Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » на грани катастрофы


на грани катастрофы

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

*  *  *

Elisa Horton & Dmitry Ostrow
http://s8.favim.com/orig/150623/clouds-flight-gif-plane-Favim.com-2843919.gif

Их ждал Париж. Они оба летели к своим любимым в надежде провести незабываемые выходные, даже не подозревая о том, что самые незабываемые мгновения их жизней произойдут еще до посадки самолета...

Отредактировано Shean Brennan (2016-09-17 13:39:35)

0

2

вв
     Люди. Повсюду люди. Неуправляемыми толпами они перемещаются по зданию аэропорта, по пути решая проблемы и закидывая в рот что-то съедобное. Многие сновали туда-сюда с бумажными стаканами с кофе, с измятыми газетами, на страницах которых помещалась очередная сенсация – глупые обвинения какого-то не слишком умного богача. Элиза сидела во всей этой общей толпе и мечтала о том, чтобы поскорее сесть уже в этот дурацкий самолет. Свободного места на стульях девушке не досталось, она сидела на чужом красном лакированном чемодане. Чемодан был неудобным, но выбора не было. Можно было, конечно, постоять, но стоять Элиза уже тоже устала. Если посчитать, то на ногах она уже почти сутки. И ещё неизвестно, сколько ей придется бодрствовать.
    Сначала Элиза думала, что сможет поспать в самолете. Но чем ближе была посадка, тем сильнее Хортон понимала, что ничего подобного. Поспать она не сможет. Все самолеты как есть пугали её до смерти, ведь эти железные гробины имели такую неприятную особенность, как падать. Элиза до дрожи в коленках боялась упасть вместе с этой гробиной. Дрожь в коленках – тоже причина, почему она сидит на чужом чемодане и думает о том, почему бы на улице не разразиться какой-нибудь буре. Тогда она никуда не полетит. Останется здесь, в Берлине. Джо поймет, ведь она будет не виновата в том, что рейс отменили.
     Но, к сожалению, пока никакой бури не передавали. Наоборот, экраны вещали отличную погоду за пределами аэропорта. Никакой бури, никакого снега, никаких катаклизмов. Элиза до боли сжимала пальцы, с ужасом прислушиваясь к объявлениям. Вот бодрым голосом диктор возвестил о начале посадки на рейс Берлин – Париж. Женщина, которая великодушно позволила Хортон посидеть на её чемодане, ломанулась к нему и едва ли позволила девушке с него встать – так она торопилась на посадку. Видимо, боялась не успеть. Элиза же медленными движениями подхватила поудобнее небольшую сумку, которая уверенно сходила за ручную кладь, поправила кофту и сложенную куртку и пошагала за толпой. Она думала, что её задавят. Люди наступали со всех сторон. Их натиску мог позавидовать и поезд, прущий напролом. Элиза пыталась как-то выстоять и не свалиться. Она стойко держалась за своё место, не желая его уступать мужчинам, боящимся опоздать.
     Наконец-то она зашла в гробину, которую почему-то именовали самолетом. Ласково улыбающаяся стюардесса показала ей место и пообещала принести чашку успокаивающего чая. Неужели по ней так видно, что она до смерти боится лететь? Элиза держалась. Она читала про себя мантры и пыталась настроиться на позитив. Ну, не все же самолеты падают, правда? Некоторые долетают до места назначения. Долетают даже гораздо больше, чем падают. Но некоторые всё-таки падают. Может этот не упадет? В Париже Элизу ждет Джо, они не виделись уже целую вечность. У них будут целые выходные на двоих… Ну, почему она не поехала на каком-нибудь поезде, почему она послушалась Морсера и согласилась полететь?
     Элиза сидела у самого иллюминатора и сейчас разглядывала асфальт. Люди заполняли салон самолета, с шумом рассаживались на свои места, увлеченно возились с пледами и обсуждали предстоящий полет. Элизе обсуждать полет было не с кем. Хотя, кажется, вон тот мужчина идет к ней. Будет соседом. Девушка ещё раз взглянула на асфальт и поняла, что она отказывается ехать рядом с иллюминатором. Да, до храброго Гарри Поттера ей далеко. Нервно поправила огненно-рыжие волосы и обратилась к подошедшему мужчине:
- Это ваше место? Вы не могли бы поменяться со мной? Пожалуйста. Не хочу смотреть на облака, это слишком скучно, - Элиза не рискнула признаться в том, что боится летать. Пусть уж лучше её сосед считает, что она ненавидит облака. Элиза радостно уступило место мужчине и села на его место. Ещё немного, и самолет взлетит. Самолет уже заполнен, стюардессы на готове. Гробина начала разгоняться. А Элиза ещё больше нервничать. Кажется, её соседу не слишком повезло с соседкой.
    Может быть, именно этот самолет не упадет?
[NIC]Elisa Horton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gqCj.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2gqCe.png
комплект by Olivia Carter[/SGN]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2016-09-17 14:37:06)

+1

3

[NIC]Dmitry Ostrow[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29Ac8.png[/AVA]
внешний вид
Пробка. Никто и предположить не мог, что на односторонней двухполосной дороге без единого перекрестка могла возникнуть даже не пробка, а пробище в пару километров. Машины стояли, кажется, даже не планируя двигаться. И что же там могло произойти? В салоне играла убийственная музыка, но сколько бы мужчина не просил водителя сделать потише или вовсе выключить сие издевательство над его психикой и барабанными перепонками, результат был нулевой. Таксист при этом регулярно причитал, что вот-вот они тронутся и "уважаемый мистОр" успеет в аэропорт вовремя. Какого черта они вообще поехали в объезд, если могли спокойно добраться напрямую? Ну, пришлось бы потратить десять-пятнадцать минут на прохождение пункта досмотра, но зато бы точно успели в срок.
Взглянув на наручные часы, Дмитрий про себя заметил, что до окончания регистрации осталось всего каких-то двадцать минут, и закурил, пытаясь привести в порядок мысли. Если опоздает - придется сидеть на сумках в аэропорту и ждать следующего рейса, который был только поздним вечером. Данная перспектива его нисколько не прельщала, но при этом от него ничего не зависело, и ничего он поделать не мог.
Ну слава Богу. Тронулись.
Подбежав к регистрационным стойкам, мужчина как можно короче и яснее истолковал милой даме с каменным лицом (эдаким расплющенными покерфейсом), что ему во что бы то ни стало нужно успеть на такой то рейс, который должен был вот-вот отправиться. Что он только не выдумывал в свое оправдание. У него и друг умирал, и жена совсем скоро должна была родить, и внезапно заболела рыбка двоюродной сестры покойной бабушки. И знаете что? Кирпич не двигался. Ни в какую. Однако когда мужчина достал кошелек и вытащил из нее пять сотен, дело тут же сдвинулось с места. Его быстро оформили, сказали, что сумку придется взять с собой в салон, так как погрузка багажа на борт самолета уже закончилась, поблагодарили за выбор их компании и пожелали приятного полета. По громкой связи объявили, что на его рейс вот-вот закончится посадка и просьба опаздывающий явится туда-то туда-то. Дмитрий, следуя расставленным повсюду разноцветных указателям, побежал к выходу, указанному на билете. Дважды чуть не снес кого-то, сколько раз наступал на чьи-то ноги - даже не считал, подскользнулся на мокром полу, не заметив в спешке ярко желтой предупреждающей стойки, удивительным образом умудрившись при этом удержать равновесия и не распластаться звездой посреди зала ожидания.
Прошел последний пункт контроля, отметился, преодолел трап и оказался в самолете. Успел. Дружелюбно улыбнулся стюардессе, принимая обратно билет, на котором та смотрела место его посадки. Оказался в еще одной пробке, так как невыносимые людишки разумеется не могли убрать вещи и освободить и без того узкий проход. Им нужно было сначала убрать вещи, сесть, потом понять, что они что-то забыли достать из этих самых вещей, подняться, прямо на полке начать искать забытое, не найти, выругаться, поискать еще раз, снова выругаться, но на сей раз на бедолагу, которому всего-лишь нужно было пройти в конец салона, и снова приняться за поиски вещи, коя, как окажется в дальнейшем, была забыта еще дома, до выезда в аэропорт.
Резко захотелось курить. То была одна из причин, почему Дмитрий ненавидел самолеты. Да, конечно, Соня не одобряла его пристрастия к табаку и всяческими способами с этим боролась (причем довольно успешно, теперь мужчина не позволял себе больше трех сигарет в день, а иногда вовсе собирался бросить курить), но полностью от него избавиться у него пока что не получалось. Через несколько минут проход освободился. Остров прошел к своему месту и первым делом принялся заталкивать огромную сумку в уже битком забитое отделение для ручной клади. Наконец-то у него получилось избавиться от увесистого багажа, и он было дело намеревался сесть, как вдруг к нему обратилась молодая девушка - его соседка на время полета. Выглядела она, к слову, весьма скверно.
- Конечно-конечно, - ответил он не без улыбки. Скучные облака, как же. Не нужно было даже обладать интеллектом, чтобы по ее перекошенному и позеленевшему лицу понять, что причиной ее просьбы были совсем не облака.
Они поменялись местами, Дмитрий включил на телефоне режим "в самолете", откинулся на спинку кресла и ожидал взлета, уткнувшись взглядом в иллюминатор и наблюдая за тем, кем туман обволакивал мокрый асфальт. Однако стоило самолету разогнаться, объект наблюдения тут же изменился. Весьма интересно было смотреть за изменением выражения лица рыжеволосой девушки, особенно когда железная махина отрывалась от земли. Взлетели, набрали нужную высоту, выравнялись. Стюардессы начали бегать по салону, предлагать прохладительные напитки и интересоваться у всех и каждого, все ли хорошо. - Можно мне, пожалуйста, чего-нибудь покрепче. - Попросил Дмитрий, протягивая заветную бумажку и ловя на себе взгляд соседки. Недолго думая добавил: - Мне и этой очаровательной особе. - Одной успокоить нервы, другому утихомирить желание закурить. Заказ был принят и тогда мужчина позволил себе влезть не в свое дело. - Боитесь летать? Не смотрите на меня так, я просто спросил. Меня, кстати, Дмитрий зовут. Так вот впервые летите или просто на дух не перевариваете высоты?

Отредактировано Shean Brennan (2016-09-17 17:58:53)

+1

4

Вот и взлетели. Элиза так сильно вцепилась в подлокотники, что у нее даже побелели костяшки. Ну, не любит она летать! Ладно, честно, она просто боится. И как бы Джо не убеждал её, что поезда сходят с рельс так же часто, как падают самолёты, она всё равно будет отдавать предпочтение той машине, что стоит на земле. И отдавала. Пока Джо не заключил с ней пари на пару сотен евро и бутылку виски. Лучше бы она всё это ему отдала, чем сейчас летела в этой гробине с такими милыми, предупредительными стюардессами. Аж тошнит от них. И вообще, почему все не могут заткнуться и оставить Хортон в гордом одиночестве? Хотя нет, лучше не надо. Она уже сейчас готова броситься в панику, устроить тут самую настоящую бурю с криками и слезами. Стойко держится только из-за того, что не может так низко пасть в собственных глазах. Она же не какая-то там тупенькая истеричка. А умная, образованная женщина, владеющая четырьмя языками в совершенстве. Ну и нахрена ей все эти языки, если они сейчас упадут…
- А? Да, до смерти боюсь, - Элиза более или менее отпустила подлокотник. Самолет пока падать не собирался. Стюардесса убежала выполнять заказ. Пить Элиза не хотела, но прекрасно понимала, что только алкоголь сейчас ей и поможет справиться с волнением. Или чужие разговоры. Она обернулась вполоборота к мужчине, с интересом его разглядывая. Надо было поддержать разговор.
- Меня зовут Элиза, - Элизабет, но коротко Элиза. У мужчины же имя странное, необычное. Хотя Элизабет для немецкой девочки тоже имя немного необычное, но кого волнует это, правда, когда у этой девочки фамилия Хортон? Тоже не совсем немецкая, зато отлично известная в Берлине. Элиза гордилась своей фамилией, как и отцом, который прославил эту фамилию. Курт Хортон – один из самых известных адвокатов не только в городе, но и в стране. Было чем гордиться девчонке, которая кроме того, что бегло говорила на четырех языках, ничего толком не умела.
- Нет, лечу я не впервые, но, как вы правильно сказали, на дух не перевариваю высоту. Мне спокойнее на земле. Там как бы больше шансов остаться в живых, когда случится авария, - Элиза поправила волосы. Красно-рыжие пряди лезли в лицо и не давали смотреть. Элиза обязательно собрала бы их в хвост, но, к сожалению, резинку она забыла дома. Собиралась в ужасной спешке.
- А вы? Не боитесь летать? – поинтересовалась девушка. Разговор отвлекал её. Натиск пессимистичных мыслей уменьшался. Сейчас придет стюардесса, и Элиза вовсе перестанет думать, что она летит на скольки-то там километрах над землёй. Кстати, вот и стюардесса. Хортон с благодарностью приняла в руки прозрачный стакан, в который щедро плеснули виски. И даже льда не пожалели, смотрите-ка. Элиза сделала глоток. А за ним второй. Благодатное тепло разлилось по телу, нервное напряжение немного спало.
- Можно утолить любопытство? Кто вы по национальности? У вас такое необычное имя для Европы, Дмитрий, - попробовала имя на вкус. Красивое, но действительно непривычное. Элиза слушала собеседника, отпивая из стакана. Пила мало, но пила. Это её отвлекало от того, что происходит в салоне.
     Предупредительные стюардессы ходили взад-вперед, помогая людям освоится и сесть поудобнее. Они подходили и к Хортон с её соседом, но так как им ничего не понадобилась, предпочли больше не навязывать свое внимание. Элиза ерзала на сиденье. Не до конца расслабилась и успокоилась, - извините, ничего не могу с собой поделать. И зачем я вообще согласилась лететь на этом дурацком самолете, - обратно поедет на поезде. Даже если это заставит её провести чуть меньше времени с Джо, чем они оба рассчитывали.
Вдруг самолёт тряхнуло. Побледневшая Элиза снова вцепилась в подлокотник. Паника острыми коготками вцепилась в сердечко Хортон и не хотела её отпускать. Нет, Элиза совершенно не Гарри Поттер. Она скорее Рон Уизли, а самолет – это пауки. Лучше бы были пауки….
- Скажите мне, что это всего лишь зона турбулентности, Дмитрий! – Элиза с надеждой смотрела на соседа. Нет, она определенно больше никогда не полетит на самолете, - это ведь всего лишь зона турбулентности, правда? – самолет же взлетел совершенно недавно, он не должен так сразу упасть. Не должен же, да?

[NIC]Elisa Horton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gqCj.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2gqCe.png
комплект by Olivia Carter[/SGN]

+1

5

[NIC]Dmitry Ostrow[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29Ac8.png[/AVA]
За последние года три Дмитрий, кажется, провел больше времени в салоне самолета, чем в собственном доме, который, к слову, совсем недавно достроили. Ну как недавно - пару лет назад, может чуть меньше. И все из-за треклятой работы, которая преследовала его даже в законные выходные. Приходилось летать в самые различные уголки земного шара и чуть ли не жить на чемоданах. Тут хочешь - не хочешь, а все равно привыкнешь. И к самолетам, и к стюардессам, и к постоянному ожиданию. Ожидание, кстати говоря, Дмитрий переносил хуже всего. Он вообще по натуре был человеком довольно эмоциональным и вспыльчивым.
- Очень рад знакомству, - с улыбкой ответил мужчина, продолжая наблюдать со своей новой знакомой. Интересно, Элиза - ее полное имя? Вряд ли, скорее всего просто привычное и уже родное слуху сокращение. "Хотя, я могу и ошибаться." Так или иначе Остров на самом деле радовался, что в соседи ему досталась эта милая и, кажется, даже приветливая девушка, а не кто-то другой, куда менее лицеприятный и дружелюбный. Дмитрий усмехнулся на заявление Элизы, что якобы имея твердую опору под ногами куда больше шансов остаться в живым, нежели находясь в этой жестяной коробке, именуемой самолетом. Что ж, кто знает, может быть в какой то степени она была и права, но если учесть, в каком количественном соотношении находились "наземные" катастрофы с теми, что происходили в воздухе - шанс выжить однозначно поддавался сомнениям. На тех же автомобильных дорогах ежегодно погибать больше миллиона человек. Неаккуратность и невнимательной на дороге, вождение в состоянии алкогольного опьянения и прочие-прочие причины возникновения дорожно-транспортных происшествий, каждое третье из которых ознаменовывалось как минимум одной смертью. Действительно, летать на самолете куда опаснее.
- Нет, летать я не боюсь, - весь из себя такой смельчак, - но тоже предпочитаю передвигаться на машине или поездах. - В них можно выйти, размяться, покурить. Мужчина на автомате вытащил из внутреннего кармана пиджака упаковку с сигаретами, выбил одну указательным пальцем и провел ее под самым носом, полной грудью вдыхая едва уловимый аромат табака. В это время как некстати подошла стюардесса с двумя небольшими бледно-желтым стаканами, до середины наполненными виски. Передав напитки и чуть ли не вырвав у пассажира из рук сигарету, попутно вычитывая тому строжайший выговор, дамочка соизволила наскоро удалиться, словно почувствовав, что ребенок, у которого только что отобрали любимую игрушку, собирался вот-вот устроить грандиозный скандал. Дмитрий сделал несколько небольших глотков и вернулся к разговору с Элизой.
- Это интересный вопрос. Если смотреть по тому, что написано в моем паспорте, то гражданство у меня российское. Если же обратиться к моему биологическому происхождению или как это правильно называется, то я лишь на одну восьмую русский, на другую поляк, на четверть француз, а на все остальное - эстонец. Мои родители долгое время живут в России, да и отец сам от части русский, поэтому такое вот имя. - Может быть, правда, в несколько другом соотношении, но сей факт особой роли не играл. Дмитрий сам точно не знал, кем он являлся. Вроде как родился в России, вот только успел прожить в ней всего навсего четырнадцать лет, затем переехал к деду в Америку, где официально живет по сей день. Однако там он не был уже как полгода. Со всеми этими чертовыми разлетами да разъездами как то все не выдавалось возможности вернуться домой даже на пару дней.
Самолет неожиданно дернулся. Мужчина уперся левой рукой в спинку переднего кресла и посмотрел в иллюминатор, за которым, собственно говоря, ничего не увидел. Разве что темные облака, благодаря его извращенной фантазии походившие на дементоров. Жаль, что он не Гарри Поттер. Зато, повернувшись обратно, заметил как Элиза от страха вцепилась в подлокотники и рвано глотала воздух. Дмитрий положил свою руку поверх ее - холодной и потной - и принялся успокаивать соседку. - Да, Элиза, это всего лишь зона турбулентности. Можете быть спокойны. Если мы вдруг начнем падать - я обязательно вам об этом сообщу. - Не умел он шутить, ну да и фиг с ним. Как то нужно было снять у девушки эмоциональное напряжение, вот он и городил то, что первое приходило на ум. - Лучше поведайте мне о том, зачем вы летите в Париж? По работе или отдохнуть? Или и то, и другое?

Отредактировано Shean Brennan (2016-09-17 17:59:56)

+1

6

Кто вообще придумал самолеты… Элиза недолюбливала этого человека. Да, на самолёте можно добраться до любой точки земного шара в несколько раз быстрее, чем по земле, но это не отменяло тот факт, что самолёты – это гробы с крыльями. Именно так их воспринимала Хортон. Вы знаете, как часто падают эти самые самолёты? А Элиза знала. Она и статистику других аварий знала, но другие аварии происходили всё-таки как-то на земле, а не в кристально голубом небе с пушистыми облачками. Когда она прилетит в Париж, обязательно расскажет Джо, какие муки из-за него прошла! И вообще, ему давно пора перебраться в Берлин. Его уже даже на работе ждут, а он всё ещё в Париже, подбирает сопли за коллегами. Элиза, конечно, подозревала, что причина медлительности Морсера заключается в том, что жить придется с родителями Элизы, но никто же его не заставлял соглашаться! Можно было уже давно купить себе домик. Пока некоторые медлили, ремонт бы сделать успели даже. Надо всё-таки спросить Джо, что его держит в Париже. Ну, не страх же самолетов! Поезда вон ходят.
- Ой, как интересно! – Элизабет с удовольствием послушала про смешение национальностей у Дмитрия. Здорово. Здорово ещё в том, что он, вроде как, русский. Элиза редко встречала русских. Да, она переводчик, но русский в её четыре языка не входит. Она в основном общается с англичанами, французами и итальянцами. Ни у тех, ни у других, ни у третьих русские корни замечены не были.
- А я немка. И в моей крови в основном немцы. Прабабушка, правда, была англичанкой, а с другой стороны прапрадедушка француз. Всё, все остальные имеют корни исключительно немецкие. Да и по гражданству вся семья немцы, - даже как-то скучно. Вот Джо у неё француз. И в его крови чего только не понамешали. Неудивительно, что сначала бабушке он стойко не нравился. Она хотела, чтобы Элиза встречалась исключительно с немцем, причем, чтобы этот немец был из какого-нибудь рода подревнее. Откуда такие замашки, Элиза не понимала. И встречалась с Морсером, который в последствии, всё-таки всем понравился. Слава богу!
Самолёт дёргался. А Элиза вместе с ним. Что это вообще за хрень происходит? Нет, определенно, она сейчас начнет закатывать истерику. Вопли уже на подходе. Да, сами подумайте, страшно же, когда вся эта железная махина так мотуляется! Реально страшно.
Дмитрий принялся успокаивать Элизу. Шутками про падать. Было совершенно не смешно, о чем Элиза и сообщила своему спутнику:- шутка не смешная.
Вроде самолёт успокоился. Элиза вместе с ним. Она отпила ещё немного виски из своего стакана и перестала так отчаянно цепляться за подлокотник. Выдохнула и ответила на вопрос: - отдохнуть. У меня там парень живет. Почти жених даже. Кому-то из нас постоянно приходится преодолевать расстояние Берлин – Париж. В этот раз вот лететь пришлось мне, у него там что-то с работой не заладилось, пришлось сегодня задерживаться, - нифига у него там не с работой. Просто они же поспорили. Вот Элиза теперь и летит в этой груде металла, смеющей попадать в дурацкие зоны турбулентности! Будто и так страшного мало…
- А вы зачем? Работа или как я, на свидание с кем-нибудь? – было бы прикольно, если на свидание. Совпадение же. Но Элиза не думала, что так получится. Дмитрий производил впечатление человека серьезного и не отвлекающегося на всякие милые свидания со второй половинкой. Вообще было как-то не похоже, что он умеет изображать что-то миленькое. Но первое впечатление часто бывает обманчивым. Может и это обманчивое.
Самолёт летел ровно. Элиза сидела спокойно. Пока кто-то на соседней стороне не начал голосить, что видит дым в иллюминаторе. Элиза заметно напряглась. Человек кричал, привлекая внимание стюардессе, что помогала женщине успокоить малыша, - там горит! Слышите? Там горит! Сморите, какие клубы дыма! Мы упадем! Мы разобьемся! – стюардесса покинула мамочку и пошла успокаивать вопящего человека. Элиза слышала, как она убеждала мужчину, что это не дым, а просто кучевые облака и вообще так и должно быть. Человек вроде бы перестал кричать. Стюардесса ушла, но когда она проходила мимо, Элиза заметила её бледное лицо и испуганные глаза. Такая же бледная, как и стюардесса, Хортон обернулась к Дмитрию:
- Что-то действительно случилось. Вы видели лицо стюардессы? Господи, неужели мне достался чертов сломанный самолет? Почему я не поехала на поезде…
[NIC]Elisa Horton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gqCj.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2gqCe.png
комплект by Olivia Carter[/SGN]

+1

7

[NIC]Dmitry Ostrow[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29Ac8.png[/AVA]
За увлекательной беседой время протекало куда быстрее обычного. Казалось, что буквально несколько минут назад они только-только взлетели, когда на деле прошло уже больше получаса. По громкой связи объявили, что продолжительность полета к настоящему моменту составляет тридцать пять минут, из чего можно было сделать довольно-таки воодушевляющий вывод, что половину пути они уже преодолели. Оставалась самая малость до того, как самолет совершит посадку в Париже и они смогут почувствовать себя уверенно. Вот же она, земля под ногами - можно быть спокойным. Ага, как же, не тут то было.
- Скорее слишком запутанно и неопределенно. И невероятно скучно, - не самым лучшим образом отозвался мужчина о комментарии спутницы по поводу его происхождения. Он сам толком не представлял, что и как там было на самом деле. Совсем недавно, например, ему довелось узнать, что его мать не только не уверена, что его отец ему отец, но и не может сказать, кто там был еще потенциальным "папашей" Дмитрия. Почему? Да потому что в первую же минуту перечислений всех половых партнеров, что были у нее в период примерного зачатия, мать загнула все десять пальцев на обеих руках и пошла по второму кругу. Сын несколько удивился: это ж со сколькими мужчинами переспала его правильная во всем и вся родительница за все время их с отцом брака?
- Мне нравятся немцы, - смена темы мужчине пришлась по душе, - Знаете, я впервые был в Германии. И могу сказать, что что бы там не говорили плохое про немцев, мне они показались очень добрыми и отзывчивыми. Не знаю, может я бывал не в тех районах, но тем не менее, - пожал плечами, дружелюбно улыбаясь, мол именно такими он увидел ее народ. Пусть по-детски, пусть наивно, кому вообще до этого есть какое-то дело? Да и до национальности как таковой. Вот, например, Соня у него француженка, пусть оба родителя родом из Африки. И ничего. Дмитрий совершенно спокойно летел, даже не переживая о том, что кто-то можем взять и воспротивиться их с Соней браку. Он скорее волновался из-за того, что девушка в ответ на его предложение руки и сердца скажет "нет". Стоило Элизе рассказать о цели своей поездки, мужчине так и хотелось выкрикнуть: вот это совпадение! Однако смог сдержаться, ибо не хотел пугать остальных пассажиров. Еще неправильно поймут.
- Можно сказать, что на свидание, - Острову было приятно говорить об этом, пусть личные темы в разговоре с незнакомцами и незнакомками он крайне не любил затрагивать. С Элизой же он не чувствовал тяжести в разговоре, не думал о том, как бы преподнести ту или иную реплику, не вспоминал все те вариации лжи, коими в последнее время кормил приставучих знакомых. - Собираюсь сделать предложение своей девушке. Она ждет меня только в начале следующей недели, поэтому за выходные нужно будет успеть все подготовить. - Подготавливать было что, ибо у Дмитрия имелся самый настоящий план длинною в три-четыре листа. Поэтому времени ему требовалось несколько больше, чем обычному молодому человеку для того, чтобы собраться с духом, скрыть желтизну лица, опуститься на колено, вытащить из кармана мятого пиджака обручальное кольцо и произнести три заветных слова. Остров любил все доводить до конца, до эдакого логического совершенства. Любил, когда все было идеально. Не всегда и не во всем, но если вдруг приспичит - все, труба.

Внезапно в салоне началась паника. К сожалению, Дмитрий не успел уловить первоначальной причины, предшествующей разрастающимся в геометрической прогрессии крикам напуганных пассажиров. Испугалась и Элиза. Ее лицо заметно побледнело, скулы начали ходить ходуном от напряжения, движения стали резкими и дерганными. В панике она стала говорить полную чушь, за которую мужчине хотелось ударить ее по голове чем-нибудь тяжелым. Правда, не за что было, ибо все, что творилось с бедной девушкой, было самой обыкновенной и вполне себе естественной реакцией на происходящее. Он вот особого страха пока не ощущал, спокойно наблюдая в иллюминатор, как земля теряется в черных облаках. Самолет резко дернуло, послышался жуткий грохот, перебиваемый разве что воплями перепуганных до смерти людей. На весь салон раздался дрожащий голос пилота: - Уважаемые пассажиры, убедительная просьба сохранять спокойствие. Нам предстоит экстренная посадка, в связи с чем прошу пристегнуть ремни и не покидать своих мест до полной остановки самолета. - Послышался щелчок, как будто отключили рацию, но то ли у пилота слишком дрожала рука, то ли трубка вовсе вылетела из нее, но буквально через несколько секунд до слуха донеслись отдаленные голоса. - Это было крыло, мы потеряли левый двигатель... - Буквально секунду в салоне царила абсолютная, мертвая тишина. Что произошло дальше, Дмитрий не мог описать словами. Возникло ощущение, что наступал апокалипсис. И никакие мстители, никакой всемогущий Гарри Поттер не могли их спасти. Оставалось уповать разве что на чудо, что пилоту самолета все-таки удастся сохранить второй основной и два запасных двигателя и хоть как-то посадить самолет. Дмитрий надеялся. Всей своей огромной душой. Однако всяким надежды тут же пришел конец, когда они начали медленно терять высоту...

Отредактировано Shean Brennan (2016-09-18 18:20:50)

0

8

Разговаривать на личные темы с Дмитрием оказалось легко. Элиза не замечала, как бежало время и фразы. Ей казалось, что никто и никогда не заставит её забыть о том, что они находятся в воздухе в весьма ненадежной машине. Но Дмитрий сумел позволить ей ненадолго забыть о маленьком приключении.
- Это же здорово! – Элиза так обрадовалась тому, что они оба летят на свидание, что не смогла скрыть своей радости. Радовалась она и за девушку, которой собирались сделать предложение. Вот ей Джо пока предложение делать не собирался. Он был слишком серьезен и обстоятелен, чтобы устраивать романтику и предлагать такую важную вещь, не пережевав её достаточно  сильно. Элиза ничего ему не говорила, но хотела его слегка подтолкнуть к факту женитьбы. Её родители уже замучили. Особенно бабушка. Та надеялась, что внучка замуж ещё в прошлом году выйдет, а внучка едва ли планировала свадьбу на следующий. Надо будет, правда, намекнуть Морсеру, что уже пора. Почти пять лет уже встречаются, сколько можно-то.
…Паника в самолете нарастала. Элиза тоже легко ей поддалась. Но быстро заткнулась. Когда осознала, что действительно что-то пошло не так. Она умела быть удивительно собранной и запихивать свои эмоции глубоко внутрь себя, если того требовала ситуация. Она умела подавлять в себе истерику, когда от этой истерики ничего не зависело. Элиза могла сейчас биться головой об пол в проходе, вешаться на шею стюардессам и Дмитрию. Но с тем же успехом она могла сидеть в кресле, до побелевших костяшек цепляться за подлокотник. Она и сидела, стойко сопротивляясь желанию поддаться натиску паники. По громкоговорителю пилот убеждал пассажиров сохранять спокойствие и между строк – надеяться на его профессионализм. Элиза точно не знала, что происходит с самолетом, но почему-то ей представлялось, что вся его левая часть сейчас объята пламенем огня, что красно-оранжевые его языки облизывают крыло и подбираются к передней части. Можно было смело начинать молиться, но как назло Хортон не могла вспомнить ни одной молитвы. Языки тоже смешались в её голове, она едва ли сейчас сказала бы и пару слов на английском. В голове остался только немецкий, родной и привычный.
- Вы боитесь? – обратилась девушка к соседу, осторожно подбирая слова. Все боятся. Впереди кричит женщина, она прижимает к себе грудного ребёнка, завернутого в плед нежно-розового цвета. Ещё кому-то стало плохо, зовут на помощь. Стюардесса, словно буря, бегает между пассажирами, уговаривая их занять свои места и успокоиться. Она предлагает людям успокоительное, которое бережно капает в пластмассовый стаканчик. Элиза в страхе сильно сжимает руку Дмитрия. Он сейчас единственный человек, который рядом. И которому страшно ничуть не меньше, чем ей. Элиза держится, она даже пытается успокоить женщину, что сидит с ней через проход и отчаянно плачет, приговаривая что-то про мальчика, кажется, про сына. А самолет тем временем падает. Стремительно теряется высота, а земля приближается. Уже совсем скоро можно будет различить огни города или над чем они там летят.
- Давайте поговорим о чем-нибудь, - попросила Элиза Дмитрия, оставляя женщину в покое. Она не хотела просто молчать, не хотела вариться в котле собственных мыслей. Это было слишком страшно. Как и слишком страшно смотреть в иллюминатор противоположной стороны, - кто вы по профессии? Я переводчик, я свободно говорю на четырех языках, - разговор не перебивал чужих истерик, но позволял от них отгородиться. Какой-то мужчина бегал по салону и просил, чтобы срочно открыли аварийный выход. Стюардесса настойчиво уговаривала сесть его обратно, но он не садился, приговаривая, что если они сейчас не откроют выход, то все умрут. По громкой связи пилот повторил свое прошлое обращение, прибавив к нему ещё и то, что они практически стабилизировали самолёт. Действительно, высоту они больше не теряли. Только слегка накренились налево и безбожно тряслись. С полок посыпались вещи. Одна сумка упала бегающему мужчине на голову, после чего он согласился всё-таки занять свое место. Ещё одна сумка ударила кого-то из сидящих. Сумка Элизы тоже скатилась и сейчас валялась на полу, как живое напоминание того, что будет с ними, если пилот не справится. Он ведь не волшебник, он ведь не Гарри Поттер, который сумел выжить. Но Элиза надеялась, что всё обойдется. Надеялась, что все, кто сейчас ждёт родных и близких, всё-таки их дождется, и самолет рейсом Берлин – Париж спокойно приземлится на экстренную площадку Парижа.
- Кажется, мы выровнялись, - Элиза всё ещё крепко держала за руку Дмитрия. Острые коготки страха скребли её сердце, скребли её душу. Но они уже начали немного отступать. Пока самолет вновь не дернулся и резко не начал терять высоту, припадая на левую сторону…

[NIC]Elisa Horton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gqCj.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2gqCe.png
комплект by Olivia Carter[/SGN]

+1

9

[NIC]Dmitry Ostrow[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29Ac8.png[/AVA]
Берлин - Париж. Данный маршрут, к сожалению, был Дмитрию неизвестен. Из каких только городов и какими только способами ему не приходилось добираться до Парижа, чтобы встретиться со своей второй половинкой. Не раз Соня предлагала, чтобы она прилетела к нему, а не наоборот, но всегда встречалась с отказом со стороны мужчины. Он не всегда знал, все ли его планы будут придерживаться графика, ничего ли не изменится за то время, что девушка будет до него добираться. Причин было достаточно, а потому Острову было куда удобнее, да и спокойней самому приезжать/прилетать к Соне, каждый раз радуя ее самыми разнообразными подарками и сувенирами из тех стран и городов, в которых он успел побывать с их последней встречи. По началу им обоим было очень тяжело поддерживать сложившиеся между ними отношения, но со временем они не только привыкли к подобному образу жизни, но и находили в нем своеобразными прелести. Тем более после свадьбы Соня планировала, вне зависимости от того, разрешат ей родители или нет, переехать к мужу в Америку. Он к тому моменту обещал сменить работу и больше находиться дома, нежели в разъездах да командировках. Дмитрий на самом деле много где успел побывать, причем иногда не по одному и даже не по два раза, некоторые маршруты выучив наизусть. Мог с одного взгляда определить, что это за станция и какой город они пролетают, но из Берлина он ехал впервые, да и темные тучи, за которыми скрылась земля, не позволяли определить хотя бы приблизительное их местонахождение.
Самолет болтало со страшной силой. Из отсеков для ручной клади регулярно падали вещи. Сумка Острова либо за что-то зацепилась, либо просто была чересчур тяжелая, но ее упавшей в проходе пока что замечено не было. Элиза смогла подавить панику, чему мужчина был искренне рад, и стала успокаивать кого-то из соседнего ряда. Дмитрий не видел этого. Кроме черного дыма, который он раньше принимал за облака или же тучи, мужчина не видел ничего, уткнувшись взглядом в иллюминатор. Его не волновало, что происходило в салоне самолета. Его, кажется, уже ничего не волновало, ибо, судя по всему, паника добралась и до него. Он не готов был здесь и сейчас распрощаться с жизнью. Еще слишком рано, он так много еще не успел...
Соседка, наверняка сама того не замечая, вцепилась мертвой хваткой в его руку. В этот момент Дмитрию удалось вернуть себе самообладание и оторваться от тревожащей темноты за окном, в которой то и дело мелькали ярко желтые искры. - Картина Репина "Приплыли", точнее прилетели... - Остров не отдавал себе отчет, что говорит на родном языке. Осознал это только тогда, когда заметил на лице своей храброй спутницы выражение абсолютного непонимания. Глядя на нее, ему почему-то захотелось хотя бы на эти жалкие мгновения, что они будут считать до самой посадки, которую им обещал в скором времени произвести пилот самолета; хотя бы раз почувствовать себя человеком смелым и полностью контролирующим собственные эмоции. - Простите, - вернулся Дмитрий к английскому языку, - да, ужасно боюсь. - Они все боялись. Такова была их природа. Однако мужчина мог только поблагодарить Элизу за то, что она решила отвлечь их обоих от происходящего банальными разговорами. Не особенно помогало, но сердце хотя бы продолжало послушно биться в груди. - Вы говорите на четырех языках совершенно свободно? И на каких же? - Остров удивился столь глубоким познанием своей соседки в области лингвистики, пусть сам разговаривал на трех языках, причем на двух без иностранного акцента. - У меня все, к сожалению, гораздо проще. Я всего лишь адвокат, - Наплевать, что довольно известный и прославившийся тем, что большинство дел умудрялся закрывать на первом же судебном заседании. Мог бы сейчас купаться в горе золота и быть чуть ли не самым высокооплачиваемым юристом во всей Америке, если бы не был таким правильным и брался даже за те дела, в которых клиент отнюдь не являлся невинной овечкой.
Самолет более-менее выравнялся. По крайней мере вещи перестали сыпаться с полок и отбивать головы и другие части тела бедным пассажирам. Однако стоило Элизе вставить обнадеживающий комментарий, как вдруг они снова начали падать. Причем куда быстрее, чем в прошлый заход. Бросив взгляд в иллюминатор и заметив, что дым рассеялся, Дмитрий посчитал необходимым сообщить: - Подлетаем к Люксембургу. Скорее всего садиться будем там. - А дальше, если вдруг им посчастливиться остаться в живых, они пойдут до Парижа исключительно ножками. И нервы успокоят, и вообще для здоровья полезна прогулка на свежем воздухе, а не вот это вот все.

+1

10

Нет ничего хуже, чем лететь и не знать, закончится ли всё хорошо. Сидеть внутри металлического монстра и думать, увидишь ли ты родных, обнимешь ли их или это твои последние минуты. Здесь, среди чужих людей, таких же, как и ты, напуганных до смерти. Здесь, среди криков ужаса и страха, искренних молитв и коротких вздохов младенцев, мирно спящих на руках у матерей. Сидеть, прикованной к креслу, и думать, что умирать не хочется. Хочется жить, радоваться солнцу и каплям дождя, пушистому снегу и слякоти; улыбаться прохожим и целовать любимых. Хочется, чтобы всё это было лишь сном: ужасным, кошмарным, диким. Но сном. Хочется тереть глаза, в уголках которых скапливаются хрусталики слезинок, тереть искусанные до крови губы и кричать, громко, надрывно, вопросительно. Хочется забыться и оторвать взгляд от черных клубов дыма в иллюминаторе. Притворится, что самолет сейчас летит, как ему и положено, а не накренивается влево, корчась в предсмертных судорогах. Хочется всё, едва ли можется.
- Английский, французский, испанский и его собрат итальянский, - Элиза цепляется глазами за лицо соседа. Неотрывно следит за его мимикой, за его легкими, едва заметными, суетными движениями. Ему тоже страшно. Целый самолет напуганных людей. Целое кладбище, если пилоту не удастся совершить экстренную посадку.
- хм, - уже без ярких эмоций высказалась Элиза на фразу Дмитрия о том, что он адвокат, - знаете, мой отец тоже адвокат. И три старших брата. Вы, наверное, их не знаете, но они достаточно известны. В Германии уж точно, - минутка сомнения, - Курт Хортон, не знаю, может, вы где-то и встречались, - открытая улыбка. И дрожь, пробегающая по всему телу: от макушки до кончиков пальцев. Руки холодеют, приобретают приятный оттенок синевы, кровь приливает к сердцу. Оно бешено колотится, оно стучится в грудную клетку, пытаясь прорвать её. Страх сковывает движения, сковывает душу. Вдох тормозится, задерживается на губах с рваной тонкой кожицей. Вдох замирает, вместе с ним на секунду останавливается и сердце. А потом всё снова начинает идти так, словно ничего и не происходило. Самолет совершает кульбит и более-менее выравнивается. Вещи перестают лететь с полок, а люди – кричать от страха. Слышно лишь чье-то сопение впереди и испуганные тихие переговоры соседей. Забытый виски расплескался, стаканы опрокинулись и резко пахнувшие капли ровным дождиком стекают на пол, - вы так легко ориентируетесь? – удивленно приподнятые брови. Толчок сердца в грудной клетке. А за ним ещё один. Резкий вдох, широко раскрытые глаза. Паника отступает, чтобы потом прийти вновь. Чтобы потом панической атакой наброситься на узкую грудную клетку, прервать поступление кислорода и заставить сердце на время остановиться, - оттуда точно поеду на поезде, - Элиза не говорит «если». Она не знает, сядут ли они, или их разнесет на мелкие осколки. Но уже строит планы. На всякий случай. Глупые, необдуманные планы.
- Уважаемые пассажиры, мы приближаемся к Люксембургу, где нас ждет экстренная посадка. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и оставайтесь на своих местах, - даже в голосе пилота чувствуются нотки страха. Элиза снова оборачивается к соседу, чтобы продолжить их увлекательный разговор: - вы, наверное, тоже несколько языков знаете? Или вас английский спасает? – всё-таки язык универсальный. Даже они, такие разные, смогли сейчас на нем поговорить. И оба прекрасно друг друга поняли. Со стороны могло показаться, что оба говорят на английском с детства, настолько чисто они говорили, - на самом деле, трудно выучить первые два-три языка. Четвертый, по крайне мере, у меня шел уже по аналогии. Хочу выучить пятый, португальский. Но пока не хватает времени. Всё время приходится куда-то ехать, - но Элизе нравится эта жизнь. И поняла она это сейчас, когда эта жизнь остановилась на вершине скалы.
Самолет кружил. Под ним оставалась экстренная площадка для посадки и люди, руководящие оттуда, снизу. Высота-то снижалась, то набиралась вновь, а клубы черного дыма становились всё обильнее. Что-то трещало. Люди вжимались в кресла, стюардессы, легко управляясь с постоянным креном самолета, приносили им пледы и успокоительные капли в стакане. Проснулся малыш и сейчас громко плакал. В другой стороне самолета ребёнок постарше спрашивал у мамы, что происходит. Элиза смотрела на Дмитрия, ощущая, как в грудной клетке сердце совершает очередной кульбит и на пару секунд замирает. Страх сжимает, страх, огромными волнами накатывает и не уходит, - что-то мы долго кружим, но лишь бы сели, - заглядывает в иллюминатор. Становится плохо, голова кружится. Коготки паники скребут по груди. Изнутри. Вдох замирает на губах. Элиза тянется к воротнику кофты, растягивает его. Жадно хватает ртом воздух. Вроде бы отпустило, - ужасно, - ещё один кульбит самолета. И ещё один круг. Они опускаются.
Или падают?

[NIC]Elisa Horton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gqCj.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2gqCe.png
комплект by Olivia Carter[/SGN]

+1

11

[NIC]Dmitry Ostrow[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29Ac8.png[/AVA]
Самолет все сильнее дергало из стороны в сторону. Ремень безопасности не особенно внушал надежд, как и с трудом передвигающиеся по салону стюардессы, которые хоть как то пытались успокоить пассажиров, пусть сами паниковали ни чуть не меньше. У них тоже есть семьи, есть места, в которые бы они так хотели вернуться, у них есть люди, которых бы они так хотели сейчас обнять, вырвавшись из этого кошмара, как из обычного дурного сна. Вот только это был отнюдь не сон, а самая настоящая реальность, которая оглушающе пульсировала в висках, словно отсчитывая их последние секунды жизни. Земля становилась все ближе. Однако она приближалась с такой скоростью, что вряд ли это можно было принять на добрый знак. Они, черт возьми, падали! С полок уже ничего не валилось, так как все, что могло от туда упасть, уже давным давно валялось либо на чьих-коленях, либо под ногами, либо в самом проходе. Дмитрий уже и думать забыл о своей треклятой сумке. Черт с ней, черт с ними - с вещами. Лишь бы они приземлились. И что крайне желательно - приземлились успешно и без летальных последствий.
- Какой интересный набор, - комментирует мужчина, не удивляясь выбору Элизы. Один из стандартных наборов лингвистов. Только, стоит все-таки заметить, настоящих и преданных своему делу лингвистов, а не теми, кто в рабочем резюме указывают "разговариваю свободно на десяти языках", когда на деле с одним без словаря справятся не могут. И что-то Острову подсказывало, что его милейшая спутница была отнюдь не из второй категории. Вот чувствовал он это и все тут. Разговор несколько отвлекал от происходящего, поэтому мужчина был искренне рад, что девушка продолжала беседовать с ним, несмотря на окружающие их со всех сторон визги, истерический вой и многочисленные крики "мы все умрем". Вжавшись в кресло, все также упираясь левой рукой в спинку переднего сиденья, а второй - вцепившись в их общий с Элизой подлокотник, Дмитрий постоянно переводил взгляд со своей соседки на иллюминатор, как бы проверяя обстановку за бортом. И раз за разом на его лице отражалось все большее волнение: земля становилась все ближе и ближе, вдалеке можно было разглядеть посадочные полосы местного аэропорта, а значит приближался и момент их приземления, вне зависимости от его исхода. - Слышал о нем, вот только лично встречаться никогда не доводилось. Если мне вдруг посчастливиться с ним где-нибудь пересечься, обязательно скажу ему, что у него замечательная и очень храбрая дочь. - Это был даже не комплимент, с точки зрения самого Дмитрия, а самая настоящая правда. Хотя одно другому не мешает. Еще один брошенный через плечо взгляд, снова тревога, подбиваемая сомнением. Они кружили вокруг аэропорта. Не садились. На полосах им махали кто красными, кто желтыми флажками, но каждый раз, начиная садиться, пилот в самый последний момент поднимал самолет и заходил на очередной круг. Какого рожна он вообще творил? Может быть он не видел тех языков пламени, что поедали корпус самолета? Может он и был смельчаком, но только не эти бедные люди, жизни которых зависели исключительно от него и его непосредственных действий. И где этот несносный Гарри Поттер со своей дурацкой волшебной палочкой и идиотским "вингардиум левиоса", ломающим языки нормальных людей? - Не то чтобы очень, просто много путешествую. - Чересчур много для человека, который вот-вот собирался остепениться, жениться и стать коренным семьянином. Не сказать, что работа ему нравилась, но за нее платили приличные деньги и это была хорошая возможность подзаработать перед тем, как капитально основываться на каком-то определенном месте. После свадьбы они с Соней и дом смогут небольшой купить, и все комнаты, включая детскую, качественно обставить, да и вообще не будут ощущать финансового напряжения, как минимум по первому времени. - Connais pas le russe et l'anglais, mais avec les français, comme vous l'avez probablement compris, j'ai le malheur. * - Говорил Дмитрий медленно, в нескольких местах даже с запинками, вспоминая слова и правила произношения. Наверняка нагородил полную чушь, в этом он даже не сомневался, ибо прекрасно знал о своих способностях в знаниях французского языка. Вот с ним он может работать исключительно со словарем. - Вот на первых двух-трех я и застрял. - Откровенно признался Остров, в очередной раз бросая взгляд в иллюминатор. Элиза была совершенно права: они все еще кружили. И это действительно было ужасно. Поскорей бы они уже приземлились. Наплевать как, главное чтобы коснулись земли, а там уж будь что будет. - Я после такого скорее всего и в поезд не сяду. На машине поеду, километров под 40. - Пусть доберется только к утру, зато хоть живой останется. Хотя о чем это он. Им бы еще выбраться целыми из этой консервной банки... Пилот начал заходить на очередной круг. На этот раз они опустились ниже прежнего. Самолет водило из стороны в сторону. Все затаили дыхание. До земли оставалось метров тридцать. Двадцать. Десять. Еще чуть-чуть и шасси коснуться полосы. И как будто взрыв. Шасси оторвало. Неправильный угол посадки. И самолет упал на брюхо, проехав на нем добрые метров триста. Он упал. Они упали. Оставшись в живых. Вроде бы...

* Перед с фр.: знаю русский и английский, а с французским, как вы уже наверное поняли, у меня беда

Отредактировано Shean Brennan (2016-09-20 23:06:38)

+1

12

Элиза пыталась держать себя в руках и не паниковать раньше времени. Хотя, какое к черту раньше времени, когда они падали! Самолет, как подбитая птица, летел носом вниз и совершенно не внушал доверия на благополучное приземление. Но Элиза старалась, правда, старалась. Она смотрела на истеричных дамочек, и не менее истеричных мужчин и думала, что такой быть точно не хочет. Не хочет судорожно хвататься за ремень безопасности или за спинку кресла, расположенного впереди. Она не хочет даже ногти грызть или ломать соседу руку. На самом деле хочет, но держит себя в руках. Натиск паники становился всё сильнее. Он подогревался чужими выкриками, обещающими скорую смерть, и чересчур громкими молитвами о «спасении всех грешных душ, находящихся на борту самолета». Не в меру ретивая старушка сзади Элизы причитала и причитала, беспокоясь, кажется, о котике, который остался один дома. Да какой котик, когда половину самолета облизывают красно-оранжевые языки огня, а нос упорно стремится пробороздить землю? Вот именно. Надо было держаться, отодвигая в самые дальние уголки сознания желание упасть в проход и громко-громко завопить. И Элиза всё это делала, вцепившись мертвой хваткой до побелевших костяшек в подлокотник.
- Вы преувеличиваете, - нервный смешок. Элиза совершенно не считала себя храброй. Она трусиха, самая что ни на есть трусиха. Просто не хочет низко пасть в глазах Дмитрия, вот и пытается изобразить из себя нечто, какую-то сборную солянку. Вот они приземляться и она ему докажет, что не храбрая. Будет истерить и плакать, спрашивая, как Рон Уизли, почему именно самолёты, а не поезда, к примеру. Рон только, кажется, спрашивал, почему именно пауки, а не бабочки. Ну, почти похоже, правда? Неважно.
- А по вам кажется, что много, - Элиза пожала плечами. Людей, которые большую часть жизни проводят в пути, сразу видно в толпе. А может быть, Хортон умеет их видеть. Она ведь выросла с отцом, который дома бывал только по праздникам. Большую часть времени Курт проводил за границей и решал чужие проблемы. Лишь изредка он брал с собой жену и детей, они  мешали ему сосредоточиться. Сейчас Элиза его понимает, а в детстве обижалась. Хорошо, что она выросла и научилась понимать многие вещи.
А самолет всё кружил. Кажется, пилот понятия не имел, как посадить этот жестяной гроб так, чтобы люди не пострадали. Может, он ждал каких-то особых указаний или ещё чего-то – знака свыше? – но всё кружил и кружил над посадочной полосой. Элиза с Дмитрием всё разговаривали, вызывая негодование у старушки сзади – мешали ей прощаться с жизнью. Она даже немного поворчала на них, прося либо замолчать, либо обсуждать свои обсуждения чуть тише. Элиза подозревала, что старушку просто бесит, что эти двое не ждут смерти, а пытаются ещё и отвлечься – нехорошие такие. Знала бы эта старушка, как страх и ужас сейчас сковывали тело, парализовывали каждую мышцу, а мысли, зацикленные на падении самолета, словно глупая буря, носились по, кажется, абсолютно пустой черепной коробке. Если прислушаться, можно услышать, как они стукаются о стенки и катятся к другой, чтобы стукнутся и об неё и повторить цикл.
- у вас хорошо получается с французским, просто нужно немного потренироваться, - немного криво улыбнулась Элиза, - у вас есть способности к языкам, развивайте их, не бросайте, - иногда хочется опустить руки и плюнуть, но потом вспоминаешь, сколько ты уже затратил времени, и берешь себя в руки, достаешь книжки, учишь и учишь, пока не полезет из ушей. Элиза со своими четырьмя языками всё это прошла. И теперь годится тем, что может смело называть себя полиглотом.
- иногда на поезде безопаснее, чем на машине, - или вот на самолете. И почему она сразу не поехала на поезде? Ах, да, пари. Больше никогда в жизни не будет спорить. Да и вообще, если выберется живой с этого гроба, то станет образцом для подражания, примером очарования, кроткости и согласия. Да, точно. Если выберется…
Самолет притих. Люди молчали, ожидая, что же произойдет дальше. Они всё ниже и ниже. Земля уже ощущается шестым чувством. Мозг ликует, что уже почти! А потом у них отрывает шасси, и они выполняют мастерское катание на брюхе. От удара лязгают зубы. Слышится ужасный скрип, визг металла. Люди снаружи могут пронаблюдать, как из-под самолета вырываются снопы искр. Но, как бы там ни было, они сели. Элиза долго не могла взять в толк, что они сели. Она так привыкла бояться высоты, что не верила в то, что земля вот она, совсем рядом. Она видела, как в иллюминаторе к самолету бежали люди в костюмах спасателей и пожарников, как ближе подгоняли машины скорой помощи с красным крестом на боку. Они на земле. Они, правда, на земле.
- Мы сели! И мы живые! Никогда не думала, что буду так радоваться приземлению! – испуг постепенно отпускал, как и Элиза отпускала подлокотники кресла. Она счастливая смотрела на Дмитрия и думала, как будет здорово обнять его, когда они вылезут из этого гроба. Плевать, что она летит к парню, а он к девушке. Главное, что они выжили! Они пережили эту катастрофу. Ладно, почти катастрофу, почти пережили…
По одному их выстроили в проходе к выходу, к которому присоединили спасательный трап. Напуганные до смерти они прижимал к груди сумки и какие-то личные вещи, хватались друг за друга. Стюардессы и спасатели, поднявшиеся на борт самолета, помогали людям спускаться с этой своеобразной горки. Внизу ловил другой спасатель и передавал с рук на руки медикам, которые проверяли на наличие шока и травм. Сначала скатилась Элиза, а следом за ней и Дмитрий. На некоторое время Хортон потеряла соседа из виду. Вокруг неё бегала женщина-врач, совала в рот какие-то таблетки и приговаривала, что всё хорошо, всё позади. Элиза же болтала ногами и смотрела на то, как горит самолет и как из него всё ещё выходят люди. Ей всё ещё не верилось, что вот они только что падали, а теперь твердо стоят на земле, пусть и не парижской. Ей не верилось, что они только что были в этой горящей железяке, а теперь смотрят на неё стороны. Как-то всё … странно? Да, пожалуй, странно. И нереально.
Убедившись, что Элиза вполне себе здоровая, женщина-врач прицепила ей на кофту зелёную полоску, накрыла желтым в клетку пледом и отправила гулять и приходить в себя. Элиза пошла искать Дмитрия. Странно, обычно люди не хотят видеть того, с кем пережили несчастье. Хортон же наоборот хотела. Ей нужно было видеть его, чувствовать тепло его тела. Ей нужно было понять, что, да, всё прошло. И вот они, настоящие, живые, стоят на земле. Как будто ничего и не было.
Дмитрия девушка нашла быстро. Он тоже был во власти врачей, но ему, как и Элизе, уже лепили зелёную полоску и давали последние наставления, как справиться со стрессом, который непременно ещё их нагонит. Тоже, наверняка, посоветовали по возвращению домой обратиться к психотерапевту. Ну, а почему нет, вдруг, правда, паника и стресс их ещё ударит по голове.
- Привет, - Элиза подошла к Дмитрию, - всё в порядке? – она улыбалась, но всё равно косилась на самолет. Всех людей уже вывели и теперь лишь тушили пожар, который всё никак не хотел униматься. Без лишних слов и просьб, Элиза просто обняла уже теперь бывшего соседа. Почти минуту она не выпускала его из объятий. Даже попыталась расплакаться. Но удержалась, - мы самые удачливые люди на свете, - нет, всё-таки расплачется. Да, точно. Слезы бурным потоком катились по щекам и совершенно не собирались заканчиваться. Там плотину что ли прорвало?
- я не могу поверить, что мы выжили во всей этой чехарде, я просто не верю, - всхлипнула, потерла глаза, - и плакать я вовсе не хочу, просто… - накопилось. Страх должен куда-то деваться, пусть лучше в слезы, - Дмитрий, ты веришь, что мы спаслись? Веришь? – трудно в это поверить. Очень трудно. Кажется, будто эти несколько часов ужасного полета отняли всю жизнь. Кажется, что сейчас они все должны умереть, столько на них упало груза, - нет, всё-таки мы действительно самые удачливые люди на этом свете, - Элиза в последний раз вытерла глаза, бросила прощальный взгляд на самолет, что чуть не стал им всем гробом, а потом улыбнулась Дмитрию. Хорошо, что всё так хорошо закончилось.
Хорошо.
[NIC]Elisa Horton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gqCj.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2gqCe.png
комплект by Olivia Carter[/SGN]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2016-09-28 11:26:40)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » на грани катастрофы