по животному, которое отвечало ей тем же, слегка покусывая плечо индеанке, едва та была в шаговой доступности от его морды.

+1

27

Гвидо был таким же человеком, как и все - и за его силой тоже могли скрываться перепады настроения, которые порой толкали эту силу в не самое удачное направление (не самое удачное особенно для окружающих людей, которые не были ему друзьями, близкими или просто знакомыми), хотя такие вещи с ним случались не так уж и часто - нельзя сказать, что Монтанелли всегда был в хорошем расположении духа, конечно, хотя... а о ком так вообще можно сказать? Шейенна - в этом смысле была просто ангелом. Он редко чувствовал перемены в её настроении как-то очень уж остро, даже в определённые периоды женского организма, потому, возможно, и воспринималось такое поведение особенно странно сейчас. Впрочем, всё пока что шло достаточно гладко, чтобы не задавать особенно резких вопросов - на фоне того разговора, что был у них по приезду в комбинат, так и тем более, не было особенно ничего удивительного, что Шей была на взводе - удивляла больше сама её точка зрения, чем желание её защищать. Что с этим делать - Гвидо представлял, хотя бы примерно, но это определённо тема не для прямо сейчас. Особенно с учётом того, что Шей залезать на лошадь - и лучше, чтобы психологически в это время быть так же в порядке, как и физически - лошадь чувствует настроение своего седока, в такие вещи Монтанелли мог бы поверить - к животным, даже своим животным, не стоит относиться так же, как к вещам. Даже на машину, которую ты ведёшь, твоё состояние сказывается - между тем, души у неё нет, разума - нет, у лошади же - есть свой характер.
- Так может, очки одевать - хотя бы когда ты верхом? - что Гвидо беспокоило - так это возможный травматизм глаз, если что-то, не дай бог, пойдёт не так. Существуют ведь специальные очки - которые, возможно, выглядят и некрасиво, но достаточно прочны, чтобы не разбиться и защитить глаза. К тому же, видеть Шей будет нормально - что тоже важно верхом. А красивой верхом на лошади быть не обязательно, если речь идёт о скоростных заездах особенно... - А должен ли? Боппо же не охраняет чужие дома. - чуть улыбнулся в ответ, когда Шей заговорила о Ветре - и несколько отвлекаясь от собственных волнений. Лошади - в те времена, когда они были средством передвижения, или рабочим инструментом, необходимостью, в общем, не развлечением, ходили зачастую под любыми седоками, и слушаться могли любого, следовательно - легко могли оставить хозяина позади, как только в седло забирался другой человек - любой погонщик был их хозяином. Ветер - и правильно делает, что не подпускает никого, кроме Шей, и нечего подпускать.
- Однажды мы это исправим... когда тут людей будет бегать поменьше. - в разгар рабочего дня, когда здесь полно народу, когда Джино, Алекс и их с Алексом ребята тут находятся неподалёку, к тому же - запереть кабинет за такими делами, это Гвидо ещё не настолько обнаглел, пожалуй. Но вот если бы они с Шей как-нибудь остались бы тут на ночную смену!.. И определённо - это стоит устроить в один день. Ночь, вернее.
- Нет... не говорила. Но я рад за него, знаешь - заеду как-нибудь, навещу их.
- Монтанелли не так часто бывает в резервации в последнее время, о чём даже жалеет, ему там нравилось. Место, словно из другого мира, спокойного, тихого, где правят немного другие приоритеты - и которого, так или иначе, он тоже теперь стал частью; а оно - стало частью и его. И станет даже большей частью.
- Мой кошелёк не настолько велик... - как некоторые считают. Как её брат считал... тем не менее - он может многое, кое-что, чего не могут люди, которые будут и побогаче его даже, пожалуй. Шей, впрочем, понимала уже, что к чему. И себя она построила сама - кто бы что ни думал, была ли она женой гангстера или жительницей "большого кошелька", Шей показала свой характер, и многие на комбинате её уважали хотя бы за то, что она - действительно - работала там. На их глазах даже, когда заполняла в цехе то, к чему Гвидо притрагиваться не хотел. - Ты молодец. К таким людям, как ты, такое клеймо не пристаёт. Люблю тебя. - он коснулся губами её руки, зарывавшейся в её волосах... нет, другую полюбить не смог бы. Допускал, что, может, мог бы содержать кого-то, действительно подходящую под такие рамки, но - скорее всего, выбросил бы из своей жизни её однажды, как отслужившую свою вещь - ну или, в лучшем случае, как лошадь...
- Так ты за победу переживаешь... а я переживаю больше за тебя.
- улыбнулся в ответ; не пропустив мимо ушей информацию, она была довольно важной - но и не став внимание на ней так сильно акцентировать. Вот в чём отличие Шей: для неё конь - это не просто развлечение, она хотела не просто кататься а нём, а ехать куда-то в конкретном направлении, к результатам. Вот что её увлекало... Гвидо же вовсе не был заинтересован в том, чтобы сделать из жены чемпионку скачек, если быть честным. - Знаешь, в этом бизнесе - проигравший не обязательно получает меньше, чем победитель. - тонко намекнул; ничего нет проще, чем поставить на лошадь, которая заведомо победит, чуть сложнее - заставить других поставить на заведомо проигравшего, но и это вполне возможно. Ветер может принести им много денег, вовсе не становясь никаким чемпионом, и без необходимости смотреть на звёзды. Хотя объезжать его тоже надо регулярно, Шей права - и заплывший жиром ленивый жеребец тоже никому не нужен. - Так что не рвись из кожи. Ты и так всегда победитель. - улыбнулся. Их Ветер - сам по себе маленькая победа.

Они быстро добрались до конюшни, и скоро уже шли вдоль стойл; в ноздри бил тот специфический конский запах, то и дело слышалось то лошадиное всхрапывание, то как кто-то двигается в своём отсеке, несколько тёмных пар глаз провожали их двоих на пути к загону со странным неанглийским словом на двери.
- Привет, малыш. - открыто улыбнулся Гвидо "малышу", бывшему почти втрое больше размером, чем он сам, протягивая руку, гладя его по морде. - Шей рассказывала, что ты снова всех от себя отогнал? Меня тоже прогонишь?.. - сложно сказать, что в лошадиной голове находится. Помнит ли он, как приехал сюда? Помнит ли, кто был-таки первым его седоком на американской земле? Гвидо протянул руку к Шей, желая взять у неё яблоко для Ветра...

+1

28

Она никогда не скажет, что прогибается под мужа, смалчивает или просто переваривает все неприятности в себе. В их семейной жизни нет таких событий, что она могла сказать Крах. Вообще, характерами они с Гвидо подошли на удивление хорошо, что даже период притирки был незаметен ни для Шейенны, ни для ее мужа. Никто ж не виноват, что у них мысли и взгляды сходятся. Хотя если вспомнить отношения индеанки с ее первым и единственным потенциальным женихом, то там были постоянные бури и грозы. Именно этого Шей и боялась, когда поняла, что с Гвидо все катится к замужеству или житию вместе. Его забота это так ценно для нее, но порой ее муж становился параноиком, о чем она не молчала, а говорила и спорила, убеждая мужчину в обратном. Но иногда сдавалась и молча обнимала его. Портить отношения? Нет, ей слишком дорого то, что она имеет. А причину или предмет спора все равно как-то для себя они уладят, найдя золотую середину.
- Очки верхом? Нет, я пробовала. Опасно. У меня запасной комплект линз с собой всегда. Умоюсь и надену.
Идя с мужем под руку, свободной от сумки с вещами, которую нес Гвидо, приветственно помахала тем, с кем уже знакома по работает тут, остановилась, вспоминая слова Гвидо. Посмотрела лукаво, что не могло ему не сказать о тех мыслях, что сейчас посещали ее голову. Внутри ее в буквальном смысле начало разрывать от желания мужа здесь и сейчас и от того, что она еще чуть и понесется вскачь на своем любимом питомце. Вот как объяснить нормальному человеку такие скачущие мысли и желания? Шейенна уверено взяла мужа под руку и пошла дальше, вцепившись в его ладонь своей.
- Да, загляни в резервацию. Мама будет очень рада тебя видеть. Ты нашел к ней подход. Хотя Шима весьма осторожна к людям. Но поддержка сына тобой, будет приятна отцу Джино. Он хороший человек, просто одинокий лебедь. Он не может до сих пор пережить смерть своей жены. Хотя старается.
Заглянув в раздевалку, перехватила сумку.
- Никто не знает, на сколько велик твой кошелек, но это мешает людям судачить. А доказывать всем, что они не правы, глупо. Я люблю тебя и не за кошелек, - поцеловала, скрывшись за дверью.
Переодевшись, взглянула на себя в зеркало, и взгляд упал на грудь. Определенно, она стала больше. Хотя больше нигде Шейенна не прибавила. Это еще на шаг приблизило ее к той мысли, что и, правда, она беременна. Но гадать не ее метод. Заплела волосы в тугую косу, она вышла с небольшой сумочкой и кепкой в руках.
- Погода замечательная. Значит можно нагрузить Ветра, - ему не будет жарко. Температура на улице сделает свое дело, не дав, лошади «закипеть». – Я родилась в седле. Ты забыл? Да и переживаю я за честь Ветра. Хочу, чтобы им гордились. Хотя мы и так гордимся. А скакать на нем одно удовольствие.
Они пришли к стойлу, где покачивая головой стоял их любимец.
- Хулиганам, салют, - потрепала лошадь за ушами, едва тот подался к ее руке, не преминув покусать за руку, шлепая губами. – Не, я не вкусная. Вон я тебе более вкусного привела, - смеясь, показала на Гвидо. – Его можно, но осторожно.
Откусила яблоко, которое вытащила из сумочки, а само его вложила в ладонь мужа, чтобы покормил любимца своего. Хрустя кусочком, причмокивая, пошла за седлом. Не могла она не поздороваться с каждым жителем конюшни, кто сейчас отдыхал или ждал, когда его поведут на прогулку. Приятно получать отклик, чувствовать радость на то, что ты говоришь с животными, поглаживаешь. Недавно, сюда перевели молоденькую кобылку, только что вышедшую из возраста жеребенка, и Красотка, топталась по загону.
- Здравствуй, - лошадь потянулась к ее руке, которая пахла яблоком. – Какая ты уже большая. – А в ответ было приятное ржание, как песня, тонкое и протяжное. – Правда? Тебе тут хорошо? Ну, пошепчи мне, - обняла животное за шею, прижалась ухом к его шее. Они ворковали, пока сотрудник конюшни ее не окликнул.
- Миссис Монтанелли?
- Да, Шон. Добрый день.
- А я думал, ну кому еще могут наши лошади секреты выдавать, кто бы их понял, - мужчина улыбнулся. – Аккуратнее, Красотка норовистая стала.
- Ничего, мы с ней поладим. Я прогуляю ее потом?
- Это жеребенок лошади миссис Гейл…
- Не проблема, я созвонюсь с ней. А что Красотку хотят продать?
- Да нет, покупатель тут один есть. На вашего Ветра смотрел тоже.
- Даже так? – Шейенна немного напряглась. – А он сейчас здесь?
- Да, у ипподромного круга околачивается. Красотку тоже присмотрел.
- Спасибо. Я скоро вернусь, ты не хулигань, - она заторопилась к Гвидо. – Гвидо, - коснулась его плеча ладонью, взволнованно посмотрев на мужа. – У нас проблема.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-11-20 11:56:11)

+1

29

"Период притирки"... Гвидо был уже достаточно стар, чтобы переставать делить жизнь на какие-то там "периоды" настолько чётко, да и само это определение отдавало какой-то молодецкой чушью - это вот молодожёны, возраста примерно его старших детей, могут "притираться" друг ко другу, а в их возрасте - это и не должно быть настолько заметно. В их возрасте - притирки, это уже почти то же самое, что и придирки, нечто с большим разрушительным потенциалом; чего молодые иногда не могут сдерживать, хотя - им под что-то такое и прогнуться бывает легче, пока привычки ещё сохраняли свою способность меняться. Взрослые - уже более плотно в этом плане сложены, и попытки поменять друг друга - могут и сломать их. Монтанелли - ещё не старик, чтобы быть хрупким, но... даже кирпичную стену можно снести - одним сильным ударом гири для сноса зданий, или последовательных ударов кувалды, если быть очень упорным. И это может быть не просто, но - тоже возможно. Монтанелли - ещё не старик, чтобы этот его фундамент начал давать трещины, но - он определённо староват для того, чтобы отстраиваться заново. Шейенна... он остерегался бы говорить такое вслух, потому считал это оскорбительным, больше для неё, чем для себя самого - сравнение её с вещами такого рода, но: Шейенна, очень вероятно, была последним шансом в его жизни вернуть что-то настоящее. Последним шансом сделать свою жизнь важной, сохранить тот фундамент, что был в ней - и который стоил стольких трудов. Если он потеряет её - другого шанса, скорее всего, уже не будет.
Естественно, он за неё держался.
И этот факт - не был основополагающей причиной, по которой он держался за неё, но - всё же являлся одним из тех факторов, что делал их отношения такими крепкими.
- Я не про обычные очки говорю... а вот вроде тех, что в армии подбирают не очень зрячим, например - небьющиеся. Есть же для всадников такие? - и для них, наверное, и выглядят куда красивее, чем то страшное армейское нечто. Ну или можно сделать для Шей такие на заказ ведь - с такими вещами проблем, благо, нет; и ей самой станет удобнее. - Да... понимаю. Заеду как-нибудь, пообщаюсь... может, я могу помочь ему с чем-то. - с постройкой дома, или с работой, хотя бы? Казино, которое они поднимали - там нужны будут сотрудники, это целая куча рабочих мест, если вдуматься, и очень нужны будут те, кому можно будет доверять - кто в заведении будет заинтересован. А отец Джино - в конечном итоге, это именно тот человек, в кого Гвидо не хотел бы превратиться. И в определённый момент, имел такие шансы...
- Тебе идёт этот костюмчик. Я говорил? - улыбнулся, встретив переоблачившуюся в куртку наездницы Шей. Не очень высокая ростом, но поджарая, тренированная и владеющая своим телом, она смотрелась в этой униформе, и правда, замечательно, словно какая-то английская леди (хоть и не очень жаловал Гвидо англичан), из родовитых людей, и никак не похожа была на жительницу резервации сейчас. Определённо она так смотрелась бы ровней среди тех, чей кошелёк был действительно тугим и тяжёлым. - А Терра видела тебя такой? - Гейлы вот были далеко не бедными. С учётом хотя бы того, что конюшня принадлежала им - и не только конюшня, но начинать перечислять не хотелось. - Да, я горжусь вами. Обоими вами. - улыбнулся, поцеловав Шей в щёчку. Гордился - это было правдой; и успехи Шейенны воспринимал действительно близко, прямо так же, как успехи своих детей - может, странно так сравнивать, но да, пожалуй - так и было. Он участвовал в жизни Шей, когда она добивалась чего-то, наблюдал за становлением её на комбинате, и на конюшне, и значит, в какой-то степени - это он её создал. Такая вот нотка самодовольства проскальзывала в его мыслях. И глядя на то, как Ветер осторожно, чтобы не прикусить, шевелит своими массивными зубами, щекоча её руку, он не мог не улыбаться. Каждый ценит то, что созидает...
- Вот, видишь, Шей поделилась с тобой... - взглянув ей вслед, когда она отошла пообщаться с кем-то из соседей Ветра, протянул яблоко коню. Было нечто символичное даже в таком - что Шейенна откусила от яблока, что они будто разделили с конём один фрукт на двоих. Как часть какого-то ритуала или вроде того... может, в этом и правда есть что-то, какая-то энергия, или что-то вроде, почём знать. - Знаешь, Ветер, ты бы полегче с ней сегодня, а? А то она какая-то сама не своя немного с самого утра. - конь дёрнул ушами, услышав свою кличку, и взглянул на Гвидо - но понял ли его, нет ли, неясно... а его жена была радостной уже оттого, что оказалась тут снова - все лошади, что жили в конюшне, словно были её знакомыми и друзьями. Это всё же больше, пожалуй, чем просто "родиться в седле"... она их будто действительно чувствовала и понимала.
Её волнение тоже нельзя было не почувствовать - когда Шей коснулась плеча Гвидо, встрепенулись с Ветром они оба. Впрочем, понять, что говорит она - ему было куда проще, чем понимать лошадиный язык.
- Какая проблема? - встревожился и он, взглянув на Шейенну. Затем перевёл взгляд по направлению, в котором она указывала, в сторону круга, хотя кроме стены конюшни ничего и не увидел. - Ну-ка пойду гляну, что это там за покупатель такой... - когда Шей обрисовала, что к чему, у Гвидо это скорее вызвало недовольство, чем тревогу; что и выразилось в сдвинувшихся к переносицы бровям, посуровевшему взгляду и напрягшемуся лицу. Ласково потрепав Ветра по гриве, он уверенно вышел из конюшни, направляясь к фигуре, маячившей у ограды.

+1

30

Сложно порой бывает, когда ты начинаешь что-то сначала. Так и Шейенне было трудно привыкать к спине Ветра, не ощущать той ноющей боли в ногах. А если сюда прибавить постоянную концентрацию зрения, спасть глаза от попадания пли, то она буквально выматывалась после тренировок. Но то наслаждение, которое она получала от всего происходящего на конюшне, было не передаваемо. Это ее стихия. И если дома, в резервации были другие животные, то не было вот этой свободы полета. Была иная свобода – ту, что дарили ей прогулки с волками, долгие молчаливые беседы с Йовингулом, когда волк просто лежал рядом у ее ног, а Шей сидела, облокотившись на ствол какого-нибудь дерева. Ей не требовалось никакого образования, чтобы научиться ладить с животными. Индейцы испокон веков жили локоть к локтю с природой. Првда, никогда Шейенна не занималась дрессурой, а лишь опускалась на уровень самого питомца, перенимая от них привычки и повадки, учась «видеть» их глазами. И даже тот ее язык, на котором индеанка общалась с Боппо, или Йовлиантой, или Ветром, шел от сердца, непроизвольно складываясь в непонятные для всех звуки. Эта ее тайна, в которую она не хотела никого пускать. Никого.
- На скачках будут очки специальные, но у них стекла пластмасс. Ненадолго хватает. Протирание делает их матовым и тусклым, лишая четкого обзора. Да и я уже приспособилась. У меня их пар десять. Договорилась с Террой о регулярной покупке для себя лично. Ее менеджер заказывает, а просто перевожу деньги. Хорошо, когда друзья владельцы всего этого, и вопросов нет, договориться всегда не сложно.
Теперь, когда ее племя приняло Гвидо как ее мужа, он мог появляться там и без Шейенны. Но никогда еще Гвидо там не ночевал без нее, всегда устремляясь домой. Но порой случалось так, что мужу приходилось уезжать, оставляя ее с детьми одних. И вот тогда, Джино отвозил их в резервацию. Почему он? Наверное потому что именно ему сразу звонила индеанка. Ни Рокки, ни Алексу. А тому человеку, который был для нее, как брат. И порой, Шей посещали мысли, что Джино сейчас для нее (как бы это не звучало грубо) был заменой той утраты, которую понесло семейство Тейпа. А с другой стороны, отец его чаще видел. И вечерами, сидя у костра, молча похлопывал женщину по руке. А слов не надо, все они оба понимали. Он был благодарен за все, и не только ей, а всем, живущим на святой земле.
- Не говорил, - рассмеялась, покрутившись перед его взором, Шейенна смотрела на мужа. Если бы он мог читать мои мысли! – Что, так сильно расползается по швам на толстой мне? – пошутила, увлекая мужчину в сторону конюшен. – Конечно, видела. Вот никак не затащу ее покататься. Все какие-то у нее дела. Предлагала детей сюда привезти. Вы бы с Джаредом побеседовали, дав женщинам насладиться своим увлечением. – Она остановилась, воодушевленная, слегка взбудораженная, предвкушая тренировки, блестящим взглядом посмотрела на мужа. – Спасибо тебе за все!
Ее руки сомкнулись вокруг шеи итальянца, а губы нежно припали к его губам. И вновь это чувство дикого желания, которое ее накрывало всякий раз, едва она касалась Гвидо.
Тревога резко сжала внутри все цепкими пальцами, что Шейенна едва могла говорить, поглядывая куда-то в сторону. Ветер, завидев хозяйку, потянулся к ней, кивая мордой.
- Шон сказал, что здесь ходит человек, который приценивался к нашему Ветру. Вроде как, - она едва могла отдышаться. – Покупатель. Гвидо! – индеанка схватила мужа за руку, пытаясь успокоиться. Но этот человек, где-то бродивший по конюшне, казался ей страшным и опасным. – Там, - вскинула руку, показывая на ипподром. – Аккуратно, я  прошу тебя!
Она не могла пойти за итальянцем, так как надо было седлать коня и выводить его на прогулку и тренировку. Но Шейенна не тронулась с места, пока мужчина не скрылся из виду. Она и забыла от этой новости про седло, что пришлось вновь вернуться в другой конец конюшни.
Выводя Ветра под уздцы, индеанка встревожено осматривалась. Пойти с конем на круг было опасно. И поэтому женщина повела животное в разминочный мини круг, где в другое время выгуливали пони дети. Привязав длинную веревку к уздечке, взяла стэк и длинный хлыст.
- Буаве, Ветер, коме буаве.
Пробежав с ним пару кругов, давая животному почувствовать себя рядом, встав в середину круга, отпуская коня на больший радиус. Легким щелчком хлыста заставила того сделать пару шагов. Ветер не любил такой зажатой разминки, но сейчас у нее не было выбора. Она будет ждать мужа тут.
- Аппе Ветер, аппе кане!

+2

31

Признаться, стоили ему нескольких седин такие прогулки и общение Шейенны с волками; особенно пока немногое, что понимал в её быту, и пока не углубился в него, и немного - в литературу, пытаясь понять лучше и этот быт, и всю эту природу подобных отношений на грани, казалось бы, фантастики... и на самом деле, кое-что да понял. Или можно даже сказать - проникся, этим странным единством Шей и животных, с которыми она водила дружбу, это нечто другое, чем просто понимание, может, даже и нечто большее. Единство, это было именно чем-то таким; единство человека и зверя, какие-то основы которого заложены в цирковой или какой ещё дрессуре, но которое не может стать основополагающим в таких направлениях. Но в направлении Шей - получалось. Становилось своего рода дружбой, потому что волка нельзя приручить... хоть и на людей он и не нападает, обычно. Возможно, Монтанелли и сам был бы не прочь научится так же, но не думал, что изучение того языка, с которым Шей говорила с псом, волком, конём и вороном, как-то поможет в этом - не того языка, который состоит из звуков.
- Теперь ты понимаешь, как ценно, когда везде есть друзья. - улыбнулся Гвидо. Связи - это у него есть, и он этим готов с ней делиться, даже не надо просить. С другой стороны, и её племя - это не только теперь его родные, но и - тоже очень важная часть его связей... улыбка немного поумеркла, с осознанием того, что Кроуфорд и её подруга, и девочка, которая с ними живёт, это тоже - те связи, которая заимела Шей сама. И тут было над чем подумать... подумать крепко. Это не из таких размышлений, которые хорошо пойдут в седле.
- Кто толстый?.. - удивился Гвидо чуть ли не до возмущения, разглядывая фигуру жены, когда она покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя свой костюм ещё раз. Затем положил ладони на её талию, увлекая чуть ближе к себе. - Посмотри на себя, и посмотри на меня. Кто из нас толстый? - сказать об этом... он не молодеет, обмен веществ не ускоряется, а наоборот - а поесть Гвидо всегда любил, и останавливаться не собирается, потому - ему себя держать в хорошей форме становится не так уж и просто. Впрочем, справедливости ради, в данный момент Гвидо как раз не носит ничего слишком лишнего в своих жировых слоях - но это вопрос скорее разгрузочных дней; и может стать вопросом недели или пары, чтобы вернуть всё назад. - Когда я не смогу поднять тебя на руки - вот тогда ты сможешь себя считать толстой... - или его - совсем старым. Но это ещё не скоро сделается... сил у него предостаточно и хотелось бы думать, что не очень скоро убавится. - ...или когда Ветер не сможет тебя возить. - и в общем-то, и то, и другое, даёт Шейенне в этом вопросе огромную фору. - Джаред - он же преподаёт литературу в университете? Не могу сказать, что я большой знаток литературы, но, может, он вёл у детей... - когда те учились. Ну или делали вид, что учились. С университетом Гвидо, впрочем, не только это связывало, и даже просто пообщаться с кем-то оттуда - всегда было для него удовольствием. Особенно из состава преподавателей. - За что спасибо? Я не делаю чего-то сверх того, что должен делать любой муж... - тихо ответил, впиваясь ей в губы в ответ и прижимая к себе. Порой казалось, будто их желание не остывало никогда вовсе; Шей же выглядела в этом костюме сейчас и впрямь восхитительно... впрочем, она была обворожительной и обаятельной всегда - и это тоже всегда держала её мужа в некоем тонусе. Что было немаловажно ему... очень даже немаловажно.
И Монтанелли готов был защищать это ощущение, как и всё, что было важно ему.
- Чего ты разволновалась? Мы его никому не продаём. - мягко коснулся ладонью щеки Шейенны, ладонью другой руки - сжал её пальцы в ответ. Что с ней такое сегодня? Откуда столько нервов? Как будто этот кто-то пришёл украсть Ветра, а не купить - а меж тем, никто не сможет его купить, потому что никто его и не продаст. Друзей в этом семействе не продают.
- Аккуратно?.. Он же приценивался, а прицеливался из оружия. Не переживай. - склонившись, Монтанелли мягко поцеловал Шей в щёчку, ободряюще улыбнувшись. Нету таких денег, за которые Гвидо бы продал Ветра - пусть он и может стоить уже недёшево, пусть больше, чем то, за что купили, в два или три раза больше... и большую роль в том, что он вообще вышел к этому человеку, играл непонятный страх жены, нежели собственное чувство какой-либо опасности. Ну и, в меньшей степени, банальный интерес, что там за "покупатель" такой, которому приглянулся их конь.
- Здравствуйте. - больше желая привлечь внимание человека, нежели проявить вежливость, произнёс Гвидо, подойдя на расстояние, удобное для разговора. Мужчина стоял у ограды, глядя на пустующую сейчас площадку для объездки; кажется, ожидая того, когда Шей и Ветер покажутся там - или кто-то ещё покажется... он был облачён в светлый костюм, был худощав, довольно высок, и с виду - казался как-то смутно знакомым, но Гвидо не мог понять, откуда. Пристроившись рядом, Монтанелли занял почти такую же позу, как он, не глядя в его лицо больше. Он тоже ждал появления Шейенны здесь. - Я слышал, Вам приглянулись несколько лошадей здесь... мы с женой - владельцы Ветра. - услышав эхо копыт, Гвидо приподнял взгляд, увидев издалека, что Шей повела коня на малый круг... вот это уже было совсем странно. Его жена, не боявшаяся ничего и никогда, вдруг испугалась этого таинственного, неизвестного, покупателя настолько, что решила не тренировать Ветра там, где он привык, и где было надо это делать?.. - И он не продаётся.
- Но ведь вы ещё даже не слышали цены. - акцент безошибочно выдавал в нём англичанина - этот жестковатый, по сравнению с калифорнийским, говор заметно резал слух. Не очень приятно для Монтанелли резал, но не нравился ему этот встречный не поэтому.
- Нету такой цены, которую мы с женой готовы принять, чтобы расстаться с этим конём. Это избавляет меня от необходимости её слышать, а Вас - от необходимости её называть. Ветер не продаётся. - взглянул на мужчину, затем снова перевёл взгляд на конюшню, выглядывая вдалеке силуэт жены и её коня.
- Цена - это не всегда деньги. И необходимость однажды может появиться. До свидания, мистер Монтанелли... мы ещё увидимся.
- пожав ему руку, незнакомец развернулся и пошёл в противоположную от конюшен сторону; там, где-то вдалеке, его ждал автомобиль, кажется, кто-то сидел на месте водителя... Вот сейчас Гвидо занервничал немного. Они с Шей не называли ему своей фамилии.

+1

32

- Я толстая, - смеясь, ответила Шей, крутясь. Она любила дразнить мужа, выводить того на эмоции, будь те радостными или ревностными. – Ну вот я и смотрю – я!
Когда не сможешь поднять? Женщина улыбнулась про себя, видать уже скоро.
- Этот сможет все. Он сильный мальчик. – Шей всегда обращалась с животными, как с людьми, называя тех «друг», «родной». Ведь именно таковыми и становятся для нас питомцы, с которыми ты делишь одну крышу над головой или заботишься, как это было с Ветром.
- Ты делаешь больше, просто поверь мне. И ты не любой муж! – возмутилась, но тут же улыбка расцвела на ее лице.
Напряжение внутри индеанки не снимало даже то, что рядом Ветер, что она занимается едва не любимым делом. Шей стянула с руки намотанные поводья, боясь, что конь почувствует ее напряжение и тоже станет волноваться. Медленно поворачиваясь вокруг себя, женщина следила за тем, как переставляет ноги лошадь, как он поворачивает голову. Порой Ветер любил поболтать гривой и тряс головой во время пробежек. За это Шейенна довольно строго все пресекала, одаривая лодыжки задних ног коня четким ударом хлыста. Ему это не нравилось, что выражал в громком возмущенном ржании, но продолжал делать то, что женщина ему велела. Он был любителем похулиганить, но ни в коем случае, когда на спине сидела его «партнерша». Именно так, животное, с которым ты соединяешься в едином движении, и должно ощущать седока. Когда дрессируют собак, человек находится рядом, не  сверху ни снизу, а именно рядом. Это друг. А когда спина животного ощущает человека, тут иначе, как сотрудничество не сказать.
- Стоять, Ветер, - отпустила брезентовую веревку, Шейенна вгляделась вдаль, где стоял ее муж и разговаривал с тем странным человеком. Ну, вот что ему нужно? Она обеспокоенно посмотрела на коня, пошла по веревке к нему, наступая, не давая тому дернуться. – Ну что, готов к скорости и встречи со своим братом, Ветром?
Шейенна приложилась к шее животного ухом, чтобы послушать стук сердца и услышать дыхание. От него веяло спокойствием. Хотелось также быть уверенной во всем, но сейчас ей с трудом удавалось себя сдерживать и не пойти к Гвидо, послушать разговор. Но вновь посмотрев в сторону ипподрома, увидела там одного итальянца. Так быстро? Отстегнув длинный «поводок», женщина вдела в уздечку короткие вожжи, сделанные из кожи, обработанные специальным составом, чтобы жокей мог держаться, не скользя.
- Вы уже все? – ее окликнула девушка, тренер детишек. – Но если нет, то не страшно.
- Нет, нет. Свободно. Я просто задумалась. Саманта, - подойдя к стоящим пони, выстроенным в ряд, на которых гордо восседали дети, а рядом суетливо стояли родители, Шей улыбнулась. – У меня дочери два года, я могу ее привести на обучение конному спорту?
- Маленькая еще. Через года два.
- Маленькая? – для индеанки это было странным. Сама Шейенна в два года во всю с отцом скакала на лошади, так как пони у них не было. – А сыну девять будет.
- Вот его приводите. Да вы сама прекрасная наездница, можете тренироваться в семейном кругу.
- О нет! Я наездница, но не тренер. Я смогу вот их тренировать, - протянула руку и погладила пони меж ушек. На что Ветер весьма ревностно отозвался, топнув копытом.
- Характерный он у вас.
- Итальянец, наверное.
Выведя коня за пределы площадки, пошла с ним в сторону ждавшего ее мужа. Ей не терпелось поговорить с ним, узнать, что и как. И чем ближе она становилась, тем быстрее были ее шаги. Ветер видать увлекся чем-то другим, слегка сопротивляясь ведущей его руке, притормаживая. Шейенна положила ладонь на его шею, став слегка почесывать по бархатистой шкуре.
- Кто это? – взволнованно посмотрела на мужа, - я его не разглядела. Далековато. Не молчи, я  прошу тебя. Что он хотел? Он настаивал? Какова его цена? Черт! мне все равно, сколько он тут предлагает!
Шей пуляла вопросами в мужа, перебирая вожжи. Поняв, почему все скользить, переодела перчатки, которые до этого момента болтались у нее сзади, заткнутые за пояс.

+1

33

Он хотел быть рядом с ней сейчас. Гвидо и приехал сюда затем, чтобы понаблюдать за тем, как Шейенна будет объезжать Ветра - что ему было на самом деле в удовольствие, несмотря даже на то, как он трясся за неё и её состояние, не забывая ни про нрав Ветра, ни про его рост; наблюдать за Шей и её конём в такие моменты, смотреть, как она обращается с ним, как он подчиняется её командам и движениям, на это взаимодействие человека и лошади - было определённого сорта удовольствием, совершенно отличного от созерцания заезда на скачках, где присутствовал дух азарта и соревнования - здесь же ничего такого не было, Шей и Ветер не состязались между собой за лидерство, их работа была слаженной, не ведущей к сиюминутному результату, но - полезной. Он мог бы часами смотреть на то, как она обращается с конём, поняв однажды, что созерцанием ей не мешает - главное не лезть под руку. Просто сидеть и смотреть. Даже сейчас, неосознанно, подойдя к незнакомцу, он занял место по ту его сторону, которое было ближе к его привычной обзорной точке. И он ждал, что Шей выедет тренироваться, как обычно, сюда, но... она этого не сделала до тех пор, пока мужчина не покинул территорию.
И заволновалась странно, словно почувствовала что-то нехорошее, какое-то зло, исходящее от него. Впрочем, Монтанелли теперь его ощущал тоже - хотя в его интерпретации это выражалось в более конкретной форме. Он повидал множество уголовников и преступников на своём веку, он был частью этого мира бОльшую половину своей жизни, как минимум, - если даже не всю свою жизнь, при крупном пересчёте - и не научиться различать нечто такое, что есть в этих людях, при таких условиях - было бы сложно. Так же сложно, как перестать замечать это потом. И в этом человеке - это что-то было. Чем бы он ни занимался, по ту сторону закона он заходил не раз... И ориентировался в этой среде. Настолько, чтобы знать его имя, как минимум.
Он хотел быть рядом с женой и её конём сейчас. И приехал сюда не затем, чтобы нарываться на такие встречи и иметь такие диалоги.
- Я его не знаю. - но он ему не понравился. Или не понравилась его манера сообщать о своём желании, или само это желание купить их лошадь, что, впрочем, было не столь важно сейчас... - Нет, не настаивал. И цену не назвал. Но довольно пространно намекнул, что она может быть очень высокой. - причём не для него, а для них, насколько он понимал этот разговор. Практически, это было угрозой... вот что Монтанелли понял. И как-то должен был внушить Шейенне - но так, чтобы её волнение не достигло тех границ, где превратилась бы в панику, истерику или что-то похожее на них. У Шейенны это "похожее" не было похоже на эти явления так уж сильно, что, впрочем, не меняло того, что она может в этом состоянии сделать глупость.
- Мне тоже всё равно. Мы никого не продаём. - протянув руку через ограду, Монтанелли коснулся морды Ветра ладонью - впервые за две минуты этой беседы, лицо его стало чуть менее серьёзным, каменным, но лишь на секунду - затем всё снова стало указывать на то, что в голове Гвидо бродят не очень лёгкие мысли, и он не собирается пытаться их разогнать, а раздумывает над тем, какое принять решение. - Поэтому надо, чтобы в конюшне с Ветром теперь находился кто-нибудь из наших друзей. Причём постоянно... - причём с оружием. И всё это вряд ли владельцев обрадует, если только... если только эти самые "друзья" не начнут тут помогать с работой, или быть полезными самим Гейлам каким-либо ещё образом.
Как любой бизнес, связанный с большими денежными суммами, скоплениями людей, и азартом, лошадиный бизнес был непростым и опасным - стоило предполагать это с самого начала; Шейенна просто участвовала в состязаниях - со своей позиции, ей было не так просто рассмотреть, какие деньги при этом крутились, и какие ещё механизмы Ветер "крутил" своим бегом. Гвидо этого видел гораздо больше. До чего-то подобного дошло бы в один прекрасный момент, да и будет доходить и в будущем время от времени, но что конкретно это будет - предугадать уже непросто. Одно точно - без стойкости ничего точно не получится.
- Он не местный. Акцент какой-то... британский. Но меня знает. Значит, вероятно, знает, и какие дела ведутся в городе. - он говорил и смотрел серьёзно и уверенно; но его рука, пробравшись под перекладиной ограды, коснулась руки Шей мягко и ласково, приостановив её руку с перчаткой, пока та не скрыла ладонь, вместе с возможностью ощутить его тепло. - И просто так он знать ничего не может. Поспрашиваю - не так уж и много в городе англичан около пятидесяти, кто-то его точно знает. - не так уж много настолько осведомлённых англичан, во всяком случае; про наглость говорить не будем, надменность всегда была их национальной чертой... - Хотя, может, он просто коневод какой-нибудь. Одна только порода Ветра повышает его цену здесь в несколько раз. - может, он здесь и видел его? Приезжать он мог уже не впервые, да и фамилию их ему мог сообщить кто-то из сотрудников конюшни... - Не переживай ни о чём. Ветра нас никто не лишит. - чуть подавшись вперёд, перегибаясь через ограду, Гвидо поцеловал Шей, коротко, помня о животном рядом и о связи его с хозяйкой - как уздечке, так и чём-то большем...

+1

34

Порой сложно остановить себя в тех чувствах, которые захлестывают нас, управлять ими или хотя бы сдерживать. Этот покупатель очень нервировал ее своим появление. Хотя и понимала индеанка, что Гвидо решит все, что переживать не стоит, не могла она успокоится, особенно, когда ее плечо вновь старался пожевать Ветер, аккуратно шлепая по куртке губами. Однажды ей сказали, что конь очень любит целоваться, так как если он не занят скачками, тренировками, то он занят какой-то частью тела Шейенны, ибо других людей жеребец воспринимал весьма с опаской. Человек, который чистит конюшни, отказался в его боксе убираться, когда, едва подойдя, получил копытами в заграждение. И с тех пор Ветра выводят, и лишь потом производят чистку. Откуда это в нем? Ведь и правда, первый седок на его спине был Гвидо, а Шейенна лишь потом появилась, но конь быстро для себя поставил каждого на свою ступеньку в иерархии. И если итальянца он воспринимал как человека, стоящего на одной ступени, то Шей была выше в ранге для Ветра. Каждое животное живет «своим» местом в семье. Но индеанка никогда не ставила себя выше, не командовала животными. Она ласково подавляла их инстинкт, добиваясь того, что ее они «слышат».
- Не знаешь, - она зачерпывала носком сапог песок и отбрасывала его в сторону, уже не зная, куда деть волнение. – Мне все равно! Понимаешь! – нет, конечно, Шейенна знала, что Гвидо ни за что не станет даже и думать о продаже коня. Тем более, чего греха таить, он приносит им деньги. Хотя это в их семье, в отношении животных, была едва не последняя статья, с которой бы Монтанелли бы смотрели на всю проблему. – Что надо делать?
Она огляделась. Сказать Гейлам об их проблеме? Нет, разумным ответом от них было бы Нам проблем не нужно, перевозите коня. И Шей бы их поняла, без разговоров и обид, забрала бы Ветра и стали бы они искать другое пристанище. Но ей этого делать не то что не хотелось, а вообще все внутри было против этих рокировок. Ну вот будто в другом месте до коня доступа не будет. А тут свои. Стало жарко от всего, что она приподняла на голове кепку, оставляя ту на макушке. Конь топтался тихонько, насколько позволял ему его темперамент, то мордой прикладывался к ее плечу, то все норовил что-то на индеанке съесть.
Шейенна улыбнулась, услышав ответ мужа.
- Кого? – встрепенулась Шей. – Я попрошу отца. Он будет рад. И еще кого-то. А мы пока найдем этого чудо торговца.
То, что они делали деньги на скачках это точно она знала. Ее подача идеи была, тут и скрывать мужу не надо от нее ничего. Вот только объем оборота она не знала. Да и не ее это дело. У Шейенны было свое увлечение, а если оно помогало зарабатывать, то совсем хорошо. Может кто-то еще из Семьи бывал на скачках и делал ставки, она не знала. Но свой букмекер вряд ли упустил бы возможность заработать и рассказать другим.
- Ты его не знаешь, а он о тебе осведомлен, - Шейенна нахмурилась, почти как супруг, вероятно, с кем поведешься, от того и наберешься. – Да у него порода обычная. В России буденовские это ходовая порода. Просто хорошо выведенная. У Ветра окрас исключительный, скорее сказать – уникальный для его породы. Нет, тут все дело в скачках. Слушай, - она пристально посмотрела на мужа, - скоро скачки. Потряси букмекеров. Может, кто, что слышал о ставках. Ведь я тебе уже говорила, кто прибудет сюда для подтверждения статуса, ну и банк сорвать. Конь по кличке Конан. Сменился ли всадник. Я не помню того, кто был в прошлый раз. А не владелец ли он этого рысака. Не могу не переживать.
Она потянулась к супругу, жарко целуя того в ответ, сжав пальцы его руки, которую держала своей. Ветер уже замучавшись стоять, начал усерднее показывать, что мол хватит болтать. Шейенна поправила перчатки и легко взлетела в седло.
- Ну что, побежали, мой Ветер!
Слегка пришпорив коня, перехватила стэк, чуть поерзав в седле. Заходя в створки, Шей показала мужу, что готова, и он может нажать на рычаг, открывая воротца, выпуская их. Пригнувшись, буквально распластываясь на спине коня, женщина ждала команды. Она чувствовала игры мышц под собой, как все тело Ветра ждет «игры», ждет этой скорости, чтобы вновь оправдать свое имя. Едва створки открылись, как конь ринулся вперед. В ушах засвистел рассекаемый могучим торсом лошади воздух, и вот она свобода. Шейенна приподнялась в стременах, перенося вес так, чтобы угадывать движение Ветра и давать ему легкость при беге, не переваливаясь на круп или шею.
- Хоур, Ветер, хоур, - шептала ему, но слышал ли он слова, которые тут же улетали им за спину.

+1

35

Пожалуй, Ветра можно было бы назвать типичным американским эмигрантом - во всяком случае, из числа тех приезжих, кто сумел-таки добился успеха после того, как приехал в свободную, но чужую для себя страну: он был напорист, но трудолюбив, недоверчив, и даже прямо недобр и недружелюбен временами, ко всем, но не к тем, кто был ближе всего к нему с самого начала, с кем он начинал жить бок о бок, и в довершающий штрих к этому, носил непонятное для большинства окружающих имя, и был непохожим на остальных - внешне, как по окраске, так и в строении его тела были заметны небольшие отличия от привычных калифорнийских лошадей. И весь этот склад характера и сложившиеся жизненные обстоятельства формировали у него определённый вид верности, который, быть может, тоже был непонятен большинству, даже из тех, кто работал на конюшне. Или даже самим Гейлам, не исключено, не был бы понятен. Понять такие вещи могут немногие кроме тех, кому в жизни приходилось делать такие выборы - выборы верности...
В отношении Ветра - Гвидо сказал бы, что это хорошее положение вещей. Лошади - существа добрые, как правило, но не такие умные, какими их считают сейчас, и не всегда верные - испокон веков, когда они были не развлечением или способом заработать, но и трудовыми, или военными, элементами жизни людей, именно в их отношении было больше всего такого явления, как предательство - хотя и едва ли это приходит в голову кому-то называть так: коню, запряжённому в плуг, или вставшего под седло, может быть всё равно, кто им правит, если он воспитан перевозить кого-то на своей спине или пахать, как автомобилю всё равно, кто сидит за рулём. Он просто не думает об этом.
Ветру просто было не всё равно.
- Поговори с Гейлами. Спроси, не нужны ли им работники... - ответил Гвидо на вопрос Шейенны. Посвящать их в то, что случилось здесь, и впрямь, ни к чему. Тем более, что, может быть, ещё ничего и не происходит, и нечего волновать хозяев конюшни - достаточно было того, что Шей начала волноваться сама. Впрочем, может, знание того, что делать, этого волнения поубавит. - Или, может, можно придумать что-то ещё. - Ветер, в конце концов, принадлежит им, и если кто-то находится с ним - это их дело тоже... необходимость, элемент воспитания, даже если это просто глупая прихоть и каприз, это их дело. - Давай с отцом об этом лучше поговорю я. - покачал головой Гвидо. Вообще было сомнительно, что он будет так рад, как посчитала Шей, но точно он рад не будет о том, как его дочь глубоко в этом находится и насколько хорошо осведомлена - с Монтанелли-мужем же это будет деловым разговором, а не родственным. У них с Чёрным Дрозом и Главным Лисом есть общее дело, общая стройка, и то, что зарабатывает Ветер на скачках - один из хороших источников финансирования для этой стройки, говоря деловым языком, так что и защищать его - нужно и им, не только Монтанелли. От этого зависит их будущее. Впрочем, если Чогэн и Ольянта откажут - будет легче пережить его отказ в помощи - причём и им самим, и Шейенне, и Гвидо; а Гвидо сможет и ещё кого-нибудь найти - привлечь земляков Шей самый дешёвый и удобный вариант, но - никто не сказал, что единственный... - А ты попроси Гейлов. Тебе доверять у них причин больше, чем мне. - он - немногим более, чем простой гангстер, в конце концов; на людей этой породы Джаред и Терра наверняка насмотрелись вдоволь и в том, что касалось "Золотого Феникса". Да и Шейенне не стоит брать на себя сразу всё - он-то знает, что она, как минимум, попытается по старым привычкам; разделение труда - хорошее понятие, зачастую становящееся и основополагающим.
- В том-то и дело, мы не в России. - эта страна через полсвета от них, на другом земном полушарии, только поэтому многое оттуда стоит дороже здесь. Не говоря уже про то, что не просто довезти - иногда и достать бывает тяжело, учитывая, какая длинная история совместных отношений у Штатов и России. Шейенна сидит практически на золотой лошади, сама того не понимая... а блеск золота многих привлекает. И уникальность окраски - тоже один из показателей; конь - не автомобиль, ему кузов не перекрасишь. - Это я сделаю. - пообещал, вернув Шейенне взгляд. Если её догадка - верная, то это даже опаснее; в этом случае - владельцу Конана нужна не лошадь, а то, чтобы главный конкурент выбыл из соревнования. Что это может означать - догадаться несложно; вариантов тут много, и не одного хорошего. И на этот случай - Ветру и нужна охрана. Даже и более, чем... - Прямо сейчас и поеду. - добавил, когда они завершили поцелуй, проводив затем взглядом фигурку Шей, взлетающую в седло. Сегодня будет не до того, чтобы любоваться её тренировкой, день быстро, как обычно и бывает, превращается из выходного в рабочий, и он, наверное, приедет домой уже затемно. Или даже ближе к утру, не исключено... Подойдя к воротам, Гвидо, не сводя взгляда с замерших в нетерпении Шей и Ветра, и повернул рычаг... непроизвольно улыбнувшись, когда топот копыт на несколько секунд заглушил все остальные звуки, и пыль поднялась, начав неспешно танцевать в воздухе, вновь оседая на землю. Отойдя на несколько шагов, Монтанелли приподнял руку, плавно, согнув в локте - чтобы Ветер случайно не принял движение за команду - и послал Шейенне воздушный поцелуй... перед тем, как закрыть ворота за собой и направиться к их автомобилю.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.