Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » the cigarette smoke in your eyes


the cigarette smoke in your eyes

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Philadelphia, summer 2016
who fucking cares?
http://funkyimg.com/i/2hHsg.gif
the Cardsharp and the Killer

[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2hSr1.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2hSr2.png
имбирь
[/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 36 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+2

2

Дико хочется курить.

В воздухе пахнет дорогим алкоголем, дорогой пылью и дорогими духами прошедшей мимо цыпочки: втягиваешь шлейф ее ароматов коротким вдохом, морщишься и скребешь языком по нёбу, пытаясь избавиться от налипшей на носоглотку сладости. Плавала она в них что ли блять? Блики огней танцпола отражаются от бутылок и зеркальной стены бара, бьют прямо в лицо, заставляя тебя щуриться, а тушь на ресницах - слипаться. Очень модный, дохуя дизайнерский стул впивается в копчик, браслеты прокатываются поверх рукавов с легкомысленным звоном, ты облизываешь губы и награждаешь какого-то мужика с другой стороны длинной барной стойки взглядом, способным вызвать холеру в небольшой сомалийской деревне. Ебаные клубы. а. Ты бы закурила, а потом влила в себя несколько стаканов залпом - и тогда, может быть, примирилась бы с реальностью, блестящей во все стороны сытым, лоснящимся шиком "к югу от Большого Яблока". Но блядские антитабачные законы мешают жить и дышать полной грудью через оранжевый сигаретный фильтр. И эта ебучая страна еще что-то говорит про свободу для каждого ее гражданина? У тебя даже есть гребаный паспорт, ты родилась и выросла здесь, и, в общем, планируешь здесь же подохнуть, но кого волнует, когда речь идет о какой-то там защите от пассивного курения, или о чем там говорили?
Да в пизду.

Ты никогда не пьешь на работе.

Твоя работа сидит в тринадцати футах слева, в мягкой зоне в окружении партнеров по бизнесу и визгливо хихикающих элитных шлюх; музыка заглушает голоса так, что тебе приходится орать бармену в ухо, почти перегнувшись через стойку, но, в общем-то, глубоко похуй, о чем они говорят: ты выясняешь повадки цели. Маршруты передвижения, окружение, привычки, вкусы, цепко выхватывая в зеркальной поверхности стены каждое движение. У тебя примерно три недели на подготовку, но, в общем, не проблема справиться быстрее: в Филадельфии слишком много удобных высоток, а тебе совершенно не хочется здесь задерживаться. Тебе скучно, тебя тянет домой, и блять, дико хочется курить.

Цель не двигается с места - ты продолжаешь сидеть за барной стойкой, медленно потягивая безалкогольный мохито и безуспешно пытаясь сглотнуть липкую цитрусовую пленку. Нахуй оно надо, в чем вообще смысл? Ледяное крошево, перемешанное с пожухшими листьями мяты, вращается в высоком стакане по часовой стрелке, ты бесцельно ворошишь его длинной полосатой трубочкой и выглядишь достаточно скучающе, чтобы привлекать и не привлекать внимание одновременно. Сливаешься с фоном: пять или шесть таких же девонек, в коротких платьях и на ебаных каблуках, трутся вокруг бара, томно стреляя глазами в каждого, кто выглядит достаточно состоятельным, чтобы купить им мартини. Ты старательно смешиваешься с ними почти с профессионализмом разведчика в гребаных людских джунглях - нацепляешь шпильки и чересчур короткое платье, распускаешь волосы и красишься так, чтобы вписаться в антураж, мысленно поливая все вокруг крепким чарльзтаунским матом. Умеешь притворяться такой, но не умеешь быть, и оттого градус раздражения неумолимо ползет вверх.
И хочется курить.
И нажраться, в конце концов, чтобы хоть расслабиться по-человечески.
Блядство.

За два с половиной часа ожидания ты успеваешь выпить полтора стакана сладковатой жижи, дойти до уборной вместе со своей целью, вернуться на исходную и послать четырех папиков, неясно каким хуем почуявших в тебе молодую студентку в поисках добавочной стипендии. Ты старалась, конечно, чтобы добиться такого эффекта - тебе уже тридцать шесть, очень много для человека из Города, но маленькая собака до старости остается щенком и с этим ты не сможешь сделать абсолютно нихуя. Высота каблуков немного сглаживает маленький рост, а худоба в свете танцпола кажется почти модельной. Облизываешь губы по краю, стараясь не смазать блядскую помаду, и обхватываешь трубочку аккуратным движением, опуская ресницы.

Видела бы ты себя такую лет двадцать назад и на районе - загнобила бы к хуям, но время вносит в реальность свои коррективы. Что же с тобой стало, Шин, что стало со всеми вами?
Впрочем, нахуй лирику.

Проходит еще двадцать три минуты и семнадцать секунд (новый заказанный мохито и посланный нахуй мудила, глазевший на тебя около четверти часа), прежде чем цель начинает собираться к выходу, прихватив с собой двух молоденьких цыпочек. Наблюдаешь за ними некоторое время и поднимаешься, когда они уже почти покидают клуб. Несколько секунд - ты выходишь следом, стрельнув по дороге тонкую сигарету у одной из трущихся неподалеку запудренных малышек, и, наконец, куришь, искоса наблюдая за тем, как цель ловит такси и сваливает, назвав адрес одного из самых роскошных отелей штата. Хорошо, очень хорошо.
Просто заебись.

Теперь ты тоже можешь уезжать, но предпочтешь задержаться: заслужила свои пару порций виски, и это будет типа безопаснее. Мысли скользят где-то с краю разума, ты обходишь танцпол по широкой дуге, одному несуществующему боженьке понятной силой уверенно держась на каблуках, и вынужденно останавливаешься у людского затора. Девоньки фотографируются - коротко растягиваешь губы в улыбке, не-не, ты, конечно, подождешь, и обводишь пространство скучающим взглядом. Три порции виски. Или даже четыре.
Стопы, затянутые в непривычную обувь, отдают легкой тянущей болью, похожей на подступающую мигрень.

Пять порций - и можно сваливать.
Пять порций и сигарета.
Две сигареты. Три.

Девоньки продолжают фотографироваться, ты прислоняешься к какой-то блестящей колонне, скрещиваешь руки на груди, обводя помещение взглядом, и цепляешься за приоткрытую дверь зоны чиллаута, просто потому что интерьер внутри отличается по гамме - и потому что видишь мелькнувшие на столе белые игральные карты. Тебе глубоко насрать на азартные игры, ты не любишь и не любила никогда, но Город обязывал знать; смотришь, привычно склонив голову набок, как какой-то парень перебрасывает карты из руки в руку, вертит их между пальцами и говорит что-то своим партнерам. Можно было бы разобрать по губам, если бы захотелось, но ты смотришь на быстрые, чересчур быстрые движения рук, и на лице медленно появляется усмешка. Ну конечно.

Ты смотришь - в полумраке твои глаза кажутся матово-черными, смотришь и ухмыляешься, не двигаясь с места, пока наконец не ловишь ответный взгляд длинной в несколько секунд,  разбитых светом софитов.

Ладно, может быть, имеет смысл задержаться дольше, чем пять виски и сигареты: облизываешься быстрым движением, цепляя кончиком языка острую кромку зубов, беззвучно хмыкаешь и возвращаешься к бару, наконец прося налить тебе чего-нибудь нормального, без содовой и ебаного школьного гербария в ней.

У парня чересчур красивые, музыкальные пальцы и дохуя темные глаза - почти как твои собственные. А еще он шулер.
И тебе это нравится.[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2hSr1.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2hSr2.png
имбирь
[/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 36 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+2

3

Ты приезжаешь в Филадельфию ранним утром, пользуясь пустыми пока дорогами и разгоняясь до относительно приличной скорости, взятый напрокат в соседнем городке потрёпанный додж жалобно дребезжит, когда ты паркуешься возле не самого плохого отеля; ещё нет и пяти часов, у тебя сонно просят документы и ты протягиваешь водительские права, мимоходом поправляя упавшие на глаза растрепавшиеся волосы. Документы, естественно, фальшивка, но хорошая, качественная, хоть ты и не думаешь, что ночной портье станет проверять, только не сейчас, когда солнце едва встало и больше всего ему хочется быстро записать твои данные в регистрационную книгу, выдать тебе ключ от одноместного номера для курящих и отправиться дальше дремать в ожидании сменщика. Ты расплачиваешься кpeдиткой, не желая привлекать внимание наличными, бумажные деньги всегда настораживают и ты предпочитаешь рискнуть, оформляя карточку в одном из круглосуточных банков подальше от места твоего предполагаемого жилья. Твой след петляет и запутывается всё сильнее, ты успеваешь мелькнуть в каждом из пригородов Нью-Йорка, постаравшись сделать так, чтобы тебя непременно запомнили и рассказали твоим вероятным преследователям, что ты отправился одновременно по семьдесят восьмой, девяносто пятой и восьмидесятой автострадах. Ты, в общем, не слишком уверен, что погоня за тобой будет интенсивной, но перестраховаться и залечь на дно никогда не помешает, тем более что в Большом яблоке сейчас тебя мало что держит. Пары недель должно хватить для того чтобы идиот, которого ты обчистил практически всухую, поостыл и решил вернуться в свой ебучий Канзас-сити, где ему самое место.

Лифт натужно скрипит, поднимая тебя на пятый этаж, и ты решаешь, что пожалуй в следующий раз лучше воспользуешься лестницей, если ты конечно не хочешь проторчать несколько часов в замкнутом пространстве, от которого тебе самую малость становится не по себе. Ключ легко, без заминки, проскальзывает в замок, ты не задерживаешься долго в коридоре, только вешаешь аккуратную табличку «не беспокоить» и наконец закрываешь за собой дверь, медленно сползая по ней на пол. Ты устал - не спал всю ночь, планируя добраться до города перед рассветом, подъёмы раньше полудня для тебя самая настоящая пытка, поэтому при необходимости проще не ложиться совсем, но теперь на тебя наваливается усталость слишком долгого дня.

Но ты не можешь уснуть вот так, тебе как минимум нужно позаботиться о брошенной на бесплатном парковочном месте машине, которая скоро начнёт привлекать любопытное внимание, поэтому ты встряхиваешься, рывком поднимаясь на ноги. Да, всё, ты должен продержаться ещё несколько часов, небольшая спортивная сумка с вещами отправляется под кровать, ты заглядываешь в тесную ванную и наспех умываешься, приглаживая водой пряди волос и придирчиво рассматривая собственное отражение в мутном стекле. Нормально, для пяти утра ты выглядишь отлично - как человек, которому срочно необходима чашка крепкого чёрного кофе. Город просыпается медленно и неохотно, ты выходишь из отеля, зажимая не подкуренную пока сигарету губами, быстро выхватываешь скучающего оболтуса, без особого энтузиазма моющего витрину магазина напротив - подзываешь его десяткой и обещаешь ещё сотню, если он отгонит тачку обратно в Камден. Ему, конечно, стрёмно туда ехать, но ты же справился, значит и ему нечего бояться, тем более при ярком солнечном свете; вы договариваетесь на ещё двадцать баксов сверху и он больше никогда не вспомнит, как тебя зовут.

Согласно документам твоё имя Матеуш Новак, но ты представляешься Мэттом, согласно документам тебе двадцать четыре, у тебя польские корни потому что ты не хочешь морочиться с акцентом, зная, что всё равно выдашь себя, и ты всю жизнь живёшь в этой чудесной стране, естественно, являясь её полноправным гражданином. Близких родственников нет, родители живут в пригороде Атлантик-сити, тебе ни к чему слишком заморачиваться с легендой, ты просто немного правишь факты, выстраивая свою ложь на фундаменте правды. Ты недавно закончил университет и сейчас направляешься на фестиваль в Квебек, решив ненадолго задержаться в Филадельфии - в общем-то звучит не так уж плохо, достаточно просто чтобы не вызывать подозрений и достаточно сложно чтобы не хотеть расспрашивать подробнее. Ты провожаешь машину взглядом и отправляешься в отгороженное место для курения, встречая там всё ещё слегка пьяную девушку с размазанной тушью под глазами; от неё ты узнаёшь адреса ближайших клубов и краткую характеристику каждого из них, так что в целом утро проходит успешно. Вы курите одну сигарету на двоих, ты улыбаешься, чувствуя, что нравишься ей, но вы всё-таки расходитесь в разные стороны, не называя имён и не оставляя номеров телефонов.

Всё, вот теперь точно всё, ты возвращаешься к себе и не раздеваясь падаешь на слишком узкую кровать, вырубаясь практически мгновенно, тебе не снятся сны - и слава богу.

***ввПросыпаешься ты около семи вечера, бегло смотришь на циферблат наручных часов и с удовлетворением понимаешь, что твой внутренний хронометр не ошибся. В номере сумрачно и тебя это полностью устраивает, тебе нравится полумрак, который приносит с собой наступающая ночь; ночь - это твоё время. Ты лениво потягиваешься, расслабленно снимаешь трубку телефона на тумбочке у кровати и заказываешь себе кофе и нет, не надо сахара, не надо молока, просто кофе, пожалуйста; спустя приблизительно десять минут в номер тихо стучат и ты забираешь свой заказ, довольно щурясь, втягивая свой любимый запах. Чашка кофе, сигарета, горячий душ - и всё, ты будешь готов покорять новый для тебя город.

На улицы ты выходишь ближе к десяти, поправляешь воротник тонкой куртки, засовываешь сигарету за ухо и ловишь проезжающую мимо машину, называя адрес одного из клубов, которые тебе порекомендовала так и оставшаяся неизвестной девушка. Ты не особо планируешь сегодня играть, просто разведать обстановку, но если вдруг подвернётся случай - почему бы и нет, верно? Деньги тебе всегда пригодятся, особенно сейчас, когда почти всё ушло на бронь отеля, ты собирался в спешке, взял только то, что было при тебе, зная, что выкрутишься при желании - желание у тебя есть, ты любишь карты, а карты любят тебя. В родном Атлантик-сити было проще, но и конкуренция была серьёзнее, в Нью-Йорке эти два параметра практически уравновешивали друг друга, что будет в Филадельфии ты пока не знал, хотя и мог предположить.

В клубе до отвращения не накурено и ты морщишь длинный нос, отыскивая приватную зону, неоновые огни слепят глаза, ты щуришься, но в конце концов замечаешь неподалёку небольшую компанию, явно готовую уже уединиться и арендовать чиллаут. Ты вытаскиваешь на танец одну из смеющихся девушек, рассказываешь ей на ухо какие-то глупости, а потом незаметно вливаешься в окружение незнакомых в общем-то людей так естественно, как будто существовал рядом всю жизнь. Ты легко запоминаешь всех Сюзи и Дэвидов, и Стэнов, и милашку Мэри-Энн, разговаривая одновременно со всеми и улыбаясь одновременно всем и никому конкретно, густой дым блаженно окутывает вас и ты довольно жмуришься, практически беспрерывно доставая из пачки сигарету за сигаретой и щёлкая металлической зажигалкой. Карты появляются на столе как будто сами собой и вечер окрашивается в новые тона, идея сыграть в покер на деньги принадлежит самому богатому золотому мальчику, вожаку этой стаи, и ты смеёшься, пытаясь объяснить, что ты сейчас на мели, но тебя не слушают и втягивают в игру.

Несколько партий спустя на твоём счету появляется лишний ноль, но ребята не выглядят расстроенными, а это главное, тебе не нужны здесь проблемы - ты раздаёшь новую, только что распечатанную колоду, когда ловишь на себе чей-то взгляд со стороны танцпола. Твои пальцы двигаются по привычке быстро, почти неуловимо подменяя нужные карты и запоминая все шероховатости, сигарета дымится во рту и дым создаёт лишнюю помеху, но ты всё-таки умудряешься выцепить источник пристального внимания. Девушка - короткое платье, высокие каблуки, тёмные глаза и уверенная ухмылка; тебе, пожалуй, нравится, особенно выражение её лица и плавные, выверенные движения, которые кажутся тебе самую малость хищными. Хорошо, приятно, ты облизываешь губы, тушишь догоревшую сигарету в пепельнице, полной окурков, и извиняешься, выбираясь обратно в общие помещения, конечно же обещая вернуться. Заинтересовавшая тебя девушка уже сидит за барной стойкой и тебе остаётся только подойти и предложить угостить коктейлем, ты не любишь усложнять, пользуясь принципом бритвы Оккама, к чему множить сущности?

- Позволишь купить тебе выпить? - от тебя пахнет сигаретами, весельем и некрепким алкоголем, глаза улыбаются и ты, в общем, не слишком расстроишься, если она откажется, но ты не думаешь, что так произойдёт, без интуиции ты бы не дожил вот уже почти до тридцати лет.

[NIC]Ike Lewinsky[/NIC]
[STA]liar[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hXWx.png[/AVA]
[SGN]некромант[/SGN]
[LZ1]АЙЗЕК «АЙК» ЛЕВИНСКИ, 29 y.o.
profession: шулер;
sister: Sasha.
[/LZ1]

+2

4

Слишком короткая, слишком тесно обхватывающая бедра юбка ползет вверх, стоит тебе закинуть ногу на ногу, и ты лениво наблюдаешь за ее движением, слегка качая поблескивающей в свете софитов лаковой туфлей. Каблук искрится и переливается репликой разноцветных камней от какого-то там известного пидора-дизайнера, на которого тебе похуй точно так же, как и на человека, создавшего это платье, этот клуб и какой-то, наверняка, охуенно модный трек, стучащий тебе по ушам сотней навязчивых басистых барабанов. Не разбираешься в современной музыке и современной моде, зато неплохо шаришь в алкоголе: светло-коричневая высокоградусная жидкость плещется на дне бокала, за толстыми стеклянными стенками, и запах едва достигает твоих рецепторов. Делаешь короткий вздох, собирая воспоминания о выкуренной, слишком слабой, сигарете, глотаешь горькую слюну, чуть наклоняешься вперед и делаешь еще глоток, стараясь не выпить все залпом. Юбка ползет выше, обнажая пронзительно-белую, чистую кожу худых бедер - ты умеешь делать так, чтобы о твоих татуировках никто не знал, а если бы не умела, то не работала бы киллером. Или не дожила бы до своих лет, хотя кто, блять, кто может заподозрить в тебе наемного убийцу?

Прямо сейчас ты больше похожа на очень дорогую, капризную шлюху - или что-то в этом роде, поэтому все идет по плану. Темные волосы нарочито пышно рассыпаются кудрями по плечам, слегка покачиваясь при каждом движении головы, глаза, накрашенные какой-то херней, кажутся еще больше на фоне худого лица, в ушах игриво поблескивают фальшивые бриллианты, а платье, так откровенно и с удовольствием оголяющее твои ноги, полностью скрывает спину и руки. Чувствуешь себя не особо уютно, предпочитая джинсы, мешковатые кофты и глок за поясом, но жизнь вносит в твои предпочтения свои коррективы и с ними приходится считаться. В тонкой, бесполезно-плоской сумочке на длинной цепочке болтаются документы на имя Миранды Кларенс, которая представляется Мими и умудряется быть младше тебя почти на десять лет. Документы выглядят очень натурально, ты всегда тщательно работаешь над своими легендами, но все равно предпочитаешь без необходимости не рассказывать о себе ничего, что хоть сколько-нибудь могло бы указать на разговорчивость. Мими не привлекает к себе лишнего внимания, работает в социальной сфере и приехала в Филадельфию, потому что ее старший брат, умерший от рака в прошлом году, всегда был фанатом фильма "Рокки" и блаблабла блять. Ты повторила эту историю всего дважды: сердобольной уборщице в отеле, страдающей Альцгеймером на начальной стадии, и какому-то до жути испуганному твоим вниманием прыщавому пацану в кофейне на другом конце города. Оба раза - чтобы проверить реалистичность, и оба раза осталась вполне довольна результатом.

Мими Кларенс осталось жить около недели, как и твоей цели, а дальше от первой останутся только обрывочные воспоминания случайных ненадежных свидетелей, а от второго, разумеется, скорбящая (блядствующая) вдова, могильная плита, щедрое наследство и очередное нераскрытое убийство в убойном отделе полицейского департамента Филадельфии. Кого-нибудь наверняка лишат премии, если ты сработаешь особенно чисто, а ты планируешь постараться. Делаешь еще глоток, удовлетворенно пропуская крепкий алкоголь сквозь сжатые зубы, и почти жмуришься, чувствуя, как расплавленный, густой огонь стекает по пищеводу. Пока все идет хорошо - даже отлично, и ты вполне можешь позволить себе немного расслабиться, подводя итог сбору информации.
Какое удовольствие можно получить от любимой работы, если не было уикенда, да?

Чужой взгляд царапает тебе спину заинтересованным вниманием, но в игре в охотника и жертву с постоянно меняющимися переменными не принято оборачиваться, чтобы посмотреть, действительно ли это нужный тебе человек. Через стойку, в нескольких футах ближе к столикам, возле колонны стоит хрупкая и невероятно милая девонька, которую, видно, притащили с собой уже бухие в нули подруги; ты смотришь на нее в задумчивости, прикидывая, чего тебе хочется больше - затащить в постель ее или все-таки того чересчур ловкого на карты парня. С ним, конечно, будет проще, с другой стороны, она такой цветочек, какие ты давно не портила - еще поди девственница, или никогда не спала с женщинами, что, в общем, почти одно и то же. У нее болезненно-хрупкие запястья и огромные голубые глаза - склоняешь голову набок, делаешь предпоследний глоток и выдыхаешь через нос, почти кожей ощущая чужое присутствие совсем рядом.
Надо же, как он быстро, ты смотри, а.

Ладно, девоньку можно оставить на другой раз.
Ты действительно не особенно настроена напрягаться в том, что касается случайного секса.

Глубокий, низкий голос, приправленный каким-то едва заметным акцентом раздается с противоположной стороны, ты поворачиваешь голову, не меняя положения тела, и поднимаешь взгляд. Освещение неудачно перемещается к противоположному углу бара, и твои глаза выглядят цельно-черными, без намека на переход между зрачком и радужкой, но губы вздрагивают, искривляясь в усмешке. Хорошо, что вы так быстро поняли друг друга, ты все-таки предпочитаешь трахаться с теми, кто приятен тебе внешне, а этот парень определенно входит в их число. Окидываешь его быстрым взглядом, облизываешь нижнюю губу и хмыкаешь: хороший. Тебе нравится, действительно нравится, а такое случается не так уж часто - обычно с твоим же младшим братцем, но это вряд ли можно назвать сексом на один раз. Сколько у вас было этих "единичных случаев" за два, три года?

Представляешь, как бы мелкий взбесился, увидев тебя в компании какого-то дохуя модного, особенно на прическу, мошенника, и издаешь негромкий смешок. С другой стороны, ты же как-то раз спустила с лестницы эту его... как ее... да и похуй, но вы в каком-то роде квиты. И это даже забавно.

- Двойной виски, без льда, - киваешь, осушая свой бокал и подталкивая его к бармену аккуратным, четким движением двух пальцев, и снова смотришь на парня; он улыбается - ты улыбаешься ему в ответ, чуть щурясь; от него пахнет табаком и блять, еще сильнее хочется курить, от тебя - сладковатыми французскими духами из журнального пробника, заглушающими твой собственный сигаретный запах давно впитавшегося в кожу дыма. Убираешь блядскую сумочку с соседнего стула, приглашая занять его небрежным движением. Браслеты на руках звенят, как хреновы рождественские бубенцы.

- И на сколько ты их наебал? - интересуешься миролюбивым тоном, слегка качая головой в сторону оставленной им компании и делая первый глоток. - Красиво работаешь.[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2hSr1.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2hSr2.png
имбирь
[/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 36 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+1

5

Привычно грохочет музыка, заглушает мысли и фразы, отдаётся вибрацией где-то под рёбрами, обжигающей волной поднимается вверх, царапает горло колючими, слегка горьковатыми нотами, и ты слизываешь их кончиком языка, не переставая улыбаться. В ночных клубах, похожих на этот или совершенно других, ты провёл большую часть своей сознательной жизни, вписываясь в яркие декорации настолько непринуждённо, что кажется почти кощунством вырывать тебя куда угодно ещё - слишком открыто ты наслаждаешься каждым проведённым здесь мгновением, слегка покачиваясь в такт с гремящим за твоей спиной ритмом танцпола. Разноцветные блики прожекторов рвано скользят по заполненному практически под завязку залу, на какие-то доли секунды выхватывая из безликой толпы людей - смеющуюся девушку с бокалом чего-то приторно сладкого даже на вид, зажимающуюся парочку возле одной из колонн, уже явно готовую перейти к более активным действиям, мрачного парня, который не очень понимает, что происходит вокруг; разноцветные блики прожекторов подсвечивают твой силуэт, добавляют красок, отражаются от зеркальной стены бара, бьют по глазам.

Твой взгляд кажется самую малость рассеянным, как будто ты пьян намного больше, чем плещется алкоголя в твоей крови, но ты не притворяешься, тебе это не нужно, ты действительно ловишь кайф - от удачно прошедшей игры, от пульсирующей вокруг жизни, от быстрой вспышки адреналина, из-за которой сразу же звенящими струнами натягиваются нервы. В сухом, наэлектризованном воздухе ты чутко улавливаешь мимолётное ощущение опасности - и тебе нравится, конечно, тебе нравится, если бы было как-то иначе, ты бы никогда не взял в руки карты, никогда бы не сел за игорный стол. Опасность густым шлейфом разливается среди терпкого пота и дикой смеси духов всех жеманно улыбающихся, томно хлопающих длинными ресницами девушек, но тебя интересуют не они, а их интересуешь не ты, всё честно - и ты смотришь только на неё. Ядовитый неоновый свет касается её кожи, заостряет и без того тонкие, аккуратные черты лица, но когда она наконец поворачивается к тебе, её зрачки, кажется, заливают всю радужку - или их просто нет, или чернота глаз скрадывает все существующие границы.

В твоих собственных глазах сейчас мягким теплом искрится виски - совсем как в её бокале.

Ты немного удивлённо вскидываешь бровь, хотя мог бы абсолютно спокойно сделать вид, что всё в порядке вещей, что совершенно нормально видеть хрупкую представительницу прекрасного пола в компании крепкой выпивки, а не потягивающую какую-нибудь розовую гадость с обязательным коктейльным зонтиком. Она ведь и сама прекрасно знает, что так не принято, что это идёт вразрез с негласными нормами, знает и делает - к чему тебе игнорировать очевидное? Ты любишь людей, нарушающих правила, и любишь нарушать их сам.
- Мне тогда видимо космополитен или что тут самое противное, не в курсе? - улыбаешься, усаживаясь рядом и кивая бармену, ты не собираешься отказываться от своих слов, тебе плевать, насколько мужественно ты должен стремиться выглядеть в компании понравившейся девушки согласно всё тем же установленным нормам, как и ей плевать на свою женственность - что может быть более женственным, чем тонкая, белоснежная кожа бёдер, обтянутая переливающейся тканью откровенного платья.

Ей идёт, действительно идёт, всё это вместе - и виски, и запах опасности, и слишком высокие шпильки, и короткое платье, которое хочется немедленно потянуть вверх, содрать к чертям и отбросить в сторону, оставляя её полностью обнажённой. Ты быстро облизываешь губы, на мгновение опуская взгляд и сразу же поднимая обратно - смотришь ей в глаза настолько прямо, что невозможно не заметить возникающие у тебя желания, но ты ощущаешь и их взаимность, в конце концов, ты пришёл потому что она посмотрела. Это не грубая похоть, скорее взаимный интерес, от которого по венам быстрее бежит разгорячённая кровь, ты коротко облизываешь губы, смотришь на неё чуть исподлобья - и напрягаешься, когда до тебя доходит смысл её слов. Розоватая жидкость в высоком фигурном бокале, поставленном перед тобой ухмыляющимся барменом, оттеняется зеленью лайма, ты пытаешься вспомнить состав, клюквенный сок, кажется, а может и нет, какая разница, делаешь глоток только чтобы дать себе немного времени на размышления, но на языке остаётся приятное цитрусовое послевкусие и ты довольно щуришься, уверенно принимая решение остаться, пусть все инстинкты и гонят тебя прочь.

- Не так уж и красиво, если ты заметила, - качаешь головой, показывая лёгкую досаду, но не собираясь ничего отрицать, на какую-то долю секунды ты ещё готов поверить, что на самом деле она полицейский под прикрытием, но эта мысль не задерживается долго - если и так, сегодня она точно пришла не по твою душу, - они разве выглядят недовольными? - ты оглядываешься через плечо, Мэри-Энн тут же машет тебе рукой из приоткрытой двери чиллаута, зовёт обратно, но ты только жизнерадостно подмигиваешь ей, возвращаясь к своему коктейлю и очень наблюдательной девушке. - Скажем, я просто слегка подправил правила и совсем забыл сообщить об этом своим партнёрам, сойдёт такое объяснение или я арестован? - ты хрипло смеёшься, снова расслабляясь и делая ещё один глоток всё-таки чересчур сладкого коктейля - отодвигаешь бокал в сторону и машешь бармену, заказывая двойной бурбон.

Грохот музыки обрывается как-то слишком уж резко, свет из обжигающего становится приглушённым и мягким, обволакивает полупрозрачной дымкой, толпа затихает - из динамиков выплёскивается медленная, плавная мелодия и завораживающе низкий голос какой-то не особо популярной певицы. Ты соскальзываешь со стула и протягиваешь ладонь, молчаливо приглашая на танец, забываешь о своём так и не приготовленном заказе, забываешь о сомнениях и подозрениях, она просто нравится тебе и ты хочешь танцевать - что может быть проще?

[NIC]Ike Lewinsky[/NIC]
[STA]liar[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hXWx.png[/AVA]
[SGN]некромант[/SGN]
[LZ1]АЙЗЕК «АЙК» ЛЕВИНСКИ, 29 y.o.
profession: шулер;
sister: Sasha.
[/LZ1]

+1

6

Он удивляется. Конечно же блять он удивляется, и кто бы не удивился - ты выглядишь, ведешь себя, даже пахнешь сейчас совсем не как тот человек, который статистически способен перепить любого из мужиков в родном районе. Да и в обычном твоем состоянии не выглядишь, когда волосы собраны в небрежный хвост, сигареты, зажатые в пальцах или в углу рта, сменяют одна другую слишком быстро даже для вредной привычки, а чересчур свободная одежда делает тебя похожей на угловатого подростка, еще толком не вошедшего в период пубертата. Тогда некоторые тоже не верят, а ты под настроение срываешься на тяжкие телесные или просто игнорируешь их тупой гогот за спиной при заказе очередного бокала. Всё всегда только вопрос настроения, тебя устраивают оба варианта, а что до окружающих, то ты нихуя не виновата в том, что им пришло в голову тебя провоцировать. Твоя совесть чиста и спокойна, и ты под стать ей чувствуешь себя вполне умиротворенно даже сейчас; виски перекатывается за стеклянными стенками жидким янтарем. Парень удивляется, но не успеваешь толком наградить его взглядом исподлобья - выкручивается очень быстро, заказывает себе какую-то популярную гейскую дрянь, и ты не сдерживаешь улыбки, показывая белую кромку зубов.

Ладно, молодец.
Не только на лицо симпатичный, хотя и это уже почти чересчур - слишком большие глаза, слишком ровный нос, слишком обаятельная улыбка; встреться тебе такой на районе - целым бы не ушел, потому что бесит блять. Но не только симпатичный, еще и с мозгами, во всяком случае, с чем-то типа чувства юмора. Твое собственное, конечно, довольно специфично - воспитано Городом и вряд ли сойдет за тонкое, изящное или что там блять еще. Не английский юмор, да откуда ему взяться в ваших ирландских американских трущобах? Но все-таки тебе, вопреки ленивому скептицизму, становится почти интересно, как он будет пить то, что заказал. Ты бы вот не смогла: газировка со льдом и травой все еще стоит где-то поперек глотки и было бы неплохо затолкать ее поглубже в желудок. Отпиваешь из бокала, позволяя виски прокатиться по языку и задеть рецепторы, и только после глотаешь, наслаждаясь жжением.
Сейчас бы еще сигарету - но можно и после секса.

Он смотрит на тебя так, как будто раздевает глазами, и ты, в общем, не возражаешь: тебе нравится, когда тебя хотят с твоего разрешения. Когда это взаимно, тем более, ты первая заметила его, а значит, не собираешься быть против. Где-то в правилах этих клубных игр по съему на одну ночь, похоже, написано, что девоньке положено поломаться и заставить себя обхаживать; ты не любишь правила и искренне посылаешь их к хуям. Зачем делать вид, что вы оба не понимаете, для чего сидите рядом и смотрите друг на друга? Кому нахер сдался этот цирк хороших манер?

Делаешь еще глоток, предпочитая виски разговорам, и почти кожей ощущаешь, как он напрягается. Ну конечно, вы явно не в том месте, где можно было бы перетереть о тонкостях профессии, здесь не "все свои" - здесь каждый может быть чужим. Но не собираешься торопиться, покачиваешь туфлей в ритм с музыкой, отдающейся эхом в желудке, покачиваешь бокалом и слегка стучишь кольцом по импровизированному металлическому подлокотнику барного стула. Кольцо - не твое, не привычный рукам кладдах, а какая-то бижутерия с претензией на ювелирную подделку, неудобно и хочется прокручивать острый блестящий камень туда-сюда по пальцу. Ты ждешь - ну, как он, справится с желанием немедленно съебаться на все четыре стороны, прежде чем ситуация не усугубилась? Если бы кто-то заговорил с тобой о работе в таком ключе, ты бы развернулась и ушла, а потом, скорее всего, сразу свалила бы из города по широкой дуге через несколько случайных штатов, заметая следы.

Но ты рискуешь гораздо больше, чем он. Не знаешь, что прописано в законодательстве Пенсильвании насчет азартных игр и наебалова, зато отлично помнишь о сохранившейся смертной казни. А подыхать в застенках по приговору суда тебе совершенно не хочется, как и подыхать в принципе, но однажды все-таки придется - и тогда предпочтешь, чтобы это было быстро и с оружием в руках.

Но пока грохочет музыка, легкой вибрацией пошатывая стул и алкоголь в дорогих бутылках, ты склоняешь голову набок и чуть щуришься сквозь ореол густо накрашенных ресниц. Парень решает остаться; облизываешь губы кончиком языка намеренно-бездумным движением и искоса оглядываешь оставленную им компанию.

- Неа. Потому и красиво, они ж вон, еще просят, - какая-то милая девонька усиленно машет ему руками, предлагая вернуться; ты ухмыляешься, не чувствуя конкуренции, но даже если бы она была, тебе было бы насрать. Случайные встречи не предполагают собственности и обязательств, ты забудешь о нем к обеду, или, может, через пару дней, если секс будет действительно хорошим. Вы никогда не узнаете имен друг друга, и это просто охуительно.

Для ревности и сцен у тебя есть младший брат, если вдруг захочется.
Но ты не хочешь - в данную секунду тебе хочется его, и ваши желания полностью совпадают.

Он смеется, ты на несколько секунд довольно прикрываешь глаза, усмехаясь, потому что тембр нравится все больше с каждым произнесенным звуком. Потому что алкоголь впитывается в кровь, понемногу примиряя с реальностью, потому что запах сигарет, интереса и ни к чему не обязывающего веселья расслабляет тебя. Он пьет красноватый коктейль из бокала на тонкой ножке с невозмутимым видом, как будто так оно и должно быть, делает два глотка и не выдерживает, заказывая бурбон; ты задумчиво убираешь жесткую прядь волос за ухо и одобрительно хмыкаешь в ответ на его выбор. Правильно, какой нахуй "Космополитен".

Музыка стихает, остатки громких звуков скатываются по твоей худой спине густыми каплями басов; сводишь лопатки, глядя, как он встает и протягивает тебе руку. Слишком быстро для традиционных расшаркиваний, но кому не похуй. В эту игру можно играть иначе, ты предпочтешь иную плоскость, к примеру, стену в туалете, обтянутую какими-нибудь охуенно дорогими обоями - принимаешь его приглашение, в один глоток осушив свой бокал. Опираешься, мягко соскальзывая с высокого стула на высокие каблуки, и следуешь к танцполу, мажа кончиками пальцев по запястью и обходя полукругом. Почти вплотную, он выше тебя, но ровно настолько, чтобы это не раздражало; кладешь одну руку ему на плечо, проводишь до шеи и тянешься к уху, почти задевая губами по щеке.

- Я что, похожа на копа? - глотаешь дежурные маты, голос звучит хрипловато и насмешливо, от тебя остро пахнет виски, но взгляд трезв ровно настолько, чтобы оставаться заинтересованным. Хищным. Короткие ногти, выкрашенные блестящим в приглушенном свете лаком, слегка сжимают кожу на шее, вы стоите очень близко, так, чтобы исходящее от тел тепло ощущалось совсем остро.

Ты не любишь танцевать, но умеешь, как умеет всякий человек, полностью владеющий своим телом.
Ты не любишь, но это больше похоже на прелюдию, чем на танец.

Ты не любишь, но тебе, кажется, нравится.[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2hSr1.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2hSr2.png
имбирь
[/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 36 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+1

7

Сколько таких было в твоей жизни? Ты, наверное, и не вспомнишь всех, лица смазываются, имена теряются где-то среди «привет, купить тебе выпить?» и «ладно, было хорошо, возможно ещё увидимся», оставляя в памяти только смутные воспоминания - жаркая теснота, тонкая кожа под твоими слегка шершавыми, сухими ладонями, гремящая рваным пульсом музыка за стенкой, приглушённо моргающая тусклая лампочка где-то над головой. Туалеты клубов, пыльные подсобки, укромные переулки неподалёку от чёрного входа, выбор в общем-то не такой уж и маленький; если вы нравитесь друг другу достаточно сильно, ты приглашаешь её к себе - или вы едете к ней, но только затем, чтобы на следующее же утро разбежаться в разные стороны и больше никогда не встречаться. Ты ни разу не искал хоть сколько-нибудь длительных отношений, воспринимая секс даже не как обычную физиологическую потребность, нет, скорее как ещё один способ получить удовольствие - наравне с любимой работой, любимой выпивкой и любимыми сигаретами или чем-то покрепче. Иногда подобные мимолётные знакомства пытаются задержаться в твоей жизни, выясняют номер телефона пока ты спишь, пишут непринуждённые смс, будто случайно оказываются возле твоей любимой кофейни или радостно, с провинциальной прямотой объявляют тебе, что после всего произошедшего ты просто обязан на них жениться или, как минимум, сводить в кино - такое случается редко, но всё-таки случается, у всех ведь есть право на ошибку.

Ты не великий психолог или физиономист, не ходячий детектор лжи и не какой-нибудь дешёвый фокусник-экстрасенс, ты всего лишь чувствуешь людей - не разгадаешь, конечно, с первого взгляда, что человек ел сегодня на завтрак, сколько у него детей и любит ли он свою жену, но чутко улавливаешь настроение, легко определяя намерения и пользуясь этим в своих собственных целях. Чаще, в общем-то, за партией в покер, но иногда и вот так - непринуждённо знакомясь с той, которая привлекает твоё внимание слишком сильно, чтобы равнодушно оставаться в стороне.

Ты действуешь на чистых инстинктах, доверяешься своему чутью, когда спрашиваешь про выпивку как будто просишь разрешения и когда не скрываешь собственное желание переспать с ней в ближайшее время, но ты не задумываешься об этом, всё происходит словно само собой; чутьё подводит тебя только при её слишком прямом намёке на твою успешную игру. Как она заметила, твою же мать, ты где-то крупно облажался и теперь мысленно перебираешь все свои действия одно за другим, размышляя о том, что может быть не стоило выходить сегодня, может быть лучше было отоспаться, а завтра всё прошло бы намного успешнее. Город всё ещё чужой, но много ли времени тебе нужно, чтобы проникнуться атмосферой Филадельфии и её клубов, которые мало чем отличаются от клубов Нью-Йорка или любого другого мегаполиса? Горечь досады от грязно выполненной работы стирается сладким, чуть кисловатым вкусом слишком женского или гейского, что в принципе характеризует его одинаково, коктейля - она с любопытством следит за тобой, но нет, всё-таки она совсем не выглядит как доблестная служительница закона на задании.

Девушки, похожие на неё, не часто интересуют тебя в каком-то ином качестве кроме одноразового наслаждения, но ты готов признать, что девушки, похожие на неё, раньше тебе не встречались - кто она такая, кем притворяется сейчас точно так же как ты? Ты не спрашиваешь её имя и не называешь своё, имена ничего не значат, но тебе хочется разгадать её или хотя бы немного подобраться к разгадке, она выглядит одной из, но не является ей, высокие каблуки и яркий, насыщенный макияж не превращают её в дорогую проститутку, только привлекают внимание когнитивным диссонансом. Хотя, пожалуй, если бы было нужно, она бы скрыла себя настоящую, превратившись в обыкновенную куклу, это было бы правильно и нормально, а сейчас видимо она уже позволяет себе расслабиться - необходимость притворяться пропала вместе с... Вместе с чем? У тебя много вопросов, которые ты не станешь задавать, к чёрту, ты втягиваешь раскалённый воздух и её запах, элемент недосказанности растворяется в прокуренных насквозь лёгких, мешаясь с остатками никотина, и желание курить отступает на задний план.

- А ты не хочешь сыграть? - улыбаешься одними глазами, любопытно щуришься и коротко облизываешь губы, всё ещё чувствуя надоедливую сладость коктейля, но плевать, это слишком малозначимые недостатки сегодняшнего вечера - ты нравишься ей и она не скрывает этого так же, как ты не скрываешь свой собственный интерес. Согласно легенде тебе двадцать четыре, а значит нечего и обращать внимание на какие-то там более серьёзные материи, в конце концов в двадцать четыре у людей всё очень просто - танцуй, веселись и занимайся сексом, не особо раздумывая о последствиях; в твои настоящие двадцать девять ты проделываешь всё это с прежним азартом.

Ты бы, наверное, действительно сыграл с девушкой, умудрившейся разглядеть твои аккуратные, отточенные движения, это было бы как минимум любопытно - попытаться обмануть знающего о твоих методах человека, но не сейчас, точно не сейчас, когда на танцполе наконец появляется свободное место и все влюблённые парочки стремятся как можно теснее вжаться друг в друга. Вы не тянете на влюблённых, как, впрочем, и половина окружающих вас, о какой романтике можно говорить посреди ночного веселья, но она прижимается к тебе и ты аккуратно обнимаешь её за тонкую, почти хрупкую талию.

- Знаешь, тебе бы пошло... Форма, оружие, наручники? - ты немного понижаешь голос, музыка больше не перекрывает все звуки, а вы находитесь слишком близко друг к другу чтобы оставалась необходимость перекрикивать фоновый шум. Твои ладони медленными прикосновениями скользят по её коже через ткань платья, ты коротко сжимаешь пальцы, не переходя грань дозволенного и не начиная бесцеремонно лапать её прямо здесь - хотя хочется, но какой в этом смысл, сейчас ты пригласил её на танец и ты собираешься танцевать.

Здесь вам не нужно показывать высший класс, здесь танцем называется некое его подобие - когда вы стоите, переминаясь с ноги на ногу и хоть немного попадая в ритм, но тебе нравится, тепло её тела заводит ещё сильнее, её губы почти скользят по щеке, тебе приходится слегка наклониться, если ты хочешь тоже коснуться - её шпильки скрадывают остатки разницы в росте. У вас не так чтобы много времени для импровизированной прелюдии, песня совсем скоро закончится и кто знает, какая будет следующей по воле не совсем трезвого диджея - поэтому ты не дожидаешься перерыва, просто накрывая её губы своими, довольно жмурясь от того, как она сжимает ногти на твоей шее, причиняя едва заметную боль. [NIC]Ike Lewinsky[/NIC]
[STA]liar[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hXWx.png[/AVA]
[SGN]некромант[/SGN]
[LZ1]АЙЗЕК «АЙК» ЛЕВИНСКИ, 29 y.o.
profession: шулер;
sister: Sasha.
[/LZ1]

+1

8

Нет, ты не хочешь сыграть – корчишь гримасу, отражающую смесь нежелания пополам с отвращением и критической концентрацией похуизма. Как так получилось, что в насквозь отрицательной, асоциальной, как написали бы в своих засаленных буклетах ебучие благотворители из Даунтауна, среде умудрился родиться и вырасти человек, настолько далекий от азартных игр, не разобрался бы даже господь бог, если бы существовал. Но ты не любишь, в тебе нет тупого желания кому-то что-то доказывать, тебя невозможно взять на слабо, и, может, именно поэтому ты до сих пор жива – и поэтому ты до сих пор хорошо делаешь свою работу. Умеешь играть в карты, конечно, исключительно на том уровне, к которому обязывал Чарльзтаун, и в силу обилия самых разномастных знакомств с представителями различных групп социального низа, граничащего с абсолютными отбросами, знаешь кое-какие тонкости, но на этом все. Здесь нет никаких охуительных тайн, чуть-чуть информации и природная внимательность, но понимаешь, что твоему новому не знакомому хочется попытаться наебать и тебя. Из спортивного интереса, раз не получилось со стороны, раз ты заметила, он думает, что сможет сделать это как-нибудь иначе, напрямую, отвлечь твое внимание чересчур ловкими движениями своих блядски красивых пальцев и густым, белесым сигаретным дымом.
Ты его, конечно, понимаешь.
Тебе, конечно, глубоко насрать.

Может быть, потом ты объяснишь. Когда-нибудь потом, очень потом, в иной временной и пространственной ситуации, если вечер затянется – не загадываешь, вообще не думаешь о будущем в таком ключе. Завтра займешься неспешным осмотром подходящих зданий с удобными крышами, после этого поспрашиваешь о квартирах в соседнем районе, оставишь свои контакты консьержу, засветишься в кофейне на углу возле парка и вернешься в свой отель. Завтра будет рабочий день, но за стенами клуба разливается густая ночь – в воздухе висит яркий аромат интереса и желания. Твои руки с небрежной мягкостью обнимают безымянного парня за шею, заставляя слегка наклониться, совсем стирая границы между вашим ростом. Не кожаная куртка отчетливо пахнет табаком, он весь пахнет им, и наверное, вашу близость можно счесть за пассивное курение. Тебе нравится – втягиваешь запахи полной грудью, чуть расширяя ноздри, и задерживаешь дыхание, пробуя воздух на вкус.

Горчит у корня языка, путается с матовым послевкусием дорогого виски, убивает полузабытую сладость двух мохито и навязанного образа дорогой игрушки. Можно расслабиться на несколько десятков минут, пока его ладонь скользит по твоей спине, слегка сминая мягкую, тонкую, но непрозрачную ткань платья. Можно расслабиться ровно настолько, насколько позволит не особенно здравый рассудок.

Музыка мурлычет, разливаясь по пространству танцпола вместе с приглушенным светом и дымом; дым укутывает твои ноги почти по щиколотку, неощутимо касаясь кожи. Вы танцуете, просто переступая ногами в ритм – надо очень постараться, чтобы этого не уметь. Можно было бы по-другому, но нахуя: единственный смысл в близости, а между вами почти не остается свободного пространства. Подаешься чуть ближе, губы мажут по щеке дразнящим движением, не цепляясь за невидимую в темноте щетину, и почти чувствуешь, как стучит его сердце за клеткой ребер. Пульс учащается вместе с твоим, интерес растет; переступаешь ногами и смотришь в глаза, коротко, мягко облизывая губы.

- Да ну, - выдыхаешь, морщась, и где-то в переплетении интонаций очень отчетливо ощущается твое отношение к полиции, с которой ты предпочтешь даже не разговаривать, как и положено по законам Города, но оно остается где-то вдалеке, вместе с вещами, которые не важны в эту конкретную секунду. Слегка сгибаешь ногу, вскользь касаясь внутренней стороны его бедра коленом и почти прижимаясь к паху, но вы все еще танцуете, это все еще считается танцем, и никто не сможет вам возразить.

Пусть блять только попробуют.

Проходит несколько отрывочных мгновений, растянутых во времени вязкой патокой, прежде чем он наклоняется к твоим губам и целует – ты целуешь его в ответ с медленной, плавной готовностью, касаешься губ языком, проникаешь внутрь, задеваешь его язык. Целуешь почти влажно, все еще балансируя где-то на грани слишком условных приличий блядского окружающего общества; опускаешь ресницы, но не закрываешь глаза совсем, для этого нужно доверять и расслабляться немного больше, чем сейчас, но, возможно, вопрос времени. И желания – вашего общего, одного на двоих.

Вы целуетесь – на вкус он как самоуверенность и табак вперемешку с клюквенным соком, сочетание пиздецовое, но прямо сейчас тебе вполне нравится. Прямо сейчас тебе откровенно похуй, вы целуетесь, мелодия тянется вокруг вас еще почти минуту и затихает, срываясь на резкий, прерывистый трек, мгновенно расшибающий полумрак сотней огней, отраженных от круглого блестящего шара. Ты слегка отстраняешься, разрывая поцелуй, оглядываешься, щурясь от яркого света и коротко матерясь под нос; впрочем, похуй, ладонь соскальзывает по его руке, до запястья – сжимаешь и тянешь за собой, отступая боком, почти спиной, но не врезаясь ни в кого и даже не пошатываясь на тонких, самоубийственно-высоких каблуках. Ведешь его через танцпол к дальней стене возле туалетов: в конце концов, ради этого он подошел, ради этого ты на него смотрела, оторвав от честного заработка.

Вы оба не питаете никаких иллюзий.

Первым движением слегка толкаешь в грудь, чуть выше солнечного сплетения, впечатывая спиной в стену, и прижимаешься всем телом, тянешься снова, целуешь, кусаешь и снова целуешь, наплевав на остатки помады, и без того размазанные по его губам. В полумраке возле туалетов вас разглядят, разве что, случайные посетители, а тебе хочется еще немного прямо сейчас, в эту секунду; мимолетно накрываешь ладонью пах, сжимаешь пальцы, кусаешь и тянешь за нижнюю губу.

Это богатый клуб, из тех, где вместо туалетных кабинок целые комнаты, и прямо сейчас тебе охуеть как нравится эта выебистая роскошь. Можно довольствоваться малым, но так даже лучше: замок щелкает, запирая вас в небольшом помещении. Пахнет освежителем воздуха с ароматом лаванды и чьими-то ментоловыми сигаретами, хотя тут наверняка нельзя курить – но и трахаться нельзя, кого это волнует? Вы целуетесь, ты неровными, жадными движениями стягиваешь куртку с его плеч и легко садишься на узкую полку, предназначенную, видимо, для сумок, но почему-то мягкую, обтянутую темно-красной кожей.

Почему-то – похуй, губы ноют от жажды и желания, ты хочешь его прямо сейчас, и не собираешься ждать.[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2hSr1.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2hSr2.png
имбирь
[/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 36 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+1

9

Совершенно не азартные люди приводят тебя в лёгкое недоумение, ты не представляешь свою жизнь без игры и оттого не можешь по-настоящему поверить, что хоть кому-то может быть чуждо настолько привычное для тебя ощущение собственного мастерства пополам с чистой удачей. Ты давно забыл имя своей первой девушки, но до сих пор помнишь свою самую первую карточную колоду - потрёпанную, выцветшую, с едва различимыми отличительными признаками масти; каждая её карта так приятно ложилась в ладонь и так легко пряталась в длинных рукавах твоих таких же выцветших рубашек. Если бы ты был чуть более сентиментальным, ты бы обязательно сохранил её в качестве талисмана или наоборот демонстративно сжёг бы символом новой жизни, но ты понятия не имеешь, что в итоге случилось с картами, с помощью которых тебя учили играть.

Сейчас тебе приятнее думать, что ты умел это всегда, ты не любишь вспоминать детство, тебе удалось вырваться из Атлантик-сити почти сразу после своего шестнадцатого дня рождения - к тому времени ты уже знал, что в состоянии справиться с любым не слишком внимательным придурком, а значит прекрасно выживешь в одиночку. Ты, в общем, оказался прав, выжил ведь тогда, автостопом добрался до Нью-Йорка практически без приключений, если, конечно, не считать быстрый, грубоватый минет на задворках заправочной станции, но опять же - ты не любишь вспоминать. Ты живёшь настоящим, пытаясь только учитывать прошлые ошибки и держать в голове хотя бы лица всех тех доверчивых и очень, очень глупых людей, которым так не повезло сесть с тобой за обтянутый метафорическим зелёным сукном стол. Кто знает, куда тебя заведёт жизнь и где тебе придётся снова встретить старых знакомых, ты осторожен - ровно настолько, чтобы не совершать очевидных промашек.

Тебе слишком нравится разумный, контролируемый тобой риск, тебе слишком нравится неспешно прогуливаться по острой кромке ножа.

Ни к чему хорошему это не приведёт и привести не может, ты отлично осознаёшь, что однажды крупно влетишь из-за собственной адреналиновой зависимости, но это будет как-нибудь потом, не сейчас, как-нибудь потом ты выкрутишься точно так же, как выкручивался сотни раз - и думать о будущем тебе не хочется точно так же, как возвращаться в прошлое. Здесь и сейчас уровень опасности не превышает привычную тебе норму и ты бы, пожалуй, поверил, что опасности нет совсем, но интуиции ты доверяешь всё-таки больше, чем глазам - зрение подводит тебя намного чаще. Ты смотришь на неё и видишь красивую, не особо умную девушку в коротком платье; платье откровенно демонстрирует длинные ноги и по-модельному худощавые колени, платье говорит «ну же, папочка, мне так нужны твои прикосновения» - и ты бы ни за что не повёлся на это если бы не её внимательный, почти хищный взгляд.

То затихающая, то вновь набирающая силу мелодия шумит морским прибоем где-то на самой периферии сознания, неправильный, не сигаретный дым затягивает пространство вокруг вас мягкой пеленой - поцелуй растворяется в этом искусственно созданном мире, где нет никого кроме вас двоих. Ты чувствуешь вкус хорошего виски на её губах, отрывисто касаешься языком, делишься собственной горечью - крепкий табак перебивает навязчивую приторность выпитого коктейля, ты слишком давно и много куришь чтобы это можно было скрыть, тебе хочется курить и сейчас, но ты не смог бы заставить себя прерваться даже на короткую, быструю затяжку. Возбуждение жаркой волной проходится по телу, дыхание сбивается, первый поцелуй перетекает в следующий - более жадный и более открытый, ты позволяешь ей вести в импровизированном танце и её кожа почти обжигает твои ладони через тонкую, невесомую ткань. Тебе всё пиздец как нравится, она не закрывает глаза полностью, но ты видишь, как дрожат длинные, густо перепачканные тушью ресницы - жест почти хрупкий, открывающий новые грани неожиданно острого желания.

Всё слишком ярко, ты давно не испытывал ничего подобного - новый, незнакомый пока город и призрак погони за твоей спиной добавляют остроты ощущениям, но музыка вокруг вас взрывается прихотью пьяного мудака за диджейским пультом и ты жмуришься от резкой вспышки света, безжалостно вспарывающей полумрак. Тебе совсем не хочется прерываться, ты тянешься к ней безотчётным, рваным движением, но быстро приходишь в себя, облизываешь пересохшие губы; танцпол стремительно включается в новый ритм, танцпол оживает после кратковременной спячки - для вас здесь больше нет места. Она понимает это первой, тянет тебя прочь, её пальцы крепко сжимают твоё запястье и ты совсем не сопротивляешься, когда она уводит тебя - ты не тот человек, для которого имеют хоть какое-то значение социальные нормы. Ты хочешь её, она хочет тебя, на остальное тебе плевать так же сильно, как и ей, вы пробираетесь сквозь толпу куда-то в сторону туалетов - она толкает тебя к стене, прижимается всем телом и ты почти стонешь, жарко проводя ладонями по её бёдрам, ткань платья ползёт вверх, ты касаешься голой кожи прямо здесь, отвечаешь на поцелуи-укусы.

Где-то совсем рядом слышится смех, громкие голоса напоминают вам о том, что вы пока не одни - дверь туалета захлопывается за вами и ты быстро щёлкаешь замком, ни на секунду не отпуская её от себя, поцелуи не прерываются, твоя куртка летит куда-то на пол и прохлада впивается в почти раскалённую кожу.

Сейчас наверное положено что-то говорить, может быть выстанывать её имя, которое ты так и не спросил, или шептать ей на ухо о том, какая она охренительная и как сильно ты её хочешь, но кроме гремящей за стенкой музыки в клубной разновидности тишины раздаётся только ваше дыхание - она усаживается на узкую полку, ты раздвигаешь её ноги коленом, прижимаешься вплотную так, что между вами не остаётся даже воздуха. Короткие поцелуи становятся ещё агрессивнее, ты кусаешь её за нижнюю губу, плавным движением стягиваешь бельё и дразняще касаешься пальцами, проникая внутрь - от влажной, горячей тесноты желание разгорается с новой силой, член болезненно упирается в жёсткий шов джинсов и ты быстро расстёгиваешь их свободной рукой.[NIC]Ike Lewinsky[/NIC]
[STA]liar[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hXWx.png[/AVA]
[SGN]некромант[/SGN]
[LZ1]АЙЗЕК «АЙК» ЛЕВИНСКИ, 29 y.o.
profession: шулер;
sister: Sasha.
[/LZ1]

+1

10

Алкоголь приглушает звуки за стеной, алкоголь мягко размывает любые шумы; его слишком мало в твоей крови и в желудке, чтобы на самом деле можно было ничего не слышать, но это неважно: ты умеешь не обращать внимания на то, что тебя не колышет. Клуб продолжает вибрировать, биться тяжелыми басами в красивую туалетную дверь из темного дерева, отдаваться эхом через небольшой динамик под потолком, соскальзывать по высокому зеркалу, перепачканному чьей-то, наверняка, охуенно дорогой пудрой. Прямо сейчас вы вырываетесь из жадного ритма, огораживаетесь, запираетесь – музыка, которая ебашит по барабанным перепонкам, не кажется особо удачным фоном для секса, но только потому, что ее хренов ритм постоянно скачет. Ты собираешься насладиться происходящим по максимуму, раз уж тебе попался такой удачный (удобный) человек; его куртка оседает на пол с глухим, тяжелым шорохом, стоит тебе только потянуть ее с плеч.

Улыбаешься краем губ, кривовато, но как умеешь, если не притворяться. Хороший. И молчит блять, молчит – и правильно, зачем трепаться, когда можно делать?

Облизываешься кончиком языка, быстрым движением снимая остатки яркой помады, неаккуратно, но охуительно размазанной по твоим и его губам. Вы продолжаете целоваться, как чертовы школьники на первом серьезном свидании, когда родители, наконец, куда-то свалили из дома, это странно и смешно, но пока тебе нравится – ты не собираешься прекращать. Потому что он хорошо целуется, и потому, что это не мешает ему делать все остальное; потому что тебе нравится его вкус, горечь, за которой растворяется блядская клюквенная кислосладость. От него пахнет табаком, адреналином и сшибающим все подпорки желанием – довольно жмуришься в ответ на его укусы и кусаешь сама, жадно и грубо, не собираясь строить из себя хрупкую фарфоровую куклу-шлюху. Ты не тянешь на киношную шпионку, каких с завидным ебанутым постоянством выплевывает на большие экраны Голливуд: ты не убиваешь свои цели в постели и не трахаешься ради информации.

Если все доходит до такого, то это уже не работа.
Если все доходит до такого, то становится насрать на образ, который создавался, к тому же, думаешь, он все равно в него нихуя не поверил на этом этапе, если умеет думать. А он, надеешься, умеет: чтобы потрахаться с кем-то тупым, можно было особо не присматриваться.

Тебе нравится, как он прижимается к тебе, как разводит твои бедра и стягивает нижнее белье: чуть приподнимаешься, обвивая руками его шею для равновесия, и помогаешь, хотя тут можно было справиться и самому. Но это блядское взаимодействие, похожее на четко выверенные движения танца, вроде тех, которые ты никогда не умела танцевать и не понимала их смысла, это блядское взаимодействие заставляет твою кровь раскаленными струнами растягиваться по венам, за несколько мгновений поджигая тебя изнутри, доводя до состояния лесного пожара. Ты хочешь его, это охуительно, что он так близко и можно почувствовать терпкий запах уже разгоряченного тела вперемешку с какой-то туалетной водой – и табаком, конечно. Если бы кто-то сейчас сказал тебе, что ты выбираешь себе партнеров по запаху сигарет, ты бы даже не послала его нахуй сразу, настолько это кажется правдой в конкретную секунду – а потом бы послала, конечно, и больше не вспоминала об этом, потому что полная херня. Его профессионально ловкие пальцы проскальзывают между половых губ, ты тихо, нетерпеливо рычишь на ухо, разводишь колени еще шире и кусаешь чуть ниже воротника футболки, почти царапая острой кромкой зубов по выступающей косточке на плече.

Но это не тот вид секса, когда награждают друг друга следами на память, ты просто хочешь, чтобы он поторопился. Выгибаешься навстречу руке, короткий подол платья задирается почти до талии, обнажая край незамазанной татуировки у самых остро очерченных костей таза, но свет вокруг слишком неверный, чтобы можно было заметить – а если заметит, то насрать. Вы слишком заняты сейчас, его пальцы скользят дразнящими движениями; отталкиваешь свободную руку от пряжки ремня и расстегиваешь сама, потому что тебе сподручнее и быстрее. Пусть не отвлекается блять, раз начал, хотя был не обязан – случайный секс не особенно располагает к таким тактильным, вежливым прелюдиям.
Но внутри тебя так горячо, что меньше всего хочется, чтобы что-то изменилось.

Оставляешь джинсы расстегнутыми, отрываешься от поцелуя на несколько секунд – искусанные губы горят и ноют так, как будто ты целовалась с кустом крапивы, но похуй: из маленького, бессмысленного клатча вытаскиваешь презерватив, разрывая упаковку со скоростью, говорящей об опыте, но без демонстративной ловкости шлюхи – и снова прижимаешься к губам, раскатывая тонкую пленку по всей длине члена. Одна или вместе с ним, или какая разница; вы целуетесь, жар внутри только усиливается, когда напряженная головка бестолково касается внутренней стороны твоего бедра, потом задевает клитор, размазывает вязкий сок и проникает внутрь. Стонешь и материшься прямо в губы, обхватывая лицо ладонями, так, что маленький искусственный камень кольца проезжается по его щеке – проводишь языком вдоль узкой, покрасневшей полосы, обнимаешь ногами за бедра, почти стукаясь каблуком о каблук, и выгибаешься, сжимаешься, подаешься навстречу каждому движению, не стесняясь своего наслаждения.

Ты вообще не умеешь стесняться; когда маленькая бесполезная сумочка соскальзывает с полки на пол, сброшенная слишком резким толчком, даже не опускаешь взгляда – смотришь только в глаза, впитывая каждую секунду, каждое движение его мимики, каждый блядский вздох, который удается ухватить между поцелуями. Зрачки расширяются, полностью заволакивая радужку, но в этом нет почти никакой визуальной разницы. Гормоны чего-то там разгоняются по крови тысячами пылающих искр, усиленные смешной дозой алкоголя и ощущением дикого взаимного желания – он так нравится тебе, такой блядски самодовольный, схватывающий на лету, такой слишком, самоубийственно, раздражающе симпатичный – но до сих пор живой, а значит, охуенно везучий.
Определенно знающий, что делает.
Определенно знающий, чего хочет.
Определенно знающий, чего ты от него ждешь.[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2hSr1.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2hSr2.png
имбирь
[/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 36 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+1

11

Сейчас ты почти влюблён в неё - в тёмные глаза, в приоткрытые, покрасневшие от долгих поцелуев губы, на которых давно уже не осталось и следа яркой помады, в тонкие запястья, в почти прозрачную кожу под твоими ладонями, в ваш общий обжигающий жар. Её вкус размазывается по нёбу, смешивается с твоим, оседает на языке алкогольной крепостью виски и призрачной тенью тяжёлых сигарет, ты целуешь её как будто вы действительно не просто случайные не-знакомые, ты целуешь её как будто сегодня твой последний вечер и после не будет больше никого - и это правда, не будет больше никого, кто сможет хотя бы отдалённо напомнить пропахшую уверенностью хищника хрупкую девушку, так просто, практически без усилий, зацепившую тебя одним коротким взглядом.

Сейчас ты почти влюблён в неё - химические реакции вспышками касаются нейронов, и если бы в школе ты учился хоть немного прилежнее, ты бы обязательно вспомнил названия гормонов эйфории, дарящих тебе чистый кайф в ту самую секунду, когда твои пальцы обхватывает её горячее тело.

Ты не стремишься доставить обязательное удовольствие каждому, с кем собираешься заняться сексом, долгие прелюдии - прерогатива романтических свиданий, лепестков роз и шёлковых простыней, туалеты клубов слишком мало располагают к чему-то подобному, но сейчас тебе хочется ощутить, как именно ей хочется тебя и в этом нет никакого дешёвого альтруизма. Смазка размазывается по пальцам, ты касаешься клитора, проводишь ниже, снова проникаешь внутрь, двигаясь почти плавно и не сбиваясь с неспешного, выверенного ритма - как ты привык действовать во время работы, точными, аккуратными прикосновениями касаясь карт. Ты умеешь сдерживать свои эмоции при необходимости иначе никогда не смог бы достичь чего-то в выбранной профессии, ты умеешь, но сейчас не видишь в этом смысла, сглатываешь горечь слюны - дёргается острый кадык, она нетерпеливо прикусывает твою кожу и ты можешь только послушно ускориться.

Она выгибается навстречу твоим скользящим, почти насмешливо-нежным движениям, разводит колени - открывается для тебя, подаётся тебе навстречу, обнимает за шею; она слишком нравится тебе, ты знаешь, что это пройдёт после короткого, ничего не значащего секса, как проходит каждый раз, но настолько жарко бывает редко, намного реже, чем тебе хотелось бы. Возможно в дверь уже колотят такие же жаждущие уединения, возможно где-то в углу притаилась скрытая камера и сюда вот-вот ворвётся охрана, возможно сейчас рухнет потолок, случится землетрясение, цунами, наводнение, пожар - тебе будет плевать пока она так жадно отвечает на твои поцелуи, пока она так почти властно расстёгивает твои джинсы, вскользь задевая член.

Ты целуешь её - губы горят от укусов, но ты мягко, на контрасте зализываешь отметки своих зубов, обнимаешь её свободной рукой, поддерживая за тонкую талию, она прижимается к тебе почти вплотную, запрокидывая голову и давая тебе возможность легко провести языком по шее. Ты даже не думаешь о том, чтобы оставить на ней свои следы, ты никогда не был собственником - возможно просто не встречал никого, кого бы так эгоистично хотелось только для себя, но какая разница, она просто порывистое, раскалённое желание и ничего кроме; ты слишком часто об этом думаешь и мимолётный, холодный страх ползёт каплей пота по твоему виску. Короткие поцелуи на шее попадают в ритм с рваными движениями твоих пальцев и пульсирующей влажной теснотой, тебе нужно как можно быстрее отбросить все мысли - и она помогает тебе, и ты смотришь ей прямо в глаза.

Слишком, слишком тёмные глаза, но все поэтичные сравнения вылетают из головы когда она раскатывает презерватив по твоему члену, ты прикусываешь её нижнюю губу, сдерживая неровный выдох, вы тут собственно и не стихи читать собрались, вы... Поцелуи чередуются с жадными прикосновениями, но медлить дальше кажется почти преступлением, ты сдавленно стонешь, наконец проникая внутрь - она такая тесная, такая горячая, такая... От неё сбивается дыхание и не хватает воздуха, ты ведёшь ладонями по её ногам, двигаешь бёдрами, толкаясь глубже, жмуришься от острого удовольствия, почти не замечая мелкой царапины на щеке - короткая боль алой искрой проходится по сознанию.

С каждым толчком ты, кажется, хочешь её только сильнее - и она тоже хочет тебя, совсем не пытается это скрыть, даже не думает о каком-то совершенно ненужном смущении, отбрасывая в сторону всю наносную, искусственную шелуху, ты знаешь, что она совсем не та, кем пыталась казаться, и сейчас это заметно особенно ярко. Кто она такая, чёрт возьми, кто - ты думаешь об этом, вбиваясь в её тело, думаешь об этом, когда тонешь на дне её расширенных зрачков, тебе нужно узнать ответ, но он, должно быть, станет для тебя разочарованием и ты практически первый раз в жизни не уверен, что готов рискнуть.

- Кто ты? - выдыхаешь ей в губы, ловишь тихие звуки, чувствуя, что уже почти шагнул за грань, но изо всех сил оттягивая момент, когда всё закончится. Господи, зачем ты вообще спросил, тебе бы задержаться в этом подвешенном состоянии, тебе бы промолчать, ты не знаешь, что может испортить твой вопрос и её молчание - потому что портить нечего, потому что между вами только взаимное влечение и быстрый секс, и ты жмуришься, немного грубо сжимая пальцы на её коже и кончая с низким, хрипловатым стоном.[NIC]Ike Lewinsky[/NIC]
[STA]liar[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hXWx.png[/AVA]
[SGN]некромант[/SGN]
[LZ1]АЙЗЕК «АЙК» ЛЕВИНСКИ, 29 y.o.
profession: шулер;
sister: Sasha.
[/LZ1]

+1

12

Когда маленькая бесполезная сумочка соскальзывает с полки на пол, сброшенная слишком резким толчком, даже не опускаешь взгляда; незащелкнутый замок, украшенный россыпью каких-то стекляшек, гулко стукается о плитку, и от столкновения на пол высыпается содержимое. «Женские штучки» – пузырьки с косметикой, зеркальце, салфетки и прочая поебень, еще два скрепленных между собой презерватива, а заодно документы, поддельные, но выглядящие достаточно натурально, чтобы не вызывать подозрения. Документы, по которым твое имя – Миранда, и которые ты бы предпочла не показывать кому-то без острой на то необходимости, но раз уж он трахает тебя в туалете, стоит ли теперь из-за этого париться, да?

Раз уж он трахает тебя, раз уж вы трахаетесь, то можно позволить себе немного откровенности. Как раз на уровне фальшивых документов – и широко раскрытых глаз, ловящих каждое движение. Каждый чертов вздох, смешанный с запахом табака, клюквы и скомканными стонами; тебе охуеть как нравится, насколько он тебя хочет, ты любишь, когда тебя хотят вот так, и вполне готова отвечать взаимностью. Открытость взамен на открытость, честный обмен: он вбивается в тебя так жадно и целует так крепко, как будто все, что у вас есть – это несколько минут в туалете, а после наступит абсолютное ничто и вселенная погрузится в хаос. Это полный бред, но тебе нравится, нравится, нравится, ты бы улыбалась, если бы на это оставалось время и возможность, но тогда придется отвлечься. Он возбужден – ты слизываешь каплю пота, прокатившуюся по его щеке, сцеловываешь соль, на мгновение отрываясь от губ и теряя зрительный контакт, но одно резкое движение возвращает в исходное положение.

Жмуришься на секунду, сжимаясь внутри; ресницы слипаются и заставляют тебя моргать, но через секунду снова смотришь только в глаза, даже если это может показаться странным, но уже не прячешься за маской тупой, слишком ярко накрашенной куклы, годной только для удовлетворения потребностей в ебле очередного богатого папика. Ты уже не прячешься, не умеешь казаться жертвой, в тебе слишком много от охотника.

От тебя пахнет опасностью, кровью и смертью – и дикой, плохо управляемой жаждой минутного обладания.

Ты наслаждаешься тем, как он делает то, что тебе хочется. Пальцы сжимают кожу на шее почти с силой, оставляя белые, быстро краснеющие следы, поднимаются выше, зарываясь в жесткие от лака волосы; удерживаешь рядом, целуешь, прикусываешь губы, зализываешь укусы, касаясь языком языка. Это все чересчур… влажно, чересчур страстно, но кому не похуй?

Как его зовут, сколько ему лет, откуда он, какая херня случалась в его жизни, что он любит есть на завтрак и какие цветы дарит своей матери, сестре, невесте – весь чертов информационный мусор неозвученным растворяется где-то между вашими горячими телами, плавится и горит; все неважно, ты чувствуешь его член свободно скользящим внутри, обхватываешь его, подаешься ближе, целуешь раскрасневшиеся губы и ловишь чистый, неприкрытый кайф от самого момента. Кажется, тебе начинает нравиться Филадельфия, и прямо в эту секунду даже блядское короткое платье выглядит удачным решением: чтобы выпутаться из джинсов потребовалось бы больше времени или другая поза.

Тяжелая пряжка ремня обжигает холодом твое бедро, но это слишком мелко, чтобы выпустить его волосы и отвлечься хоть как-то, хотя бы на одну блядскую секунду: он смотрит тебе в глаза и ты почти упиваешься моментом. Вы забудете обо всем к утру, забудете друг друга, но прямо сейчас весь гребаный мир сокращается до размеров сжатого, перекрученного воздуха между вами, пропахшего сексом и отголосками лжи.

Его ладони скользят по твоим бедрам и талии, твои сжимают его шею, впиваются короткими ногтями в плечи сквозь ткань футболки, почти влажную от охватившего вас жара. Все это слишком для случайного секса, и если продолжать в таком духе, появится странное чувство, что взаимная симпатия не пройдет после чьего-нибудь оргазма; думаешь об этом всего треть секунды – возбуждение нарастает, сворачивается горячим, тугим комком внизу живота. Это неплохо, это необычно для случайного секса – пожалуй, достаточно хорошо, чтобы помнить парня немного дольше нескольких часов. Может быть, пару дней? Может быть.

Хриплый шепот на грани слуха кажется слишком громким, ты моргаешь от неожиданности, недоуменно вздергивая брови, но нет уж блять, он так хорошо соблюдал тишину!
- Помолчи, - коротко выдыхаешь в губы без тени просьбы и снова целуешь, потому что так-то он точно не сможет болтать хотя бы несколько блядских секунд – и потому что его губы слишком красные и целуется он слишком хорошо, чтобы упускать еще одну возможность. Опускаешь одну руку, вскользь мажешь по краю его футболки, по двум пятнам твоей смазки, ярко темнеющим на тонкой ткани, дотрагиваешься до основания члена, прижимаешь ладонь к низу своего живота и наконец касаешься клитора, все-таки закрывая глаза.

Он кончает первым, стонет в поцелуй, и в эту секунду от тембра его голоса ты готова кончить сама, но вместо этого только крепче обхватываешь его ногами, не отпуская ни на дюйм, и через несколько десятков быстрых касаний доводишь себя до оргазма. Стонешь, жмурясь и выгибаясь так, как тебе хочется – неприкрыто и почти сладострастно, если бы ты знала такое длинное слово, но тебе вполне хватает того, как все тело напрягается и спустя мгновения рассыпается приятной слабостью.

Охуенное завершение рабочего вечера; лениво размыкаешь объятия, отстраняясь, а затем, помедлив, тянешь его обратно к себе за ворот футболки, снова целуя – медленно, коротко и удовлетворенно, и соскальзываешь на пол, по-прежнему даже не покачиваясь на тонких каблуках. Бумажными полотенцами стираешь остатки смазки, небрежно-легким движением поднимаешь белье, одеваешься, одергиваешь подол на обратную, условно-приличную длину и с усмешкой оглядываешься на этого чересчур ловкого, во всех блять смыслах, на пальцы парня. Документы вперемешку с косметикой и наличкой все еще на полу: поднимаешь их тоже, в кучу сваливая на краю раковины – теперь, в соответствии с типом шумящего за стенами клуба, тебе нужно привести себя в порядок, смахнуть крупицы туши с щек, убрать остатки размазанной вокруг губ помады и все прочее.

Но пока ты смотришь на него через отражение в зеркале, ухмыляешься и опираешься на край раковины, включая воду. Браслеты звонко стукаются о белый фаянс.
- Угостишь сигаретой? – голос все еще отдает игривой насмешливостью, но звучит хрипло: ты куришь слишком давно и много, к тому же, не стеснялась своих стонов, но все равно сомневаешься, что кто-то вас слышал: грохот музыки чувствуется даже здесь, за неслучайно плотно закрывающейся дверью.[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2hSr1.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2hSr2.png
имбирь
[/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 36 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » the cigarette smoke in your eyes