Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » вы сами видите: «кругом такие люди!»


вы сами видите: «кругом такие люди!»

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

-

Ami Salensson & Elsa Rain
https://img-fotki.yandex.ru/get/16184/29330465.289/0_ec330_c59a17d8_-1-XL.jpg

Когда Ами подрастает, то попадает в больницу. Старую больницу, где достаточно сложные порядки. В этой больнице для сумасшедших ей придётся провести некоторое время, чтобы потом вернуться в нормальную жизнь. Если выпустят, конечно.

[NIC]Lana Marlow[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/W7C9G.gif[/AVA]
[SGN]©усталый солярис[/SGN]

+1

2

Код:
<!--HTML--><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="480" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://k003.kiwi6.com/hotlink/xuk740rr2q/Kissing_Cousins_-_Don_t_Look_Back_.mp3
"> </object>

[indent] Сначала пришли голоса.
ПЯТЬ ЛЕТ ДО СОБЫТИЙ
[indent] Поворот головы в сторону эха своего имени, поиск глазами чужого силуэта. Пройти, посмотреть. Никого не обнаружить. Заглянула под стол, обошла диван стороной, выглянула в окно. Пустота. Ами пожала плечами, задвинула шторы обратно, погрузив комнату в мягкий сумрак, и прошлепала босыми ногами к креслу, возле которого вот уже часа полтора она читала книгу. В последнее время ей перестало нравиться сидеть на стульях, диванах, креслах. Это казалось...опасным? Незащищенная со спины шея покрывалась мурашками и вызывала потребность поежиться, втянуть голову в плечи, лишь бы не держать этот участок кожи открытым. Высокий ворот и толстая коса спасали лишь некоторое время, после чего Ами нашла своеобразный выход для себя: перекочевала на пол, прижимаясь спиной к традиционным местам для сидения. На полу она читала книги, рисовала, разговаривала по телефону, красилась. Через пару месяцев там же укладывалась спать. Кровать и диван стали покрыты грудой вещей, завалены книгами, грязной посудой, которую Саленссон разгребала гораздо меньше, чем еще год до этого. В некоторых участках квартиры - под кроватью, за тумбами - стала скапливаться пыль, чего раньше никогда не наблюдалось в ее квартире. Из-за этого часто слезящиеся глаза, кашель. Но Ами не бралась за уборку, всегда умудряясь найти новое оправдание для того, чтобы оставить все на своих местах. И тогда оно одобрительно ухмылялось.
...
"Ты здесь?" - она все чаще стала звать, в надежде услышать отклик.
"Да, вроде..." - откликался внутренний голос, порождая в душе девушки как спокойствие, так и легкое сомнение. Он слышался не так ярко, как раньше. Немного тише, словно с ней говорили из-под стола. Но главное, он пока здесь, а с ним всегда лучше. Никогда не одна, верно, Ами? Всегда есть доброе и вечное второе «Я».
Но чем тише становился внутренний голос, тем громче проявлялся внешний. Ами могла расслышать чужую речь когда принимала душ, стояла возле закипающего чайника, пылесосила пол, включался на полную громкость музыку в наушниках. Среди толпы было легче, она списывала это на людей, которые окружали ее. Но это же выводило из себя, потому что появлялся страх - оно близко. И она не может это увидеть. Ами отдалилась от общества, ограничив себя лишь выходами в магазин. Всегда держала включенным радио. Перестала спать ночью, предпочитая этому дневную дремоту. Ей хотелось списать все на усталость мозга и бред одиночества. И она практически смирилась с этим, пока не проявился запах.

СЕЙЧАС

[indent] Прямая спина, руки на коленях, взгляд прямо перед собой. В никуда. Примерный ребенок. Ей двадцать два года, она находится в больнице, она не любит сладкое и скучает по черному крепкому кофе. Брови то и дело сходятся на переносице, когда она пытается довести сюжет мысленной картины сама себе до конца. И вскоре лицо снова разглаживается, когда мысль услужливо перескакивает на новый виток размышления, а память заботливо стирает предыдущую неудачу. Нет, она не думала, что нужно убраться в комнате. Она лишь знала, что нельзя притаскивать домой животных - старуха будет орать. Хотя ей очень нравится громкая музыка, потому что тогда не слышно ее. Глаза на мгновение расширились, когда рецепторов носа коснулся гнилостный запах. Холодная влажная земля, болотное нутро, протухшее мясо. Она так привыкла к этому запаху, что перестала на него сильно реагировать. Запах не означал, что она пришла. Иногда он был лишь мгновенным, словно ты прошел рядом со старым мусорным ведром, и вот уже находишься далеко от него. Запах был лучше, чем ее голос. Тогда уже она была рядом.
[indent] Ами с силой перевела взгляд на женщину перед собой. Посмотрела, концентрируя внимание, а после с силой стала трясти головой из стороны в сторону, отгоняя все лишние мысли, и приводя себя в чувство. Через пару секунд заболела шея, и появилось неприятное давление во лбу. Именно это ей и требовалось, чтобы держать себя в реальности, а не уходить мыслями глубоко в себя и в свои воспоминания. Иначе она начинала блуждать по лабиринту своей памяти в унылой надежде найти выход, понимая прекрасно, что его не существует. Поэтому она и обратилась за помощью, в очередной раз "очнувшись". Обратилась, не обращая внимания на ее крики и ужасный, наполненный ненавистью вопль, который слышала еще несколько часов, прижимая руки к ушам и надеясь пальцами порвать себе ушные перепонки. Она хотела найти спасение там,  где многие находили свою погибель.

- Ами...Саленссон. Ами Саленссон, - представилась, не помня, что делает это уже в третий раз. Зато она прекрасно помнила свое имя, свой возраст, свою половую принадлежность и что любит сигареты. Она слишком давно не курила, и это проявлялось в постоянном судорожном поднесение пальцев ко рту, обдиранию ногтями кожи с губ до крови, поиску по несуществующим карманам. В какой-то момент она осознавала, что происходит, но через пару мгновений все повторялось. Все мы - рабы своих желаний. Страшно лишь, когда ты не можешь даже отдавать себе в этом отчет.

Отредактировано Ami Salensson (2016-10-16 12:16:47)

+2

3

Каждый раз, когда она слышит в городе слова о психиатрической лечебнице, в которой усердно работает не первый год – мисс Марлоу улыбается. Её губы превращаются в сухую прямую улыбку с чуть поднятыми уголками губ вверх. Она видела в этой больнице немного больше, о чём даже мифы и легенды местных старались умалчивать. Они старались замолкать при любой поправке, при любом намёке на слух о них, но с радостью разносили слухи о других людях или пациентах психиатрической лечебницы, ставшими знаменитыми за счёт жёлтой прессы или небольших рассказов из прошлого. Кто-то даже говорил, что пытался проникать в больницу ночью, слышал скрежет в камерах, как люди общаются сами с собой, тихий писк живших в больнице мышей. Своеобразный дом ужаса и страха, который открывает свои двери перед всеми чудовищами, которые сами захотели в нём оказаться. Однако чудовищами были люди. Всегда.
Лана бы и сама с радостью присоединилась к обсуждениям очередной истории, но не имела никакого на это права. Врачебная тайна данная Гиппократу была той чертой через которую даже она не могла переступить на своих туфлях с вечно заострённым носом. Когда она проходила по коридорам больницы во время привычного осмотра, то ей казалось, что многие узнавали её без света фонаря, а лишь по стуку каблуков по каменному старому полу. Все монстры были заперты в своих комнатах, а крысы разбегались исключительно от природного предчувствия возможных неприятельств. Бороться с крысами было бесполезно, а вот с больными – нет.
Пациентка сидела напротив. Мисс Марлоу наблюдала за ней, чуть прищурившись и с подозрением, сложив руки перед собой на столе. Она наблюдала за тем, как девушка себя вела, чуть сжимала шариковую ручку в правой руке. Она видела многих больных людей, но чаще всего они предпочитали обращаться в это место благодаря чужому желанию, чем своему собственному. Эта девушка обратилась сама, но представляла ли она сама, на что себя обрекает?  Лана оценивала возможности других людей оплатить собственное содержание или по каким причинам это можно было повесить на государство. Любое лечебное заведение нуждается в деньгах. В нашем веке всем управляют деньги. Если наличие нового пациента расширит бюджет – Марлоу не будет против. Новый пациент не должен быть в ущерб, даже такому месту как это.
Она видел, что с девушкой что-то не так. Она была слишком юной и почему-то оказалась здесь. Лана давала ей психологическую оценку. Первое с чего она начинала – с имени, которое записывала на листе бумаги прямо перед собой, но это была их не первая встреча. Ровным и уверенным подчерком. В больнице есть свои порядки и ими управляет Лана, а не сами больные. Ей кажется, что любого человека можно излечить при желании. Правильно подобранные врачами препараты, возможные молитвы (мы не притесняем верующих и их желание исповедоваться), контроль и уверенность в завтрашнем дне – это всё, что им необходимо для того, чтобы быть нормальными.
- Возраст? – Каждый раз всё начинается с одного и того же. Небольшой опрос. Она хочет узнать больше, чем узнаёт обычно. Она хочет понять причину нахождения или зарождения этой болезни у девушки, надеясь, что это не наследственное. В конце концов, даже шизофрению можно излечить, как ей кажется, а иначе будет нужно приучить Ами к краскам. Ван Гог справился и она сможет побыть тем чудом, о котором сообщат потом через века обществу за счёт пары картин и не отрезанного уха. - Мисс Саленссон, у вас есть родственники? – Внимательный взгляд продолжает наблюдать за мимикой, который вызывает у неё особый интерес. Она знакома со многими историями болезней, но полагает, что у такого диагноза, как «шизофрения» должны быть свои точки соприкосновения с реальностью. - Вы хотите курить? – Она чуть подталкивает пачку с надписью «Malboro» в сторону пациентки, а сама без страха закуривает. Никотин позволяет мыслить спокойно и уверенно. Проводить анализ и делать выводы, которые вписывались в больничную карту.
Марлоу закуривает спокойно, едва прищурившись от дыма, что бросился в глаза.
- С кем вы разговаривали прошлой ночью? Санитары слышали какие-то голоса из вашей палаты, а ещё крики. – Лана продолжает свой допрос спокойно. Никто, кроме самих пациентов не может о себе рассказать больше, как и о своём заболевании. Суть всего этого мероприятия – найти тот яд в чужой голове. Он ведь всегда присутствовал. В этом мисс Марлоу ни на секунду не сомневалась. Этот яд нужно было истребить и вернуть разумность. Использовать просто препараты – бесполезно. Нужно точное и правильное решение. В прошлом обошлись чем-то более простым и превращавшим человека в самый настоящий овощ – лоботомией. Сейчас же способы лечения намного сложнее. Есть варианты.

[NIC]Lana Marlow[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/W7C9G.gif[/AVA]
[SGN]©усталый солярис[/SGN]

Отредактировано Elsa Rain (2016-10-16 22:16:42)

+1

4

[indent] Ами склоняет голову на бок, хмурится, щурит глаза, а потом вдруг широко и счастливо улыбается. Она не врет в своих чувствах, она искренняя и открытая, и сейчас она знает, как ответить на поставленный вопрос. О да, она знает правильный ответ, ведь она точно помнит дату своего рождения. И место своего рождения она тоже отлично помнит, просто не хочет о нем говорить. Потому что там...там было что-то нехорошее. Нет, не там, где родилась, а там, где жила. Ей не нравилось жить там. Или жить. Или...Ами на мгновение перестала улыбаться, склонила голову и лицо исказилось гримасой ненависти. Секундная перемена, всего лишь одно мгновение, которое можно так легко пропустить и не заметить. Но заметив, вряд ли когда забудешь. Глаза, полные ненависти, с дрожащими от злости зрачками. Не улыбка давно - оскал, больше звериный, чем человеческий. Но вот она вновь подняла голову - и на вид все та же девушка: уставшая, бледная, но очень добрая и искренняя.
[indent] - Я была рождена на две тысячи лет позже, чем рожден был Иисус, - отвечает, смотря чуть выше врача. После переводит взор на женщину, смотря на нее прямо, без стеснений. Спокойная фигура и абсолютно равнодушный взгляд сильно гармонирует с широкой улыбкой и вечно двигающимися руками. Словно две личности в одном теле одновременно управляют ситуацией, честно разделив между собой части и органы. Реальная и иллюзорная. И какая из них существует на самом деле - хороший вопрос, на который сама Ами не знала ответа. Да и не хотела знать. - Есть. Мать и отец. Они заберут меня отсюда, как только мне станет лучше.
В подтверждение своих слов Ами коснулась несуществующей уже подвески на шее, протягивая ее мисс Марлоу, чтобы та убедилась в правдивости ее слов. Не замечая, что демонстрирует врачу пустую руку, Саленссон старательно открыла медальон, смотря на фотографию своих родителей. Почему-то так получалось, что сколько бы она не вглядывалась в их лица, она никак не могла их запомнить. Те секунды, что взгляд задерживался на фотографиях, никак не отпечатывались в памяти, словно их и не существовало. И стоило моргнуть или отвести глаза в сторону, сконцентрироваться на другом объекте, как лица, вместе с медальоном, исчезали. Ами могла тратить много часов, повторяя одно действие за другим: открыть медальон, посмотреть, отвлечься, судорожно начать его искать, найти, открыть, посмотреть, отвлечься...Мозг отказывался принимать информацию о том, что медальон был давно потерян, и больше уже ничего не связывало ее с погибшими родителями. Как только ей сообщали об этом, наступала дикая истерика, по окончанию которой Ами вновь забывала о шокирующем моменте. И продолжала лелеять и убаюкивать воздух на груди.
[indent] Все так же широко улыбаясь, Саленссон бросает взгляд на пачку сигарет, слегка не успевая за собственными руками: те уже сжали картон, выуживая оттуда заветную белую трубочку. Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы правильно прокрутить колесико на зажигалке, а после в легкие врывается сладостный дым, который вместе с тем уносит ощущение липкости и серости, что уже некоторое время испытывала Ами. Она опускает глаза, отмечает отсутствие медальона, спокойно кивает и продолжает глубоко втягивать дым, вслушиваясь в ласкающий звук горящего никотина. Сигареты помогают ей прийти в себя, убрать остаточное действие таблеток, которые ей дают перед сном, чтобы она смогла нормально спать, не кричать и не будить своих соседей. Это не помогает, но ей продолжают выписывать лекарства, а она послушно их принимает. Ну, до тех пор, пока не приходит в сознание, заполняя голову и легкие табачным дымом.
[indent] Ами молчит. Она услышала вопрос, но пока не спешит на него отвечать. Глаза то и дело опасливо обращаются на пачку сигарет, с которой она слишком сильно не хочет расставаться. И если она начнет отвечать быстро и слажено - через короткое время она вновь вернется либо в общую комнату, либо в палату. А это значит - никакого курения. Этого допустить она не могла, по крайней мере, не сейчас. Поэтому, в несколько затяжек "убив" первую, Ами выудила вторую сигарету, и вновь прикурила. Здоровье собственных легких ее никогда не смущало, а сейчас, в этом месте, и подавно. Она курила жадно, глубоко, стараясь больше втянуть, чем выдохнуть. Из-за этого достаточно быстро закружилась голова и картинка в глазах стала четче раза в два, расплываясь слегка по краям. Только на третьей сигарете Саленссон почувствовала, что руки перестали дрожать. Можно было начать говорить.

умолкни
[indent] - С ней, - произнесла Саленссон, смотря на этот раз прямо на женщину. Взрослая, статная, она казалась человеческой сущностью этой больницы. Ами ей не доверяла. Но отвечала честно, - Вы же знаете, насколько здесь отвратительная система безопасности: сюда пробираются все, кто только захочет. Она тоже сюда приходит, а вы не можете ее поймать.

+1

5

Если бы сквозь сизый дым Лана Марлоу перестала смотреть на Ами, а фокусировалась на дыме, то она бы не заметила никаких изменений. Всё случилось за один взмах ресниц, но женщина ещё пару раз похлопала глазами, пытаясь понять, показалось ей или нет. Было ли то изменение или его ещё не было? Она едва откидывается на стул, чтобы видеть сидящую перед ней девушку практически полностью. Сколько ей лет? Достаточно ли для психологического серьёзного заболевания этого возраста или она просто сбежала в это место, где в основном находятся преступники? Сама бы Марлоу не обрекла себя на такую судьбу, а логики в поступках мисс Саленссон не видела. Впрочем, получив очередной ответ с глубокой философской мыслью, который звучал слишком громко, слишком наиграно. На листе она записывает ответ и обдумывает комментарий, который может стать приговором на оставшиеся дни.
Женщина чувствует себя двояко. Она имеет право определять лечение. Она может создавать настоящие комментарии, которые строит на полученных знаниях, как и в теории, так и на практики. Шокотерапия в этом случае могла бы тоже помочь, но Марлоу старалась к ней не прибегать. Назначая данную процедуру – она старалась наблюдать за происходящим со стороны. Её задача – назначать, а не использовать практически. Хотя сложно сказать, что Лане не нравится слышать чужие крики и видеть, как люди переходят свой болевой порог, как их сломанных приходит ломать, чтобы починить. Эта женщина не менее близка к своим пациентам, но те никогда этого не замечали или не говорили вслух, если замечали.
Она вписывает каждое предложение, сказанное Ами в ответ на её вопросы. Они вызывают интерес или любопытство. Любой врач мог бы списать подобное поведение на попытку отрицать реальное положение дел, хорошее воображение или ещё что-то в этом стиле. Марлоу пыталась смотреть глубже. Если она когда-нибудь захочет написать книгу, то уж точно должна найти правду и написать всё подробнее. Вот только «если» - главное в этом понимании. Пока она писать не собиралась никакую книгу.
Она с подозрением смотрит на протянутую ладонь, тушит сигарету и не сразу, но пытается понять, что именно видит Ами. Пытается подыграть ей. Это необходимо для того, чтобы сблизиться. Необходимо, чтобы говорить на одном языке. Вот только в ладони ничего не было и Лана готова написать про «слишком хорошее настроение», но у неё была и мысль о «посттравматическом синдроме».
- А чем занимаются Ваши родители? – Лана кладёт свои ладони на стол, смотрит как быстро и с каким наслаждением Саленссон курит. Она наблюдает за струйкой дыма, за тем как девушка ведёт даже бровью. Замечает этот взгляд на пачку сигарет. Страх? Марлоу не уверена, но может предположить, что видела именно его. Она откладывает ручку в сторону и слушает вполне логичный и слаженный ответ на свой вопрос.
Была ли возможность кому-то попасть в психиатрическую лечебницу? Конечно.
Однако это тоже могло быть на уровне мифа или легенды, ведь лечебница не была заброшена. Пусть и некоторые охранники засыпали около полуночи, но всегда были санитары. Лана Марлоу знала эту больницу от и до. Она бы, наверное, в бога верила, потому что видела столько случаев болезни, но предпочитает не верить и чисто для профилактики посещать церковь, которая находится в нескольких милях, по воскресеньям.
- Вы верите в бога, Ами? – От какой-то предыдущей главы осталось распятие на стене, чуть выше головы Ланы. Некогда этим местом управляли монахини, верящие, что смогут очистить душу любого человека. Марлоу в это не верила до конца, а вот в словах Ами находила логику. - Вы знаете, как зовут её? Вы боитесь её? Почему Вы с ней повздорили? - Марлоу старается определить направленность было ли это реальностью или нет.

[NIC]Lana Marlow[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/W7C9G.gif[/AVA]
[SGN]©усталый солярис[/SGN]

+1

6

[indent] Существует пять стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Ами скакала по каждой из них в рандомном порядке, не касаясь при этом последней. Злость на нее была, пожалуй, первой. Только Саленссон не понимала, что злится на саму себя даже больше, чем на иногда приходящую без спроса. Она торговалась с ней, обещая отдать свою душу, отдать ей или дьяволу - на кого она служит, но все было без толку. Помогало лишь на пару дней, за которые Ами успевала более-менее выспаться. Когда же эти уговоры перестали действовать, пропал и сон. Она выла, раздирала виски до крови, могла лежать часами на одном месте и смотреть в потолок. Погружалась в пучину своих мыслей, глубоко в себя, не зная, как выбраться из этого. А потом, в один миг, опять начинала от злости бить посуду, кричать на свое отражение в зеркале, предлагать выполнение немыслимых грехов. Она все еще продолжает отрицать свое сумасшествие, даже не допускает мысли об этом. Не она, она не может.  Все происходящее - слишком реально, слишком правдоподобно. Проще признать, что врач перед ней - не существует, является лишь плодом ее воображения. А может быть Ами просто спит? Склоняет голову, щурится, смотрит с подозрением, примеряется. Разве бывают такие белые халаты в реальной жизни? А такие прически? И курит ли обычно врач на приеме с пациентом? Слишком много вопросов, но все ответы сейчас приводят к тому, что грань между реальностью и вымыслом стирается не в пользу настоящего.
Затянись, блять, включай голову!
[indent] Ами послушно берет следующую сигарету, не обращая внимания на то, что слюны во рту совсем не осталось. Ей нужны затяжки, одна за другой. Эти маленькие,белые солдатики Смерти Легких выступают в этой битве на ее стороне, запирая ее в слабый круг из своих хрупких тел. Они постоянно горят, кричат, просят заменить их следующим войном, лишь бы не нарушить целостность круга. Мел уже не поможет Саленссон, в них же есть еще силы спасать ее, пусть и временно, от собственного подсознания. От собственной нечисти, которая ходит по границе как голодный зверь. И ждет лишь малейшего движения, всего одного взмаха ресниц, чтобы сорваться. Ами это чувствует, защищается как может. Но знает, что все это - лишь фарс. Не пройдет и часа, когда битва будет проиграна. Скорее всего, у нее есть всего минут пятнадцать, когда дотлеет последняя сигарета.
- Они выполняют роль родителей, - Саленссон отвечает спокойно, выдыхая слова вместе с сигаретным дымом. Простые ответы не приходят ей в голову, но чем сложнее объяснение, чем оно логичнее - тем больше вероятность, что Ами выдаст именно его. Простой тест на шизофрению: что общего между курицей и стаканом? Ами отвечает сразу, без попыток увильнуть или придумать правильный ответ. Ведь все настолько очевидно, что она удивлена: почему этот тест определяет заболевание? Ведь ответ должны знать все. Общее - это ребра. И тем самым она загоняет себя в клетку из белых стен.
[indent] Бог. Ами верила в Богов, не поклонялась, но относилась к ним с уважением. Она была под присмотром Посейдона, ведь иначе бы не смогла находиться в воде, как рыба. О, этого ей не хватало так же сильно, как и сигарет: плавать. Она ругала себя, что не проводила в бассейне больше времени, а ведь могла посещать его не просто каждый день - несколько раз за день. Могла находиться там с утра до вечера. Ее и так давно узнавали тренера, предлагали ей вступить к ним в команду, но она отказывалась всегда:  не видела себя в сборной. Не видела себя тем человеком, который будет свою страсть превращать в рутину. А потом Бог отвернулся от нее. В один день, когда плывя под водой Ами вдруг почувствовала холод. Быстрый, словно кто-то в момент вывалил тонну льда сверху, пока она находилась на самом дне. У нее почернели кончики пальцев, а спина невыносимо заныла. В спине что-то невыносимо закричало. Что-то под кожей, что-то хотело выбраться. И вдоль позвоночника, изнутри, кто-то провел острым ногтем.
После этого Саленссон пришла сюда.

-   Спорят с викингом раввин,
Спор заведомо бесплоден:
- Бог - один. И он не Один.
- Один - Бог. И не один...
- Ами улыбнулась, докуривая сигарету, стреляя бычком на пол без малейшего стеснения, и вытащила следующую. Ей нравилось это стихотворение, и оно выражало мысль Саленссон о том, кого именно можно считать Богами. Существует ли единый Бог, или их там великое множество. Но в одном она была уверенна точно, - Иисус был обычным человеком. Это церковь сделала его божественным созданием, чтобы управлять массой людей. Я не могу не верить в когда-то живого человека. И не могу верить в несуществующего Бога.
[indent] Саленссон затянулась слишком глубоко, когда прозвучал следующий вопрос. Дыхание перехватило, и дым стал жечь легкие и горло, пытаясь вырваться наружу. Она чувствовала, как нагревается кожа изнутри, как горло саднит, начинали слезиться глаза. А она просто забыла, как нужно выдыхать. Да, она всегда говорит о ней не скрывая, но не готова слышать об этом из чужих уст. Потому что она сможет ее контролировать, но другие - нет.
держи свою пасть закрытой милая ты же знаешь что будет если ты скажешь хоть слово верно ты помнишь
- Нет, вы не можете о ней знать. Нельзя. - говоря, Ами выдыхает дым, с трудом сдерживая кашель. Не поворачивает головы, но теперь уже чувствует запах гнили и холодной земли. Теплый сладкий запах разлагающегося мяса. А в уголке левого глаза началось легкое движение. Она пришла.

+2

7

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » вы сами видите: «кругом такие люди!»