Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальное время » Мама.


Мама.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Дом Монтанелли | 17 сентября 2016

Montanellis
http://s5.uploads.ru/IPFDa.jpg http://s6.uploads.ru/1z7L3.gif http://s1.uploads.ru/7wTYh.jpg

Отредактировано Guido Montanelli (2016-10-06 21:50:14)

+1

2

Выходные, проведённые с семьёй - большего ничего и не надо; хотя бы часть выходного - уже неплохо. Вчерашняя встреча с Бруклин принесла Гвидо частицу какого-то умиротворения и... некоей уверенности, что ли - если такое, жёсткое, слово вообще подходит к чему-то подобному, больше ощущение похоже на надежду, если уж у них с Реном получилось сойтись снова - наверное, мир не так уж жесток... и не семейные проблемы превращаются в трагедию в итоге. Именно таких вещей, простых по сути своей, но радостных, порой так не хватает. Хорошо, что Джоан не будет расти без отца - на два дома, фактически; практика это не сверхъестественная, конечно, но хорошего в таких вещах всё равно мало. Гвидо проходил через такое со своими старшими... Вот что такие ситуации дают ещё - начинаешь как-то задумываться о этом с позиции себя самого. Обращать какое-то особое внимание на схожие вещи в жизни собственной.
Дольфо и Гвидо сидели за столиком в гостиной, друг напротив друга, с серьёзными лицами глядя на клетчатую доску с фигурками - воспользовавшись своим свободным временем, Монтанелли решил сыграть с сыном в шахматы; он встал около одиннадцати утра, и до самого вечера ему не будет нужды исчезать из дома - если не случится что-нибудь не предвиденное, а у Дольфо сегодня выходной в школе, и гулять с друзьями он тоже раньше, чем после обеда, тоже не планировал - так что у сына с отцом выпало немного общего времени. И, хотя по их сосредоточенным в данный момент лицам этого видно и не было, удовольствие они получали от этого общения вполне искреннее. В этом странном маленьком мирке, сотканном из мыслей и рассуждений, имитирующем военные действия, им обоим было вполне комфортно - вот так они оказались похожи с младшим сыном. Остальной мир сейчас почти что переставал существовать. Он был, конечно, и Гвидо помнил, где находились Шейенна и Виттория сейчас, и мог просто прислушаться немного к происходящему в доме, чтобы подтвердить их местоположение - но всё это шло неким фоном. Как, впрочем, фактически всегда было - Монтанелли привык чувствовать свою "почву" настолько, чтобы сливаться с ней воедино.
- Не поддавайся, пап. - снеся очередную фигуру с доски, упрекнул Дольфо с лёгкой усмешкой. Он играл белыми, Гвидо - чёрными; как вся жизнь их была разделена на белое и чёрное: дети, жена - были самой светлой стороной в его жизни, всё остальное постепенно скрывалось во всё более тёмных тонах, пока не становилось кромешной чернотой, где не становилось видно уже совсем ничего. Так что с этой позиции - Гвидо и не против был бы даже проиграть...
- Да мне особо и не приходится... - улыбнулся в ответ, передвинув следующую фигуру. С другой стороны, слишком яркий свет - тоже ослепляет. Поэтому всегда стоит держаться какой-то середины, какого-то баланса между тем и другим; хотя получается это не всегда - Гвидо старался не забывать об этом. Шейенна в этом здорово помогала. Сама того не зная, вероятно - впрочем, индейцы обладают своей мудростью; пожалуй, справедливо будет сказать, что, проводя с её родными и знакомыми в резервации столько времени, он и сам становится где-то мудрее... помимо всего остального, что делать научился. Хотя одно тут слабо отделимо от другого. Когда люди совершают одни и те же действия по одним и тем же принципам на протяжении сотен лет, их образ жизни пропитывается их духом, что и делает любую культуру, да и не только - сменяются поколения, остаются традиции, и остаётся то, что даёт людям возможность есть или зарабатывать на еду. Но не один человек не сможет этого охватить полностью, даже если проживёт сотню лет или будет историком по образованию, целиком всё это может увидеть только Бог... или духи индейские, что тоже, находясь среди людей - бессмертны или около того.
- Это шахматы. Здесь можно или поддаваться, или нет. - подумав немного, Дольфо сделал очередной ход. Промолчав, Гвидо тоже переставил очередную фигуру. Сын играл по-настоящему хорошо - для своего возраста, так и тем более; да он и всегда был умным парнем, и пожалуй, будет умнее всех в своей семье, когда вырастет - пусть и не от самой хорошей жизни... пройти его младшему пришлось через многое. И лишиться многого, чего Гвидо не сможет вернуть, может как-то компенсировать - но никогда до конца. И может, Дольфо и сам это забудет в итоге, а вот его отец - вряд ли. Жизнь расчерчена куда менее чётко, чем шахматная доска - даже если иногда и похожа на неё бывает.
На шахматную доску не могут войти новые фигуры посреди игры, тогда как в настоящей жизни и в настоящей войне - такое случается периодически, люди не только уходят из жизни, но и входят в жизнь. Некоторые фигуры на доске могут и задержаться. Что характерно, на доске, в той клетке, где сгинула фигура, солдат или офицер - не остаётся могильного холмика.
- С Лео или Сабриной ты ещё не играл? Им полезно будет, думаю...
- передвинув очередную фигуру, Гвидо принюхался - с кухни донёсся запах чего-то вкусного. Да и время уже к обеду, стоило бы заканчивать партию, или придётся её откладывать... а учитывая любопытство Торри - она может остаться вовсе незавершённой.

Внешний вид

+1

3

Что ее подняло в такую рань, сама себе на этот вопрос Шей не могла ответить. Но подгоняло что-то важное. Два дня, после того как она поняла, что беременна, старалась осознать эту мысль. К врачу идти, конечно, надо, но едва индеанка об этом подумала, как ее ноги буквально прирастали к порогу дома. И вот в это утро, она аккуратно выбралась из кровати, стараясь не тревожить мужа, тихо спустилась в гостиную. Откладывать нельзя было. Не смотря на то, что сегодня суббота, ее врач примет по первому звонку. Тем боле, как та сказа Шейенне Вы уникальный случай. Ну, вот пусть теперь не спит в семь утра.
- Доброе утро, Саманта, - тихо проговорила индеанка, скрываясь на улице, чтобы никто не услышал ее разговора.
- Здравствуйте. Шейенна, не ожидала вас услышать. Что-то случилось?
- Да, - миссис Монтанелли впервые стояла перед сложной для нее задачей. Вроде бы и приняла факт о ребенке, но говорить о нем она не была готова.
- Ну же, Шей, смелее. Хотите, приезжайте, поговорим.
- Да. Мне надо с вами встретиться. Срочно, - взволнованно согласилась.
- Успокойтесь, просто приезжайте. Я сегодня дежурю.
- Спасибо, я приеду. До встречи.
Задача номер два – уехать из дома в семь утра, не вызывая подозрения. Постучав по губам телефоном, женщина обошла дом. Шейенна всегда так делала, когда волновалась. Ведь курить она бросила, а нервы остались. Послышался голосок проснувшейся дочери. Ну, конечно же, Торри и поход в магазин. Улыбнувшись найденному выходу, Шейенна побежала к малышке, чтобы она не успела перебудить мужчин, особенно отца, который просто не отпустит их одних и увяжется (в прямом смысле этого слова) с ними.
- Доброе утро, моя красавица, - взяла дочь на руки, потеревшись носом о ее «кнопочку». – Выспалась?
- Мама, - никогда не привыкнуть ей к такой нежности этой девочки, и Шейенна уткнулась в плечико дочери. – Папа и Дофо спять?
- Да. Поэтому мы с тобой будем говорить тихо, - Торри приложила к губам пальчик и произнесла Тсссс, - ага, именно так. Поедем в магазин за вкусным для папы и брата?
- Да, - шепотом ответила девочка.
Вот они смогли улизнуть от мужчин, не вызывая никаких подозрений, потому что ни один из них толком не проснулся. Гвидо лишь кивнул на сообщение, что Шей и Торри прогуляются, а Дольфо…. Его найти под одеялом весьма проблематично. По дороге они слушали детские песни из мультфильмов, подборку то сделал пасынок специально для сестры. Торри была весьма музыкальным ребенком, и едва заслышивала звуки ритма или просто мелодию, начинала танцевать или петь. И Шейенна подумывала ее потом отдать в музыкальную школу. Припарковавшись возле госпиталя, они с дочерью пошли в сторону отдельного корпуса генетики и репродукции. Вокруг гуляли пациенты, кому это разрешалось, то приезжали машины, чтобы доставить новых больных. Жизнь госпиталя как она есть. Поднявшись на пятый этаж, Шейенна подхватила Торри на руки, чтобы девочку не зацепило ничем в коридоре, подошла к регистратуре.
- Доброе утро, меня ждет доктор Саманта Кейн.
- Но она сегодня не принимает.
- Я разговаривала с ней по телефону, просто скажите ей, что приехала миссис Монтанелли.
Регистраторша взглянула на стоящую перед ней женщину с девочкой на руках, и медленно кивнула. Торри в незнакомых местах, как маленькая обезьянка, карабкалась на руках так, что порой Шей ощущала силу ее ручек. Не могла понять этого страха в девочке, будто на инстинктах что-то малышке подсказывало Держись крепче. Появившаяся врач с улыбкой позвала индеанку в кабинет.
- Что вас так встревожило с утра? Располагайтесь. Это и есть ваша дочь?
- Да, это Виттория, - женщины сели напротив друг друга. – У меня изменился вкус, мне стало мало мое нижнее белье в груди. Кажется, я беременна.
- Кажется?
- Завтра день, когда я бы поняла так это или нет.
- Ну, раз вы тут, то давайте вас посмотрим. Посидишь, пока я с мамой поговорю?
- Нет, - Торри ухватилась за руку мачехи, исподлобья смотря на улыбчивую женщину.
- Минутку. Милая, я буду вот тут, - показала пальцем на ширму, - а ты посидишь на стульчике. Вот тебе Йовингул.
Торри минуты две изучала доктора, но потом слезла с колен Шейенны, забирая телефон. Осмотр не занял больше времени, чем на то требовалось.
- Сделаем УЗИ и я все скажу.
- Что-то не так? – взволнованно спросила индеанка, выходя к дочери. – Я ошиблась?
- Нет, вы не ошиблись, вы и, правда, беременны. Но я прошу, сделаем процедуру и все объясню.
Уже в кабинете исследования, Торри была рядом и пыталась залезть на кушетку, чтобы дотянуться до монитора, где что-то расплывалось в разные стороны. Но женщины как могли ее отвлекали, умудряясь сделать все правильно.
- Ну что ж, лечение не прошло даром. У вас восемь недель.
- Подождите, - Шейенна села на диванчике, подхватывая дочь на руки, - как восемь?
- Я бы даже сказала уже девять. А что вас смущает?
- У меня не было прерывания цикла.
- Это не страшно. Особенности женского организма у всех разные. У вас все хорошо. Та фолликула, что вызвала цикл, уже разорвалась, вторая оплодотворена. Завтра у вас уже ничего не будет. Яйцо поднялось на нужную ему высоту внутри матки, и вашему ребенку ничего не угрожает. Сдадим необходимые анализы и будем наблюдаться. Но одно я скажу сразу. В вашем возрасте иметь первую беременность это тяжело. Нужно беречь себя.
- Я здоровая женщина. В моем племени никогда женщины по врачам не ходили. Я здесь только из-за мужа, чтобы его успокоить.
- Шейенна, вы должны понимать, что наблюдение не несет в себе никакой угрозы.
- Я понимаю. Раз в месяц будет достаточно, чтобы я приезжала?
- У вас положительная группа крови, это уже хорошо. Давайте договоримся так. Завтра вы приезжаете и сдаете анализы. А потом мы решим.
- Я уже решила. Раз в месяц.
- Вы слишком категоричны.
- Нет. Я слишком застряла в цивилизации. Извините.
- Хорошо. Но обещайте, если что-то вам покажется странным, или заболит, потянет, вы сразу приедете ко мне.
- Я не люблю обещать. Буду стараться вас слышать.
- Вот вам снимок, покажете мужу.
- Спасибо, я завтра приеду утром. Но то что это воскресенье, ничего страшного?
- Я вас дождусь. Удачного дня.
- И вам удачного дежурства. Пойдем милая, - подхватила Торри на руки.
- Вам не тяжело ее носить? – они вышли в коридор.
- Свой ребенок не ноша. До свидания.
Домой она возвращалась в смешанных чувствах. Магазин не оставил ни капли впечатления, а ведь Торри заботливо набирала в корзину сладости для папы и брата, показывая что и кому. Снимок ребенка лежал на дне сумки, а в руках Шей была ладошка малышки и большой пакет с купленными ингредиентами для итальянского мясного блюда Полпеттоне. Расцеловав своих мужчин, Шей быстро переоделась, чтобы заняться готовкой. Так проще ей самой сейчас не сорваться на разговор с мужем. Не так часто бывает, чтобы они все оказались в выходной день дома. То Гвидо со своим делами убегает, то Дольфо к друзьям. Виттория принесла игрушки, и бегала то на кухню, помогая мачехе (больше конечно пачкаясь), то к отцу и брату, мешая и раздавая им свои игрушки.

Полпеттоне по-итальянски значит «большая котлета».

http://img1.russianfood.com/dycontent/images_upl/34/big_33283.jpg

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-10-23 14:32:53)

+1

4

Очередная фигурка стукнула по поверхности доски, занимая своё место. Шахматы - интеллектуальная игра, но - как и любая игра, может быть азартной; вот только в тех местах, где Гвидо много бывал, особенно в тот момент, когда его ждали здесь, она была совершенно не в чести - шахматы не приносят столько денег, как карты, и хотя короли и королевы есть и там, и там - едва ли кто-то поставит карточный стол и шахматный рядом. Слишком уж непохожи игроки в эти игры друг на друга... хотя, глядя на Дольфо сейчас, Гвидо начал задумываться - не купить ли в "Кингсберд" набор шахмат покрасивее, не для гостей даже - а для "работников" клуба, многие из них от его младшего, и тем более - старшего, сыновей, ушли недалеко - им будет голову занять и полезнее; а занимается голова чем-то всегда легче, если это происходит с удовольствием - оттого так просто и входит туда в любом возрасте всякая ерунда.
Дольфо тоже, оторвавшись от игры, принюхался - но не оглядываясь в сторону кухни. И затем, подумав немного, передвинув пешку, изрёк:
- Лазанья болоньезе. - Гвидо приподнял голову, принюхавшись ещё раз. Как в музыке, стоя слишком близко к сцене, скорее всего - не услышишь полное раскрытие гармонии, поэтому даже и первые ряды находятся на некотором удалении, и существует само понятие "оркестровой ямы" отчасти потому же, так и на кухне - готовя, ты слышишь много запахов, слишком резких, да и перемешанных между собой, что не всегда даже и приятно; только на расстоянии от кухни они превращаются в совершенно особую симфонию, тоже, в общем-то, являющуюся частью обеда, если он по-настоящему хорош. Оттого дети во все времена с таким нетерпением бегут на кухню, в преддверии обеда, мешая своим матушкам их готовить... но не Дольфо - слишком рассудителен он был, опасаясь случайно помешать Шей или нарваться на что-то горячее.
- Пикката. Из телятины. - отозвался Гвидо, передвигая слона по доске на три клетки. Теперь, параллельно шахматам, началась и другая игра - вместо того, чтобы бежать на кухню мешать Шейенне, они по запаху пытались угадать, что она хочет приготовить для них.
- Особуко. Из телятины. - парировал Дольфо, двигая свою ладью ближе к его королю. И при названиях таких родных для них обоих блюд, в сочетании с запахом, идущим из кухни - у Гвидо начало посасывать в желудке.
- Да, определённо - не курица. - согласился, переставляя короля на другую клетку. И произнёс, окончательно перейдя на итальянский язык, со всей его мелодичностью... Хотя, к слову о музыке - в кого у Торри были такие музыкальные способности, Гвидо не мог сказать - в маму, наверное; с его стороны - ни слуха не было, ни голоса, петь он умел плохо и не особо старался, и в этом плане на его стороне играло разве что чувство ритма. И Дольфо к музыке тоже особых интересов не проявлял - только как слушатель. - Agnello alle olive.
- Да ну, пап - вот баранину Шей делать точно ещё не скоро научится. - засмеялся сын, переставляя на доске коня. Гвидо, усмехнувшись, вынужден был согласиться - её народ прекрасно умели обращаться с лошадьми, но вот не похоже, чтобы так же дела обстояли и с овцами - во всяком случае, говоря именно о племени Шейенны. Хотя, может, им этого и не надо было - в Калифорнии, на их земле в частности, климат вполне благоприятен. Овечья шерсть тут без особенной надобности... впрочем, стоило спросить у самой Шей потом - почему их племя не разводит овец. Да может, стоит попробовать и начать, как итальянцу - эти стадные Гвидо были национально близки.
- Болонское рагу тогда? - снова вернулся Монтанелли-старший к телятине в своих предположениях. И, передвинув своего ферзя, похитил слона Дольфо, который стоял на том месте раньше, вынеся следующее предложение, которое пришло в голову: - Может, научим Шей брезаолу делать, кстати? - у них в доме такой хороший подвал, который используется для такой ерунды - Рокки снова туда часть своей коллекции навалил, Гвидо тоже припёр кое-что из инструментов, где-то там хранилась и кроватка и коляска Виттории, из которых она уже выросла - из серии "американский бардак", до которого руки никогда не доходят - между тем, в дальней части было достаточно прохладно, чтобы хранить вино или вот доготавливать так что-то, погреб сделать - или даже камеру поставить. Брезаолу можно даже и в резервации делать! Со способностью его тестя к соленьям - она там ещё и почётное место на столах будет занимать.
- Это мысль. - с деловым видом согласился Дольфо, но только он взялся за фигуру - послышался голос Шей, и Гвидо оглянулся, выглядывая, куда направилась Торри. Есть хотелось, но не хотелось прерывать партию - поскольку становилось действительно интересно, как она повернётся дальше... а Виттория могла бы расшвырять фигурки, или перемешать, или просто снести доску - вообще-то, была вероятность и пораниться.
Дольфо этот вопрос решил куда проще - вынул из кармана свой мобильный телефон и моргнул вспышкой над доской, делая фотографию, взглянув на отца с хитрой улыбкой:
- Восстановим потом.
Вот они - хитрости нового поколения. Усмехнувшись и отправив сына на кухню вперёд себя, Монтанелли уложил фигуры в доску, поставив её на полку между книг, затем пошёл следом.
- Полпеттоне! Мамма миа! - рассмеялся Гвидо, увидев, насколько они были с Дольфо далеки в своих догадках, заглядывая через плечо Шей и целуя её в щёчку. - А с чем?.. - А с чем?.. - загалдели наперебой и отец, и сын.

+1

5

Улыбаясь прибегающей дочери, которая просила посадить ее на стульчик, запускала ручки в фарш из колбасы, пармезана, яйца, перекрученного мяса и шепотки мускатного ореха, соли и перца. Маленькие ладошки пытались лепить котлеты, перебирая пальчиками, взятое количество мяса, но потто ее что-то отвлекало в гостиной, и девочка суетливо тянулась к матери, чтобы умыла ее и отпустила. Шейенна лишь улыбалась вслед Торри, заглядывая в гостиную, где из-за спинки дивана были видны, сидевшие на полу, Гвидо и Дольфо.
Завернув в фарш куски сырокопченой ветчины, посыпала все сыром, скрутила большой рулет. Впервые готовя это, Шейенна немного была удивлена, столь огромная получилась котлетина. Иначе не назовешь. И пока в разогретой духовке томился ее шедевр, она быстро почистила картофель, сложила тот в небольшую чашку, приправила розмарином и шалфеем, отправила запекаться.
Женщина сидела на веранде, не мешая мужчинам играть в шахматы, хотя самой хотелось присоединиться, старалась не принюхиваться к потянувшимся запахам из духовки. У нее было, на что посмотреть и о чем подумать. Вытащив украдкой снимок, провела пальчиком по изображению того, о ком она если не мечтала, то желала точно. И пока муж с сыном были заняты игрой, Шейенна украдкой взяв телефон, позвонила матери. Если Алекс слышал лишь ее подозрения, то мама должна знать о том, что свершилось. Пока шли гудки, Шейенна подбирала оставленные дочерью на веранде игрушки, и конечно же, рядом крутился Боппо, аккуратно покусывая ладонь индеанки, выпрашивая хоть что-нибудь. Ведь дала колбасы кусочки, а уж игрушки и подавно отдаст.
- Нет тут твоих, не лезь, - шикала на дога, который толкался, задирая морду вверх, провожая очередную игрушку, которую Шей у него увела из-под носа. – Мам, привет. Как вы? Здравствуй, ребенок. Все хорошо. Дед с отцом в вашем доме проводку делают. Разводят свет и розетки. А мы с Ольянта гуляем.Молодцы вы с ним! – в сердцах выпалила Шей. Ей всегда было важно слышать, что ее брат жив. Да именно так. – Ты взволнована?Да, есть немного. Мам… Я беременна. И как оказалось уже третий месяц. Шейенна! Это прекрасная новость! Что там, мам? – послышался голос Ольянта. – Потом скажу. Мам, дай мне трубку. Ну, пожалуйста.Шей, ну ты все сама слышала. – Да, - тихо рассмеявшись, индеанка представила выражение лица брата, когда он так просит. Умел сорванец настаивать на своем. – Что там у тебя случилось? У тебя будет племенник или племянница. – Еще? Классно! Давай девчонку.Ну прости, кто получится. – Мам, ты станешь еще бабушкой!
Шейенна готова была расплакаться. Детей Гвидо ее родные считали своими внуками. Редко когда так происходит, но ей повезло. Ее вторую семью приняли, их всегда ждут дома.
- Дай трубку маме. Мы скоро приедем.А Дольфо в курсе? Нет, но сегодня скажу им. Вот это новость. Мам, поехали к отцу и деду. Шей пока. Хочу обрадовать их.Пока. Мам, ты его успокой, а то взволновался чересчур.Мы ждем вас. Да, мы приедем, как с делами разберемся тут.
Духовка возвестила писком, что время закончилось, и женщина стала накрывать на стол. Едва открыв бумагу и увидев, а больше почуяв эту котлету, невольно позвала мужа и сына, сама стоя и умирая от дикого желания и голода попробовать. Судя по реакции ее итальянцев, Шей смогла удивить тех. Она, повернувшись к мужу, ткнулась носом в его щеку, чуть отошла в сторону.
- Передаю тебе право ее разрезать, - подала нож. – С двумя видами сыра, колбасой и мясом. Картошка, чуть не забыла.
Легкий салат из капусты вдобавок к такому сытному обеду или ужину, появился на столе. Но Шейенна едва не выронила тарелки, когда малышка крутясь рядом, оповестила всех о своем утреннем путешествии.
- А мама и я были утлом у доктола. Тетя доблая, - Шей прикрыла глаза, боясь пошевелиться, слушала дальше, даже не видя, как изменился в лице муж и сын. – Она на маме лисовала.
Болтушка! Маленькая любимая болтушка.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-10-22 13:25:44)

+1

6

Большой дом, двое детей, любимая жена и родственники её, которые приняли его - жизнь никогда не бывает лёгкой, всегда есть какие-то сложности, проблемы, даже и горести, но Гвидо просто сам себе завидовал, у него уже появилось даже чуть больше, чем он мог бы хотеть в прошлом - довольно далёком уже или даже и не очень. И в такое время, в такие моменты, когда утро постепенно перерастает в день, на кухне что-то готовится, и что-то интересное происходит в гостиной; когда не надо никуда торопиться, или просто направляться, держать голову занятой изо всех сил - тогда и начинаешь понимать, ради чего вообще занимаешься всем этим... формула остаётся неизменной - Гвидо занимается этим бизнесом всегда ради чего-то; большего, чем просто собственные карманы, хоть и всегда важного для него тоже.
Они с Дольфо пытались угадывать - но никто ведь из них не попытался прийти на кухню и подсмотреть, оставляя Шейенне возможность удивить их - негласно условившись не нарушать её пространство в кухне, признавая права хозяйки в доме - не только Торри, ходившая за ней хвостиком, но и остальные Монтанелли, включая Боппо, уже и не представляли своего дома (или дом отцовского - если речь о старших) без неё. Как сам Гвидо уже был и неотъемлемой частью её общины тоже - готовящийся стать частью ещё большей, через несколько месяцев, хотя дело совсем не только в этом казино.
Чувствуя, как кухня наполняется жаром от духовки и полпеттоне, Гвидо ласково приобнял Шей, когда она подошла; улыбаясь, но всё ещё не способный отвести взгляд от блюда, которое она приготовила - не только по запаху, оно и на вид было очень красивым, так и хотелось узнать, каким оно будет на вкус... а Дольфо даже снова щёлкнул вспышкой своего телефона, запечатлевая большую котлету в память, до того, как Гвидо, принявший нож, её разрежет.
- Принимаю это право с почётом. - улыбнулся в ответ, кивнув Шейенне - немного менее картинно, чем могло бы прозвучать, не давая повода подумать, что её труды - это поводы для шутки; принять нож, чтобы разделить то, что она сама приготовила, от начала и до конца, на порции - это и правда, можно назвать честью. Не той, пафосной, королевской почестью на званном обете в высшем свете, таким вещам не должно быть место в семье - а той честью, которую супруги могут оказывать друг другу, геройство каждодневности, уважению, которое может быть забыто иногда некоторыми... Он улыбался, наблюдая за женой, расставляющей тарелки с картошкой и салатом, сопутствующими основному блюду, по столу. Это ли не счастье? Всё-таки события в старой сказки не всегда правдивы - счастье не всегда рядом... и иногда придётся преодолеть многие расстояния, чтобы найти его. Впрочем, Гвидо и не считал, чтобы ему пришлось очень уж далеко пройти.
Постепенно, неторопливо, первая часть полпеттоне оказалась отделена - и блюдо выпустило наружу часть своих соков, отец с сыном издали одновременный звук, принюхавшись, чуть запрокидывая головы; стало чуть жарче, даже аромат, заполнивший кухню, после движения ножа слегка изменился. А вот когда Монтанелли, насладившись моментом, хотел уже было отрезать ещё один кусок - Виттория вдруг выдала нечто такое, что заставило его руку слегка приостановиться, а брови - приподняться, с одновременным переводом взгляда на Шей, которая его не вернула, впрочем, предпочтя сделать вид, что не услышала, продолжая заниматься гарниром - тем самым, и Торри давая докончить свою детскую мысль, поскольку Гвидо тоже говорить пока не торопился... хотя эту самую мысль ещё поначалу бывает необходимо понять.
Понимать ту часть, что Шей отправилась к врачу, особенно нечего - Виттория что такое "доктор" и что он делает уже вполне понимала; заключение о том, к кому они ходили, тоже было вполне ясным - но оно не давало понимания того, к какому именно специалисту Шейенна ходила и зачем, как и почему снова он оказался в неведении - хотя этот вопрос уже вторичен, и он был скорее встревожен такому резкому и раннему визиту в больницу, нежели раздосадован - врачи разные бывают, и он, в отличие от Торри, вполне различает, что какой делает. Что вот значит "рисовала" она на ней? На нём тоже вот однажды "рисовали", не совсем доктор, правда, но рисунок на плече останется теперь на всю оставшуюся жизнь. Пластические хирурги тоже однажды на нём много чего "нарисовали", или вернее даже наоборот - стёрли довольно немало чего, когда Виттории ещё и на свете не было...
- Кажется, у нас появилась и тема, на которую можно было бы поговорить за обедом... - вернул Гвидо улыбку на лицо, повернувшись к детям; и начал раскладывать порции по тарелкам. Торри вряд ли поняла значение отцовских слов, Дольфо - возможно, догадывался чуть больше. - Расскажешь, как это рисовали на маме? - приподняв дочку на руки, помог ей устроиться на стуле, затем занял своё место, рядом с Шей, чмокнул её в щёчку, улыбнувшись. Догадывался ли, что это может значить?.. Возможно, но не хотел обрадоваться заранее и тем более впустую, если ошибётся; как и испортить новость, впрочем, тоже. Но он был взволнован - дети, может, и не почувствовали; Шейенна - это состояние его не почувствовать просто не могла.

+1

7

- Ты глава семьи и право разрезать принадлежит тебе, - потерлась щекой о его плечо, Шей смотрела, как нож аккуратно разрезает кусок, как потек горячий сыр, прилипая и тянувшись за ножом. Аромат потянулся еще сильнее, и она стала подставлять тарелки, чтобы Гвидо клал на них кусочки.
Приятное волнение, которое сменило утреннее беспокойство, немного дрожащие руки, которые держали тарелки, не могло укрыться от внимательного взгляда мужа, когда Шейенна все же повернулась к ним, с улыбкой смотря на рассевшихся возле стола свою семью. Торри улыбалась тому, что ее слушают все. Девочка начинала говорить с каждым днем все больше и больше, удивляя домочадцев своими рассказами. Она приносила из садика много историй, рассказывая то сказки, что им читали, то о том, что она делала с другими ребятами. Порой голова шла кругом, как много всего в жизни этого маленького человечка происходило, и все казалось ей важным, надо обязательно рассказать и показать. И вечерами, когда семья собиралась дома, все сидели в гостиной, слушая малышку, которая увлеченно объясняла всем, как же хорошо ей было в садике. Вот и сейчас, когда отец с братом безмолвно смотрели на нее, она аккуратно, чтобы не свалиться со стульчика, подняла платьице и провела по животику ладошкой, показывая, как же тетя доктор рисовала на маме. Шейенна опустилась на стул, ставя пред собой тарелку, почувствовала, как теплые губы мужа коснулись ее щеки, придавая ей самой уверенности в том, что она хотела сообщить всем. Возможно, итальянец уже все понял, но взглянув на него, женщина поняла – волновался он не меньше ее самой.
- Я хотела сказать после обеда, но раз уж Торри начала, то мне, наверное, стоит объяснить все до конца.
Она сделала глубокий вздох и потянулась в карман платья, чтобы достать то самое доказательство. Передав его Гвидо, Шей смотрела на Дольфо, который вытянул шею, пытаясь рассмотреть листок.
- Скоро, а точнее через семь месяцев, в нашей семье появится маленький, - важно было для нее мнение пасынка, ведь Торри еще мала, чтобы понять всю ситуацию. И даже если и поймет, то для нее это будет просто – братик или сестренка – когда для Дольфо это значит, что у него будет младший и не от его мамы. – Я жду ребенка.
Слова вылетели, заставив всех молча переглядываться. Дольфо слез со стула, чтобы подойти к отцу. Они молча уставились на снимок, а Торри не понимая, почему все замолчали, не улыбаются, потянулась к мачехе, чтобы быть тоже рядом со всеми. Шейенна поднялась, чтобы подхватить начавшую слезать девочку.
- Утром я не хотела вас будить, поэтому мы с Торри  уехали. А потом надо было в магазин, а тут она прекрасно справилась с ролью хозяйки.
Шейенна говорила и говорила от волнения, теребя подол юбочки платья дочери. А мужчины все смотрели и смотрели на черно-белый снимок чего-то непонятного. Хотя ей все было видно.
- Вот головка, - водила по снимку пальцем, поясняла Гвидо и Дольфо, когда те собрались перевернуть снимок, - это ручки и ножки. Все еще маленькое, всего девять недель. Но там все правильно, растем, как положено. Завтра надо поехать сдать анализы.
Индеанка не удержалась и схватила кусок хлеба, чтобы пожевать, а то как-то стало от молчания мужчин не по себе. Торри закарабкалась к отцу, тоже хотела смотреть, что же так усердно рассматривают все, а она нет. Мог ли кто-то подумать, что у них с Гвидо вообще это получится. Хоть и смотрели на них как на пару весьма разновозрастную, вот только в муже сил было еще много. И мало кто понимал ее, что связала свою жизнь с ним. Но рассказывать каждому, кто спрашивал или делал попытки, она не считала нужным. Это ее выбор, это ее жизнь. Счастье… его просто надо увидеть, заметить и сделать своим. Ведь Шейенна слишком долго ходила, искала, а может просто жила, не обращая внимания ни на что, пока не появился Гвидо, чтобы показать ей.
- Кто там я не знаю, еще рано, - прошептала, пожимая плечами. – Ты наверное догадывался да?
По ее поведению, по скачущему настроению, муж мог и правда догадаться, но как и она, пока не подтверждено, принимать на веру он не стал бы.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-10-23 14:36:59)

+1

8

Его губы оставались горячими, когда он коснулся ими кожи Шей, но внутри него, в тот момент, когда Торри сделала этот жест, показывая, что происходило в больнице, что-то похолодело, заставляя содрогнуться, больше внутренне, чем внешне, хотя и за этим простым движением дочери, и за её улыбкой, за любознательным блеском её глаз, он несколько секунд наблюдал словно бы издалека, со стороны - но, тем не менее, этот образ, его дочери, наивно сообщающей таким образом ему подобную новость, которой даже сама не понимала - отпечатался в памяти достаточно чётко, чтобы пройти с ним через всю его оставшуюся жизнь. Гвидо оказался шокирован, словно бы даже испуган - хотя такие вести, что он скоро станет отцом, для него всегда и впрямь были немного пугающими, как бы он не ожидал таких новостей, на протяжении всей своей жизни.. Ничуть не исключая и Дольфо, хоть связанная с ним новость была преподнесена совершенно не так, как с Лео, Сабриной или Витторией, и к беременности - уже - отношения тоже не имевшая. Каждый раз его это выбивало из его колеи, удивляло, словно было каким-то чудом; каждый раз - пугало, появлением на горизонте больших перемен, а не тем, что он боялся детей... пугало тем, что он вообще был способен стать отцом - да, муж Шейенны определённо был не из того типа людей, которые, услышав подобные новости, начинают прыгать до потолка от радости и громко кричать. Гвидо - вся важность известий о беременности сразу же била его по голове, используя для этого весь свой вес: чем ближе будущий ребёнок был ему - тем больше был этот вес. Стоит ли говорить, что сейчас он испытал максимальный вес? Во всяком случае - готовился его испытать... оглянулся на Шей в полном молчании - стараясь только сохранять лицо, чтобы не испугать сидящих за столом детей; хотя, Дольфо - он, может, и понял бы... а может и нет. Он ожидал её ответа, который точно всё расставит по местам, стерев все сомнения и недосказанности.
Пальцы сжали листок, который дала ему Шейенна, с такой осторожностью и бережностью, с какой иные родители не берут на руки уже родившихся маленьких детей - но не дрожали, что было бы особенно заметно, когда держишь лист за край - Гвидо, слушая Шей, подавлял в себе эту слабость; голос её всё ещё приходил словно издалека, но был отчётливо слышим - словно бы не слухом, словно самим сознанием... Он пододвинул руку, чтобы и Дольфо мог хорошо рассмотреть снимок - его же взгляд буравил снимок, но ничего толком не мог разобрать - хотя, будь это снимок чей-нибудь другой, Монтанелли и сам бы наверняка безошибочно угадал бы силуэт ребёнка, без подсказок.
- Через семь?.. Ты уже... - уже два месяца?.. Так долго? И они не могли понять этого - так долго?.. Как же это? И у Маргариты всё ведь проходило так же; без задержек, и... слишком странное совпадение, в каких Гвидо был склонен видеть скорее какой-то знак - и не знал, хорошим он был или плохим; впрочем, куда более конкретным знаком была карточка, которую он держал в руках.
- Господи... но он уже такой большой... - прошептал, вот теперь, следуя взглядом за пальцем Шей, улавливая очертания силуэта. Он такой большой, он живёт с ними уже два месяца, а они только узнали о его существовании - их ребёнок, братик или сестричка Дольфо, Виттории, Сабрине и Лео... Шей беременна! Оглушение новостью постепенно проходило - вслед за тем, как Шейенна начинала говорить уже о более конкретных действиях, анализах, развитии, и Гвидо начал улавливать происходящее...
- Ничего себе!.. - только и выдохнул Дольфо, оглянувшись на Шей.
- Что тям? Что тям? - нетерпеливо начала выспрашивать Торри, и Монтанелли-старший, полностью вручив снимок Дольфо, покинул своё место, и подхватил её на ручки, возвращаясь затем обратно на свой стул, устраивая на коленях, чтобы посмотреть могла и она. Конечно, девочка тут же стала заинтересованно всматриваться в черно-белую картинку.
- Это ваш братик или сестрёнка. - Гвидо коснулся губами макушки дочери, улыбаясь, затем и виска сына, снова взглядывая на фотографию, и поднимая взгляд на Шей - выкатившись из его правого глаза, единственная слеза скрылась где-то в тёмных волосиках Дольфо... - Нет. Не догадывался... - отрицательно помотал головой. Удивительно, как при своём отношении к таким вещам он сам же может быть настолько непрозорливым; догадываться он стал только когда Виттория сказала о визите к доктору - оттого впечатление, впрочем, было только сильнее. - Не догадывался... - повторил, потянувшись к ней осторожно, придерживая Торри - только сейчас поняв, что нужно обнять и поцеловать жену, а не сидеть буравить снимок УЗИ взглядом. - У нас будет ребёнок... - прошептал, покрывая жаркими поцелуями её щёку, затем ткнулся носом в её кожу, шумно вдыхая, окончательно доводя до своего разума, что всё это ему не кажется, что это не сон, и жизнь снова круто поменяется скоро - уже, вернее, поменялась. - Давайте уберём снимок со стола... пока мы его не испачкали... - вспомнив, наконец, что они на кухне находятся, произнёс Монтанелли - он забыл про полпеттоне, но тем и легче испачкать снимок в сыре или жиру, не помня, что находится рядом. Гвидо не сказал бы, что считает сугубо правильным хранение таких вещей, как реликвии - но и неаккуратное обращение с ними недопустимо.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-10-23 14:38:48)

+1

9

Чудеса случаются, но как говорят родители детям – только тогда, когда ты себя хорошо ведешь. А вела ли Шей себя хорошо, с ней произошло это? что ее мечта, как женщины, сбылась, у них получилось, и семья станет еще больше. Положив голову на ладошку, индеанка смотрела на мужа, который явно был в растерянности, а точнее в шоке. За такие моменты она могла бы отдать что угодно, когда чувствуешь близость всех сильнее, чем обычно. Когда каждый рад, удивлен, когда внутри тебя разливается океан нежности ко всему миру, а ты смотришь на своих любимых и думаешь Не это ли счастье?
Шейенна увидела эту одинокую слезу, которую хотелось сцеловать с лица мужа, обнять всех и просто сказать, как она их всех любит.
- Простишь, если ты это узнаешь третьим? – лукавый взгляд скользнул в ответ мужу. – Я сама была удивлена, когда врач сказала.
Но сейчас она смотрела на Дольфо, который выпутался из рук отца, стоял просто рядом с ним и не сводил взгляда с мачехи. Его то реакции она ждала больше всего. Как воспримет он эту новость, ведь им очень трудно пришлось по началу, если вспоминать момент с ее переездом, но Шей не обманула мальчика, став ему другом, помогая тому во всем, когда он просил помощи.
- Он маленький еще, - удивилась немного тому, как Гвидо это воспринимал. Ощущение, что его хорошо внутри тряхануло. – С ним все в порядке. Просто надо вырасти.
Это черта итальянского характера так впадать в ступор от новостей или это Монтанелли такие? Почему то сама Шей сейчас была намного спокойнее, чем утром. Поманив Дольфо к себе, индеанка раскрыла тому объятия, которыми хотела просто быть к нему рядом, показывая, что он не станет менее любимым для нее. Но пасынок, неуверенно сделав пару шагов, остановился.
- Я понимаю, тебе все кажется странным, - сменив оставшиеся одинокие объятия на просто жест, чтобы пожать мальчику руку, она сомкнула пальцы на его протянутой ладошке. – Я люблю тебя. И этого никогда ничего и никто не изменит. Помни об этом.
Он кивнул в ответ, чтобы скрыться за отцом, вновь рассматривая снимок. У них много времени, чтобы объясниться, поговорить, и Шейенна не чувствовала неуверенности той, когда впервые стакнулась с Дольфо, когда пыталась доказать ему, что он ей нужен, и Торри, а не только их отец. Конечно, новость о еще одном ребенке у отца, могла подкосить Дольфо, причем сильно, если не поговорить. Мальчик мог воспринять все в штыки, вновь обозвав их предателями, что им мало его и Торри.
- Я тоже не могла поверить в это, - прошептала в ответ мужу, улыбаясь, чувствуя его поцелуи, слегка сжимая его бедро, на которое оперлась, чтобы не упасть на мужчину. – Будет.
Волнение передалось и ей, что Шейенне пришлось сделать пару глубоких вздохов. Представить, как там восприняли новость отец с дедом, не составит труда. Они готовили ее дом к большой семье, ну вот, она станет еще чуточку больше. Главное, чтобы никто не сошел с ума и не стал ее оберегать как хрустальную вазу. Это могли все, особенно ее муж.
Когда все вернулись на свои места, молчание немного затянулось.
- Приятного всем аппетита.
Торри не стала утруждать себя вилкой, которую раньше просила и даже требовала, видя как той едят взрослые, запустила пальчики в мясо и причмокивая стала кушать, стремительно пачкаясь. Шейенна подумала и тоже отложила вилку.
- Вы что, есть разучились? – со смехом произнес Дольфо, смотря как сестра и мачеха едят, пачкая пальцы в горячем сыре, свисающем вниз.
- Это вкусно, - Шей потянулась за салатом, но, посмотрев на свои руки, обернулась к мужу. – Наложишь мне? Когда у тебя каникулы?
- А что? Куда-то поедем?
- Ну, я думала в резервацию.
- Круто! Жаль сегодня уже нельзя.
- Нет, дедушки делают нам электричество и развешивают лампы. А еще нам привезут туда диваны и стол. Так что ты сможешь там спокойно делать уроки и даже Ольянта сможет ночевать у нас.
- А Аарон? Когда он сможет с нами там побыть?
- Это надо узнать у Агаты. Я позвоню, не переживай. Но мы с папой хотели пригласить дядю Алекса и Паулу с Хуаном, Фредо и Марией в гости. Как тебе такое?
- В резервацию? – Дольфо застыл, а Шейенна лишь кивком подтвердила его догадку. – Класс! А когда?
- Ты поешь, а то все остынет.

+1

10

Гвидо пытался собраться воедино - изо всех новостей, только такие, наверное, могли бы выбить его из равновесия по-настоящему. Он мог бы дать небольшую волю эмоциями иногда, или закрыться в своём мире, испытав сильное потрясение - узнав о смерти друга или родственника, к примеру, - но был бы при этом способен действовать и мыслить, сосредоточен, контролировал себя - больше, чем могло бы показаться со стороны иногда. Но вот здесь... это была та самая грань, за которой всё спокойствие и сосредоточенность Монтанелли, гарантированно могли бы рассыпаться прахом - свести с ума, может быть, и потому даже и не так плохо, что подходил к этому он не так уж часто в своей жизни; даже и не был готов, что подойдёт к этому ещё раз - может, и ожидал, но - так и не запланировал этого по-настоящему, не успел задуматься об этом серьёзно. Хотелось бы надеяться, что у Шей с этим обстояло лучше... а мужчине почему-то всегда некогда.
- Третьим - после доктора и Торри?.. - перевёл не слишком уверенный взгляд на Шейенну. А кто ещё сказал бы это наверняка, кроме доктора - даже если бы в ход пошли тесты, всё равно нужно было бы потом съездить в больницу, да и не слишком Гвидо доверял этим приборчикам; максимум, что они могут показать - факт наличия беременности. Не доверял так и самому себе - хотя, в теории, обложившись учебниками по медицине, может и смог бы сам довести чью-то беременность до победного конца - но зачем? Они же не на войне, и живут в нормальных условиях, в цивилизованной стране, и у них есть квалифицированные специалисты в близком доступе. Такой парадокс, когда очень личное нельзя делать слишком личным - и тем же врачам на самом деле нельзя лечить своих же родственников... для их же блага, для блага собственного.
Это подход европейских людей, впрочем - может, у родных Шей это как-то по-другому. Но всё же он-то сам остаётся американцем... и точно уверен, что не может такое доверить людям её племени - многое, даже может и что угодно, кроме такого.
"С ним всё в порядке" - Шейенна говорила так, словно пыталась его успокоить, хотя этого и не требовалось - а может быть, попросту было невозможным, потому что Монтанелли на эту тему не успокоится - и, выходя из ступора, уже начинал понимать и оценивать все сложности положения, все предстоящие трудности - но и ощущал желание готовиться к ним; не считая это хорошим знаком - считая это нормальным положением вещей, которые не должны даже подлежать обсуждению... И не в порядке тут был возраст Шейенны, да и его собственный возраст тоже, пусть они и в хорошей форме, пусть здоровы, но это даже со всеми чудесами современной медицины играет свою роль. Через это он уже проходил однажды, впрочем; но - у другая сложность, что у Маргариты Торри была вторым ребёнком, Шей же через всё это придётся в том же самом возрасте пройти впервые.
- Люблю тебя... - горячо шепнул ей на ушко в ответ. И будет теперь любить ещё больше...
Шейенна же вспомнила сейчас немного о другом аспекте - и Гвидо наблюдал за их общением с Дольфо; хотя, сын уже был достаточно мудрым, чтобы как-то понимать такие вещи - хотелось бы верить в это, по крайней мере, он принял старших брата и сестру, и с Торри много нянчился с самых первых дней, вряд ли забыл про это. Его серьёзный, слишком серьёзный для своих лет, сын, так и не проявил каких-то бурных эмоций - в чём, наверное, был так похож и на него самого... но всё же нельзя сказать, что на нём не отразилось совсем - когда Гвидо отошёл, чтобы усадить Витторию обратно на её стульчик, а фотографию отложить в сторону, пока она действительно не соприкоснулась с картошкой или сыром, и вернулся обратно за стол, Дольфо после пожелания приятного аппетита от Шейенны вдруг посмотрел на отца и на мачеху, сложив руки по-католически:
- Папа...
Гвидо всё понял без лишних слов, тоже отложив взятую было вилку в сторону и приняв то же положение; когда-то в их доме и впрямь было такое принято - молиться перед принятием пищи, но затем появилась Виттория, и какое-то время во время приёма пищи стало особо не до церемоний (кроме как с ней самой), а потом в их жизни вошла и Шей, которую такой расклад мог бы смутить... и они отвыкли. Но сейчас и Монтанелли испытал это самое ощущение... какое-то время над столом звучала сдержанная итальянская речь на два голоса, слегка разбавленная щебетанием Торри, пытавшейся подражать - отец и сын просили Господа благословить пищу, приготовленную Шейенной, и возносили благодарность за добрые вести... а затем уставшая ждать Торри начала кушать блюдо прямо руками, в чём оказалась поддержана Шей - заставив Гвидо тоже улыбнуться вместе с Дольфо; они просили у бога благословения пищи, приготовленной индеанкой, ели её руками - в их доме происходило такое странное смешение культур, без войн и революций. Хорошо, что всё уже успело достаточно остыть, чтобы не обжечься - но и не так, чтобы перестать быть горячим.
- Это очень вкусно. - подтвердил Гвидо, в итоге тоже откладывая вилку - и просьбу Шей тоже исполняя, подкладывая ей на тарелку ещё порцию прямо рукой, и заодно и себе тоже, улыбаясь. Наверное, так ещё вкуснее - потому что Шейенна, и готовившая сегодня, так решила... и потому что так хотелось.
- Может, ещё позовём Лео и Сабрину? Хотя бы на денёк. - поддевая сырную массу картошкой, предложил Гвидо.
- И Рокки тоже мог бы приехать... - но это он может сделать и так - тоже заинтересованный в некоторых вопросах идущего строительства, ездивший туда периодически и без Гвидо. Вопросы, впрочем, показались немного отрешёнными - всё это меркло по сравнению с главными новостями. Протянув руку, он взял салфетку, вытерев сначала свою ладонь, затем коснувшись личка Торри, попытавшись сделать его хоть немного менее запачканным - хотя, мыться придётся после обеда теперь в любом случае... Взгляд снова упал на снимок, лежавший вдалеке, слишком далеко, чтобы его разглядеть, хотя Гвидо и так его хорошо запомнил... - Может, там ещё что-нибудь надо? Для тебя... - слишком рано для детской кроватки, но это не мешает подумать о мебели, которая была бы удобна для Шей. - Или остальным? - спросил, имея в виду, не нужна ли её родне помощь - теперь, когда Шей носит его дитя, он и ещё более чувствует себя обязанным. Для Ольянта там многое надо сделать...

+1

11

Ни в коем случае она не покупала любовь мальчика поездками в резервацию, но как человек, выросший в лоне природы, сама туда стремилась, ускользая из бетонных джунглей огромного города. У нее два мира, которые индеанка сумела соединить. Ее маленькая семья сейчас была рядом, и Шейенна молча, с улыбкой, смотрела на дорогих ее сердцу людей. Взрослого мужчину, мальчика и маленькую девочку. Она могла с уверенностью сказать, что ее мама была не права в своих сомнениях. И права сама Шей, отказавшись от предсказаний звезд. Это ее судьба, ей ее испытывать, жить и быть просто в гармонии.
Она не понимала, Гвидо сходит с ума от новости или он просто в сильном шоке и это пройдет. Казалось бы, мужчина, отец четверых детей, причем дети разных поколений, должен принимать это событие проще. Это она должна прыгать, радоваться и плакать от счастья. Но почему–то внутри Шейенны разливалось такое тепло, будто все встало на свои места, последний кусочек мозаики лег на свое место и вот вам, картина полная.
- Не угадал, - провела пальчиками по его волосам, смотря, как они перетекают по ее ладони, - Первый Алекс, вторая мама и Ольянта. Прости, но третий ведь тоже не плохо.
Шейенна настолько увлеклась едой, что лишь услышала первые слова молитвы мужа и пасынка, когда те стали благодарить бога за пищу. Увлекла Торри за собой, показывая девочке длинную веревочку сыра, которая свисала с ее пальчика, не давала малышке помешать священным для ее народа словам.
- Смотри, - взяв пальчик Торри, Шей накрутила на него сыр, что получилось…
- Оечко! – пискнула малышка, поднося ручку к губам, но задумалась. – Толи куся?
- Конечно, это колечко вкусное, смотри, - и сделала себе такое же. В итоге обе были чумазыми и блестели от сыра и жира, сверкая щечками. – А вот червячок, - индеанка вытащила длинный кусочек колбасы, - ползет по твоей ручке, - Торри распахнула глазки и рассмеялась, убирая от матери ручки.
- Чевяк не кусно! Мама, неть!
- Мама скушает?
- Да, - завороженная малышка смотрела, как Шейенна аккуратно опускает в рот колбасу. И тут видя, что это не так и страшно, малышка сама потянулась, чтобы найти «червячка». Вилка и нож предметы цивилизации, а чтобы почувствовать вкус пищи, ее лучше есть руками. Хотя это выглядело диковато для Дольфо и Гвидо. Но они, переглянувшись, тоже стали кушать, как и Торри с Шей.
- Хочешь сказать, я смогла подняться на твой уровень? – облизала губы, спросила индеанка, - или вы все такие голодные?
Смакнув картошку в вытекшем сыре, откусила кусочек. Это было потрясающе, о чем не преминул сообщить ее желудок, заурчав, как кот, которого ласкала рука хозяина.
- С удовольствием, тем более думаю, Лео не откажет мне в рыбалке. Отец как раз заканчивает новое каное. Мое, которое досталось от бабушки с дедом, было распилено и сожжено в костре. Ну, когда совет был. Да, я подумала, может мы сделаем пристройку к нашему дому. А то выгонять Джино постоянно будет не красиво. Он же мой сорыбалов. Правда, давненько мы с ним не выбирались. Надо подумать.
Потянувшись салфеткой к ротику малышки, Шейенна свела брови в строгости, когда девочка отказалась вытираться. Но, увидев, что Шей это не нравится, вытянула губки трубочкой.
- Рокки, - рассмеялась, посмотрев на мужа. – Он там скоро поселится. Твой пример заразителен оказался.
Да, другой итальянец нашел себе женщину из племени Кашайя, о чем ей сообщила мама. Дед не очень приветствовал такой наплыв чужих, но так как все эти люди были друзьями Шейенны и ее родными, то принимал появление других более спокойно. Тем более, что кроме внучки и ее семьи, постоянно там никто не обитал. А Дольфо очень помогал Ольянта-младшему радоваться, восполняя пустоту общения со сверстниками, хоть и была разница между мальчиками четыре года в пользу индейца.
- Для меня? – удивилась, - нет. Там есть все. Только новые диван и кровать, стол и стулья нужны, чтобы разместить всех. – Но, увидев немного изменившейся взгляд мужа, Шейенна коснулась его руки своей, сжимая широкую ладонь своей, - все хорошо. Успокойся. Но еще один холодильник нам там нужен определенно.
- Шей, это значит можно там устроить игровую комнату? – Дольфо все о своем.
- На первом этаже поставим телевизор, небольшой столик, на пол постелем ковер. Немного сдвинем ту мебель, что там есть, чтобы уютно разместить ваши кровати. Но ты сильно не рассчитывай, что будешь с Ольятна прирастать к джойстикам.
- Ладно, ладно. Я понял. Школу никто не отменял. А почему Ольянта не учится?
- Ему тяжело. Поэтому он отстает от ровесников на два года.
- Но ты же его вылечишь? – мальчик знал, что его друг болен, но вот чем и насколько сильно не посвящали. Он привык, что индеец чаще сидит или лежит, чем ходит.
- Конечно!
- Так, мне пора уроки делать, а потом мы в скайп с Аароном, ну и если твой брат сможет, то и его ждем. Это вкусно, правда. Спасибо.
- Хорошо, удачи с уроками.
- Ой да ладно, ерунда там.
- Ну а мы умываться и отдыхать, - Шейенна вытерла о полотенце руки, поднявшись, протянула руки, чтобы Торри могла перебраться к ней в объятия. – Папа с нами? Тебе же никуда не надо?

+1

12

Может, сейчас Гвидо и воспринимал такие новости действительно проще, чем раньше, просто Шей не могла этого знать - это скорее говорит о том, насколько сильно такие вещи действовали на него тогда, когда он ещё не успел получить в них такую же "закалку". Дело, впрочем, не в количестве, и Монтанелли никогда не пришло бы в голову вот так считать своих детей, или женщин, так же, как спортсмен считает подходы к турнику - это не результат какого-то опыта, повторения упражнений, каждый такой случай - это случай уникальный, и на повторения рассчитывать особо не стоит. Тем более, что тут, в отличие от спорта, повышение нагрузки доброй службы не сослужит... он уже не так молод, Шей - откровенно говоря, она тоже не девочка уже. И Монтанелли на медицину в этом плане не полагался целиком и полностью - она, может, и творит с каждым годом всё новые чудеса, но одним только чудом жить тоже нельзя. А это ведь - она и есть. Жизнь. Новая жизнь.
- Алекс? А он-то когда успел?.. - тихо засмеялся Гвидо. Скорее риторический вопрос, Алекс слишком дружен с Шейенной, чтобы такому на самом деле удивляться. И точка зрения его важна - для них обоих, пожалуй; потому что больше никто не сможет с этой позиции взглянуть, кроме Месканы со своей женой.
- ...аминь. - Гвидо открыл глаза, и, незаметно для себя самого, улыбнулся, наблюдая за общением дочери и жены друг с другом, чуть задумавшись - счастливое семейство, красивая и умная женщина рядом с ним, чудесные дети и хороший, большой дом; он мало о чём просил Бога - но сейчас, пожалуй, у него было ещё меньше того, о чём он мог бы попросить... больше было того, за что он действительно мог бы поблагодарить его.
Разве только о том, чтобы он не оставил её самого младшего брата... христианский Бог, или индейские Духи, кто бы не забрал его и где бы он не находился сейчас - хочется верить, что Куан покровительствует им. И у него станет на одного родственника больше.
- Что я хочу сказать... в семье, в настоящей семье, не должно быть никаких "уровней".
- с лёгким ворчливым оттенком, бывшим вполне обычным его спутником, впрочем, отозвался Гвидо, подняв глаза на Шейенну - впрочем, тут же развеяв его открытой улыбкой. Итальянцы, индейцы, родословная, география, стоит однажды поймать себя на том, что придаёшь всему этому слишком большое значение, чтобы понять, что нету ничего важнее, чем твоя семья.
- Вообще, я начинаю думать над тем, не построить ли просто ещё один дом... - если он - как часть племени, значит, у него есть право на своё жилище? Раньше, в очень уже далёкие времена, это означало бы просьбу о разрешении поставить свой вигвам, но шалаши - давно уже пережиток прошлого, конечно. Не это важно, впрочем, что поставить и как назвать - важен сам факт... жилища. Части земли, которая станет его частью. И вот о чём следовало бы спросить у вождя. - Эй, каноэ? И ты собираешься плыть в лодке, в таком положении? - на самом деле такое удивление Гвидо само по себе могло бы означать только одно - что это исключено. Страшно подумать, что будет, если Шей угодит в холодную воду реки со своего каноэ! А нагрузки, которые она испытает, взяв весло, в любом случае?.. Вот ещё! Рыбалка должна успокаивать, а не выматывать. И уж точно не беременных.
- А, на это я бы не рассчитывал. Ему там нравится, но вряд ли настолько... - хмыкнул Гвидо, откусив кусок мяса. Рокки, по своему обыкновению, в племени женщину себе нашёл - как сексуальный объект; и у него таких было немало, на самом деле... одновременно три или четыре, наверное, Монтанелли их даже не считал, и об этом с Шей, разумеется, не говорил - просто знал, что такое явление в жизни Бульдозера есть. Практически всё свободное время и свободные деньги Рокки на них и тратил, в общем-то - да помимо них, ему было особо и некуда. Но определённым женским вниманием он пользовался.
- И как же это всё там уместится?.. - нет, определённо, было бы неплохо поставить там ещё дом - не пришлось бы никого выгонять или делать жилище Шейенны похожим на промтоварный склад, тем более, что одна крупная стройка по соседству как раз уже идёт - и потому с материалами проблем точно не будет. Всё, что нужно - разрешение деда Шей... впрочем, для этого разрешения, может, и ещё что-то нужно.
- Не стесняйся просить, если что-то нужно... мне кажется, твои соплеменники рассчитывают как раз на тебя в этом. - мягко ответил на прикосновение её ладони. А на кого им ещё рассчитывать?.. Её люди понимают, что Гвидо способен и хочет их поддержать, но если они и станут просить у него что-то - то не иначе, как через Шей. Как он просил через её о затее с казино... И без племени, эта затея - ничто; без него, впрочем, племя тоже вряд ли справится.
- Ничего он не отстаёт. Он умный парень... и эти два года за полгода наверстает - многих ещё и перегонит. - по умственному развитию, если не по физическому, хотя - и здесь тоже ещё поспорить можно будет, когда ему сделают эту операцию. Благо, что остальные органы у парня вполне себе здоровы, да и растёт он в хорошем климате, рядом с природой, лесом, свежим воздухом. В городской среде, поди - парень его возраста, с теми же симптомами, видел бы мир только из окна больничных палат, пока люди вокруг него травили бы лекарствами и всё то, что не болит.
- Нет. Не прямо сейчас. - вытерев руки, Гвидо коснулся губами сначала щёчки Торри, затем и Шейенны, улыбаясь. К вечеру он, скорее всего, выйдет в город; но не хотелось бы оставаться там надолго - у них дома поселились слишком важные вести. Собрав посуду со стола, он начал размещать её в посудомойке, переставил блюдо с оставшимся полпеттоне со стола в холодильник, а затем потянулся к дочери, желая взять её на ручки - чтобы Шей не испытывала её веса... вместе с движением. - Пойдёшь к папе, милая?

Отредактировано Guido Montanelli (2016-11-13 11:21:39)

+1

13

Мы все делаем в жизни, то что считаем нужным, правильным для себя и своих близких. Это же старалась делать и Шейенна, но порой выходило как-то однобоко. Излишнее, но слепое, присматривание за средним братом, не смогло уберечь его от ухода к предкам. Оставшийся один старший брат, лишившийся ее помощи, получил покровительство Джона Нери, тем самым слегка успокоил сестру, что у него все будет хорошо. конечно, он сам мог за себя постоять, но кто не был там, тот не поймет – одиночки быстро примыкают к мертвым. Сейчас же, в ней жила жизнь. Маленькая, долгожданная всеми, и Шей очень хотелось поделиться этим событием с другими дорогими для нее людьми.
- Он подслушал, - развела руками, - я его не заметила, когда разговаривала с мамой, ну тогда на комбинате. Он обещал тебе ничего не говорить и сдержал свое слово, раз ты не сильно догадывался.
Но Паула наверняка была в курсе. От жены у Алекса было не мало секретов, но этот он обязательно рассказал. Не просто так ведь, мексиканка звонила ей в тот вечер, спрашивая, не нужна ли помощь. Ну, вот теперь, Шей может сама позвонить ей и рассказать.
- Не ворчи, тебе это не идет. А это так получается. Чтобы мне научиться готовить итальянскую кухню, как делаешь это ты, надо много времени. И то, что эта котлета получилась с первого раза, ни о чем не говорит. Шефом я не стала, - улыбнулась мужу. – Фух, как же это сытно то. Я объелась, - но рука сама потянулась за кусочком, так привлекательно торчавшим из-под сыра. – Убери это, иначе я не остановлюсь.
Стала вытирать пальцы о полотенце. Шейенна никогда не сидела на диетах, не считала калории. Хотела, кушала. А сейчас надо бы научиться тормозить, а то не за горами и самой стать горой, необъятной.
- Я же говорила тебе – нужна пристройка. Вот такого же дома, как наш. Чтобы стояли два одинаковых, не портя архитектуру. Да, я сумничала.
Когда ее дом задумывался, никто и не предполагал, что в жизни Шейенны появится такая большая семья. Она сама вообще перестала, и надеяться на это, да и просто на семью. У нее не было времени искать жениха. Поглощенная суетой работы и братьями, женщина не обращала внимания ни на кого. И если бы Гвидо на нее не посмотрел, то после того дела, Шей бы так и осталась одна, только с новой работой. А может даже и влезла в криминал, для добычи более легких и быстрых денег. Но появление Монтанелли, а точнее его внимание к ней, уберегло ее от этого.
- Что каноэ? – посмотрела на Гвидо, не понимая его удивленного тона, совершенно не догадываясь, что могло бы последовать за этим, продолжись тема дальше. – В каком положении? – она не считала себя больной, немощной, поэтому и менять образ жизни совершенно не намерена. – В лодке сидят, если ты об этом. А если ты думаешь, что теперь с меня будешь пылинки сдувать, то перестань так думать. Я не фарфоровая, не сломаюсь.
Конечно, говоря это, Шейенна понимала к чему клонил муж. Она индеанка, а они не охают и живут, как жили с ребенком под сердцем. Но спорить на эту тему Шей не собиралась. Улыбнувшись дочери, сморщила в ответ носик.
- Ну, ты тоже не собирался в своей жизни жить в подобие вигвама, да и не представлял, что еще раз женишься, и уж тем более на индеанке. Ничего, живешь же. Время покажет, это для себя решит сам Рокки. Но если серебряная Лиса ему по нраву… - загадочно улыбаясь, покачала головой, повторяя за дочерью движения.
- Я все продумала. Тот диван, что сейчас стоит, мы отнесем к Джино, а то у него пружины в попу впиваются. Все некогда купить. Так вот подарим. А нам привезем два угловых дивана и кровать. Все это прекрасно уместится в гостиной. А стол кухонный мы сделаем с опускающимися боковинами, что можно поднимать ту часть, что нам нужна.
Шейенна успела просмотреть каталог мебели, и, получив от мужа карт-бланш, сделала заказ. Мальчикам будет уютно. Да и вечерами сможет собраться вся семья, их большая семья. Да, имея деньги можно сделать все. Но когда у тебя сплошные дыры в бюджете семейном, то трижды подумаешь. Правда Гвидо не знал, что оплатила она все своей картой. И не обязательно это.
- Не начинай, - покачала головой. – Когда будет совсем туго, поверь, ты первый к кому я приду. Мои соплеменники рассчитывают на казино, это никак же к нам с тобой лично не относится. Тут ты работаешь с моим дедом. А на счет второго дома, я только за. Да и папа будет рад построить. А я как смогу помогу.
И куда ей деть свою самостоятельность? Они уже и спорили, и говорили, и рычали друг на друга за это, но Шейенна все никак не могла перестать рассуждать так, будто она «одна». Если бы ее муж знал, как она его любит, но нет таких слов чтобы передать все, что сейчас индеанка чувствовала, когда Гвидо говорил о ее младшем брате. Да, Ольянта нужна операция, которая вернет его к полноценной жизни. Паренек слишком устал от ожидания. Хотя не признавался. Его старались окружить ненавязчивой заботой. А теперь, когда у него появился друг, в лице Дольфо, то Ольянта расцвел.
- Это прекрасно! – как же ей не хотелось, чтобы супруг уходил сегодня. Держа Торри на руках, пританцовывая, покачиваясь с дочкой из стороны в сторону, напевала индейскую песню, а Гвидо быстро раскидал посуду, и стол стоял чистый, будто за ним никто до этого не кушал. – куда? Перестань переманивать дочь!
Удивленно вскинула брови, когда Гвидо, играя с малышкой, просто стащил ту с ее рук, оглядев все, Шейенна пошла за мужем и дочерью в комнату, чтобы уложить спать девочку. За дверью Дольфо слышалась музыка. Постучав в его комнату, Шей заглянула, получив разрешение.
- Пожалуйста, сделай потише, Торри надо поспать.
- Ага. А ты поможешь потом с уроками?
- Если я что-то там пойму, то без проблем. Сделай то, что понимаешь. Я скоро.
А в комнате, на кровати сидела счастливая Торри в пижамке с мишками.

+1

14

Маленькая жизнь... за которой Шей тоже должна присматривать, оберегать её, как привыкла оберегать своих братьев - но теперь ей придётся делать это даже с ещё большей отдачей, хоть и казалось бы, куда было бы больше?.. Эту жизнь подарила она сама, это будет её ребёнок, а не её брат - и через это ей, и вправду, проходить ещё не приходилось, в отличие даже от Гвидо... Но для того, чтобы она могла оберегать эту жизнь - надо, чтобы кто-то оберегал её саму. Что и было задачей мужа, отца её ребёнка; не деда её, не её родителей. И даже с учётом того, какими разными были их культуры - это оставалось неизменным...
- Да... сдержал. - и Гвидо не догадывался... может, потому, что просто не верил в это? Подсознательно не верил; не в то, что Шей способна забеременеть, выносить и родить ребёнка, дело скорее в нём самом, а не в Шей - себя самого не считая... заслуживающим, скорее, чем способным. Или, может, просто достаточно счастливым с тем, что уже имел... но это не значит, что он не будет бороться за то, что получил сейчас. Ещё как будет, и ещё как будет это беречь - изо всех сил. Как бережёт Дольфо и Торри, и Сабрину, и Лео...
- Ничего, у нас есть время... и нет, о чём-то это да говорит. Получилось в первый раз - дальше будет легче. - улыбнулся в ответ. Готовить так, как он?.. Без лишнего бахвальства - до этого ей действительно будет далеко, он большую половину жизни готовит итальянскую кухню и то учится ей до сих пор; шефом и он не стал, хотя, может, и мог бы им быть - это, впрочем, слишком затратная и, так сказать, статичная работа; за которую, к тому же, не платят столько, чтобы иметь такой дом, как у них... он свой выбор сделал, в любом случае. Уже давно.
И вряд ли сумеет так же ориентироваться в лесу, например, или ездить верхом, или делать ещё что-то, что умеет делать Шей, так же, как она делает - каждому своё. Но пытаться он будет... чему-то уже научился. Он учится у неё чему-то, и учит её в ответ - и у них ещё минимум полжизни, чтобы друг у друга поучиться. И столько же есть у детей.
- Ничего, тебе надо кушать теперь за двоих... - улыбнувшись, Гвидо протянул руку, смахнув большим пальцем прилипший кусочек сыра с её щеки, и вытер его о полотенце; но блюдо всё-таки убрал - переедать сейчас тоже не следует, тем более такой, довольно тяжёлой, по сути, и жирной тоже, пищи. Вообще надо подумать, что готовить теперь - вспомнить, что они готовили, когда Маргарита носила Торри... они не записывали и не откладывали никаких рецептов, но что-то отложилось в его голове.
- Архитектуру... - повторил, улыбнувшись. Трудно испортить "архитектуру" в деревне, где дома даже в улицу толком не выстроены, пожалуй, Гвидо думал даже не об этом. - Мне кажется, новый дом будет построить даже проще. Так в твоём доме меньше будет шума, грязи, проёмов в стенах... - неизбежных спутников пристройки к дому - и того, что для беременных точно не является предметом первой необходимости, тоже. Хватит и того, что у Шей там, внутри дома, грядёт перестановка - пусть уж занимается лучше ей. Уж таскать она точно всё не сама будет в положении, как бы там не играла её "самостоятельность"...
- Да, а ещё лодка по воде плавает. По глубокой и не очень тёплой воде, к тому же, если понимаешь, о чём я. - от удивления, голос Гвидо стал недовольным. А поза, в которой приходится сидеть в этой самой их лодке? Каноэ - это не пароход, там места меньше, чем даже в спасательной шлюпке, а она туда взгромоздиться собралась - беременная? Ещё и поплыть? Ещё и рыбачить? А если она перевернёт эту самую лодку случайно? - Фарфор детей не рожает. И те же пылинки тебе вреднее сейчас, чем фарфору. - отрезал Гвидо. Фарфор - дорогая штука, но по сути своей это бездушное стекло, которое может только немногим более, чем радовать глаз - беременной женщине нужно побольше, чем сдувать с неё пылинки. Потому, что если сломается она... недостаточно будет просто собрать осколки.
- О, да, по нраву. - вернул ей эту улыбку. Да и не сказать, чтобы он не понимал Рокки в этом - что не означало, впрочем, что стал бы повторять его "подвиги"... и не только потому, что это могло бы означать, что он отобьёт женщину у друга. Гвидо был женат... хотя, чтобы он "не представлял", что женится ещё раз - это, пожалуй, слишком сильное высказывание: Монтанелли этого как раз не исключал, у него были двое детей, которым нужна была мать - практически, этой причины уже было бы достаточно, чтобы не клеймить себя холостяцким клеймом. Но вот индеанку он и впрямь не ожидал...
- Да, вопрос скорее в том, что в твоём понимании "совсем туго"... - насколько Монтанелли мог судить, всё и так было не совсем радужно, но Шей - сильная женщина, и народ её - сильные люди; они радуются хорошим временам, но привыкли и выдерживать трудности - с появлением казино дела племени должны пойти на лад, но не хотелось бы думать, что это их как-то расхлябает, заставит погрузиться в праздность. - Переманивать? Не-ет... - улыбнулся Гвидо Виттории, подавшись лицом чуть вперёд, коснувшись своим носом её носика. - Торри тяжелёнькая. А тебе не надо больше тяжести носить... - и ногами подрыгать их малышка любит иногда. Как раз на том уровне, где скоро будет пинаться другая малютка... Тихо напевая слова детской песенки, Монтанелли, обняв дочку, понёс её в комнату; где, посадив её на кровать, из шкафа достал пижаму с медвежатами, начав облачать в неё Торри, готовя к послеобеденному сну - вместо песенки теперь став рассказывать сказку, отвлекая её внимание - как и для многих детей, для Виттории время тихого часа было настоящим испытанием: маленький двигатель внутри неё не мог так просто смириться с тем, что приходится находиться без движения часа два... а родителям приходилось как-то справляться с этим.

+1

15

Сколько всего разом открылось для Шейенны, когда она сообщила мужу эту новость. Женщина понимала, что он относится к теме детей не как все мужчины, ну не как большинство, скажем так, но его взгляд, то обожание, которым они светились, в купе с решительностью противостоять любым обыденным замашкам своей жены, немного удивили Шей. Она не глупая, но она видела как переносили беременность женщины ее племени, практически не меняя своего образа жизни, поэтому сама менять ничего не собиралась, ну если только самую малость. И этой малостью станет Ветер. Нет, она не перестанет его навещать, выгуливать, вот только под уздцы. И если Гвидо против, то пусть будет просто рядом, чтобы видеть – опасности нет. Да у коня горячий норов, но Шейенна с ним справляется.
- Кушать, милый, вот именно кушать, а мне хочется объесться. До отвала, до невозможности согнуться. Как же вкусно то! – она с сожалением во взгляде проводила блюдо, что Гвидо унес со стола. – Чай хочется, но потом. Как эта обезьянка ляжет спать. Правда милая?
- Неее, - Торри хоть и спала днем положенные ей два часа, но укладывалась с трудом, если только ее не вымотают и ребенок не падала сама в постель. Но, услышав слова мужа, вновь нахмурилась, ему под стать, - вот именно, плавает лодка, а я в ней просто сижу. Не начинай!
Это в их семье будет вечным. Каноэ на первый взгляд казалось неуклюжим средством, но если в него сесть и просто почувствовать себя единым с судном, то и переворачиваться не надо. Тем более это каноэ для Шей построили ее близкие. Для индейца подарок в виде лодки, лука или оружия является самым дорогим и значимым. Так как Шейенна на тот момент была одинокой, то и заботиться должна о себе была сама, вот и по этой причине, подарок стал именно таким. Но индейские женщины рыбачили, и весьма спешно. В былые времена, мужчины часто покидали племена, чтобы охотиться или воевать с белыми, уводя погони подальше от своей земли, сберегая тем самым жизнь женщинам, старикам и детям. И женщинам ничего не оставалось, как освоить искусство рыбалки. И это знание и умение стало передаваться по наследству, что рыбалка на равне с земледелием и скотоводством, стала уделом женской половины племени.
- Ты еще скажи, что мне дышать уличным воздухом нельзя. Там же углекислый газ. Ну правда, не становись параноиком. Если ты еще не до конца понял уклад моей жизни, то понимай, давай, устала я спорить.
А вот и правда, когда это самое «туго» может настать в ее понимании? Когда живешь в мире минимальных нужд, находя, что главное в душе ты в гармонии, порой туго сложно увидеть. Наверное, когда совсем ей и ее семье нечего будет есть. Такая чисто человеческая потребность. А почему бы и нет. Не будет еды, тут и не до созерцания прекрасного. Голодный желудок будет вам только ужасы показывать. Ее туго это невозможность брату сделать операцию. А старшему на передачу «пакетика» и денег, бумажек у нее хватит.
Потерев виски, Шейенна оглядела комнату Дольфо и, прикрыв дверь, пошла, укладывать малышку, которая сидела и смотрела на дверь, явно ожидая маму. Шей села в свое любимое кресло, что стояло рядом с кроваткой дочери, и протянула той руки.
- Иди ко мне, а папа нас расскажет сказку о том, какой же он хочет дом еще. - Торри смеясь, перебралась на колени к мачехе, подтаскивая к себе любимую теплую простынку с изображенными на ней куколками. – Я хотела бы, чтобы дома стояли стена в стену, чтобы из одного можно было попасть в другой. Поэтому и предлагаю сделать такой же. Вход со стороны кухни, чтобы ванную не трогать. Да, у меня какая то ревность внутри, что моему дому пытаются найти замену.

+1

16

Когда вообще беременность становилась маленьким событием?.. Как вообще можно переоценить её значимость? Может, опыт и делает какое-то своё дело, и на какой-то раз всё становится уже привычкой, и для Монтанелли это всё уже означает, что он станет отцом в пятый раз, хотя технически через всё это он проходит только в четвёртый - но для Шей, всё это впервые, а то, что чувствует она, и физически, и морально, гораздо, во много раз важнее того, что переносит Гвидо - он об этом не забывал ни на секунду, а потому мог выдержать всё, что угодно, лишь бы это не пришлось выдерживать ей. Будь это в его силах - взял бы на себя ту боль, что она будет чувствовать при родах... но это сделать невозможно.
- Так объешься! Кто тебе не даёт-то?.. - притормозил, с блюдом в руках, готовый уже поставить его обратно на стол, чтобы Шейенна съела сколько захочет сама. Вообще-то переедание - в их случае, это и впрямь из числа тех проблем, которым следовало выделить отдельное место в своём жизненном укладе - владельцы ресторанчика, работники мясокомбината, со всеми связями Монтанелли в пищевой промышленности, с голоду они уж точно не умрут, что бы ни случилось, да и сам образ жизни Гвидо порой напоминал перемещение от одного стола к другому, на каждом из которых лежало что-то из сопутствующих тому или иному событию блюд, это уже некоторое удаление от просто "сытой жизни" - и, может, молодым людям это переносится легче, они могут постоянно жевать что-то на ходу без особых последствий, но вот в его возрасте - это уже могло привести к некоторым проблемам с желудком... и не то, чтобы Гвидо это сильно останавливало, хотя он и пытался держать это как-то под контролем. С другой стороны - он мог себе позволить находиться какое-то время вовсе почти без еды, но это скорее когда находился в одиночестве, вне дома и вне круга друзей, занимаясь чем-то и, отвлечённый, не чувствуя потребности в еде.
- Надо спать, моя радость. Все детишки должны немножко спать днём, чтобы расти большими и сильными... - с улыбкой целует заспорившую на этом месте, как обычно, дочку. Наверное, всем детям не хочется ложиться спать днём; и он в её возрасте и чуть старше не хотел тоже, даже до сих пор это помнил, пусть скорее по воспоминаниям своей матери... не мог сказать насчёт Дольфо. Но у старших - и с ними была такая же история. И их мама всегда наказывала ему, чтобы укладывал их, когда они гостили у него - впрочем, Гвидо не всегда чётко следовал этим наставлениям, стоит сказать: эти два часа сна отнимали у него два часа общения со своими детьми.
- Просто сидишь? На коленях, с веслом в руках? - с ежеминутным, ежесекундным риском локтем задеть животик, где сидит ребёнок?.. Как будто он не видел, с какой силой машут этими вёслами её соплеменники, и с какой скоростью эта самая лодка плывёт по реке, где течение местами тоже далеко не самое спокойное - это он туда должен отпустить свою беременную его ребёнком жену, на этот экстремальный урок физкультуры, с плаванием в лодке, где места примерно столько же, как в гробу? - Просто сидишь ты в кресле. - даже в кресле-качалке уже не просто сидишь, а ещё и качаешься. В былые времена, индейцы и скальпы снимали, была у них на то необходимость, но эти былые времена - давно уже прошли, как и то время одиночества Шей осталось в прошлом - теперь у неё есть Гвидо, чтобы о ней заботиться. И уж точно нету надобности так надрываться, чтобы добыть себе пропитание, так рисковать ради рыбы... которую можно не только поймать, но и купить, хоть в городе, хоть у знакомых Гвидо, хоть у своих же соплеменников... или обменять на что-нибудь.
- Этим воздухом дышать никому нельзя. Я бы и сам с удовольствием им не дышал, хоть и не беременный, но у меня выбора нет. - отозвался Гвидо. У Шей есть если не выбор, то повод этого воздуха, да и вообще всего того нехорошего, что есть на улицах, шум, толпа, грязь, выхлопы автомобильные, избегать - нуждой всё это точно не является, даже минимальной. - Нет такого уклада, при котором беременная женщина должна работать. Даже в мире зверей - нету такого уклада. - жёстко отозвался Монтанелли. Параноиком? Ну, пусть и так, если забота о беременной жене и их будущем ребёнке означает паранойю, то он предпочитает быть параноиком, чем не быть. А кушать - есть у них, что кушать. В США сейчас никто с голоду не умирает, даже те, у кого дома своего нету вовсе, времена не те.
- Если стена в стену - мне кажется, так будет мало света... в обоих домиках. Может, сделать между ними коридорчик или просто, что-то вроде навеса? - усевшись на край кровати Торри, Гвидо руками показал, когда Торри перебралась на ручки к Шейенне, как они могли бы стоять друг напротив друга, и затем провёл ладонью черту в воздухе. Получалась целая композиция, довольно простая, но всё же - у него возникали некоторые сомнения в её целесообразности, нужно ли трогать домик Шейенны ради всего этого? Можно ведь просто поставить ещё один неподалёку, 10 метров они проиграют, больше и не нужно... - Можно сделать их "зеркальными" друг другу, или совсем одинаковыми... а у тебя остались какие-то проекты твоего домика, чертежи или ещё что-нибудь? - спросил у Шей. Её талантливый народ, возможно, мог строить и без чертежей, держа планы в головах или просто импровизируя по ходу, Гвидо же так не был способен - во всяком случае, чтобы сделать что-то большее, чем коробка с крышей...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальное время » Мама.