Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » betrayal.


betrayal.

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

В некоторых вещах я никогда не смогу понять своего мужчину и, наверное, уже перестану пытаться делать это - сколько можно-то уже, в самом деле? Пора оставить эту затею. Я считала, что терпела многое, и Даниель был моим первым мужчиной, ради которого я это делала, очень, очень часто переступая через себя, на тупая себе на горло. Сколько раз он не сдерживал своих обещаний? Сколько раз он оставлял меня одну, доказывал свое наплевательское отношение ко мне? Сколько раз, в конце-то концов, поднимал на меня руку? Когда я начинала перечислять все это себе в мыслях, я и поверить не могла, что прожила с этим человеком практически целый год. Не могла поверить в то, что я могла быть настолько глупой и, черт возьми такой слепой. Но ведь я любила его, так? Никого другого объяснения и найти не могла тому, почему я все ему тогда прощала. Но поверить в то, что я была единственной небезразличной итальянцу женщиной, в то время как он переимел десятки шлюх, я не могла. Что бы он сейчас не начинал мне говорить, меня от этого выворачивало, потому что каждое сказанное им слово напоминало мне о собственной дурости. Я просто велась на каждое слово, даже если говорила совсем иначе, а после каждого скандала я продолжала мириться со своей участью. Господи, да что со мной не так было?!
- Я ничего не хочу, и ничего мне не надо. Перестань, Даниель, хорошо? - разговор о еде был совершенно сейчас неуместным, я поморщила лоб в нескрываемом недоумении, когда супруг вообще начал эту тему. Как он может делать вид, что ничего не случилось? Врать ему, в принципе, не в новинку, но его актерскому мастерству я не перестаю удивляться, и не в самом хорошем смысле, если честно. Меня всегда поражала его способность уходить от разговора, создавать впечатление словно все в порядке, и  особенною мое умение в это все поверить после того, как каждое мое слово разобьется как о бетонную стену. Но только не сейчас. Сейчас, мне казалось, я уже не в состоянии продолжать совершать очевидные глупости. Правда, я все-таки на секунду задержала свою руку в его теплых ладонях, прежде чем нервно ее одернуть. Все это приносило мне нечеловеческие мучения, и я сейчас не только о распанаханном животе.
В последующие минуты я решила игнорировать мужа, что бы он не говорил. Если бы можно было только сделать так, чтобы я этого не слышала, потому что внутри я закипала, отчего становилось все сложнее спокойно дышать. А в моем состоянии мне было никак не до ссор. - Я ничего по новой не начинаю. Или думаешь, раз ты пришел - значит я тебя сразу же простила и прибегу по первому зову? Тогда ты очень ошибаешься во мне, и вообще... Мне не до этого сейчас, серьезно, - закрыв глаза провела дрожащей ладонью по лицу, чувствуя как оно покрылось холодной испариной. Мне эти вечные разговоры надоели не меньше, чем мужчине, но в отличие от него, я действительно видела уйму проблем в наших отношениях, и, как мне казалось, раньше я была единственной, пытающейся их наладить. Теперь же я устала и мне было как-то по сути плевать. Ребенок - вот что было для меня главным. - Я хочу испортить ему жизнь? Ты вообще думаешь, о чем говоришь? - его обвинения были совершенно несправедливыми по отношению ко мне, ведь он знал, как я ждала и любила нашего сына. Этими упреками Даниель задел меня больше, чем даже своими проклятыми изменами, так как в в этом случае были затронуты мои материнские чувства.  Я действительно хотела бы, чтобы мой ребенок рос рядом с отцом, в полноценной семье, еще больше хотела, чтобы он был счастливым, но я не знала, как это сделать именно в нашей семье. Мне казалось, рождение ребенка может изменить меня, но никак не мужчину. На категорическое решение мужчины я решила не обращать внимания - так, в самом деле, было легче, игнорировать. Или же это только могло еще больше взбесить итальянца?
- В смысле? - оперевшись руками, я не без труда вернулась в положение полусидя, вытаращив и без того большие глаза на своего супруга, когда услышала о планах своей матери. Не то что бы наши с ней отношения были совсем плохие, но чем дальше мы друг от друга находились - тем было лучше, что для меня, что для нее, - Может ты ей  еще купишь дом рядом, нет? Или вы вместе с ней жить будете? - издав смешок, взглянула с сожалением на Даниеля. Видимо, он собирался жить со своей тещей сам, так как я не планировала возвращаться домой после. Когда я несколько минут назад выпалила, что моя мать будет помогать мне с сыном, я всерьез не задумывалась об этом, а теперь уж тем более мне казалось это чем-то невозможным. То, что мы были с ней чертовски схожи, совсем не говорило о том, что наши отношения идеальны, как раз-таки было все наоборот. И, боюсь, ее помощь может пойти мне совсем не на пользу.
- Да ты что! - все, что я смогла ответить итальянцу, когда он признался, что вчера был, как он сказал, образцом моногамии. Я бы посмеялась над этим, если бы это говорил не мой муж. Какая разница что было вчера, если он успел наломать кучу дров раньше. - И с какой такой стати я должна тебе поверить? Как-то я причин не нахожу, знаешь ли. Или хочешь сказать у тебя нимб вырос над головой за эту ночь? - продолжала я в совсем спокойном тоне с некоторым безразличием и насмешкой наблюдая за своим супругом, который отчего-то решил сократить расстояние между нами и пересесть ближе ко мне на край кровати. От этой близости я не была в восторге, что можно было заметить по плотно сжатым, искривленным моим губам, ставшими теперь еще бледнее, чем до того. Я, по правде, ждала очередного взрыва эмоций и привычных ругательств со стороны мужчины, была уже готова вызвать медсестру, но последующие его слова вызвали у меня еще большее непонимание. И недоверие в том числе, потому что нечто похожее я уже слышала,  - Для тебя может быть и не значило, а для меня - да. Ты вот говоришь мне сейчас такие слова, а сам вечером пойдешь к другой женщине. Это ненормально, понимаешь? И разве я тебя о многом просила или прошу сейчас? Я не понимаю тебя, Дэнни, - сдвинув брови, я смотрела устало в глаза супруга, борясь одновременно с подступающей головной болью. Обессиленно положив голову на подушку, я вцепилась взглядом в потолок, как будто там пыталась найти ответы на свои вопросы, - Мне нужно время. Я больше не хочу этого обсуждать.

+1

22

Привычка Мартины видеть во всем, - в том числе и наших отношениях, - одни только минусы иногда (нет, пожалуй, всегда) меня страшно бесила. Потому, как сам я на вспыхивающие между нами время от времени (но довольно часто) конфликты смотрел под другим углом, не видел никаких,  якобы стоящих за ними, серьезных проблем. Нет, поспорить здесь с женщиной было сложно, она и в самом деле очень старалась, мирилась с моим крутым нравом, но не стоит забывать – обладателем дерьмового характера в нашей семье был не только я один. Мартина и сама не подарок, что бы там о себе не думала. К тому же - мы итальянцы, гордость - наша национальная черта. Не говоря уже и о совершенно особенном, уникальном в степени своего проявления,  упрямстве, коим обладала моя женщина, почти что бараньем упорстве. Она, как и я сам, ненавидела компромиссы и длительное время не желала переступать через себя и свои принципы; подчиняться мужчине, зависеть от мужчины - итальянка не хотела принимать такие условия, долго сопротивлялась, но что в итоге? Выебала мне весь мозг,  себе все нервы истрепала, но ничего не добилась, смирилась со своим положением и новым статусом…И что-то я  не припомню, что бы ей приходилось жаловаться и сожалеть об этом.  К разговору же о том, сколько херни Мартина мне простила -  можно подумать, я нихуя для этого не сделал.  Я вообще считал, что кроме этого случая с ее родственницей, мне перед молодой женщиной было и не за что извиняться. Рукоприкладство? Она сама виновата в этом: знала, чем могут обернуться ее провокации, но не пожелала вовремя остановиться. Да и было это всего один раз только (шлепки по заднице не в счет). Долгие отсутствия, наплевательское отношение? Мартина чуть ли не самого начала была в курсе, как обстояли дела. Да я ведь и не развлекался все это время (по крайней мере, не всегда) пока она ждала меня дома: я зарабатывал деньги, немаленькую часть которых, к слову, на саму итальянку потом и спускал. И я уже тысячу раз повторял это Мартине, у меня всегда имелся достойный ответ на любые ее претензии, не от того, что был талантливым пиздаболом, нет – так оно все и было, как я ей говорил. Но моя жена , как будто, даже не пыталась меня понять. А я не мог разорваться. Быть хорошим мужем и гангстером одновременно было не слишком-то просто. Но, так или иначе, - вряд ли моя жена здесь станет со мной спорить, -  я всегда заботился о ней.
- Вот опять ты все переворачиваешь, - С раздражением отозвался на возмущения итальянки, видимо принявшей мои слова за упрек. Ничего такого я в виду не имел, конечно, - Я только хотел сказать, что ребенок должен воспитываться в семье, в своем собственном доме, а не хер знает где, понимаешь?  Прежде всего, так будет лучше для нашего сына. Нет, серьезно, Марти. Ты что, правда думала, будто я позволю тебе… ? Не думаю. Тогда зачем она заговорила об этом? Хотела вывести меня на эмоции, как тогда, в Фортуне, несколькими месяцами ранее, когда сообщила, что собирается вернуться в Орлеан? По-моему, и так было понятно, что мне не все равно.
Реакция итальянки на тот факт, что ее мать изъявила желание перебраться поближе к дочери, совсем меня не удивила. При других обстоятельствах – даже и насмешила бы. Вроде бы совсем взрослая женщина, сама уже мать, а при упоминании родительницы всегда так забавно психовать начинала, - Говоришь так, как будто это моя идея была, - Не сама ли итальянка только что сказала, что нуждается в поддержке матери? К тому же, я предлагал свою помощь вовсе не потому, что соседство с докучливой вдовой человека чести меня бы обрадовало. Я делал и это ради Мартины, ее удобства: помощь молодой женщине и в самом деле не повредит в ближайшее время. Какой бы ни была ее матушка, она все-таки имела опыт общения с детьми, всяко больший, чем ее собственное чадо, - А знаешь, поговори-ка сама со своей матерью об этом, идет? - Будет лучше, если итальянки между собой как-нибудь решат этот вопрос, принимать какое-либо участие в этих обсуждениях мне было и не обязательно. У меня и без этого хватало головной боли.
- Да не с какой, блять, стати. Потому что я так говорю, как тебе такая причина, мм? – Не сдержавшись, все-таки вспылил и повысил голос, -  Или мое слово теперь для тебя ничерта не значит? – Этого я допустить не мог. Я был точно уверен, что Мартина одумается и, может не сразу, но сможет простить мне тот эпизод с Катериной. Она ведь любила меня, я это знал. И я ее. Но этого , к сожалению, женщине было не достаточно для того, чтобы забыть о случившемся.  Мне нужно было вернуть ее доверие, но я, признаться, понятия не имел как, - Хочешь верь, хочешь нет – это факт. Подумал, ты захочешь знать, что твой муж был тебе верен, -  Меня раздражало поведение жены. Эта ее усмешка, почти насмешливая, и показушная холодность. Она кого наебать пыталась? Меня или саму себя? Лучше бы она злилась на меня, визжала, размахивала руками, - как делала это обычно. Уж всяко лучше этого ее взгляда: пронзительного, наполненного каким-то болезненным сожалением и смертельной усталостью. Мне стоило огромных усилий выдержать его.
Пока Мартина говорила, я сосредоточенно изучал ее красивое лицо; своей ладони от ее щеки  так и не отвел и теперь мягко поглаживал шершавыми пальцами выступающую скулу. Не без удовольствия отмечал, что молодая женщина больше не пыталась так активно противиться моим прикосновениям. Я перебил итальянку только тогда, когда она высказала предположение, будто бы я собираюсь уже сегодня вечером выебать очередную шлюху, - Да с чего ты…  Давай уже забудем об этом, пожалуйста. Не нужны мне другие женщины, ебанный в рот, неужели не ясно? Было бы все иначе, меня бы здесь не было. То есть, зачем бы я сейчас перед тобой оправдывался? - Затем добавил веско, - Если будешь теперь постоянно думать об этом, то мы далеко не уедем,  милая. И вот опять мы возвращаемся к проблеме доверия. Ей нужно время? Поначалу ничего не ответил, только сильнее сцепил челюсти.  Я не был согласен с такой постановкой вопроса. Мартина предлагала… что? Отложить все в долгий ящик?  Неожиданно подскочил с кровати, пытаясь бороться с подступающим бешенством. Я не хотел сорваться на Мартину сейчас, это бы все только усугубило, - Какое еще нахрен время? Время на… что?  Зачем оно тебе нужно? Мы же оба понимаем, чем все это закончиться, так зачем все усложнять? - Еще немного попыхтев, я все-таки сумел успокоить внутренние порывы. Но продолжал стоять на месте,  примерно в трех метрах от самой итальянки. Но напряженного взгляда от нее не отводил, -  Я-то подожду. А вот наш сын – вряд ли. Ребенку нужны все необходимые условия, ты же понимаешь? Так что можешь думать сколько влезет, но домой ты вернешься! Это не просьба. 

Отредактировано Daniel Rossi (2016-11-01 00:12:08)

+1

23

Как раз-таки в этот раз выводить на эмоции мужчину я не собиралась, может просто потому, что не этого я пыталась от него добиться и мне совсем не было дела до его психов. Даниель должен был понимать хотя бы то, что я не буду ждать его здесь с распростертыми объятиями и не смогу простить его только за одно лишь его появление в палате с нелепыми оправданиями, если их вообще так можно было назвать. В который раз никто не хотел признавать свою вину, а за собой лично я ее даже не чувствовала, так как причин не было. Думаю, итальянец считает также и о себе, несмотря на то, что у него как раз-таки причины были. Вполне возможно, если бы не случай с Катериной, я, пусть бы и ревновала своего мужчину, но без доказательств не воспринимала бы все настолько всерьез. Тогда же, в тот день, когда я увидела своими глазами достаточно, чтобы составить общую картину произошедшего, мне показалось я потеряла какое-либо доверие к человеку и уважение в том числе. И теперь он хочет, чтобы все было так, как раньше, чтобы мы жили вместе? Я, черт возьми, не могу забыть, как до того еще родной мне человек попросту унизил меня своим глупейшим поступком. Не удивлюсь даже тому, что он похвастался этим в своих кругах. От одного этой мысли мне снова становилось противно и смотреть на мужчину  - считала, я делаю вообще одолжение, разговаривая с ним, что и показывала всем своим видом, потому что скрывать не привыкла. - Откуда ты знаешь, как для него лучше будет, мм? - делаю акцент на слове «ты», с вызовом, на одну секунду, взглянув, в становившиеся все более яростными, глаза Даниеля. Меня поражала его уверенность в себе, в своих словах и убеждениях, когда последние он еще и навязывал другим. Раньше мы были во многом с ним одного мнения, к слову, во многом эти мнения были различны, но если до позавчерашнего дня я делала попытки выслушать итальянца, как-нибудь понять, то сейчас мне не хотелось тратить на это свои нервы и время, хоть и было его предостаточно.
Что же до моей матери - я также не готова была к ее переезду в Сакраменто. Нет, конечно, мне нужна будет помощь первое время, к тому же, после операции восстановление будет проходить немного дольше, чем после обычных родов, да и опыта у моей матери побольше моего, но... Я пока слабо все это представляю, особенно совместную жизнь с ней. И меня еще раздражала настойчивость моего мужа, отчего я не могла сосредоточиться на своих мыслях, поэтому мысленно поблагодарила, когда тот решил разговор с моей родительницей оставить на меня. Иногда мне кажется, что эти двое с удовольствием заперли бы меня дома на всю оставшуюся жизнь, и не подпускали бы к воспитанию сына уж точно.
- Теперь - не значит, - я дернула плечами прощебетав с самым невинным видом, разглядывая одновременно свои ногти - не хотелось мне сейчас видеть итальянца, боялась, что сорвусь, а я и без того чувствовала себя, мягко говоря, не очень хорошо. И вот нужно было ему испортить мне этот день? Я время от времени бросала взгляд на дверь в надежде увидеть кого-нибудь из мед.персонала, - у меня затекла спина и ужасно хотелось размять ноги, - но никто так и не заходил. Конечно, может думают, что мы с мужем сейчас мило воркуем. Ну да, как бы не так.
Когда мужчина начал говорить, мне очень хотелось поверить в его слова, правда. И я была бы рада слышать их несколько дней назад, когда все было немного иначе, может поэтому и не противилась его прикосновениям, хотя в глубине души понимала, что я совершаю глупость - даю понять, что я все-таки не так категорична и уверенна в своем решении, как казалось.
Не ожидая резкой перемены настроения супруга я содрогнулась, когда тот вскочил на ноги и отошел на несколько метров от моей кровати. Надо же, какой самоконтроль. Которому я могла даже позавидовать, так как в конце концов пришлось и мне повышать голос, может быть, к мужчине так легче доходит смысл сказанного,  - Если на то пошло, то усложнил все ты! А я сейчас как последняя идиотка пытаюсь найти для себя хоть какую-нибудь причину, чтобы вернуться домой после того, что ты сделал! И если я вернусь, то я сделаю это не ради тебя, пойми это, а только ради нашего сына, ясно?! Только я не знаю, что потом из этого выйдет, - последние слова проговорила уже полушепотом, взявшись за горло, которое снова дало о себе знать, - Все? Добился своего? А теперь я хочу отдохнуть наконец-то! - с этими словами я решила лечь и попробовать уснуть, что получилось бы мне вряд ли, но сил слушать истерики мужа у меня не было тем более. Правда, в этот же момент двери палаты снова открылись, после вошла одна знакомая уже мне медсестра и еще одна, пока я ее не видела раньше, но в руках она держала маленький сверток. Мое лицо тут же просияло, а сердце начало биться в бешеном темпе. Я начисто забыла о том, что происходило до того здесь, даже о том, что муж все так же находился в палате. Кроме своего ребенка я не видела никого. Я и не заметила теперь того дискомфорта, когда садилась, и который испытывала каждый раз при любых движениях. Когда же мне дали на руки малыша, предусмотрительно подложив под него мне на колени подушку, я почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Маленький сейчас сладко спал, тихонько посапывая, мне казалось, что я даже забыла как дышать, замерев, рассматривала своего сына, нежно гладя крохотную ручонку, которую тот наконец-то высвободил. - ... молока может не быть до недели, так что это вполне нормально, но вы должны как можно чаще прикладывать ребенка к груди, чтобы он стимулировал его появление..., - Слушая женщину, я не могла оторвать взгляда от своего сына. Меня переполняли совершенное счастье, ощущение ответственности за маленькую жизни и желание защитить - малыш казался сейчас таким беззащитным. Я и не заметила, как на глазах появились слезы, которые я поспешила сразу же утереть, но потом поняла, что напрасно, - Ну здравствуй, сыночек, - тихо проговорила я, улыбнувшись еще шире, когда малыш сладко причмокнул и обхватил ладошкой мой палец.

+1

24

Вместо того, чтобы сорваться после очередного нелицеприятного комментария в мою сторону, я стерпел высокомерное заявление женщины молча. Хотя от ее слов меня тут же захлестнула очередная, новая по своей силе, волна холодной ярости и обиды.  Когда я говорил, что Мартина своими скоропалительными решениями  может испортить жизнь нашему ребенку, я вовсе не хотел затронуть ее материнские чувства, в то время как сама итальянка, - я был в этом уверен, - ставила под сомнения мои собственные, отцовские, намеренно.  И после этого она еще смеет думать, будто бы не специально провоцировала меня? 
- А, знаешь, ты права, - Я не смотрел на итальянку сейчас, потому что это надменное, совершенно не уместное сейчас,  выражение, застывшее на ее лице, бесило меня только сильнее. Но я старался не подавать виду, продолжил все тем же непринужденным тоном, - Откуда мне знать, действительно? Ну и как, по-твоему, мы тогда должны  поступить? – в моем голосе звучала откровенная издевка, -  Думаешь, нашему сыну будет лучше, если ты увезешь его подальше от родного отца, от нормальной жизни, так?  Я не понимаю, Марти. Что можешь дать ему ты, чего не могу дать я? – Я очень не хотел поднимать этой темы. Но Мартина буквально вынудила меня заговорить об этом. Мне казалось, что сейчас женщина беспокоилась исключительно о себе и своей собственной уязвленной гордости, когда теперь должна была, прежде всего, думать о сыне и его благополучии, его будущем, в конце концов. Позабыла об одном очень важном аспекте – финансовом. Ребенку одной только ее материнской любви будет не достаточно. Нет, разумеется, я бы не оставил своего собственного сына без средств к существованию, как и его мать, но и хотел, чтобы Мартина понимала – меня никогда не устроят выходные посещения. 
В отличие от меня женщина даже не пыталась сгладить конфликт, хотя это было и в ее интересах тоже. Заявила, что мое слово для нее больше ничего не стоит, а я отвечал ей насмешливой ухмылкой. Можно подумать, будто раньше оно для нее хоть что-то значило. Как же! Эта женщина всегда поступала так, как ей заблагорассудиться, а я, на протяжении всей нашей совместной жизни, пытался отчаянно с этим бороться. Не потому что, как мнила себе сама Мартина, мне было необходимо контролировать каждый ее шаг, а для ее же собственного блага. Я ведь действительно думал, что моя жена была не способна позаботиться о себе самостоятельно. И если вспомнить все ее необдуманные поступки и дерьмовые ситуации, к которым они, в итоге,  приводили, у меня было полное право так считать. Я создал для Мартины просто, блять,  идеальные условия для жизни, может быть, и не сдувал с нее пылинки, тем не менее,  и сам частенько наступал себе на горло ради нее. Но итальянка, получается, никогда этого не ценила, раз теперь так легко разбрасывалась громкими фразами? Я никогда не поверю, что моя, - даже ею не доказанная, - связь с Катериной могла настолько глубоко оскорбить Мартину. Просто интересно, неужели ее собственный отец был примером семьянина, никогда не изменял ее матери, всегда возвращался домой к ужину?  Вряд ли.  Значит, она точно знала с каким человеком собирается связать свою жизнь. И если бы молодую женщину это не устраивало, я считал, она ушла бы от меня намного раньше,  еще до того, как узнала о своей беременности – в прошлом, я дал ей немало поводов.  Так в чем тогда была причина ее принципиальности сейчас? 
Мне этот разговор был неприятен не меньше, чем моей супруге.  Поэтому я старался поскорее его закончить. Я уже сказал достаточно, к тому же начинал по-настоящему опасаться за Мартину, продолжавшую быть в самые незащищенные места своими упреками.  Чего она добивалась то ебанный в рот?
- Значит, причин у тебя нет? Да ты, блять, серьезно? – Кровь мощным потоком ударила в голову, и все мои отчаянные попытки придержать эмоции разом провалились. Я попытался было отвлечься, какое-то время тупо изучал носки своих ботинок, затем и – разбитые на костяшках, украшенные привычным набором перстней, руки. Но умиротворение так и не пришло. Наоборот скорее – я испытал какое-то злое унижение, а затем меня снова обуяло бешенство. И я вспылил, - Ты моя жена, у нас родился ребенок – этого не достаточно? Не говоря уже о чувствах, которые, я знал, женщина до сих пор испытывала ко мне, - То, что между нами, детка, должно быть сильнее всякой хуйни! - Выпалил, глядя в глаза Мартины с тяжелой властностью. Что же касается ее решения вернуться домой исключительно ради ребенка… - Меня это устраивает. Что, конечно, не было правдой, но уже неплохим началом. Мне будет куда спокойнее, если моя жена и мой сын будут находиться рядом. К тому же -  я не хотел допускать неудобных разговоров. К разочарованию Мартины, вероятно, но я всегда поддерживал легенду, что у нас в семье все гладко. И уж тем более не собирался никому из своих друзей рассказывать про случай с ее родственницей. Во-первых, гордиться мне здесь было не чем (несмотря на то, что Катерина была телкой что надо); во-вторых, я не хотел унижать этим свою жену. Конечно, связи на стороне в наших кругах считались совершенно нормальным делом, тем не менее, хвастаться этим в открытую было не принято.   
Никуда уходить я не собирался, хотя Мартина прямо дала мне понять, что хочет этого.   Я пришел сюда не только для того (вернее – вовсе не для этого), чтобы выяснять отношения с супругой. Я безумно хотел увидеть сына, ведь прошло уже целых два долбанных дня! Меня начинала беспокоить такая отсрочка. Мне было страшно даже просто подумать о том, что мой сын мог чувствовать себя вовсе не так хорошо, как уверяли нас с женой доктора.   
Я был настолько поглощен своими собственными мыслями, безразлично разглядывая хмурые пейзажи за окном, что даже не сразу заметил появления двух медсестер. И только после того, как одна из них заговорила, я сумел выбраться из этого транса. Я не знаю, что почувствовал в тот момент, когда увидел сына. Наверное, потому, что никогда раньше ничего подобного не испытывал. Все внутри меня перевернулось, сердце выбивало пулеметную очередь, замирая где-то в районе горла, и даже глаза поначалу – предательски защипало. Я бы даже предложить не смог, что смогу когда-нибудь так расчувствоваться.  Быстро подобравшись, я тут же подлетел к кровати и снова присел на ее край, не отрывая взгляда от сморщенного личика младенца, которого держала на руках Мартина, и даже не пытался скрывать счастливой улыбки.
- Он такой маленький, - В мгновение севшим голосом, произнес полушепотом.  Затем, нахмурившись, поднял озабоченный взгляд на мед.работниц, - Эй, он и должен быть таким маленьким?
В этот момент тучная афроамериканка, которую я сегодня уже видел, менторски покачала головой, но ответила с добродушной ухмылкой, - Какой же маленький, мистер Росси. Почти восемь с половиной фунтов! У вас крепкий и здоровый малыш, поверьте, вам не о чем волноваться, - Потом посмотрела на Мартину, кажется, сейчас вообще никого и ничего не замечающую, кроме ребенка. Я мог ее понять, впрочем, - Уже решили, как назовете?
- В честь отца, конечно, - Не секунды не сомневаясь, ответил вперед жены.  В этом вопросе я был непреклонен. Мой первый сын будет носить мое имя в любом случае, что бы там не думала на этот счет его мать, - Дай его мне, - Не глядя на Мартину, попросил, протягивая вперед руки.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-11-05 20:48:52)

+1

25

- Возьми себя сейчас же в руки, слышишь меня? Я, в отличие от итальянца, никаких, даже самых жалких попыток с его стороны сгладить наш конфликт, не видела. Он, как я считала, только подливал масла в огонь, по сути, в последнее время он вообще только этим и занимался. И говорили мы сейчас словно на совершенно разных языках. Даниель не понимал, о чем я говорю, а меня начинало это конкретно выбешивать. Но в конце концов просто надоело. Запустив обе руки в растрепанные волосы, я издала протяжный стон. Сколько можно обсуждать одно и то же, черт возьми?
- Я лишаю его нормальной жизни, так ты считаешь? Послушай, мы с тобой обсуждали это уже десятки раз, я не хочу больше и слышать об этом, - резко махнула рукой, таким образом, закрывая эту достаточно надоевшую нам обоим тему, так как знала - ни к чему мы не придем все равно. Мы могли только еще сильнее разругаться (хотя - куда уж сильнее?) и тогда я вряд ли уже поменяю свое не до конца обдуманное решение. Конечно, если посудить, в чем Даниель был прав, так это в том, что первое время я действительно не смогу сама справляться с младенцем, как физически из-за операции, так и в плане финансовом, так как ребенок будет нуждаться теперь в огромных расходах, а мне, к несчастью, даже жить пока негде, не говоря о том, что работы со стабильным заработком у меня нет. Поэтому будет достаточно выгодно, если, конечно, отбросить все свои обиды и затронутую гордость, согласиться с супругом. К тому же, каждый день я его видеть точно не буду, а уж тем более, когда в доме появится маленький ребенок, - Отлично, - с притворно обольстительной усмешкой отвечаю Даниелю, после чего закатываю нетерпеливо глаза, - в которых раз он добился своего, но меня успокаивало то, что мое положение от этого нисколько не пострадает, а нашему ребенку и в самом деле не придется в чем-либо нуждаться - что на данный момент для меня было самым главным, а мои личные уязвленные чувства в этом случае могут и потерпеть. Меня конечно невероятно раздражало собственное бессилие против напора мужчины, но, признаюсь, я знала на что шла, наверное, с первого дня нашей встречи, хоть временами и пыталась что-нибудь изменить. Найдя  в себе остатки сил, я начинала понимать свою мать и теперь не считала ее  глупой женщиной, которая, закрывая глаза на все измены, да и вообще отношение моего отца, оставалась рядом с ним вплоть до его последних дней. Как же мне не хотелось быть на нее похожей, но что мы имеем по итогу? Я старалась не думать об этом.
Когда же принесли моего сына и впервые дали мне его на руки, у меня все словно из головы вылетело - все эти тяжелые разговоры, ссоры, другие проблемы. Я стала матерью. Наверное, только сейчас я начинаю это по-настоящему осознавать. Именно поэтому и, из-за переполнявших, совсем новых для меня, чувств в том числе, подняв голову я одарила своего супруга абсолютно счастливой улыбкой, которой он, по моему мнению не заслуживал, но в данный момент меня это как-то абсолютно не волновало. Кроме сына для меня весь мир перестал существовать, но ровно до того момента, как раздался голос его отца и мне пришлось вмешаться. Сначала многозначительно посмотрев на Даниеля, я потом провела тяжелым взглядом удаляющихся женщин, которые решили - как мило с их стороны - оставить новоиспеченных родителей наедине с их ребенком, - Ты все уже решил, значит? Поговорим потом, - при ребенке мне совершенно не хотелось продолжать выяснять отношения, тем более, тот так сейчас сладко спал. Я раньше-то была даже «за» идею назвать сына в честь его отца, следуя традициям, но нужно было понимать, в последнее время все несколько изменилось и я все-таки не забывала об этом, пусть несколько минут назад и была готова простить мужу все его ошибки, - Осторожнее, - прошипела, передавая мальчика мужчине на руки, бросив строгий взгляд на своего супруга, так как я не знала был ли у него опыт общение с настолько маленькими детьми, думаю, что вряд ли. Долго, конечно, я не смогла сжимать губы, нахмурено при этом пялиться на своего супруга. В конце концов немного смягчилась, отдав все внимание своему новорожденному сыну, - Пододвинься поближе. Посмотри, он проснулся, - пролепетала я, опершись рукой и выглядывая из-за плеча мужа.  Не все я так себе раньше, конечно, представляла, и несмотря на то, что не в моих привычках было притворяться, мне сейчас чертовски хотелось сделать вид, что все в порядке, хотя бы для ребенка - Как же ты похож на своего папу, - со вздохом, но с улыбкой произнесла, слегка нагнувшись и поцеловав сына в макушку, стараясь не обращать внимание на свежий шов внизу живота, дававший о себе знать.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » betrayal.