Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Представьте себе пригород Сакраменто ранней весной? Когда округа расцветает ...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Трудовыебудни


Трудовыебудни

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Мясокомбинат | Начало марта 2016 | Рабочее время

Alexandra Aldridge & Guido Montanelli
http://s5.uploads.ru/3nfMP.jpg http://s1.uploads.ru/yfUcX.jpg

О трудностях найма на работу, широкой дифференциации кадров и о том, что жемчужину в дерьме можно иногда поймать случайно.

(возможно, будет редактироваться)

+1

2

[indent] Уезжая в другую страну, люди жаждут насладиться новыми приключениями, о которых потом расскажут семье, друзьям, внукам. Но мало кто осознает трудности, с которыми придется столкнуться. В самолете, когда стюардесса помогала другим пассажирам занять свои места, я в первый и последний раз подумала о возможных проблемах. Вдруг, на меня нападут? Или знание языка не такое уж и хорошее? А что, если я не найду квартиру? Работу? В голове возникал вопрос за вопросом, пока стюардесса не привлекла внимание людей взмахами рук и упоминанием о правилах безопасности. Если вы не справитесь в чужой стране, у вас только один выход - не сдаваться, иначе вы погибнете.
[indent] Перелет прошел успешно, и люди оказались приветливыми - первое впечатление было сугубо положительным! Но когда я столкнулась с вопросом жилья, мне по карману пришелся только дешевый хостел. Надо была заранее попрощаться со свооим ноутбуком и плеером, пожелав грабителю долгих лет наслаждения моими вещами. Но, сейчас вещи еще были при мне, и настроение оставалось еще хорошим, даже с работой подфортило.  Пройдя первый отбор, я узнала о следующем этапе...неоплаченном. Платить будут тем, кого возьмут в штат после испытательного срока. Откуда мне взять деньги? Попытка устроиться в обслуживающий персонаж кафе или отеля провалилась. Мне нужен был график работы, который не мешал бы моей стажировке. Вечерний. Продолжая получать отрицательные ответы, поймала себя на мысли, что моральных сил уже не хватает. Стоя посреди улицы, не могла сообразить в какую сторону пойти и зачем. Ни одной мысли в голове. Пустота. Темнота. Я потерялась в большом городе, где указатели весят на каждом шагу. Можно легко найти место для обеда, библиотеку и даже туалет, но куда идти по жизни дальше? Опустив голову вернуться к холодной матери с признанием о бессилии, и дать ей повод всю жизнь меня в этом упрекать? Нет.
[indent] Это был час пик. Проходящие люди толкались плечами, разворачивая меня то в одну, то в другую сторону. Физического дискомфорта я не ощущала. Не слышала их неодобрительных высказываний и советов куда мне следует пойти. Может, это был знак? Хотя, в ту область человеческого тела направляться не хотелось.
[indent] - Может, уйдешь с дороги?
[indent] Передо мной остановился старый мужчина. Он был ниже меня ростом, казался беспомощным, но его попытка сдвинуть меня с дороги просто поразила. Ему удалось своей дрожащей рукой отпихнуть меня в торону и пройти дальше. Нельзя было просто попросить?! Но в сторону я отошла. Облокотившись плечом на стену здания, увидела перед собой стенд с объявлениями. В основном это были временные подработки, какие-то научные исследования, поиск соседа и...одно показалось мне привлекательным. О чем я только думала? Сорвав лист со стенда, набрала в телефоне адрес и проложив путь до места координат, резво направилась на автобус.
[indent] На месте оказалась быстро. На плече болталась сумка, а в руках по прежнему были листок с работой и телефон с маршрутом. Так, это должно быть где-то здесь.
[indent] ***спустя неделю***
[indent] Проработав на новом месте неделю, я насладилась болью в руках и спине, к чему прилагалась и желание умереть. Вчера я принимала мясную продукцию, сегодня помогала ее разделать, а завтра мне придется либо снова лезть в холодильник, либо упаковывать, либо снова браться за нож, которым легко можно отрубить и человеческую голову.
[indent] После стажировки на меня нападала дикая усталость и сонливость, но чтобы было куда возвращаться спать и что есть сегодня и завтра, нужно было выпивать энергетик и продолжать работать. Что быстрее сдаться? Я или мои печень?
[indent] Сегодня я сдалась. Я не спала 2 дня. Мои глаза еле открывались, и потеряв бдительность, чуть не отрубила себе пальцы. Решив воткнуть нож в доску и сходить за другим куском, я воткнула его себе прямо в ладонь. Забавно, но об этом мне сказала иммигрантка из Мексики. Не сразу поняла что это кровь, и что это моя кровь. Начальник смены сразу же подбежал и вытащив нож, велел зажать в кулак полотенце и уйти со смены. Заботился ли он о моей руке? Не знаю. Моргнув еще раз, я очутилась в коридоре цеха. Как я сюда дошла? Сжимая полотенце сильнее, чтобы остановить кровь, почувствовала как на месте пореза начинает болеть. Ноющая боль увеличивалась быстро. Я не могу так. Никого в коридоре не было, и я решила передохнуть. Облокотившись спиной на прохладную стену, позволила спуститься на корточки, а потом и вовсе села на пол. Мне так хотелось вытянуть ноги и почувствовать как мышцы расслабляются, но коленки оставались согнутыми. Я просто заплакала.  [indent] Положила на коленки руки, а сверху опустила голову и заплакала. Я больше не могу так! Рана продолжала болеть, а кровь не останавливалась, так как положив руку на коленки, я расслабила хватку. У меня не было сил сжимать пальцы, поэтому я убрала руки с колен и положила их между коленями и животом. Руку с порезам вновь сжала в кулак, а второй ладонью накрыла руку сверху. Откуда-то из далека послышался звук, но я не отреагировала на него.

+1

3

Ощущал он себя, как окольцованный гусь - и, понятно, до свободы от федерального колпака было ещё очень далеко, но всё же - есть такое, ни с чем не сравнимое и трудно поддающееся описанию лихое чувство торжества, когда плотный оранжевый комбинезон ты снова сможешь сменить на дорогой костюм с хорошим галстуком, и вместо казённых кед с казёнными же носками - обуться в блестящие туфли, чувствуя себя снова человеком, а не бараном, который ждёт своей бараньей участи - отчасти, хотя бы, потому что браслет на ноге... об этом можно было сказать одним словом - унизительно. Унизительно таскать эту штуковину на щиколотке, спать ложиться с ней, мыться - в ней же, словно ты какой заклеймённый раб, уже больше даже не человек; унизительно осознавать, что эту штука - отнюдь не красоты, и одного срабатывания её чувствительного датчика будет достаточно, чтобы за тобой уже выехали - и из дома, где тебя так долго ждали твои дети и твоя любимая женщина, тебя, закованного в наручники, поволокут обратно в обшарпанное помещение окружного изолятора, снова обрядив в костюм гнилого апельсина и бросив на старый и пыльный матрац Унизительно - осознавать свою зависимость от федералов. И то, что этот браслет приходится прикрывать штаниной, чтобы никто не увидел - не как ножную пистолетную кобуру скрытого ношения, с которой ты чувствуешь себя уверенно, а стыдливо, словно ты - на самом деле, голый, прикрываешь срам, или какой-то инвалид или неполноценный, пытающийся скрыть своё уродство... И эта маленькая, казалось бы, деталь - на самом деле, подавляет. Сама по себе. Как только её вообще разрешили в их демократической и свободной стране?
- Наконец-то на свободе! - Гвидо уже ожидала небольшая группка людей, кто-то из них был облачён в рабочие фартуки, как большинство местных трудяг, другие носили костюмы и ювелирные украшения, но роднило их сейчас одно заметное отличие - широкая улыбка во всё лицо. Небольшая шайка Монтанелли - официально-неофициальные заправилы этого комплекса, готовились встретить своего вернувшегося главаря.
- Не совсем свободен... вот, смотри, Алекс, что эти сволочи придумали.
- приподняв штанину, Гвидо продемонстрировал браслет, обрамлявший щиколотку. - Я под домашним арестом. Комбинат - максимум, куда я могу пойти, пока дело не будет закрыто. - были, впрочем, и маленькие победы - адвокату Гвидо удалось выгрызть ему право находиться в любой точке на территории комбината, начиная от своего кабинета - заканчивая последним уголком технического склада, куда даже мыши годами не заглядывали; не бог весть что - но, в целом, хоть как-то утереть прокурору нос было приятно, даже такой мелочью. Сложно сказать, как это ему удалось - мотивировал ли он это право для Монтанелли производственной необходимостью, или ещё чем, но - на комбинате Гвидо мог себя чувствовать чуть ли не в большей безопасности от посягательств ребят из Бюро, чем в собственном доме.
- Да, жуткая хреновина... А что будет - током он, что ли, бьёт? - почесав коротко стриженную репу, задал вопрос один из самых молодых ребят в бригаде - за что от Алекса получил нежный такой, отеческий, звонкий подзатыльник.
- Ну, я думаю, дай им такое право - эти кровопийцы бы и током меня били. - невесело, озлобленно, усмехнулся Гвидо в ответ. - Нет, просто он сигнал им посылает. Покину дом - сработает сигнал, отклонюсь от маршрута досюда - сработает сигнал, и сразу приедет офицер по надзору - увезёт меня обратно в клетку. Я прямо как форель на крючке, и вот эта вот disgrazia - поплавок на их удочке...
За время, проведённое в изоляторе, Гвидо очень заметно похудел - перемена питания, разлука с близкими, да и перенесённые стрессы на этой почве этому фактору способствовали - за пару дней своей относительной свободы окончательно вернуться в форму ещё не успел, и оттого выглядел пока даже болезненно с виду (впрочем, учитывая, что за решёткой он симулировал желудочную болезнь, чтобы перебраться из изолятора в госпиталь на некоторое время - болезненный вид, напротив, был как раз очень даже на руку). К тому же, Гвидо отпустил бороду за решёткой - и пока что не спешил расставаться с ней, тоже по совету юриста - мол, так он меньше ассоциировался с так называемыми "субъектами мафиозного типа". И вот, пообщавшись с ребятами немного - Монтанелли оставил их заниматься своими делами, а сам пошёл прогуляться по комбинату, словно Дамблдор по Хогвартсу; на самом деле - после почти двухмесячного заточения и эта прогулка была приятной; возвращала его к норме. Остальные - его не стали тревожить, не желая будить спящего дракона, Гвидо и так был особенно не в духе... его прогулка, впрочем, несла в себе ещё один подтекст - возникла мысль организовать собрание Семьи прямо здесь, на комбинате; в свете последних событий - необходимость собраться была как никогда важной - и он хотел подобрать для этого подходящее место, где-то вне производственных помещений, но и достаточно большое, чтобы всех вместить. С целью оглядеть складские помещения, где не так слышны звуки конвейера и станков, он и толкнул жёлтую дверь, войдя в полумрачный и прохладный коридор...
То, что он тут не один - почувствовал почти сразу; скорее даже именно почувствовал, на секунду раньше, чем услышал чьи-то приглушенные всхлипы и увидел чьи-то очертания - проведя на этом комбинате столько времени, словно невольно привыкаешь дышать его воздухом, сразу же чувствуя, что что-то не так... и то ли сам становишься частью этого организма, то ли это он - заседает в твоих печёнках настолько плотно, но появляется такое предчувствие иногда - что что-то не так, как обычно. Говорят, у старых копов тоже есть такое "чутьё". Впрочем, не так важно это было сейчас...
- Ты что здесь делаешь? - Монтанелли остановился за несколько шагов от девушки, на всякий случай пока не приближаясь вплотную - не зная, чего точно ожидать; он был напряжён (в последнее время - он вообще всегда был напряжён, даже во сне), но - не был вооружён... Сфокусировав взгляд на сжавшейся на полу девушке, Гвидо несколько пытался изучить её в скудном освещении - только затем сделал вид, что девушка, вроде бы, никакой опасности собой не представляет, да и вообще - скорее выглядит так, словно какая-то опасность грозит ей... - Что случилось? Что с тобой? - уже мягче поинтересовался её состоянием и причинами местонахождения здесь.

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2016-12-13 11:01:34)

+1

4

Менять страну - трудно, но куда сложнее делать это не по собственной воле. Оставаться в родных краях было не где. Покрывая ложью свои ошибки перед матерью, нач то я надеялась? На то, что она не заметит? Что простит мне? Сколько сил ей требовалось чтобы получить крышу над головой тогда, на что она потратила свою жизнь, чтобы в один прекрасный момент ее еще наивная и глупая дочь поверила в красивые слова мужчины? Каждый вечер, ложась спать, мучаю себя мыслями о том, что произойдет когда она узнает правду. Иногда бываю наивной, но даже я не верю в то, что справедливость окажется сильнее махинаций. Если человек смог так со мной поступить, жестоко обмануть, выставить на улицу с разбитым сердцем, то вряд ли сегодня или завтра у него проснется совесть и желание все вернуть.   А когда я закрываю глаза, представляю себе варианты развития событий. К сожалению, конец каждой истории - слезы матери. Темнота. Сон. Кошмары.
Каждое мое утро начинается с нежелания просыпаться. Не такое чувство как у большинства людей с утра перед работой. Оно похоже на утро смертника в день казни, когда петля не кажется удавкой. Когда он ждет объятие смерти. Когда он ждет наступление покоя.
Крепкий кофе. Холодный душ. Морально я не скоро оклемаюсь от проблем, но физически мне надо срочно прийти в себя. Заставить ноги идти и не сорваться с крыши в пути на работу, где стоит отметить, не все такие уж и счастливые, как хотят казаться. Проходя к своему рабочему месту, вскоре научусь различать их истинные эмоции. А если мне повезет, то научусь так же улыбаться, скрывая боль и страх.
Мой первый день сразу же меня подкосил. Услышав шаги, которые я по какой-то причине сразу определила как мужские, никак не ожидала увидеть своего босса. Не того, кто раздевает меня взглядом и "случайно" лишний раз прижмется, а того, чье одно слово может изменить твою жизнь. А в какую сторону - спроси у судьбы.
Его слова прозвучали с доброй заботливой интонацией, словно мы знали друг друга давно, были хорошими друзьями. Я сразу поняла кто он, так как начальник смены говорил о нем и даже показывал фотографию. Он очень его боится, но почему? Оглядывая черты лица мужчины, я не видела опасности. Он внушал мне доверие и спокойствие. Умиротворяющее. Найти слова, в которых бы коротко уместилась вся суть моего никчемного существования было сложно. Долгое молчание с остановившемся взгляде на его шее мне не помогало. Подняв взгляд вновь на его лицо, я уже было открыла рот чтобы ответить, но не промолвила ни звука. Что мне сказать?
- Простите, я порезала руку, - подняв руку и развернув со стороны пореза, увидела стекающую к локтю кровь. Ее было немного, но пока я ходила и сидела здесь, она стекла по руке и даже немного запачкала одежду, - Простите, я не должна здесь находится, но я не знаю куда идти. Здесь есть врач?
Мне оставаться так сидеть или встать? Что он мне скажет? Господь милосердный, надеюсь, он не уволит меня. Поднявшись на ноги, чуть повалившись в бок от резкого поднятия туловища, попыталась сохранить последний грамм гордости. Но глаза выдавали. Я чувствовала это. Видела себя в отражении его глаз. Жалкая дура. Второй рукой смахнула волосы назад, чтобы они не усугубляли картинку жалкой девочки, спадая на лицо. Кстати, оно тоже не было особо приятным на вид, ведь недавно я плакала. Глаза скорее всего покраснели. Вспомнив сей факт, поспешила вытереть щеки и привести себя в порядок, если такое будет возможным.
- Вы меня уволите?
Вопрос сорвался с губ без разрешения головного мозга. Ляпнула. Не подумала. От этого чувство неудобства подскочило вверх, словно от удара молота на аттракционе на клоунской ярмарке.

+1

5

На самом деле - довольно тяжёлое чувство, когда ты не можешь никуда поехать, или просто пойти куда-то, даже выйти в город, так хорошо тебе знакомый и по-настоящему любимый, становится невозможно, приравнивается к преступлению; помойная крыса - и та имеет право передвигаться там, где ей вздумается, и даже если она появится где-то не там, где должна оказаться - самым страшным наказанием может быть пинок чьим-то сапогом, но это можно списать скорее на её собственную неосторожность. В блоке изолятора такое переживалось в определённой степени легче - куда бы ни пошёл, всюду был дом; окружённый бетонными стенами - но в том-то и штука, что за ними особо ничего и видно не было. Здесь же - перед глазами целый город, где никуда нельзя пойти, стены вокруг тебя даже менее, чем невидимые, но и чуть больше, чем границы воображения; физически можешь пойти куда угодно, перешагнуть через эту границу, о которой чётко знаешь только ты сам, да ещё пара офицеров по надзору за условно освобождёнными, но - вместе с этим, перешагнёшь и черту закона, о чём сразу станет известно. Эта машинка на его ноге - хуже собачьего ошейника; у пса хотя бы есть цепь.
Впрочем, здесь, он был словно в своей "собачьей будке", на своём дворе - где мог считать себя хозяином. Гвидо находил утешение здесь и у себя дома; и за "официальную" работу, и за собственный дом, ещё предстояло немного побороться, но ограничение в пространстве само по себе дало больше времени на то, чтобы выстроить линию своей обороны, это практически всё, что он мог бы сделать сейчас - заниматься делами комбината, заниматься домашними делами, готовиться к грядущим судебным слушаниям. На этих юридических войнах - льются чернила вместо крови, да, может, слюна ещё брызжет иногда, когда чернил перестаёт хватать и начинаются экспрессивные разговоры (на какой войне, впрочем, обходится без криков?). И Монтанелли не любил это. Бюрократия - само по себе, было для него тяжёлым испытанием, но когда она начинала переходить на "военное" положение... он предпочёл бы настоящее сражение бумажному, пожалуй.
Что сделала жизнь в ответ?.. Дала немного настоящей крови. Брови Гвидо чуть сдвинулись к переносице, когда Александра приподняла руку ему навстречу, и даже в полумраке складского коридора было заметно, как заострился его взгляд; он сделал неопределённое движение пальцами у кармана пиджака - хотел достать очки, чтобы внимательнее рассмотреть; но, поняв, что они и так у него на лице, коснулся их, поправив немного.
- Господи Иисусе... - прищурился, поднеся чуть ближе к тусклому свету лампы; хотя и в этом скудном освещении было видно, что рана глубокая, и кровь пошла сильнее, как только полотенце перестало окутывать руку. На фоне тёмных стен и в отблеске лампочки, кровь казалась чёрной. - Да ты не порезала, ты, по-моему, проткнула руку. - поджав губы, Гвидо обхватил её ладонь, перетягивая рану потуже, бегло осмотрев и локоть, и след на рабочем халате. Как долго она тут уже сидит?.. Поддержав девушку за локоть здоровой руки, Монтанелли помог ей принять вертикальное положение, чуть ссутулившись, да и вообще всё его тело стало немного напряжёно сейчас, как и сознание - и взгляд стал острым, как тот же нож, а из списка движений тут же выключились все лишние. Гвидо так и не стал врачом, но некоторые врачебные привычки всё же прошли вместе с ним через всю жизнь - вместе и с кое-какими навыками тоже. - Фельдшер дежурит, но я не уверен, не нужно будет тебе в больницу. Рука немеет? Пошевели пальцами. - не оказались ли задеты кости или суставы? В кисти множество мелких и сложных элементов, и серьёзное повреждение может вылиться в ограниченную функциональности кисти на всю оставшуюся жизнь, если не чего и похуже, особенно если с медицинской помощью начать тянуть... На фоне всего этого - плевать хотелось, как она там выглядела, любой, получивший травму, выглядит жалко; тут не до гордости. Неважно даже как и он выглядит - выведший окровавленную заплаканную девушку откуда-то с задних помещений завода, для кого-то, кто о его репутации был как-то наслышан, это и впрямь могло показаться пугающим. - Не опускай, держи вертикально. И сожми в локте. Пошли. - толкнув дверь, он повёл её по направлению к медицинскому кабинету, поддерживая со стороны, где крови не было - стараясь не запачкать свой пиджак, не трогая больную руку, но держа её в поле зрения постоянно. Сотрудники провожали их взглядом, те, кто встречался на пути, суетился, но больше спеша отойти с дороги, никто даже не старался проявлять особого любопытства - а впрочем, кто-то был и свидетелем пореза, наверное, другие, может, и просто не желали вставать на пути Гвидо. Но ему даже не приходилось говорить о чём-то, чтобы освободили дорогу или отошли...
- Уволю? - вопрос даже удивил, заставив усмехнуться, но не сбавить ход... вопрос показался ему шуткой. Правда, шуткой неудачной - столь же неудачный, как результат её работы сегодня. - За залитый пол, что ли? - отшутился в свою очередь. Даже если бы он мог бы увольнять людей - хотя вообще-то в этом, официально, конечное решение не за ним, он мог куда проще лишить профсоюзного билета, но этого у Александры и так не было - какие основания это сделать сейчас? И какая цель? Глупость.
- Мисс Мелендез, оторвитесь от монитора поработайте немного. У нас несчастный случай. - заведя девушку в кабинет, коротко поздоровался с пожилой медсестрой. И, подведя Александру к смотровому столу, отошёл в сторону, чтобы снять пиджак. - Что, кстати, случилось? - вопрос был обращён уже к самой пострадавшей.

0

6

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Трудовыебудни