Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Те, что ждут.


Те, что ждут.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s9.uploads.ru/B8U2A.gif

Участники: Jared Gale, Terra Gale и Patience Gale
Место: Сакраменто
Время: август 2022
Время суток: сменяют друг друга
Погодные условия: по сезону
О флештайме: Пейшенс вот-вот исполнится семь и она уверена, что родители сделают ей самый лучший подарок, о котором она давно мечтает. Впрочем, у родителей Пенни на этот счет свое мнение.

+2

2

Внешний вид

http://i82.fastpic.ru/big/2016/0915/fa/6e921c6443868d0f0c0d16b69e414bfa.jpg

Терра  сидела за столом на просторной кухне, и листала толстый журнал, который недавно купила. Этого было у женщины не отнять, она знала, что новые модели одежды, новые украшения и все, что было представлено в модных журналах, можно было бы найти и в интернете, но она крайне негативно относилась к этому, да и глаза болели таращиться в экран, поэтому она предпочитала журналы. В общем-то, как и обычные книги электронным. Читать у нее получалось крайне редко, но когда она могла добраться до книги, то ее не интересовало ничего вокруг, даже собственные дети, которые настоятельно желали ее внимания. Тогда на выручку приходил или Джаред, когда был дома, или Моника, что бы Терра могла спокойно отдохнуть и почитать. Но таких случаев бывало крайне мало. Женщина старалась проводить больше времени с детьми, с семьей и, конечно же, на работе. Несмотря на то, что Терре недавно исполнилось сорок один год, она продолжала работать на износ. Работа – это то, что она попросту не могла оставить. Она могла как-то сбавить обороты, когда Пейшенс была совсем маленькой, передать на время управление магазинами доверенному лицу, но навсегда засесть дома и заниматься только детьми. Нет, к сожалению, она не могла себе этого позволить, да и не хотела. Еще с ранних лет она поняла, что она не домосед – это точно. Со временем понимание бизнеса ужасало, но она настолько влилась в этом мир, что отказаться от него навсегда просто не могла. Но зато сейчас она научилась распределять время, чтобы домашние не злились на нее за постоянные отлучки и малое время, что она им уделяла раньше. Джаред так же продолжал работать, вел лекции и семинары, бывало, что  частенько пропадал в университете, но все как-то было спокойно и ровно. Терра наслаждалась той идиллией, которая восстановилась  их семье. Дети росли, и требовали внимания, но уже не такого постоянного, когда они были маленькими, и Джаред с Террой могли немного расслабиться, больше уделять внимания друг другу, заниматься любимыми делами, даже по раздельности, что бы снова вернуться домой и понять – это то самое счастье, которого они оба так хотели и ждали. Услышав,  как по телевизору начались новости, Терра подняла голову, оторвав взгляд от журнала и щелкнула пультом, выключая этот канал. Она не смотрела новости уже много лет, ровно с того момента, когда погиб в авиакатастрофе Макс. Она просто не могла смотреть на то, как спокойно комментаторы говорят об очередной трагедии, об очередном теракте. Это больно ранило сердце, даже сейчас. И она до ужаса боялась услышать трагичные новости о ком-то из своих близких. По сути, у Терры все родные люди были рядом, Джаред особо никуда не летал, но этот страх и ужас от пережитого она хранила глубоко в себе. Хотя супруг однажды отметил, что она резко переключает новости, когда они смотрели телевизор. Тогда Терра ему объяснила почему, и эта тема больше не поднималась. Отложив,  пульт она снова опустила глаза на журнальные статьи, делая глоток свежевыжатого апельсинового сока, который отлично утолял жажду в жаркий день. Она слышала, как на заднем дворе носится Тин, что-то там кричит и возмущается. Не удержав улыбки, она повернула голову, прислушиваясь. Пацаненок явно играл в  мяч и ругался на воображаемых соперников. Обычно они играли с Джаредом на заднем дворе, и Терра с Пенни безумно любили за этим наблюдать, чуть не дравшись за то, кто сегодня выиграет. Обычно Терра болела за Тина, а Пейшенс за отца. Эта девочка на удивление была привязана к папе, и порой Терра даже напрягалась из-за этого, но потом вовремя одергивала себя и ругала, что она ведет себя как малолетняя дура. Это был ее ребенок, это была их доченька. Ничего удивительного в том, что она тянулась больше к Джареду, потому что мужчина души не чаял в своей дочери, баловал ее, как мог, хотя и высказывал некоторые строгие наставления. Терра не умела так сильно и явно показывать свои чувства, так уж получилось, что она выглядела более строгой и противной мамой, которая все запрещает. Прислушиваясь к сыну, Терра поняла, что не слышит Пенни, хотя брат и сестра часто вместе проводили время. И тут же вспомнила, что разрешила дочке посидеть за компьютером. На удивление старший брат безумно любил свою сестренку, еще с самого рождения, носился с ней и помогал матери. Любил эту маленькую куколку, и даже после того, как девочка начала подрастать, они никогда не ругались. Нет, были, конечно, склоки, но что бы Пенни жаловалась на Тина, что он ее ударил или что-то еще. Нет, такого между ними не было это точно. Мальчик наоборот старался всегда защищать свою сестру. Терра как сейчас помнила случай, который ее вначале просто поверг в шок. Ее собственный ребенок вступился за сестру, когда Терра ругала Пенни за разбитую вазу. Нет, Константин не грубил и не наглел, но он просто спокойно встал между ней и Пейшенс и ровно сказал, что бы она ее не ругала, что это он разбил ее любимую вазу. Он еще тогда не мог придумывать и врать, как умеют взрослые, ведь его в то утро не было дома. Но Терру до глубины души тронул этот поступок. Хотя…Наказаны были оба. Терра улыбнулась воспоминаниям, смотря,  как эти двое стоят в углу спиной к ней, и держатся за руки. Наказание длилось совсем недолго, но краем уха Терра слышала, как Тин что-то успокаивающе шепчет сестре на ухо, а та тихо смеется, чтобы мама не дай Бог не услышала. Терра положила руку на журнал и поставила стакан на стол, смотря куда-то вперед. Она безумно любила своих детей, супруга. Она была невероятно счастлива. Семья – это единственное что у нее было. И это самое драгоценное для нее.
- Мама!!! – Терра аж дрогнула, возвращаясь из своих мыслей в реальность от громкого крика дочери. Терра даже поспешила встать, думая, что что-то случилось, когда увидела несущуюся со всех ног на кухню дочку. Хотя, что могло такого случиться, ведь она разрешила Пенни посидеть полчаса за компьютером перед уроками. Присмотревшись к ребенку, Терра облегченно вздохнула и, качнув головой,  села обратно на стул. На лице Пенни играло такое восхищение и радость, что стало понятно, что она что-то снова нашла интересное и хочет поделиться. – Мама, мама, я такое нашла, пошли, покажу! – Пенни подлетела к столу, как ураган, еле успев затормозить, вызывая у Терры смех и недоумение. Как вот эта девочка ухитрялась пополнять энергию, которую она тратила со скоростью света,  у всех будет оставаться загадкой. Как только дочка встала на ноги и сделала первые шаги, в доме начался настоящий ад. Ее любопытство, ее стремление познать этот мир поражал. Родителям пришлось завязать все нижние шкафы, ничего не ставить на края тумб и столов, иначе маленькие ручки добирались до всего, что неровно стояло. Терра только и успевала ловить дочку на лестнице, что бы та не покатилась вниз головой. И когда родители оба выдыхались, Пенни даже не уставала. И с возрастом это не точно не убавлялось, а росло еще больше. Моника со смехом говорила, что всей этой энергии она пошла точно в мать, что Терра в детстве не давала родителям и продохнуть. Именно тогда Терра со смехом признавала, что была несносной девочкой. Чем старше Пенни становилась, тем было сильнее заметно схожесть с отцом. Такой же овал лица, улыбка, губы, цвет волос, что удивляло. Потому что обычно темный пигмент доминирует, но в случае с этим ребенком все получилось наоборот. Единственное что взяла у матери дочка – это глаза. Огромные, с густыми ресницами и такого же цвета как у Терры, если только немного светлее. – Маааам, ну пойдем! – Тонкие пальцы схватили Терру за ладонь и потянули за собой, да с такой силой, что женщине только и осталось, что поспешить за дочерью. Они поднялись к Пенни в комнату, и  Терра заметила включенный компьютер. – Вот, смотри! Правда, он милый! – Пенни чуть ли не задыхалась от восхищения, тыкая пальцем в экран. Терра нагнулась и прищурилась, рассматривая надпись огромными буквами. «Помоги им обрести семью». Перевела взгляд на фотографию и увидела там наимилейшего щека, который смотрел на нее по ту сторону экрана огромными карими глазами, высунув розовый язычок.
Ох, Пенни, опять ты за своё. Терра тяжело вздохнула и посмотрела на дочку, выпрямляясь. Эта маленькая лисичка уже давно грезила домашним животным. Она прожужжала уши и ей и Джареду и даже Монике, требуя и прося купить ей питомца. Сама же Терре не спешила с такими подарками, понимая какая это ответственность и крайне сомневаясь, что Пейшенс сможет позаботиться о живом создании. Это же не игрушка, что бы с ним просто играться, это живой организм, а Пенни казалась еще маленькой для такой ответственности. На себя же вещать заботу о еще одном члене семьи она попросту не могла.
- Пейшенс, мы же говорили с тобой об этом. – Дочка даже на мгновение замерла, выпятила в обиде нижнюю губу, но потом снова вспыхнула азартом.
- Но мам, посмотри какой он милый! А знаешь, сколько их в приюте, они хотят в дом, что бы их гладили и тискали. – В подтверждение своих слов дочка крепко обняла компьютер и начала его словно баюкать и сжимать. Терра поперхнулась смехом, но постаралась сохранить серьезное выражение лица. Эта лисичка никогда не умела прямо говорить чего хочется, она действовала намеками, вот такими способами, вызывая у самой Терры чувство умиление и дожидаясь пока мать сама не проникнется и не решит завести животное. Терра взяла тонкую ладошку дочери, подводя ее ближе к себе,  и присела на корточки, что бы глаза находились на одном уровне.
- Пенни, домашнее животное это не игрушка, ты должна это понимать. За ним нужно ухаживать, уделять ему огромное количество времени. Его не оставишь на полке, когда он надоест и не выбросишь на мусорку. Ты уже большая девочка и должна понимать.  – Пенни интенсивно закивала головой.
- Я понимаю! Я все буду делать, все! – Терра вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Она видела, как дочь хочет животное, видела, как горят ее глаза, тем более скоро у нее будет день рождения. Но. Джаред тоже был против этой затеи.
- А мне кажется, что сейчас это простое детское желание, в котором ты не понимаешь, как это серьезно. Давай так. – Пенни посмотрела на мать, сверкая надеждой в глазах. – Я поговорю с отцом, и мы подумаем над тем, готова ты или нет. Но я  тебе ничего не буду обещать, договорились? – Пенни ничего не сказала, а лишь пискнула и крепко обняла мать за шею, уже, будучи уверена, что если мама пошла на уступку, то значит, она добилась своего. Сзади раздался смех, и Терра повернула головой, замечая в проходе Тина. Пацан стоял, оперевшись о косяк, придерживая мяч рукой у бедра и улыбался.
- Она опять выклянчивает себе домашнего питомца? – Тин фыркнул пренебрежительно, но Терра на долю секунды услышала в его голосе зависть? Женщина даже вскинула бровь, стараясь понять, не показалось ли ей. Нет. Этот ребенок тоже этого хотел, но будучи мужчиной не выклянчивал этого у родителей. Боже, дети, вы меня с ума сведете!
- Посмотрите, кто тут у нас вырос и ничего не клянчит у мамы. – Терра подразнила сына, но улыбнулась широко и ласково. Поднялась на ноги, и подтолкнула Пенни к брату, похлопывая по заднице. – Бери сестру и во двор, а то она засиделась. Поиграйте с  ней. Вернется отец, будем обедать. Быстро-быстро! – Дети сорвались с места, и Терра еще долго смотрела им вслед и слышала радостные вопли, видимо Пенни поделилась с братом тем, что мама обещала подумать. Женщина еще раз повернулась к компьютеру, всматриваясь в маленького щенка и вздохнула, выключая экран. Она хотела порадовать дочь, и, наверное, была готова уступить. Но вот убедить в этом Джареда будет куда сложнее.

+2

3

Время летит незаметно, а если ты не только муж, но еще и родитель, то очень скоро убеждаешься в том, что двадцать четыре часа в сутки – катастрофически мало, когда речь идет о том, чтобы всё успеть. Прежде Джареду казалось, что он умеет рассчитывать своё время таким образом, чтобы его хватало и на работу, и на отдых, но с рождением дочери его уверенность подверглась серьезным испытанием. Терра много занималась дочерью, это факт, но и Джаред  по мере сил и возможностей принимал участие во всем, что касалось воспитания Пейшенс. Забота о маленьком беспомощном существе, которое первое время только и могло, что таращить бессмысленно круглые блестящие глазенки, сучить ножками и ручками да надрывно пищать, стала для него на первое место, отодвинув далеко назад привычные занятия. Он и сам не заметил, как начал всерьез интересоваться марками и особенностями детских подгузников, всевозможных присыпок, кремов и пристально изучать этикетки на баночках с детским питанием, перечитал массу специальной литературы, чтобы разобраться в тонкостях прикорма малышей и составить индивидуальный план для Пейшенс. Жена улыбалась и говорила, что сумасшедшая мамочка в их семье гоняет на мотоцикле и читает лекции в университете, а Гейл только пожимал плечами и забирал у нее Пенни ровно за минуту до того, как девочка должна была срыгнуть молоком на приготовленную заранее салфетку.
Связь, возникшая у него с новорожденной дочерью в тот момент, как медсестра вручила ему туго запеленатый сверток, крепла день ото дня. Для большинства родителей их ребенок самый лучший, замечательный и чудесный, и Джаред, конечно, не стал исключением из правила. Пенни была его маленькой принцессой, которую он обожал и в буквальном смысле носил на руках.  Проходило время, дочка становилась старше, и по дому уже разносился бодрый топот маленьких детских ножек, который частенько сопровождался звуком падающих предметов и трио женских голосов, состоящего из домработницы, матери и бабушки. Пенни носилась по дому и ближайшим окрестностям эдаким маленьким ураганом и повсюду совала любопытный нос. Ей всё было интересно и каждую вещь требовалось пощупать, разломать или попробовать на зуб. Терра говорила, что в детстве была сорванцом, так что страсть к приключениям, не раз приводившая Пенни в детское отделение городской больницы, передалась дочери от нее.
К счастью, с тех пор, как у Пейшенс появился крестный, она переключилась с лазанья по чуланам и чердакам на относительно безопасное блуждание по парковым лабиринтам с дядей Бруно, который клялся и божился, что не спускает с шалуньи глаз. Врал Кови или он и впрямь во все глаза смотрел за крестницей, только после их совместных прогулок, длившихся не один час, Пейшенс возвращалась к родителям  целой, здоровой и спала так крепко, что не просыпалась даже, когда отец брал её на руки, чтобы отнести в спальню. А наутро уже ходила за Джаредом по пятам и допытывалась, когда «кьёсный» снова поведет её в парк «съедить и набьюдать».
Похоже, у Кови все же имелась какая-то воспитательная жилка, иначе чем объяснить нетерпение, с каким девочка ждала очередной вылазки в парк? Саркастичный и язвительный адвокат, чьим вторым именем было «невыносимый», поначалу заезжал к бывшему клиенту пару раз в неделю, а затем стал бывать у Гейлов практически каждый уикенд. И шутил, говоря, что подумывает прикупить себе жилье по соседству, чтобы сэкономить на бензине.
Именно ему Джаред дозванивался целое утро, чтобы напомнить о дне рождения Пейшенс и убедиться, что в плотное расписание крайне востребованного юриста, чье имя навязло на зубах у большинства полицейских Сакраменто, не вкрался какой-нибудь форс-мажор, который может помешать ему присутствовать на празднике. Сотовый Кови еще с прошлого вечера находился вне зоны доступа и неожиданно ожил, когда Гейл уже собирался послать приятелю имейл.
- Белый дом слушает.
- Кови, легче связаться с президентом, чем заставить тебя поднять трубку.
- Связаться, может, и легче, - возразили на том конце провода, и Гейл невольно улыбнулся, предчувствуя очередную язвительную реплику. И не ошибся: закончив гонять зубную щетку во рту и прополоскав рот, Кови завершил начатую фразу:
- Но это может грозить ему импичментом в случае, если дело будет передано в суд.
И продолжил в гораздо более деловом тоне:
- У меня через сорок минут слушание, так что давай коротко и самую суть. Ты снова вляпался?
Джаред покачал головой и встал возле окна, наблюдая за тем, как Тин на площадке в одиночестве гоняет мяч. Обычно в таких случаях он звал отчима или кого-то из охраны, у кого в тот день был выходной, составить ему компанию, но сегодня изменил привычному образу действий. Это показалось Джареду странным, и он решил поговорить об этом с пасынком позже.
- Вляпаешься ты, если пропустишь день рождения Пенни.
Кови молчал, что-то усиленно соображая.
- Я должен купить ей подарок, - сообщил он наконец, шурша страницами ежедневника. На некоторых листах красовались стилизованные под инопланетян человечки, нарисованные Пенни, когда однажды ей удалось добраться до бумаг крестного. Терра предлагала подарить Кови новый ежедневник, и они даже выбрали подходящий, в кожаном переплете, но тот от презента наотрез отказался и продолжил носить с собой старый, с разрисованными страницами. Время от времени там появлялись новые рисунки, и у Джареда возникло подозрение, что Кови  нарочно оставляет ежедневник на видном месте, чтобы Пенни могла добраться до него со своими карандашами.
- Ты должен приехать и съесть торт, который она планирует для тебя испечь. Она тренируется уже неделю, Эрик ей помогает, но учти, она хочет сделать по-настоящему большой торт. Огромный.
Он явственно различил, как Кови на той стороне шумно сглотнул, и прикусил щеку, чтобы не расхохотаться. С кулинарией у дочери не ладилось, но она упорно пекла кексы под руководством повара, который много лет работал у Гейлов. Но как ни старался Эрик, а с ним и Джаред, выпечка, приготовленная Пейшенс, стабильно находила пристанище в корзине для мусора. Есть эти кексы не мог никто, кроме Кови, для которого они, собственно, и делались. Каждую субботу Пенни вставала ни свет ни заря и бежала на кухню, чтобы испечь к приходу крестного с десяток своих фирменных кексов, и к полудню на столе красовалось нечто, издали похожее на размокшие от дождей грибы. Но Пенни оставалась чрезвычайно довольной своими творениями и не могла дождаться, когда на кухню зайдет дядя Бруно, чтобы скормить ему очередной «шедевр». Посмотреть на это действо приходили все домочадцы, всякий раз гадая, как только гость умудряется запихнуть в себя кошмарную выпечку и не расстаться с ней уже через несколько минут, удалившись под благовидным предлогом в туалет. Но Кови демонстрировал железную выдержку, отважно съедал кексы и улыбался совершенно счастливой Пейшенс, которая горячо обещала, что и в следующую субботу обязательно порадует крестного «вкусными пирожочками».
- Мне известен только один праздник, на который принято ходить без подарков – похороны, - резонно возразил Бруно и захлопнул ежедневник.
- Она мечтает о собаке, так что можешь купить ей здоровенного плюшевого щенка. Мы думаем отвести её в контактный зоопарк, знаешь, такой, где можно гладить и кормить животных. Большой вечеринки не планируется, будут Монтанелли и Кроуфорд-Блэкмор, наши соседи.
Кови пробурчал нечто невнятное, давая понять, что принял информацию к сведению, и внезапно отсоединился. За те годы, что они провели в тесном общении, Гейл не раз сталкивался с привычкой Кови бросать трубку после того, как подведена только ему известная черта в разговоре.
Бросив еще один взгляд за окно и увидев на площадке обоих детей, профессор вышел из комнаты, собираясь разыскать жену и обсудить с ней детали предстоящего праздника. Он нашел Терру в детской, она сидела на кровати дочери, устремив задумчивый взгляд на погасший экран компьютера. Войдя в комнату, он присел подле нее на корточки и, взяв её ладони в свои, поднес их к губам, целуя пальцы.
- О чем ты думаешь?

Отредактировано Jared Gale (2016-09-25 20:14:21)

+3

4

Пенни всегда была чувствительной и эмоциональной девочкой. Она пыталась убедить своих родителей, что она уже взрослая и самостоятельная, но Терра чувствовала ранимость своей дочери как никто другой. Наверное, потому, что сама когда-то была такой. На нее слишком рано упало чувство ответственности, она многое повидала в юном возрасте, окунулась с головой в дела и работу, поэтому сердце стало тяжелым, и она научилась контролировать свои эмоции, лишь только позволяя Джареду увидеть эту ее сторону. Пейшенс пошла этим в мать, и порой Терра глубоко об этом сожалела, с другой стороны малышка воспринимала этот мир такими сочными и яркими красками и эмоциями, что порой Терре становилось завидно от того, что она так не умела. Хотя, в последнее время, она прям поражала жителей их дома. Пенни росла, а Терра вместе с ней наоборот словно возвращалась в детство, переживая когда-то забытые эмоции. Порой он6а веселилась со своим ребенком так, что Джаред буквально замирал на пороге дома. Наблюдая,  как взрослая женщина играет в твистер с маленькой девочкой, падает, хохочет в полный голос, заливным и откровенным смехом. Это всегда вызывало улыбку у супруга, но Джей лишь качал головой, улыбаясь своим девочкам. Терра была благодарна ему, что он не говорил ей о возрасте, не осуждал, он наоборот был счастлив видеть, что Терра расслабляется и не держит в ежовых рукавицах поведения свою дочь. Хотя их положение и ее известность в городе накладывали определённые обязанности, поэтому Каас учила свою девочку правилам поведения вне дома. Она рассказывала,  как должна себя вести настоящая леди. Хотя она понимала, что когда Пенни вырастит,  у нее возникнут множество вопросов по тому или иному поводу. Слухи никогда не перестанут витать по городу и рано или поздно, но Пенни узнает и другую сторону своей матери и ее прошлого. Она уже сейчас была настолько любопытна, что порой ее просто хотелось убить. Она засовывала свой курносый носик в любую щель, если ей было интересно. Она буквально замучивала мать вопросами. Любознательность  была просто нескончаемая. А почему так? А почему этак? А почему земля круглая, а не треугольная? А почему мы не падаем, если эта самая земля круглая? Джаред от души веселился, смотря на то, как жена пытается извернуться и найти достойное объяснение всем этим вопросам. Однажды Пенни начала задавать вопросы, которые были не очень удобны для самой Терры, но ребенку пришлось объяснить, почему они с Тином не так сильно похожи как остальные братья и сестра. И вообще, почему они с братом должны спать в разных комнатах! Терра буквально сходила с ума, и в таких случаях на помощь ей приходила Моника. Бабушка всегда могла найти ключик, что бы успокоить любопытство внучки, или рассказать ей все так, чтобы не травмировать психику девочки. Моника вообще очень часто выручала Гейлов своей помощью и стремлением проводить больше времени с внуками. Она часто забирала их к себе, они катались, гуляли по паркам, ходили на развлекательные мероприятия, пока Джаред и Терра могли бы побыть наедине.
Сейчас Каас сидела на крою кровати дочери и смотрела в одну точку. Экран компьютера уже давно погас, скрывая от взгляда маленького пухлого щенка, в которого Пенни интенсивно тыкала пальцем. Быть может она не правда, быть может, ее дочка действительно была уже готова к такому ответственному шагу, ведь Пейшенс всегда могла собраться, когда это было нужно. Подготовительные занятия перед школой говорили сами за себя. Она ловила все на лету, не страдала фигней и, несмотря на свою эмоциональность и активность,  за уроками она умела держать себя и концентрироваться на том, что было нужно. Может быть, все-таки стоило дать дочери шанс. Терра вздохнула и убрала волосы с лица. Джаред будет против. Она знала, что супругу не нравится эта мысль. Он, как и Терра,  серьезно подходил к этому вопросу и был уверен, что девочке еще рано заводить питомца. Была идея сводить Пенни в контактный зоопарк, но почему-то Терре казалось, что это еще больше раздразнит желание дочери, чем успокоит. Не того характера была Пейшенс, что бы успокоиться после отказа. Но после ее слов…Терра прикусила губу. Черт, зачем я ей вообще что-то говорила. Завтра она будет ждать щенка, это точно. Она же уверена что папочка ей не откажет в таком подарке. Терра настолько ушла в свои мысли, что даже не слышала шаги, которые приближались, и дрогнула, когда теплые пальцы мужа обняли ее ладони. Она несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность, опуская глаза, замечая, что Джаред сидит напротив на корточках.
- О чем ты думаешь?
Терра не смогла сдержать вздохнула и даже прикрыла глаза, потом снова посмотрев на супруга. Где-то в глубине души она безумно хотела порадовать дочь. Она уже даже представляла, как начнут светиться ее глаза, когда она откроет корзинку, а оттуда выглянет маленький щенок, на шее у которого будет красный бантик. Как она будет верещать, и носиться с ним по всему дому как потерпевшая. Как будет кидаться на шею своим родителям и клясться, что безумно их любит. Эти эмоции, эти ощущения, Терра сама так хотела их испытать. Так хотела порадовать маленькую девочку, исполнить ее мечту. Каас мягко сжала пальцы супруга и улыбнулась.
- Пенни. Она снова дала мне понять, о чем грезит на свое день рождения. И боюсь, что мы ее завтра очень сильно разочаруем… - Терра вздохнула и потянулась, что бы шевельнуть мышкой. Отчего экран загорелся, давая увидеть Джареду о чем идет речь. – Она безумно хочет питомца, я никогда не видела ее такой. Обычно она чем-то увлечена, но  пару дней забывает о своей идее, если не находит отклика. Но тут. Тяжелый случай… - Терра покачала головой.  – У нее завтра День Рождения, и я боюсь, что для нее он будет не таким, без подарка, какой она хочет получить. Джей, может все-таки? – Заметив,  как муж хочет возразить, Терра его опередила. – В конце концов, она уже не маленькая девочка. Мне кажется, что она действительно этого настолько хочет, что готова взять на себя такие обязательства. Мне кажется, что это не просто временный каприз. Видел бы ты,  как у нее глаза светились, когда она разглядывала этого щенка и показывала мне. Меньше всего мне хочется видеть завтра эти глаза, но уже полные слез. – Терра кивнула в сторону компьютера, снова возвращая взгляд на супруга. – Как ты считаешь?

+2

5

Выслушав жену, Джаред покачал головой. Похожие разговоры случались в их семье с периодичностью раз в месяц, а то и чаще. Желания Пенни менялись с невообразимой скоростью, сегодня она мечтала об одном, а завтра требовала другое, и переубедить её не было никакой возможности. Когда же Джаред мягко напоминал дочери о её предыдущей просьбе та, нисколько не тушуясь, заявляла, что это было так давно, что она уже ничего не помнит. Поначалу такое поведение вызывало у обоих родителей лишь улыбку, однако настойчивость, с какой дочь добивалась желаемого, и лояльность жены, готовой удовлетворить любой её каприз, пробудили у профессора опасения, что со временем Пенни научится виртуозно манипулировать сентиментальными взрослыми. Его беспокойство обрело под собой почву, когда дочь, не привыкшая к отказам, устроила настоящую истерику в детском магазине, поняв, что отец не собирается покупать ей желанную игрушку. Открытие, что его ребенок донельзя избалован, неприятно его поразило, и в наказание за плохое поведение Пенни на два дня была лишена ежевечернего просмотра мультфильмов в компании мамы и бабушки.
Они с Террой обсудили возникшую проблему и, кажется, пришли к обоюдному согласию в вопросе воспитания дочери, но временами жена давала, что называется, слабину, и делала Пейшенс пусть небольшие, но все-таки поблажки. Джаред видел это, но старался не делать замечаний жене, понимая, что в их паре роль плохого полицейского досталась ему.
Идея завести собаку появилась у дочери пару месяцев назад и, хотя Пейшенс не переставала осаждать родителей просьбами купить ей то новую куклу, то платье как у принцессы Авроры, в котором та танцевала на балу с принцем Филипом, то костюм феи Тинкербелл и волшебную палочку впридачу, чтобы можно было заколдовать мистера Юмеса, жившего в доме напротив (старик терпеть не мог шума и суеты и постоянно гонял от своего дома малышню, которая собиралась возле ограды поглазеть на трёхлапого пса, которого мистер Юмес обожал и лелеял, как если бы тот был его сыном), она не забывала свою главную мечту. Уговорить мать было гораздо легче, поэтому со своей просьбой Пенни обратилась сначала к ней.
Джаред наблюдал за ходом событий со стороны, гадая, кто из его девочек первой наберется смелости и приступит к нему с разговором. Последние несколько дней Пенни ходила вокруг отца с умоляющим видом, давилась словами, но попросить его о собаке все-таки не решалась. Она не боялась отца, не искала защиты от него в объятиях матери, как это происходит в некоторых семьях, но чувствовала, что её привычка выпрашивать понравившуюся вещь на этот раз выйдет ей боком. Ей хотелось подбежать к отцу и сказать: я знаю, что плохо вела себя, и мне правда очень-очень стыдно! И если он поверит ей и разрешит взять домой щеночка, то она пообещает всегда вести себя хорошо и перестанет выпрашивать всё подряд. Ей ничего больше не нужно, совсем ничего, даже платье принцессы Авроры, хотя оно и такое красивое!
Она не раз набиралась храбрости, подходила к нему, но в последней момент трусила и убегала. Ей казалось, отец не поверит её обещаниям, не воспримет их всерьез и строго скажет, что она и прежде обещала не выпрашивать у них с мамой подарки, если он выполнит её желание – одно-единственное! - а потом забывала о своих словах, и всё начиналось по-новой. 
Отец ни разу физически не наказывал Пенни, даже не шлепнул, хотя порой она вела себя так, что родителям становилось за неё очень стыдно. В такие моменты он просто брал её за руку и вел домой, невзирая на крики, плач и сопротивление. А войдя в дом, отводил зареванную дочь наверх в детскую, сажал на кровать и, поставив перед ней большой круглый будильник с физиономией Гуффи на циферблате, говорил, через сколько вернется.
Он уходил, прикрыв за собой дверь, а Пенни сидела и ждала. Минуты текли медленно, полусонная стрелка еле двигалась, и, в конце концов, девочке начинало казаться, что отец заколдовал часы, чтобы она дольше оставалась одна в комнате. Через полчаса ей становилось скучно, и она начинала разглядывать знакомые предметы, придумывая, что бы они могли ей сказать, а когда проходил час, подбирала под себя ноги и глядела на дверь, стараясь расслышать шаги в коридоре. Папа приходил, когда она уже почти спала, ставил часы обратно на полку, помогал ей переодеться и лечь. Накрывал одеялом и оставался рядом, держа её маленькую ладошку в своей ладони до тех пор, пока она не засыпала. Наутро они разговаривали о том, что произошло накануне, Пенни слушала и кивала, глядя на папу и болтая ногами. Когда он рассказывал ей, как плохо она вела себя вчера, ей становилось ужасно стыдно, глаза наполнялись слезами, и хотелось броситься папочке на шею и пообещать никогда-никогда больше так его не огорчать. Она знала, что отец обязательно её простит, он всегда прощает, но когда Пенни ведет себя плохо, его лицо становится таким печальным и строгим, что её маленькое сердечко обрывается и хочет плакать.
- Я больше не буду так, папочка… честное слово…
- Хорошо, тыковка, я тебе верю.

Если для мамы она была солнышком и принцессой, то папа называл её тыковкой. Когда Пенни впервые увидела тыкву, которую родители принесли домой на Хеллоуин, то замахала на отца руками и закричала, что она вовсе не такая огромная и круглая и хочет, чтобы все остальные отныне называли её принцессой, как мама! Терра хохотала до слёз, глядя на растерянного и смущенного Джареда, а тот изо всех сил старался успокоить разбушевавшуюся дочь, объясняя, что вовсе не хотел её обидеть, а тыквы на самом деле маленькие и симпатичные. Пришлось ему на следующий день вести Пейшенс в супермаркет и показывать ей малюсенькие ярко-оранжевые тыковки, сложенные аккуратной пирамидой посередине торгового зала. Удовлетворившись увиденным, Пенни потребовала себе самую красивую тыкву и велела папе написать на ней фломастером её имя. Эту тыкву она хранила в коробке в шкафу вместе с остальными своими сокровищами.
- Милая, я в этом не уверен. Неделю назад она хотела Стеллу Тайникс, позавчера - говорящего хомяка, а сегодня просит собаку.  – Он встал, прошелся по комнате и остановился, облокотившись о край стола, на котором стоял компьютер. – Животное – не игрушка, которую  можно убрать в коробку и задвинуть под кровать, когда надоест с ней играть. Это живое существо, которому нужны забота, внимание и любовь хозяина. Щенок разнесет весь дом; думаешь, Пенни будет убирать за ним грязь и мыть ему лапы? Это ответственность и определенные обязанности, как ты и сказала, но заниматься этим предстоит не ей, а нам с тобой. Не знаю, как ты, но я не мечтаю ни о какой собаке.
Терра молчала, переводя взгляд с его лица на экран монитора и обратно. Видно было, что она колеблется и готова возражать. И хотя Джареду совершенно не хотелось увидеть завтра дочь расстроенной и огорченной, он не собирался идти на поводу у её многочисленных «хотелок».
- Пенни не может получить всё, что ей хочется, - добавил он после паузы. Прозвучало жестче, чем хотелось бы, но Пенни и так почти удалось склонить мать на свою сторону. – До сих пор она вела себя как маленькая девочка, которая хочет, чтобы все её желания тут же исполнялись. Вот так.
Он поднял руку и выразительно щелкнул пальцами.
- Но так не бывает. Если мы не станем говорить ей «нет», это сделают другие люди и, поверь, такой опыт принесет нашей девочке гораздо больше боли и неприятностей. Завтра мы отвезем её в контактный зоопарк, как и собирались, пусть пообщается с животными и посмотрит, как за ними ухаживают. Если я увижу, что она настроена серьёзно и это не очередная прихоть, мы вернемся к этой теме. А до тех пор никаких собак, пожалуйста. Ни собак, ни кошек, ни хомячков, морских свинок, енотов, ежей и даже золотых рыбок.
Джаред улыбался, но его тон исключал всякую возможность перевести сказанное им в шутку.

На следующий день Пенни проснулась раньше обычного и тут же помчалась в спальню к родителям, но вовремя опомнилась и тихонько постучала, прежде чем спросить: «Мама… папа! Вы спите? Можно мне к вам?» Через минуту или две, когда она уже устала ждать, переминаясь с ноги на ногу и дергая за подол ночную рубашку, дверь наконец распахнулась.
Увидев отца, девочка требовательно протянула к нему руки и, когда тот наклонился, чтобы поднять её, обхватила за шею и спрятала лицо у него на плече. От отца вкусно пахло  его любимой туалетной водой, которую ему дарила Пенни (вообще-то, это был их с мамой общий подарок, но Терра доверяла дочери вручить Джареду флакон), теплой постелью и мамой. У мамы был особенный запах, и Пенни любила прятаться у неё в одеяле или обкладываться подушками, воображая, что это её собственный домик.
Шепнув дочери, что мама еще не проснулась и не стоит её сейчас будить, профессор  вышел из комнаты и, плотно закрыв за собою дверь, отнес Пенни в гостиную. Там на столе горой лежали подарки, а рядом аккуратной стопкой возвышались поздравительные открытки. Пенни еще читала по складам, поэтому Джаред открывал каждый конверт, показывал ей открытку, давая рассмотреть картинку, а потом читал вслух поздравления. Некоторые он сразу откладывал в сторону – открытки прислали деловые партнеры Терры, их содержание было в большей степени официальным, нежели дружеским. Они почти закончили, когда к ним присоединилась Терра. Обняв дочь, она через нее потянулась поцеловать мужа. Вчерашний разговор был как будто совершенно забыт, и никто из супругов не собирался о нём вспоминать.
Вывернувшись из материнских рук, Пейшенс бросилась разворачивать подарки. Родители смеялись, когда их девочка, разворошив ярды упаковочной бумаги, добиралась до очередной коробки – и гостиную оглашал восторженный детский вопль. Через пятнадцать минут пространство вокруг стола было усеяно обрывками лент и бумаги, а Пенни с шуршащим бумажным бантом на голове блаженствовала с говорящей куклой в руках примерно одного с нею размера. Издалека игрушка поразительно напоминала живого ребёнка, она могла произнести несколько фраз, плакала, смеялась и просилась в туалет. Рядом громоздились мягкие игрушки, ранчо для Барби, которых у Пейшенс было аж целых пять, и пони Принцесса Селестия из популярного мультсериала, который девочка  обожала – она, наверное, минут пять визжала и прыгала вокруг пластмассовой лошадки с густой и длинной розово-фиолетовой гривой, крыльями и рогом. Но это, разумеется, были еще не все подарки.
Гейлы ждали гостей, которые собирались прибыть чуть позже, часам к одиннадцати. И так как было еще слишком рано, семейство решило  позавтракать. Но Пенни не сиделось на месте: она поминутно вскакивала и бежала к окну, высматривая гостей, которые, по её мнению, должны были вот-вот появиться.
Поняв, что бесполезно призывать дочь к порядку, Джаред напомнил ей о торте, который они с Эриком собирались испечь специально для крёстного. Спохватившись, Пенни унеслась помогать повару, а профессор с женой смогли спокойно закончить завтрак.
- Надеюсь, Эрик придумает, как удержать Пейшенс подальше от торта, иначе это будет катастрофа. Остается посочувствовать Кови, ведь ему придется всё это съесть, - Джаред усмехнулся, намазывая масло на хлеб.

Отредактировано Jared Gale (2016-10-23 17:29:09)

+2

6

Терра смотрела на супруга, чуть поджав губы. Она прекрасно понимала и уже знала, что ответит Джаред. Несмотря на то, что в их семье Терра была более жесткой матерью, Джаред всегда ограничивал Пейшенс в каком-то баловстве и желании что-то получить. Касс требовала больше от дочери знаний, загружая ее дополнительными занятиями и уроками, требовала от нее подобающего поведения, умения разговаривать и выражать свои желания и эмоции. Еще с малых лет, когда маленькая девочка пыталась выклянчить что-то своим криком и плачем, Терра строго требовала от дочери четкого понимания того, что она хочет выразить. Если он хочет пить, то она должна была без крика и слез об этом сказать. Если что-то требовала, что было ей недоступно, Каас твердо и спокойно объясняла дочери, почему ей этого было нельзя. В большинстве случаем родители просто запрещают своим детям. Нельзя то, нельзя это, но редко кто мог объяснить ребенку, почему это нельзя. Каждый считал, что или слишком рано, или просто это не нужно ребенку. Терра же всегда считала, что маленькому ребенку нужно четко начинать объяснять все, уже с самого маленького возраста, что бы это понимание впитывалось вместе с изучением всего остального мира. И, в общем-то, эти занятия и это поведение к своей дочери давали свои плоды. Но одно было в Терре, что нельзя было изменить – она безумно любила свою дочь, и часто потакала ее желаниям и капризам в плане подарков и каких-то материальных желаний. Наверное, отложило опечаток то, что в ее семье ей всегда все просто доставалось. Она хотела куклу – отец бежал покупать ей эту куклу. Платье? Да, пожалуйста, самое дорогое и красивое для своей доченьки. Да и потом как-то сложилось, что Каас все получала что хотела. Своим трудом, нервами, деньгами, но в любом случае это было так. Еще не будучи беременной Тином, Терра дала себе четкое обещание. Что у ее ребенка будет все, что только он захочет. Когда родился Тин, она не отпускала сына ни на мгновение. Даже маленьким малышом он был завален лучшими игрушками, кроватками, одеждой и всем остальным. И пусть даже он еще не понимал этого, Терра с удовольствием покупала малышу все это и тратила все деньги только на него. В случае с Пенни все было немного иначе. Джаред строго настрого запретил баловать дочку после случая, когда отец понял, что девочка вышла за рамки дозволенного. Терра скрипела зубами, вздыхала, волновалась и жалела дочку, но понимала, что Джаред прав. Если ее баловать так и дальше, то из нее вырастит не человек, а избалованная принцесса, которая еще потрепит им нервы. И не только им.
Вообще Терра поддерживала супруга во всем, хотя часто замечала, что даже к любимым людям он проявляет достаточную жесткость. Но видимо без этого было никуда, и она сидела ровно в своей комнате, не шла жалеть Пенни, когда он оставлял ее одну. Никогда Джаред не поднимал на дочь руку, даже для простого шлепка, этим грешила даже больше Терра. Но он умел воспитывать дочку другими способами, и Каас это давно поняла, не влезая со своими советами к нему.
Да и Пенни души не чаяла в отце, она всегда, когда могла, запрыгивала к нему на руки и висела на шее до тех пор, пока попросту не отключалась.  Что можно сказать, если взрослая женщина как она начинала даже ревновать и сопеть тихо в подушку, когда мужчина проводил времени больше с дочерью, чем с ней. Нет, Каас не была безумной эгоисткой, которая ставила во главе внимание к себе, но в такие моменты в ней просыпалась такая же девочка. Которая вот безумно хотела внимание своего мужчины. Когда он возвращался в спальню, говоря о том, что Пейшенс заснула, Терра крепко прижималась к нему, сворачивалась клубочком в его руках, тихо и недовольно посапывая. Она не видела, как улыбается Джаред, он ничего ей не говорил, лишь смыкал вокруг нее свои руки и прижимал к себе. Но она понимала, что супруг знает причину ее недовольство и это вызывает у него легкую улыбку. Что поделать, у этого мужчины в доме было две маленькие девочки, только одна была матерью. Но это не отменяло того, что в ней жил такой же сумасшедший и капризный ребенок.
Но сейчас Терра прекрасно понимала Джареда, и, слушая его слова, знала, что он прав. Но как было тяжело представлять, что ее любимая дочка завтра останется без того подарка, о котором мечтала. Терра видела и знала, каким-то материнским чувством ощущала, что для Пенни это не просто какой-то каприз. Девочка росла, и у нее возникала буквально потребность дарить кому-то свою тепло и заботу. Кому-то кто слабее ее. Она любила родителей, бабушку, всех кто ее окружал, но она хотела немного другого. Терра конечно могла возразить Джареду, откровенно говоря, она еле сдерживалась, чтобы не сделать этого, но она слишком хорошо знала своего мужа, что бы возражать. Тем более что Джаред приводил весомые доводы, которые опровергнуть какими-то аргументами было крайне сложно. Действительно, если они не научат свою дочку, не приучат к отказам, то ей будет крайней сложно идти по этой жизни. Кому, как ни ей об этом знать и понимать.
- Я просто не хочу расстраивать ее в такой день, но ты прав. Стоит сначала посмотреть, как она себя проявит с животными, как поведет себя в непосредственном общении с ними, а потом уже более рассудительно думать обо всем. – Терра чуть сжала пальцы супруга, словно благодаря его за то, что выслушал ее и не говорил чёткого «нет». Он оставлял надежду для нее, да и для своей девочки. Он ее так же крепко любил, как и Терра. Но хотел от нее рассудительности и взрослого решения, а не очередной прихоти. – Тем более завтра у нее будет столько подарков, что я думаю, она не вспомнит о животном. Я надеюсь… - Терра все равно как-то тяжело вздохнула и после улыбнулась, нагибаясь к супругу и касаясь губами его губ. На этом разговор был окончен, и хоть в душе Каас еще остался осадок на счет того, что у нее не получится порадовать дочь и исполнить ее главную мечту, но она трезво понимала о том, что может быть малышка еще не готова. В любом случае Пенни получит свой долгожданный подарок, когда научится ценить то, что у нее было.

Терра проснулась рано утром, открывая глаза и чуть потягиваясь, только тогда понимая, что супруга нет в постели. Она бросила взгляд на настенные часы. Боже, как рано…Джаред вставал раньше нее. После того, как она родила ребенка, и Пенни перестала требовать к себе суточного внимания, Терра отключалась моментально и спала долго, в то время как Джаред просыпался достаточно рано, бывало и так, что уходил на работу еще до того, как она открывала глаза. Ей нравилось сквозь сон чувствовать его мягкий поцелуй, или находить на прикроватной тумбочке записку с его ровным подчерком и пожеланием хорошего дня. Но у них сегодня был выходной, праздник их дочери. А значит,  поднять его могла только она. Терра улыбнулась, еще некоторое время, пролежав в кровати.  Что касалось спальни родителей, что Пенни, что Тин были буквально вышколены в том, что без просу туда не заходить. Моника так же обходила спальню супругов стороной, потому что здесь убиралась только сама Терра. Детям же нужно было стучать, прежде чем войти, а вообще желательно услышать ответ. Это было место Джареда и Терры, это был их мир, интимный и душевный, в который не были вхожи никто, даже дети. Понимая, что пора уже вставать, Терра улыбнулась своим мыслям и быстро выбралась из кровати, накидывая на плечи мягкий халат. Запахнула полы и подвязала талию тугим ремешком. Спускаясь по лестнице на первый этаж, она услышала голос Джареда и остановилась, чуть вверху, что бы мужчина ее не заметил. Она слышала и улыбалась тому, как отец читает дочери поздравительные открытки, пожелания родственников. Терра безумно любила голос супруга. Он всегда четко произносил слова, умел подавать интонацию. Чего греха таить, взрослая женщина часто просила его почитать ей стихи вслух, что он с удовольствием делал, а она откровенно наслаждалась его голосом, даже не вслушиваясь в  слова.
Терра медленно спустилась по лестнице на первый этаж и раскинула руки, что бы поймать дочь, крепко поцеловать малышку в обе щеки и поздравить с днем рождения. Она вся буквально сияла, и от сердца немного отлегло. Быть может, Пенни и правда не так хотела животное, что сейчас рада так подаркам. Подойдя к супругу с дочкой на руках, она поцеловала мужчину и улыбнулась. Долго сидеть дочка на руках физически не могла и понеслась разворачивать подарки. Терра буквально хохотала, всматриваясь в то, как Пейшенс чуть ли не с головой залазит в коробки с большими подарками, что бы найти заветную игрушку. Как высовывает язычок от усердия, пытаясь разорвать упаковочную бумагу. В какой-то момент, женщина даже вспыхнула румянцем и, смеясь, уткнулась супругу в плечо. Джаред улыбнулся на ее такой жест, прекрасно понимая, о чем думает женщина. Она и сама даже сейчас, так же нетерпеливо распаковывает подарки, которые дарит ей супруг, вызывая у него настоящий приступ смеха. Каас просто не могла оторвать взгляда от того, как радуется ее дочка, как дом наполняется настоящими воплями радости и счастья, проникая в нее саму да так, что хотелось носиться от радости по комнате со своей дочкой, но она смирно стояла рядом с супругом, держа его под руку, положив голову на плечо.
Когда все подарки были распакованы, а обертки лежали по всей гостиной, супруги решили позавтракать, потому что до прихода гостей оставалось еще прилично времени, но вот этого не объяснишь нетерпеливому ребенку, которые металась из-за стола к окну, высматривая, когда же придут гости и посыпятся новые поздравления и подарки. Пенни настолько увлеклась, что пару раз чуть не свалилась со стула. Терра лишь качала головой, понимая, что в таком возбужденном состоянии ребёнка не угомонишь, если только направить энергию в нужное русло, что и делала Джаред, отправляя ее на кухню с помощью Эрику. Каас только фыркнула, представляя, что придется выдержать повару, что бы держать подальше эту егозу от торта. Ее мысли подхватил Джаред, и она кивнула, улыбаясь еще шире.
- Я думаю, что Кови переживет, у него уже желудок выработал иммунитет на стряпню Пейшенс. – Терра говорила это с улыбкой, но каждый из супругов знал, что Терра достаточно негативно относится к крестному дочери. Даже не так, она просто не любила этого заносчивого и высокомерного мужчину, который не стеснялся резких высказываний и поступков. Они познакомились давно, когда его помощь требовалась Джареду. И если супруг умел парировать выпады Кови, то Терра терялась от такой наглости и надменности, поэтому, скорее всего именно поэтому с достаточной холодностью общалась с ним, да и чаще старалась оставаться в стороне. Она прекрасно понимала, что поводов для высокомерия у него было предостаточно, это был лучший специалист в своем деле, он вытаскивал тех, на ком можно было ставить крест. Поэтому со временем Терра смирилась с его присутствием в их доме. Тем более Пенни в нем души не чаяла, да и к ребенку он относился с теплотой и любовью, что сложно было не заметить, даже за бравадой пафоса. А для Терры это было самым важным. Любить всех никто не умел, да и не обязан был. В окружении Терры были личности, которые раздражали Джареда, но никто никому не запрещал общаться и видеться с кем-то. – Мы дадим попробовать торт ему первым, подождем пять минут, если все будет нормально, значит Эрик все-таки смог спрятать Пенни от торта. – Терра рассмеялась, поднимаясь со стула и подойдя к супругу из-за спины, обняла за плечи и нагнулась, что бы коснуться губами его шеи. Они были на кухне одни, поэтому она могла сделать то, что давно хотела. Мягкие губы прихватили кожу, и она потерлась носом о его шею, втягивая столь родной и любимый запах. – С Днем Рождения дочери, родной. – Она говорила тихо и спокойно, но в голосе звенела любовь и безграничное счастье. – Спасибо тебе за этого ребенка. За эту девочку. Самую лучшую на свете и так похожую на своего папу… - Терра нежно улыбнулась, и крепче обняла супруга, вжимаясь в него. – Я вас очень люблю.

+2

7

Джаред, без преувеличений, был очень счастливым человеком. Для этого у него было всё – любимая женщина, двое прекрасных детей и дело, которым он занимался. Не верится, что было время, когда он ставил под сомнение саму возможность подобного счастья.
Джаред был из тех мужчин, которые с самого начала стремятся создать семью. Застенчивый, необщительный, чуточку старомодный, он с трудом сходился с людьми и долгое время не имел опыта отношений с противоположным полом. Речь шла не только о сексе, хотя первая женщина появилась у Гейла довольно поздно, уже на втором курсе. Проблема была в другом: в силу некоторых причин Джаред проявлял слишком мало эмоций. Его называли холодным и бесчувственным, и со временем пришлось признать, что, скорее всего, он эмоционально неполноценен.
Удивительно, что оставаясь таким же замкнутым и неразговорчивым, он сумел привлечь внимание Келли. Позже она призналась Джареду, что его скандинавская сдержанность и безэмоциональность едва не свели её с ума. Несколько недель она ходила за Гейлом на все занятия, присматривалась и как будто случайно сталкивалась с ним во время перерывов между лекциями. И в конце концов добилась, чтобы Джаред заметил её постоянное присутствие рядом. Его удивление было таким искренним, что она даже растерялась. Это было неожиданно, ведь Келли не сомневалась, что этот парень, смахивающий на модель из глянца, только делает вид, будто ничего вокруг не замечает. Она долго наблюдала, как другие девчонки безуспешно старались привлечь его внимание, пока не решила, что достаточно ждала.
На первом свидании Келли пригласила его к себе. Через неделю они съехались.
Они встречались три года, и благодаря её неиссякаемому интересу к человеческим взаимоотношениям Джаред узнал о существовании БДСМ. Они приобщались к Теме постепенно, заново учились говорить и слушать друг друга. Отношения, к которым они двигались, требовали безусловного доверия – разумеется, обоюдного. Учитывая воспитание Джареда и то обстоятельство, что его отчим был ревностным католиком, ему было нелегко преодолеть собственные моральные запреты. Всё, что предлагала ему Келли, являлось по большому счёту табу, и он бы, наверное, порвал с ней, если бы не одно «но»: каким-то образом ей удалось отыскать в нём другого Джареда Гейла. И этот мужчина напомнил ей спящий вулкан, в котором под большим давлением кипят нешуточные страсти. Этот мужчина не был ни бесчувственным, ни холодным – этот Джаред говорил и смотрел на неё так…
- Как? – спрашивал Джей, недоверчиво улыбаясь.
Келли умолкала, раздумывая, а потом говорила:
- Так, что мне хочется стать для тебя самой лучшей.
То же самое он слышал потом от Саванны. Стать самой лучшей. Единственной.
Для Келли он был еще одним парнем, с которым она хорошо провела время. Очень долгое время, учитывая, что большинство её предыдущих романов тянулись от двух до шести месяцев. Три года – по её меркам это было немного чересчур.
Для Джареда это стало ударом: он планировал сделать Келли предложение.
Это были его первые серьёзные (как он считал) отношения, и он не думал, что они закончатся так.
Следующей была Саванна – поначалу она казалась ему идеальной. В его руках она была мягкой и податливой, как пластилин, и послушно принимала любую форму, какую он задавал. Он вышколил её – другого слова тут не подобрать, - вылепил под себя, превратил в идеальную сабу. Обычных - нормальных - отношений Джареду было теперь недостаточно, а Саванна, казалось, полностью разделяет его пристрастие к Теме.
С Саванной он узнал кое-что важное, и это знание дорого обошлось им обоим: важно не то, что говорит человек, какие слова произносит, важна реакция тела. Потому что тело не лжёт. Он верил тому, что говорит Саванна, как она говорит, когда её губы произносят очередную ложь, порожденную страхом, и не замечал явного отвращения, которое возникает у неё во время тематических сессий.
После Саванны он решил, что должен сосредоточиться на работе, сублимировать нереализованные желания и энергию в профессиональную деятельность и отказаться от романтических отношений вообще. Глупо, конечно, но обжегшись на молоке, начинаешь дуть даже на воду. Джаред обжигался уже дважды, рисковать снова ему не хотелось.
Спасибо ребятам, которые заставили его встряхнуть и пойти в клуб. Оказалось, что анонимность сильно облегчает дело, особенно в тех случаях, когда вопрос доверия между партнерами решен заранее.
Он не расценивал встречи в клубе как возможность получить разовый секс: в этом смысле у Джареда был весьма умеренный аппетит. Ему требовалось иное – возможность полностью контролировать процесс и партнершу. Он хотел безоговорочного подчинения. В этом был его кайф, тогда как собственно секс терял в своей значимости ровно наполовину.
О том, чтобы нарушить своё инкогнито, Джаред даже не думал. До тех пор, пока не понял, что по уши влюбился в точно такую же маску. Тогда он пытался стать нормальным, начал встречаться с девушкой. Старался не замечать, что постоянно лжёт – себе, Милане, друзьям, пытаясь заставить их поверить, что у него всё замечательно.
Ему хотелось верить, что это и есть счастье, но чувствовал, что снова врёт себе и другим.
Он хотел быть как все – у других ведь как-то получалось! – жить обычной жизнью без спрятанных глубоко в шкафах постыдных тайн, без будоражащих кровь откровений – непристойных и грязных, но становился собой, только переступив порог знакомого номера и слыша её дыхание за спиной. Всегда на шаг позади него, с вытянутыми вдоль тела руками и потупленными глазами. Покорная, молчаливая, послушная. Идеальная. И только его.
В последнем он мучительно сомневался, представлял её с другими и чернел от ревности, от желания придушить её – или трахать, пока она не отключится.
Возбуждение накатывало, стоило ему вызвать в памяти образ этой женщины – чувственной, податливой, роскошной, и он терял привычный самоконтроль, начинал считать часы и минуты до новой встречи.
В таком было стыдно кому-то признаться, даже Краучу. Влюбился, как зелёный юнец, втрескался по уши – сам не зная, в кого.
Вспоминая те дни, они с женой теперь улыбались: надо же, сколько тянули, сколько времени мы с тобой потеряли. Потратили дни и дни на дурацкие страхи, боясь ошибиться.
У подлинного счастья, какое было у них, не могло быть горького привкуса фальши, когда пытаешься стать кем-то другим. Они льнули друг к другу, подстраивались – не прогибались – прислушивались, старались лучше узнать и понять. Конечно, они спотыкались на этом пути, конечно, случались промахи и ошибки – но ни разу у него не возникла мысль, что всё было зря. Бывало по-разному: больно, тяжело и обидно, опьяняюще хорошо, радостно и легко, но всё это – грани огромного счастья, которым был наполнен их мир.
Глядя на дочь, Джаред улыбнулся: после жены и сына, это лучший подарок, какой могла преподнести ему жизнь.
Когда жена поднялась из-за стола, он отложил вилку и повернулся на стуле, но Терра уже стояла у него за спиной, а её руки лежали у него на плечах. Почувствовав  прикосновение её теплых губ к шее, профессор опять улыбнулся: еще только утро, а улыбка буквально не сходит у него с лица. Голос жены, тихий шепот заставили его обнять её за талию и усадить к себе на колени.
- Знаешь, о чем я подумал, когда понял, что люблю тебя? – спросил он вполголоса, не отводя глаз от лица женщины, которую так любил. - Кроме того, что хочу, чтобы ты вышла за меня замуж?
Халат разошелся у неё на груди, открыв верхнюю часть груди, и он вспомнил, что еще совсем недавно наблюдал, как она кормит дочь и думал, что не видел зрелища прекраснее.
- Я хотел, чтобы ты родила мне ребёнка. Так что… это тебе спасибо за Пейшенс.
Взяв жену за подбородок, он поцеловал её в губы и отстранился, лишь услышав  громкий голос дочери, требующей, чтобы Эрик разрешил ей намазать бисквит кремом.
- Мне кажется, Эрик сдаёт позиции, – заметил он, погладив жену по щеке. – Пойдем к ним, может, удастся отвлечь Пенни, и тогда сможем днём попробовать торт без риска заработать себе несварение.

В одиннадцать прибыли первые гости: несколько общих друзей, супруги Монтанелли с детьми и соседи Гейлов – лесбийская пара с дочкой. Кови, как обычно, опаздывал, и Джаред незаметно отослал приятелю пару смс, надеясь, что это вынудит адвоката поторопиться. Пенни прыгала среди гостей, громко здороваясь с взрослыми, но скоро убежала к остальным детям. Маленькие гости собрались на лужайке перед домом, где накануне Джаред и Крауч устроили детскую площадку и перенесли сюда несколько столов и детские стулья. Пенни в своём коротком фатиновом платье не оставалась на одном месте дольше минуты, норовя поболтать с каждым пришедшим. Подарки, принесенные гостями, сложили в гостиной, чтобы именинница могла их позже открыть и посмотреть. Детям принесли сладкое угощение и сок, пока старший повар колдовал в кухне над обещанным тортом. К счастью, родителям удалось увести Пенни прежде, чем она успела испортить крем, вылив в него лишнюю упаковку молока.
Разгромив стол с пирожными, малышня унеслась играть, а взрослые получили возможность пообщаться, постоянно держа детей в поле зрения. Хозяева пригласили аниматоров, которые вовсю развлекали маленьких гостей и, судя по смеху и радостным выкрикам с той стороны лужайки, все были довольны. Глядя на веселящихся ребятишек, родители дружно решили перенести поездку в контактный зоопарк на следующий день.
Кови появился как раз тогда, когда настало время выносить праздничный торт. Он влетел, таща подмышкой огромного плюшевого пса неизвестной породы – эдакую помесь сенбернара и афганской борзой.
Завидев в толпе крёстного, Пенни завизжала и кинулась к нему, столкнув с пути Марианну. Девочка покачнулась и шлепнулась на траву, изумленно глядя вслед убегающей подружке. К счастью, на этот раз обошлось без ссор и слёз, а фруктовое мороженое помогло окончательно забыть об обиде.
Мысленно Джаред отметил, что нужно будет завтра обязательно поговорить с дочерью о случае с Марианной. Пенни повела себя грубо, но ему не хотелось сообщать ей об этом прямо сейчас и портить настроение.
Присев на корточки, адвокат распахнул объятия летящей к нему крестнице, и та буквально повисла на нём, вереща и захлебываясь от восторга.
- По-моему, она даже не заметила собаку… - шепнул профессор жене, которая вместе с ним наблюдала эту сцену. Гости переглядывались, улыбались и неожиданно захлопали в ладоши, когда на лужайке показался Эрик, несший огромный торт в виде нескольких пышных бальных платьев, висевших на одной длинной вешалке. Каждое «платье» было покрыто слоем цветной глазури и кремом и украшено съедобной мастикой.
Джаред помог поставить торт на стол и подошел к дочери, собираясь взять её на руки, чтобы она могла первой отрезать себе кусок. Пенни нехотя разжала руки и, чмокнув крёстного в щеку, разрешила отцу себя поднять. Под всеобщие аплодисменты она, с большим трудом и покраснев от осознания важности момента, сумела отрезать кусочек бисквита с кремом и шмякнуть его на тарелку. Теперь и остальные могли попробовать это произведение кондитерского искусства. Скромно встав в стороне, Эрик смотрел, как гости один за другим подходят к столу, чтобы взять себе кусок, пробуют и довольно кивают. Эрик обожал дело, которому посвятил жизнь и постоянно оттачивал своё мастерство. Признание, что его стряпня – верх совершенства было для него самой главной наградой.
Обнимая жену за талию, Джаред издали наблюдал за дочерью. Она уже не бегала, а чинно прогуливалась вдоль бассейна под руку с Марианной. Время от времени она поворачивалась к отцу и махала ему рукой, и Джаред махал ей в ответ.

- По-моему, это был отличный день, - сообщил профессор Гейл, выходя из ванной и вытирая голову полотенцем.
Терра лежала на кровати и листала журнал. Проводив последнего гостя, они уложили Пенни спать, сказав, что она завтра откроет все подарки. Девочка так устала за день, что уснула почти мгновенно, едва мать успела снять с неё платье.
- Ты видела монстра, которого притащил Бруно – где он только его отыскал? – Джаред покачал головой и улегся рядом с женой. – Пенни с ним расстаться не могла… с Кови, кстати, тоже. Ездила на них обоих и хотела забрать собаку с собой, но потом согласилась, чтобы миссис Гилли сначала почистила игрушку.
Забрав у Терры журнал, он положил его на тумбочку и щелкнул выключателем, погрузив комнату во мрак.
- Давай спать, - шепнул Джаред, обнимая жену и целуя её в затылок. – Доброй ночи

- Папа! Папа!
Пейшенс стояла перед отцом, одетая в любимую пижаму с ромашками, уперев руки в бока, и сердито сверкала глазами.
- Что, тыковка? – растерянно спросил полусонный профессор, наклоняясь над дочерью и пытаясь понять, что такого могло произойти в столь ранний час.
- Папа, там только игрушки!
- Мы же договорились, что поедем смотреть на животных сегодня, помнишь? – возразил отец, но Пенни сердито замахала на него руками.
- Я ведь говорила маме, что хочу собаку! Щеночка, папа! Настоящего живого щеночка, а не игрушку! Хочу собаку! Собаку! Я хочу-хочу-хочу!!!
И Пенни шлепнулась на пол и оглушительно зарыдала.

Отредактировано Jared Gale (2016-11-28 23:07:02)

+1

8

Джаред всегда был строгим отцом, он всегда считал, что детей нужно было воспитывать в достаточной строгости, и Терра в этом убедилась еще в раннем возрасте самого Тина, когда они только начали жить вместе. Вначале мужчина присматривался к пацаненку, который, не зная своего собственного отца, тянулся к нему, как к единственному мужчине в семье, о котором знал хотя бы чуть-чуть. Джаред принимал такую искреннюю любовь ребенка, и даже несмотря на то, что никто никогда не скрывал от Тина, что Джаред ему отчим, он стал называть его отцом. Терра это прекрасно понимала. Это для них, для нее была трагедия так страшно потерять первого супруга, а мозг маленького ребенка еще не понимал, кто его настоящий папа, что с ним случилось, и что такое смерть и насколько она страшна. Ведь с того света не возвращаются. Это не долгое путешествие, это конец. Потом Тин вырастит, потом его глаза, которые он всегда держал серьезными,  наполнится слезами, наконец-то понимая, что его родной отец не вернется. Но слезы скорее больше от простой печали. Ведь он не знал Макса, он не успел к нему привязаться, что бы горечь потери была такой же сильной. Отцом для Тина всегда был и остается Джаред, даже пусть он порой слишком строго относился к пасынку. Терра сжимала зубы, стискивала пальцы,  в желании в некоторых моментах встать поперёк мужа и сына, но она знала, что это ничем хорошим не закончится. Так уж получилось, что после рождения дочери их обязанности как-то распределились. Все же Пенни была его дочерью. Девочка, маленький ангелочек, который смотрел на Джареда огромными глазами, и, не переставая,  насасывал маленький кулачок. Неудивительно, что профессор влюбился в собственную дочь до умопомрачения. Нет, это не значит, что Терра не любила Пейшенс. Очень любила. Но она относилась строже к дочери, в то время, как Тина она больше успокаивала своей лаской и любовью. Так и повелось, что Тин маменькин сыночек, а Пенни папина дочка. Всех все устраивало, но порой Терра поднимала глаза, и ей так хотелось, что бы супруг уделял ей столько же времени, как и дочери. Делилась с матерью, но пожилая женщина лишь качала головой, и говорила, что Терре придется смириться с этим и радоваться, что Джаред такой молодец, отличный отец. Другой бы сбежал, увидев пеленки и распашонки.  И что Терра просто с жиру бесится. Наверное, мать была права, но она не знала главного, она не знала того, что Терре безумно не хватало после рождения дочери. Их единения. Их тайны. То, что было дорого обоим. Терра как могла, стараясь не думать об этом, только лишь ночами, когда сны беспокоили женщину, она сильнее сжимала подушку ногами, что бы унять очередной жар, поле такого сна.
Но все сглаживалось, когда супруги находили время  друг для друга, все печали моментально улетучивались. Их семья была настолько крепкой и неразлучной, что многие могли позавидовать, и наверняка завидовали. Они с Джаредом прошли многое, они преодолели то, что многие семейные пары обрывают на корню. Она смогли найти друг друга, смогли не потерять, пережили потрясения, трагедии. Смогли принять друг друга такими, смогли сохранить эту любовь и нести по жизни. И Терра знала, сколько бы лет не прошло, ее любовь никогда не потухнет к нему, а станет только все сильнее. В такие дни как этот, ей хотелось улыбаться, хотелось целовать руки супруга и благодарить снова и снова за то, что они нашли друг друга, за то, что смогли найти точки соприкосновения. Такие разные, и в тоже время такие одинаковые. Они несли эту любовь, бережно в ладонях, крепко прижимая к собственным сердцам. И Пенни была тому подтверждением. Несмотря ни на какие диагнозы,  их любовь смогла обрести глаза, улыбку, волосики этого светлого ангелочка, который с каждым днем превращался в настоящий ураган, переворачивая в доме все с ног на голову. Заставляя родителей почувствовать себя молодоженами, которые после очередного насыщенного дня падали от усталости, но у обоих на губах играла мягкая и счастливая улыбка. А сегодня был самый важный день для их дочери, для их маленькой принцессы, которая стала на год старше. Терра обожала день рождения, она полностью разделала мнение. Что это самый важный праздник, ну кроме Рождества. Она всеми силами пыталась сделать все, что бы этот праздник дочка запомнила на всю жизнь. Хотя чего греха таить, Терра хотела сделать этот праздник таковым, что бы порадовать немного и себя. Так уж принято, что взрослые уже не устраивают себе таких пышных празднеств, не могут себя побаловать тем, что могли раньше. А ведь дети это те, в ком мы можем сделать что-то, что не может уже для себя. Терра настаивала, что праздник должен быть роскошным, Джаред особо не отпирался, он так же хотел порадовать дочку в этот день. Немного омрачал этот день вчерашний разговор. Терра так и ждала, что Пейшенс вспомнит о том, что говорила ей мать, но когда пришли гости, какие-то сомнения остались позади. Маленький вихрь в великолепном платье, носилась от гостя к гостю, принимая подарки, и складывая их в зале. У маленькой принцессы попросту не было времени, что бы распаковывать все подарки. Так же они приходили с курьерами, родственники, которые не могли приехать не забывали отправить подарок девочке, и вскоре в зале возникла огромная гора из коробок, которую Терра увидела, когда проходила на кухню за очередным угощением. Она даже замерла, всматриваясь глазами в груду подарков,  и как маленький ребенок поджала губы. Нет, мать не завидовала дочке, просто она вспомнила себя маленькой, вспомнила, как была счастлива. По-другому чем сейчас, по-своему, но это счастье нельзя было переждать словами. Дети веселились отдельно на лужайке, взрослые разговаривали,  сидя за праздничным столом посматривая на детей. Аниматоры развлекали маленьких гостей,  и Терра то и дело слышала гогот своей дочери, чуть морщась и улыбаясь тому, как эта девочка умеет громко разговаривать и смеяться. Она ловит взгляды супруга, чуть пожимая плечами. Ладно, потом она поговорит о правилах элементарного приличия, хотя откровенно говоря, слыша смех собственной дочери, Терре хотелось рассмеяться так же в голос.
Терра Каас, железная леди, бизнес-вумен. Сегодня она была счастливой матерью, и таким же маленьким ребенком, которому так же хотелось развлечься. Ей наскучило сидеть с гостями, нет, безусловно, ей нравилось общение с друзьями. Все кто сегодня пришел в их дом был ей по-своему дорог, но она нетерпеливо ерзала по стулу, пока Джаред не сжал ей пальцы и не улыбнулся, кивнув в сторону детей. Терра долго не думала и сорвалась с места, извинившись перед гостями, забираясь в самый центр веселья детей. Терра скинула со ступней дорогущие туфли и носилась в догонялки с детьми по лужайке, танцевали, потом они вместе отдыхали, и Терра то и дело пыталась слизнуть с ложечки дочери мороженное, от чего смеялась заливным смехом, когда Пенни бросала на нее испепеляющий взгляд. Она, как и Терра крайне не любила делиться чем-то своим.
Услышав протяжный визг дочери, и заметив,  как она метнулась к дорожке у дома, Терра подняла глаза, уже зная, кому дочка могла так радоваться. Крестный пришел с опозданием, вернее влетел в ворота их дома, таща за собой игрушку. Но видимо дочери были все равно, что ей подарит Бруно, главное, что он сам явился на праздник. Улыбнувшись, Терра подошла к супругу, который поднялся из-за стола, что бы встретить друга. Приобняв Джареда,  она положила голову ему на плечо, улыбнувшись его словам и своим мыслям. Как бы ни были сложными их отношения с Кови, Каас стоило признать, что Пенни души в нем не чает. В общем-то, как и мужчина в ней. Для нее это было самым главным, и самым ценным.
Когда гости оживились, Терра повернулась и заметила, что Эрик несет неописуемой красоты торт. Женщина сама задохнулась от восторга. Эрик никого не подпускал к своему шедевру, кроме Пенни, и ту они еле оттащили, чтобы она не испортила этот шедевр. Каас смотрела на изумительное произведение искусства, краем глаза наблюдая, как таращится на торт Пенни, сидя у Кови на руках и крепко обнимая его за шею. Джаред отправился к дочери, что бы малышка могла самостоятельно отрезать свой первый кусочек. Смотря на мужчину и дочку, смотря на то, как Пенни старательно пытается сделать все правильно, на глаза женщина навернулись слезы, и она еле сглотнула их, хотя глаза повлажнели. Она ощутила мягкое и теплое прикосновение руки и повернулась, увидев мать, которая подошла к дочери и мягко приобняла ее за талию. В ее глаза так же блестели от слез. Терра вспомнила отца, который не дожил до этого момента. Она знала, что будь ее папа жив, он бы души не чаял в своих внуках. Он мечтал о внучке и сейчас бы не отходил от нее. Тоска защемило сердце. Но лишь ненадолго.
- Наша девочка растет настоящей принцессой. Мы с отцом гордимся тобой, дочка и твоей семьей. – Тихо прошептала Моника. Она не участвовала в общем веселье, она просто наблюдала за ними, улыбаясь и держа в своем сердце любовь, которую пронесла по жизни.
- Я люблю тебя, мама. – Тихо ответила Терра и крепко обняла мать, сжимая руками. Она безумно любила Монику, безумно любила отца, который наблюдал за ними из того мира, она знала это. Я люблю тебя, папа. Смотри, какая большая она выросла.
Все постепенно утихало. Гости тихо общались между собой, разбредаясь небольшими компаниями по дому и саду. Дети тоже успокаивались, потому что набегались так, что буквально валились с ног, а Пенни как настоящая королевна гуляла вдоль бассейна, разговаривала с подружкой, поглядывая на родителей. Это был замечательный день. Для всей их семьи. Вечером, проводив гостей, уложив дочку спать, Терра и Джаред тоже легли спать, утомленные длинным и насыщенным на эмоции днем.

Терра проснулась резко от громкого плача дочери. Мать подскочила на кровати, обтирая лицо после сна руками, и только сейчас начала соображать, что что-то случилось. Сквозь пелену сна до неё доносился плач дочери и ее слова. Черт…Терра сжала зубы и повернулась, смотря,  как Джаред удивленно смотрит на дочку, а Пенни просто рухнула на пол и начала  биться. Их дочка если расстраивалась, то это был настоящий апокалипсис, и что самое странное, успокоить ее могла только сама Терра. Женщина быстро подхватилась с кровати, накидывая на плечи длинный халат, обходя стороной кровать и опустилась на колени перед дочерью, которая буквально билась в истерике.
- Пейшенс, прекрати, что за крики с утра? – Обычно строгий тон матери успокаивал даже этот маленький ураганчик, но сейчас Пенни залилась плачем еще громче. Сжав зубы, Терра начинала понимать, в чем дело. Дочка добралась до подарков и не нашла то что искала. Она весь день не упомянула ни разу о собаке, но Терра ощущала, как дочка ждет именно этого. Подхватив малышку за плечи (благо дочка весила не так много), Терра резко поставила ее на ноги, обхватывая ладонями за щеки, заставляя поднять на себя глаза. – Пении, посмотри на меня, маленькая моя. – Ребенок буквально захлебывался слезами и уже чуть ли не задыхался. Огромные и несчастные глаза устремились на мать, а Терра большими пальцами стирала со щеки ее слезы. – Ну что случилось, что стряслось? Кто тебя обидел? – Терра старалась говорить мягче чем обычно. Она не любила когда дочка устраивает истерики, и если знала что это просто прихоть, то резко реагировала на это. Но как мать она отчетливо понимала разницу в слезах Пенни. Сейчас она плакала искренне и горько. У Терры сердце ухнуло вниз.
-  Вы! Вы меня обидели! – Пенни заикалась от слез. – Я хотела собаку! Мама, ты же обещала, помнишь!? Ты обещала мне! – И Пенни снова залилась слезами, заставляя Терру простонать.
- Дочка, прекрати быстро, Пейшенс. – Терре пришлось повысить голос, что бы дочка снова обратила на нее внимание. Заглядывая в мокрые глаза, Терра отчетливо понимала, что с этим нужно что-то делать, иначе эта обида останется в ребенке на всю жизнь, чего бы ей очень не хотелось. – Успокаивайся, слышишь меня? Дыши ровнее,  иначе ты задохнешься. – В первую очередь матери нужно было успокоить ребенка.  Она потянулась к дочке и коснулась губами обеих мокрых щек. – Спускайся вниз к бабушке, скажи, что я попросила тебя одеть на прогулку.
- Но мамаааааа….
- Пенни, делай, что я тебе сказала. – Каас даже легонько тряхнула девочку за плечи, что бы та пришла в себя. – Если я  тебе обещала, значит, выполню обещание, слышишь меня? Но нам просто нужно кое-что сначала сделать. Ты потерпишь еще немного? – Пенни недоверчиво посмотрела на мать, но постепенно успокаивалась. Кричать она перестала, но слезы все ещё текли по ее щекам. Терра крепко обняла дочку и прижала к груди, гладя ту по растрёпанным волосам, пока сердце малышки не стало биться ровнее,  и Пенни не успокоилась. – Давай,  беги вниз. Бабушка наверняка проснулась. Позавтракайте и одевайтесь. – Пенни медленно кивнула и поплелась из спальни родителей, переминаясь с ноги на ногу, с опущенной головой. Кажется, дочка не поверила матери.
Терра резко встала на ноги и повернулась к Джареду, который все еще сидел на крою кровати. Она нескончаемо любила свою дочку и была готова жизнь отдать за нее. Она трезво понимала, когда Пейшенс капризничала и никогда не баловала ее, и воспитывала крайне жестко. Но сейчас. Она видела в глаза Пенни такое отчаяние и такое горе, что самой Терре захотелось рыдать. Она редко спорила с Джаредом, редко опровергала его правила или желания, но сейчас…
- Джаред, мы должны купить ей собаку. Она с ума сходит, это не каприз, это ее мечта. Понимаешь? – Терра опустилась на колени перед супругом, кладя ладони на его колени, смотря снизу вверх. – Я не могу смотреть на о как ей больно. Там внизу столько подарков, дорогих, роскошных. Да каждый ребёнок мечтает о таких. А она все равно думает о собаке. – Она говорила тихо, но голос был пропитан сталью. – Я не хочу, что бы она плакала, понимаешь? – Терра встала и мягко коснулась губами его щеки. – Собирайся, мы повезем дочку в приют, пусть выберет себе питомца. – На этот раз глаза Терры наполнились решимостью и сталью, с которой спорить было бесполезно. Пусть Джаред разозлится на нее, обидится, пусть. Она сделает все ради дочери. – Я беру на себя ответственность данного решения.

+1

9

Подобные концерты Пейшенс закатывала родителям регулярно, выбирая для этого наиболее людные места, где её вдохновленные выступления собирали множество зрителей. В такие моменты Джареду становилось ужасно стыдно за дочь, но её несомненный талант актрисы втайне приводил его в восхищение. Подумать только, бедная девочка ни разу в жизни не пробовала шоколадных конфет! Жестокие родители держат малышку в чёрном теле, запрещают поглощать леденцы и сахарную вату на завтрак, обед и ужин, и не бегут покупать двадцатую по счёту куклу, пока остальные игрушки, забытые и ненужные, раскиданы по всему дому.
Пенни, кажется, и сама верила, что ужасно страдает и заставляла окружающих сочувствовать её горю.
Обычно Терра держала себя с дочерью достаточно строго, старалась по мере сил сдерживать естественные материнские порывы и не слишком её баловать. Детские слёзы не оставляют взрослых равнодушными, каких бы методов воспитания они не придерживались. Когда твой ребёнок плачет навзрыд, родительское сердце готово разорваться от боли. Вытерпеть это и не дать слабину очень трудно, а порой и практически невозможно. Но если Джаред еще как-то держался, то над мамой Пенни иногда брала верх.
Сегодняшняя истерика дочери с утра пораньше выбила Джареда из колеи, но реакция жены вызвала у него досаду. По-видимому, то, о чём они говорили накануне и итог этой беседы не имели для Терры ровным счётом никакого значения по сравнению с желанием дочери завести собаку. Они обе обожали животных и не могли спокойно пройти мимо витрины зоомагазина, чтобы не застрять возле неё на полчаса, рассматривая всех этих ушастых-хвостатых. Во время прогулок Пейшенс липла ко всякой пробегавшей мимо собачонке вне зависимости от габаритов, тискала животное с разрешения владельца, пока тот стоял рядом и терпеливо ждал, готовый в случае необходимости оказать помощь обалдевшему от такого напора питомцу. Гейлы были шапочно знакомы со всеми соседями из близстоящих домов, и многие знали малышку Пенни в лицо – буквально каждая собака и кошка хоть раз побывала в её руках, была облизана с головы до ног, затискана и зацелована. Оставалось только радоваться тому, что владельцы животных тщательно следили за здоровьем своих питомцев, занимались их воспитанием и держали общение маленького ребёнка и крупной собаки под контролем.
Но Джаред не считал это достаточным аргументом и поводом для того, чтобы взять в семью домашнего питомца. Упорство жены подпитывало ослиное упрямство дочери, и неизвестно, с чем будет труднее справиться.
Глядя на то, как жена успокаивает впавшего в истерику ребёнка, профессор присел на кровать и потер ладонями лицо. Пенни наконец перестала рыдать и, как завороженная, глядела на мать, кивала и хлюпала распухшим носом.
Когда дочь вышла из комнаты, Гейл поднял голову и внимательно посмотрел на жену. Пенни говорила о каких-то обещаниях, якобы данных её матерью, но Терра ничего ему не сказала. Она призналась, что хотела бы выполнить желание дочери и подарить ей щенка на день рождения, но даже не обмолвилась о том, что дала Пенни слово. 
- Если я не ошибаюсь, мы собирались поехать сегодня в контактный зоопарк. Но ты права, обещания нужно выполнять.
Посмотрев на часы, он поднялся на ноги вслед за женой.
- Вечером я планировал провести консультацию для своих студентов, но поскольку планы изменились, перенесу нашу встречу на более раннее время.
Джаред и не думал возражать жене или пытаться её переубедить, но и брать под козырёк, словно он был не её мужем, а одним из служащих компании «Золотой феникс», мистер Гейл тоже не собирался.
- Хорошего дня, увидимся вечером.

В это утро Джаред не стал завтракать дома, решив перекусить в университетском кафе. Раздражение, вызванное размолвкой с женой и истерикой, устроенной Пейшенс, отбило у него всякий аппетит и способствовало тому, что профессор уехал из дома гораздо раньше обычного. По дороге он набрал номер Гвидо Монтанелли и, сославшись на непредвиденные обстоятельства, предложил перенести совместный поход в зоопарк с детьми на другой день. Они договорились обсудить это дело попозже, когда у обоих найдется свободное время. Джаред еще раз извинился и положил трубку.
Студенты, которые писали работы под  руководством профессора Гейла, были заблаговременно оповещены секретарём об изменении времени консультации, и почти все они приехали в университет вовремя.
Прибыв на место, Гейл по привычке отключил телефон, и следующие четыре часа отвечал на многочисленные вопросы, связанные с темой будущих докладов. К тому моменту, когда пришла пора прощаться, ученики и преподаватель были основательно измотаны, но вполне удовлетворены результатами  встречи. Из списка предложенных тем его ученики выбрали наименее разработанные, поэтому, не имея возможности опираться на обширный исследовательский материал, писали в буквальном смысле с нуля.
Когда ушел последний студент, Джаред достал из ящика стола телефон и проверил звонки и сообщения. Не обнаружив ничего нового, он очистил память телефона и сунул его в карман, а затем  открыл рабочий ноутбук, собираясь взяться за редактуру давней статьи, которую так и не удосужился опубликовать. Поправив очки, он погрузился в чтение.

0

10

Быть может,  в какие-то моменты Терра и была строгой, даже пусть можно сказать жестокой матерью. Она в строгости относилась к своим детям, воспитывала их так, что бы из них выросли нормальные люди, а не существа, которые станут отбросами общества. Нормальные были для нее только то, что она из себя представляла. Да, она воспитывалась по другому, девочка выросла в любви и ласке, но в тоже самое время ей никто не давал спуску, ее мать была к ней строга, на контрасте с тем как баловал отец. И что, по сути, получилось? Отца не стало, его сердце не выдержало, и весь груз ответственности лег на плечи хрупкого ребенка, который еще не понимал и не знал,  в какой мир окунается. Терра не хотела повторения той же истории, она не хотела, чтобы ее дети не понимали, как маневрировать в жизни, хотела, что бы уже с самого раннего возраста каждый понимал свою ответственность, то, что родители не вечные, и никто за них не будет все делать. Что помощь не бесконечная и что нужно учиться жить в этом жестоком и прогнившем мире. Пускай это звучало пафосно и слишком громко, но кто будет противиться Терре в этом понимании. Здесь убивают за еду, здесь обливают друг друга грязью за несколько тысяч долларов. Здесь идут по головам и всем все равно кто ты, и кем ты был когда-то.  После очередного падения, в котором поддерживала ее только мать, Терра поняла, что всем плевать на тебя и карабкаться по этой жизни ты должен сам. А если ты будешь мягким, воспитываться в нежности и доброте, то никогда не научишься сопротивляться и жить. Да, Терра была уверена в этом, порой очень больно раня собственного ребенка. Тин посматривал на мать удивленными глазами, поджимал губы и не мог понять, почему к нему так относятся. Но это относилось и Пенни, которая знала и понимала, как ее любят родители, она позволяла себе многое, наверное, слишком многое, но разве может сердце матери быть настолько чёрствым? Терра умела понять и различить когда Пейшенс капризничала, пытаясь истериками добиться своего, а когда сердце дочки на самом деле заходилось в боли. Да, она могла забыть о своем желании на День Рождения, но это же ребенок все же! А было столько гостей и подарков, конечно же, она позабыла, но не до конца. В сердечке маленьком еще жила надежда на то, что родители подарят ей щенка, что мама сможет убедить отца и все будет, так как она мечтает. Но не все бывает, так как хочешь ты, главное правило, которое держала в голове Терра. Но слыша крики дочери, ее плача, она не могла устоять, она не могла остаться такой же холодной. Она понимала, как дочери хочется животного, понимала, что обещала поговорить с Джаредом, убедить его. Любая женщина как настоящая львица будет защищать своего ребенка, даже встав против собственного супруга.
Нет, Джаред ничего не сказал против этого, когда Пенни вышла и спустилась вниз к бабушке. Терра даже отсюда слышала,  как женщина удивляется слезам девочки и чуть икает. Терра внимательно смотрела на Джареда и понимала. Что сейчас видит ее супруг. Она не нравилась ему такой, да и самой Терре было не в удовольствие оспаривать какие-то действия с мужем, но сейчас она полностью встала на сторону дочери. Пожалеет потом она об этом? Наверное. Но она всегда держала свое слово, она возьмет полную ответственность за свои поступки. Лицо Джареда резко изменилось, он чуть наклонил голову, произнося слова, которые больно врезались где-то в районе грудной клетки. Она знала эту интонацию, она слышала ответную сталь в голосе мужа. Он никогда не будет прогибаться под нее и никогда не позволит управлять собой, как своими подчиненными. Терра отчётливо об этом знала, но вот в такие моменты забывала об этом. Наверное,  Джареду тоже стоило понимать, что наработанный характер за столько лет, никуда не деть. Да между ними было то, что никто никогда не поймет и не узнает. Та близость, которая становится дороже любых чувств, любой любви. Они стали единым целым, когда Терра опускалась на колени и прижималась к его ногам щекой. Это было то самое драгоценное. Что скрепляло их пуповиной, которую невозможно разрубить даже самым острым ножом.  Но бывали моменты, когда Терра переступала черту, которая была давно проведена, а Джаред закрывался в себе. Не подпуская к себе жену, что было для нее самым убийственным и жестоким наказанием. Даже не наказанием…А ощущением этого леденящего душу одиночества и боли.
Как только дверь за мужем закрылась, Терра со стоном опустилась на кровать и сжала пальцами волосы, натягивая у корней. Она ненавидела быть между супругом и своим ребенком. Она так устала от всего этого. Это было так тяжело.  Голова шла кругом. Она ненавидела всех и все вокруг себя, пальцы сильнее сжимались, и резко вскинув голову, Каас вытерла выступившие слезы, и быстро оделась в повседневную прогулочную одежду, приводя себя в порядок и спускаясь вниз. Пенни сидела на коленях Моники, уже одетая и, когда мать появилась на лестнице, бабушка и внучка резко подняли на нее глаза. Пейшенс уже хотела что-то сказать, как моментально захлопнула губки, наткнувшись на ледяной взгляд матери. Терра успокоилась и  хотела показать кое-что дочери, как напоминание о том, что жизнь не так проста, как может показаться на первый взгляд. Проигнорировав внимательный и возмущенный взгляд Моники, Терра поймала ладонь дочери, практически стаскивая ее с колен. – Мы прогуляемся. – Резкий голос заставлял съежиться, поэтому даже Пенни молча потопала за матерью, не решаясь что-либо спросить. Обычно она не особо слушалась Терру, была крикливой и вредной девчонкой, со своим характером и видением мира уже даже в таком возрасте, но бывали мгновения, когда Пенни до ужаса боялась своей матери. И видимо сейчас был именно такой случай.  Они вдвоем вышли за ворота дома, и пошли медленно по тропинке, вдоль улицы.  Пальцы Терры плотно сжимали ладошку дочери, но, не причиняя боли. Она постепенно успокаивалась, втягивая свежий и чуть прохладный воздух.  Каас ощущала непонимание Пенни, но молчала. Давала ей понять, что начнется разговор только тогда, когда захочет она. Вместе они вышли на центральную улицу, здесь было больше машин, которые скользили по узкой дороге. Было утро, но уже сейчас поток был достаточно плотным. Здесь был не тихий и спальный район, где располагался дом Гейлов, здесь ходили туда и сюда люди, не обращая внимания совершенно на кого-то под своими ногами. А вот Терра обратила.
Она развернулась к дочери, и повернула ее в сторону аллеи, по которой шли люди, по-видимому, торопятся на транспорт и на работу. – Смотри, Пейшенс. – Голос был спокойный, но в нем читалась полная уверенность и сталь. Она собиралась донести до дочери очень важную вещь, без которой не будет ничего в ее жизни. Такая мелочь, но именно на ней строится понимание жизни. Она показывает Пенни ладоней в сторону тротуара, около которого сидел грязный и маленький комочек. Только по тихому пищанию, было понятно что это котенок. Вокруг сновали люди, но никто не обращал на него внимание. Пенни заметив детеныша, замерла, Терра видела, как ее взгляд смотрит именно туда. Тихо выдохнув, женщина заговорила, сидя рядом с дочерью, словно вокруг никого и не было. – Понимаешь Пенни, я пытаюсь донести до тебя одну вещь. Ты видишь этого котенка? Ты знаешь, как он здесь оказался? – Пенни медленно качнула головой из стороны в сторону. Было видно, что увиденное вызывало у нее настоящий шок. Терра не хотела делать больно дочери, но порой без жестокости не обойтись, она должна была увидеть все своими глазами. – А я тебе расскажу. Жила была одна семья, в которой жила одна девочка, которая очень хотела животное. Она плакала. Кричала и, в конце концов, добилась своего. Но девочка не понимала, какую ответственность она берет на себя. Ее родителям некогда было заниматься животным, воспитывать его, ухаживать за ним, а девочке быстро это надоело. Она считала животное игрушкой, которую можно поставить на полку, когда она надоест.  – Терра бросила взгляд на малыша, который уже не мяукал, он лишь жался к бордюру. У женщины у самой заходилось сердце от того, что она видит. Она ненавидела жестокость людей, она жалела всякое животное и будь ее воля, она бы забрала их всех с собой, но сейчас был другой случай. – Этот малыш начал портить вещи, потому что ему было мало внимания, мало воспитания. И его просто вышвырнули на улицу, потому что он стал не таким как хотелось. Просто потому что он надоел, и за ним перестали ухаживать, Пенни.  – Терра повернула дочь к себе лицом, замечая,  как по ее щечкам текут слезы, но на этот раз Пейшенс плакала тихо, без воплей. Терра сжала зубы, но не дала себе слабину. – Он погибнет, Пенни, погибнет и не выживет в этом мире, а все почему? Почему что однажды вот такая капризная и непонимающая всю ответственность девочка решила поиграться с ним. Ты этого хочешь, Пенни? – Медленно покачивание головой. До малышки наконец-то доходили слова женщины. Шоковая терапия проходила удачно. – Мама, а мы можем забрать его? Накормить? – Терра утвердительно несколько раз отрицательно покачала головой.  – Всем не дашь дом, Пенни. Мы должны в первую очередь заботиться о тех, кого приручили, понимаешь? И трезво оценивать свои возможности. Знаешь малыш… - Терра улыбнулась, но как-то грустно. Она разговаривала с дочкой как со взрослой.  – Я не хочу тебе делать больно, я не хочу, что бы очередная жизнь оборвалась, из-за прихоти. Они животные, да. Не люди. Но кто мы такие, что бы играться ими, правда? – Терра подхватила дочку на руки, прижимаясь девочку к себе. Пенни обвила руками шею матери, и пока Терра шла вдоль улицы, смотрела на котенка, который там и остался. – Знаешь, Пенни, не все наши желания сбываются. И ты должна это понимать.  Я тоже многое хочу, но у меня есть вы. Я несу ответственность за вас, так же как и отец. Так подумай, Пенни, хорошо подумай, сможешь ли ты взять на себя ответственность за жизнь маленького комочка? – Терра замолчала и медленно пошла в сторону дома, давая дочери время. Судя по тихому дыханию, малышка уснула у нее на руках, наплакавшись за это утро. Войдя в дом, Терра улыбнулась матери, и отдала ей дочку, бросив взгляд на часы.  – Мне нужно отъехать, посмотришь за детьми? – Моника лишь кивнула, понимая дочку. Странная связь между ними позволяла не задавать лишних вопросов.
Терра не стала переодеваться, она лишь села в машину и поехала к университету, рассчитывая застать там супруга. Она знала, что в таком состоянии Джаред не будет возвращаться домой рано. Он всегда держался подальше от нее, когда случались какие-то размолвки, молчал и даже не смотрел в ее сторону. Кто-то скажет, что жестоко, но даже в такой ситуации Терра ощущала его присутствие и то, как сильно он переживает каждую их ссору. А сейчас она отчетливо понимала, что стала виновата в этой размолвке. Да, возможно Джаред мог отреагировать как-то иначе, но Терра не должна была так себя вести. Управленческий характер выполз наружу явно не вовремя. Она пообедала в одном из кафе, понимая,  что раньше никто не встретит и Джаред сейчас занят. Когда прошло достаточно времени, Терра вошла в университет. Зная, чья она жена, все ей улыбались из преподавателей, получая взамен такую же улыбку, немного сдержанную и холодную. Все же для всех она железная Терра Каас.
Добравшись до кабинета Джареда, Терра тихо выдохнула и несколько раз постучала в дверь, приоткрывая ее и заглядывая вовнутрь, мягко улыбаясь. – Ты не занят? – Она спрашивала мягко и осторожно, словно разрешения. Джаред поднял голову, оторвавшись явно от чтения. Ему так шли очки, Терра всегда любила смотреть на него, когда он читает. Все же зайдя в кабинет и закрыв за собой плотно дверь, Терра пошла в сторону супруга, обходя его со спины, и обнимая за плечи, скользя ладонями по груди, утыкаясь носом в его шею. – Прости меня, Джаред. Прости за эти слова и за этот тон. Я не хотела…Совсем не хотела ругаться. – Терра прикрыла глаза, жадно втягивая носом его запах. Его близость кружила голову сильнее, чем какой либо наркотик.  Она была зависима от него, и даже час, проведенный вдали, в ссоре для нее был настоящей пыткой. Она обнимает его крепко, словно не желая отпускать и не давая ему и шанса, что бы вырваться. – Я просто очень сильно ее люблю. – Наверное, даже сам Джаред не понимал, как мать любит дочку. Как она до визга, до ужаса боялась, что с ней что-то случится. Что она будет слабой и не сможет противостоять всему, что ее ждёт. Она до крика ненавидела всех вокруг, кто хоть как то причинял ей боль. Она готова была убить, уничтожить любого, кто будет опасностью для маленькой девочки. Но в  силу своего характера, она проявляла свою любовь именно строгостью. И не каждому было дано понять, что творилось внутри этой сильной женщины. – А еще мы любим тебя. – Терра улыбнулась, мягко растягивая губы. – И мы просим прощения за свое поведение, больше такого не повторится. – Вот она сейчас как провинившаяся девочка извиняется, прямо как собственная дочь. Видимо в  Пенни это тот матери. – Давай примем это решение вместе? Все обсудим и решим?Давай найдем компромисс, что бы больше не ругаться, иначе я сойду с ума. Я не хочу тебя терять даже на мгновение. Это мгновение без тебя сравнимо аду.
Терра не стала сейчас говорить супругу о том, что показала дочери. Джаред мог посчитать, что это было бы слишком жестоко, но Терра добилась нужного результата, потому как в это время дома, Пенни лежала в кровати и смотрела в одну точку. Она давно проснулась, но не вставала, крепко думая о том, сможет ли справиться со всем, что перечислила мама и не умрет ли из-за нее живое существо. Прихоть или обдуманное решение? Именно в эти мгновения Пейшенс взрослела, принимая серьезные решения.

+1

11

Спустя пятнадцать минут профессор снял очки и потёр переносицу. Мыслями он возвращался к недавней ссоре с женой и поэтому никак не мог заставить себя сосредоточиться на работе. Строчки на экране сливались у него перед глазами, и приходилось заново их перечитывать, чтобы понять, о чём идёт речь. Решив прекратить бесполезную борьбу с самим собой, Джаред отодвинул ноутбук в сторону, откинулся на спинку стула и прикрыл уставшие глаза.
У них с Террой и прежде бывали размолвки, когда речь заходила о воспитании Пейшенс. Узы материнской любви самые крепкие, и какое-то неведомое чувство подсказывало женщине, как действовать в той или иной ситуации, чтобы успокоить раскапризничавшегося ребёнка, переключить его внимание и  заставить слушать. Как бы Джаред ни любил свою девочку,  он не мог разобраться в оттенках её плача и гуления, в то время как Терра, казалось, понимала Пенни без слов. Эта связь была сильнее всего, что Джаред видел и знал, любовь особого рода, безусловное и всепрощающее чувство. Всё, что испытывала Пенни – страх, беспокойство, радость, разочарование, обиду и грусть – Терра переживала стократ сильнее и остро реагировала на эмоции дочери. Как матери, ей хотелось защитить Пейшенс от всего на свете, чтобы её драгоценной девочке всегда светило солнце, а беды проходили стороной. Вполне естественное желание, и Джаред его полностью разделял, но голос разума напоминал ему о необходимости соблюдать баланс. Чрезмерная любовь может причинить столько же вреда ребёнку, сколько холодность и равнодушие родителей. Но как найти золотую середину, не избаловать и в то же время не отдалить от себя маленького человека, который не понимает многое из того, о чём ему говорят взрослые? Первое время малыш всё принимает на веру и доверяет родителям, продолжая активно исследовать окружающий мир. Поток информации не иссякает ни на мгновение, ребёнок впитывает её как губка, не зная, что такое хорошо и что такое плохо, и задача взрослых помочь ему в этом разобраться. Жаль только, что и для них всё не так просто и очевидно.
Неожиданно мысли профессора  изменили своё направление; он вспомнил, как в детстве выпрашивал у отчима щенка. Ему тогда было лет пять или шесть, и он сутками напролет грезил о собаке. Мать возражала, что придётся терпеть повсюду шесть и вообще, с появлением животного в доме связано множество хлопот и неудобств: собака грызет обувь и портит мебель, с ней нужно гулять дважды в сутки, следить за её здоровьем и заниматься воспитанием.
- Это ведь не игрушка, Джаред. – объяснила Анжелина, садясь напротив сына, когда тот вернулся из школы, заглянул в комнату и с грустью понял, что и сегодня родители не захотели подарить ему собаку. Тогда миссис Гейл решила поговорить с Джаредом как с взрослым и позвала к себе на  кухню. Она ждала мужа с работы и собиралась готовить ужин. Закончив делать уроки, Джаред пришел, вскарабкался на стул и выжидающе посмотрел на мать. А та отложила нож и овощи и взяла второй стул.
- Животное – не игрушка, - повторила она, взяв Джареда за руку. – Это живое существо, такое же, как мы с тобой. Оно привязывается к человеку, доверяет ему и плачет, если ему причинить боль.
- Разве собаки тоже умеют плакать? – тихо спросил маленький Джей, рассматривая мамину ладонь: у неё были очень красивые руки с длинными худыми пальцами и ногти жемчужного цвета. Ему становилось немного не по себе, когда мама говорила, что им нужно серьёзно поговорить. Она никогда не ругалась, если ему случалось получить «С» за тест по арифметике, но от её сухого тона у него начинали бегать мурашки по спине.
- Конечно, - кивнула мать и пригладила Джареду вихор на макушке. – Представь, как бы ты чувствовал себя, если бы оказался на месте щенка, которого взяли домой, а потом забыли о нём, потому что с ним стало скучно. Ты бы расстроился, Джаред?
- Думаю, да.
- Но у тебя есть я и мистер Батолле. А у собаки нет никого, кроме тебя. У неё только один хозяин, понимаешь, сынок? Человек становится для неё лучшим другом. И это на всю жизнь. С людьми так не бывает.
Джаред крепко задумался, но собаку хотеть не перестал. Он не знал, рассказала ли мать об их разговоре мужу, но спустя месяц отчим повёл его в автомастерскую к приятелю, у которого недавно ощенилась сука амстаффа, и предложил выбрать себе щенка. Джаред стоял возле подстилки, на которой лежала мать, а рядом копошились четверо упитанных малышей, и глядел на собачье семейство с испугом и восхищением. Сука выглядела сильной и мускулистой, хотя и утомлённой долгой возней с неугомонным потомством. Щенки попискивали, тычась в материнское брюхо, а та зевала и приглушенно ворчала. Опустившись на колени, Джаред осторожно взял обеими руками щенка и рассмеялся, когда тот полез носом ему в лицо, чтобы обнюхать.
Баззи прожил двенадцать лет и умер, когда Джаред заканчивал старшую школу. Он полностью оправдывал своё имя – был шумным и общительным псом и с утра до вечера носился по саду, вытаптывая цветы, которые сажала миссис Батолле. Это было его любимым развлечением, но за хулиганские выходки неизменно следовало суровое наказание. Обнаружив в очередной раз перекопанные клумбы и поломанные кусты, мать Джареда хмурила брови и отправлялась на поиски пса, а тот, словно предчувствуя готовящуюся расправу, убегал в дом и носился там, ища место, где можно спрятаться. Баззи великолепно умел изображать раскаяние: завидев разгневанную Анжелину, он ложился на пол, мёл хвостом и, жалобно повизгивая, полз к хозяйке на брюхе.
После его смерти Джаред не стал брать новую собаку. И не потому, что Баззи был лучшим псом, и не нашлось бы другого, кто смог бы его заменить. Просто он помнил, как больно и горько ему было в тот день, когда отчим сообщил, что нашёл Баззи  в ванной уже мёртвого - он лежал на ворохе грязной одежды, которую приготовили для стирки, зарывшись мордой в толстовку Джея. Он сам похоронил его на заднем дворе и, стоя над могилой, плакал, как никогда в жизни.
Пенни мечтает о милом щеночке, с которым станет играть, и даже не задумывается о том, что её четвероногий друг однажды вырастет и постареет. Стоит признать: в этой ситуации они с женой действуют из одинаковых побуждений и оба хотят оградить дочь от болезненных впечатлений в будущем. Только вот рассказать  Пенни о том, как тяжело терять друзей он вряд ли сумеет так, чтобы не расстроить дочку до слёз. Правильнее было бы поговорить об этом с женой, тогда, может, удалось бы избежать сегодняшней ссоры и вместе найти верное решение.
Покачав головой, профессор вернул на место очки и поставил поближе ноутбук. Перед тем, как ехать домой, ему нужно было доработать статью и отправить её Лиз для ознакомления.
Он почти закончил, когда в дверь осторожно постучали. Джаред откликнулся, а подняв голову, увидел на пороге жену. В ответ на его слегка вопросительный взгляд Терра улыбнулась и, шагнув внутрь, прикрыла за собой дверь.
Выслушав жену, профессор отодвинулся от стола, повернулся к ней и, приобняв  за талию, усадил к себе на колени.
- И я вас очень люблю. Знаешь, я тоже хочу перед тобой извиниться, - ответил он после короткого молчания, любуясь этой удивительной, непредсказуемой женщиной, будто сотканной из противоречий. Долгие годы она успешно управляла бизнесом, доставшимся ей от отца, создала обширную сеть ювелирных салонов на всей территории Соединенных Штатов, пережила немало взлётов и жестоких разочарований, похоронила близких и любимых, едва не погибла сама – и всё-таки нашла в себе силы и решимость возродиться из пепла, как мифический Феникс. В ней таилось много сил и много любви, нежности, тепла и жила надежда на счастье. Терра любила свою семью и свой дом, в них она черпала силы, здесь находила покой и отдыхала от тревог, которых всегда было в избытке. Они с Джаредом построили собственный мир и неохотно пускали в него посторонних. Их совместный круг общения был весьма узок: несколько общих друзей, включая Крауча и Мэннинга, а с недавних пор к ним присоединился Кови. Роль крёстного пришлась адвокату по душе, что удивительно, учитывая  количество яда, которое тот регулярно сцеживает в присутствии оппонентов. Впрочем, клиентов он тоже не жалеет, жалит без оглядки своих и чужих. Кови из тех людей, которые никогда не пройдут мимо, если обнаружат вас лежащим на обочине, а остановятся рядом, чтобы удостовериться, что вы еще живы и дышите. И возможно, вам требуется адвокат. Мистер Кови циничный прагматик, и не стоит обольщаться на его счёт.
Терра привыкла быть жёсткой и принимать важные решения в одиночку, ничего не обсуждая и ставя окружающих перед фактом. К счастью, это происходило всё реже, но каждая ссора оставляла саднящий след в душе у обоих, и о нём хотелось поскорее забыть и вернуться к прежнему состоянию.
- Надо было объяснить тебе кое-что и узнать, что ты обо всём этом думаешь. У меня предложение, – сказал Джаред и поцеловал жену. – Давай сходим куда-нибудь поужинать. Прямо сейчас. Мне кажется, Моника не станет возражать, если придётся по десятому кругу посмотреть с Пенни все серии «Доры-следопыта».
Терра хихикнула, соскальзывая с его колен, подождала, пока муж отправит письмо и выключит ноутбук, и вышла вместе с ним в коридор.
Поблизости от университета располагалось несколько ресторанов с традиционной американской и европейской кухней, был один паб и закусочная через дорогу. Всё это было уже давно известно, приелось и не сулило новых впечатлений, тогда как обоим хотелось чего-то особенного и запоминающегося. В процессе обсуждения всплыло название заведения, принадлежащего одному из многочисленных знакомых Терры, русскому бизнесмену и владельцу конюшни в окрестностях Сакраменто Александру Рашу. Они не были знакомы лично, но жена говорила ему, что просила мистера Раша поработать моделью для какой-то рекламной акции «Золотого феникса», и Пенни ездила к нему учиться верховой езде. В их собственной конюшне  некоторое время назад затеяли грандиозный ремонт, который давно планировали, но по разным причинам откладывали, лошадей перевезли в другое место, ну а Пейшенс очень вовремя захотела покататься на лошадке.
Круг деловых интересов мистера Раша был чрезвычайно широк, и в какой-то момент он открыл в Сакраменто ресторан русской кухни.  До сего дня Гейлам не выпадало случая побывать в «Красной угрозе», но ходили слухи, что тамошний шеф-повар умеет приятно удивить самых взыскательных гурманов. Джаред и сам неплохо готовил и любил поэкспериментировать с продуктами, и в прошлом году они с женой даже участвовали в кулинарном конкурсе, организованном мэрией.
Пробежав глазами меню, профессор Гейл невольно поднял брови. Одни названия чего стоили, не говоря уже об описании блюд: салат «Петрушка» с ростбифом и сурепкой, солянка с беломорскими мидиями, Рахмановские зелёные щи с осетриной, свекольник с тамбовским окороком, стерлядка «Кольчиком», нельма с кедровым духом, голубцы из оленя и кабана со сморчками. Взглянув на жену, Джаред понял, что она растеряна и озадачена не меньше его самого.
- Так… - задумчиво проговорил профессор, потирая висок и пытаясь представить, какой может быть вкус у пельменей из карасей, да еще и в ухе. Начать с того, что он  и пельмени-то ни разу не видел. Говорят, они чем-то похожи на равиоли, но вкус несколько иной. – По-моему, нам требуется помощь
Нажав кнопку вызова официанта, которая имелась на каждом столике, Джаред взял жену за руку и поднёс ладонь к губам. Через минуту рядом с ними возник официант и поинтересовался, чем он может помочь гостям.
- Добрый вечер. Видите ли, мы плохо знакомы с русской кухней и поэтому затрудняемся с заказом. К примеру, вот это блюдо: жаркое из черкасского быка. Это какой-то особенный сорт говядины?
- Вы совершенно правы, - улыбнулся официант, немолодой мужчина с редкими, зачесанными назад рыжеватыми волосами и такой же жидкой бородкой. – В позапрошлом столетии мясо этих животных довольно высоко ценилось на столичных рынках. Разумеется, я имею в виду Российскую империю, - добавил он с оттенком снисходительности в голосе, которую мистер Гейл предпочел не заметить. - Эту породу разводили на Кубани, быков откармливали хорошим сеном и овсом, что делало мясо необыкновенно сочным. Сейчас такую говядину назвали бы «мраморной». Сегодня черкасских быков разводят, преимущественно, на Украине. Уверяю вас, такого изумительного мяса вы нигде не попробуете, оно просто тает во рту.
- А чипсы из... крапивы?
- Холодная закуска, которую великолепно готовит наш шеф. Листья молодой крапивы обдают паром, окунают в панировку из сухарей со специями и обжаривают в кипящем масле до появления золотистой корочки.
- Потрясающе, - обескуражено вымолвил Джаред, на которого произвела сильное впечатление кулинарная изобретательность русских. – В таком случае, будьте добры, принесите мне винегрет с солёными уральскими грибами, тельную щуку с тыквенным пюре, пирожки «Липовый цвет» и, пожалуй, клюквенный морс.
Записав заказ, официант повернулся к Терре.
Когда им принесли закуски и хлеб, Гейл подмигнул жене и взял вилку. Блюдо из грибов, запечённых в дровяной печи с какими-то неведомыми кореньями, оказалось весьма пикантным и острым на вкус благодаря горчичной заправке.
- Если всё остальное окажется таким же вкусным, придётся попросить тебя познакомить меня с хозяином ресторана, - заметил Джаред, с улыбкой глядя на свою спутницу. Она подняла голову, отвлекаясь от содержимого тарелки, и тогда их взгляды встретились. – Возвращаясь к нашему разговору… Знаешь… у меня когда-то была собака. Стаффордширский терьер, которого подарил мне отчим. Баззи умер от старости, когда я заканчивал выпускной класс. – Помолчав, он взял хлеб из плетеной корзинки и разломил его пополам. – Наверное, в этом всё дело. Я помню, как мне было тяжело, и не хочу, чтобы Пенни слишком рано узнала, каково это – терять родных и друзей. Она плакала, когда смотрела «Лесси», и я боюсь представить, что будет, когда её питомец умрёт. Знаю, это глупо, ведь рано или поздно ей придётся столкнуться со смертью. – Он пожал плечами, как бы извиняясь за своё родительское поведение, и вполголоса поблагодарил официанта, который поставил перед ним тарелку с фаршированной рыбой, пюре и чесночными чипсами. Аромат был такой, что у Джареда рот наполнился слюной.

Отредактировано Jared Gale (2017-07-23 15:19:14)

0

12

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Те, что ждут.