Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » why can't we love each other


why can't we love each other

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

HARRY POTTER

Kirsten Hafstrom (as Gerda Parkinson) and Sophie Briol (as )

2004 год оказался поворотным в жизни двух совершенно разных шестнадцатилетних девушек. В самый первый школьный день они встретились и, с тех пор, их жизнь полностью изменилась. Впереди длинная история: первой и сложной любви и не менее сложной дружбы, взросления и принятия.
Краткая справка о персонажах:

Герда Паркинсон – дочь Аманды Паркинсон, преподавательницы древних рун, дальней родственницы тех самых Паркинсонов, впрочем, изгнанная из благородного семейства за связи с магглами; Герда – сквиб, вынужденная жить с матерью в стенах Хогвартса.

.

+1

2

[NIC]Gerda Parkinson[/NIC]
[STA]sad and weird[/STA]
[AVA]http://mybb.forum4.ru/img/avatars/0016/24/82/42-1444567247.jpg[/AVA]
Становилось прохладней, а еще по-летнему светлое сентябрьское небо постепенно теряло краски. Школа заполнилась студентами: буквально несколько часов назад прибыл поезд, и праздничный ужин был в самом разгаре. Конечно, Герда была приглашена на ужин, также как и всегда: ей было положено место по левую руку от ее матери за преподавательским столом, и, связанные с этим местом, косые взгляды и шепотки первокурсников, неужели эта маленькая девушка тоже преподаватель. За этим всегда следовали громкие и подробные ответы и начинался оживленный обмен сплетнями.
Нет, сегодня Герда этого терпеть не собиралась. Во внутреннем дворике школы сейчас не было никого: как не было никого в течении всех летних каникул длинных и спокойных, которые Герда тратила на чтение книг в библиотеке и прогулок по окрестностям.
Что ж, на все ближайшие дни и месяца, дворик будет забит студентами, играющими в нелепые игры, готовящими уроки и бесконечно-бесконечно колдующими. Не то, что Герду сильно задевало то, что даже юные одиннадцатилетки свободно размахивали палочками и сыпали искрами, она свыклась с своей «уникальностью» еще давно, лишь иногда испытывая короткие всплески острой неприязни к себе, будто потирая застарелую рану, но весь этот шум, и то, что места, которые летом принадлежали только ей становились всеобщим достоянием – это раздражало, и с этим ей не нравилось мириться.
Потому сейчас она сидела на бортике у небольшого фонтана во внутреннем дворике, и наслаждалась своими последними минутами одиночества, впитывая тишину. Взгляд ее скользил по небу, она бесцельно рассматривала замок и думала о том, как ей стоит провести завтрашний, да и все следующие за ним дни. В последнее время она увлеклась зельедельем, как обычно, приступив к новому хобби с настороженной опаской: вначале занималась теорией в библиотеке, потом аккуратно приступила к практике. Она хорошо знала, что с ней случится, если ее подловят на занятиях хоть немного связанных с чем-то магическим.
Все сочувственно поулыбаются, а мать проведет с ней очередную трогательную беседу, держа своей холодной и неживой рукой, унизанной кольцами, ее руку, и, конечно же, она будет нежно спрашивать: «Ну ты же понимаешь, что ты другая, что у тебя не получится?»
Они все это уже проходили и ни раз, постоянный замкнутый круг. Ей милостиво разрешили заниматься историей магии: она даже посещала занятия вместе с нормальными учениками, и распределение ей позволили пройти, как бы потакая ее капризам. Теперь она думала об этом как об издевательстве, вспоминая себя в директорском кабинете с горящими от восторга глазами, она была такой маленькой и глупой, а директриса благосклонно улыбалась краешком губ. Она тогда натянула шляпу, которая сочувственно что-то промычала, чувствуя, конечно, полное отсутствие магии в ее крови, а потом прошелестела ей на ухо, что она была бы прекрасным студентом Рейвенкло.
Только потом – много месяцев спустя – из счастливого солнечного воспоминания оно стало липким кошмаром, болью сожаления, пустотой в груди. Потом – когда Герда подросла, осмотрелась по сторонам и с болью и ужасом поняла, что все это как издевка, пародия, и что для всех это игра, что это тень того, что могло бы быть, если бы она, Герда, не была такой другой.
Но как все-таки нелепо. Она росла в стенах школы с самого детства: мать нашла работу, когда Герде не было еще трех. Она выросла здесь, в замке и знала его как никто другой, различая все портреты и разбираясь в путаном лабиринте лестниц, дружа и враждуя с множеством приведений. Герда всегда чувствовала себя ребенком Хогвартса, в первую очередь, и знала всех преподавателей, которые, во многом, заменили ей семью. Конечно, только в этом жестоком мире, она могла родиться без малейших способностей к магии.
Все эти мысли были лишними, конечно, Герда попыталась от них отмахнуться. Все это глупость, ерунда, что-то бессмысленно неизменнное. Она глубоко вздохнула, наслаждаясь холодным вечерним воздухом, и вдруг почувствовала чье-то еще присутствие: она явно была тут не одна. Покой и ее блаженное одиночество было нарушено, и Герда внутренне подобралась, вдруг это кто из излишне любопытных первокурсников, пришел лично рассмотреть школьную калеку?

+1

3

Школа магии и волшебства Хогвартс - это последнее место, где мне сейчас хотелось находиться. Кто бы знал, как сильно я ненавидела эти стены, учеников, преподавателей и саму себя. Себя, кстати, больше остальных. Даже сильнее, чем Мадам Трюк, хоть ее вины в смерти сестры было столько же, сколько и моей. Удивительно, как из прилежной и активной ученицы Когтеврана, я внутренне загнивала, все больше напоминая себе кого-то из Слизерина. Быть может, шапка ошиблась и увидела то, какой я хочу быть, а не то, какой на самом деле являюсь?
Злость переполняли меня уже не один месяц. Если раньше я подкалывала людей беззлобно, просто потому что это были действительно смешные шутки, то сейчас все кардинально изменилось. Я искала больные места людей и била точно в цель. Больше того, даже преподаватели попадали под мое неизменно плохое настроение, но никто меня не трогал, потому что... потому что всем было меня жаль. И это меня раздражало еще больше. Не нужно меня жалеть. Просто не нужно всего этого дерьма. Я уже взрослая, переживу как-нибудь.
Никому же не стоило знать, как я рыдаю ночами в подушку. Как выполняю сложнейшие трюки в желании не справится в управлением и также - разбиться. Никому вообще не стоит обо мне ничего знать. Сама не понимаю, почему вернулась сюда. Доучиться совсем немного и можно идти на все четыре стороны, не возвращаться же домой, где даже родители между собой не разговаривают, не говоря уже обо мне. На меня даже не сморят. А лучше бы кричали, лучше бы обвиняли, лучше бы даже ударили, чем вот так: молчание, и опущенные взгляды.
Это лето было самым тяжелым и самым ненормальным одновременно. Вернувшись домой, первым делом я поехала и сделала себе тату, потом еще одно еще и еще. Волосы заплела в дреды, даже хотела тоннели растянуть, но вместо этого сделала пирсинг в носу и губе. Если раньше я была - просто девочкой, ничем не выделяющейся на фоне остальных, то теперь все изменилось. Я стала другой не только внутренне, но и внешне. Даже мои друзья вначале не узнавали меня, что было весьма забавно.
Этим летом я объездила пол Англии, не знаю, что я искала. Дискотеки, вечеринки, рейвы... новые знакомые, новые города, новые впечатление. Алкоголь, пьяные разговоры и необдуманные поступки. Никто и не догадывался кем я являлась на самом деле. Никто не мог понять, почему я такая "магическая" и будто вырванная из другого мира. Люди тянулись, хотели узнать меня, прикоснуться к загадке. Вот только никто так и не узнал откуда столько боли в моем маленьком теле. Потому что заливая в себя впечатления вперемешку с алкоголем, я надеялась забыть себя. Проснуться однажды утром и понять, что больше не болит или, что я не помню даже своего имени.
К сожалению не случилось ни первого, ни второго: память была все также остра, а закрывая глаза я помню как она летит вниз. Даже не кричит, наоборот в миг падения вокруг было очень-очень тихо, а потом взорвалось. И вот этот шум взрыва голосов и криков до сих пор звенит в ушах. Как будто все, кто были на трибунах выдохнули и закричали в один миг. Вот, что у меня взрывалось внутри. Вот, что я никак не могла забыть и с чем не получалось жить.
Именно потому сразу после приветственной речи, прихватив с собой гроздь винограда, я выбралась из зала. Мне не хотелось смотреть на распределение учеников, мне не хотелось обмениваться впечатлениями за прошедшее лето, мне не хотелось быть одной из тех, кто полностью доволен этой жизнью. И я совершенно не понимала, что я делаю здесь. В очередной раз убедилась, что стоило остаться где-то в Англии. В любом из городов. Но я зачем-то вернулась домой, где царила тишина и уныние. Но я зачем-то вернулась в Хогвартс, где правила балом радость. Нигде не было мне места, и это было самое отвратительное в моей жизни.

Спустившись по широкой лестнице и пройдя мимо нескольких галерей, я вышла во двор. Жаль, я не могла наколдовать себе сигареты или травку, иначе с удовольствием заполнила внутреннюю пустоту так, как умела. Жаль, я не смогла протащить сюда бутылку рома, было бы куда веселей с этим всем. Вместо сигарет и рома у меня был виноград, ночное небо и тишина. Побыть в одиночестве было высшей радостью человека, который в один миг стал ненавидеть все живое... вот только радость была нарушена. Кто-то еще был здесь. - Невозможно в этой дурацкой школе побыть в одиночестве, да? - Сказала довольно зло и громко, чтобы тот, кто находился на другом конце точно услышал. - Что ты здесь делаешь, неужели надоели речи директора? А как же поделится крутыми историями из раздела "как я провела лето"? Шла бы отсюда... - и осеклась, поняв, кто занял ее место для последнего спокойного дня перед ненавистным понедельником, началом нового учебного года и суеты. Кстати, да, думать о том, что завтра первый и самый отвратительный понедельник в году не хотелось. Потом станет легче, но сейчас тошнило от одного упоминания о нем! - А, это ты... сбежала? - Это была Герда, над ней теперь даже прикалываться было не интересно, ее обделила сама жизнь и если еще несколько лет назад было весело над дней подшучивать то теперь уже давно нет. Наоборот, она, кажется, была единственным существом в Хогрвартсе, кому было хуже, чем мне. Хотя, стопэ, я же не жалею себя, да?
Подойдя ближе, я села на траву. Мантию жалко не было. Ну, подумаешь, испачкается. Ха! Магия поможет во всем и справится с любой задачей. Только, если это не разбитое сердце. - Чего ты здесь забыла? За лето не надоело быть одной? - Все знали, что они летом не покидает школы, потому что ей попросту некуда ехать. Я вдруг осознала, что даже не уверена, что у нее есть друзья к которым можно было бы вырваться из этих стен. Но, нет, мне не было ее жаль. Каждый несет свой крест. - Не представляю, как ты здесь еще не рехнулась. Мне хватило и десяти минут, чтобы понять: зря я вернулась. Эта школа какой-то трэш. Понимаешь? - Я видела, как надменно к ней все относятся, но лето проведенное с обычными людьми научило меня относится к ним немного лучше. Забавные зверьки, ограниченные, но забавные. Герда мне сейчас представлялась именно такой. Только более несчастной, потому как ей приходилось жить с теми, у кого есть целый другой мир, а вот ей в него не попасть. Ни-ког-да.
[NIC]Bonnie[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2gkWL.jpg[/AVA]

0

4

[NIC]GERDA PARKINSON[/NIC]
[STA]sad and weird[/STA]
[AVA]http://mybb.forum4.ru/img/avatars/0016/24/82/42-1444567247.jpg[/AVA] - Невозможно в этой дурацкой школе побыть в одиночестве, да? - лондонский акцент и знакомые надменные интонации. Тишину дворика и уютную темноту разрушила та, кого Герда в последнюю очередь хотела бы видеть. Одна из стерв-близняшек с Рейвенкло: две невероятно похожие сестры, одна с язвительным голосом и острым язычком, другая чуть спокойнее и сдержаннее, но тоже удивительно ехидная. В детстве Герде доставалось периодически от обеих: не то, что они травили ее (слизеринцы бывали гораздо хуже со своим высокомерным презрением, а хаффлпаффцы душили своим сочувствием и приторным желанием помочь), но обе не стеснялись посмеиваться над ней в голос.
Герда чуть повернула голову, пытаясь угадать которая эта из сестер, а потом вдруг вздрогнула, поняв, что по привычке предположила, что это одна из двух. А ведь, на самом деле, никакой альтернативы и быть не могло: это, конечно, была Бонни. Опускающиеся сумерки смягчали ее лицо, но все равно было заметно, как сильно она переменилась: черты лица казались какими-то заострившимися, как от долгой голодовки, лицо изменили блестящие проколы, волосы были заплетены в маленькие тугие косички. Если бы Герда сначала не услышала голос одной из близняшек, она бы не узнала их в этой худой девушке, с которой они случайно встретились глазами.
Бонни ее узнала, и Герда внутренне съежилась, потому что привыкла не ждать ничего хорошего: ни от кого из них. Эта новая, другая Бонни могла внушать еще больше угрозы, озлившись, преисполнившись скорби... (Что она чувствовала, эта девочка потерявшая сестру, так похожую на нее? Что она делала все каникулы? Избегала ли она смотреть в зеркало, родного дома, старых друзей, которых они наверняка с сестрой делили, как, должно быть, делят сестры книжки, игрушки, общие секреты?... У Герды не было ни братьев, ни сестер, но она легко могла себе представить как разрушилась идиллическая картина дома, представляла, как убирают с каминной полки фотографии, на которых обе: такие живые и счастливые)
- А, это ты. Сбежала? - звучит ли ее голос презрительно или пренебрежительно? Герда никогда не разбиралась в таких деталях, не привыкшая к общению вживую, она пользовалась штампами, щедро подцепленными из разных книг. Должно быть, Бонни испытывает к ней презрение, потому что... ну кто она, Герда? Калека. Выродок. Позор. Ничтожество.
- Чего ты здесь забыла? За лето не надоело быть одной? - продолжала Бонни. Она теперь была гораздо ближе, и голос ее стал как будто слегка спокойней. Она села совсем рядом: прямо на траву, сливаясь с ночными тенями. Если бы они вышли сейчас из замка, вместо того, чтобы встретиться в маленьком дворике, они, может быть, увидели бы последние отсветы заката. Летом она часто выходила посмотреть на это: наслаждаясь одиночеством и свободой, тем, что она одна, а рядом никого, и что никто ей не нужен, кроме большого замка, где она знает каждый вход и выход.
- Не представляю, как ты здесь еще не рехнулась. Мне хватило и десяти минут, чтобы понять: зря я вернулась. Эта школа какой-то трэш. Понимаешь? - Бонни продолжала говорить, а Герда молча рассматривала двор, взгляд неторопливо скользил по знакомому коридору, каждая дверь: в знакомую комнату или кабинет.
Они с матерью жили в неприметных апартаментах на шестом этаже, специальных комнатах для преподавателя. Вот только обычно, летом их освобождали, потому что даже самые преданные школе профессора иногда отправлялись отдохнуть или попутешествовать. Но, конечно, только не мать Герды с ее холодным, будто пустым лицом. Аманда Паркинсон просто почти переставала покидать свою комнату, проводя большую часть времени в постели с толстым фолиантом в руках. Казалось, будто давным-давно дементор (или кто-то еще, какая-нибудь волшебная тварь) высосала у ее матери душу, оставив лишь пустую оболочку, преподающую теперь от бессилия древние руны.
Но в безучастности матери был свой существенный плюс: почти никто не вмешивался в жизнь Герды, позволяя ей читать сколько ей вздумается (но не дай мерлин ей пробовать что-то хотя бы отдаленно напоминающее магическое искусство!).
- Ты не поверишь, как хорошо это место, когда здесь нет учеников, - произнесла она аккуратно, тщательно взвешивая слова. (Воображение даже нарисовало большие серебряные мерные весы, на которые она ссыпала частицы слов, которые мелодично превращались во фразу). - Пустота. Тишина. Весь мир принадлежит тебе.
Она чуть повернула голову, и искоса посмотрела на Бонни. Конечно, она жалела ее. Смерть была ей незнакома: конечно, ее отец когда-то умер, но она этого совсем не помнила, а других родственников, кроме матери, она не знала. Разумеется, воздух все еще был наполнен воспоминаниями о войнах, о которых никто не говорил, пусть даже война и осталась везде: в песнях, рассказах, воспоминаниях, своим личным горем почти в каждой семье. Но и она, и ее сверстники родились позже войны, в новое свободное время. обещающее большие перемены, и смерть была трагично-внезапной и от того еще более горькой. Наверное, они будут еще долго об этом говорить. Растягивать слух и наслаждаться им, размазывать его как тончайший слой масла. В каждом вздохе Бонни все будут видеть траур, в каждой бледной улыбке - счастливое воспоминание об...
Бонни, всеобщая любимица Бонни, была сейчас в аду, не иначе.
- Так что да, я тут просто наслаждаюсь последними минутами одиночества. Спасибо за это, кстати, огромное, - неумело попыталась она съязвить, но получилось плохо, потому Герда сразу исправилась. - Прости. - она замешкалась. - и что, ты собираешься остаться в школе или вернешься домой? - спросила она зачем-то, повернув голову и посмотрев на рейвенкловку. Было две всеобщие любимицы, которые парили в воздухе, и казалось, что обе родились прямо на метлах, две бойкие счастливые загонщицы, которых шепотом, но сравнивали с легендарными близнецами Уизли. Было две, а стала одна, будто тень их обеих. Как же все это страшно и бессмысленно.
Темнота сгущалась, и скоро в ней останется лишь голос Бонни, который все-таки напоминает о той, язвительной Бонни из прошлого, счастливой Бонни, у которой все хорошо.

+1

5

Даже все волшебство мира не способно вернуть одного-единственного человека, так к чему это все вообще? Детская бравада, да и только. Можно сколько угодно предсказывать свою судьбу, но в тот один-единственный миг, который решит все - оказаться бессильным перед обстоятельствами. Так случилось с нами. Со мной и Ингрит.
Никто никогда не сможет понять, что чувствует другой близнец, теряя не просто человека, который похож на него самого, а свою часть. Будто бы тогда я сама врезалась в стену и упала вниз. Будто бы мои глаза наблюдали не со стороны, а смотрели из тела Инги. В тот день я пережила такой страх, который не дано перенести практически никому. Даже не уверена, что она успела что-то понять, а вот я - да. После этого мне не сразу захотелось сделать из себя совершенно другого человека, вначале я накапливала внутреннюю боль и злость. Вначале пыталась научиться жить без человека, который фактически знает о чем я думаю. Не читает мысли, а действительно знает.
Хуже и тяжелее всего было привыкнуть не видеть по-утрам ее в одной комнате со мной. Зато видеть другие лица, каждое из которых пыталось приободрить. Вся эта мерзкая, унизительная жалость. Все эти попытки показать, что "я не одна". Ну, конечно! Как будто вы знаете, что я чувствую, как будто можете понять. Потеряв близнеца я осталась одна, навсегда. Стала как все, только без какой-то важной части меня. Невосполнимой части.
Обычные люди с рождения одни. Им комфортно так жить, потому что по-другому не научены. Они вырастают, учась тянуть одеяло мира на себя: каждый в свою сторону. Мы же делали это вдвоем. У нас была одна своя сторона на двоих, и все, чтобы ни случилось, мы делили поровну. Теперь же приходилось вытягивать это все в одиночку. Только как это делалось, я не знала. Приходилось учиться всему заново. Биться, как рыба об лед, в надежде, что однажды все станет нормально. Привыкну. Смогу быть собой, даже без Инги. Но время проходило, а легче не становилось, наоборот, эта пучина затягивала все глубже и глубже. Я тонула в новых ощущениях и проблемах, единственным моим якорем пока что была злость, но скоро и ее не останется. Я чувствовала, что пора было искать замену злости. Но приходило только бессилие и апатия. Все, что оставалось.
Подобные потери делали семью либо сплоченей, либо разрушали ее. С моей, кажется, все уже ясно. Хотелось бы, чтобы мы стали крепче и жались друг к другу сильней, но так не получилось. От меня откупались деньгами, а я была и не против, потому что эти деньги позволили мне искать выход. Знаю, это был очень неправильный выход, но другого я не знал. Просто не представляла пока.
- Не поверю... - Пожимаю плечами. Даже сейчас, когда я ненавидела все живое, оставаться в одиночестве было невыносимо. Лучше находится в толпе, отключать мозг и плыть по течению - вслед за всеми. А одиночество дает слишком много времени на размышления. Оно не забивает чувства и от этого внутри просыпаются червячки потери, которые пожирают душу живьем. - Весь мир и так принадлежит тебе, для этого не нужно убегать от людей... и если тебе здесь так плохо, уезжай. Выпроси у матери деньги на какой-нибудь пансионат и учись среди таких же, как ты. Что тебя здесь держит? Ты же не Пушок, у которого попросту нет выбора - он сидит на цепи. Твоя цепь лишь в твоей голове. - Мне давно хотелось об этом спросить. Ведь, зачем страдать, живя среди магов и знать, что они никогда не примут тебя. Зачем? Можно же стать своей среди своих, чем быть всегда чужой для этого мира. - Или ты надеешься найти способ получить способности? - Сказано было с нескрываемым смешком в голосе. Действительно, на что она надеется? Зачем до сих пор находится здесь?

На колкости я не отреагировала, потому что это была жалкая попытка задеть меня, у которой не было никакого шанса достигнуть своей цели. - Удивительно, но я хотела сказать тебе тоже самое. - Протягиваю виноград, - раз уж мы портим друг другу вечер, вино... град? - Только сейчас я задумалась, что из сока винограда вполне можно сделать вино. Мы же учили как из одного вещества можно сделать другой. Почему не сделать воду вином? Эта мысль настолько меня увлекла, что завтра я просто должна была поискать хоть что-то об этом. Да, мне было семнадцать, а все мои мысли только о вине. Как хорошо, что никто их не читал. Иначе было бы неловко.
- Домой? - Отвечаю-спрашиваю эхом. - Думаешь, если бы там было здорово и радужно, я бы вернулась сюда? - Вопрос разозлил меня. И если несколько минут назад виноград был таким себе символом перемирия на один вечер, то сейчас я бы с удовольствием затолкнула всю гроздь в этот чудесный рот, заставив его замолчать! Но, сдержав порыв злости и раздражения, нашла в себе силы ответить более сдержанно: - если уж и валить отсюда, то явно не домой. Поездом, кораблем и самолетом - как можно дальше от дома. Вся проблема в том, что я еще несовершеннолетняя, еще год и тогда укачу, к тому же, в восемнадцать я смогу распоряжаться своим наследством. Хотя деньги можно заработать, если они нужны. Так что, тебе придется терпеть меня еще год. Справишься? - В конце своего монолога удалось даже свести все к шутке. Но действительно ли я шутила?
[NIC]Bonnie[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2gkWL.jpg[/AVA]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » why can't we love each other