Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Те, что ждут.


Те, что ждут.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s9.uploads.ru/B8U2A.gif

Участники: Jared Gale, Terra Gale и Patience Gale
Место: Сакраменто
Время: август 2022
Время суток: сменяют друг друга
Погодные условия: по сезону
О флештайме: Пейшенс вот-вот исполнится семь и она уверена, что родители сделают ей самый лучший подарок, о котором она давно мечтает. Впрочем, у родителей Пенни на этот счет свое мнение.

+2

2

Внешний вид

http://i82.fastpic.ru/big/2016/0915/fa/6e921c6443868d0f0c0d16b69e414bfa.jpg

Терра  сидела за столом на просторной кухне, и листала толстый журнал, который недавно купила. Этого было у женщины не отнять, она знала, что новые модели одежды, новые украшения и все, что было представлено в модных журналах, можно было бы найти и в интернете, но она крайне негативно относилась к этому, да и глаза болели таращиться в экран, поэтому она предпочитала журналы. В общем-то, как и обычные книги электронным. Читать у нее получалось крайне редко, но когда она могла добраться до книги, то ее не интересовало ничего вокруг, даже собственные дети, которые настоятельно желали ее внимания. Тогда на выручку приходил или Джаред, когда был дома, или Моника, что бы Терра могла спокойно отдохнуть и почитать. Но таких случаев бывало крайне мало. Женщина старалась проводить больше времени с детьми, с семьей и, конечно же, на работе. Несмотря на то, что Терре недавно исполнилось сорок один год, она продолжала работать на износ. Работа – это то, что она попросту не могла оставить. Она могла как-то сбавить обороты, когда Пейшенс была совсем маленькой, передать на время управление магазинами доверенному лицу, но навсегда засесть дома и заниматься только детьми. Нет, к сожалению, она не могла себе этого позволить, да и не хотела. Еще с ранних лет она поняла, что она не домосед – это точно. Со временем понимание бизнеса ужасало, но она настолько влилась в этом мир, что отказаться от него навсегда просто не могла. Но зато сейчас она научилась распределять время, чтобы домашние не злились на нее за постоянные отлучки и малое время, что она им уделяла раньше. Джаред так же продолжал работать, вел лекции и семинары, бывало, что  частенько пропадал в университете, но все как-то было спокойно и ровно. Терра наслаждалась той идиллией, которая восстановилась  их семье. Дети росли, и требовали внимания, но уже не такого постоянного, когда они были маленькими, и Джаред с Террой могли немного расслабиться, больше уделять внимания друг другу, заниматься любимыми делами, даже по раздельности, что бы снова вернуться домой и понять – это то самое счастье, которого они оба так хотели и ждали. Услышав,  как по телевизору начались новости, Терра подняла голову, оторвав взгляд от журнала и щелкнула пультом, выключая этот канал. Она не смотрела новости уже много лет, ровно с того момента, когда погиб в авиакатастрофе Макс. Она просто не могла смотреть на то, как спокойно комментаторы говорят об очередной трагедии, об очередном теракте. Это больно ранило сердце, даже сейчас. И она до ужаса боялась услышать трагичные новости о ком-то из своих близких. По сути, у Терры все родные люди были рядом, Джаред особо никуда не летал, но этот страх и ужас от пережитого она хранила глубоко в себе. Хотя супруг однажды отметил, что она резко переключает новости, когда они смотрели телевизор. Тогда Терра ему объяснила почему, и эта тема больше не поднималась. Отложив,  пульт она снова опустила глаза на журнальные статьи, делая глоток свежевыжатого апельсинового сока, который отлично утолял жажду в жаркий день. Она слышала, как на заднем дворе носится Тин, что-то там кричит и возмущается. Не удержав улыбки, она повернула голову, прислушиваясь. Пацаненок явно играл в  мяч и ругался на воображаемых соперников. Обычно они играли с Джаредом на заднем дворе, и Терра с Пенни безумно любили за этим наблюдать, чуть не дравшись за то, кто сегодня выиграет. Обычно Терра болела за Тина, а Пейшенс за отца. Эта девочка на удивление была привязана к папе, и порой Терра даже напрягалась из-за этого, но потом вовремя одергивала себя и ругала, что она ведет себя как малолетняя дура. Это был ее ребенок, это была их доченька. Ничего удивительного в том, что она тянулась больше к Джареду, потому что мужчина души не чаял в своей дочери, баловал ее, как мог, хотя и высказывал некоторые строгие наставления. Терра не умела так сильно и явно показывать свои чувства, так уж получилось, что она выглядела более строгой и противной мамой, которая все запрещает. Прислушиваясь к сыну, Терра поняла, что не слышит Пенни, хотя брат и сестра часто вместе проводили время. И тут же вспомнила, что разрешила дочке посидеть за компьютером. На удивление старший брат безумно любил свою сестренку, еще с самого рождения, носился с ней и помогал матери. Любил эту маленькую куколку, и даже после того, как девочка начала подрастать, они никогда не ругались. Нет, были, конечно, склоки, но что бы Пенни жаловалась на Тина, что он ее ударил или что-то еще. Нет, такого между ними не было это точно. Мальчик наоборот старался всегда защищать свою сестру. Терра как сейчас помнила случай, который ее вначале просто поверг в шок. Ее собственный ребенок вступился за сестру, когда Терра ругала Пенни за разбитую вазу. Нет, Константин не грубил и не наглел, но он просто спокойно встал между ней и Пейшенс и ровно сказал, что бы она ее не ругала, что это он разбил ее любимую вазу. Он еще тогда не мог придумывать и врать, как умеют взрослые, ведь его в то утро не было дома. Но Терру до глубины души тронул этот поступок. Хотя…Наказаны были оба. Терра улыбнулась воспоминаниям, смотря,  как эти двое стоят в углу спиной к ней, и держатся за руки. Наказание длилось совсем недолго, но краем уха Терра слышала, как Тин что-то успокаивающе шепчет сестре на ухо, а та тихо смеется, чтобы мама не дай Бог не услышала. Терра положила руку на журнал и поставила стакан на стол, смотря куда-то вперед. Она безумно любила своих детей, супруга. Она была невероятно счастлива. Семья – это единственное что у нее было. И это самое драгоценное для нее.
- Мама!!! – Терра аж дрогнула, возвращаясь из своих мыслей в реальность от громкого крика дочери. Терра даже поспешила встать, думая, что что-то случилось, когда увидела несущуюся со всех ног на кухню дочку. Хотя, что могло такого случиться, ведь она разрешила Пенни посидеть полчаса за компьютером перед уроками. Присмотревшись к ребенку, Терра облегченно вздохнула и, качнув головой,  села обратно на стул. На лице Пенни играло такое восхищение и радость, что стало понятно, что она что-то снова нашла интересное и хочет поделиться. – Мама, мама, я такое нашла, пошли, покажу! – Пенни подлетела к столу, как ураган, еле успев затормозить, вызывая у Терры смех и недоумение. Как вот эта девочка ухитрялась пополнять энергию, которую она тратила со скоростью света,  у всех будет оставаться загадкой. Как только дочка встала на ноги и сделала первые шаги, в доме начался настоящий ад. Ее любопытство, ее стремление познать этот мир поражал. Родителям пришлось завязать все нижние шкафы, ничего не ставить на края тумб и столов, иначе маленькие ручки добирались до всего, что неровно стояло. Терра только и успевала ловить дочку на лестнице, что бы та не покатилась вниз головой. И когда родители оба выдыхались, Пенни даже не уставала. И с возрастом это не точно не убавлялось, а росло еще больше. Моника со смехом говорила, что всей этой энергии она пошла точно в мать, что Терра в детстве не давала родителям и продохнуть. Именно тогда Терра со смехом признавала, что была несносной девочкой. Чем старше Пенни становилась, тем было сильнее заметно схожесть с отцом. Такой же овал лица, улыбка, губы, цвет волос, что удивляло. Потому что обычно темный пигмент доминирует, но в случае с этим ребенком все получилось наоборот. Единственное что взяла у матери дочка – это глаза. Огромные, с густыми ресницами и такого же цвета как у Терры, если только немного светлее. – Маааам, ну пойдем! – Тонкие пальцы схватили Терру за ладонь и потянули за собой, да с такой силой, что женщине только и осталось, что поспешить за дочерью. Они поднялись к Пенни в комнату, и  Терра заметила включенный компьютер. – Вот, смотри! Правда, он милый! – Пенни чуть ли не задыхалась от восхищения, тыкая пальцем в экран. Терра нагнулась и прищурилась, рассматривая надпись огромными буквами. «Помоги им обрести семью». Перевела взгляд на фотографию и увидела там наимилейшего щека, который смотрел на нее по ту сторону экрана огромными карими глазами, высунув розовый язычок.
Ох, Пенни, опять ты за своё. Терра тяжело вздохнула и посмотрела на дочку, выпрямляясь. Эта маленькая лисичка уже давно грезила домашним животным. Она прожужжала уши и ей и Джареду и даже Монике, требуя и прося купить ей питомца. Сама же Терре не спешила с такими подарками, понимая какая это ответственность и крайне сомневаясь, что Пейшенс сможет позаботиться о живом создании. Это же не игрушка, что бы с ним просто играться, это живой организм, а Пенни казалась еще маленькой для такой ответственности. На себя же вещать заботу о еще одном члене семьи она попросту не могла.
- Пейшенс, мы же говорили с тобой об этом. – Дочка даже на мгновение замерла, выпятила в обиде нижнюю губу, но потом снова вспыхнула азартом.
- Но мам, посмотри какой он милый! А знаешь, сколько их в приюте, они хотят в дом, что бы их гладили и тискали. – В подтверждение своих слов дочка крепко обняла компьютер и начала его словно баюкать и сжимать. Терра поперхнулась смехом, но постаралась сохранить серьезное выражение лица. Эта лисичка никогда не умела прямо говорить чего хочется, она действовала намеками, вот такими способами, вызывая у самой Терры чувство умиление и дожидаясь пока мать сама не проникнется и не решит завести животное. Терра взяла тонкую ладошку дочери, подводя ее ближе к себе,  и присела на корточки, что бы глаза находились на одном уровне.
- Пенни, домашнее животное это не игрушка, ты должна это понимать. За ним нужно ухаживать, уделять ему огромное количество времени. Его не оставишь на полке, когда он надоест и не выбросишь на мусорку. Ты уже большая девочка и должна понимать.  – Пенни интенсивно закивала головой.
- Я понимаю! Я все буду делать, все! – Терра вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Она видела, как дочь хочет животное, видела, как горят ее глаза, тем более скоро у нее будет день рождения. Но. Джаред тоже был против этой затеи.
- А мне кажется, что сейчас это простое детское желание, в котором ты не понимаешь, как это серьезно. Давай так. – Пенни посмотрела на мать, сверкая надеждой в глазах. – Я поговорю с отцом, и мы подумаем над тем, готова ты или нет. Но я  тебе ничего не буду обещать, договорились? – Пенни ничего не сказала, а лишь пискнула и крепко обняла мать за шею, уже, будучи уверена, что если мама пошла на уступку, то значит, она добилась своего. Сзади раздался смех, и Терра повернула головой, замечая в проходе Тина. Пацан стоял, оперевшись о косяк, придерживая мяч рукой у бедра и улыбался.
- Она опять выклянчивает себе домашнего питомца? – Тин фыркнул пренебрежительно, но Терра на долю секунды услышала в его голосе зависть? Женщина даже вскинула бровь, стараясь понять, не показалось ли ей. Нет. Этот ребенок тоже этого хотел, но будучи мужчиной не выклянчивал этого у родителей. Боже, дети, вы меня с ума сведете!
- Посмотрите, кто тут у нас вырос и ничего не клянчит у мамы. – Терра подразнила сына, но улыбнулась широко и ласково. Поднялась на ноги, и подтолкнула Пенни к брату, похлопывая по заднице. – Бери сестру и во двор, а то она засиделась. Поиграйте с  ней. Вернется отец, будем обедать. Быстро-быстро! – Дети сорвались с места, и Терра еще долго смотрела им вслед и слышала радостные вопли, видимо Пенни поделилась с братом тем, что мама обещала подумать. Женщина еще раз повернулась к компьютеру, всматриваясь в маленького щенка и вздохнула, выключая экран. Она хотела порадовать дочь, и, наверное, была готова уступить. Но вот убедить в этом Джареда будет куда сложнее.

+2

3

Время летит незаметно, а если ты не только муж, но еще и родитель, то очень скоро убеждаешься в том, что двадцать четыре часа в сутки – катастрофически мало, когда речь идет о том, чтобы всё успеть. Прежде Джареду казалось, что он умеет рассчитывать своё время таким образом, чтобы его хватало и на работу, и на отдых, но с рождением дочери его уверенность подверглась серьезным испытанием. Терра много занималась дочерью, это факт, но и Джаред  по мере сил и возможностей принимал участие во всем, что касалось воспитания Пейшенс. Забота о маленьком беспомощном существе, которое первое время только и могло, что таращить бессмысленно круглые блестящие глазенки, сучить ножками и ручками да надрывно пищать, стала для него на первое место, отодвинув далеко назад привычные занятия. Он и сам не заметил, как начал всерьез интересоваться марками и особенностями детских подгузников, всевозможных присыпок, кремов и пристально изучать этикетки на баночках с детским питанием, перечитал массу специальной литературы, чтобы разобраться в тонкостях прикорма малышей и составить индивидуальный план для Пейшенс. Жена улыбалась и говорила, что сумасшедшая мамочка в их семье гоняет на мотоцикле и читает лекции в университете, а Гейл только пожимал плечами и забирал у нее Пенни ровно за минуту до того, как девочка должна была срыгнуть молоком на приготовленную заранее салфетку.
Связь, возникшая у него с новорожденной дочерью в тот момент, как медсестра вручила ему туго запеленатый сверток, крепла день ото дня. Для большинства родителей их ребенок самый лучший, замечательный и чудесный, и Джаред, конечно, не стал исключением из правила. Пенни была его маленькой принцессой, которую он обожал и в буквальном смысле носил на руках.  Проходило время, дочка становилась старше, и по дому уже разносился бодрый топот маленьких детских ножек, который частенько сопровождался звуком падающих предметов и трио женских голосов, состоящего из домработницы, матери и бабушки. Пенни носилась по дому и ближайшим окрестностям эдаким маленьким ураганом и повсюду совала любопытный нос. Ей всё было интересно и каждую вещь требовалось пощупать, разломать или попробовать на зуб. Терра говорила, что в детстве была сорванцом, так что страсть к приключениям, не раз приводившая Пенни в детское отделение городской больницы, передалась дочери от нее.
К счастью, с тех пор, как у Пейшенс появился крестный, она переключилась с лазанья по чуланам и чердакам на относительно безопасное блуждание по парковым лабиринтам с дядей Бруно, который клялся и божился, что не спускает с шалуньи глаз. Врал Кови или он и впрямь во все глаза смотрел за крестницей, только после их совместных прогулок, длившихся не один час, Пейшенс возвращалась к родителям  целой, здоровой и спала так крепко, что не просыпалась даже, когда отец брал её на руки, чтобы отнести в спальню. А наутро уже ходила за Джаредом по пятам и допытывалась, когда «кьёсный» снова поведет её в парк «съедить и набьюдать».
Похоже, у Кови все же имелась какая-то воспитательная жилка, иначе чем объяснить нетерпение, с каким девочка ждала очередной вылазки в парк? Саркастичный и язвительный адвокат, чьим вторым именем было «невыносимый», поначалу заезжал к бывшему клиенту пару раз в неделю, а затем стал бывать у Гейлов практически каждый уикенд. И шутил, говоря, что подумывает прикупить себе жилье по соседству, чтобы сэкономить на бензине.
Именно ему Джаред дозванивался целое утро, чтобы напомнить о дне рождения Пейшенс и убедиться, что в плотное расписание крайне востребованного юриста, чье имя навязло на зубах у большинства полицейских Сакраменто, не вкрался какой-нибудь форс-мажор, который может помешать ему присутствовать на празднике. Сотовый Кови еще с прошлого вечера находился вне зоны доступа и неожиданно ожил, когда Гейл уже собирался послать приятелю имейл.
- Белый дом слушает.
- Кови, легче связаться с президентом, чем заставить тебя поднять трубку.
- Связаться, может, и легче, - возразили на том конце провода, и Гейл невольно улыбнулся, предчувствуя очередную язвительную реплику. И не ошибся: закончив гонять зубную щетку во рту и прополоскав рот, Кови завершил начатую фразу:
- Но это может грозить ему импичментом в случае, если дело будет передано в суд.
И продолжил в гораздо более деловом тоне:
- У меня через сорок минут слушание, так что давай коротко и самую суть. Ты снова вляпался?
Джаред покачал головой и встал возле окна, наблюдая за тем, как Тин на площадке в одиночестве гоняет мяч. Обычно в таких случаях он звал отчима или кого-то из охраны, у кого в тот день был выходной, составить ему компанию, но сегодня изменил привычному образу действий. Это показалось Джареду странным, и он решил поговорить об этом с пасынком позже.
- Вляпаешься ты, если пропустишь день рождения Пенни.
Кови молчал, что-то усиленно соображая.
- Я должен купить ей подарок, - сообщил он наконец, шурша страницами ежедневника. На некоторых листах красовались стилизованные под инопланетян человечки, нарисованные Пенни, когда однажды ей удалось добраться до бумаг крестного. Терра предлагала подарить Кови новый ежедневник, и они даже выбрали подходящий, в кожаном переплете, но тот от презента наотрез отказался и продолжил носить с собой старый, с разрисованными страницами. Время от времени там появлялись новые рисунки, и у Джареда возникло подозрение, что Кови  нарочно оставляет ежедневник на видном месте, чтобы Пенни могла добраться до него со своими карандашами.
- Ты должен приехать и съесть торт, который она планирует для тебя испечь. Она тренируется уже неделю, Эрик ей помогает, но учти, она хочет сделать по-настоящему большой торт. Огромный.
Он явственно различил, как Кови на той стороне шумно сглотнул, и прикусил щеку, чтобы не расхохотаться. С кулинарией у дочери не ладилось, но она упорно пекла кексы под руководством повара, который много лет работал у Гейлов. Но как ни старался Эрик, а с ним и Джаред, выпечка, приготовленная Пейшенс, стабильно находила пристанище в корзине для мусора. Есть эти кексы не мог никто, кроме Кови, для которого они, собственно, и делались. Каждую субботу Пенни вставала ни свет ни заря и бежала на кухню, чтобы испечь к приходу крестного с десяток своих фирменных кексов, и к полудню на столе красовалось нечто, издали похожее на размокшие от дождей грибы. Но Пенни оставалась чрезвычайно довольной своими творениями и не могла дождаться, когда на кухню зайдет дядя Бруно, чтобы скормить ему очередной «шедевр». Посмотреть на это действо приходили все домочадцы, всякий раз гадая, как только гость умудряется запихнуть в себя кошмарную выпечку и не расстаться с ней уже через несколько минут, удалившись под благовидным предлогом в туалет. Но Кови демонстрировал железную выдержку, отважно съедал кексы и улыбался совершенно счастливой Пейшенс, которая горячо обещала, что и в следующую субботу обязательно порадует крестного «вкусными пирожочками».
- Мне известен только один праздник, на который принято ходить без подарков – похороны, - резонно возразил Бруно и захлопнул ежедневник.
- Она мечтает о собаке, так что можешь купить ей здоровенного плюшевого щенка. Мы думаем отвести её в контактный зоопарк, знаешь, такой, где можно гладить и кормить животных. Большой вечеринки не планируется, будут Монтанелли и Кроуфорд-Блэкмор, наши соседи.
Кови пробурчал нечто невнятное, давая понять, что принял информацию к сведению, и внезапно отсоединился. За те годы, что они провели в тесном общении, Гейл не раз сталкивался с привычкой Кови бросать трубку после того, как подведена только ему известная черта в разговоре.
Бросив еще один взгляд за окно и увидев на площадке обоих детей, профессор вышел из комнаты, собираясь разыскать жену и обсудить с ней детали предстоящего праздника. Он нашел Терру в детской, она сидела на кровати дочери, устремив задумчивый взгляд на погасший экран компьютера. Войдя в комнату, он присел подле нее на корточки и, взяв её ладони в свои, поднес их к губам, целуя пальцы.
- О чем ты думаешь?

Отредактировано Jared Gale (2016-09-25 20:14:21)

+3

4

Пенни всегда была чувствительной и эмоциональной девочкой. Она пыталась убедить своих родителей, что она уже взрослая и самостоятельная, но Терра чувствовала ранимость своей дочери как никто другой. Наверное, потому, что сама когда-то была такой. На нее слишком рано упало чувство ответственности, она многое повидала в юном возрасте, окунулась с головой в дела и работу, поэтому сердце стало тяжелым, и она научилась контролировать свои эмоции, лишь только позволяя Джареду увидеть эту ее сторону. Пейшенс пошла этим в мать, и порой Терра глубоко об этом сожалела, с другой стороны малышка воспринимала этот мир такими сочными и яркими красками и эмоциями, что порой Терре становилось завидно от того, что она так не умела. Хотя, в последнее время, она прям поражала жителей их дома. Пенни росла, а Терра вместе с ней наоборот словно возвращалась в детство, переживая когда-то забытые эмоции. Порой он6а веселилась со своим ребенком так, что Джаред буквально замирал на пороге дома. Наблюдая,  как взрослая женщина играет в твистер с маленькой девочкой, падает, хохочет в полный голос, заливным и откровенным смехом. Это всегда вызывало улыбку у супруга, но Джей лишь качал головой, улыбаясь своим девочкам. Терра была благодарна ему, что он не говорил ей о возрасте, не осуждал, он наоборот был счастлив видеть, что Терра расслабляется и не держит в ежовых рукавицах поведения свою дочь. Хотя их положение и ее известность в городе накладывали определённые обязанности, поэтому Каас учила свою девочку правилам поведения вне дома. Она рассказывала,  как должна себя вести настоящая леди. Хотя она понимала, что когда Пенни вырастит,  у нее возникнут множество вопросов по тому или иному поводу. Слухи никогда не перестанут витать по городу и рано или поздно, но Пенни узнает и другую сторону своей матери и ее прошлого. Она уже сейчас была настолько любопытна, что порой ее просто хотелось убить. Она засовывала свой курносый носик в любую щель, если ей было интересно. Она буквально замучивала мать вопросами. Любознательность  была просто нескончаемая. А почему так? А почему этак? А почему земля круглая, а не треугольная? А почему мы не падаем, если эта самая земля круглая? Джаред от души веселился, смотря на то, как жена пытается извернуться и найти достойное объяснение всем этим вопросам. Однажды Пенни начала задавать вопросы, которые были не очень удобны для самой Терры, но ребенку пришлось объяснить, почему они с Тином не так сильно похожи как остальные братья и сестра. И вообще, почему они с братом должны спать в разных комнатах! Терра буквально сходила с ума, и в таких случаях на помощь ей приходила Моника. Бабушка всегда могла найти ключик, что бы успокоить любопытство внучки, или рассказать ей все так, чтобы не травмировать психику девочки. Моника вообще очень часто выручала Гейлов своей помощью и стремлением проводить больше времени с внуками. Она часто забирала их к себе, они катались, гуляли по паркам, ходили на развлекательные мероприятия, пока Джаред и Терра могли бы побыть наедине.
Сейчас Каас сидела на крою кровати дочери и смотрела в одну точку. Экран компьютера уже давно погас, скрывая от взгляда маленького пухлого щенка, в которого Пенни интенсивно тыкала пальцем. Быть может она не правда, быть может, ее дочка действительно была уже готова к такому ответственному шагу, ведь Пейшенс всегда могла собраться, когда это было нужно. Подготовительные занятия перед школой говорили сами за себя. Она ловила все на лету, не страдала фигней и, несмотря на свою эмоциональность и активность,  за уроками она умела держать себя и концентрироваться на том, что было нужно. Может быть, все-таки стоило дать дочери шанс. Терра вздохнула и убрала волосы с лица. Джаред будет против. Она знала, что супругу не нравится эта мысль. Он, как и Терра,  серьезно подходил к этому вопросу и был уверен, что девочке еще рано заводить питомца. Была идея сводить Пенни в контактный зоопарк, но почему-то Терре казалось, что это еще больше раздразнит желание дочери, чем успокоит. Не того характера была Пейшенс, что бы успокоиться после отказа. Но после ее слов…Терра прикусила губу. Черт, зачем я ей вообще что-то говорила. Завтра она будет ждать щенка, это точно. Она же уверена что папочка ей не откажет в таком подарке. Терра настолько ушла в свои мысли, что даже не слышала шаги, которые приближались, и дрогнула, когда теплые пальцы мужа обняли ее ладони. Она несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность, опуская глаза, замечая, что Джаред сидит напротив на корточках.
- О чем ты думаешь?
Терра не смогла сдержать вздохнула и даже прикрыла глаза, потом снова посмотрев на супруга. Где-то в глубине души она безумно хотела порадовать дочь. Она уже даже представляла, как начнут светиться ее глаза, когда она откроет корзинку, а оттуда выглянет маленький щенок, на шее у которого будет красный бантик. Как она будет верещать, и носиться с ним по всему дому как потерпевшая. Как будет кидаться на шею своим родителям и клясться, что безумно их любит. Эти эмоции, эти ощущения, Терра сама так хотела их испытать. Так хотела порадовать маленькую девочку, исполнить ее мечту. Каас мягко сжала пальцы супруга и улыбнулась.
- Пенни. Она снова дала мне понять, о чем грезит на свое день рождения. И боюсь, что мы ее завтра очень сильно разочаруем… - Терра вздохнула и потянулась, что бы шевельнуть мышкой. Отчего экран загорелся, давая увидеть Джареду о чем идет речь. – Она безумно хочет питомца, я никогда не видела ее такой. Обычно она чем-то увлечена, но  пару дней забывает о своей идее, если не находит отклика. Но тут. Тяжелый случай… - Терра покачала головой.  – У нее завтра День Рождения, и я боюсь, что для нее он будет не таким, без подарка, какой она хочет получить. Джей, может все-таки? – Заметив,  как муж хочет возразить, Терра его опередила. – В конце концов, она уже не маленькая девочка. Мне кажется, что она действительно этого настолько хочет, что готова взять на себя такие обязательства. Мне кажется, что это не просто временный каприз. Видел бы ты,  как у нее глаза светились, когда она разглядывала этого щенка и показывала мне. Меньше всего мне хочется видеть завтра эти глаза, но уже полные слез. – Терра кивнула в сторону компьютера, снова возвращая взгляд на супруга. – Как ты считаешь?

+2

5

Выслушав жену, Джаред покачал головой. Похожие разговоры случались в их семье с периодичностью раз в месяц, а то и чаще. Желания Пенни менялись с невообразимой скоростью, сегодня она мечтала об одном, а завтра требовала другое, и переубедить её не было никакой возможности. Когда же Джаред мягко напоминал дочери о её предыдущей просьбе та, нисколько не тушуясь, заявляла, что это было так давно, что она уже ничего не помнит. Поначалу такое поведение вызывало у обоих родителей лишь улыбку, однако настойчивость, с какой дочь добивалась желаемого, и лояльность жены, готовой удовлетворить любой её каприз, пробудили у профессора опасения, что со временем Пенни научится виртуозно манипулировать сентиментальными взрослыми. Его беспокойство обрело под собой почву, когда дочь, не привыкшая к отказам, устроила настоящую истерику в детском магазине, поняв, что отец не собирается покупать ей желанную игрушку. Открытие, что его ребенок донельзя избалован, неприятно его поразило, и в наказание за плохое поведение Пенни на два дня была лишена ежевечернего просмотра мультфильмов в компании мамы и бабушки.
Они с Террой обсудили возникшую проблему и, кажется, пришли к обоюдному согласию в вопросе воспитания дочери, но временами жена давала, что называется, слабину, и делала Пейшенс пусть небольшие, но все-таки поблажки. Джаред видел это, но старался не делать замечаний жене, понимая, что в их паре роль плохого полицейского досталась ему.
Идея завести собаку появилась у дочери пару месяцев назад и, хотя Пейшенс не переставала осаждать родителей просьбами купить ей то новую куклу, то платье как у принцессы Авроры, в котором та танцевала на балу с принцем Филипом, то костюм феи Тинкербелл и волшебную палочку впридачу, чтобы можно было заколдовать мистера Юмеса, жившего в доме напротив (старик терпеть не мог шума и суеты и постоянно гонял от своего дома малышню, которая собиралась возле ограды поглазеть на трёхлапого пса, которого мистер Юмес обожал и лелеял, как если бы тот был его сыном), она не забывала свою главную мечту. Уговорить мать было гораздо легче, поэтому со своей просьбой Пенни обратилась сначала к ней.
Джаред наблюдал за ходом событий со стороны, гадая, кто из его девочек первой наберется смелости и приступит к нему с разговором. Последние несколько дней Пенни ходила вокруг отца с умоляющим видом, давилась словами, но попросить его о собаке все-таки не решалась. Она не боялась отца, не искала защиты от него в объятиях матери, как это происходит в некоторых семьях, но чувствовала, что её привычка выпрашивать понравившуюся вещь на этот раз выйдет ей боком. Ей хотелось подбежать к отцу и сказать: я знаю, что плохо вела себя, и мне правда очень-очень стыдно! И если он поверит ей и разрешит взять домой щеночка, то она пообещает всегда вести себя хорошо и перестанет выпрашивать всё подряд. Ей ничего больше не нужно, совсем ничего, даже платье принцессы Авроры, хотя оно и такое красивое!
Она не раз набиралась храбрости, подходила к нему, но в последней момент трусила и убегала. Ей казалось, отец не поверит её обещаниям, не воспримет их всерьез и строго скажет, что она и прежде обещала не выпрашивать у них с мамой подарки, если он выполнит её желание – одно-единственное! - а потом забывала о своих словах, и всё начиналось по-новой. 
Отец ни разу физически не наказывал Пенни, даже не шлепнул, хотя порой она вела себя так, что родителям становилось за неё очень стыдно. В такие моменты он просто брал её за руку и вел домой, невзирая на крики, плач и сопротивление. А войдя в дом, отводил зареванную дочь наверх в детскую, сажал на кровать и, поставив перед ней большой круглый будильник с физиономией Гуффи на циферблате, говорил, через сколько вернется.
Он уходил, прикрыв за собой дверь, а Пенни сидела и ждала. Минуты текли медленно, полусонная стрелка еле двигалась, и, в конце концов, девочке начинало казаться, что отец заколдовал часы, чтобы она дольше оставалась одна в комнате. Через полчаса ей становилось скучно, и она начинала разглядывать знакомые предметы, придумывая, что бы они могли ей сказать, а когда проходил час, подбирала под себя ноги и глядела на дверь, стараясь расслышать шаги в коридоре. Папа приходил, когда она уже почти спала, ставил часы обратно на полку, помогал ей переодеться и лечь. Накрывал одеялом и оставался рядом, держа её маленькую ладошку в своей ладони до тех пор, пока она не засыпала. Наутро они разговаривали о том, что произошло накануне, Пенни слушала и кивала, глядя на папу и болтая ногами. Когда он рассказывал ей, как плохо она вела себя вчера, ей становилось ужасно стыдно, глаза наполнялись слезами, и хотелось броситься папочке на шею и пообещать никогда-никогда больше так его не огорчать. Она знала, что отец обязательно её простит, он всегда прощает, но когда Пенни ведет себя плохо, его лицо становится таким печальным и строгим, что её маленькое сердечко обрывается и хочет плакать.
- Я больше не буду так, папочка… честное слово…
- Хорошо, тыковка, я тебе верю.

Если для мамы она была солнышком и принцессой, то папа называл её тыковкой. Когда Пенни впервые увидела тыкву, которую родители принесли домой на Хеллоуин, то замахала на отца руками и закричала, что она вовсе не такая огромная и круглая и хочет, чтобы все остальные отныне называли её принцессой, как мама! Терра хохотала до слёз, глядя на растерянного и смущенного Джареда, а тот изо всех сил старался успокоить разбушевавшуюся дочь, объясняя, что вовсе не хотел её обидеть, а тыквы на самом деле маленькие и симпатичные. Пришлось ему на следующий день вести Пейшенс в супермаркет и показывать ей малюсенькие ярко-оранжевые тыковки, сложенные аккуратной пирамидой посередине торгового зала. Удовлетворившись увиденным, Пенни потребовала себе самую красивую тыкву и велела папе написать на ней фломастером её имя. Эту тыкву она хранила в коробке в шкафу вместе с остальными своими сокровищами.
- Милая, я в этом не уверен. Неделю назад она хотела Стеллу Тайникс, позавчера - говорящего хомяка, а сегодня просит собаку.  – Он встал, прошелся по комнате и остановился, облокотившись о край стола, на котором стоял компьютер. – Животное – не игрушка, которую  можно убрать в коробку и задвинуть под кровать, когда надоест с ней играть. Это живое существо, которому нужны забота, внимание и любовь хозяина. Щенок разнесет весь дом; думаешь, Пенни будет убирать за ним грязь и мыть ему лапы? Это ответственность и определенные обязанности, как ты и сказала, но заниматься этим предстоит не ей, а нам с тобой. Не знаю, как ты, но я не мечтаю ни о какой собаке.
Терра молчала, переводя взгляд с его лица на экран монитора и обратно. Видно было, что она колеблется и готова возражать. И хотя Джареду совершенно не хотелось увидеть завтра дочь расстроенной и огорченной, он не собирался идти на поводу у её многочисленных «хотелок».
- Пенни не может получить всё, что ей хочется, - добавил он после паузы. Прозвучало жестче, чем хотелось бы, но Пенни и так почти удалось склонить мать на свою сторону. – До сих пор она вела себя как маленькая девочка, которая хочет, чтобы все её желания тут же исполнялись. Вот так.
Он поднял руку и выразительно щелкнул пальцами.
- Но так не бывает. Если мы не станем говорить ей «нет», это сделают другие люди и, поверь, такой опыт принесет нашей девочке гораздо больше боли и неприятностей. Завтра мы отвезем её в контактный зоопарк, как и собирались, пусть пообщается с животными и посмотрит, как за ними ухаживают. Если я увижу, что она настроена серьёзно и это не очередная прихоть, мы вернемся к этой теме. А до тех пор никаких собак, пожалуйста. Ни собак, ни кошек, ни хомячков, морских свинок, енотов, ежей и даже золотых рыбок.
Джаред улыбался, но его тон исключал всякую возможность перевести сказанное им в шутку.

На следующий день Пенни проснулась раньше обычного и тут же помчалась в спальню к родителям, но вовремя опомнилась и тихонько постучала, прежде чем спросить: «Мама… папа! Вы спите? Можно мне к вам?» Через минуту или две, когда она уже устала ждать, переминаясь с ноги на ногу и дергая за подол ночную рубашку, дверь наконец распахнулась.
Увидев отца, девочка требовательно протянула к нему руки и, когда тот наклонился, чтобы поднять её, обхватила за шею и спрятала лицо у него на плече. От отца вкусно пахло  его любимой туалетной водой, которую ему дарила Пенни (вообще-то, это был их с мамой общий подарок, но Терра доверяла дочери вручить Джареду флакон), теплой постелью и мамой. У мамы был особенный запах, и Пенни любила прятаться у неё в одеяле или обкладываться подушками, воображая, что это её собственный домик.
Шепнув дочери, что мама еще не проснулась и не стоит её сейчас будить, профессор  вышел из комнаты и, плотно закрыв за собою дверь, отнес Пенни в гостиную. Там на столе горой лежали подарки, а рядом аккуратной стопкой возвышались поздравительные открытки. Пенни еще читала по складам, поэтому Джаред открывал каждый конверт, показывал ей открытку, давая рассмотреть картинку, а потом читал вслух поздравления. Некоторые он сразу откладывал в сторону – открытки прислали деловые партнеры Терры, их содержание было в большей степени официальным, нежели дружеским. Они почти закончили, когда к ним присоединилась Терра. Обняв дочь, она через нее потянулась поцеловать мужа. Вчерашний разговор был как будто совершенно забыт, и никто из супругов не собирался о нём вспоминать.
Вывернувшись из материнских рук, Пейшенс бросилась разворачивать подарки. Родители смеялись, когда их девочка, разворошив ярды упаковочной бумаги, добиралась до очередной коробки – и гостиную оглашал восторженный детский вопль. Через пятнадцать минут пространство вокруг стола было усеяно обрывками лент и бумаги, а Пенни с шуршащим бумажным бантом на голове блаженствовала с говорящей куклой в руках примерно одного с нею размера. Издалека игрушка поразительно напоминала живого ребёнка, она могла произнести несколько фраз, плакала, смеялась и просилась в туалет. Рядом громоздились мягкие игрушки, ранчо для Барби, которых у Пейшенс было аж целых пять, и пони Принцесса Селестия из популярного мультсериала, который девочка  обожала – она, наверное, минут пять визжала и прыгала вокруг пластмассовой лошадки с густой и длинной розово-фиолетовой гривой, крыльями и рогом. Но это, разумеется, были еще не все подарки.
Гейлы ждали гостей, которые собирались прибыть чуть позже, часам к одиннадцати. И так как было еще слишком рано, семейство решило  позавтракать. Но Пенни не сиделось на месте: она поминутно вскакивала и бежала к окну, высматривая гостей, которые, по её мнению, должны были вот-вот появиться.
Поняв, что бесполезно призывать дочь к порядку, Джаред напомнил ей о торте, который они с Эриком собирались испечь специально для крёстного. Спохватившись, Пенни унеслась помогать повару, а профессор с женой смогли спокойно закончить завтрак.
- Надеюсь, Эрик придумает, как удержать Пейшенс подальше от торта, иначе это будет катастрофа. Остается посочувствовать Кови, ведь ему придется всё это съесть, - Джаред усмехнулся, намазывая масло на хлеб.

Отредактировано Jared Gale (2016-10-23 17:29:09)

+2

6

Терра смотрела на супруга, чуть поджав губы. Она прекрасно понимала и уже знала, что ответит Джаред. Несмотря на то, что в их семье Терра была более жесткой матерью, Джаред всегда ограничивал Пейшенс в каком-то баловстве и желании что-то получить. Касс требовала больше от дочери знаний, загружая ее дополнительными занятиями и уроками, требовала от нее подобающего поведения, умения разговаривать и выражать свои желания и эмоции. Еще с малых лет, когда маленькая девочка пыталась выклянчить что-то своим криком и плачем, Терра строго требовала от дочери четкого понимания того, что она хочет выразить. Если он хочет пить, то она должна была без крика и слез об этом сказать. Если что-то требовала, что было ей недоступно, Каас твердо и спокойно объясняла дочери, почему ей этого было нельзя. В большинстве случаем родители просто запрещают своим детям. Нельзя то, нельзя это, но редко кто мог объяснить ребенку, почему это нельзя. Каждый считал, что или слишком рано, или просто это не нужно ребенку. Терра же всегда считала, что маленькому ребенку нужно четко начинать объяснять все, уже с самого маленького возраста, что бы это понимание впитывалось вместе с изучением всего остального мира. И, в общем-то, эти занятия и это поведение к своей дочери давали свои плоды. Но одно было в Терре, что нельзя было изменить – она безумно любила свою дочь, и часто потакала ее желаниям и капризам в плане подарков и каких-то материальных желаний. Наверное, отложило опечаток то, что в ее семье ей всегда все просто доставалось. Она хотела куклу – отец бежал покупать ей эту куклу. Платье? Да, пожалуйста, самое дорогое и красивое для своей доченьки. Да и потом как-то сложилось, что Каас все получала что хотела. Своим трудом, нервами, деньгами, но в любом случае это было так. Еще не будучи беременной Тином, Терра дала себе четкое обещание. Что у ее ребенка будет все, что только он захочет. Когда родился Тин, она не отпускала сына ни на мгновение. Даже маленьким малышом он был завален лучшими игрушками, кроватками, одеждой и всем остальным. И пусть даже он еще не понимал этого, Терра с удовольствием покупала малышу все это и тратила все деньги только на него. В случае с Пенни все было немного иначе. Джаред строго настрого запретил баловать дочку после случая, когда отец понял, что девочка вышла за рамки дозволенного. Терра скрипела зубами, вздыхала, волновалась и жалела дочку, но понимала, что Джаред прав. Если ее баловать так и дальше, то из нее вырастит не человек, а избалованная принцесса, которая еще потрепит им нервы. И не только им.
Вообще Терра поддерживала супруга во всем, хотя часто замечала, что даже к любимым людям он проявляет достаточную жесткость. Но видимо без этого было никуда, и она сидела ровно в своей комнате, не шла жалеть Пенни, когда он оставлял ее одну. Никогда Джаред не поднимал на дочь руку, даже для простого шлепка, этим грешила даже больше Терра. Но он умел воспитывать дочку другими способами, и Каас это давно поняла, не влезая со своими советами к нему.
Да и Пенни души не чаяла в отце, она всегда, когда могла, запрыгивала к нему на руки и висела на шее до тех пор, пока попросту не отключалась.  Что можно сказать, если взрослая женщина как она начинала даже ревновать и сопеть тихо в подушку, когда мужчина проводил времени больше с дочерью, чем с ней. Нет, Каас не была безумной эгоисткой, которая ставила во главе внимание к себе, но в такие моменты в ней просыпалась такая же девочка. Которая вот безумно хотела внимание своего мужчины. Когда он возвращался в спальню, говоря о том, что Пейшенс заснула, Терра крепко прижималась к нему, сворачивалась клубочком в его руках, тихо и недовольно посапывая. Она не видела, как улыбается Джаред, он ничего ей не говорил, лишь смыкал вокруг нее свои руки и прижимал к себе. Но она понимала, что супруг знает причину ее недовольство и это вызывает у него легкую улыбку. Что поделать, у этого мужчины в доме было две маленькие девочки, только одна была матерью. Но это не отменяло того, что в ней жил такой же сумасшедший и капризный ребенок.
Но сейчас Терра прекрасно понимала Джареда, и, слушая его слова, знала, что он прав. Но как было тяжело представлять, что ее любимая дочка завтра останется без того подарка, о котором мечтала. Терра видела и знала, каким-то материнским чувством ощущала, что для Пенни это не просто какой-то каприз. Девочка росла, и у нее возникала буквально потребность дарить кому-то свою тепло и заботу. Кому-то кто слабее ее. Она любила родителей, бабушку, всех кто ее окружал, но она хотела немного другого. Терра конечно могла возразить Джареду, откровенно говоря, она еле сдерживалась, чтобы не сделать этого, но она слишком хорошо знала своего мужа, что бы возражать. Тем более что Джаред приводил весомые доводы, которые опровергнуть какими-то аргументами было крайне сложно. Действительно, если они не научат свою дочку, не приучат к отказам, то ей будет крайней сложно идти по этой жизни. Кому, как ни ей об этом знать и понимать.
- Я просто не хочу расстраивать ее в такой день, но ты прав. Стоит сначала посмотреть, как она себя проявит с животными, как поведет себя в непосредственном общении с ними, а потом уже более рассудительно думать обо всем. – Терра чуть сжала пальцы супруга, словно благодаря его за то, что выслушал ее и не говорил чёткого «нет». Он оставлял надежду для нее, да и для своей девочки. Он ее так же крепко любил, как и Терра. Но хотел от нее рассудительности и взрослого решения, а не очередной прихоти. – Тем более завтра у нее будет столько подарков, что я думаю, она не вспомнит о животном. Я надеюсь… - Терра все равно как-то тяжело вздохнула и после улыбнулась, нагибаясь к супругу и касаясь губами его губ. На этом разговор был окончен, и хоть в душе Каас еще остался осадок на счет того, что у нее не получится порадовать дочь и исполнить ее главную мечту, но она трезво понимала о том, что может быть малышка еще не готова. В любом случае Пенни получит свой долгожданный подарок, когда научится ценить то, что у нее было.

Терра проснулась рано утром, открывая глаза и чуть потягиваясь, только тогда понимая, что супруга нет в постели. Она бросила взгляд на настенные часы. Боже, как рано…Джаред вставал раньше нее. После того, как она родила ребенка, и Пенни перестала требовать к себе суточного внимания, Терра отключалась моментально и спала долго, в то время как Джаред просыпался достаточно рано, бывало и так, что уходил на работу еще до того, как она открывала глаза. Ей нравилось сквозь сон чувствовать его мягкий поцелуй, или находить на прикроватной тумбочке записку с его ровным подчерком и пожеланием хорошего дня. Но у них сегодня был выходной, праздник их дочери. А значит,  поднять его могла только она. Терра улыбнулась, еще некоторое время, пролежав в кровати.  Что касалось спальни родителей, что Пенни, что Тин были буквально вышколены в том, что без просу туда не заходить. Моника так же обходила спальню супругов стороной, потому что здесь убиралась только сама Терра. Детям же нужно было стучать, прежде чем войти, а вообще желательно услышать ответ. Это было место Джареда и Терры, это был их мир, интимный и душевный, в который не были вхожи никто, даже дети. Понимая, что пора уже вставать, Терра улыбнулась своим мыслям и быстро выбралась из кровати, накидывая на плечи мягкий халат. Запахнула полы и подвязала талию тугим ремешком. Спускаясь по лестнице на первый этаж, она услышала голос Джареда и остановилась, чуть вверху, что бы мужчина ее не заметил. Она слышала и улыбалась тому, как отец читает дочери поздравительные открытки, пожелания родственников. Терра безумно любила голос супруга. Он всегда четко произносил слова, умел подавать интонацию. Чего греха таить, взрослая женщина часто просила его почитать ей стихи вслух, что он с удовольствием делал, а она откровенно наслаждалась его голосом, даже не вслушиваясь в  слова.
Терра медленно спустилась по лестнице на первый этаж и раскинула руки, что бы поймать дочь, крепко поцеловать малышку в обе щеки и поздравить с днем рождения. Она вся буквально сияла, и от сердца немного отлегло. Быть может, Пенни и правда не так хотела животное, что сейчас рада так подаркам. Подойдя к супругу с дочкой на руках, она поцеловала мужчину и улыбнулась. Долго сидеть дочка на руках физически не могла и понеслась разворачивать подарки. Терра буквально хохотала, всматриваясь в то, как Пейшенс чуть ли не с головой залазит в коробки с большими подарками, что бы найти заветную игрушку. Как высовывает язычок от усердия, пытаясь разорвать упаковочную бумагу. В какой-то момент, женщина даже вспыхнула румянцем и, смеясь, уткнулась супругу в плечо. Джаред улыбнулся на ее такой жест, прекрасно понимая, о чем думает женщина. Она и сама даже сейчас, так же нетерпеливо распаковывает подарки, которые дарит ей супруг, вызывая у него настоящий приступ смеха. Каас просто не могла оторвать взгляда от того, как радуется ее дочка, как дом наполняется настоящими воплями радости и счастья, проникая в нее саму да так, что хотелось носиться от радости по комнате со своей дочкой, но она смирно стояла рядом с супругом, держа его под руку, положив голову на плечо.
Когда все подарки были распакованы, а обертки лежали по всей гостиной, супруги решили позавтракать, потому что до прихода гостей оставалось еще прилично времени, но вот этого не объяснишь нетерпеливому ребенку, которые металась из-за стола к окну, высматривая, когда же придут гости и посыпятся новые поздравления и подарки. Пенни настолько увлеклась, что пару раз чуть не свалилась со стула. Терра лишь качала головой, понимая, что в таком возбужденном состоянии ребёнка не угомонишь, если только направить энергию в нужное русло, что и делала Джаред, отправляя ее на кухню с помощью Эрику. Каас только фыркнула, представляя, что придется выдержать повару, что бы держать подальше эту егозу от торта. Ее мысли подхватил Джаред, и она кивнула, улыбаясь еще шире.
- Я думаю, что Кови переживет, у него уже желудок выработал иммунитет на стряпню Пейшенс. – Терра говорила это с улыбкой, но каждый из супругов знал, что Терра достаточно негативно относится к крестному дочери. Даже не так, она просто не любила этого заносчивого и высокомерного мужчину, который не стеснялся резких высказываний и поступков. Они познакомились давно, когда его помощь требовалась Джареду. И если супруг умел парировать выпады Кови, то Терра терялась от такой наглости и надменности, поэтому, скорее всего именно поэтому с достаточной холодностью общалась с ним, да и чаще старалась оставаться в стороне. Она прекрасно понимала, что поводов для высокомерия у него было предостаточно, это был лучший специалист в своем деле, он вытаскивал тех, на ком можно было ставить крест. Поэтому со временем Терра смирилась с его присутствием в их доме. Тем более Пенни в нем души не чаяла, да и к ребенку он относился с теплотой и любовью, что сложно было не заметить, даже за бравадой пафоса. А для Терры это было самым важным. Любить всех никто не умел, да и не обязан был. В окружении Терры были личности, которые раздражали Джареда, но никто никому не запрещал общаться и видеться с кем-то. – Мы дадим попробовать торт ему первым, подождем пять минут, если все будет нормально, значит Эрик все-таки смог спрятать Пенни от торта. – Терра рассмеялась, поднимаясь со стула и подойдя к супругу из-за спины, обняла за плечи и нагнулась, что бы коснуться губами его шеи. Они были на кухне одни, поэтому она могла сделать то, что давно хотела. Мягкие губы прихватили кожу, и она потерлась носом о его шею, втягивая столь родной и любимый запах. – С Днем Рождения дочери, родной. – Она говорила тихо и спокойно, но в голосе звенела любовь и безграничное счастье. – Спасибо тебе за этого ребенка. За эту девочку. Самую лучшую на свете и так похожую на своего папу… - Терра нежно улыбнулась, и крепче обняла супруга, вжимаясь в него. – Я вас очень люблю.

+2

7

Джаред, без преувеличений, был очень счастливым человеком. Для этого у него было всё – любимая женщина, двое прекрасных детей и дело, которым он занимался. Не верится, что было время, когда он ставил под сомнение саму возможность подобного счастья.
Джаред был из тех мужчин, которые с самого начала стремятся создать семью. Застенчивый, необщительный, чуточку старомодный, он с трудом сходился с людьми и долгое время не имел опыта отношений с противоположным полом. Речь шла не только о сексе, хотя первая женщина появилась у Гейла довольно поздно, уже на втором курсе. Проблема была в другом: в силу некоторых причин Джаред проявлял слишком мало эмоций. Его называли холодным и бесчувственным, и со временем пришлось признать, что, скорее всего, он эмоционально неполноценен.
Удивительно, что оставаясь таким же замкнутым и неразговорчивым, он сумел привлечь внимание Келли. Позже она призналась Джареду, что его скандинавская сдержанность и безэмоциональность едва не свели её с ума. Несколько недель она ходила за Гейлом на все занятия, присматривалась и как будто случайно сталкивалась с ним во время перерывов между лекциями. И в конце концов добилась, чтобы Джаред заметил её постоянное присутствие рядом. Его удивление было таким искренним, что она даже растерялась. Это было неожиданно, ведь Келли не сомневалась, что этот парень, смахивающий на модель из глянца, только делает вид, будто ничего вокруг не замечает. Она долго наблюдала, как другие девчонки безуспешно старались привлечь его внимание, пока не решила, что достаточно ждала.
На первом свидании Келли пригласила его к себе. Через неделю они съехались.
Они встречались три года, и благодаря её неиссякаемому интересу к человеческим взаимоотношениям Джаред узнал о существовании БДСМ. Они приобщались к Теме постепенно, заново учились говорить и слушать друг друга. Отношения, к которым они двигались, требовали безусловного доверия – разумеется, обоюдного. Учитывая воспитание Джареда и то обстоятельство, что его отчим был ревностным католиком, ему было нелегко преодолеть собственные моральные запреты. Всё, что предлагала ему Келли, являлось по большому счёту табу, и он бы, наверное, порвал с ней, если бы не одно «но»: каким-то образом ей удалось отыскать в нём другого Джареда Гейла. И этот мужчина напомнил ей спящий вулкан, в котором под большим давлением кипят нешуточные страсти. Этот мужчина не был ни бесчувственным, ни холодным – этот Джаред говорил и смотрел на неё так…
- Как? – спрашивал Джей, недоверчиво улыбаясь.
Келли умолкала, раздумывая, а потом говорила:
- Так, что мне хочется стать для тебя самой лучшей.
То же самое он слышал потом от Саванны. Стать самой лучшей. Единственной.
Для Келли он был еще одним парнем, с которым она хорошо провела время. Очень долгое время, учитывая, что большинство её предыдущих романов тянулись от двух до шести месяцев. Три года – по её меркам это было немного чересчур.
Для Джареда это стало ударом: он планировал сделать Келли предложение.
Это были его первые серьёзные (как он считал) отношения, и он не думал, что они закончатся так.
Следующей была Саванна – поначалу она казалась ему идеальной. В его руках она была мягкой и податливой, как пластилин, и послушно принимала любую форму, какую он задавал. Он вышколил её – другого слова тут не подобрать, - вылепил под себя, превратил в идеальную сабу. Обычных - нормальных - отношений Джареду было теперь недостаточно, а Саванна, казалось, полностью разделяет его пристрастие к Теме.
С Саванной он узнал кое-что важное, и это знание дорого обошлось им обоим: важно не то, что говорит человек, какие слова произносит, важна реакция тела. Потому что тело не лжёт. Он верил тому, что говорит Саванна, как она говорит, когда её губы произносят очередную ложь, порожденную страхом, и не замечал явного отвращения, которое возникает у неё во время тематических сессий.
После Саванны он решил, что должен сосредоточиться на работе, сублимировать нереализованные желания и энергию в профессиональную деятельность и отказаться от романтических отношений вообще. Глупо, конечно, но обжегшись на молоке, начинаешь дуть даже на воду. Джаред обжигался уже дважды, рисковать снова ему не хотелось.
Спасибо ребятам, которые заставили его встряхнуть и пойти в клуб. Оказалось, что анонимность сильно облегчает дело, особенно в тех случаях, когда вопрос доверия между партнерами решен заранее.
Он не расценивал встречи в клубе как возможность получить разовый секс: в этом смысле у Джареда был весьма умеренный аппетит. Ему требовалось иное – возможность полностью контролировать процесс и партнершу. Он хотел безоговорочного подчинения. В этом был его кайф, тогда как собственно секс терял в своей значимости ровно наполовину.
О том, чтобы нарушить своё инкогнито, Джаред даже не думал. До тех пор, пока не понял, что по уши влюбился в точно такую же маску. Тогда он пытался стать нормальным, начал встречаться с девушкой. Старался не замечать, что постоянно лжёт – себе, Милане, друзьям, пытаясь заставить их поверить, что у него всё замечательно.
Ему хотелось верить, что это и есть счастье, но чувствовал, что снова врёт себе и другим.
Он хотел быть как все – у других ведь как-то получалось! – жить обычной жизнью без спрятанных глубоко в шкафах постыдных тайн, без будоражащих кровь откровений – непристойных и грязных, но становился собой, только переступив порог знакомого номера и слыша её дыхание за спиной. Всегда на шаг позади него, с вытянутыми вдоль тела руками и потупленными глазами. Покорная, молчаливая, послушная. Идеальная. И только его.
В последнем он мучительно сомневался, представлял её с другими и чернел от ревности, от желания придушить её – или трахать, пока она не отключится.
Возбуждение накатывало, стоило ему вызвать в памяти образ этой женщины – чувственной, податливой, роскошной, и он терял привычный самоконтроль, начинал считать часы и минуты до новой встречи.
В таком было стыдно кому-то признаться, даже Краучу. Влюбился, как зелёный юнец, втрескался по уши – сам не зная, в кого.
Вспоминая те дни, они с женой теперь улыбались: надо же, сколько тянули, сколько времени мы с тобой потеряли. Потратили дни и дни на дурацкие страхи, боясь ошибиться.
У подлинного счастья, какое было у них, не могло быть горького привкуса фальши, когда пытаешься стать кем-то другим. Они льнули друг к другу, подстраивались – не прогибались – прислушивались, старались лучше узнать и понять. Конечно, они спотыкались на этом пути, конечно, случались промахи и ошибки – но ни разу у него не возникла мысль, что всё было зря. Бывало по-разному: больно, тяжело и обидно, опьяняюще хорошо, радостно и легко, но всё это – грани огромного счастья, которым был наполнен их мир.
Глядя на дочь, Джаред улыбнулся: после жены и сына, это лучший подарок, какой могла преподнести ему жизнь.
Когда жена поднялась из-за стола, он отложил вилку и повернулся на стуле, но Терра уже стояла у него за спиной, а её руки лежали у него на плечах. Почувствовав  прикосновение её теплых губ к шее, профессор опять улыбнулся: еще только утро, а улыбка буквально не сходит у него с лица. Голос жены, тихий шепот заставили его обнять её за талию и усадить к себе на колени.
- Знаешь, о чем я подумал, когда понял, что люблю тебя? – спросил он вполголоса, не отводя глаз от лица женщины, которую так любил. - Кроме того, что хочу, чтобы ты вышла за меня замуж?
Халат разошелся у неё на груди, открыв верхнюю часть груди, и он вспомнил, что еще совсем недавно наблюдал, как она кормит дочь и думал, что не видел зрелища прекраснее.
- Я хотел, чтобы ты родила мне ребёнка. Так что… это тебе спасибо за Пейшенс.
Взяв жену за подбородок, он поцеловал её в губы и отстранился, лишь услышав  громкий голос дочери, требующей, чтобы Эрик разрешил ей намазать бисквит кремом.
- Мне кажется, Эрик сдаёт позиции, – заметил он, погладив жену по щеке. – Пойдем к ним, может, удастся отвлечь Пенни, и тогда сможем днём попробовать торт без риска заработать себе несварение.

В одиннадцать прибыли первые гости: несколько общих друзей, супруги Монтанелли с детьми и соседи Гейлов – лесбийская пара с дочкой. Кови, как обычно, опаздывал, и Джаред незаметно отослал приятелю пару смс, надеясь, что это вынудит адвоката поторопиться. Пенни прыгала среди гостей, громко здороваясь с взрослыми, но скоро убежала к остальным детям. Маленькие гости собрались на лужайке перед домом, где накануне Джаред и Крауч устроили детскую площадку и перенесли сюда несколько столов и детские стулья. Пенни в своём коротком фатиновом платье не оставалась на одном месте дольше минуты, норовя поболтать с каждым пришедшим. Подарки, принесенные гостями, сложили в гостиной, чтобы именинница могла их позже открыть и посмотреть. Детям принесли сладкое угощение и сок, пока старший повар колдовал в кухне над обещанным тортом. К счастью, родителям удалось увести Пенни прежде, чем она успела испортить крем, вылив в него лишнюю упаковку молока.
Разгромив стол с пирожными, малышня унеслась играть, а взрослые получили возможность пообщаться, постоянно держа детей в поле зрения. Хозяева пригласили аниматоров, которые вовсю развлекали маленьких гостей и, судя по смеху и радостным выкрикам с той стороны лужайки, все были довольны. Глядя на веселящихся ребятишек, родители дружно решили перенести поездку в контактный зоопарк на следующий день.
Кови появился как раз тогда, когда настало время выносить праздничный торт. Он влетел, таща подмышкой огромного плюшевого пса неизвестной породы – эдакую помесь сенбернара и афганской борзой.
Завидев в толпе крёстного, Пенни завизжала и кинулась к нему, столкнув с пути Марианну. Девочка покачнулась и шлепнулась на траву, изумленно глядя вслед убегающей подружке. К счастью, на этот раз обошлось без ссор и слёз, а фруктовое мороженое помогло окончательно забыть об обиде.
Мысленно Джаред отметил, что нужно будет завтра обязательно поговорить с дочерью о случае с Марианной. Пенни повела себя грубо, но ему не хотелось сообщать ей об этом прямо сейчас и портить настроение.
Присев на корточки, адвокат распахнул объятия летящей к нему крестнице, и та буквально повисла на нём, вереща и захлебываясь от восторга.
- По-моему, она даже не заметила собаку… - шепнул профессор жене, которая вместе с ним наблюдала эту сцену. Гости переглядывались, улыбались и неожиданно захлопали в ладоши, когда на лужайке показался Эрик, несший огромный торт в виде нескольких пышных бальных платьев, висевших на одной длинной вешалке. Каждое «платье» было покрыто слоем цветной глазури и кремом и украшено съедобной мастикой.
Джаред помог поставить торт на стол и подошел к дочери, собираясь взять её на руки, чтобы она могла первой отрезать себе кусок. Пенни нехотя разжала руки и, чмокнув крёстного в щеку, разрешила отцу себя поднять. Под всеобщие аплодисменты она, с большим трудом и покраснев от осознания важности момента, сумела отрезать кусочек бисквита с кремом и шмякнуть его на тарелку. Теперь и остальные могли попробовать это произведение кондитерского искусства. Скромно встав в стороне, Эрик смотрел, как гости один за другим подходят к столу, чтобы взять себе кусок, пробуют и довольно кивают. Эрик обожал дело, которому посвятил жизнь и постоянно оттачивал своё мастерство. Признание, что его стряпня – верх совершенства было для него самой главной наградой.
Обнимая жену за талию, Джаред издали наблюдал за дочерью. Она уже не бегала, а чинно прогуливалась вдоль бассейна под руку с Марианной. Время от времени она поворачивалась к отцу и махала ему рукой, и Джаред махал ей в ответ.

- По-моему, это был отличный день, - сообщил профессор Гейл, выходя из ванной и вытирая голову полотенцем.
Терра лежала на кровати и листала журнал. Проводив последнего гостя, они уложили Пенни спать, сказав, что она завтра откроет все подарки. Девочка так устала за день, что уснула почти мгновенно, едва мать успела снять с неё платье.
- Ты видела монстра, которого притащил Бруно – где он только его отыскал? – Джаред покачал головой и улегся рядом с женой. – Пенни с ним расстаться не могла… с Кови, кстати, тоже. Ездила на них обоих и хотела забрать собаку с собой, но потом согласилась, чтобы миссис Гилли сначала почистила игрушку.
Забрав у Терры журнал, он положил его на тумбочку и щелкнул выключателем, погрузив комнату во мрак.
- Давай спать, - шепнул Джаред, обнимая жену и целуя её в затылок. – Доброй ночи

- Папа! Папа!
Пейшенс стояла перед отцом, одетая в любимую пижаму с ромашками, уперев руки в бока, и сердито сверкала глазами.
- Что, тыковка? – растерянно спросил полусонный профессор, наклоняясь над дочерью и пытаясь понять, что такого могло произойти в столь ранний час.
- Папа, там только игрушки!
- Мы же договорились, что поедем смотреть на животных сегодня, помнишь? – возразил отец, но Пенни сердито замахала на него руками.
- Я ведь говорила маме, что хочу собаку! Щеночка, папа! Настоящего живого щеночка, а не игрушку! Хочу собаку! Собаку! Я хочу-хочу-хочу!!!
И Пенни шлепнулась на пол и оглушительно зарыдала.

Отредактировано Jared Gale (2016-11-28 23:07:02)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Те, что ждут.