Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Is this taboo?


Is this taboo?

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

20 ноября 2016 с Лолой.
США, Сакраменто, больница.


If you're a lover, you should know
The lonely moments just get lonelier
The longer you're in love
Than if you were alone
Memories turn into daydreams
Become a taboo


Нет, я не убью тебя, но сломаю то, что ты любишь... потому что оно попыталось убить тебя.

+1

2

Телефон звонит уже... в который раз? Тебе кажется, что в третий, но еще тебе кажется, что это будильник, поэтому ты упорно стараешься избавить барабанные перепонки от терзающего звука, возюкаешь пальцем по экрану, и первые два раза тебе везло, у тебя получилось сбросить, но в третий раз... в третий раз палец касается экрана неудачно, и да, на несколько секунд комната действительно погружается в блаженную тишину, но затем... голос Томаса.
Просыпаешься ты мгновенно. Отрываешь голову от подушки, сонно щуришься и на ощупь пытаешься определить, где находится телефон, хотя тянулась к нему буквально несколько секунд назад. — Что? Нет, да, Том, извини. Да, разговаривала с преподавателем, неудобно было отвечать, поэтому сбрасывала. Нет, конечно помню, сейчас закончу и приеду. Да, да, конечно... — оу вау, да? Для человека, который только что проснулся, весьма недурственно выкрутилась. И звонок заканчивается, ты отпихиваешь от себя телефон, обещая полежать еще буквально пять минуточек, но затем голова касается подушки, натягиваешь на плечи теплое одеяло, и боже, как не хочется никуда идти...

Конечно же, ты засыпаешь. Просыпаешься от очередного звонка, и вот теперь вскакиваешь, как в попу ужаленная. В очередной раз врешь, говоришь, что уже почти на месте, и просто на перекрестке авария, поэтому задерживаешься. Наверное, это всё работает в какую-то обратную сторону... Вместо того, чтобы сказать правду, ведь в правде нет ничего зазорно, спросонья ты врешь, и врешь очень убедительно.

А дело было так. Ну, начнем с того, что ты живешь у Тома в квартире. Сама до сих пор не можешь в это поверить, если честно, и каждый раз (ну почти) пугаешься, просыпаясь у него в спальне, у него на матрасе (то есть, каждый день). Это был серьезный шаг для тебя, и ты уверена, что серьезный шаг для него тоже, но теперь ты действительно покончила с работой порноактрисы, и нужно было где-то жить, а еще... Ты слишком привыкла к удобствам, комфорту, после двух лет жизни на квартире, совсем не хочется переезжать в студенческий кампус. Поэтому, да, ты боялась, переживала, периодически чувствовала себя не в своей тарелке, но верила, что привыкнешь. Когда-нибудь.
Работа в пабе никак не способствует установлению у тебя правильного режима. Ты пришла домой под утро, завалилась спать и пообещала себе, а с вечера и Тому, что обязательно встанешь в назначенный час и пойдешь на учебу, а спать нормально будешь, когда придешь домой с неё, точнее, когда вы приедете домой с Томом, так как договорились встретиться в городе. Но... что-то пошло не так. И вместо того, чтобы сидеть на парах, сейчас дрыхла, да самым бессовестным образом, позабыв про встречу и про всё на свете.

Ну и по традиции... Носишься по квартире. Закидываешь вещи в сумку, совершенно не заботясь о том, чтобы выглядеть как человек, который отсидел половину дня в университете, успеваешь сбегать в душ, даже немного накраситься, сидишь на полу с зеркалом и сигаретой в зубах, и мысленно извиняешься перед Томом, уже придумывая детали ужасной, страшной аварии, которая так долго не давала проехать. А потом извиняясь еще раз, потому что он, конечно, тебе не поверит, и ты расскажешь правду. Но это потом, не всё сразу.

Вылетаешь из подъезда как ошпаренная, на тебе джинсы, простая футболка, спортивная кофта с капюшонам, и, судя по тому, как мешаются рукава, ты схватила её не с той полки, но честное слово, кого ебет, сегодня у вас не какое-то там супер-пупер свидание, чтобы ты выглядела с иголочки, и всё такое прочее.
Вешаешь сумку на плечо, садишься за свой байк. Торопишься, действительно торопишься, и даже не думаешь сегодня соблюдать правила движения. Как-нибудь пронесет, да? Потому что принять душ, зная, что опаздываешь - это да, это обязательно, а вот не ехать на красный - глупая предосторожность, без которой можно обойти.

И знаете что? Нет, вы не поверите. Авария. На перекрестке. Ты останавливаешься в пробке, вытягиваешь шею и тихо материшься себе под нос, и резко выворачиваешь на встречную полосу, чтобы объехать пару редких автомобилей, и свернуть на другую улицу, где пробки не будет. Волосы развиваются на ветру, и хорошо, что ты надела шлем, потому что дальше ты только и слышишь, что визг тормозов, чувствуешь удар, и мир вокруг погружается в темноту.

+1

3

Если бы еще полтора года назад, кто-то сказал, что ты впустишь другого человека в свою жизнь, разрешишь забраться в сердце и плотно обосноваться в нем, на лице сама собой бы возникла улыбка и после, ты бы рассмеялся над эти заявлением. Девушки для секса никогда не смогли бы переступить порог твоего дома, и уж тем более, остаться жить у тебя. С тобой. И как же забавно повернулась жизнь, чуть больше года назад ты увидел ту, что конкретно лишила тебя мозга. Только из-за нее ты превращался из замкнутого парня, предпочитающего не заводить лишних знакомств, в самого настоящего цербера из адской бездны и был готов разорвать всех и каждого из-за нее или ради нее. В зависимости от обстоятельств. Впрочем, и ее саму - тоже. Она сводила с ума, заставляла чувствовать то, что ты уже давно похоронил в себе достаточно глубоко. Чувствовать опять было неимоверно больно и странно, как будто каждый раз приходилось выдирать из себя сердце на потеху публике, а потом засовывать его обратно. За эти чуть меньше, чем полтора года, ощущения не приелись и скучно не стало, а наоборот, узнавая друг друга, невидимые нити сшивали вас только крепче, ты чувствовал это.
Вся та боль, вся радость, все ссоры и часы наслаждений, долгие дни, когда вы не были вместе: рвали вас на части противоречий. А последние месяцы были так вообще кошмарными. Казалось, скоро вашим отношениям придет конец. Лола пропадала, ты злился, Лола возвращалась, ты бил ее. А потом вы опять тянусь друг к другу, словно магниты с разными зарядами, чтобы через несколько дней или недель разойтись по своим жизням. Все изменилось, когда ты узнал про порно, из которого она не ушла. Ты больше не был зол, ты был в бешенстве и поставил на ней свою метку, которую не сотрешь, разве что вырезать вместе с кожей. Вместе с тобой.
После того случая вы еще очень долго не могли относиться друг к другу как раньше. Ты совсем не мог ей доверять, она тебя, ты уверен, ненавидела. Человек слаб, твоя слабость заключалась в одной-единственной женщине на всей этой планете. Но несмотря на это, никуда вы уже не могли деться друг от друга. И вот, уже почти месяц, или даже больше, вы живете вместе. Примирение было трудным и долгим, но она смирилась. Ты не верил, что простила, но смирилась. Иначе не пошла бы к тебе жить. Иначе не позволяла бы прикасаться к себе, и речь, конечно же, о сексе. А он у вас был регулярный.
Хорошо, что все забывается и одни эмоции и чувства сменяются другими, иначе вы уже давно бы разбежались кто куда и вспоминали бы друг о друге, как о страшном сне, не иначе. Но не в этой жизни. В вашей реальности вы спали рядом, жили в твоей съемной квартире, и в общем-то ты обеспечивал ее всем необходимым, и просил только одно: не забрасывать учебу. Не знаешь, верила ли в свои силы Ло, но ты в нее всегда верил и был готов работать сколько нужно, чтобы обеспечить исполнение ее желаний. Ты знал, она никогда не будет довольствоваться жизнью на шее, ей нужно будет реализовать себя, и какой бы путь не выбрала - ты ее поддержишь. Кроме, конечно, секса на камеру. Ты думал о будущем, думал о ваших детях и о том, каково им будет, если они узнают, что их мама трахалась направо и налево с чуть ли не половиной США.

Еще вчера с вечера вы договорились, что после учебы вы с Ло сходите в магазин, ты разрешил ей выбрать для дома то, что она сама захочет. Ну, и как минимум, обустроить кухню по своему усмотрению. Потому что сейчас на кухне был холодильник, плита, пара кружек-тарелок и сковородка с кастрюлей. В этой квартире ты бывал редко, а потому она была практически необжита, Лоле же придется существовать в ней больше времени и если так не будет всего, что ей нужно, то не бежать же в час ночи в соседний магазин в поисках... штопора, к примеру, верно? К тому же, через неделю у тебя намечалась рабочая поездка, которая могла затянуться на неопределенный временной промежуток. Ты бы не ввязывался в это дело, если бы не хотел сделать в ближайшем году подарок: квартиру. Но денег на покупку не хватало, а запас на черный день трогать нельзя было. К тому же, могла прицепиться налоговая, с вопросами откуда такие средства. Все будет делаться через третьи руки и записываться сразу на Ло, как наследство от дальней родственницы. А чтобы провернуть это все, нужно было заплатить доверенным людям.
Если у тебя практически ничего не поменялось, то у Ло в последние месяцы изменений было выше крыши. Сидеть у тебя на шее, свесив ножки девушка отказалась, потому нашла для себя работу в баре вашего общего знакомого Джека. Откуда его знает Лола ты не спрашивал, но ваша с ним встреча состоялась очень давно, еще в те времена, когда ты сам был зеленым новичком. Отец хотел, чтобы я по возможности знал людей, с которыми приходилось бы работать, потому знакомил с теми, кого я мог встретить. На счет Джека сразу сказал, что он киллер и если я его встречу у себя дома неожиданно и внезапно, то скорее всего это будет последний человек, которого я увижу в своей жизни. А потом мы стали приятелями, но дружба-дружбой, а контракт надо выполнять. К счастью, я был не таким уж и крутым вором, чтобы тратить деньги и убивать меня. Может, когда-нибудь потом...
Так вот ночами Ло работала в баре, днем должна была ходить на учебу, и если с первым она справлялась всегда, то вот учеба виделась с Ло редко. Все обещания, что вот я точно-точно буду ходить, чаще всего так и оставались просто словами. Сегодня ты звонил ей с утра, трубку не подняла и почему-то ты был уверен, что она никуда не проснулась. Но твой день сегодня и так был загружен, потому лишний раз названивать и проверять или вообще - ехать домой, времени не было. Потому решив поговорить потом, не перезванивал сразу же. Но после обеда закончив встречу с заказчиком, поехал к месту, где вы договорились встретиться. Пока ехал с одного конца города до другого успел сменить несколько радиостанций и остановился на какой-то роковой волне, диктор сказал, что следующая композиция будет от группы Sturm und Drang и поставил какую-то роковую балладу. Ты впервые слышал эту группу, но что-то в ней было.
Дослушав до конца песню, выкрутил на минимум звук и набрал Ло. Дозвониться на этот раз удалось с третьего раза. Голос у Ло был на удивление бодрым, неужели она и правда поехала на пары? Казалось, именно так, что было весь удивительно. Ты был готов поспорить, что она сегодня никуда не поедет, но чудеса случаются. Или все же нет?

Припарковавшись на месте, где вы договорились встретиться, вышел из машины, потому что знал, у торгового центра обязательно должны стоять киоски с кофе. Достав зажигалку, чиркнул колесиком выбивая искру и пробуждая огонь, подкурил. Это дало сил не начать опять трезвонить Ло, а кофе так и вообще позволило расслабиться. В машину ты решил не возвращаться, посидеть на лавочке и покурить в свое удовольствие. Время шло, а от Лолы ни ответа, ни привет. Кофе был допит, третий бычок от сигареты летел в урну, а ее все не было. - Блять... - Еле справившись со своим раздражением на счет ее очередного опоздания, встаешь с бардовой лавочки и направляешься в машину. Мимо тебя провозят книги со сборниками по Гарри Поттеру и чуть не наезжают тележкой на ногу. Потом, после тележки, в тебя врезается спешащая куда-то девушка и обливает водой, извиняется на ходу и бежит дальше. Это все не добавляет твоему настроению радости, и в итоге, уже почти у машины, кто-то сдает назад и наезжает на тебя мерседесом. Хорошо еще, что удар незначительный, но ты уже в бешенстве. Из машины выскакивает женщина, подбегает к тебе и взволновано спрашивает: все ли хорошо. Стискиваешь кулаки и собрав всю волю в кулак, не начинаешь на нее орать, а говоришь лишь: - зеркало заднего вида не для красоты. - Как же хочется въебать этой тупой бабе. Но нет, ты еще способен держать себя в руках.
Квест "дойди до машины и не убейся" успешно выполнен, но настроение изгажено, так еще и Ло где-то потерялась. Нет, ты не злишься, ты уже в бешенстве, потому что на телефоне ни одного пропущенного. Набираешь, но, угадайте, давайте, у вас получится. Правильно! Абонент не абонент! И все, это прям выводит тебя из себя окончательно. - Вот тварь! - Ты думаешь, что ей опять в голову ударила какая-то белка и она передумала возвращаться и даже больше того: она опять уебала куда-то и теперь ищи ее. Искать ты не собирался. Закурил, чтобы успокоится. Сейчас ты поедешь домой, соберешь все ее бархло и выставишь за дверь. Заебало. Тебя это все просто заебало.
Открываешь дверь, выходишь из машины, чтобы начать избавляться от ее вещей прямо сейчас. В кузове точно было что-то ее... но тут звонит телефон. Номер незнакомый: - Да? - А дальше происходит то, чего ты совсем не предполагал услышать: - добрый день, я звоню вам из скорой помощи Сакраменто, скажите, я говорю с Томасом? - Какое-то нехорошее предчувствие сжало все внутри, но ты ответил: - да, что случилось? - Тот же голос затараторил: - вы записаны как контактное лицо у Лолы Хантер, приезжайте в больницу, она попала в аварию. - Сигарета выпала изо рта на асфальт, а с нею и злость, заменив собой беспокойство: - она жива? Я скоро буду... - девушка сказала, что жива и попрощалась, сказав, что более детальную информацию можно получить в регистрации.

Проснулся ты от того, что рука Ло лежала на твоих волосах. Когда тебе разрешили зайти к ней в палату, был уже поздний вечер. Домой ехать не хотел да и бессмысленно это было: все равно не мог бы найти себе места. Все внутри сжималось от волнения и боли. Тебе казалось, что виноват во всем только ты. Нужно было заехать за ней, раз все равно приехал раньше. И не разрешать садиться на байк вообще. Нужно было быть более внимательным и бдительным. Нужно было лучше защищать, а ты не смог. Хорошо хотя бы попросил Эмметта подредактировать ее медицинскую карточку и вписать туда тебя, иначе даже не узнал бы, что случилось. Как не знала Иса, которой ты до сих пор не позвонил. Просто не мог. Не знал, как сказать, что Лола попала в аварию и теперь лежит в коме. Ты просто надеялся, что врачи правы и скоро все пройдет. Нужно только немного времени и она проснется. Прошли почти сутки, и только на вторые она пришла в себя. Все это время ты не покидал стен больницы. Все это время ты ждал верным псом у ног своей спящей красавицы.

Отредактировано Thomas Reed (2016-09-19 00:40:31)

+1

4

Вот оно, что ты делаешь. С собой, а заодно с людьми. Подвергаешь опасности. Себя - в прямом смысле, других - потому что находится рядом с тобой опасно, испытывать чувства - опасно. Это очень громкие и пафосные слова, и ты не стала бы кому-то так говорить, но на самом деле, ты только и делаешь, что причиняешь боль близким людям. Каждый раз, год за годом, чем ближе - тем больнее. Сначала это была мама, которая не желала мириться с таким порядком вещей, потом стал отец, пусть и ненадолго, и как ты изводила его тот короткий год, пока вы жили под одной крышей. Иса, которая в конце концов научилась забивать и не беспокоиться, верить на слово, доверять твоему "со мной будет всё хорошо", сказанному каждый раз так уверенно, как будто ты верила в это. И ты верила. Когда гуляла одна поздно ночью, когда сворачивала путь и шла по подворотням, когда общалась с сомнительными личностями, когда нарушала правила дорожного движения... Свято верила, и вера тебя не подводила. Вот она ты, живая, здоровая, невредимая. Странная, конечно, со своими страхами, с тараканами, но всё же...
Обнадежила сама себя, слишком поверила в то, что всегда всё будет только хорошо. Неуязвимая, чуть ли не бессмертная, это всё ты, и не нужно переживать, хорошо? Всё будет хорошо.

И вот теперь рядом был Томас, слишком близко, чтобы не почувствовать того, что ты делала с людьми. Раз за разом, как удары по лицу наотмашь, затем сразу поддых, чтобы согнуть, выбить из колеи. Своим отношением, поведением, враньем. Теперь еще вот это...
Думала ли ты когда-нибудь о том, что переживут близкие люди, если с тобой что-то случится? Конечно же, нет. Тебе такое не могло придти даже в голову, с кем угодно, но только с тобой. У тебя всё будет хорошо.

И прямо сейчас... Сознание находит тебя медленно, толчками. Ты словно очень крепко спишь, иногда выныривая и слыша обрывки фраз, непонятное пиканье, от чего-то запах лекарств, но не успеваешь сосредоточиться на этом, осознать. Цепляешься за сознание, или пытаешься, или не пытаешься, потому что, ко всему прочему, ощущаешь еще дикую усталость. Какой там бороться за сознание, я вас умоляю? Тебе даже думать сложно, мысли в голове не тяжелые - они неподъемные. Одно единственное "где я?" в голове, и снова забытье.

Снова запах, снова пикают приборы. Это же они, тебе не кажется? Ты лежишь с закрытыми глазами, и света, проникающего сквозь веки, хватает чтобы понять: в помещении темно. Светло откуда-то справа, сбоку, но ты пока не понимаешь почему.
Цепляешь за запах, за звуки, потихоньку начинаешь понимать, что не проваливаешься в липкое, холодное забытье опять, а можешь думать, можешь даже попытаться пошевелиться...
Бля... Или нет, не стоит. Морщишься, потому что голова тяжелая, и каждое движение отдается болью. Медленно открываешь глаза, разглядываешь потолок, зрение подводит, едва фокусируется. Что это? Лампа? Или две?

Пытаешься приподняться, но ощущаешь боль в боку, и снова решаешь, что не стоит. Голова еле шевелится, не можешь понять почему. Пальцы тянутся к шее, но не находят кожи. Это что? Какой-то ошейник? На ощупь - прохладная пластмасса. Царапаешь ногтями, но решаешь пока оставить в покое. Обращаешь внимание на свою руку: в ней иголка, прикрытая пластырем. Трубка ведет к мешочку с прозрачной жидкостью. Ты что, в больнице? Хмуришься и оглядываешься, насколько позволяет это сделать штуковина на шее.
Видишь рядом Тома, сключился на стуле в позе, которая меньше всего на свете подходит для сна, и всё же веки прикрыты, а если прислушаться - он медленно, спокойно дышит. Решаешь протянуть руку к нему, знаешь, что проснется, но прямо сейчас тебе не до церемоний, ты не будешь, как героиня романтической книжки, наблюдать за ним, пока он спит, потому что...
— Fucking hell... Где я? Том? Я... Что произошло? — мысли всё еще медленные, заторможенные, пытаешься вспомнить, что было накануне, но в голове пробел, и это немного настораживает. Нет, конечно, ты очень скоро вспомнишь, просто пока еще мысли путаются. Только ты об этом не знаешь... — А как я... Нет, серьезно, Том, какого хуя? — более того, ты начинаешь паниковать. Вспоминаешь, что не любишь больницы, что не сделала доклад (вот так забавно, что было позачера - не помнишь, а что доклад не сделала - помнишь), и пытаешься снова приподняться. Даже иголка в руке - и то пугает. Тянешься к ней и хочешь вытащить.

+1

5

Совсем не помнишь, как добрался до больницы. Как будто она выросла перед глазами в один момент. Сказать, что ты не следовал правилам дорожного движения - не сказать ничего. Только благодаря чуду, ты не сбил никого по пути. Как будто всевышние силы оберегали тебя, открывали дорогу. Путь, который в обычных условиях бы занял час, ты преодолел за полчаса. С бешеными глазами влетел в приемный покой, но там тебя быстро осадили бюрократией. Надо было заполнить бумаги, перепроверить страховку, и уладить всякие мелочи. А потом, когда спросили "вы ей родственник"? Ты посмотрел на медсестру так, что той стало дурно и процедил сквозь зубы: - муж. - Она отчетливо видела, что у пациентки никакие мужья не зарегистрированы, но отказать тебе ей было страшно. Да кому угодно было бы страшно. Пока врачи делали свое дело, ты ходил как загнанный в клетку зверь и искал слабое место в клетке, чтобы выбраться из нее.
Потом вышел врач и началось самое сложное, а именно: прогнозы. - Опасности для жизни нет, сломано ребро и ушиб головы, но физически она скоро поправится. Вот только... - Тебе совсем не понравилось это "вот только" и видно было, что врачу сложно это говорить, но все-таки он рискнул: - она в коме, и мы не можем прогнозировать, когда она из нее выйдет. Но я думаю день-два. - Ты прекрасно знал, что иногда из комы не выходят месяцами или даже годами. Но спросил не о другом: - я могу ее увидеть? - Доктор вначале начал говорить о том, что можно только родственникам, но потом сжалился и сказал: - только быстро. - Это "быстро" растянулось на долгих два дня.

Сны тебе снились редко, а когда ты был слишком уставший, так и вообще - почти никогда. Вот и сейчас, задремав, кажется, минут на пятнадцать, ты совсем ничего не видел во сне. Зато от первого же прикосновения к себе, очнулся. Вначале подумал, что очередная медсестра пришла делать какие-то процедуры и тебе нужно выйти, но потом...
Потом ты увидел родные глаза, недоумевающе смотрящие на тебя. - Лола... - Это было тяжело и страшно одновременно. Ты должен быть рад, что она очнулась, но почему-то с первой минуты решил, что ты спишь и видишь чудесный сон. От этого болезненно сдавило в груди и только почувствовав боль, понял, что это не сон. - Ты ничего не помнишь? Мы в больнице. - В первые секунды голос дрожал, но чем больше ты говорил, тем уверенней становился и страх, а с ним и волнения отступали. Взяв ее ладони в свои руки, поцеловал каждую. Как же было страшно ее потерять. - Какого хуя, должен спрашивать я, а не ты. - Криво улыбаешься, а потом добавляешь: - ты разбилась на своем байке, когда ехала ко мне на встречу. И в больнице мы уже второй день. Как ты себя чувствуешь? - В палату зашла медсестра. Улыбнулась: - все хорошо? Врач сейчас подойдет, надо вас осмотреть. - и тут же вышла. У меня было всего пять минут, чтобы сказать хоть что-то, чтобы сделать хоть что-то. Но я не мог даже пошевелиться. Все эти два дня я не знал, что мне делать с собой. Казалось, я больше никогда не увижу Ло, смотрящую на меня. Но вот она: живая и почти здоровая. - Ты даже не представляешь, как сильно я волновался! Приезжала полиция, сказала, ты выскочила на встречку.

Отредактировано Thomas Reed (2016-09-24 04:53:33)

+1

6

Тебе никто не мешает, поэтому ты все-таки выдергиваешь катетер из руки, и почти сразу же начинаешь чувствовать себя лучше. Понятия не имеешь, зачем он был нужен, что в том мешочке, и может от этого вообще жизнь твоя зависела, но жутко не любишь, когда из тела торчат всякие предметы, вот как иголка, например, поэтому лучше не надо, ладно?
Ощупываешь шею еще раз, на тебе и правда ошейник, но только специальный, не дающий шевелить головой, типа расслабляет шею или что-то такое. И угадаете что? Тебе не нравится. И что больно - не нравится. И что ничего толком вспомнить не можешь - не нравится. Не любишь больницы, тут не случается ничего хорошего, и вот это твоё состояние - лишнее доказательно. Наверняка же ничего страшного не произошло! И надо было тебя сюда запихать.
Смотришь на Тома жалостливо: — Том, я не хочу. Как можно домой попасть, я в порядке, правда... — но конечно, кто тебе поверит?

— Я вижу, что в больнице, — чересчур раздраженно для человека, который только что спросил, где находится. Но оно так само вышло, ты не специально. Просто нервирует этот запах, нервирует пикалка, и что за штука на тебе? То ли халат, то ли простыню распороли, сшили и набросили тебе на плечи. И конечно ты в курсе, что больных в больнице одевают в специальную одежду, но раздражение от этого не уменьшается.
Ты даже толком не замечаешь, каким напуганным и взволнованным выглядит Томас. Не скажешь, конечно, что прямо постарел за эти сутки, но отпечаток беспокойства читался без особого труда. Только ты не желаешь ничего читать. Не сейчас, пока даже сама с собой толком разобраться не можешь.

— Без ошейника на шее чувствовала бы лучше... — хмуришься, наблюдая за тем, как он целует твои ладони. И постепенно в голове начинает проясняться, слишком медленно, и это раздражает тоже, но проясняется. Вы собирались встретиться, да? И ты действительно торопилась. — Голова болит. И бок почему-то... — провожаешь взглядом медсестру, и хорошо, что придет врач. Узнаешь у неё, когда можно домой.

— Я... Да, очень торопилась. Опоздала. А на перекрестке была авария, и я решила вот так объехать... — рассказываешь как-то на автомате, и словно слышишь себя со стороны. Рассказываешь и сама себе слушаешь: так вот, значит, как всё произошло? Дальше ты ничего не помнишь, но можешь предположить, что, видимо.. Тебя кто-то сбил? Или ты в кого-то влетела? Хочешь спросить, но заходит врач. Улыбается тебе, проводит осмотр, даже не просит Тома выйти, как будто не обращает внимание, а может просто успела к нему привыкнуть. Задаешь вопросы и морщишься, когда узнаешь про ребро и сотрясение. И... — Ого, сутки в коме? Ничего себе, — смотришь на Тома, словно не веришь врачихе, а вот он подтвердит, и тогда поверишь. А еще интересуешься, когда тебя выпишут, и женщина говорит, что они хотят понаблюдать за тобой еще немного, но может быть уже завтра... — Не хочу завтра. Сегодня нельзя? Не люблю больницы. К сожалению, нельзя.

А потом она уходит, и оставляет вас вдвоем. Выглядишь ты сейчас, наверное, расстроенной. Но любопытство угомонить все-таки не можешь.
— Я на кого-то налетела? Много денег будут требовать за ремонт? А байк мой? Сильно пострадал? Блин, надеюсь что нет...

+1

7

Есть выражение - заживает как на собаке, так вот это было как раз к Ло. За два дня твоих нервов, на ней все зажило и затянулось. Как минимум, так казалось. Хорошо, если это все действительно было так, и она говорила, что в порядке, не для того, чтобы поскорее улизнуть из стен госпиталя, который тебе тоже уже надоели будь здоров. Вообще, наверное, тебе повезло, но надолго в этих стенах никогда не приходилось задерживаться. Это был первый день и находился ты здесь исключительно из-за бури волнения, крушившей все на своем пути внутри тебя. Вообще, второй день было пережить даже сложнее, чем первый. Ведь когда она только поступила, когда ты только приехал, когда были все эти разговоры с докторами, полицией, вторым участником аварии - было хоть какое-то движение. Оно не давало тебе остановиться и понять, что Ло может никогда больше не открыть глаза. Мыслей об этом не было. А вот во второй день натиск этих мыслей начал давить, ведь перестали возникать факторы, отвлекающие раньше. В тот момент ты остался наедине с собой и пикающий аппарат, отслеживающий работу сердца и дыхание, не добавлял радости. Да, тело живо, но разум... он пребывал, кажется, в совершенно другом мире. И как ни стучись, как ни ломись в двери сознания - оно закрыто.

- Пока нельзя снимать. Ты могла повредить спину, потерпи чуть-чуть. - Сейчас она кажется маленькой капризной девочкой, которая то не хочет, это ей не нравится, да и вообще, все ее не устраивает. Но ты не обращаешь на это внимание. Пусть ведет себя, как ей нравится, главное, что она проснулась. А мелкие взрывы ее характера - не так уж и страшны. Наоборот, тебе даже нравится все, что сейчас происходит. Потому что она в один миг развеяла все твои опасения. А всего то и нужно было: открыть глаза и стать тут же недовольной всем и сразу. - Ты, кажется, сломала ребра. - Уверенности в тебе было не много, когда врачи говорили и что-то объясняли, в голове пульсировала кровь, стучала, шумела и ты сам был как в бреду. Понять, что происходит не получалось. Услышать, запомнить - тем более. Нет, все это не на самом деле. Не может же оно быть правдой, верно? Только эти мысли и населяли твою голову в тот момент.
Как же трудно было все это время не сорваться, не начать вызванивать всех знакомых, в поисках самого лучшего врача, который может сделать чудо. Очень хотелось поддаться панике, в руках даже пару раз возникал телефон, пальцы начинали набирать номер брата, но потом ты заставлял себя отложить гаджет, понимая, что это здесь не поможет. Что-то решит только время, потому нужно было сохранять спокойствие и ждать. Больше тебе нечего было предпринять в тот момент.

В палату заходит доктор, видно, что он доволен. Ведь казалось, он уже был готов вызывать полицию, чтобы запретить тебе приближаться к себе. А все потому, что ты требовал от него невозможного. А огонь бешенства, что пылал в твоих глазах, не говорил ни о чем хорошем. К тому же, он видел, что ты сделал с байком, который привезли на стоянку после аварии.
Мельком взглянув на тебя, он все-таки подошел к Ло, уже даже не опасаясь, что ненормальный ты сломаешь ему хребет. На его бейджике красными буквами было написано "доктор Дерек Уайт". - Вижу, вы пришли в себя. Отлично... - Он быстро провел осмотр, ответил на вопросы и пообещал, что выпишет как только сможет. На самом деле, он хотел отделаться от них как можно скорее, но понимал, что если выпишет пациентку раньше времени, а потом ее хватит приступ или случится что-то опасное для жизни из-за его халатности, то этот "муж" его убьет. При чем ты же даже не угрожал ему ни разу, но ощущение какой-то опасности витало вокруг тебя. - Да, долгих двое суток. - За это время ты очень устал, вытрепал себе все нервы и даже успел пообещать высшим силам, что станешь лучше, если она откроет глаза. Ох уж эти обещания... но сможешь ли стать?

В палате вновь остаетесь вы вдвоем. Хочется, чтобы поскорее наступило завтра и ты смог забрать Ло домой. - Не думай об этом, я уже все уладил. Даже в суд подавать не будут. - Говоришь совершенно спокойно, вспоминая, каких трудов стоило добиться, чтобы сбившая ее машина и водитель, пошли на уступки. По правилам движения, они были правы, но из-за того, что Лола чуть не погибла, здесь уже дело шло к статье "убийство по неосторожности", точнее, ты заставил в это поверить водителя, который долго говорил, что всех засудит. К частью, удалось договорится: оплачиваешь покраску бампера и вы расходитесь миром.
На счет байка все обстояло несколько хуже. При аварии он практически не пострадал, но потом он встретился с тобой. - Байк ремонту не полежит. - Когда ты это говоришь, в голосе проскальзывают еле ощутимые нотки ненависти к транспортному средству. Внутри еще пытает ярость и злость.

Ты только увидел Лолу, всего пять минут, а потом тебя попросили выйти из палаты. Ты сидел под дверью и ждал, когда разрешат зайти вновь. В палате напротив лежала маленькая девочка, у нее была загипсована нога, да и она вся была как на шарнирах, как тебе потом рассказали, она упала с дерева и сломала себе все, что только можно. Каждый вечер в больницу приезжал отец, который не живет с матерью девочки и читал ей Гарри Поттера перед сном. В этот раз отец не приехал, девочка спрашивала у мамы где он и почему сегодня не он читает книгу. В итоге, ты не выдержал, вошел в палату и предложил почитать вместо папы. Удивительно, но девочка согласилась. Мама поблагодарила и пошла сделать себе кофе, а заодно и вызвонить отца, чтобы узнать, что произошло. Прочитав несколько страниц, тебя отвлекли от произведения: привезли байк, оставили на стоянке у госпиталя и выдали тебе реквизиты на то, что доставили и где оставили. Попрощавшись с малышкой и пожелав ей хороших снов, направился на стоянку.
Байк стоял практически как новенький. Об аварии говорили только несколько царапин на бочине и все. Тебя это вывело из себя : почему Ло чуть не погибла, а этот агрегат цел и невредим?! Ярость затмила глаза, достав из своего пикапа монтировку, ты пошел и избил байк практически до полного разрушения. Бил долго, пока совсем не лишился сил, а после сел рядом с грудой осколков и расплакался. Ты боялся, что эта штука отняла человека, которого ты любил больше всех в мире. В тот момент какое-то безумие напало на тебя, и остановить было нереально. Как будто разумом овладел берсерк, который знает только разрушение и ничего более. Но и сломав байк, легче стало лишь на чуть. Ты совсем не знал, как жить, если она не очнется.

Через несколько дней доктор убедился, что с Лолой все в порядке, посоветовал несколько дней еще побыть в покое, но выписал. - Главное, пусть она не волнуется и не делает резких движений еще какое-то время. Организму нужно восстановиться. - Ты кивнул, пообещал, что все будет хорошо и повез ее к своей машине. - Знаешь, я тут подумал, а давай заведем собаку? Я еще с детства хотел добермана, как на это смотришь? - Ты это придумал еще давно, но раньше из-за вечных разъездов не на кого было оставить собаку. А сейчас... вы же даже живете вместе. Конечно же, это не был призыв к действию ехать вот прям сейчас, но обсудить и главное подготовить Ло нужно было уже начинать. Иначе никакой собаки и за сто лет не появится в доме. Уже не говоря о чем-то другом. К тому же, пока ты вез ее по больнице, нужно было отвлечь а что-то разговором, а о чем поговорить и не знал. Хотелось домой, а еще тебе немного было стыдно, что ты никому не сказал, что с Ло, потому иса до сих пор была в неведении, а если бы узнала, что уже давно бы прилетела в больницу. Еще бы и тебя виновным выставила. Но, вот двери открываются и вы уже на стоянке. Еще совсем немного и можно будет не волноваться ни о чем. Потому что Лола будет дома, рядом с тобой.
Открыв перед Ло двери в машину, улыбаешься. - Я так рад, что наконец-то все позади... может, ты хочешь чего-то особенно на ужин? По пути можно заскочить и взять с собой чего-нибудь. - Последние дни казались самым настоящим адом. Пережить из было не просто сложно, а практически нереально для тебя. Вряд ли ты бы смог пережить это еще раз. Иногда казалось, что сил вообще нет держаться. А все потому, что потерять Лолу - это самое страшное, что могло случиться с тобой.

0

8

Ты вздыхаешь, и во вздохе, без преувеличения, вся тоска этого мира, потому что Лола и больница - их лучше не соединять. Нет, правда, ничего хорошего из этого не выйдет. И всё же ты здесь, провалялась, о ужас, целые сутки без сознания, и еще одни сутки вынуждена будешь провести в этой палате. Вздыхаешь снова, всё так же показательно, но затем все-таки улыбаешься Тому, потому что тебе нравится, как он смотрит на тебя. Не сводит взгляда ни на секунду, и как будто не до конца может поверить в том, что видит. Чуть щуришься, разглядывая его, и пытаешься угадать, что он делал всё это время, насколько сильно переживал и... почему врач выглядит таким напуганным. Хмыкаешь, когда Том смотрит на мужчину практически волком, того и гляди бросится, а потом переключаешь своё внимание на врача, предварительно поймав Тома за руку, и поцеловав его. Хочется сказать ему спасибо, толком даже не знаешь за что, но перед врачом как-то неловко. Это ты пока не знаешь, что он сделал с твоим любимым байком...

Оставаться одной тебе не нравится никогда, и особенно - в такие моменты. И ты ерзаешь, когда в палате никого нет, задаешься всякими разными вопросами, типа, а почему только Том, где Иса, или Аарон? Хоть кто-нибудь из друзей, неужели всем плевать? Или они не знают... Собираешься выбраться на встречу с ними, как только встанешь нормально на ноги, и всё выведаешь, а если будет нужно - даже отчитаешь.
Всё никак не можешь переварить мысль о том, что байк не подлежит восстановлению. Не плачешь, конечно, не имеешь привычки настолько сильно привязываться к вещам, но кошки на душе определенно скребутся. И ты думаешь о том, что больше байка у тебя не будет, попросту нет таких денег, даже этот ты не купила себе сама, это был подарок, к нему в комплекте шла охрененная, интересная история, больше подходящая для боевика, чем для жизни молодой девушки-студентки. Но это было твоё, неотъемлемое, важное. И жаль, что этого больше нет. Может все-таки получится что-то сделать?

Не можешь нарадоваться, когда с тебя снимают ошейник. Правда, поворачиваешь голову всё равно очень осторожно, и не можешь дождаться, когда можно будет покинуть это здание, пропитанное запахом лекарств и голубоватым неоновым светом. Удобно устраиваешься на соседнем сидении автомобиля, скрестив ноги по-турецки, и не можешь отделаться о мысли о том, что кто-то тоже вот так, как вы, ехал куда-то, а затем прямо на встречу несется полоумная на красном байке. Да уж, история...
Хмуришься и смотришь на Тома: — Добермана. Это должен был быть вопрос, ты должна была переспросить, но интонация какая-то совсем не вопросительная. Переводишь взгляд на дорогу, напряженно размышляешь, даже начинает казаться, что голова начинает пульсировать нарастающей болью. — Я не знаю, Том, — тебе неудобно ему отказывать, но еще хуже завести собаку, живое существо, а потом понять, что делать этого не стоило. — Я не думаю, что мы готовы... В смысле... Дела в последнее время слишком шаткие, — поджимаешь губы и смотришь на него серьезно, дожидаешься реакции и надеешься, что он не сильно расстроится по этому поводу. Дела и правда очень шаткие, в последнее время у вас в отношениях почти не было белых полос, или они были такие тонкие, что ты не замечала. И вообще в жизни всё было не очень хорошо, эта осень, ровно как и предыдущая, далась тебе очень сложно, и это не могло не сказаться на ваших отношениях.
А еще ты вспоминаешь о разговоре полгода назад, про детей, про собаку, про семью. И становится странно жутко, когда ты понимаешь, что он медленно, но уверенно движется к своей цели. Так медленно и осторожно, что и не заметишь сразу, но вот ты оглядываешься на свою жизнь, и оказывается живете вы вместе, и кажется в шаге от того, чтобы завести собаку. Ну знаете, этот план типичной американской семьи. Съехаться вместе, потом собака, как практика перед ребенком, и наконец орущий отпрыск. Шумно сглатываешь слюну, разглядываешь собственные руки, которые покрылись мурашками. Видишь, Том? Даже разговор о чертовой собаке приводит её в ужас. Почему так сложно?
— Нет, я наверное ничего не хочу. Давай просто домой? — это странно, но ты чувствуешь себя усталой. Как будто сейчас ляжешь, и тут же провалишься в сон. Так и выходит, вы приходите домой, и ты была так рада своей выписке, так много хотела сделать, но решаешь полежать пять минут на диване, а затем засыпаешь.

Просыпаешься утром, на удивление рано. Сначала даже не можешь понять, где находишься, но это ваша комната, ваша кровать. Том спит рядом, а у тебя шило в заднице и слишком много энергии скопилось. Тормошишь его за плечо, слегка морщась от того, что движение руками отдается болью в боку. Ждешь, пока он перевернется на спину, укладываешь голову ему на грудь.
— Ты уверен, что мой байк не подлежит восстановлению? В смысле, ты это сам решил, или разговаривал с мастером? Может все-таки попытаться..? Я бы вот сейчас поехала к Исе, она даже не приехала ко мне в больницу, но не на чем... Не могу же я гонять тебя с собой, да? И от общественного транспорта я отвыкла... — кто-то зажрался.

+1

9

Обижает ли тебя, что Лола отказывается заводить добермана? Точнее, она даже не отказывается, а как бы пытается сказать, что лучше подождать и когда-нибудь потом. Но ты не любишь всех этих "потом". Человек любит забывать свои обещания и чем меньше ему хочется исполнения этого обещания, тем быстрее и крепче он все забудет. Но сейчас ты не настаиваешь, потому что слишком рад, что Ло выписали. Потому что слишком рад смотреть ей в глаза и поскорее пытаешься забыть, что она была на волоске. Человек смертен, чаще всего он смертен внезапно - это не твоя мысль, но задумываешься ты об этом только тогда, когда действительно оказываешься близок к тому, чтобы она стала твоей реальностью. А все из-за маленького красного байка. Игрушки, которую ты решил оставить в жизни Лолы, хоть был очень против. Худшим и самым не безопасным видом транспорта является байк, особенно, если знать как водит Ло. По твоему мнению ей было опасно водить даже машину, не говоря уже о байке! Но ты скрипел зубами и молчал. Вплоть до того дня, когда она разбилась на этой машине смерти. Потом не выдержал. Ты слишком любил Ло, чтобы разрешить ей умереть. И слишком был привязан, чтобы потом как-то жить дальше. Понимание, что ни к чему хорошему это не приведет не добавляло минусов к одержимости ею, а будто бы наоборот, лишь укрепляли веру в то, что она никогда не должна тебя покинуть. - Ладно, но ты подумай. Я бы брал его с собой в лес, притаскивал бы мне подстреленных уток. А хорошо выдрессированная гончая - отличная помощь в охоте. - Охота - это одна из причин, почему тебе хотелось собаку, но далеко не последняя.
Включив радио, ты услышал аккорды той самой песни, что играла в момент, когда позвонили из больницы. Потому ты решил переключить радиостанцию, в надежде избежать воспоминаний, который накроют с головой, как только ты услышишь солиста Sturm und Drang. Уж лучше послушать радио, на котором как обычно говорят, что в мире все плохо, но в Калифорнии солнечно, а потому можно жить. Да уж, жить можно, особенно, когда все хорошо.
- Окей, пристегнитесь, сударыня, - улыбаешься, смотришь в зеркало заднего вида и выруливаешь с паковочного места, а дальше - на дорогу и домой. Сегодня ты едешь очень осторожно, будто боясь, что любой толчок может или сломать Ло, или разбудить тебя и окажется, что она все еще в коме, а последние дни были просто твоим сном.
Когда же вы наконец-то оказываетесь дома, предлагаешь Ло немного отдохнуть, может сходить в душ, пока ты будешь готовить что-нибудь на ужин, но вернувшись, застаешь ее спящей на диване. Как же ты соскучился за этим видом: она в твоей квартире... хотя нет, это уже ваша квартира, а не только твоя. Переносишь ее в спальню, а потом ложишься рядом. Не хочется ни есть, ни залипать в интернете, а только вот так лечь рядом и послушать, как она рядом спит. Обнять ее, и быть хотя бы какое-то время счастливым.

За время, проведенное в больнице, ты настолько вымотался, что проваливаешься в сон практически сразу, а утром не сразу просыпаешься, когда Ло начинает что-то спрашивать и требовать. Спящий мозг реагирует заторможено, потому ты особенно не думаешь, что говоришь. Вообще прежде чем отвечать на такие вопросы, стоило бы проснуться. Но... ты слишком устал: - Иса не знает, я не позвонил ей. - Бормочешь, открывая глаза: - я не знал, как ей сказать. Прости и не злись на нее. - Отвечаешь с долей вины в голосе, потому что ты бы хотел знать, если бы был на месте Исы. Но, как оказалось, авария выбила у тебя почву из-под ног. - Давай я сейчас проснусь и отвезу тебя к ней. - Ты уже почти проснулся, но тут в тебя прилетает второй-дополнительный вопрос и ты еле сдерживаешься, чтобы не обматерить этот байк и по возможности ответить максимально сдержанно: - байк не починить, потому что от него осталась груда металлолома. - Внимательно смотришь на Ло и добавляешь: - мастер тебе скажет тоже самое, что и я. Легче и дешевле купить новый. Но не думаю, что после аварии нужно покупать вещь, которая тебя чуть не убила. - Говоришь очень серьезно, но пока не открываешь самый главный секрет - что грудой хлама байк стал из-за тебя, а не по причине аварии. Настроение портится с самого утра. Тебе не нравится этот разговор, и байки тебе тоже не нравятся.

0

10

Хмуришься и почти обиженно поджимаешь губы, смотришь неодобрительно, даже не пытаясь войти в его положение. Не пытаешься поставить себя на его место, не хочешь даже думать о том, как вела бы себя, если бы это он на больничной койке, а ты ждала под дверью и не знала, увидишь ли его когда-нибудь снова таким, как был. Позвонила бы ты его семью? Сказала бы хоть одной живой душе о том, что стряслось? Нет, конечно нет, даже не подумала бы об этом, была бы слишком напугана. Но, опять же, ты не хочешь об этом думать, зато думаешь о том, что он, пусть и не специально, но отнял тебя у твоих друзей. У тебя вообще в последнее время, с тех пор как вы живете вместе, обостренное свободолюбие, словно в каждом его движении видишь подвох и желание сделать ваши серьезные отношения еще серьезнее.
— Она тебя убьет, когда узнает, — констатируешь злобно, затем вздыхаешь и устало проводишь ладонью по лицу: — И меня тоже убьет, да...

Склоняешь голову на бок, смотришь на него в задумчивости: это как раз то, о чем ты говорила. Не хочешь, чтобы он носился с тобой, куда-то возил, делал, был таким хорошим и заботливым. Да, конечно, это неотъемлемая часть отношений, когда ты нормальный человек, но тебе от этого слишком странно. Привыкла быть одна, привыкла заботиться о себе сама. Кое-как, не всегда удачно, но тебя устраивало и...
— Но ты же не можешь постоянно меня куда-то возить, — повторяешь мысли, на этот раз не вопрос, а утверждение. У него не получится, и даже если захочет - не позволишь.

Хмуришься сильнее, отстраняешься от Тома, садишься и в задумчивости разглядываешь собственные руки, выглядишь очевидно расстроенной. В тебе теплилась надежда, что еще можно починить байк, исправить, залатать. Что ты снова будешь на нем ездить, потому что он нравился, был дорог, подходил, в конце концов. Хуже всего, что ты, даже если бы захотела новый, не смогла бы его себе позволить. Не сейчас, когда учеба сжирала почти все деньги, которые зарабатывала. Ты и к Тому переехала больше от безысходности, попросту не хватало денег платить за квартиру.
Врешь ему: — Не хочу новый. Мне нравился старый... — думаешь, и ты, на самом деле, очень упрямая. А впрочем, это не сюрприз, да? — Я потом возьму как-нибудь твой пикап? Попробую все-таки отвезти мою кучу металла в мастерскую к Лео, там хорошие ребята, одни из лучших в городе, может все-таки да... И меня они знают, могут сделать скидку.

В задумчивости кусаешь губы, затем решаешь, что сказала не достаточно: — Ну, аварии каждый день случаются, что поделать. Я не хочу ходить пешком, Том. И на транспорте ездить, и не хочу, чтобы ты постоянно возил. У нас у всех ребят в универе, почти у всех, машины. Им родители подарили, но я как бы... не была хуже на их фоне, понимаешь? Тоже подарок, да еще какой, — разговариваешь с ним мирно, но готова стоять на своем. Ты же не просишь у него денег на починку, да? Не просишь новый байк, вообще ничего не просишь, разве что одолжить пикан на пару часов. И решить, на чем ты будешь ездить, можешь самостоятельно.

— Уверен, что у тебя есть время отвезти меня? — поднимаешься на ноги, спрыгиваешь с кровати, и на мгновение забываешь о больных ребрах, слишком резкое движение отзывается болью в боку, жжение, как если бы ребро было охвачено огнем. И боль электрическим током проходит сквозь всё тело, вдоль по позвоночнику. Морщишься, хватаешь ртом воздух, уж очень неожиданной волной тебя накрыло, но почти сразу распрямляешься, отворачиваешься от Тома и терпишь, потому что не хочешь показывать ему, как больно.

+1

11

Сонный и расслабленный будто бы в противовес Лоле. Совсем не хочется ничем заниматься или куда-то идти, даже разговаривать не хочется, но если Ло что-то взбрело в голову, она и мертвого поднимет натиском своих слов и действий. - Я нас спасу, обещаю. - Улыбаешься, хотя в глубине души понимая, что Иса будет в бешенстве. Девушка потеряла всю свою семью и с потерей второй семьи, которой для нее была Ло, она бы точно не справилась также быстро, как раньше. Потому она точно поднимет бурю негодования, и виноватым, конечно же, окажется ты. Но все это будет не сейчас, а когда-нибудь потом.
Почему-то ты сразу понимаешь, к чему ведет этот разговор. Она хочет увидеть, что стало с ее железным конем. Возможно, она даже предполагает, что ты преувеличиваешь причиненный ущерб только потому, что не хочешь, чтобы она вновь попала в аварию. Это было отчасти так. Но только отчасти. Правда же заключалась в том, что как ни старайся, красный байк уже не починить. Как минимум потому, что после того, как ты его растрощил, вызвал эвакуатор и  заплатил за то, чтобы остатки байка отвезли на свалку. Скорее всего, его уже переработали. - Ты не боишься вновь садится на байк, после того, что чуть не умерла? - Тебе не понять, почему она так хочет опять сесть на него и поехать разбиваться опять. - Можно взять такси, когда меня нет в городе - можешь брать мой пикап, а в универ я могу тебя и подвозить, когда в городе. - Ты никогда не видел острой нужды в личном транспорте в городе. Пикап был тебе нужен больше для выездов за город.
Приподнимаешься на локтях, качаешь головой: - нечего отвозить. Просто поверь мне, что там - только груда металла. К тому же, он уже на свалке и его не то что не починить, его уже не собрать даже. Лола, может, лучше тебе машину? Им купили родители, тебе куплю я. Машины куда безопаснее, понимаешь? А о своем байке забудь. Его больше нет, серьезно, могу отвезти тебя на свалку и показать ту груду железа, которая даже отдаленно не напоминает байк. - В общем-то, какую-то подержанную недорогую машину за несколько тысяч ты мог купить, если уж ей так не хочется ездить на общественном транспорте. Пока что ты сдерживался и не говорил того, что ее точно разозлит, но если она спросит прямо, обманывать не будешь. Какая разница то теперь?

- Да, сегодня есть. Я взял небольшой отпуск от всех дел и забот, пока ты не поправишься. - Пусть ей и не нравилась твоя забота, но иначе поступать ты не мог. Раньше заботился только о себе, и не подпускал никого близко, а теперь вот подпустил и сразу же захотелось защитить. Такое новое, но приятное для тебя чувство ответственности не только за свою бестолковую жизнь, но и за Лолу. Как будто еще до конца не веря, что она с тобой, что она рядом. Впрочем, иногда казалось, что это совсем не так. И, возможно, так и было, но ты старался об этом не думать. Сложно было перестроится, когда жизнь вносила что-то новое. Еще сложнее, если перестраиваться не хотелось, но было нужно. Успокоится, что ли, дать Ло больше пространства. Только это дополнительное пространство пугало тебя, будто бы не сделает ее счастливой, а наоборот - отведет. от тебя.

Отредактировано Thomas Reed (2016-09-28 23:29:17)

0

12

— Нет, я не боюсь садиться на байк, даже хотя чуть не умерла, — передразниваешь его и немного начинаешь злиться, опять двадцать пять, а? Почему просто не дать тебе гребаные ключи, или не отвезти в мастерскую, без всяких воспитательных реплик. Ну почему нужно вечно всё усложнять? — Я же не умерла, да? И умирать не планирую. Я вообще, если честно, почти ничего не помню. Ну.. это не было страшно. Только не очень приятно, когда проснулась в больнице, и сейчас немного ребра побалив... но я просто буду осторожнее, ладно?
Кусаешь губы и внимательно смотришь на Тома, тебе кажется, что вы говорите об одном и том же снова и снова, что ты повторяешься, что он не слышит тебя, а ты - не слышишь его. Но это ведь твоё дело, да..? Тебе невдомек, что ты больше не одна. Просто не вбить в упрямую голову, что ты не можешь больше думать исключительно о себе. Не можешь, не должна, но по-другому попросту не умеешь.

— Том, я не хочу брать такси... — произносишь изо всех сил спокойно и убедительно, закипаешь, но держишься изо всех сил и не хочешь портить это утро ссорой. Утро начинается не с кофе, да?
Наверное, это дело принципа. Наверное, ты подсознательно ощущаешь, что в этой ситуации что-то не чисто, что он что-то не договаривает. Вечно спокойный, как бронетанк, он и сейчас точно такой же спокойный, занудничает, а тебе не нравится-не нравится-не нравится. Въелась, по-другому и не скажешь.
— Так забыть или отвезешь на свалку? — ты цепляешь со спинки стула его футболку и кидаешь прямо в лицо: лови, одевайся! Затем присаживаешься на краюшек кровати, вам стоило бы поесть, сходить в душ, хотя бы умыться по-человечески, но меня словно в одно место ужалили. Долго лежала в больнице, и в голове приходила смешная ассоциация с лошадью, которая слишком долго стояла в деннике, а теперь её наконец выпустили, и она сходит с ума. Слишком большое количество энергии.
— Я не хочу, чтобы ты мне покупал машину. Хватит того, что я живу в твоей квартире... — тебе неловко, правда. Ты сто раз жила дома у других людей, но это было ничего, это было нормально, потому что временно и по-дружески. Не было домом в самом сакральном смысле, какой только может быть. Делить дом с мужчиной, кажется, с любимым мужчиной, на постоянной основе, было странно и пугающе. Не хватало еще машины... — И не хочу безопаснее, я ездила на нем два года и всего одна авария! Следующая случится хрен знает когда!

Пихаешь его в бок и щуришься, вглядываешься в лицо, словно хочешь уличить во лжи или в чем-то таком: — Том, почему ты так упорно не хочешь, чтобы я вернулась к этому байку? Ты же меня знаешь, с тобой или без тебя я поеду и посмотрю. Ты можешь говорить, что он сломан, только для того, чтобы я больше на него не села. И мне это совсем не нравится. Поехали? Прямо сейчас?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Is this taboo?