Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » betrayal.


betrayal.

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

мотель, Уэст-Сакраменто | 15 ноября 2016 | утро

Daniel & Martina Rossi
http://savepic.ru/11368054.gif http://savepic.ru/11353718m.gif

+1

2

Вообще-то, я ненавидел незваных гостей и, что примечательно, до тех пор, пока я жил бобылем, появлялись они в моем доме довольно редко. Теперь же, когда мое холостяцкое логово превратилось в семейное обиталище, никак стараниями самой Мартины, и обрело хозяйку в лице норовистой итальянки мне приходилось терпеть кого-то третьего, почти всегда лишнего, намного чаще. Сначала мать Мартины, настолько обеспокоенная внезапных ухудшением самочувствия своей дочери и расстроенная тем, что та так долго скрывала от нее свою беременности, любезно согласилась (буквально настояла, если быть совсем честным) пожить у нас недельку-другую. Потом Ричи, неугомонный сорванец ее лучшей подруги Келли, за пару дней пребывания в нашем доме успел его буквально поставить на уши, не давая покоя и самой молодой женщине и мне, разумеется. И если Мартине подобные хлопоты, казалось, были даже в радость, я, привыкший ставить свой собственный комфорт выше всяческих других обязательств, старался и вовсе не появляться дома эти дни, ссылаясь на постоянную занятость. К тому же, я прекрасно понимал, что после рождения ребенка в моей жизни спокойных вечеров будет не так, чтобы много (если они будут вообще, с моей работой рассчитывать на это и тем более не стоило) и поэтому я считал, что имею полное право (и даже обязан) вдоволь насладиться последними мгновениями тишины.  И вот теперь, когда срок Мартины неминуемо двигался к своему завершению, на нашем пороге снова появилась непрошенная гостья. Не дом, блять, а какой-то проходной двор, хотя вполне себе и люксового класса.  Но на этот раз моя жена утверждала, что ни имеет к этому никакого отношения, хотя визитерша и приходилась ей какой-то там близкой родственницей по материнской линии, новоиспеченная Росси клялась, что в гости ее как раз не приглашала и вообще нихуя об этом не знает. Я ей, конечно, не поверил, но не стал устраивать скандалов – Мартина все-таки находилась на девятом (или восьмом, я точно даже и не знал) месяце беременности и лишний раз ее волновать мне не хотелось. Она вынашивала моего ребенка и я беспокоился о нем. К тому же, эта ее кузина оказалась постояльцем куда более приятным, чем предыдущие. Мало того, что двадцатипятилетняя Катерина Ривелли была непозволительно хороша собой, к тому же имела очень занятные привычки: например, каждое утро собираясь на пробежку, она выгуливала моих собак; в отличие от Мартины, готовила просто невероятный кофе, даже и по старинке;  вызвалась помогать своей родственнице с обустройством детской (Мартина наотрез отказалась от моего предложения нанять опытный персонал -или обратиться к той же Джулс- и даже сама нарисовала какой-то идиотский план-проект) - по счастливой ли случайности, но, как оказалось, Катерина как раз совсем недавно окончила дизайнерские курсы.  В целом  была особой довольно приятной, сделал такой вывод исходя из вышеперечисленных ее заслуг – узнать кузину своей жены немного лучше мне не то чтобы удавалось. В последнее время дела на улицах обстояли неважно и дома мне приходилось бывать еще реже обычного. Радовало только, что Мартина, с приездом своей родственницы, перестала видеть в этом проблему.
- 14.11 -
Вот и сегодняшним утром я проснулся не в собственной постели, а на диване в офисе Фортуны. С жуткой мигренью и диким похмельем. На соседнем кресле , в какой-то неестественной позе, храпел круглолицый Карузо и я подумал, что устроился не так уж и плохо. Но про себя все-таки отметил заменить неудобную мебель более комфортабельной – спина и шея затекли после пятичасового сна и теперь чертовски ныли. Поднявшись, наконец, попытался размять онемевшие суставы – но дискомфорт так никуда и не делся. Не увенчались успехом и поиски пиджака: стильную шмотку в итоге, как и личный мобильный, оставшийся лежать в его нагрудном кармане, пришлось оставить в карточном клубе. Благо, что кашемировое пальто обнаружить все-таки удалось, - причем аккуратно висевшим на переносной вешалке в самом углу кабинета, возле двери, - ведь ноябрь в этом году выдался на удивление холодным. Я убедился в этом еще раз, когда вышел на промозглые улицы. Может быть, дело и вовсе было не в погоде – меня страшным образом знобило после вчерашнего,  к пульсирующей головной боли добавился еще и тремор рук – выглядел и чувствовал я себя неважно. По идее, мне и за руль сегодня садиться не следовало, но все о чем я сейчас мог мечтать, так это о крепком и здоровом сне в собственной постели. И бутылочке ледяного Гиннесса, между делом. Ни до того, ни до другого, впрочем, мне добраться сегодня так и не удастся.
Канареечного цвета Тойота Ярис Катерины обнаружилась мною, как и сама хозяйка японского хэтчбэка, в нескольких кварталах от дома моего собственного. И сама Ривелли, и ее микроскопическая тачка выглядели совершенно разбитыми, причем машинка как раз – в самом прямом смысле. Рядом с итальянкой суетился какой-то приземистый мужичок, лет сорока на вид, размахивал руками, указывая на свой собственный джип, и ругался, наверняка, очень грязно. Первая мысль была – проехать мимо, в конце концов, кузина Мартины была уже совершенно взрослой девочкой, я полагал, и самостоятельно  со своими проблемами была вполне себе способна справиться. Но затем (хрен его знает с чего это я решил проявить немного благородства именно сегодня) все-таки остановился. Наверное именно потому, что Катерина выглядела сейчас совершенно растерянной и, - мне могло и показаться, впрочем-, даже несколько испуганной.
- Какие-то проблемы? – Выбравшись (не без труда) из своей машины, слишком громко хлопнул дверцей – и тут же пожалел об этом. Было утихшая головная боль, вспыхнула с новой силой, да так, что у меня даже в ушах зазвенело.  Еще и этот горлопан все никак не хотел затыкаться.
- У меня проблемы? Эту ее нее, -  замахнулся в сторону трясущейся итальянки, - проблемы. Эта мелкая пизда только что мне тачку поцарапала. Ты бля куда смотрела вообще?! – Ривелли же молчала, -в общем-то, это было и бесполезно совершенно, - тупо таращилась себе под ноги, нервно покусывала губы, заламывала наманикюренные пальчики.
- Слушай, мужик, - задумчиво покрутив между пальцами незажженную сигарету, я ответил вместо нее. Немного подумав, запихнул папиросу обратно в пачку и, сделав решительный шаг навстречу к хамоватому автолюбителю, накрыл широкое плечо тяжелой ладонью, - Это всего лишь царапина, ты сам сказал – у тебя нет никаких проблем. И если не хочешь, чтобы они появились, вот тебе совет – сядись уже, блять, в свой драндулет и проваливай отсюда нахер. Я сегодня не в духе.
Мужчина резко отреагировал на завуалированную угрозу.
-  А ты кто такой, чтобы мне советы раздавать? Возьми их обратно и в очко себе засунь. Все, я вызываю копов!
- Нахуй копов, - выставив вперед украшенную сразу несколькими перстями руку, другой сильнее сжал  плечо несговорчивого водилы, - Давай решим этот вопрос прямо сейчас, как цивилизованные люди. По-хорошему, сapisci?! – окинув мужчину тяжелым взглядом, с удовлетворением заметил, что решимости у того значительно поубавилось. Последнее мое слово ли произвело на него такой эффект или он все-таки успел заметить, когда я выставил вперед руку, спрятанный за ремнем пистолет – не имело значения. Важно, что я добился результата и водитель пострадавшего джипа (справедливости ради, пострадавшего значительно меньше компактной легковушки), помявшись с минуту, кинул на женщину злобный взгляд и, матерясь, все-таки решил отвалить.
-  Господи, я понятия не имею, как это получилось, - Только после того, как внедорожник скрылся за поворотом, Катерина решила подать голос. По правде говоря, испуганной, даже хоть сколько-нибудь напряженной, она больше не выглядела, а я даже призадумался на секунду – не специально ли она из себя тут забитую овечку строила, полагала, наверное, что рано или поздно мужлану тупо надоест наезжать на беззащитную девицу и он смягчиться. Но не было бы в этом и ничего удивительного – хотя мне и не приходилось часто пересекаться с Катериной, я сразу отметил про себя, что девушка эта не была такой простушкой, какой хотела всем казаться. Впрочем, и плохого я в этом ничего не видел. Ведь для женщины и тем более это было весьма полезным умением, - Я думала этот козел меня прямо здесь и размажет.
- Забудь об этом, - Отмахнулся. Затем,  осмотрел повнимательнее смятый капот, - У меня есть знакомые ребята из автомастерской.  Если прямо сейчас отвезти, то завтра она, - похлопал ладонью по крыше, как будто бы и совсем игрушечной с виду, машинки, - уже будет как новая.
Пока итальянка вызванивала эвакуатор, я уже успел из телефона-автомата позвонить в «Living Steel» мастерскую, которую и держал старший сын нашего бывшего дона, Лео. Если закрыть глаза на то, что автомастерская эта имела репутацию как раз таки не самую чистую и деньги там отмывались такие же грязные ( как и во всяком принадлежащем бандитам предприятии – будь то ресторан, стриптиз- клуб или… мясокомбинат), сервис был на высшем уровне и парни там толковые работали. В общем, беспокоиться за свою малышку Катерины больше не нужно было. В этом я и пытался убедить ее после того, как  передал водителю эвакуатора адрес мастерской.
И уже когда я двинулся в сторону Кадиллака, одновременно мечтая поскорее оказаться дома и, наконец, полноценно выспаться, проследовавшая за мной Катерина, вдруг остановилась, - Дэнни, я не хочу навязываться, но… раз уж я осталась без машины теперь… может, подвезешь меня до мотеля. Здесь не далеко, я забронировала номер в Echo Lodge сегодня утром.
- Мотель на Капитал Авеню…? Это еще зачем?
-  Мы с Марти слегка повздорили сегодня, - как будто бы даже виновато (что показалось мне совсем не убедительным)  посмотрела на меня итальянка, собираясь с мыслями, - Ничего серьезного. Просто… я хочу дать ей время остыть, вот и все. Она у нас отходчивая, ты же знаешь. Ну так что, подкинешь меня? 
Я кивнул скорее на автомате, а Катерина, просияв, тут же посеменила в сторону моей машины; когда я только сообразил, на что подписался, уже успела по-хозяйски устроиться на переднем сидении, пристегнула ремень и принялась накрашивать свои пухлые губы. Никуда ехать мне на самом деле не хотелось, да и плевать я, по большому-то счету, хотел и на саму Катерину, и на каике-то их непонятные разборки с Мартиной. Но и вышвыривать девушку из машины, наверное, было не правильным. К тому же, я успел отметить, что и компания ее оказалась мне даже приятна.
Катерина действительно оказалось очень даже приятной особой. Много болтала и шутила, вела себя более чем раскованно и даже скорее развязано. Но, мне как и любому другому мужчине на моем месте, ее настроения даже нравились. И она сама, если уж совсем честно. Катерина была хороша, очень: кошачий взгляд, по-настоящему дикий, чувственный рот,  отменные сиськи. И я даже не задумался ни разу о том, что рассуждать в подобном ключе о, считай, и своей теперь родственнице (пусть и не кровной) было бы неправильным. Мне это казалась как раз нормальным. Наверное, именно поэтому я и поддался ее уговорам остаться с ней ненадолго, выпить вина, узнать друг друга получше. Из ее уст это звучало по-настоящему невинно.
Посиделки эти наши растянулись до самого вечера и, разумеется, одной бутылкой вина мы не ограничились, пропустили пару дорожек. И только когда Катерина отправилась в душ, перед этим взяв с меня твердое обещание провести ей экскурсию по местным достопримечательностям, я засобирался домой. На старые дрожжи меня развезло прилично, но еще вполне мог нормально соображать.  Поэтому, наверное, и решил уйти по-тихому. К чему все это шло - мне было ясно. И прежде, чем я успею совершить ошибку, следовало просто оставить эту затею, глупую совершенно, и уйти.  Но Катерина опередила меня - она стояла в дверном проеме ванной комнаты полностью обнаженная. Она окликнула меня и я обернулся.
- Я не должен был этого видеть, - Только и смог сказать, не отрывая от молодой женщины взгляда, уже двигаясь к ней навстречу.
- Нет, не должен был, - Только и успела ответить мне с вызовом.


Катерина

Отредактировано Daniel Rossi (2016-09-18 01:39:13)

+1

3

5:23 a.m. высветилось на экране моего телефона. С улицы пока не доносится никаких шумов, ни машин, ни голосов прохожих, а слева от меня холодная, несмятая постель, рядом с которой просыпаюсь очередной день. Не знаю, откуда авторы книг о беременности и сами беременные берут эту самую «волшебность» этого состояния – дышать буквально нечем уже месяца два, постоянные отеки, боли в спине, которые прибавились ко всему этому не так давно, благо, малыш перестал так часто и сильно толкаться, отчего раньше нормально выспаться было невозможно, впрочем, как и сейчас из-за постоянной беготни в туалет. Мне хотелось просто-таки взвыть. Но, несмотря на все эти прелести, я чувствовала себя по-настоящему счастливой женщиной, ведь через месяц у меня родится сын - уже сейчас, как итальянка по происхождению, а все мы славимся тем, что боготворим собственных детей, я считала его самым лучшим. Моя жизнь кардинально изменится, но я действительно хочу этого, чего бы я не говорила раньше. Мне дико было подумать о том, что могло быть как-нибудь иначе. Все именно так, как должно было быть.
Невероятно, но мне удалось поспать еще несколько часов. Перевернувшись на другой бок – лежать теперь, я могла только в таком положении –, я поняла, чего мне не хватало. Катерина. И ее постоянная возня с самого утра, ведь она, как приехала, вызвалась выгуливать собак Даниеля, чем исправно занималась каждое утро. К слову, никак не привыкну, что это и мои питомцы также, пусть мы со временем более-менее даже подружились, все равно по большей части ими занимался итальянец. Но это оставим. Визит кузины действительно был неожиданностью для меня, не сказать, что неимоверно приятной, но и никаких неудобств я не чувствовала, тем более, я уже не сидела одна дома, к тому же, она мне помогала в домашних делах и мы частенько вместе выезжали в город, так сказать, проветриться. Дэнни, казалось, также довольно стойко терпел ее присутствие, все равно его подолгу не было дома.
Но, какой бы радушной хозяйкой я не была, гости рано или поздно начинают действовать мне на нервы, особенно, если гость – близкая родственница. Она хотела остаться еще на недельку-другую, не хотела, видите ли, уезжать завтра. На ее вопрос-просьбу я ничего не ответила. То, что ее там бросил очередной хахаль не было причиной, как по мне, не возвращаться домой. Она была девушкой довольно ветреной, постель ее служила ей проходным двором, но лично мне плевать на это было. Лишь бы она не совала свой нос в мою личную жизнь. Впрочем, как назло, вчера она решила вмешаться и в это, занявшись рассуждениями о моих отношениях с супругом, одновременна подливая себе в бокал вина. Я старалась ее не слушать, хоть нервы мои были на пределе, так что в конце концов я сорвалась, когда Катерина начала убеждать меня в неверности итальянца. Слишком по-детски как-то это все выглядело. Какое ей до этого было дело – я так и не поняла, но в ответ, зато наговорила много всего. Она задела меня этим, если честно, я страдала от своей ревности, часто не имевшей никаких оснований, но на этот раз я замолчала только тогда, когда за Катериной захлопнулась дверь. Мне было абсолютно все равно куда она уйдет и то, что она неплохо так захмелела. Главное, что, когда она ушла, у меня с души словно камень упал.
Наверное, мне бы и не пришлось ехать к ней в мотель, если бы не забытый ею телефон на журнальном столике. О забронированном номере я знала, так как Катерина планировала уезжать сегодня ночью, а, чтобы не мешать мне, по ее словам, она решила последнюю ночь провести в мотеле – оттуда ей будто бы не придется ехать через весь город. Объяснениям мне мало верилось, но тогда я махнула рукой, от ее болтовни у меня начинала болеть голова. Сейчас же эмоции поутихли, а мне не хотелось прощаться с родственницей на плохой ноте, поэтому я и решила вызвать такси и съездить к ней – может быть даже предложу остаться еще на несколько дней, если будет на то настроение.
Оказавшись рядом с мотелем, я не заметила машины Дэнни, поэтому спокойно поднялась в номер к кузине и, отдышавшись, постучала в дверь. Спина предательски ныла, мне ужасно хотелось лечь, присесть, что-угодно лишь бы не стоять. Дверь открылась. Но открыла мне совсем не Катерина, а тот, которого я не ожидала увидеть, по крайней мере, в этом, мать его, номере. Несколько мгновений, которые, по-моему, длились вечно, я так и стояла, упершись рукой в поясницу и всматриваясь в лицо итальянца. Выглядел он неважно, и я была искренне этому рада. Я молча убрала его руку от двери, войдя внутрь неубранного номера – смятая постель, бутылка вина, перевернутый бокал, содержимое которого залило пол, но, видимо, это было вчера, - И как тебе? – когда я говорила, у меня было такое ощущение, словно все мышцы лица свело судорогой. Мой голос был мертвенно спокойным, размеренным, но неестественным. Я знала, что за этим последует, - Понравилось, правда? Она, наверное, неплохо сосет – пятнадцатилетний стаж все-таки, да, Катерина? – последнее я выкрикнула в сторону, очень надеясь, что и она будет здесь. Но никто не откликнулся, кузина, видимо, уже уехала, но мне вполне хватило одного присутствия здесь моего супруга. Лицо мое залило краской, я опустила взгляд на свой живот, мысленно извинившись перед ребенком за то, что ему приходится слышать. Наверное, мать из меня будет никакая, бедный ребенок, но пока что в голове у меня прокручивались события сегодняшней ночи. Я в отвращении скривила губы, смерив взглядом с ног до головы мужчину. Мне не хотелось не то что говорить с ним, мне не хотелось даже видеть его, но если я промолчу, я просто взорвусь, - Так вот какие у тебя дела, да?! Тебе плевать на меня, плевать на ребенка… - я вся дрожала от боли и ярости, которая захлестывала меня, я не могла с ней справиться. Мне хотелось задушить его к чертовой матери, если честно, и не слышать его никаких оправданий, если они, конечно, вообще будут. Какие здесь могут быть оправдания?!

Отредактировано Martina Rossi (2016-09-18 11:37:45)

+2

4

Если я и считал, что вчерашний день начался для меня не самым удачным образом, то проснувшись сегодня утром (хотя бы и не на твердом диване в кабинете карточного клуба, а на вполне себе комфортабельной кровати размера king-size, среди смятых простынь и  мягких подушек) понял, что чувствовал я себя накануне вполне себе даже сносно, по сравнению же с нынешним моим состоянием – и вовсе отлично. Башка гудела так, что я даже своих собственным мыслей не слышал, скорее всего их и вовсе в моей голове не водилось до тех пор, пока я не принял контрастный душ. Водные процедуры, впрочем, нисколько не спасали от тяжелых мигреней и желудочных спазмов. Так херово я себя  давно не чувствовал. Хотя, казалось бы, и выпил я не так чтобы много - вероятно, причиной такому моему состоянию было вовсе не количество спиртного, а его сомнительное качество.  Убедился в этом, когда поднял с пола пустую бутылку, повертел в руках с нескрываемым отвращением - вино выбирала Катерина. Я сомневался, что на полках мини-маркета, работавшем при мотеле, можно было отыскать приличное пойло.  Не без труда поборов очередной приступ тошноты, подкатившей к горлу,  отставил на тумбочку опорожненный сосуд, выругался, случайно наступив в образовавшуюся на ковролине бордовую лужу. Залило вино и претензионные Картье, по привычке оставленные мною на прикроватной тумбе, но я и это заметил не сразу.  Точно так же, как и отсутствие своей любовницы. Последнее, впрочем, меня как раз таки радовало. Свалив из номера еще до того, как я проснусь, Катерина сделала и мне, и себе ахуенное одолжение. Я точно не был готов к обсуждению событий минувшей ночи, вообще ни к каким разговорам, если честно. Сил и времени хватило ровно на то, чтобы просто собрать свои, разбросанные по углам, шмотки, натянуть джинсы, лощенные итальянские туфли – прежде, чем в дверь постучали.
Удивление молодой женщины, застывшей сейчас на пороге,  было мне вполне понятным. Она не думала увидеть меня здесь, но я ожидал этого еще меньше. Блять. С выражением полнейшей растерянности на лице, я так и стоял, смиряя свою супругу оторопелым, бессмысленным взглядом. Воспользовавшись моей заминкой, Мартина, сохраняя при этом совершенно несвойственное ей хладнокровие, проскользнула внутрь номера, быстро огляделась по сторонам и все поняла. Наверное, поняла еще тогда, когда я открыл перед ней дверь, но захотела убедиться лишний раз, черт знает зачем.  Блять.
- Что? Не говори ерунды. Все не так, -  Благо, совершенно неуместная сейчас ухмылка, непроизвольно расплывшаяся  на моих губах, осталась незамеченной Мартиной. Кое в чем ведь итальянка была права – ее кузина и действительно оказалась очень даже талантливой, к слову – не только минетчицой. Но посвящать в детали свою беременную супругу, как и подтверждать ее догадки,  я, разумеется, не стал.  Вместо этого, когда женщина обратилась ко мне, попытался оправдаться. Я с самого начала понимал, что связываться с родственницей жены было с моей стороны большой глупостью. У меня были и другие женщины, о чем Мартина и догадывалась, может быть. Но она не знала наверняка, поэтому просто старалась не придавать этому значения, не думать об этом вовсе – так я считал. Но здесь же  – все очевидно. И только будь моя супруга законченной идиоткой поверила бы моим объяснениям. Мартина, конечно, таковой не являлась. И я впервые пожалел об этом.
- Марти, послушай, - Но я все-таки решил объясниться с супругой. Не сказать, чтобы это было действительно просто задачей.  Мартина решительно прерывала все мои попытки дотронуться до нее или заговорить, смотрела  на меня с таким презрением. И разочарованием. Но я старался игнорировать эти ее взгляды. Меня откровенно раздражало нежелание Мартины слушать меня и, в итоге, я вспылил, - Да заткнись ты уже, нахрен, и дай мне все объяснить, - Больно схватив женщину за запястье, остановил ее очередную попытку отойти от меня, нагло посмотрел в округлившиеся карие. Затем, смягчился все же, как будто бы опомнившись, но не отпустил ее руки. Напротив – притянул женщину еще ближе к себе, легко коснулся ее пылающей щеки, - Успокойся, хорошо? Подумай о ребенке. Но женщина не желала меня слушать , воспользовавшись тем, что я ослабил свою хватку, ловко вырвалась из моего захвата, отлетела в другу часть комнаты. Всем своим видом Мартина показывала, насколько ей противно здесь находиться. И я, вообще-то, ее понимал. Но эмоций своих, -как и всегда, впрочем,- сдержать был не способен.
- Мне не плевать, l'uccellino…Блять! Да не было ничего, ясно?! Я понимаю, как это выглядит, но… ничего, Марти, - Как-то незаметно даже и для себя самого, я снова перешел на повышенные тона. Надеялся таким образом вывести итальянку из состояния полнейшего ступора, я был уверен, что женщина меня давно уже не слышит.  Но, закипая все сильнее, продолжал свои попытки достучаться до нее, - За кого ты меня принимаешь? Она ведь теперь и моя родственница тоже. Думаешь, я способен на такое дерьмо?  Я не очень понимал, как можно было оправдать свое нахождение в номере кузины Мартины, но отсутствие в этом блядском номере самой Катерины, определенно, было мне на руку. Если бы моя жена застала нас в постели, пожалуй, никакие мои слова переубедить ее уже были бы не способны. А я должен был сделать это. Не только ради ребенка, ради нашей семьи – Мартина слишком много знала. Обо мне, о том, чем я занимаюсь, знала людей, с которыми я работал и с которыми я сам же ее и познакомил. Обиженная женщина была на многое способна, тем более такая импульсивная, как моя жена, - С чего ты взяла, что она вообще здесь была, твоя кузина?

Отредактировано Daniel Rossi (2016-09-19 16:14:30)

+1

5

Я, конечно, подозревала своего мужчину в изменах – мне бывало сложно объяснить его отсутствие день или несколько суток, не важно. Сначала я заводилась только потому, что не могла его контролировать, я не знала, что с ним, где он, но в конечном итоге итальянец, в каком бы он там состоянии ни был, возвращался ко мне, к нам домой. Мои подозрения, казалось, были абсолютно беспочвенны, - я никогда не видела его с другой женщиной, я не замечала никаких «следов» другой, -  поэтому я понимала, что напрасно заморачиваюсь. Пусть это и случалось только после того, как весь новенький сервиз оказывался на полу, превратившись в кучку острых осколков. Иногда для того чтобы вспылить мне было достаточно какого-нибудь пустяка. Сейчас же все было намного серьезней.
Само присутствие Даниеля в номере моей родственницы – это словно удар кинжалом в спину. Я не ожидала этого, отчего на несколько секунд буквально лишилась дара речи. В то время как внутри меня все закипало. Никогда мне мой супруг не был настолько противен, как сейчас. И вся эта комната с ее отвратительными стенами, выкрашенными в непонятный грязный желто-зеленый цвет. Создавалось впечатление, как если бы я находилась я в каком-то дешевеньком борделе. Все вокруг, каждая вещь мне казалась испорченной, прогнившей, я старалась ни к чему не притрагиваться, осматривая все своим презрительным взглядом. И как здесь вообще можно было остановиться?
- Не так? А как? Расскажи мне, я, видимо, чего-то не понимаю, - в наигранном удивлении приложила руку к груди, обращаясь к мужчине, видимо, моментально нашедшем слова для объяснения. Не знаю, за кого он меня принимает, если я должна поверить в то, что он говорит. Он сам себя слышит? Всего несколько часов назад на этой кровати он трахал мою драгоценную кузину, а сейчас строит из себя святую невинность. Я никогда не чувствовала себя настолько оскорбленной. Даниель, сам, наверное, этого не понимая, меня унизил. Такого я не могла простить, а все дальнейшее его слова для меня служили лишь доказательством его измены. – У тебя разве нет собственного дома, что ты по захудалых мотелях скитаешься?
Несмотря на все мои попытки избежать слишком близкого присутствия моего супруга, ему удалось схватить меня за запястье. Смачно выругавшись, я пробовала вывернуться из его хватки, все отворачиваясь от итальянца, - Я, твою мать, спокойна как никогда, если ты не заметил! – я была близко к тому, чтобы сорвать голос, когда, в последний раз дернувшись, все же высвободилась из рук мужчины. Отойдя в сторону, я не сводила с него испепеляющего взгляда. Потирая ноющее запястье, я не стала себя сдерживать. Я не верила ни единому слову супруга. – Значит пока я сижу дома, жду, между прочим, тебя – здесь я несколько преувеличивала, состроив из себя жертву, впрочем, именно так сейчас и было, - А ты развлекаешься с этой прошмандовкой! И после нее ты еще смеешь притрагиваться ко мне? – когда я вспоминала свою кузину мои губы дрожали от переполнявшей меня ненависти и вместе с тем – омерзения. И она еще напрашивалась пожить у нас! И это с ее гребанной помощью мы выбирали вещи в детскую – я тотчас же решила, что как только приеду домой, я выброшу всю эту дрянь. Меня бросало в дрожь от одной мысли о ней.
- Неужели она тебя, несчастного, заставила – не сомневаюсь, именно так все и было, - расставила ноги, а ты не мог отказаться! Скажи, я тебя уже не устраиваю? Что же тебе не нравится, дорогой? – я столько яда вложила в последнее слово, что сама бы пришла в ужас, если бы не была занята другим. Я не давала сказать ни слова мужчине, задыхаясь от беспрерывного потока собственных. Боль от осознания его измены скапливалась комком в горле. Мне было безумно жаль нашего ребенка, который как раз ни в чем виновен не был, именно поэтому я остановилась, медленно выдыхая через сложенные трубочкой губы.
Я ошарашенно посмотрела на Даниеля, когда тот спросил с чего я взяла, что здесь была Катерина. Его вопрос выдавался мне настолько глупым, что я была готова зайтись истерическим смехом, - Ты со своими друзьями теперь так проводишь ночи? – прыснув, я не верила собственным ушам, - Вообще-то номер был зарезервирован на ее имя. Кстати, можешь ей передать, раз вы теперь настолько близко общаетесь, - порывшись в карманах куртки я достаю мобильный Катерины и бросаю в сторону мужчины. Мгновение и на всем экране теперь красуется трещина.

+1

6

Происходящее сейчас, в этом не самом понтовитом мотеле,  но в самом дорогом его номере, впрочем, сильно напоминало мне какую-то дешевую театральную постановку, сценку из малобюджетного фильма – настолько все казалось мне по-киношному мелодраматичным. И это, разумеется, меня только сильнее раздражало. Все сразу: и то, что Мартина решила именно сегодня_сейчас  навестить свою родственницу, и то, что в  номере своей кузины, в лучших, мать их, традициях аргентинских мыльных опер, обнаружила своего мужа, и то, что мне, по большому-то счету, совершенно нечем было ей сейчас апеллировать.  Мартина всем своим видом показывала, что мои оправдания нисколько ее не впечатлили, и уж тем более итальянка не собиралась им_мне верить. Ведь я и раньше давал ей достаточно поводов сомневаться не только в своей верности, но и в моей с ней честности. К тому же, для Мартины это было двойным ударом – в детстве  они с Катериной были довольно близки, она вынашивала моего ребенка… и, наверняка полагала, что я предал их обоих. Все было не так, конечно. Ведь я не собирался бросать Мартину, не собирался отказываться от своего ребенка, а Катерина… мне все так же было на нее плевать, и сегодняшняя ночь – ничего не меняла. Другое дело, что для молодой женщины этот факт покажется сомнительным оправданием. Но, -  у меня  начало создаваться такое впечатление, - будто ей и вовсе наплевать было что именно я сейчас скажу, как и – скажу ли вообще. Она уже все для себя решила. И именно это бесило меня, впрочем, больше всего вышеперечисленного.
- Все не так, блять! Я уже говорил, – Когда Мартина вырвалась из моего захвата и, одновременно потирая ноющее запястье, злобно на меня уставилась, я снова повторил эту малозначащую для самой итальянки фразу. Честно говоря, я уже и вовсе перестал понимать, какого хрена она сейчас от меня хотела. Будущая мать меня слушать не желала – это я уже понял, видеть, вероятно, не хотела так же, как и находиться здесь. Так какого, спрашиваешься, хуя она все еще топчет своими каблуками (уже не такими высокими, какие она носила до беременности) напольное покрытие этого блядского номера, смотрит на меня так испытующе, как будто бы продолжая чего-то ожидать. Но чего? Я начинал терять терпение.
- Что мне не… Да ты в своем уме? Если бы меня что-то в тебе не устраивало, думаешь, я бы женился на тебе? – Здесь я, впрочем, немного слукавил, – я ведь не собирался на ней жениться до того, как она сообщила о своей беременности, - но не во всем. Действительно, Мартина во многом меня устраивала, она оказалось прекрасной хозяйкой и хорошей женой, и даже ее характер – нравился мне, возбуждал меня все-таки больше, чем раздражал. Но иногда она переходила черту.  Вот как сейчас, когда запустила в меня смартфоном, видимо, Катерине принадлежащим. Я успел увернуться, гаджет угодил прямиком в бетонную стену и, наверняка, не пережил этого столкновения. Но мне было насрать,  - Ты что нахрен творишь? – Угрожающе выставил вперед руки с растопыренными, обрамленными золотыми перстнями, пальцами. Затем, сделал решительный шаг навстречу Мартине, она  - сделала точно такой же, только назад. Выдохнув тяжело, я попытался взять себя в руки. Сомкнул пальцы на переносице, помассировал уставшие веки,  - Я знаю, что номер был забронирован на имя Катерины, но ее здесь не было, ясно? Со вчерашнего вечера. Я просто подвез ее до мотеля, это случайно получилось. Ее машина в ремонте, мне нужно было бросить твою кузину на дороге? – Я и сам не понимал, вообще-то, что сейчас несу. Слова сами по себе вырывались из моего рта и я с удивлением заметил, что история у меня получается вполне себе складная, - Она сказала, что собирается  уехать прямо сейчас,  сегодня…то есть вчера, поменяла билет. Номер все равно был уже оплачен, а я спал всего пять часов. Пять на хуй! Поэтому решил остаться и … - услышав короткий саркастический смешок, сорвавшийся с ее тонких губ, я вдруг почувствовал такую злобу, холодную ярость. Такую, что у меня даже в глазах помутнело, и заложило уши… Мне просто надоело оправдываться перед Мартиной. Это казалось мне унизительным,  совершенно бесполезным к тому же, занятием.   При том особенно, что слушать меня жена не желала. Ведь что, в сущности, я такого сделал? Бывшая Готти ведь не с поличным нас с Катериной застала,  как говориться, - не пойман не вор. Но из уважения к женщине, носящей под сердцем моего ребенка, я не стал высказывать этого вслух. Но и эмоций своих сдержать уже был не способен. Хотя мне и хватило ума прекратить попытки приблизиться к своей женщине, я все-таки, поднял на нее взгляд. Почти такой же уничижительный, какими испепеляла она меня все это время.  Найдя поддержку в виде встроенной в стене ниши, заговорил хриплым шепотом, -  Что ты хочешь, что бы я сейчас сказал, Марти? Что я, по-твоему, должен сделать? Я с тебя хуею! -  Снова повысил голос, сорвавшись, ударил кулаком по гипсокартонной конструкции с такой силой, что всяческие предметы декора (навроде засохших цветочных веников и керамических бутылок), расположенных внутри, тут же посыпались на пол , -  Ты с самого начала знала какие расклады, скажешь нет? И за кого ты вышла замуж и чьего ребенка носишь… и как именно мы  с друзьями проводим ебанные ночи! Я не прав?
Никакой вины я сейчас не испытывал (это чувство мне было чуждо в принципе, за исключением довольно редким) – ничего, на самом деле. Забыл я и том, что женщина, застывшая прямо напротив с одновременным удивлением и презрением в потемневших глазах, с открытым в невысказанном возмущении ртом, дрожащими от гнева запястьями, вынашивала моего ребенка уже восьмой месяц и мне следовало подумать о нем.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-09-21 01:59:04)

+1

7

Наверное, сейчас самое время развернуться и уйти, с треском захлопнув за собою дверь, оставив мужчину одного в этом треклятом номере, все равно все было ясно. А я еще удивлялась как терпеливо он относился к незваной гостье, даже довольно тепло, хотя, будь на ее месте кто-нибудь другой, ему бы сносило по этому поводу крышу! Я не слушала и слышать не хотела все новых оправданий итальянца, но вместо того, чтобы уехать из этого мотеля куда подальше я стояла, словно вросла ногами в пол и не могла сдвинуться с места. Теперь все было несколько сложнее. Мы были женаты и я была на тридцать седьмой неделе беременности - совсем скоро у нас должен появится ребенок. Если бы то, что случилось сегодня, произошло несколько месяцев назад, еще лучше до женитьбы, я бы не раздумывая ушла, может быть, итальянец даже и не задерживал бы меня, только сейчас, повторюсь, все усложнялось. Но проглотить обиду мне не получалось. Сколько бы я раньше не подозревала супруга, мне до сих пор было сложно в это поверить, поэтому каждым своим словом я лишь доводила себя, все больше закипая. Из-за чего трезво мыслить было невозможно. Одно я знала наверняка - если я останусь с ним, несмотря на все мои истерики, я таким образом не покончу с изменами супруга. А быть женой, которая будет это терпеть и молча закрывать глаза, я тем более не собиралась. Но пока я не имела ни малейшего понятия, что мне делать. И это выводило меня из себя.
Самодовольная ухмылка заиграла на моих губах, когда Даниель задал вполне себе разумный вопрос, женился бы он на мне, если бы его что-нибудь не устраивало, но все же я прекрасно помнила, что женились мы потому, что я забеременела. Это, конечно, не была единственная причина почему мы сделали этот серьезный шаг, но появление ребенка послужило поводом задуматься, иначе мы бы не стали с этим спешить. – Я уже не знаю зачем мы поженились, если…Если так будет продолжаться, - Как он этого, черт возьми, не понимал! И самое главное, продолжал стоять на своем, мол, ничего между им и Катериной не было и ее самой вообще не было в этом номере, но тем не менее, несколько минут назад он говорил немного другие вещи. Но я уже настолько устала делать вид, что доверяю ему, а только сейчас я поняла, что все это время я именно тем и занималась, что «делала вид». Отступив снова на шаг, когда итальянец сделал очередную попытку приблизиться, я уже не так гневно смотрю в его, раньше такие родные, черные глаза, скорее разочарованно. Мне бы очень хотелось поверить в его историю о том, что моя кузина уехала к себе еще вчера, а он остался здесь просто потому что хотел выспаться, но… По идее это должно было меня успокоить, заставить забрать свои прежние слова обратно, но я по-прежнему стояла на своем, сжав губы в тонкую линию и, можно сказать, гордо вскинув дрожащий, от нахлынувшей злости, подбородок. – Хорошо придумал. Почему ты тогда не вернулся домой? Ты же знал, что я одна, - Знал он также и о том, что врач предупреждал меня о риске преждевременных родов, пусть, казалось, уже все в порядке и срок довольно-таки нормальный, я все равно не хотела бы в этот момент самой вызывать скорую. Беременность мою сложно назвать легкой, в частности, из-за сопровождавших меня постоянно стрессов, так что мало ли что могло случиться. А Дэнни привык думать только о себе и, казалось, не понимал вообще о чем я говорю. Он только еще больше взбесился и когда ударил кулаком в гипсокартонную конструкцию рядом с ним – удивительно, что не пробил ее саму с такой-то силой, - я невольно вздрогнула, немного, в первую секунду, испуганно, взглянув на разъяренного супруга из-под длинных ресниц. Предугадать его последующие действия было невозможно, как и всегда в такие моменты, поэтому я только почти что вжалась в противоположную стену, прикрыв руками свой живот. Полностью отдавшись эмоциям, я даже перестала замечать, как чертовски ныла поясница. В ушах звенело от ярости, когда Дэнни в который раз повысил на меня голос. – Хватит. Ты уже все сделал! – выплевываю в его сторону, но он уже не слышит, продолжая на меня просто-таки орать.
- Значит, ты считаешь, что это нормально, так? Отличные расклады! Тебя и так я скоро видеть буду только по воскресеньям, так что почему бы и мне не подумать о таких «развлечениях»? У тебя кузена случайно нет? Ты ведь не против – расклады же такие! – прочистив горло я пыталась отдышаться, так как выдала все это практически на одном духу. В комнате было нечем дышать, а воздух казалось стал накаленным до предела. Я, конечно, знала за кого согласилась выйти замуж, я знала чьего ребенка носила под сердцем, но я не хотела быть одной из тех женщин, как, например, моя мать, которые мирились со своей участью и потом обсуждали свою нелегкую судьбу на слетах таких же жен. Пусть он и не собирается меня бросать ради какой-то шлюхи, я все же не хочу делить своего мужчину с кем-нибудь еще. Опустив взгляд вниз я заметила лежавший на полу второй бокал со следом яркой губной помады, что можно было увидеть даже не присматриваясь. Толкнув его ногой, он выкатился на середину комнаты как молчаливое доказательство того, что женщина здесь была, что бы не говорил Дэнни. – Ну конечно , - просто слетело с губ с полнейшим безразличием в голосе.

Отредактировано Martina Rossi (2016-09-22 12:07:20)

+1

8

Пока Мартина засыпала меня вопросами вполне уместными сейчас, кричала, срывая голос, тряслась от нахлынувшей обиды и злости, я просто смотрел на свою женщину и задавался только одним единственным вопросом: неужели она действительно не понимала на что подписывалась, когда решила связать свою жизнь с таким человеком как я, человеком чести? Дело ведь было даже не в том, что мне не хватало ее внимания или еще чего-то – просто так у нас было заведено. У каждого уважающего себя мафиозо имелись связи на стороне. Некоторые заводили себе постоянных comare, иногда даже двух или трех одновременно, некоторые - как например и я- обходились короткими интрижками, но, так или иначе, шлюхи - всегда оставались неотъемлемой частью жизни любого гангстера.
С этой стороной своей «профессии», как и с любой из них, я, разумеется, знакомить Мартину не собирался, как и всегда старался держать ее в неведении, прежде всего – ради ее собственного спокойствия и безопасности. Но говно уже всплыло на поверхность. А я ничего не мог с этим поделать. Хотя и старался убедить супругу в том, что произошедшее – не более, чем дурацкое стечение обстоятельств (таковым оно ведь и было на самом деле), а ее собственные домыслы - с действительностью  ничего общего не имеют . Но судя по тому, с каким скептицизмом реагировала на мои реплики Мартина, понимал, что выходило у меня не очень-то убедительно. Может быть, как раз потому и не выходило, что я и сам понимал, насколько абсурдно все это звучат, аж до смешного. И, в конечном итоге, мне просто надоело. Оправдываться, пытаться достучаться до своей женщины или что-то ей объяснить. К тому же, я заметил, что и сама итальянка  никуда уходить не собиралась, может быть и не слушала меня, но, по крайней мере, не пыталась сбежать. Я понимал, что это значит – женщина и сама не хотела верить в свои догадки, чтобы она не говорила мне или самой себе, на самом деле, ей просто было гораздо удобнее поверить мне, а не фактам. И она хотела этого, я точно знал. Поэтому, наверное, и смягчился немного, посмотрел на нее с теплотой и даже некоторым сочувствием. Но продлилось это не долго.
- О, вот как мы теперь заговорили, значит? Ну, так просвети меня тогда, Марти, зачем же мы с тобой поженились? Или что, с пузом и целым багажом дерьма, нашла бы себе кандидатуру получше? – в моем голосе звучало сомнение, -  Тогда какого хуя? – Меня по-настоящему начинало раздражать ее упрямство. И это, совершенно мне непонятное, желание продолжать этот разговор. Почему бы нам просто не сделать вид, что ничего не произошло? Зачем она пытается добиться от меня правды, которую и сама не готова принять? Что она собирается с ней делать? Мое признание ведь ничего не изменит. Мартина теперь носила мою фамилию, а под сердцем – моего сына. Какие у нее варианты? К тому же, она знала, что и я никуда ее не отпущу. Как всякий католик, как и всякий итальянец – я просто не верил в разводы. Да и к Мартине привязался, наверное, даже любил ее, как умел (если бы не любил, то и не женился бы на ней, дело было не только в ребенке), а потому - боялся потерять. Но вину по-прежнему испытывал вовсе не от того, что переспал с ее кузиной (или окажись на ее месте какая-то другая женщина – без разницы), а от того, что моя беременная супруга узнала об этом.
А потом она заговорила снова. И я сразу же пожалел об этом. Но не Мартина – напротив, каждое слово итальянка произносила  с каким-то по-настоящему злорадным удовольствием, тихой издевкой и чем дальше она заходила, тем сильнее я закипал, - Что ты сейчас сказала? Именно в этот момент у меня окончательно сорвало крышу. Быстро преодолев разделяющие нас метры, навис над хрупкой фигурой жены, буквально вжавшейся сейчас в стену, схватил дрожащими от злости ладонями ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза – в них горела слепая ярость. Мартина перешла черту, - Только потому, что ты вынашиваешь моего ребенка, я сейчас сделаю вид, что ничего этого не слышал, - прошипел сквозь зуб, еще сильнее сжав свои пальцы на красивом лице супруги, - Но если еще раз заикнешься об этом… Богом клянусь, Марти, - Женщина знала, конечно, как меня можно задеть. Я был жутким собственником и к своей репутации относился довольно щепетильно.  Поэтому, действительно, если бы не ребенок, скорее всего, я бы прямо сейчас и придушил Мартину за одни только такие намеки. Это было не допустимо. И моя жена должна было это понимать.
Отпустив женщину из своих «объятий», я даже не взглянул себе под ноги, на этот пресловутый бокал, но ответил сухо, - Это ничего не меняет. Я не стал повторять своих оправданий, как и придумывать новых. Я все еще был зол на Мартину и не собирался более продолжать этого бестолкового разговора. Потому, что опасался последствий, разумеется .  Я был буквально на грани.
Вместо этого, прошелся по комнате, отыскал свою измятую рубашку и быстро оделся. По пути снова наступил в винную лужу, но теперь не обратил на это никакого внимания. Старался игнорировать и Мартину, продолжавшую все это время что-то щебетать мне в спину. Но выдержал, впрочем, не долго, -  Посмотри что ты со мной делаешь, l'uccellino. Сейчас не лучшее время для такой хуйни.  Я ведь уже говорил тебе – не было у меня ничего с твоей блядской кузиной. Или что, тебе станет легче, если я скажу что все-таки выебал ее? Определись уже, блять, что именно ты хочешь от меня услышать. 

Отредактировано Daniel Rossi (2016-09-29 02:56:44)

+1

9

Если отбросить все свои чувства, всю злость, и обиду, мне действительно было удобнее, даже, можно сказать, выгоднее, поверить на слово мужчине, продолжать жить дальше и как-нибудь принять такой образ жизни супруга. Наверное, потому я никуда и не уходила сейчас, за все это время даже шагу не сделала в сторону выхода. А надо было бы. Я чувствовала себя полнейшей идиоткой - обманутой женщиной, женой, которой продолжали вешать лапшу на уши, а она все принимала, как должное. Достучаться до Даниеля я не могла, он же считал, что делает все правильно, впрочем, как всегда, а мое мнение его ни теперь, ни раньше, будто бы вообще никогда не интересовало. Я не могла понять, зачем ему тогда жена, ребенок? Я точно так же раньше не могла понять своего отца, но ведь с моей матерью находиться больше дня под одной крышей невозможно - и не одну шлюху заведешь, а здесь другое дело. Да, я все-таки привыкла, смирилась со многими вещами для собственного спокойствия и безопасности в частности, но стелить постель для моего мужчины и его проституток я не нанималась. Брак, как по мне, подразумевает кое-что другое, брак для меня - нечто священное и теперь, если честно, даже не знаю, какие представления на этот счет у моего супруга.
- Возможно бы и нашла, - подражая тону голоса итальянца, огрызаюсь, так как этот спор уже начинал меня утомлять и, судя по всему, не меня одну. Вообще я прекрасно понимала, видя множество примеров, что никому не нужна была женщина на руках с чужим ребенком, тем более без состояния и работы, понимала я и то, что каким бы ни был Дэнни, он все же родной отец моего сына, и вряд ли найдется мужчина, который полюбит ребенка так, как он - как своего. По правде, как и любая мать, я готова была ради сына на все, только бы он ни в чем не нуждался, но я не была уверена, что смогу так выдержать долго - а именно жить с осознанием того, что мой мужчина, отец моего ребенка, принадлежал не только мне. Одна мысль об этом приводила меня в бешенство и я в миг отбрасывала все свои сомнения. Мать-одиночка не предел мечтаний, но ведь другие как-нибудь с этим справляются. И как только я захотела объявить это мужчине, так как сейчас я уж точно не задумывалась над тем, что слетало с языка, он буквально через секунду уже навис надо мной, вжав меня, насколько позволило мое положение, в стену, схватил ладонями за подбородок. Итальянец обжигал меня своим иступленным взглядом, а я отдавала ему тем же, только самоуверенная ухмылка исчезла с моего лицо, вместо этого, я опустила уголки губ, вызывающе глядя на Дэнни. В это же время, чувствуя на себе горячее дыхание супруга, я ловила себя на мысли, что мне даже нравится издеваться над итальянцем, сводить его с ума, может быть в отместку за то, что он меня заставляет теперь переживать. Как бы там ни было, я замуж выходила не по расчету, чувства имели место быть, я и сейчас от них не отказываюсь, но все это теперь перечеркнул, испоганил своим поступком итальянец. - Это точно, ничего не меняет. Не будет меня - появится другая, у тебя все просто. Почему ты постоянно думаешь только о себе?! - я была не права лишь частично, мужчина многое для меня сделал и делает, несмотря на то, что всю жизнь он о себе только и заботился. Но это не значит, что мне удастся его простить. Если я прощу, я сама себя возненавижу.
Впервые за сегодня я сделала несколько шагов навстречу супругу, который, казалось, не ожидал этого от меня. Когда тот сознался, что переспал с моей кузиной, пусть признание уже не было для меня большим ударом, оно лишь доказывало мои догадки, мою правоту. Три беззвучных шага и я находилась в нескольких сантиметрах от супруга, внимательно изучая его лицо, взяв его в холодные ладони. Дышала я медленно, взгляд мой был тяжелым, настойчивым и с нескрываемым сожалением, горечью. Так продолжалось недолго, я просто боялась сорваться и навредить этим не только себе. Я действительно хотела услышать от мужчины правду, только я пока не знала, что мне с ней делать. Отступив на шаг, я отвела взгляд, перевела его в сторону. Мадонна, и что я до сих про здесь делаю? - Мне? Легче? Да ты хотя бы представляешь каково сейчас мне? Мать твою, Даниель! - развела руки в стороны и изображая крайнее удивление, озверелыми глазами смотрела на супруга, - Ты меня только что готов был убить лишь за то, что я сказала, хоть совсем не имела намерения так делать, зато ты перетрахал половину Сакраменто и это, черт возьми, нормально! И я должна на это не обращать внимания, по-твоему, так? Может ты еще домой к нам их приводить будешь? Я же теперь гожусь только на роль инкубатора, чтоб его!

+1

10

- Да я не это имел в виду, Господи! – Нетерпеливо вздохнул, когда Мартина, исковеркав смысл сказанных мною слов, заявила, что мне, якобы, не было никакого дело до того, кто именно, - она или любая другая женщина, - будет согревать мою постель. Стараясь не обращать внимания на ее слова поначалу, я пытался взять себя в руки. Чтобы немного успокоиться потянулся за сигаретами, хотя в последние несколько месяцев и старался при Мартине не смолить – понятно из каких соображений. Но уже обнаружив скомканную пачку "Мальборо" в кармане, таких же сейчас измятых, джинс, так и застыл на месте, стоило только молодой женщине обвинить меня в эгоизме, - Думаю только о себе...значит? , - Обманчиво-спокойный голос плохо скрывал все нарастающее внутри меня раздражение, и даже некоторое удивление – подобных обвинений от своей женщины я не просто не ожидал, но и совершенно не заслужил,  - А, ну да. Я же нихуя для тебя не сделал, так получается? Мне было неприятно слышать подобные заявления от Мартины. Потому хотя бы, что с тех пор, как мы с ней познакомились, начали жить вместе, - и после того как поженились тем более, - я только  и делал, что заботился о ней, так я считал. Несмотря на то, что сама итальянка почти всегда была не согласна с моими методами, принимала все, что я для нее делаю скорее как должное.  А вместо благодарности я получал от нее одни только упреки на протяжении всей нашей совместной жизни, пусть и продлилась она немногим только больше года. Что же дальше-то, блять, будет?
Когда итальянка приблизилась ко мне, коснулась холодными ладонями небритой щеки, я поймал ее пальцы в свои, сжал намеренно грубо и сразу же отпустил. Не потому, что мне были неприятны ее прикосновения – боялся, что клокочущая внутри меня ярость получит новое обновление, а я уже не смогу сдержаться. Я ведь  никогда и не отличался высокой степенью самоконтроля, а Мартина еще и сознательно продолжала провоцировать меня.
- Вот только не надо драматизировать, - Только и ответил после того, как внимательно, не перебивая, выслушал гневную тираду молодой женщины. Преувеличила Мартина во всем – и в том, что у меня действительно могло бы достать наглости выебать парочку шлюх прямо в нашей с ней постели, и даже о количестве этих самых шлюх, не говоря уже о присвоенной себе роли «инкубатора».  Если в чем и была права - уличи я свою жену в измене, я действительно мог убить ее,  скорее всего,  точно бы это сделал . И нечего здесь было сравнивать. Потому что если Мартине, так или иначе, но все таки придется смириться с присутствием в моей жизни других женщин, других мужчин, любых мужчин (за исключением, разумеется, наших общих знакомых) в окружении матери моего ребенка я не потерплю, - Давай-ка вот о чем не будем забывать: пока ты сидишь дома и решаешь такие невъебически важные вопросы, - например, в какой цвет выкрасить стены в детской или что приготовить на ужин, - я, к твоему сведению, каждый гребанный день впахиваю как проклятый. Думаешь, у меня нашлось время еще и на то, чтобы половину города переебсти? Лучше бы ты об этом, блять, подумала, вместо того, чтобы закидывать меня пустыми предъявами, - Испытав очередной приступ гнева, машинально сложил пальцы козой и внушительно потряс перед лицом будущей матери, непроизвольно перешел на сленг, - Думаю я, значит, только о себе, еще и член свой пихаю во все, у чего прощупывается пульс - такого ты обо мне мнения? Если я такой херовый муж, спрашивается, почему ты ещё не пошла и не подала на развод? – Нарочно игнорируя пытливые взгляды итальянки, отвернулся. Головная боль все никак не унималась, становилась практически невыносимой, еще и к горлу начала подбираться пульсирующая тошнота. Момент для выяснения отношений Мартина выбрала совершенно неподходящий.
Приблизившись к жене снова, я посмотрел на нее, но уже совершенно другим взглядом.  Нарочито-мягким. На губах зазмеилась насмешливая ухмылка, кривая, больше походившая на звериный оскал. Я даже не думал сейчас что Мартина и вправду могла так поступить, и что я сам обязательно пожалею о сказанном завтра. Слова сами слетали с моего языка,  я уже и вовсе перестал понимать, что именно говорю.  Происходящим я разве что не упивался. Настолько мне нравилось сейчас смотреть в горящие такой убийственной ненавистью (что, пожалуй, никто из тех, кто знал Мартину, не мог бы даже предположить, что она на нее способна)  черные глаза своей женщины. Сделав еще один шаг навстречу, я снова схватил ее руку, притянул к себе максимально близко, вдохнул опьяняющий запах ее дорогих духов, - Не будь дурой, детка. Мы с тобой оба знаем, что ты этого не сделаешь. Не посмеешь. Ты моя жена, ты носишь моего ребенка – ты принадлежишь мне, сapisci?! Так что прекращай ломать комедию, закрой свой рот и просто сделай вид, что тебя все устраивает. 

Отредактировано Daniel Rossi (2016-10-11 04:46:40)

+1

11

Упрекала, обвиняла я сейчас Даниеля не просто так, как он считал, не просто потому что мне так хотелось, или в силу своего дерьмового характера, он действительно делал все для того, чтобы вывести меня из себя. И у меня все чаще мелькала мысль, что пора было бы с этим заканчивать и бросать попытки достучаться до него к чертовой матери. С этим человеком мне не хотелось больше разговаривать, с каждым сказанным им словом меня начинало от него мутить, чего итальянец не замечал. Впрочем, как и всегда. А его насмешливо спокойный тон только раздражал меня, наверное, лучше бы было, если бы он уже кричал - тогда я хотя бы знала чего ожидать дальше. В отличие же от супруга, я не скрывала своих эмоций, и тем более, не подбирала слов, - Ах вот как! Значит этой ночью ты думал не только о себе и о том, куда бы засунуть свой член, так? Или может ты думал обо мне? Ты же, мать его, такой заботливый, образец семьянина, а я такая сука чего-то еще требую от тебя! Так может тебе действительно другую поискать? - я заводила себя своими же мыслями_словами, над которыми не задумывалась, когда они слетали с губ, но которые били меня по самому больному. Я уже была близко к истерике. Сбивчиво дыша, я старалась восстановить дыхание, жадно хватая ртом воздух, уничтожающим взглядом всматриваясь в искаженное от ярости лицо мужчины. Я не отрицала того, что сделал он для меня многое, пусть об этом его и не просили, но я не была той, которую можно было купить дорогими подарками, которыми обычно Даниель меня закидывал только бы я лишний раз не возмущалась. В том-то и дело, что я начинала чувствовать себя домохозяйкой, которой платят дорогущими украшениями за ее работу. Я не была привыкшая к такому образу жизни, несмотря на то, что уже почти полгода, как живу так и стоило только заикнуться об этом итальянцу, я, в приступе гнева, чуть было не набросилась на него. - Где ты видел пустые предъявы - кажется, ты сам все уже во всем признался. Думаешь, мне так нравится сидеть дома, решать «невъебически» важные вопросы, ждать тебя с остывшим ужином? Думаешь, мне это очень надо? Так найми себе какую-нибудь филиппинку, она будет так счастлива, что даже задницу тебе вылижет от радости, когда ты будешь приходить домой раз в две недели! - с последними словами я одним движением руки смела все, что лежало рядом на комоде, сдержавшись все-таки от желания ударить супруга, но тем не менее, я замахнулась, прежде чем взяла в себя в руки, если так можно было сказать. Мои щеки горели, а глаза стали влажными от переполнявшей меня злобы и осознания того, что все, что я говорю - все это напрасно. У Даниеля всегда были и будут, помимо меня, и другие женщины, которых, уверена, он точно также задаривает всякими безделушками в магазинах так то стоящими на самом деле баснословных денег. И дело даже не в этом, задаривает он их или нет, мне плевать, а в самом их существовании и в том, что перед тем как лечь в постель со мной, он, скорее всего, успел поразвлечься и не с одной красоткой. Почему за все это время я не смотрела на других мужчин, да даже не думала об этом? - Значит - развод? Отлично - тогда больше не буду трепать себе нервы! Сегодня же этим займусь, - это были слишком громкие слова, но сейчас я искренне загорелась этой, скажем так, идеей. Конечно, впереди предстоит много проблем и с бумажками и с самим итальянцем, но я как-нибудь справлюсь. Не буду же я тратить свои силы, свою жизнь на человека, который меня не уважает и даже не ценит, иначе я попросту перестану уважать себя. Когда Даниель начал трясти прямо перед моим лицом своими пальцами украшенными массивными золотыми перстнями, я грубо отвела его руку, схватив за запястье. Взглянув на почти бывшего супруга в последний раз, решив, что пора уже прощаться, я, не сказав ни слова, разворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону двери с надеждой больше никогда его не видеть. Правда, в последний момент, я снова оказываюсь перед ним, насильно, грубо притянутая за руку. Следующие слова итальянца звучали слишком резко, требовательно и самоуверенно. Я же окинула его нахальным взглядом и ответила сухой, холодной усмешкой. - Во-первых, я не вещь, чтобы тебе принадлежать, во-вторых делать вид я не собираюсь. Или ты считаешь, что я настолько дура, что закрою на все глаза и буду сидеть и помалкивать? Ты вообще сейчас серьезно?! Отойди от меня! - рявкнув напоследок я обеими ладонями ударила в грудь мужчину, высвобождаясь из его стальной хватки. Сузив глаза и скрестив руки на груди, я продолжала: - Возвращаться к тебе я не стану, а мои вещи можешь выбросить, если хочешь, и вот еще, - резкими, быстрыми движениями я сняла с себя сережки и изысканную цепочку, некогда подаренную мне супругом и бросила их под ноги итальянцу. Обручальное кольцо я также хотела снять, но не получилось из-за отекших пальцев и я, выругавшись, оставила эту затею, - Забирай вот - мне от тебя ничего не нужно, ясно? Ни мне, ни, тем более, ему, - говорила я сейчас о своем сыне, указав на живот. Мне казалось, для него так будет лучше, ребенок такого явно не заслуживал. Тем временем, чувствовала я себя все хуже, из-за чего пришлось опереться о стену, но особого внимания на это не обратила - слишком была увлечена вновь разгоравшимся скандалом.

+1

12

Мой отец любил цитировать одну старую итальянскую поговорку. Гости, говорил он, точно рыба – через три дня начинают вонять. И правда: от душка Катерины, вернее ее присутствия в нашей с Мартиной жизни, отмыться я уже не смогу никогда, пожалуй. Сколько раз я уже успел пожалеть о том, что вчера не проехал мимо, не оставил девчонку разбираться с тем амбалом в одиночку. Тогда бы мне не пришлось сейчас выслушивать истерик Мартины, не пришлось бы перед ней оправдываться и даже банальная головная боль, боль физическая – не была бы такой сильной.
Помассировал больные виски, после чего только устало выставил вперед руку, надеясь прервать затянувшийся монолог молодой итальянки. Этот разговор следовало прекратить намного раньше, до того как мы успели договориться до развода. В этом была моя вина, разумеется, - вместо того, чтобы попытаться успокоить беременную женщину, я только раззадоривал ее, напрасно провоцировал. Я точно знал, какую реакцию даст мне Мартина, знал и что она мне совершенно не понравиться, но все равно не сумел вовремя притормозить. Не только с провокациями, но и с громкими заявлениями. 
- В чем признался, детка? Я просто спросил, станет ли тебе от этого легче. И только, - Пожал плечами, одновременно стараясь не сорваться на крик, сохранять спокойствие хотя  бы внешнее. Напряжение же внутреннее выдавали только плотно сжатые в кулаки за моей спиной руки, - А с твоей кузиной, повторяю тебе в тысячный раз, блять, ничего у меня не было. Да я даже просто думая об этом ахуеваю! Продолжал стоять на своем. Хотя и не отрицал  своих многочисленных связей с другими женщинами, по поводу Катерины твердо решил не менять своих показаний. Примет их Мартина или нет – ее дело.  Может быть, со временем… Впрочем, меня начинала настораживать такая уверенность моей жены. Может быть, сама же родственница ей позвонила, мучимая угрызениями совести или еще какой херней, во всем уже призналась Мартине, а я здесь - зря распинаюсь? Или как еще объяснить желание супруги проведать Катерину именно сегодня, именно в это время даже, не позже? Вот же шкура тупорылая! Конечно, мне было проще винить во всем этом пиздеце болтливость заезжей родственницы, нежели свою собственную глупость. Не сдержав злобы, я снова грохнул кулаком по стене, заставив, находившуюся в каких-то сантиметрах от меня, Мартину вздрогнуть. От неожиданности ли? Именно эта ее реакция убедила меня отпустить ее запястье, а не слабые толчки в грудную клетку.
- Никакого развода не будет. Не говори ерунды, - Сделав решительный шаг вперед, попытался утихомирить разошедшуюся Мартину. Мои последние слова возымели на молодую женщину прямо противоположенный эффект и вместо того, чтобы успокоиться, она только завелась еще сильнее. А в следующую минуту к моим ногам уже летели дорогие украшения, словно цена им была не больше, чем обыкновенной бижутерии. И я снова вспылил, - Ах так ты, значит, к моим подаркам относишься? Ты хоть представляешь, неблагодарная ты сука, чем мне приходиться заниматься, чтобы задаривать тебя всем этим дерьмом? Чтобы у нас в доме, у нашей Семьи, у тебя все было? Я просто хуею! – И после этого она еще смеет обвинять меня в эгоизме? Никакой благодарности я от нее не слышал, только обвинения. И все, что я на самом деле делал для нее ( а делал я не мало) никогда по-настоящему не ценила.  У Мартины вообще  была удивительная черта - переоценивать свои возможности и недооценивать мои. Неужели, действительно сейчас полагала, что я вот так просто позволю ей уйти, позволю забрать нашего, еще даже не родившегося, ребенка? – Не нужны они тебе? Окей. Возьми вот, - Подняв с пола брошенные украшения, засунул их обратно в руки Мартины, - продай, а бабки потрать на психиатра. Ты знаешь, он тебе действительно нужнее, чем цацки. И вот еще что, - Порывисто отшатнувшись от женщины поначалу, дал себе несколько секунд, чтобы совладать с собой и своим телом - меня буквально трясло от бешенства. И только после я снова накрыл тяжелыми ладонями хрупкие девичьи плечи, развернул итальянку к себе лицом,  - Никогда больше не смей говорить об этом. Ты знаешь, что я никуда тебя не отпущу. Я люблю тебя, люблю нашего ребенка и я не позволю тебе… - Но договорить не успел. Мартине, хоть и не без труда, но все-таки удалось скинуть мои руки, а потом, не желая больше тратить своего времени на пустые разговоры, она помчалась в сторону двери.
- Ну-ка стой, блять, я еще не закончил, - Взрыкнул ей вслед, - Стой, кому говорю! Марти!

Отредактировано Daniel Rossi (2016-10-08 15:27:50)

+1

13

Обычно мы, выпустив пар, каким-нибудь образом мирились и все возвращалось на круги своя, до, конечно, следующего семейного скандала, который заканчивался точно так же быстро, как и предыдущие. Сегодня же все зашло намного дальше. И, как мне казалось, это был последний раз, когда мы ругались - причина ссоры была серьезнее, и я настроена была решительнее. Я не думаю, что смогу когда-нибудь забыть об измене своего супруга и я вряд ли буду поддерживать общение со своей кузиной, о которой даже вспоминать не хотелось - настолько мне было противно. И мне плевать, чувствовал ли вину Даниель или нет,  какая разница, если дело было сделано. Он взрослый мужчина, уже давно не мальчик, вполне, раньше казалось, способный контролировать свои действия и отвечать за свои поступки. И его дурацкие оправдания звучали для меня по-настоящему смешно. Неужели он думает, что я слепая, ничего вокруг себя не вижу? Так даже если здесь не было этой суки Катерины, здесь точно была какая-нибудь другая женщина, что, по сути, ничего не меняет. И принимать такие правила совместной жизни с Даниелем я не собиралась, что и пыталась объяснить мужчине. Впрочем, мне казалось, что он к этому безразличен, как и ко мне в целом. Я не замечала того, что он сдерживает себя из последних сил, думала, что ему просто абсолютно все равно на свою семью, одновременно удивлялась, как я могла согласиться стать его женой и как мы вообще уживались вместе, черт возьми, все это время. Эти, так называемые, расклады мне совершенно не нравились и если Даниель со мной не согласен, значит нам с ним не по пути. Возможно, я пожалею позже о своей категоричности, но это будет, повторюсь, потом, да и вряд ли вообще будет, ведь это не я изменила супругу и, соответственно, никакой вины за мной не было.
- Не будет развода? Тогда что же ты предлагаешь? Мы больше вместе жить не будем! - направила указательный палец в сторону мужчины, окинув взглядом его с ног до головы с нескрываемым презрением. Словно передо мной стоял совершенно другой человек, он не вызывал у меня каких-нибудь прежних чувств, одни лишь негативные. Мне хотелось ударить итальянца за один лишь его подчеркнуто-мягкий, насмешливый тон. Итальянец издевался надо мной. - Я не говорю ерунды, я хотела только нормального к себе отношения, как ты этого не понимаешь? А сегодня ты меня взял и смешал просто с грязью, - стиснув губы так сильно, что они побелели, меня снова бросило в яростную дрожь, что можно было бы заметить невооруженным взглядом. Мадонна! Меня в самом деле раздражала его, не знаю, наигранная или нет, но тупость, - И, пожалуйста, не говори, что ничего не было, только хуже сделаешь. Я не ребенок, Дэнни и все, к сожалению, понимаю, - пожав плечами, отвожу взгляд в сторону оттого, что боялась снова сорваться, если буду продолжать смотреть на практически невозмутимое лицо своего супруга. Правда, сбросив все свои украшения на пол, я вызвала уже гнев мужчины - возможно, этого я и добивалась, я не любила, когда он прячется за своей маской совсем неестественного спокойствия. - Да пошел ты! Если кому нужен психиатр, так это тебе! - во второй раз отбросив  ненужные мне украшения, только теперь с большей силой, чем до того, я собралась уходить. Осмотревшись, я развернулась спиной к итальянцу, но меня снова остановил Даниель, заставив меня отшатнуться. Последующие его слова, которые звучали как-то по-другому, нежнее, что ли, но все же требовательно, по идее они должны были заставить меня передумать, забыть обо всем, простить. На секунду мой взгляд стал теплым, не таким гневным и пренебрежительным как был прежде. Я, возможно бы даже смягчилась, если бы вовремя не одумалась, вспомнив, почему я здесь, - Не говори так. Пожалуйста. Я ухожу, - напоследок сильно сжав руку мужчины, убираю ее со своего плеча, приложив немалые усилия, конечно. Отпускать меня он, видать, не собирался и в буквальном смысле тоже. Все же вырвавшись из его рук, я быстрыми шагами поторопилась к двери, насколько позволяло мне мое положения. Уже переступая порог я махнула небрежно рукой, останавливая мужчину, кричащего мне вслед. Я чувствовала себя полностью разбитой. Оказавшись вне номера мне не стало лучше - ни физически, ни в каком-либо другом плане. Все то, что произошло в комнате в одно мгновение огромным грузом свалилось на мои хрупкие плечи. Что делать дальше? Уезжать? Куда?   Совсем скоро должен родиться малыш, а ни дома, ни работы у меня нет, а времени и тем более не будет. В таком дерьме я давно не оказывалась. Единственное, чего я хотела это того, чтобы за мной сейчас не вышел Даниель. Меньше всего я хотела видеть именно его, поэтому поспешила вперед и не заметила под ногами чертовой ступеньки. В итоге я упала, больно ударившись о спину, успев только вскрикнуть - дальше у меня просто перебило дыхание, мне некоторое время казалось, что я разучилась дышать. Ребенок. Господи. Я попыталась подняться ухватившись рукой за перила, но голова начала кружиться от резких движений и я оставила эти попытки. Все мои мысли были о сыне. Какая же я на самом деле идиотка. Я не переживу того, если что-нибудь с ним случиться, тем более, по моей вине. И как только я об этом подумала, острая, опоясывающая боль пронзила мое тело, а с губ сорвался только глухой стон. Продолжая сидеть на лестнице, скрючившись и руками обхватив живот, испуганным взглядом я начала искать супруга - к несчастью, никого из людей кроме него рядом не было.

+1

14

- Нормального отношения? А мое тебя чем не устраивает? Я тебя комфортом со всех сторон обеспечил, подарками завалил, истерики твои сколько терпел. И до сих пор, блять, терплю! Вообще все твои капризы исполняю. Где, в таком случае, твое нормальное отношение? Я же должен что-то получить взамен, не считаешь? Ты-то что сделала для меня, нашей семьи? Разве хоть  чем-то пожертвовала?  Нихуя – только приобрела!  Знаешь, Марти, по-моему, ты уже просто с жиру бесишься, - Я действительно не понимал о каком «нормальном» отношении итальянка вела речь. Ведь, если подумать, сколько я сделал для Мартины, я уверен, ни один из ухажеров ее долбанутых подружек для своих женщин не делал. И каким образом я втоптал ее в грязь? О каком унижении вообще шла речь? Ситуация с Катериной – была ведь не правилом, а только исключением. Ни разу до сегодняшнего дня я не позволял себе, каким бы то ни было образом, открыто скомпрометировать ее честь. Старался, чтобы о моих многочисленных изменах жена ничего не знала и был твердо уверен, что преуспел в этом. Мне это только казалось, впрочем,  – Мартина и в самом деле не была дурой, - но и этого мне было достаточно. И самой женщине, как я думал, тоже.
- Да что понимаешь-то? – Продолжал держать оборону, -  Может, и мне объяснишь тоже? Потому что я  вот – не понимаю нихрена. Выдав очередную порцию ругани, когда дорогая цепочка из  белого золота и бриллиантовые серьги снова приземлились на пол, задерживать Мартину больше не стал. Вместо этого – оглядел разъяренным взглядом безвкусно обставленный номер-люкс. Мне срочно нужно было выместить на чем-то свой гнев, пока, -я действительно этого боялся, - я не сорвался на саму Мартину. А я был по-настоящему к этому близок. Вот чего молодая итальянка, как я считал, не понимала  – я действительно не умел контролировать себя рядом с ней. Мне уже столько раз за этот год хотелось оторвать ей башку, что я  уже сбился со счету. И только с тех пор, как ее живот начать округляться и расти, у меня начало получаться придерживать свои эмоции. Это мой сын, моя кровь и мой, совершенно нормальный, страх за его здоровье и жизнь останавливали меня от необдуманных поступков, непоправимых ошибок.  И Мартина, мать ее, знала это. Иначе для чего тогда провоцировала меня? Отваживалась на слова и поступки просто никак не вяжущиеся ни со здравым смыслом, ни с банальным инстинктам самосохранения. Вот, например, как сейчас, когда заявила, что мы больше не будем жить вместе, что хочет уйти. Куда интересно она собирается сейчас идти? Как будет воспитывать моего ребенка? Нет, я просто не мог ей этого позволить. Но и остановить итальянку силой, за волосы притащить домой – уже не мог.  Я потерял контроль над ситуацией. Над Мартиной, вероятно, тоже. И от этого, оскорбительного для меня, осознания собственной беспомощности мне хотелось громить комнату, пока не останется ничего, кроме мусора и обломков. Но вместо этого я пытаюсь взять себя в руки. Не бегу за Мартиной вслед. Медленно, и как будто бы нехотя, собирал по комнате свои оставшиеся вещи, их было не много – вставшие золотые часы, коллекционная Zippo, ключи от "Кэдди", бумажник из крокодиловой кожи и револьвер, разумеется.  Как далеко за это время успела убежать(при ее положении это и тем более было не просто) Мартина? Машину она не водила уже месяца два точно – и живот мешал, и реакция из-за беременности была уже не та. Я успею перехватить ее до того, как приедет такси. Но, как оказалось, уйти далеко итальянке так и не удалось.
Услышав сдавленный вскрик Мартины со стороны лестницы, я сразу же выбежал на улицу. Молодая женщина, схватившись за живот, сидела на ступенях, - Господи, Марти!  Что…? – Опустившись на корточки сразу напротив, я обезумевшим взглядом изучал ее  красивое лицо. Его исказила гримаса нечеловеческой боли, от вида которой липкий страх забрался и мне под кожу, - Блять! – Резко вскочив на ноги, я принялся лихорадочно рыться в карманах джинс в поисках телефона. И совсем не вовремя вспомнил, что еще вчера позабыл его в «Фортуне». Так же молча вырвал из рук Мартины и ее собственною сумку, вывалил все содержимое на лестничную площадку. Среди прочего бабского хлама отыскал ее мобильный. Впрочем, уже через секунду он был со злостью отброшен мною вниз – батарея оказалась разряженной. Меня буквально обуревала паника и такой, по-настоящему животный, страх, даже ужас. За своего ребенка, прежде всего, но и за его мать тоже.
За моей спиной раздался какой-то шорох, в проржавевшем замке двери соседнего номера щелкнул ключ и она (дверь), наконец, распахнулась. На пороге показался внушительных размеров женский силуэт:  облаченная в  униформу, состоящую из бесцветного хлопкового платьица и замызганного уже передника, горничной,  тучная африканка толкнула вперед заваленную различными моющими и чистящими средствами тележку.
- Эй, - это было, пожалуй, самое вежливое обращение, которым я мог удостоить чернокожую прислугу, - Есть телефон? Мне срочно нужно позвонить, вызвать скорую, моя жена…
- Эээ, не думаю, - Грузная женщина, видимо, не ожидавшая такого напора, покачала кучерявой головой, - Это мой телефон. И я не даю его незнакомцам. Откуда мне знать, может быть, вы собираетесь его украсть, а?! Выглядите не очень дружелюбно. Там, на ресепшене, есть трубка и …. И  тут я не выдержал. Выставив вперед сложенные козой пальцы, ткнул окольцованным тяжелым рубиновым перстнем указательным нигретянке в грудь.
- Ты че, блять, не поняла? Давай сюда свой ебанный телефон пока я тебя с этой лестницы нахер не скинул! – Прорычал сквозь зубы ей в лицо. Однако горничную мои угрозы нисколько не впечатлили.
- Послушай, амиго…
- Да ну нахуй, - Времени на дальнейшие препирательства у меня не было. За моей спиной моя беременная жена корчилась от боли. Поэтому, не пытаясь прерывать затянувший монолог прислуги, я дернулся ей навстречу, по-хамски принялся рыться в карманах ее передника. Та, разумеется, пыталась сопротивляться. Но ничего не вышло. Вытащив из недр уже не такого белоснежного фартука старомодную трубку, я сразу же принялся вызванивать скорую.  Одновременно бормотал испуганной итальянке слова поддержки, - Потерпи чуть-чуть, малыш. Еще немного.
- Вот же дерьмо! Это что, у нее только что воды отошли? Я не сразу понял о чем шла речь. Афроамериканка, уже даже позабывшая о моей наглости, выпятила жирный палец в сторону моей жены и тут же отшатнулась назад.
- Твою ж мать! – С того конца трубки все еще доносились протяжные гудки. Машинально отбросив телефон в сторону, решил, что будет гораздо быстрее, если я сам сейчас отвезу Мартину в больницу, - Можешь встать? С тревогой в голосе обратился к супруге, так и не дождавшись ответа, уже подхватил ее под локти, помогая подняться. Цепкие девичьи пальчики впились в мою руку с такой невиданной силой, что я даже невольно поморщился. Руку жгло, но я терпел.
Когда мне все-таки удалось усадить итальянку в машину, я задержался недолго возле нее. Нежно погладил ее побледневшие щеки, такие же белые руки, растрепанные волосы. Коснулся её макушки в лёгком успокаивающем поцелуе, - Сейчас отвезу тебя в больницу. Все будет хорошо. И с тобой, и с нашим сыном. Клянусь тебе, l'uccellino, слышишь!? Если с моим ребенком что-то случиться… я никогда себе этого не прошу. И Мартина мне не простит.  Когда я садился за руль, внутри меня бушевала настоящая буря эмоций, сотканная из бешенной злобы, отчаянной тревоги и совершенно незнакомого мне до этого чувства,  – вины.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-10-11 05:13:34)

+2

15

Я не думала, что все будет происходить именно так. При вполне возможном риске преждевременного появления ребенка на свет, о котором я была предупреждена из-за часто сопровождавших мою беременность стрессов и проблем, вытекающих из этого, я все-таки надеялась родить в срок, не только потому что так, естественно, для ребенка и его здоровья так было бы лучше, но и потому, что сама боялась этого процесса, а именно познать его раньше положенного времени. Впрочем, эта, последняя упомянутая боязнь многих женщин стала второстепенной, да практически незначительной, в то время как появился неподдельный, панический страх за жизнь моего сына. Отчего я, не до конца этого осознавая, делала себе только хуже. А то, что случилось в номере этого захудалого мотеля, перед моим падением на чертовой лестнице, не имело больше для меня никакого значения, по сути, мне уже было абсолютно плевать, я даже не думала об этом, я, к слову, вообще ни о чем, кроме одного, думать сейчас не могла. Я отгоняла эти пугающие меня мысли, пытаясь безуспешно вспомнить, что мне следовало сейчас сделать - помощи ждать было не от кого, а те несколько секунд, пока не прибежал мужчина, казались мне вечностью. Я остановила на нем свой растерянный, молящий, о хотя бы какой-нибудь помощи, взгляд. Не стоило думать, что я была рада его видеть в такой ситуации, да и вообще, на самом деле, я чувствовала раздражение из-за того, что Даниель своим присутствием толком ничего ни сделать, ни ничем помочь, не мог, - Черт возьми, меня вообще кто-нибудь заметил или нет?!- Смогла все-таки выдавить из себя не очень твердым голосом я, когда на некоторое время схватки прекратились, а в том, что это были именно они, сомнений у меня никаких не было. Правда, к ним добавлялась еще и боль в том месте, по которому я проехалась по краю ступеньки. Благо, удар не пришелся на сам живот, тогда бы это могло закончиться гораздо плачевнее, но пока меня это утешить никак не могло - вдруг уже случилось то непоправимое?!  - Вы там даже скорой вызывать не можете...? - даже не поднимая головы, поддерживаемой руками, нетерпеливо спрашиваю кого-нибудь - не знаю, к кому обращалась, но слышала голос своего драгоценного и какой-то женщины, явно не настроенной идти с ним на контакт. Но это меня сейчас так мало волновало, что я снова сама попыталась встать, что закончилось практически успехом. - Мадонна..., - прошептала в то время как сквозь всю палитру ощущений прочувствовала внизу живота какой-то щелчок, и буквально сразу же после этого отошли воды, о чем и объявила чернокожая женщина, на которую я успела бросить злой взгляд, прежде чем снова опуститься на ступеньку. Дойти сама я бы не смогла, если бы не помощь Даниеля, которого я молча взяла за руку, сжав ее с такой силой, что мне показалось, что он даже поморщился, отчего я вцепилась ногтями в его предплечье еще сильнее. Впрочем, я же не специально это делала. Кое как доковыляв до автомобиля, дороги до которого я практически не помню, казалось, все это происходило как будто бы не со мной. Побыстрее бы это закончилось. Господи, только бы с сыном все в порядке было! Словив себя на этой мысли, мои глаза стали влажными от нахлынувших слез. Честно говоря, я даже не заметила этого - перед глазами просто все словно поплыло, а я на ощупь и не без помощи итальянца уселась на заднем сидении машины, - С ним все будет в порядке, - шепотом проговорила я собственную мысль, одновременно повторила сказанное мне самим Даниелем. Ощутив прикосновение губ супруга, я не стала противиться этому, так как спустя секунду я снова скорчилась от мучительной боли. Я только потом вспомнила, что надо заметить по времени промежутки между схватками, но и без того было понятно, что они слишком частые. Негромко взвыв, я откинулась на спинку, - Быстрее, ну, - впервые за это время обратилась к итальянцу с просьбой, а не приказанием. Я не видела, как сам он встревожен был, я, по правде, перестала что-либо замечать, ребенок не давал сосредоточиться на другом, - Еще долго? Только не говори, что мы в пробке, - откинув волосы со вспотевшего лба, спрашиваю, - Надо было скорую вызывать. Я не смогу... Черт... Дэнни, - выговариваю, тяжело и громко дыша. С одной стороны я хотела в конце концов оказаться в надежных руках врачей, которые знают свое дело точно мне помогут, с другой -  меня сковывал никак не отпускавший меня страх - особенно настораживало то, что я перестала чувствовать привычные шевеления своего ребенка, и я не знала, должно ли так быть, в порядке ли это вещей или все же что-то не так.

Отредактировано Martina Rossi (2016-10-12 10:20:37)

+2

16

-  Конечно будет, о чем ты говоришь?! - Запоздало ответил Мартине, наивно полагая, что моя болтовня сможет ненадолго отвлечь молодую женщину от нестерпимой боли.  Я, конечно, не представлял, что испытывала сейчас моя жена, но по-настоящему начал переживать за нее когда, глянув на ее отражение в зеркало заднего вида, заметил как красивое смуглое лицо итальянки застыло в выражении мучительного напряжения. Она шумно дышала, бестолково шевелила покрасневшими губами в отчаянных попытках втянуть побольше кислорода, растрепанные кудри прилипали к ее вспотевшему лбу, а трясущиеся белые руки смахивали их на автомате; подумал, что в этом было и что-то мне особенно неприятное. К этому времени, Кадиллак успел выкатить со стоянки мотеля и уже мчался на бешеной скорости, обгоняя стройные ряды досужих автолюбителей на оживленной автостраде. Мартина же все это время даже не пыталась сдерживать гортанных стонов, что и заставляло меня до упора выжимать педаль газа. Но, обычно всегда критикующая мой стиль вождения, итальянка теперь умоляла меня ехать еще быстрее.
Не обращая внимания на возмущенные вои клаксонов и истошную ругань водителей, нарушая и всевозможные правила дорожного движения, Кадиллак скоростным болидом летел по направлению к частной клинике. Мы уже успели обсудить это с Мартиной, не сегодня, конечно, еще  около двух месяцев назад. Я хотел обеспечить для своей жены и нашего будущего ребенка лучшие условия, поэтому настоял на том, чтобы роды проходили в частном госпитале, а не муниципальном. И Мартина не стала со мной спорить. Палата, услуги врача, необходимые препараты, узи, анализы и прочее говно – разумеется, встали мне в кругленькую сумму, наверняка неподъемную для обывателей среднего класса, чьи расходы оплачивались медицинской страховкой. Но мне было плевать на счета. И тем более мне было плевать на них – прямо сейчас. Когда побледневшая испуганная мать моего будущего ребенка вовсю подгоняла меня, - Потерпи еще немного, слышишь? Что?... Что значит не смогу? Не пори херни, все будет нормально. Ты главное дыши правильно… зря я тебе что ли эти ебанные курсы оплачивал?! Тебя там вообще хоть чему-нибудь научили?  Блять! -  Неожиданный надрывный рев дизеля заставил меня громко выругаться. До этого тащившейся где-то позади, мусоровоз вдруг выскочил слева и рванул по встречной, как раз в тот момент, когда я собирался пойти на обгон проржавевшего Форда. Пришлось резко притормозить.  С бешенной яростью в глазах посмотрел на проплывавшую слева громадину, стараясь заглянуть в кабину. Но та оказалась слишком высоко, поэтому все, что я заметил - только правую руку водителя, державшую руль, большую и волосатую. Вот же хуесос! Не без труда поборов в себе желание вытащить плетку и прострелить злоебучему  гонщику плечо, выжал педаль акселератора и резко вырулил на пешеходную зону, чтобы отстать от черного вонючего облака, тянувшегося из выхлопной трупы мусоровозки.
Такими темпами до госпиталя мы добрались, действительно, не так уж и быстро. Не сбавляя скорости, я вырулил на парковку. Я так увлеченно выкручивал баранку, что, когда тормозил, не заметил только что выставленного, пока не закрепленного,  штендера со знаком «парковка для инвалидов». Послышался громкий треск и скрежет металла, но я не обратил на это никакого внимания. Только вылетел из машины и, продолжая сыпать ругательствами, открыл дверь перед Мартиной, помогая той выйти на улицу. Итальянка едва держалась на ногах. И так сильно сжимала мое предплечье стальными пальцами, что у меня свело руку. Да откуда она только сил таких понабралась, блять? Быстро оглядевшись по сторонам, я заметил троих человек. Мужчину и женщину, на вид вполне здоровых. Мужчина вез на больничном кресле-каталке пожилую женщину к неприметному Бьюику. Доковыляв с Мартиной до ближайшего столба, позволил молодой женщине опереться о него и только после этого рванул в сторону «проезжающих» мимо посетителей и их выздоровевшей родственницы(?). Со словами «вам все равно это больше не нужно» поднял ничего непонимающую старушку с кресла, когда ее сын(?)  уже подкатил «транспорт» к своей машине, и сразу же покатил его, но уже - к своей. Если семейство и возмущалось моей наглостью, я этого уже не слышал. Как раз вовремя оказался рядом с итальянкой, когда ее повело в сторону, усадил на кресло, - Мы уже приехали, l'uccellino, уже на месте, - Судя по выражению лица Мартины, терпеть больше она уже все равно не могла.
Я смог немного успокоиться только после того, как заботливая медсестра еврейской наружности, задав несколько стандартных вопросов, укатила Мартину в нужную палату. Я не знал что происходило за теми дверями, да мне было так даже спокойнее. Я ведь и не собирался присутствовать с Мартиной во время рождения нашего ребенка, по мне – это полнейшая херня. Мне одной только богатой фантазии бы хватило, что  бы напрочь уронить либидо. Поэтому я старался не думать об этом. Подкурив сигарету прямо в приемной, одновременно думал насколько лучше было бы сейчас нюхнуть. Буквально через секунду рядом со мной возникла все та же медсестра,  напомнив о долбанном запрете курения в помещениях медицинских и реабилитационных центров, затем обворожительно улыбнулась и проводила меня на балкон, скорее напоминающий большую террасу. Здесь так же висел огромный запрещающий знак, впрочем, прямо над урной-пепельницей, к слову – совершенно чистой. А мне вдруг резко расхотелось смолить.
Вернувшись обратно в комнату ожиданий, я, искренне полагая что роды не продлятся более двух часов, снова уселся в мягкое кресло, еще подумывая сходить за кофе. Меня страшно рубило. Смачно зевнув, я начал активно массировать уставшие веки, на какое-то только мгновение, казалось, прикрыл глаза.  Когда же я открыл их снова, то понял - прошло уже гораздо больше времени. Сколько? Десять минут, час?  Пытаясь собраться с мыслями, я огляделся по сторонам. В приемной по-прежнему было совершенно безлюдно, и даже слишком тихо. Одна только уже знакомая мне прехорошенькой мед.работница – но она не была уже такой веселой.  Она только что выскочила из той самой палаты, за дверьми которой какое-то время назад исчезла Мартина. Следом за ней вышел мужчина, строгий на вид, коренастый, облаченный в белоснежно-белый докторский халат.
- Оу, а этот хрен что здесь делает? Почему не в палате? – Подскочив с места, раздраженно спросил у уже известной мне еврейки, - Вы что, оставили мою жену там одну?
- Раскрытие на десять сантиметров, но плод не выходит, подготовьте операционную, - Ответил вперед  мужчина, обращаясь, впрочем, к медсестре. Та сразу же отправилась выполнять поручение. Затем повернулся ко мне, - Мистер Росси, ваша жена в надежных руках. Нет нужды разговаривать со мной в подобном тоне.
- Нет нужды? Знаете, док, у меня нет времени пососать вам хуй, я «немного» обеспокоен, если вы не заметили, - Прошипел, едва сдерживая все нарастающую внутри ярость. В моем голосе звучали саркастичные нотки, - Что с моей женой?
- Мы ввели ей препараты для стимуляции родовой деятельности. Но пульс ребенка падает, понадобиться операция. Речь идет о кесаревом сечении, если вы понимаете.

+1

17

- Замолчи, пожалуйста, хоть на секунду! - сквозь сомкнутые крепко зубы процедила, практически шипя. В моем голосе даже чувствовалась ниоткуда взявшаяся угроза. И лично мне казалось, что меня сейчас вырвет от любых посторонних звуков, а именно от безумной какофонии звуков доносившихся с загруженной трассы, а голос итальянца тем более меня раздражал, кстати, уже больше прежнего. Я даже не смотрела на супруга, сидела с закрытыми глазами, с искаженным лицом, тщетно пытаясь восстановить прерывистое дыхание. Я, черт возьми, вообще не могла вспомнить, как правильно дышать, о чем там говорил Даниель? Закрыл бы свой рот хотя бы сейчас, когда я уж наверняка не нуждаюсь в его дурацких советах. Сказала бы, что не нуждаюсь в нем вовсе, но добраться до больницы мне все-таки нужно было, а он со своим Кадиллаком в этом случае был как никогда кстати. А пока мужчина, обгоняя вереницу автомобилей, ругался отборным матом на их же водителей, я, пытаясь удержаться на месте во время этих его маневров, вцепилась рукой в кожаную обивку переднего сидения, с такой нечеловеческой силой, что, казалось, после этого должны остаться следы от моих ногтей. Но, честно, я не думала об этом. Я молилась о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился. И винила к тому же невнимательность к собственным ощущениям, самочувствию уже с ночи, так как если бы я, скажем так, прислушалась к своему телу, скорее всего такой неожиданности бы не случилось, а возможно удалось бы и предотвратить. Но нет, я была слишком занята личной, мать ее, жизнью.
В который раз за все это время у меня начался просто дикий озноб в перерыве между схватками, зуб на зуб уже не попадал, чего я в конце концов не выдержала. И не сказать, что в салоне-то даже прохладно было, вполне себе тепло, - Сделай что-нибудь, ты не видишь, мне холодно, - проговорила я, когда в зеркале заднего вида взгляд темных глаз супруга встретился с моим, плохо скрывающем испуг, но в то же время в моем голосе звучал как раз таки упрек. В чем? Признаться, даже я не знала. А именно сейчас моя нервозность, придирчивость, как угодно это можно назвать, била все рекорды, а я и вовсе перестала ее контролировать. Спустя же некоторое время живот снова словно окаменел и мне снова захотелось лезть на стенку от боли. Настроиться на позитивный лад, как учили на курсах, никак не получалось, отчего, разумеется, лучше не становилось. Благо, мы были уже недалеко от клиники. - Потерпи еще, мм? - дрожащей рукой притронувшись к своему животу, обращаюсь таким образом к еще не рожденному сыну.
Попав наконец в руки к врачам я немного успокоилась, но мое спокойствие оказалось недолгим. Сколько времени прошло я не имела ни малейшего понятия, да и как-то мало меня это интересовало. Один только раз, стоя, согнувшись и оперевшись о широкий подоконник, (в таком положении было еще более менее терпимо находиться), спросила я медсестру, которая практически все время провела со мной, не видела ли она моего мужа где-нибудь рядом. Не то, что бы это было очень важно для меня, но когда молоденькая работница здравоохранения вернулась с новостью, что его нигде поблизости найти не смогла, по крайней мере в приемной точно, руки у меня опустились. То, что она видела его всего лишь полчаса назад меня не радовало - я успела взбеситься. Ну естественно! Удивительно, что вообще согласился меня еще подвезти! На меня вдруг нахлынули воспоминания, а следом и эмоции сегодняшнего утра, на улице, а уже, к слову, был вечер, если не близилось к ночи. - Да не нужно мне! - отпрянув от растерянной медсестры, которая, видимо, решив, что я зажмурилась и прикусила нижнюю губы чуть ли не до посинения, от накатившей боли, а не от злости (как было на самом деле) и начала массировать мне поясницу, что, должна сказать, раньше мне в самом деле облегчало боль. Но никак не сейчас. Сейчас мне захотелось остаться одной, при том, что как-то странно эти периоды «отдыха» становились дольше, а частота схваток реже, а сами по себе они были как-то слабее. Об этом я и рассказала медсестре, которая в свою очередь спохватившись, вызвала моего врача. К тому же, после стольких часов откровенных мучений сил у меня никаких не оставалось, веки, все конечности были словно налиты свинцом, отчего стоять было все тяжелее. Мне ужасно хотелось прилечь.
- Что-то не так? - после осмотра спрашиваю, заметив хмуро сдвинутые брови акушера-гинеколога, правда, мой вопрос будто бы не услышали, вместо этого доктор Моррис обратился к мед.работнице, которая тут же выбежала, а уже через несколько минут мне ввели препараты для стимуляции родов из-за, как мне сказали, слабости родовой деятельности. По правде, после слов «не переживайте» мне невероятно хотелось высказать свое мнение по этому поводу. Как тут черт возьми не переживать, если с тобой явно проблемы из-за чего может пострадать и малыш, пусть мне об этом не говорили?! Я так и лежала на боку, - это была самая удобная для мне поза последние несколько месяцев, - еще некоторое время под пристальным наблюдением доктора Морриса, который следил сейчас за сердцебиением малыша. Я ничего не понимала, но чувствовала, что снова пошло что-то не так. У меня ведь должны были возобновиться схватки или как это вообще происходит? Я и рта не успела открыть как врач быстрым шагом покинул палату, а через секунду появилась вместе с ним уже знакомая медсестра, предупредив, что должна подготовить меня к срочной операции. Стоп. Что? Этот вопрос я и повторила вслух. - Миссис Росси, показатели КГТ.., - было начал доктор Моррис, но я его перебила жестом руки, - Можно человеческим языком? Мой сын...? - язык сам не поворачивался продолжить мой вопрос, поэтому оставалось надеяться, что меня поняли, - С ним и с вами все будет в порядке, если мы не будем медлить, - врач перешел на более серьезный и даже строгий тон, но дальше я уже не слушала его, лицом уткнувшись в подушку, когда тот начал объяснять почему так произошло. Успокаивающие слова медсестры никак на меня не действовали, скорее даже мешали. В который раз страх за жизнь сына перевесил страх за свою собственную. Да что там - о ней я и не думала.

Целый день после кесарева сечения под общим наркозом я плохо помню, помню, но как будто в тумане. Я, мягко говоря, тогда была чертовски обессиленной из-за тяжелых родов, поэтому и попросила не впускать посетителей, даже если это будет мой муж, который скоро, скорее всего, станет бывшим.  Только проснувшись на следующий день утром я начала приходить в себя, а вместе с тем и новая по ощущениям боль внизу живота. Я не могла опустить взгляд на него - мне чего-то не хватало. Я привыкла, что ребенок постоянно со мной, а тут у меня его как будто бы отобрали - я даже толком и не видела его! Не нужно и говорить, что чувствовала себя я отвратительно, и не только физически. Я ведь и родить сама не смогла, как любая нормальная женщина и эта мысль никак не подбодряла меня. Заправив прядь спутанных волос за ухо, я попыталась немного приподняться, но вовремя вошедшая в мою палата темнокожая пухленькая медсестра подбежала ко мне, чтобы помочь. Откашлявшись - в горле першило невероятно, - я спрашиваю, - Как он? - Было и так понятно о ком я спрашиваю. Сейчас мальчик находился под наблюдением неонатологов, но, к счастью, несмотря на то, что родился ребенок раньше положенного срока, ничего его здоровью и жизни уже  не угрожало - а именно за это я больше всего переживала и вчера была невероятно счастлива услышать хорошие новости. -  У вас крепкий здоровый мальчик, миссис Росси, не волнуйтесь, - та с теплой улыбкой ответила, поправив мне немного подушку, так как сама я с этим справиться не могла, и, словно опережая мой вопрос, медсестра продолжила, - Скоро вы его увидите, только сначала вы должны немного позавтракать, хорошо? Я исподлобья посмотрела на добродушную женщину, но не стала возражать. Мне очень хотелось увидеть своего ребенка, а одна мысль об этом поднимала мне дерьмовое настроение. Принесенный завтрак же включал в себя жидкое «нечто», но после суток на одних, так называемых, чипсов из льда, эта пища казалась мне божественной.

Отредактировано Martina Rossi (2016-10-24 01:30:15)

+2

18

- Уверен, что не хочешь сначала домой заехать? Выглядишь херово, – Припарковав свой новенький немецкий хэтчбек возле клиники, обратился ко мне Ричард ДиНаполи. Затем немного помолчал, на его загорелом лице заиграла насмешливая ухмылка,  -  Тоже мне, счастливый папаша! Да от тебя перегаром, блять,  за милю разит! Вот уж Мартина в восторге будет.
Несколько лениво, без удовольствия, затянувшись сигаретой в последний раз, щелчком отбросил бычок в приоткрытое окно. Прежде же чем ответить другу, я почти на минуту присосался к двухлитровой бутылке кока-колы. Меня мучила просто зверская жажда. Но, к счастью, не более того. Голова не болела, руки не тряслись, тело не ныло – в целом, я чувствовал себя как раз очень даже не плохо, если даже не отлично. Что, на самом деле, было довольно удивительным: всю ночь мы с друзьями курсировали между пафосными ресторациями, нашим с Юлем баром и «Парадизом», со всем, вполне присущим мне, размахом отмечая самое важное событие в жизни любого мужчины - рождение сына.
- Слушай, Рич, ты бы уже отъебался, - Довольно весело отреагировал на подколы друга, однако же, порывшись недолго в карманах пальто, затем закинул себе в рот сразу половину пачки мятной жвачки. Одновременно подумал с раздражением – к сожалению, у моей жены для злости на меня имелись поводы посерьезнее дурного запашка.  События того злоебучего утра, после рождения ребенка, быстро забылись мною.  Я был по-настоящему счастлив тогда. Та резвая медсестричка, сразу же после операции, быстро утащила моего сына куда-то и я не смог даже толком рассмотреть его, не то что поддержать на руках… Чуть позже она сообщила мне вес и рост малыша, сказала, что с ним все в порядке, как и с его матерью, что мне не о чем больше волноваться. Тогда меня больше ничего и не волновало, как и саму Мартину, вероятно.  Теперь же, по прошествии полутора суток, после того, как итальянка уже окончательно пришла в себя, я полагал, продолжения того разговора мне избежать уже не удастся. Хотя и искрение на это надеялся, решил все же перестраховаться. Глотнув еще немного газировки, практически сразу же ее сплюнул , -  смесь мятной резинки и колы показалась мне невероятно мерзкой, -  заговорил уже намного серьезнее, - Скажи мне лучше, что там насчет той темы, которую мы с тобой обсуждали. Все на мази? – И посмотрел на ДиНаполи с напором. Было понятно, что отрицательного ответа я слышать не желал. Впрочем, его и не последовало, - Да-да, все сделал. Встретился с этим чепушилой на той неделе. Сначала он, вроде, заартачился. Не удивительно, сколько он на ней отъездил, месяца два? Новая, считай, совсем, красавица настоящая. Но я намекнул, мол, ты сильно заинтересован и все такое. Говорит, можешь на этой неделе подъехать, если удобно будет, все оформите.
- А с ценой что? Сколько он должен был?
- Да я его за одни проценты захуярить мог, - Тут Ричи не выдержал, раздраженно треснул кулаком по клаксону. Его автомобиль тут же издал короткий и противный гудок, заставив меня поморщиться, - Нет, ты только подумай! С начала года двадцать пять штук торчал, пиздел все что, мол, все отдаст, что с бизнесом  у него сейчас какие-то проблемы. Я-то думал, что давно знаю его, поэтому и не стал сразу наезжать.  А потом я бля узнаю, значит, что этот хитрожопый еблан берет себе новую тачку за сотню тонн, как какой-то хуев магнат, - Тут ДиНаполи прервался - вероятно для того, чтобы взять себя в руки, - Сказал ему, что тридцатку по-любому скидывать придется, если не хочет проблем. Сказал, что тогда сниму часть того, что за просрочку набежало. Так что, считай,  за семьдесят кусков возьмешь. Но, я думаю, он еще пятерку готов скинуть, если хорошенько надавить, - Тут у меня радостно екнуло в груди.  Это ж надо, шестьдесят пять, да даже и семьдесят, тысяч долларов – по-настоящему смешная цена для такой машины! Я где-то читал, что ее ценник с апреля вырос еще на пятнадцать тысяч. Не после ли того как раз, как EuroNCAP признал эту модель, представленную зимой небезызвестным  шведским концерном, самым безопасным автомобилем на 2016 год? К тому же, выглядела эта тачка (особенно ее салон) по-настоящему роскошно и я считал большой удачей возможность приобрести ее по такой цене. Но прежде всего следовало решить еще один вопрос. И я помрачнел.
- А что насчет Ренато? Ты говорил, Бэнджи и у кого из его ребят денег в рост брал. Молодой гангстер снова грязно выругавшись, заерзал на сидении.
- Знаешь, при всем моем уважении к Барракуде и его парням, но идет он нахуй, Дэнни, идут они все нахуй! Бэнджи мой клиент. И всегда им был! Если Рен хочет получить свои бабки, пускай в очередь встает! Прервав пытливый монолог своей правой руки, нахмурился еще сильнее. Потом вышел из машины, кивком головы указывая ДиНаполи последовать моему примеру.  Вдохнув свежего воздуха полной грудью, подышал немного. И только после этого, продолжил, - Он теперь капитан, если ты помнишь. Так что давай поаккуратнее, блять. Я хочу, чтобы ты решил этот вопрос… Но Ричи меня перебил.
- Да мне похеру кто он. Я никому в карман не лезу, и было бы неплохо, если бы наши друзья из Сан-Диего поступали так же. Я бы поставил этот вопрос, если бы… - Здесь вспылил уже я.
- Ты че , меня не понял? По слогам повторить? Поставит он! Разберись с этим!  Мне ваши терки нахуй не нужны сейчас, и уж тем более они не нужны моему родственнику, сapisci?! Пока владелец «Tahoe Securities» размышлял над моими словами, я успел немного успокоиться. Меньше всего мне хотелось сейчас думать об этом. Я хотел уже увидеть сына, но уж точно не рассуждать о возможных последствиях. Я считал, Ричи с Барриано (или каким-то из его солдат) вполне были способны между собой решить кто будет стричь неудачливого воротилу.  Поднимать этот вопрос перед администрацией я тем более не собирался. За прошедший год (да и за все время работы на Семью Торелли)  у меня уже и без того хватало косяков. Насколько серьезно задумался Ринальди о моей компетентности как капитана и надежности окружающих меня людей после того проеба с Роджерсом, я точно не знал.
- Ладно, иди сюда, - Крепко обняв своего друга, похлопал того по спине, одновременно растянув губы в широкой, почти добродушной улыбке. Этому парню я доверял больше, чем кому бы то ни было, не только внутри Организации, но и в принципе. Он никогда не приносил мне проблем и, я полагал, этот раз исключением не станет.
- Передавай Марти привет. Я послал ей вчера цветы, шикарный букет.  У нее же нет аллергии? – Я только неуверенно пожал плечами. Тут и я наверняка не знал. Сам я буквально завалил цветами, отправленными с курьером, всю палату – возможности увидеть мать моего ребенка у меня до сегодняшнего дня не было, к ней никого не пускали целые сутки.  Вдруг, совершенно не ко времени, понял, что на самом деле знал о своей жене довольно мало… но очень надеялся, что у меня еще будет время это исправить, что она отошла от той истории с ее родственницей и готова пойти мне на встречу.
Поднявшись на лифте на нужный этаж, я сразу же увидел на ресепшне уже знакомую мне мед. работницу.  К ней я и направился первым делом, - Как моя жена, я уже могу ее увидеть? – Пребывая в прекрасном расположении духа, я, к тому же, был и неестественно для себя вежлив. Где-то в процессе разговора, затянувшегося во время недолгой дороги до нужной палаты, даже успел похвалить ее внешний вид, пускай и довольно сухо.
- Операция прошла успешно. Инфекции не получено, кровотечения не наблюдается, как и травм соседних органов. Но ей нужно больше отдыхать, меньше двигаться. Имейте в виду, физические нагрузки полностью противопоказаны в течении, как минимум, двух месяцев. Может возникнуть диастаз. Но, если все пойдет так же хорошо и дальше, уже через неделю сможете забрать жену и сына домой, - последнее женщина произнесла уже после того, как оказалась внутри палаты. Как бы обращаясь и к самой Мартине тоже. Затем просияла, даже как-то слишком фальшиво, - О, вы уже встали? Как себя чувствуете?
Судя по внешнему виду итальянки – как раз не слишком хорошо. Она выглядела уставшей, даже замученной, слишком уж бледной. Но вместе с тем – совершенно счастливой. Я сразу заметил этот блеск в ее глазах и не смог сдержать улыбки. На которую Мартина, впрочем, мне отвечать не спешила. Но я твердо решил делать вид, будто ничего и не произошло. Вместе с молодой матерью в палате присутствовала еще какая-то женщина, пока что мне не знакомая. Поначалу, я вовсе не обратил на нее внимания. Поправив, выделенный мне мед.сестрой, белоснежный  халат на плечах, сразу же подошел к постели, на которой восседала, видимо завтракая, молодая женщина. Ничего не говоря, потянулся, чтобы поцеловать ее губы, но она сразу же отвернулась – и я нелепо коснулся ее влажной щеки. Но этот ее жест я пока что оставил без внимания, - Я позвонил твоей матери, l'uccellino. Она взяла билет на ближайший рейс. Вечером,  максимум – завтра утром, она будет здесь. Моя мать тебе тоже, кстати,  звонила. Как и я. Почему не брала трубку? – Таким же будничным тоном поинтересовался. Неотрывно следил взглядом за мельтешением чернокожей сиделки, совершенно  намеренно. Не хотел смотреть в глаза своей жене. Это оказалось труднее, чем я надеялся, – А это еще за нахер? – Обведя взглядом палату, вдруг обратился к афроамериканке, - Где долбанные цветы? Она взглянула на меня с некоторым укором.
- В палате интенсивной терапии запрещено.  Уже завтра вы, - тут она посмотрела  на Мартину, как будто специально игнорируя мой испытующий взгляд, - переедете в свою палату. Все цветы уже там. Они замечательные, миссис Росси, - напоследок сжав ладошку итальянки, нигретянка улыбнулась ей самым искренним образом, еще раз взбила ей подушку и удалилась.
Оставшись наедине с Мартиной, я еще некоторое время проходил туда-сюда по комнате. Не пытался подбирать слов, как и думать в принципе. Заранее готовил себя к неприятному разговору.  Но сначала, поинтересовался, - Ты уже видела его? – Разумеется, я спрашивал о сыне.  После этого, присел в огромное кресло рядом с кроватью, закинув ногу на ногу. Медленно погладил воспаленные виски, прикрыв рукой  глаза. Прежде, чем заговорить снова, - Слушай, я представляю, какого ты теперь обо мне мнения. Но что бы ты там себе не напридумывала, поверь мне, детка – с этим покончено,  - Предпринял попытку накрыть своей грубой ладонью тонкие девичьи пальчики, как женщина сразу же вырвала их. А я не стал настаивать. Видел, что каждое лишнее телодвижение приносило Мартине определенный дискомфорт, - Серьезно, Марти, у нас родился ребенок. Теперь все измениться, обещаю тебе. На какие-то секунды я и сам поверил в  искренность своих слов.

+2

19

Несмотря на то, что я более-менее уже пришла в себя, у меня так и не появилось ни желания, ни соответствующего настроения, что вполне понятно и объяснимо, для того, чтобы взять тот самый мобильный в руки и ответить на звонки родных, не говоря уже о встречах с последними. Благо, пока меня не перевели в нормальную палату, можно было ограничиться общением только с персоналом этой клиники, а пока именно и только через них, и, к слову, благодаря им, я могла узнавать новости о своем малыше. Его теперешнее состояние меня волновало намного больше моего, тем более, как бы это очевидно не было, но это был первый раз, когда моего сына так долго не было рядом. Поэтому я и обрадовалась приходу уже знакомой женщины, под пристальным и вполне заботливым наблюдением которой я находилась практически сутки.
После короткого разговора, я принялась за завтрак, который, из-за безумной мучившей меня жажды, уже не казался таким безвкусным, каким был на самом деле. Все-таки это лучше, чем когда тебя обеспечивают питанием через капельницу. Вчера, впрочем, я на это не обращала внимания, но проснувшись сегодня утром без всех этих трубочек и катетеров, я словно заново почувствовала себя человеком, даже не глядя на свою общую усталость. Сегодня же день был совсем другим - я надеялась в конце концов увидеться с сыном, и, честно, если придется, то я готова была сама к нему прийти, пусть бы и пришлось терпеть невероятную боль, так как, помнится, вчерашняя попытка пройтись закончилась всего лишь несколькими шагами и гребанным головокружением. Ощущение были не из лучших, но какая к черту разница, если я столько времени не видела собственного ребенка? А пока я во всех красках представляла себе эту встречу. Наверное, все эти мучения того стоили. В полулежачем положении я потягивала прохладный напиток, поморщившись, когда грузная медработница открыла жалюзи, впуская в палату немного естественного света, - Я вернусь через несколько минут, помогу вам подняться, - кивнув негритянке, я откинула голову на не очень удобную, несколько твердую, подушку, - не знаю почему, но мне было чертовски не по себе самой озвучивать эту просьбу, поэтому я вздохнула с облегчением, когда женщина это сделала вместо меня. Не то чтобы мне было неудобно, но я считала себя вполне здоровой женщиной, а теперь мне нужна была помощь в том, чтобы просто свесить ноги с кровати. В ту же секунду двери раздвинулись, и вошли два человека. Одна, медсестра, сходу задала дежурный вопрос, который я решила проигнорировать, уставившись на своего супруга. Увидев его улыбку, которая показалась мне совсем неуместной, у меня свело челюсть, - Я ведь вас просила! Или это проходной двор?! -  не имея достаточно сил я медленно на выдохе произношу, переведя укоризненный взгляд на женщину. Да, сюда впускали только родных и максимум одного-двоих, не больше, но я, еще когда только очнулась, предупредила, что никаких посетителей видеть я не хочу. Но видимо моей просьбой пренебрегли, или посчитали, что я тогда еще не отошла от анестезии, не знаю. Впрочем, чего можно ожидать от молоденькой медсестры? После же она поспешила удалиться, но я и не собиралась больше закатывать никаких сцен. Во-первых, я была обессиленной, во-вторых, мы объяснились, кажется, два дня назад, в-третьих, мне не хотелось портить сегодняшний день бессмысленными выяснениями отношений. Отвернувшись от поцелуя, я выставила вперед руку так, чтобы итальянец держал от меня некоторое расстояние. - Не нужно этого. Зачем звонил? Нет, не так. Зачем ты пришел? - прошептала я, наблюдая краем глаза за чернокожей женщиной, которая, забрав у меня поднос с едой, и недоверчиво, своими огромными глазами, взглянув на моего мужа, ушла, перед этим успев его предупредить, - Помните, вашей жене сейчас нужен отдых. Я до последнего не хотела, чтобы она уходила, поэтому когда двери за ней закрылись, нависла неприятная, тяжелая тишина между мной и мужчиной. Самое дерьмовое в этой ситуации - я не то что уйти, я даже встать не могла, поэтому приходилось отворачивать лицо, и невидяще глазеть в окно, выходящее на другой корпус клиники, - Ну что еще?! Нет, не видела! - рявкнув вначале, я закончила немного спокойнее, но от того, что сначала подняла голос, у меня еще больше начало першить в горле так, что пришлось откашливаться - с последствиями общего наркоза придется еще немного мириться. Причем, от этого кашля только сильнее ныл чертов шов. - Нет, ты не знаешь какого я о тебе мнения, но все, что нужно, я тебе уже сказала и повторять не буду или это тешит твое самолюбие? - уставив указательный палец почти около его носа, я резко остановилась, так как все эти движения были для меня явно лишними, я даже побледнела, - А я не верю тебе. Ты-то сам себе веришь? Мадонна, ведешь себя как ребенок! Теперь ты свободен, разве не понятно? А с сыном мне первое время будет помогать мама, а потом... Посмотрим, - тряхнув головой, я решила не заводить  разговора на эту тему. Я сама толком об этом не думала, не успела потому что, одно я знала наверняка - с этим человеком я детей своих воспитывать не буду. Откинув волосы назад, я уткнулась взглядом в свои, лишенные здорового цвета, руки, сжимающие сколько было сил белое больничное одеяло, - От тебя несет за километр, а ты, наверное, даже не задумывался, что пришлось пережить здесь мне, пока ты неизвестно где шлялся, - в конце концов повернув голову к Даниелю, я изучаю его обжигающе холодным, выпытывающим взглядом, - Дэнни..., - помотав головой я дернула бровью. Пожав плечами и приложив немного усилий, приняла лежачее положение. Казалось, было достаточно понятно, что я не желаю продолжать этот разговор.

+1

20

Я, в общем-то, и не рассчитывал, что Мартина забудет о событиях того дня. Дня, который, по идее, должен был стать самым счастливым в ее жизни.  И в моей. Что так легко простит мне связь со своей кузиной и десятками других женщин - после всего, что я наговорил тогда итальянке, она больше не сомневалась в том, что они действительно у  меня были. А я решил, что отрицать все сейчас будет просто глупо.  Да Мартина и не поверит мне больше. Вероятно, уже никогда не поверит. Отчего-то, меня безумно это задевало. Я по-прежнему считал, что не сделал ничего настолько ужасного и непоправимого, что моя жена не просто говорить, но и даже смотреть на меня отказывалась, намерено пресекала любые мои попытки дотронуться до нее. Как, она полагала, обстояли дела на самом деле? Ведь что главное - Мартина была единственной небезразличной мне женщиной из всех, с кем я спал. Она была моей женой, матерью моего сына и, естественно, значила для меня больше любой шлюхи и всех их вместе взятых. Неужели итальянка этого не понимала? Или ей этого осознания было просто не достаточно?  Тогда мне действительно нечего было ей предложить.
Расположившись поудобнее в кресле, пока пухлая медсестричка еще оставалась в комнате, я вдруг заметил поднос на коленях у Мартины, вернее – его содержимое. И невольно поморщился, - Что это еще такое? Я столько денег им отвалил, а они тебя какой-то херней жидкой кормят. Знаешь что? – Просияв, поднял глаза на итальянку, после чего и улыбнулся ей самым искренним образом. Прежде, чем она успела одернуть руку, ненавязчиво сжал ее пальчики. Но сжал ладонь сильнее, когда почувствовал что женщина снова пытается освободить свои руки, - Завтра заеду в "Маленькую Сицилию" и привезу тебе что-нибудь вкусное, идет?, -  Вроде как Мартине тогда понравилась их кухня, - Или, может, ты чего-то конкретно хочешь? Все что угодно, детка. - Моя болтовня о еде, учитывая произошедшее между нами двумя днями ранее, звучала сейчас смешно и, действительно, даже как-то по-ребячески. Но я намеренно избегал тяжелого разговора (выяснения отношений с супругой меня уже порядком подзаебали). Вряд ли у  меня выйдет  запудрить этим Мартине голову. У меня и не получилось…
- Причем здесь самолюбие вообще? О чем ты говоришь? – Ответил женщине мягко, даже ласково, изо всех сил стараясь не повышать голоса. Что было совсем непросто сейчас. Ведь Мартина целенаправленно (так я думал) выводила меня из себя своими высказывания и дурацкими предположениями на мой счет. Зачем я пришел? Серьезно, блять? Еще после этих ее вопросов я отлично представлял себе, кем считала меня итальянка. Не только херовым мужем, но и таким же отцом? Думает, что мне плевать на собственного ребенка? Так я все воспринимал.  И здесь Мартина ошибалась больше всего. Мой сын, моя кровь – он уже был для меня всем, я даже толком не видел его, но сразу же почувствовал это.   
-  Не надо так говорить, ладно? – Свободным я уж точно не был, да и не хотел бы быть. Я не жалел, что эта женщина появилась в моей жизни, по крайней мере – по настоящему, всерьез. Да и сама Мартина, что бы не пыталась сейчас из себя изображать, вряд ли на самом деле хотела этого, - Я пришел не для того, чтобы опять сраться с тобой, l'uccellino.. Не начинай по новой, - Поднявшись на ноги, быстро скинул в кресло мешавшийся мне белый халат. Но последующие слова итальянки разом перечеркнули весь мой миролюбивый настрой, - Че? Господи, Марти, наш сын только родился, а ты уже хочешь испортить ему жизнь? –  Медленно, но верно, внутри меня начинала закипать слепая злоба. Так происходило всегда, когда Мартина (а случалось это уже не в первый раз) грозилась увезти от меня моего же собственного сына. Но я попытался взять себя в руки, - Этого не будет. Даже не думай об этом. Мой сын будет расти рядом с отцом, ясно? И с матерью, в полноценной семье. Это, блять, не обсуждается даже! - Произнес жестко, затем,  как бы в подтверждение своих слов окинул женщину требовательным, не терпящим никаких возражений, взглядом.  Мне плевать, что думала на этот счет сама итальянка, в любом случае, все будет именно так, как я сказал. Я частенько шел на уступки своей жене, но в этом вопросе всегда был категоричен. И, как мне казалось раньше, мы с Мартиной здесь были как раз солидарны, - Насчет твоей матери…  она может оставаться у нас сколько захочешь. Кстати говоря, она мне сказала вчера, что была бы совсем не против переехать сюда, в Сакраменто, насовсем. Хочет быть поближе к внуку и все такое. Спрашивала, не могу ли я  помочь ей с домом. Ты знаешь, что могу, - все же южная команда, солдатом которой я был до повышения, крепко держала, - и до сих пор держит, - строительные темы, -  Если хочешь, могу заняться этим хоть завтра, - Спрашивал мнения жены вовсе не просто так, каким бы очевидным мог не казаться ее ответ. С последней нашей встречи с Лукрецией Готти у меня сложилось впечатление, будто ее дочь не слишком-то обрадовалась визиту матери. Может мне и показалось, конечно, лезть в отношение близких родственниц я все равно нужным не считал. Пока размышлял об этом, одновременно пытался отдышаться. Настолько тихо, насколько это вообще возможно. И, как ни странно, у меня даже получилось немного успокоиться. Впрочем, ненадолго.
- Где-то шлялся? Да я полночи тогда здесь проторчал, а на следующий день к тебе никого не пускали. По-твоему,   мне надо было все это нахрен время под дверью твоей палаты просидеть? Больше-то не к чему доебаться, да? - Поначалу вспылив, затем решил все-таки пояснить женщине по поводу своего внешнего вида, - Мне что теперь нельзя даже  рождение сына отметить нормально? Тебе не о чем волноваться. Я вчера был просто самим примером  моногамии, хоть книжку, блять, пиши, - Добавил на случай, если Мартина опять начнет меня в чем-то подозревать. К слову, я был перед женой сейчас совершенно честен. Пускай мы  и заглядывали в «Парадиз», одаренные девочки Ливии меня волновали вчера меньше всего.
Поднявшись с кресла снова, я присел на край кровати, на которой лежала Мартина. Итальянка же тут же поспешила отвернуться и теперь бестолково таращилась в окно, избегая моего взгляда. Но меня это не устраивало. Дотронувшись до ее бледной щеки, осторожно повернул ее лицо, заставляя взглянуть  на меня. Взгляд ее медовых глаз не выражал ничего, кроме презрения. Но такого нарочитого, что я не смог сдержать довольной усмешки. Но она моментально сползла с моего лица, когда я заговорил.
- Да ладно тебе, Марти. Я ошибся. Для меня это ничего не значило и, тем более, не поменяло. Моего отношения к тебе, нашей семье, понимаешь? К тому же, такого больше не повториться, как я уже сказал. Чего еще ты хочешь? - Тут посмотрел на Мартину с особенным выражением, - Ты же знаешь -  я все для тебя сделаю. Для тебя и нашего сына. И, раз уж пошел такой разговор, сделал уже не мало, если ты помнишь.  Я все исправлю, только скажи мне как, детка.  Так всем будет проще, а?

Отредактировано Daniel Rossi (2016-10-31 13:46:55)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » betrayal.