Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » и ты не уйдешь - ты будешь драться


и ты не уйдешь - ты будешь драться

Сообщений 21 страница 40 из 48

21

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
Да ну к черту этот ковер, мать его!
И опять двадцать пять, его снова раздевают. Чувство дежавю снова накрыло мозг, кажется, они это уже проходили? В прошлый раз Джон пытался убить Агату, и его непостижимым уму способом раздели, и сейчас он пытался ее убить, и его снова раздевают. Что было дальше в прошлый раз? К ним пришла полиция, Тарантино устроила истерику, Уэйт напился и стал нести педагогику в массы. А повторяться, знаете ли, не в его стиле.
Возможно это был тот самым момент "давай начнем все с начала". Возможно, они разговаривают и думают на разных языках, возможно, им никогда друг друга не понять, но сейчас, глядя в ее не слишком трезвые глаза, услышав эту историю, Джонатан задумался о том, что Агата тоже знает, что не бывает безоблачного счастья, богатство не достается даром, а в жизни рано или поздно наступает момент смерти и траура. Она все это знает, как никто другой, и он тоже знает, что такое потери, взлеты и падения, и... разве в этот вот момент есть в мире человек ближе и роднее? Все "его девочки", ровным строем прошли мимо, там нужно было притворяться, каждый раз придумывать ответы на банальные вопросы "кем ты работаешь?", "откуда ты берешь столько денег?", бояться, что в пылу чувств скажешь что-то не то, обронишь случайное слово... С Агатой же можно было расслабиться, отпустить вечное внутреннее напряжение, потому что она итак все знает. "Джон, откуда у тебя столько денег?" "Я убиваю людей" Никто тебя ни в чем не упрекнет, не будет никаких истерик, она просто улыбнется и скажет "Здорово, я тоже, пойдем, вздуем кого-нибудь?" И наконец-то вздохнуть полной грудью, почувствовать покой и умиротворение, потому что твой человек сейчас сидит прямо перед тобой. И за это, наверное, не стыдно стреляться...
И нет, вроде бы пьяным не был, но сознание несло куда-то в такие дебри, что мама не горюй... Или это испанка надышала тут своими парами?
Когда Агата попыталась вытереть его мокрое плечо, что естественно, получилось из рук вон плохо, Уэйт успел уловить глазами кусочек белой кожи под пледом, и аккуратно, боясь ее спугнуть, боясь, что сейчас на него накинется та самая дикарка, которую он привык видеть, Джон отпустил ее, чтобы Тарантино продолжала свою "заботу" дальше. Он устал, безумно устал бегать за той моделькой с первых страниц Космополитена, устал притворяться, что ему так заебись живется одному, он, блять, просто тупо эмоционально выдохся, закрывшись щитом из юмора, сарказма, иронии, чего там еще не хватает для полной картины? А нежным, едва-едва касанием губ эта женщина вернула... Три часа назад он хотел выкинуть Тарантино вон, десять минут назад он был как никогда близок к тому, чтобы утопить уже ее нахрен, вместе ее сыном, а теперь все это казалось такой дикостью. Неужели он действительно такой монстр? Он пытался убить Агату? Ту, которая сейчас заботилась о нем, ту, с кем можно не притворяться и быть тем, кем ты являешься на самом деле - гребаным гангстером, который и бровью не поведет, убив человека, а потом поедет на деловую встречу? Это же ведь неправда? Это был просто сон, наваждение, пелена на глазах, правда? Ну пожалуйста, господи, скажи, что все было именно так? Как он посмел?
- ...особенно язык, - Тарантино распахивает свои глаза - и Джон видит, как он отражается в них. Когда ты узнаешь в другом человеке себя, что-то переворачивается внутри, и все вдруг обретает давно потерянные краски. Цепь знакомых фраз и совпадений сомкнулась - он нашел кого-то. Агата одним легким движением пальца может обесточить весь город, Агата может ограбить банк, Агата может уложить дюжину двухметровых бугаев, Агата может оторваться от погони из доброй половины машин департамента Сакраменто, Агата может прилететь к нему на воздушном шаре, и черт подери, после всего этого, у Агаты еще хватит сил, чтобы приготовить ему ужин и заботиться о нем! Ну разве после всего этого она не восхитительна? А что могут другие девушки? Да нихера они не могут.
Уэйт повалил Тарантино на ковер и навис сверху, плотоядно ухмыляясь.
- Так значит, я старпер? И тебе нравилась моя борода? - Джон хрипло засмеялся, вспоминая первые минуты сегодняшего грандиозного появления Тарантино. Кто-то хотел спать? Щазз, сначала мы расставим все точки над "ё". - Думаю, мистер Торрес не оценит того, что ты сейчас лежишь полуголая дома на ковре у другого мужика. Как думаешь, что бы он на это сказал? - черт, а ведь где-то даже валяются эти гребаные кольца, у него или у нее? Уже не вспомнить, они после ограбления так напились, что даже сам Уэйт после этого неделю ходил с минералкой в обнимку. Они тогда были совершенно чужими людьми, да и сейчас ситуация не изменилась, но это не значит, что кто-то запретит им познакомиться заново. Джон запустил руку под плед, там тепло, очень тепло и мягко, но он медленно провел ей по ноге испанки, от колена к бедру, и чуть выше остановился на какую-то долю секунды, а потом аккуратно этой же рукой раскрыл плед, словно открыл книгу. Глаз зацепился за маленький шрам у нее на плече - шальная пуля прямо у него на глазах, тогда не вызвавшая никаких эмоций, а сейчас сердце как-то неприятно екнуло, и Уэйт поднял ее ладошку своей и прижался губами к ее пальцам.
Привет, незнакомка. Меня зовут Джон. Я предал хороших, и теперь я убиваю людей, ломаю чужие жизни и получаю за это много денег. Мне не стыдно, в какой-то мере, мне это даже нравится. А что ты расскажешь о себе?
Уэйт отпустил руку испанки и наклонился к ее лицу, упираясь локтями по бокам ее головы. С него все еще капала вода, прямо на ее теплое тело, но, кажется, сейчас это не имело значения.
- Почему ты пришла именно ко мне?.. - прошептал Джонатан Агате в губы, глядя в ее искрящиеся глаза.

+1

22

Агата и не успела глазом моргнуть, как поддалась на то, чтоб оказаться прижатой лопатками на полу. Она не сопротивлялась и ровно дышала. Пока еще ровно, хоть и порывалась уйти от греха подальше на второй этаж. Ведь знает, что чем может закончится эта ночь... Но сейчас мысли были далеко от последствий. Она отсутствовала.
- Так значит, я старпер? И тебе нравилась моя борода? - вызвал он своими вопросами улыбку на ее лице.
- Ну, вообще то, ты неплохо держишься в своем теле - и провела ладонью по его влажному плечу. С некоторого времени хотела ощутить его тепло под своей рукой. Но сейчас Уэйт был на пол градуса холоднее ее и эта разница в температуре держала ее тело в напряжении. А может напряжение было из-за мужчины, что оказался так близко. Близко в мыслях. Она ему все рассказала, выложила то, что не знал никто. Почему он? - задавалась вопросом, но ответ был скомканным и не находился в быстром потоке мыслей.
- Думаю, мистер Торрес не оценит того, что ты сейчас лежишь полуголая дома на ковре у другого мужика. Как думаешь, что бы он на это сказал?
- Мистер Торрес отчалил на своем корабле. Надолго. Надеюсь навсегда - сказала Агата обрывками - И, признаться, Джон Уэйт мне нравится гораздо больше - испанка лукаво прищурилась, произнося только им понятный смысл фразы.
А затем ладонь Джона коснулась ее ноги. Дыхание провалилось, сбилось. И не в холодной руке мужчины было дело, а в том, что между ними твориться. Агату занесло. Это как то захватывающее ощущение, когда машина въезжает на горку, а затем резко вниз; это как когда раскачиваешься на стуле и зависаешь от падения; это как лифт, резко пошедший вниз. Вниз.
Тарантино следила за выражение лица андербосса, приходя к выводу, что зачастую, чтобы стать ближе надо оттолкнуться хорошенько друг от друга, а далее головокружительно стремление навстречу. И может, на утро они опять разлетятся как осколки по разным концам комнаты. Но о том, что будет после не думаешь в самом начале. В самом начале ты думаешь о том, чье дыхание касается шеи.
- Почему ты пришла именно ко мне? - теперь совсем близко раздался вопрос. Вопрос, ответ на который она не могла объяснить логически.
- А почему поезд едет от точки А к точке Б? - не тактично ответила она вопросом на вопрос. И можно продолжить мысль, что если что-то происходит, значит это кому-то нужно. Намекнуть на Судьбу, в которую Агата не верила, но которая регулярно старалась обратить на себя внимание. - Там, на верхних слоях атмосферы, ветер сильнее - девушка выгнула голову, кивая глазами на небо, на потолок гостиной. И губы Уэйта, которые были неминуемо близко к ее губам, проскользнули по шее, пока голова снова не упокоилась на полу, ровным взглядом смотря в глаза мужчины.
А действительно, почему именно к нему? - вторил голос в голове - Потому что других имен не вспомнить? Потому что знала, что Джон не побоится поставить мозги твои на место. - и все же это был не тот ответ.
- Не ищи во мне логики - тихо прозвучал голос испанки и мягкие подушечки пальцев женской руки скользнули по груди Джона. Она не решалась действовать увереннее, объясняя это тем, что ожидаешь какого-то подвоха от всей этой ситуации. И алкоголь давно выветрился из головы, оставаясь только оправданием за поцелуй, и значит все таки почему ты не дашь задний ход? Потому что его глаза не такие жестокие, когда в них долго смотришь. Потому что руки не настолько в крови, когда касаются твоих ног. Потому что пахнет не просто сигаретами, а запахом, который тебе вдруг, оказывается, всегда нравился. Потому что... но не всему можно дать объяснение. В темный омут с головой? И я не откажусь, пожалуй...

+1

23

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]

перевод

Я опираюсь на тебя.
В этом мире все стало на свои места.
С тобой.

Ты поешь мне так спокойно...
Ты поешь мне так спокойно...

В лунном свете я виду твое лицо.
В лунном свете, когда опускаются синие сумерки.

Я благодарю тебя за надежду, которую ты дала мне.
Я благодарю тебя...

- Не ищи во мне логики, - вы даже не представляете себе, насколько глупы те дибилы, которые заявляют, что у их девушек самая лучшая в мире грудь-задница-что пониже. Либо их бабы настолько страшные, что ни на что другое они смотреть не могут, кроме как на бюст, либо... Хм, даже и сказать нечего в их честь.
Потому что нет ничего сексуальнее, чем ее лицо. Глаза с кусочками огня внутри, но теплого, не того, который обжигает, а который греет, этот изгиб бровей, почти злой, пышные ресницы, мягкие губы, очаровательный носик и еле заметная ямочка на подбородке. Он нее пахнет чем-то крышесносящим, и Джон еле сохраняет последние остатки разума, зарываясь пальцами в волосы испанки и пытаясь вслушаться в ее слова. И надо же, даже находит логику, пусть даже чемпионат по четкому и лаконичному выражению своих мыслей плакал по Агате кровавыми слезами.
- Тебе тоже трудно дышать? - едва-едва касается губ, ловит ее дыхание, наслаждается теплом. - Закрой глаза, - даже не шепотом, а еще тише, практически одними губами, и, наконец, впивается в нее нежным неторопливым поцелуем. Губы горячие, и все еще сладкие от ликера. Уэйт тянет руку и сплетает пальцы Агаты со своими, вжимается в ее тело и постепенно теплеет сам, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать от желания прикоснуться. У нее просто потрясающе красивые руки, истинно женские, аккуратные ладошки, длинные пальцы пианистки, нежная кожа, и сложно поверить в то, что эти ручки умеют убивать и взрывать. 
От нее невозможно оторваться, но Джон пробует, раз, два, на третий все-таки отстраняется, но напоследок зубами аккуратно оттягивает нижнюю губу Тарантино. Смотрит на ее лицо, сегодня она хорошая девочка, и слушается его - глаза закрыты, а все-таки интересно, что она себе представляет? У Уэйта нет никаких иллюзий на свой счет, в конце концов, когда-нибудь это должно было произойти, и он опускается поцелуями к ее горлу, ниже, ключицы, грудь, живот. Ему не интересно, каких Бандеросов представляет сейчас перед собой Агата, и что ей всего лишь 24, она слишком маленькая для него, и он точно знает, что тело под ним дрожит от обычной физиологической реакции на возбуждение. Главное, что это есть, и оно происходит сейчас. Джонатан проводит уже согревшейся рукой по ее боку, пальцами щекотно пересчитывает выступающие ребра, изящно проходит по талии, и, подцепив пальцем резинку, стягивает остатки белья с ее стройных ножек. Приподнимает бедро Агаты, и оно поддается слишком легко и открыто, просто бери и пользуйся. И пара волшебных движений пальцами, перемешанных с поцелуями, после которых у испанки срывается с губ тихий стон, дают понять, что остановка под названием "остановиться" уже пропущена.
Джон не знает, какая она внутри, он еще там не был, но это легко исправить, слишком легко и плавно, и дыхание перехватывает от водоворота ощущений, когда он оказывается внутри. Уэйт замирает на пару секунд, нависая над Агатой и хриплым шепотом выдыхает, начиная медленно раскачиваться на руках:
- Скажи что-нибудь по-испански... - и снова к ее губам, чтобы поймать неизвестные наречия и забрать их себе, пусть даже он опять ничерта не поймет.
Но все идет слишком естественно и правильно, и Джон вдруг понимает, насколько они подходят друг другу, именно в физическом плане, словно бы эта Ева, нет, не Ева, сама Лилит была вылеплена Создателем исключительно под своего Адама, который снова зарывается пальцами в ее мягкие волосы и вдыхает ее запах. Здесь не пахнет никакой всепоглощающей страстью, это даже не похоже на секс, это что-то совершенно на другом уровне: медленно, тягуче, томно и слишком интимно. И настолько сильно, что осознание всего этого выносит мозги.

+2

24

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/8/a/9f6380b0.mp3|Оставайся здесь[/mymp3]

+

Оставайся здесь,
В моих руках,
Оставайся здесь,
Для меня,

И не говори мне, что ты любишь меня,
Не говори мне, что ты обожаешь меня,
Скажи мне только, что ты разделишь,
Жизнь вместе со мной,

Возьми меня туда,
Найди мне место в своих желаниях,
Где уже не нужно клясться,
Где уже не нужно лгать,
Которое существует только для тебя,

И не спрашивай, люблю ли я тебя,
Чтобы тебя не волновало то, что я думаю,
Что я - полностью твоя по-моему,

Но взамен я хочу быть твоим сном,
Я не довольствуюсь твоими поцелуями,
Я хочу дать тебе все то, что чувствую, и даже больше.

Джон коснулся ее волос и до нее донеся его одеколона. От этого запаха почти ничего не осталось, он выветрился будничной суетой, порохом и кровью, пресной водой бассейна... И потянувшись к нему, испанка поняла, что привлекательный запах был исключительно на подсознательном уровне, воспроизводимый в памяти от самых сладких и приятных моментов. Это как запах пирога с кухни, который готовила мать, как запах сигар отца, который тот курил, так как остался дома в выходной, это как запах лета и испанского моря, который дул в ее открытое окно. Что-то по истине родное и от чего-то сейчас оказавшееся рядом. Совсем близко, что кружилась голова.
Закрыть глаза? Отодвинув мечты и устав от идей... - действительно, устав от недоверия и бесконечного ожидания подвоха, хотелось обрести свое. Агата не стала возражать и закрыла глаза. Ответом на прилежность был поцелуй. Поцелуй, который не хотелось прекращать и который не испить. Крепко сцепила свои пальцы с его в замок, прося остаться подольше. Ведь и в правду никогда такого не было с ней, чтоб время мерить частотой пульса и удивляться куда утекают минуты.
Джон был совсем не Джон, а, казалось бы, незнакомым человеком, но совершенно не чужим, о котором знаешь какой кофе он любит, как спит и как не умеючи готовит завтрак. Этого мало и этого достаточно для того, чтобы оказаться совершено нагой. И страшно с какой легкостью и податливостью тело Агаты принимало каждое касание рук и губ Уэйта. Мог ли разум так капитально отключиться, чтоб лежать на ковре, не смея открыть глаза и слушая только ощущения. Его шаловливое движение по ребрам, от которого стало щекотно и на губах Тарантино затаилась улыбка; уверенное избавление от мешающей одежды; теплое касание пальцев по внутренней стороне бедер. Агата приоткрыла рот, делая вдох и он смешивается со стоном.
Джон поднимается обратно, чтоб оказаться напротив ее лица и этот момент становится самым ярким и волнительным. Агата распахнула глаза, понимая как далеко они зашли и насколько далеко еще уйдут. Тело испанки приняло его плоть, а руки обняли за плечи, впиваясь не ногтями, а подушечками пальцев. Жадно и нежно.
- Скажи что-нибудь по-испански... - Джон был божественно красив, неотрывно смотря на нее. Его строгость и резкость, которая всегда присутствовала в каждом движении куда-то делась, и этот контраст манил, как мотылька на огонь.
- Quiero darte todo lo que siento y más que eso* - выдыхая каждое слово, прошептал голос Агаты. Он вряд ли поймет смысл фразы без перевода, но он мог бы понять вложенный смысл движений: когда ладонь обнимает за шею и притягивает к своим губам, ближе, еще ближе... проводит по спине второй рукой, чтоб замереть на уровне лопаток. Ноги сплели его ноги, а с каждым движением внутрь нее, возрастало желание кричать.
Потянулась снова за поцелуем, и от губ перешла по скулам, украдкой целуя шею. И хотелось плакать от того, что невозможно понять почему сейчас и здесь он был так бережен и настолько близок как ни один мужчина в ее маленькой жизни.
А дыхание... дыхание давно перестало поддаваться контролю.
*- Я хочу дать тебе все то, что чувствую, и даже больше. - тихо, на ухо, чтоб только Джон слышал и разделил ее томящуюся негу, произнес женский голос.

+2

25

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
У Агаты потрясающий акцент - сейчас Уэйту он казался самым интересным и красивым в мире, он придавал ее словам какое-то особое очарование, и Джона бросало в дрожь от этих тихих слов. Не от смысла, а именно от акцента. Ее речь была по-испански музыкальной, пронизанной американской деловитостью и юмором, по форме мексиканской, а по окраске французской с нотками чего-то русского. Американцам больше всего нравятся только два вида их акцента - испано-итальянский и русский. Вторые говорят мягко и четко, а первые наоборот - решительно и суетливо, но Тарантино удалось смешать в себе все. И голос... Да, голос, который как известно держит на себе половину всех чувств.
Сердце сдавило тисками, жестокость шла на поводу у нежности, и голос крови подсказывал "да, да, да.." Уэйт смотрел на испанку и не мог оторвать глаз от ее совершенной красоты, ему казалось, что он недостоин всего этого: недостоин целовать эти божественные ноги, эти материнские ласковые руки, эти пухлые приоткрытые губы, недостоин слушать то, что она говорит ему, недостоин блеска в ее глазах, недостоин в принципе находиться рядом с этой древней богиней, матерью всего человечества, сошедшей со своего небесного трона ради того, чтобы подарить пару неземных моментов сыну своему, жалкому и убогому. Но как самый преданный верующий, не видящий ничего на этом свете, кроме любви к своему богу, отринув стыд и смущение перед ее ликом, Джон продолжает жадно целовать шею Агаты, умоляя ее тем самым не исчезать и задержаться еще на пару секунд в этом бренном мире. И она остается. Она слушается, прогибается под ним, дарит ему свое тепло, и, задыхаясь от восторга, Уэйт шепчет:
- Ты такая чудесная, такая волшебная, такая совершенная.. Это преступление - быть такой.
Его Богиня останавливает время и сгущает пространство до одного ковра. Где-то наверху мирно сопит ребенок, через дорогу и Аня видит седьмой сон, кот воет на улице, от того, что опять хочет жрать, у Хьюстона проблемы и какой-то спутник падает в океан, люди умирают, попадая в аварии, злые гении хотят уничтожить мир, но Джон вдруг понимает, что все существующее - навсегда, что раз созданное - больше не зависит от создателя и живет вечно. Как вечна жажда быть в себе и для себя. И для кого-то еще.
Уэйт целует шею, грудь, сгибается и достает до живота, не прекращая осторожно и нарочито медленно двигаться, и сходя с ума от охерительной легкости скольжения, шепчет какую-то нежную муть в ее кожу.
И совсем теряет разум, когда теплые длинные пальцы Агаты начинают дрожать, и еще сильнее смыкаются на его руках, завершая движение. Джона отпускает, и он глухо стонет Тарантино в шею, сжимая волосы на ее голове в кулак.
Пару моментов спустя, когда мозг возвращается обратно в свою обитель и начинает нормально функционировать, Уэйт улыбается, трется носом о щеку Агаты и тихо спрашивает:
- Почему мы раньше этим не занимались? - это уже влияние детенка в доме, с такой же непосредственностью Джон поднимается, усаживаясь между ног испанки и тянет ее за запястья на себя, тут же одновременно пытаясь обернуть террористку пледом. Кажется, Тарантино хотела спать, и он готов покачать ее на руках, как маленького ребенка, но потом передумывает и поднимает девушку на руки, направляясь в сторону спальни, где им с Аароном теперь предназначено жить. Сколько - хер знает.
Уэйт толкает дверь бедром, ребенок действительно спит, и он укладывает маму рядом, завернутую в плед и на всякий пожарный еще и накрывает одеялом. Пацан не шевелится, наверное, очень устал, только подрагивают веки - что-то снится.
- Хороших снов, - Джон присаживается рядом с кроватью на корточки и целует Агату в висок, убирая черные локоны с ее лба. - На новом месте приснись жених невесте, - он улыбается ей в макушку и поднимается, на цыпочках проходит к двери и как можно тише ее закрывает. 
Теперь вы думаете, что довольный андербосс отправится спать? Как ни странно, но да, он действительно пошел спать.

+2

26

И все кончилось. Остались не стираемые воспоминания, жгучее тепло в груди, как после ударной доли алкоголя и пальцы ног, сведенные судорогой. Она таяла. Медленно, но верно таяла у Джона на руках, когда он нес ее до комнаты.
- Почему мы раньше этим не занимались?
- Потому что куда проще убить кого-то. Нам проще - подчеркнула Тарантино. "Профессия" обязывает оставаться настороженным, иметь по три глаза в запасе и никому не верить. Самое, пожалуй, из главных правил, которое усвоила Агата, так это "Никогда, слышишь, мое дитё, никогда, не позволяй мужчине взять над тобой вверх. Будь то дом, война или постель". А сегодня что-то было не по морали, навязанной Биллом. Это не был секс. Ах, если бы это был просто секс...
Умастившись на кровати, испанка провела рукой по волосам Джонатана.
- А если мне приснишься ты? - тихо, сравнимо с тишиной, задала девушка вопрос, прежде чем дверь комнаты закроется. Агата перевернулась на спину и смотрела в потолок. Бесцельно, без мыслей, без движения. Это было высшее наслаждение. Она забылась, совсем забыла и уснула.
А через пару часов рассвет и в 10 утра ее разбудил Аарон, который сначала настойчиво потоптался по ногам, затем шумно хлопнул дверью и, казалось бы, покинул комнату по своим детским делам.
- Доброе утро, мама! - резвый голос мальчишки отозвался сквозь темноту и отсутствия снов.
- Утро добрым не бывает - простонала испанка в ответ, отворачиваясь и пряча лицо в одеяло.
- Ну проснись, я завтрак приготовил - между прочим заметил ребенок, заползая на кровать и тычась в Агату носом. Она тяжело вздохнула, так как не получила своей порции отдыха и повернулась на спину. На тумбочке рядом стояла тарелка с двумя огромными бутербродами, напичканными помидорами, огурцами, ветчиной, сыром, маслом, листом салата.
- Ого. Да с твоим талантам, да голодных детей Африки кормить - улыбнулась Тарантино, усаживаясь и подкладывая под спину подушку. Аппетита не было с утра, но для приличия и в знак благодарности откусывает пару раз гамбургер и трепет мелкого по волосам.
Вскоре, Аарон вытащил Агату из постели и после принятия душа она вышла с ним на улицу. Двор уже залит солнцем, сразу же бросается вчерашний разгром - пустая бутылка ликера, бокалы в бассейне и воздушный шар.
- Ого. Что тут произошло? - с самым, что ни на есть, встревоженным видом просил Аарон. Та-та медленно прошла вдоль бассейна, собирая то, что уцелело и подошла к крану для спуска воды. Пресная вода превратилась в разбавленную ликером гигантскую ванну и нуждалась в смене воды.
- Джон давал мне уроки плаванья - ее губы преобразились в полуулыбке и она подняла глаза на окна второго этажа. И пока уровень воды в бассейне падал, Тарантино даже смогла откатить корзину с брезентом к забору, очищая площадку. Затем с пол часа валялась под зонтом, пока мелкий рассекал круги и гонял кошку.
- Мам, иди сюда, тут круто - с пустого дна бассейна звал Аарон. И Агате ничего не оставалось как спуститься и хотя бы забрать бутылку со стаканами. И пока сын изучал дно, Та-та сидела на плиточном склоне и прибывала в мыслях, что сейчас в ней может зарождаться жизнь. И ладно бы, но ведь этот ребенок может быть от Джона! Агата не питала иллюзий на то, что когда сейчас, в трезвом уме при свете дня они встретятся, то все будет иначе - не как раньше, когда он пытается ее убить, а она кричит, что ненавидит его. Хотя сейчас, если не ребенок, то в ней зарождалась злость. Злость на то, каким он был нежным и заботливым и каким не будет с ней на людях. Все решив за него, Тарантино вылезла из бассейна.
Далее, склонность к уничтожению всего живого взяла свое, и террористка, вооружившись шлангом с водой, каким всегда поливали газон, начала носиться за сыном. По итогу третьего круга вокруг лежака и растоптав газон - оба мокрые, с зелеными коленками и с одеждой, на которой ярко пропечатали следы земли.
И тут, как всегда во время, открывается стеклянная задняя дверь дома, на пороге которой стоит Уэйт. Его встречает вопль ребенка и прохладный душ из оранжевого шланга, который Агата направила на мужчину. Сначала лицо, затем уже и вся одежда стали на нем мокрые.
Девушка стоит и ухмыляется, но внутри терзается сомнениями, а как же теперь ей вести себя с ним? Мы переспали. Мы занимались любовь. Это что-то значит? Имеет место быть? - и постепенно улыбка с ее лица пропадает и испанка отводит взгляд, чтоб сказать "Привет"

одета:

без пиджака

http://cs10988.userapi.com/v10988292/5f2/GoDWry9IyAM.jpg

+1

27

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
Собственно, Уэйт бы проспал еще пару часов, да что там, он бы прокемарил до самого вечера, если б на заднем дворе его дома не началась Третья Мировая. По крайней мере, звучало это именно так. Выползая из объятий сна, андербосс узнал знакомые голоса и тихо застонал. Нет, неужели так теперь будет каждое утро? Какой нормальный человек согласится ради этого заводить детей? Какой нормальный человек согласится ради этого связаться с Тарантино? Ответ был один: Джон двинулся, что в принципе, не было новостью. Не открыв для себя Америку, младший босс поднялся с постели, и, потягиваясь и хрустя позвонками, прошествовал к окну. Настроение было замечательным, оно в принципе у всех мужиков замечательное после секса, знаете ли, ибо... Уэйт посчитал, и в голове сложилась унылая статистика: этот год, увы, не радовал успехами на личном фронте, шлюх Джонатан не жаловал, а на съем честной женщины не хватало ни сил, ни желания, так что сами судите...
Влажные джинсы неприятно висели на ногах, он завалился спать прямо в них, и прямо на одеяло, а так как наш герой большой любитель раскинуться на всю кровать по ночам в позу звезды, то постель, ясное дело, тоже была мокрой. Оставив всю уборку на домработницу, которая, кстати, сегодня должна была явиться, Уэйт скинул джинсы и натянул на себя вчерашнюю белую майку с пятнами масла на оной, раскиданных на манер артхауса, широкие штаны от рабочей робы, не менее живописные и направился вниз, разбираться что за шум, а драки нет.
По-быстрому сбадяжив себе кофе, Джон уселся за стол и начал размышлять, что делать дальше. Размышлялось плохо - по телевизору объявляли итоги вчерашнего матча и Уэйт снова тихо застонал, что не посмотрел его полностью. Следом за этим раздался звонок в дверь, американец бросил взгляд на часы и ухмыльнулся, мексиканка как всегда вовремя.
Когда дверь была открыта, андербосса снес ураган под названием Паула. Девушка что-то быстро тараторила на америка-мексиканском, расцеловывая по их традиции хозяина в обе щеки и крепко обнимая. Джон не понимал ни слова, но внимательно слушал и улыбался. Домработница ему нравилась по многим причинам, и одна из них ее же язык. Она могла уболтать кого угодно на что угодно, но ее муж был одним из солдатов на самом низу иерархической лестницы Коза Ностры, поэтому в нужные моменты Паула становилась немой и прекрасно понимала, на кого работает.
- ...мама все еще мучается с ревматизмом, отправили ее в Чили, там, говорят, хороший лечебный санаторий, но я что-то сомневаюсь, в общем, время покажется, младший сказал первое слово, представляете, нет, серьезно, представляете, он у меня такой умный растет, всех опережает в развитии, медсестра еще сказала, что никогда такого здорового ребенка не видела, старший заболел ветрянкой накануне, и мы так смеялись, когда они попросили привезти его к ним, мол, чтобы остальные дети заразились и переболели, девочки хорошо, да, в общем, оттянулись зашибезно, а вы тут как, - не слушая дальше этот фонтан жизнелюбия и словесный понос, Уэйт взял кружку с кофе, отобрал у Паулы утреннюю газету и направился во двор - таки нужно было что-то решать с этими Тарантино, заполонившими его дом.
И вот, мать его, благодарность. Только Джон успел открыть дверь, как его с головы до ног окатили из шланга, дите громко засмеялось, Агата стоит и гнусно ухмыляется.
Диар Год, плиз, кил зем ол, - мысленно воздел руки к небу Уэйт, шмыгнул носом и вылил испорченный кофе на газон.
- Утречка, угу... - буркнул андербосс, вытаскивая из подмышки теперь похожую на тряпку газету и тихо вздыхая - чернила расплылись, и увы, узнать об экономических новостях и поржать над очередной статьей Прайс ему сегодня не дано. За спиной материализовалась домработница и радостно воскликнула при виде девушки с ребенком в доме своего благодетеля. Мексиканка уже потянула ручки к Аарону, дабы познакомиться поближе, а Джон вдруг заметил, что что-то на его дворе не так.
- Ктоооо передвинул корзину? Ктоооо выпустил воду из бассейна? Ктоооо ел из моей миски? Ктоооо спал на моей кровати? - наконец, Поля дорвалась до ребенка и уже кружила вокруг него, восхищенно восклицая что-то на мексиканском. Потом подбежала к хмурой Агате и душевно расцеловала ту в обе щеки:
- Мисс Тарантино, так рада с вами познакомиться, так рада! - в определенных кругах испанка действительно была знаменитостью. Впрочем, спасибо горничной за то, что она не стала спрашивать, с какого перепугу эта взрывная леди сейчас ошивается в доме Уэйта. - А это ваш сыночек, да? Такой хорошенький! - и снова затараторила что-то, видимо, рассказывая о своих четверых дармоедах. Джон усмехнулся - стольких людей одновременно в его жилище еще не было, и сделал попытку ее представить, но она потонула в вихре ее речей.
- Я придумал, что мы сделаем с корзиной. Правда, для этого ее нужно вернуть на место, - он-то не знал, что Тарантино собственными силами оттащила эту бадью подальше от сада. - Эй, орел, займешься? - улыбаясь, обратился к ребенку Уэйт. - А Паула тебе поможет.
- Я сам могу, - гордо ответило дитя.
- Ну, разумеется, - Джон быстро сообразил, что задел испанскую гордость и придумал новый план действий. - Тогда давай сделаем так: я попрошу Паулу передвинуть корзину, а ты, как настоящий мужчина, ей поможешь. Так сойдет?
- Сойдет. А зачем ее двигать?
- Это будет сюрприз, - Уэйт заискивающе двинул бровями. Ребенок улыбнулся, ибо кто не любит сюрпризы, и радостно побежал к корзине, таща мексиканку за собой.
Дождавшись, пока те двое уйдут подальше, Джон взял Агату за руку и завел в дом, ну, на всякий случай. Снял с себя майку, и, выжимая ее над раковиной, серьезно спросил:
- У Аарона есть какие-нибудь документы? Медицинские справки? - Уэйт развернулся к испанке, натянул майку обратно и начал хрустеть пальцами на руках. - Просто... выглядит он здоровым, но мы же не знаем, в каких условиях он жил. Может быть, ему нужен осмотр врача, какие-то прививки...

+1

28

Вслед за Джоном материализовалась девушка с густыми бровями и темной копной волос, убранной в хвост. Одно только нахождение какой-то женщины в доме Уэйта не обрадовало Тарантино. Ревнуешь? Уже? Быстро ты теряешь выдержку. - издеваясь говорил голос в голове на родном испанском. Агате даже почудилось, что голос принадлежал ее матери.
А еще Агате не нравилось, что кто-то прикасается к ее сыну, какими бы благими намерениями он не был преисполнен.
- Хей, ну все, хватит его тискать - она помахала рукой в воздухе, пока дом работница не переключилась на нее. Стойко выдержав весь поток, который мозг испанки не воспринимал, она переглядывалась с Аароном. Тот был от чего-то доволен, наверно, нелепым видом мокрого андербосса.
Затем Уэйт начал давать распоряжение и Та-Та, скрестив руки на груди, подала голос - Эй, это моя корзина и она стоит. Просто стоит. - закончила она, не зная что еще можно добавить в защиту воздушного шара. Никому же не мешает. Тем не менее хозяин дома сказал и все побежали выполнять его поручения, а брюнетка зашла в дом, придирчиво смотря как мужчина выжимает мокротень.
- У Аарона есть какие-нибудь документы? Медицинские справки?
Гениально!
- Ха! - выдала Агата и щелкнула пальцами перед носом Джонатана - Конечно есть! Представляешь, перед тем как Билл стрелял в меня и пытался раскроить моей головой дубовый стол, я ему такая: "Милый, я все равно сбегу, так можно мне еще бумажки все на моего сына?" - не пытаясь спрятать свой яд, произнесла Тарантино, затем придирчиво осмотрела мужчину и отвернулась, смотря сквозь стеклянную дверь на зеленый двор.
- Может и нужен врач. Что для этого надо? - настроено решительно спросила испанка и начала строить планы по бурлению нефтяной скважины и добычи денег. Нужны деньги... много денег. Кто у тебя есть с деньгами и кто может их отдать? Алекс? Нет, зубные врачи хоть и отчаянные, но видеться с ними лучше не стоит. - после Руссо девушка еще больше невзлюбила зубных врачей - с ними лучше не связываться, а то еще влюбиться не ровен час - Идем дальше...
- Сколько стоит сделать документы на меня и его? - спросила Агата и развернулась к мужчине. От ее следов тоже оставались на паркете небольшие лужи, но поддаваться влиянию Уэйта и снимать футболку, она не решилась. Лишь улыбаясь от этой забавной идеи.
- У меня есть один знакомый - журналист. Денег должен. Я его убить обещала если не пожертвует на мое моральное успокоение 30 тысяч. Хватит этого? - ах, бедный Стив, не обрадуется он если снова увидит проблемную испанку на пороге своего дома или без стука сразу посреди гостиной.
Приложив грязную ладонь ко лбу, девушка простояла в задумчивости несколько секунд, а потом сделала шаги до Уэйта. На ее лице так и остался грязный след под стиль военных, прячущихся в диких джунглях и наносящих маскировку.
Тарантино стояла перед ним и молчала, что было по себе удивительно. Только грудь колотилась от неровного сердцебиения. Волновалась. Искала повод его зацепить хоть чем-то, вызвать эмоции, пусть это будет гнев или страсть, нежность или забота, но только не безразличие в глазах.
- Что скажешь, если я беременна? - такой незамысловатый намек и напоминание о прошедшей ночи. И, конечно, ее не интересовало что бы он сделал и как поступил, ведь на момент, когда Агата узнала бы о маленьком Уэйте, развивающимся в ней, она бы слиняла. Или слиняла, потому что узнала бы о маленьком Уэйте - без разницы. Итог один.

+1

29

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
О, оказывается Уэйт не один такой, который все рвется голову Агаты использовать в качестве отбойного молотка. Это радовало. И... Да, это было единственным, что радовало. Надо будет сегодня узнать у народа, что там за подрывники такие вылезли... Матерь божья, как на это отреагирует Виторре, интересно?
- Просто пригласить его на дом, - спокойно ответил Джон и повел плечами. В мафии, как в Италии - есть все, в том числе и куча высококлассных профессионалов в сфере медицины. Уэйт чиркнул зажигалкой и затянулся, потирая шею.
- У меня есть один знакомый - журналист. Денег должен. Я его убить обещала если не пожертвует на мое моральное успокоение 30 тысяч. Хватит этого? - как у нее все просто и легко. А как насчет того, что никто понятия не имеет, когда родился ребенок, в принципе, это проблема лишних пары тысяч зеленых - записать Аарона как ее сына, ну а что дальше? Что делать с самой Тарантино? Выход есть: ее придется убить, если она хочет начать новую жизнь. Ну, образно, то есть, подстроить несчастный случай, в котором умрет похожая на нее девушка, кто-то из них придет на опознание, скажет, что да - это Агата, Сакраменто вздохнет свободно, а новая испанка полетит... Кстати говоря, куда она собирается? И самый главный вопрос: каким образом она будет зарабатывать на жизнь, если ничего, кроме динамита в руках не держала? Сигарета медленно тлела в руке, Джон очнулся, моргнул пару раз, глядя на Агату и скинул пепел в раковину.
- Да дело даже не в день...
- Что скажешь, если я беременна?
- ...гах, - Уэйт резко развернулся и наткнулся на Тарантино. Когда она успела оказаться так близко? - Что? - не время же для глупых вопросов, Джонатан сейчас мозгует, как его славная подчиненная собирается жить дальше, а она тут про беременность какую-то. - От кого? - задал вполне логичный вопрос мафиози, рукой за спиной нашаривая раковину и скидывая туда папиросу. - И что это за журналист? - вот, уже и собственнические нотки в голосе появляются, а это к добру никогда не приводило. Рука на автомате оказалась на талии испанки, крепко прижала ее к себе, и тут до тугодума Уэйта дошло.
- О, чччерт... - выдохнул он ей куда-то в скулу, и губы вдруг расплылись в улыбке. Представить себя в роли отца Джон не мог, но все когда-то случается в первый раз? И слишком спокойно он принял этот факт, да, в общем-то, это и его косяк, так что чего уже рыпаться? Хотя стоп. Разве это происходит так быстро? - Будешь рожать, - сурово заявил Уэйт и дотянулся до полотенца, которое сразу же накинул Агате на голову и стал вытирать мокрые волосы. А мнение испанки мы отметаем, как несущественную мелочь. Посчитав, что шевелюра Тарантино достаточно сухая, пусть с нее до сих пор капали капельки воды на пол, Джон взял его за краешек и начал сосредоточенно тереть террористке лоб, пытаясь смыть грязь. Значит, им понадобится два доктора.

Отредактировано John Wait (2012-05-26 20:30:56)

+1

30

- Что? От кого?
- Ты уверен, что хочешь слышать ответ или сам смекнешь? - не без внимания оставила девушка ряд бессмысленных вопросов и ожидающе скрестила руки на груди.
- Будешь рожать - и признаться, не этих слов ожидала Агата. Ее брови удивленно приподнялись, а руки опустились вдоль тела. Она уже давно подписала Джона в разряд типичных бабников, пьяниц, невежд и сволочей. Та ладно, признаться, у Тарантино каждый представитель мужского пола - бабник и сволочь.
- Правда что ли? -изумленно спросила брюнетка, чувствуя во всем этом подвох. Может Уэйт сейчас не своего будущего первенца имел ввиду? Типа, да, дорогая, роди Пете сына, мне пох.
- Вообще-то я с этим не согласна - это глупая затея, глупее чем ограбить банк. Мы будем повязаны с тобой на 18 лет, представляешь? - осторожно пояснила испанка, приподнимая край полотенца и выглядывая на мужчину. Шмыгнула носом и задумалась, а что если... притворится беременной? Если, конечно, не залетела в самом деле. Уэйт оплошался, кажется, и теперь будет или заботиться обо мне, как о матери своего ребенка или пытаться загладить свою вину и подготовить к фразе "Дорогая, мы не готовы взять такой груз ответственности...". - дерьмовая затея врать человеку, который готов предоставить тебе дом. Тарантино еще не решила как поступит ее подлая натура, а посему решила перевести тему в другое русло.
- Журналист. Стивен Старкс. Я ему два раза жизнь спасла. Неблагодарная высокомерная сволочь - сквозь зубы прошипела девушка, думая о наказании для смертного.
- Слушай... - в ее голосе наконец звучало спокойствие. Та-Та убрала руку Джонатана с полотенцем от своего лица и снова встретилась с ним взглядом. Хотелось задать вопрос "в чем подвох?", но сказала совсем другое:
- Мне надо в город. Посмотришь за Аароном? - кивнула на возню во дворе - Или поедешь со мной? Но это очень опасно - заговорщицким тоном вещала испанка, хитро прищуривая глаза. Ее затея не отличалась разумностью, впрочем как и всегда. Девушка хотела прикинуться танком и прорваться к себе на квартиру, забрать вещи и необходимые бумаги. И ведь догадывалась уже, что на Ватерлоу ее ждут люди Билла или он сам.
Посчитав, что руки на ее талии это особый знак к "давай не будем больше друг друга убивать", Агата поднялась на носочки и укусила андербосса за подбородок не размениваясь на ласки, а впиваясь зубами.
- И еще: нам разумнее будет не распыляться на то, что мы с тобой... ну... сам понимаешь - поводив в воздухе рукой, пыталась показать Тарантино их связь. Выходило непонятно, как, собственно, и "они". - Понимаешь?

+1

31

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
- Вообще-то я с этим не согласна - это глупая затея, глупее чем ограбить банк. Мы будем повязаны с тобой на 18 лет, представляешь?
- Какой ужас! - картинно ужаснулся Уэйт, а глаза смеялись. - Ничего страшнее в своей жизни еще не слышал. Ты дашь мне время подумать? - такое чувство, что Тарантино только что ему руку и сердце предложила, а насчет ограбления банка - это она зря. Знаете ли, ему проще десяток детей заделать, чем так обломно национальные банки грабить, причем задаром. Ну да ладно, кто старое помянет... Было же весело? Весело. Если не считать того, что они все чуть не умерли. Впрочем, это действительно мелочи по сравнению с беременной самкой в его доме.
А теперь следующий вопрос на повестке дня: как с Агатой обращаться? Образ матери к ней итак не клеился, Джон, конечно, видел беременных, но все они уже ходили как пингвины с животами на манер арбуза, а представить себе беременной Тарантино, которая бегает по всему Сакраменто с винтовкой наперевес и первая в очереди учинить самой себе экшн - трудновато. Но Уэйт всегда отличался хорошей фантазией. Почти всегда.
- Неблагодарная высокомерная сволочь, - кого-то мне он мне напоминает, хмыкнул андербосс, глядя на суровую испанку, уже в мыслях, небось, представляющую себе, как смертный горит на адской сковородке. - Слушай, мне надо в город. Посмотришь за Аароном? Или поедешь со мной? Но это очень опасно.
- Какую часть фразы "не высовываться из дома" ты не поняла? - скептически спросил Уэйт, а потом тихо вздохнул. Ну ясно, эти женщины, все такие неожиданные и противоречивые... Вот Агата пришла в дом, который построил Джон, чтобы попросить помощи и убежища, а уже на следующий день ей срочно присралось поиграть в догони-меня-кирпич. - Сидеть здесь, я сказал! - как заправский кинолог рявкнул андербосс, и, видимо за это получил в благодарность укус от испанской овчарки. Вместо привычного упоминания падшей женщины, из уст Джона вырвалось лаконичное и очень мужское:
- Ай!
- И еще: нам разумнее будет не распыляться на то, что мы с тобой... ну... сам понимаешь. Понимаешь? 
- Я похож на того, кто не понимает? - Уэйт поднял бровь, потирая челюсть. Хотел было потянуться рукой ей под майку, чтобы отомстить, но на горизонте появился ребенок, и он с фатальной неизбежностью приближался к дому, таща в руках какой-то непонятный комок.
- Давай я сделаю тебе татуировку с надписью, что тебя сейчас ищут все, кому не лень, ок? - быстро проговорил андербосс, тут же отстраняясь от испанки. И это если еще не считать того, что она как кошка Шредингера - беременная и не беременная одновременно. Джон снова в мыслях усмехнулся над собой, мол, как же легко принять этот факт, оказывается. Ну, с Агатой было хорошо, чего уж скрывать. Ибо согласно какой-то там философии счастье можно было выяснить одним способом - просто сесть напротив человека и молчать. Если тебе комфортно с ним "молчать", то значит, это твое счастье. Ну, или как-то так.
- Какая муха тебя опять укусила? - на пониженных тонах бросил Уэйт Тарантино, вроде бы как спрашивая, куда тебе надо и зачем, ровно за секунду до того, как в дом ворвался Аарон с криками:
- Мама, Джон, мы нашли птичку! У нее что-то с крылом! - и сунул птичку прямо Уэйту в руки. Джон посмотрел на птичку, потом на пацана, потом перевез взгляд на Агату и вздохнул:
- Вот тебе птичка, - животное было передано испанке. - Лечи ее. - Потом взял со стола яблоко и его постигла та же участь. - Вот тебе яблоко. Ешь его, - ну, витаминки там, все дела. И снова уставился на Аарона.
- А тебе загадка: когда птичка перелетает через океан, она касается частью тела воды, но не намокает. Почему? - пока ребенок думал над тайной века, в доме появилась домработница и резво выпроводила всех на улицу с громким заявлением, что погода замечательная, а она пока приготовит чего-нибудь вкусненького.

+1

32

- Какую часть фразы "не высовываться из дома" ты не поняла? - чего там, конечно, Джон был прав и все дела, но Тарантино этого признавать не желала. Та ее на изнанку вывернет сидеть в четырех стенах и гулять по девяти соткам огорода Уэйта.
- Джон, в неволе я чахну - испанка развела руками - Если 24 часа смотреть на один и тот же пейзаж, может развиться паранойя и стремление к массовым убийствам. - хотя, второе у Агаты наблюдалось уже давно. Нравилось ли ей то, чем она занимается? Убивать людей. Убивать людей за "бравое" дело, за политику и религию. У террористической группировки были свои законы и морали. И попав под влияние более опытного и влиятельного человека, испанка считала, что ее дело - верное. Потом, через год с тех пор как ее руки окрасились в крови, ей просто все надоело и она делала то, что делала. Спустя еще год, она вошла в азарт. Не важно кто, не важного кого и когда, главное погромче, помасштабнее и сидя в общественном транспорте слушать, как американцы обсуждают вчерашний террористический акт. Они ругаются, они осуждают, проклинают, но все они боятся...
- Какая муха тебя опять укусила? муха? - в ответ Агата непонимающе пожала плечами и когда собралась дать ответ, на полуслове ее прервал Аарон, принесший в дом полумертвую тварь.
- Фу. Сына. Что за носитель микробов? - Тарантино сморщила нос. Птицы, мыши, тараканы? Это было отвратительно. Полудохлые птицы отвратительнее вдвойне. Разносчик зараз, прообраз зла и признак грязного дома. Раненая пташка побывала уже во всех руках и попала в руки испанки.
- Ты знаешь сколько на ней микробов? Птицы - самый опасный переносчик болезней. Птичий грипп, туберкулез, тиф, глисты, вич и спид! - да, особенно спид! Ну, а если по правде, то Агате просто не было дела до умирающего представителя семейства голубиных. Но не сказать же прямо об этом сыне?
- И кажется она умерла, ее надо закопать... у Донато - похоронить птицу живьем? Да раз плюнуть! Но не будем омрачать столь прекрасный день похоронами. Та-Та аккуратно положила птицу на лежак, убедившись, что та лежит в тени под зонтиком и ее труп будет разлагаться медленнее.
Аарон начал думать над загадкой, предполагая немыслимые ответы и крутясь вокруг Джона.
- Пойдем спустимся к пляжу - толкнув андребосса в плечо и дико ухмыляясь своей вредности, Агата побежала вниз по каменным ступенькам, что вели по крутому спуску на частный пляж. Собственно, выход к пляжу имел только дом Джона и Донато. Второе семейство отсутствовало, а посему вся линия берега была в их распоряжении. Мальчишка с радостным воплем побежал искать ракушки, собирать камни и бросать их в чаек и просто в воду.
- Ну давай сходим хоть куда-нибудь. Давайдавайдавайдавай - демонстрируя мастер класс по нытью, капризничала Та-Та, обгоняя Джона и идея перед ним спиной назад.
- Меня никто не узнает. Я одену очки. Ну, а если что, ты же меня защитишь? Ты такой сильный и смелый, отчаянный и мужественный - нараспев подмазывалась Агата к мужчине. И несмотря на всю театральность сказанных комплиментов, с Уэйтом Агата чувствовала себя на своем месте. Она чувствовала себя в безопасности, хоть и забыла каково это... быть под чьей-то защитой, а не защищать кого-то. Еще до конца не распознав всей прелести нахождения рядом с Джоном, Агате было просто комфортно. И это ощущение мог нарушить разве что... камень. Все еще идя спиной и не смотря себе под ноги, брюнетка зацепилась ногой о камень, торчащий из-под песка, и свалилась на спину, прикладываясь головой. Несколько секунд она не моргала, с чего можно было даже предположить, что Тарантино так нелепо отбросила коньки. Но потом террористка встряхнула головой, хлопая глазами и различая голубое небо. Над головой кружили птички. Вроде даже настоящие. Падальщики
- Perras! Maldigo todo vivo y muerto - сорвался с языка испанки мат и она потерла голову, чувствуя как боль отдает теперь по всей височной доли.
- Пойдем? - лежа на песке простонала о своем девушка, хмуря брови на манер "я сейчас заплачу".

+1

33

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
Чахнет она в неволе, угу. А на свободе тебя убьют, - думал Уэйт, с ужасом наблюдая, как Агата отреагировала на полумертвую живность в его доме. Уже бессмысленно было что-то доказывать и искать логику в этой женщине. А еще невозможно было себе представить худшей матери на свете. Вроде бы считается, что прекрасной половине человечества это дано от природы, но, видимо, когда раздавали любовь к детям, Тарантино стояла в очереди за приключениями. 
Джон готов был ринуться на подмогу Аарону и как минимум заткнуть ему уши, а потом надавать по губам испанке, потому что ну нельзя так с неокрепшей детской психикой, пусть и фиг знает, что он там пережил, когда обитал у других людей. Но как всегда - молча пронаблюдал и сообразил еще один мысленный фейспалм. Зачем она вообще его забрала?...
Правда, пацан быстро забыл про материнские заскоки и тут же полностью погрузился в разгадывание такой таинственной загадки. Спускаясь по ступенькам к пляжу, Аарон чуть ли не висел на ноге Уэйта, выпытывая ответ.
- Она не намокает потому, что она птица.
- Не намокает потому, что птица?
- Ну да.
- Почему? Ты должен разъяснить, - улыбнулся Джон.
- Она же птица!
- Если бы крокодилы могли перелетать через океаны, уверяю тебя, они смогли бы проделать тот же трюк.
- Крокодилам лень.
- Поэтому они и находятся там, где сейчас ленятся. А мы говорим о птицах.
- Потому что четверг? - начал мудрить ребенок.
- Если бы она знала дни недели, и знала о том, что после четверга пятница и повод оттянуться, то она бы не перелетала океан. Ответ неверный.
- У меня осталась последняя попытка?
- Странно, я мог бы дать тебе больше. Хотя и ограничений не ставил.
- Я сдаюсь.
- Рано. Тебе разве не интересно?
- Интересно, поэтому и сдаюсь.
- Удивительное явление, - хмыкнул Уэйт. - Загадка на твоем счету, - первый ребенок убежал, и его место занял второй. И знаете, это было уже не смешно и ни разу не оригинально.
- Ну давай сходим хоть куда-нибудь. Давайдавайдавайдавай, - прощай, непосредственность. Привет, холодный расчет. Проходи, присаживайся, чаю? Или кофе? Сигару хочешь?
- Я не буду повторять дважды, - не обращая никакого внимания на оды, льющие из горла Агаты в его честь, жестко отрезал Уэйт и уселся на песок. Набрал в ладонь гальки и начал пересыпать ее из одной руки в другую, наблюдая за Аароном.
Внезапно сбоку послышался глухой "бух" и Джон повернул голову на звук. Пару секунд посмотрел на Тарантино, без сознания валяющуюся на песке и, не увидев в этом зрелище ничего интересного, снова отвернулся к воде.
- Пойдем?
- Я все сказал, - устав повторять одно и то же, безэмоционально сказал андербосс. - А если ты уже придумываешь планы побега, то не забудь забрать с собой своего щенка, - почти зло выплюнул Уэйт, поднимаясь с песка. Кинул мрачный взгляд на неблагодарную гостью, и, взяв направление обратно к дому, добавил: - Я не собираюсь нянчиться ни с тобой, ни с ним.
Похоже, попытка вбить мозги обратно в голову испанке - дело совсем гиблое. Припереться к нему в дом с ребенком, к которому она ни капли не подготовлена, попросить помощи, мало того, получить ее, а потом свалить сына на Джона и пойти развлекаться дальше. Заебись, чо. И снова эта дурацкая мысль: зачем ты вообще забрала Аарона?

+1

34

Во мраке бессильном;
В ней мудрости мало.
Познай свою гибель!
Познай свое благо!
Меж страхом и верой,
Надеждой и крахом
Один только выбор,
Одни только шаг твой.

Агата медленно села на песок, потирая затылок. Попыталась прокашляться, затем оценила всю серьезность сказанных Уэйтом слов. И воспылала внутри новая обида и злость. Испанка подскочила на ноги, обгоняя Джона.
- Что ты сказал, американская зажравшаяся сволочь? - медленно и хищно, как гиена, прошипела девушка. Ее брови сдвинулись, придавая взгляду всю катастрофу, которое хранило это тело.
- Ты назвал моего сына щенком? - без колебаний Тарантино дала мужчине пощечину. Слишком звонку, что на нее отреагировал Аарон. Мальчик поднял голову, из рук выпали все камни и теперь он внимательно наблюдал за рознями. Агата глянула на ребенка и вытянула руку в знаке "стоп". Она не считала нужным успокоится и продолжить выплескивать агрессию не при ребенке. Считала, что Аарон достаточно сообразительный и не без того повидал жизнь извне, чтоб понять, что люди могу убивать друг друга за деньги, за цель, что они могут любить и ругаться. А изучив за пару недель свою мать, понял, что применительно к ней, люди могу ругаться очень и очень часто.
- И не нужна мне твоя помощь! Сама со всем справлюсь, как справлялась и раньше. Ты ничуть не лучше и не хуже тех, кто встречался мне - мужчины! Приказы отдавай своим "шестеркам". Властелин Ничего. Лишь пепел и пламя - вот все, что ты заслужил, властвуй по праву! - выплюнула слова Агата. Она была похожа на быка - глаза горели, ноздри быстро вдыхали воздух. Обиженная женщина - это плохо. Обиженная Агата - это разрушительно.
Девушка перевела взгляд на мальчика, который стоял и ждал. Глядя на мальчишку Тарантино стало не по себе, его лицо выражало жалость, ведь утро начинало так весело, а к обеду нависли тучи.
- Аарон. Идем - она кивнула мальчику, чтоб шел первым и проследив взглядом за поднимающуюся вверх фигуру, вернулась к Джону.
- Я ухожу и забираю своего сына. Сына, понял?! - сделала акцент Та-Ты и снова налетела на андербосса, толкая его в плечи. И много еще было слов на ее языке, которые могла бы сказать. Но знала же, что Уэйт и половины всего не услышал и не примет. Каждый чтит себя правым и защищает свою веру.
Испанка развернулась на пятках и пошагала через две ступени наверх.
- Мам? - с надеждой в голосе прозвучало только одно слово из ус ребенка. И Агата знала, что это "мам" значит "что мы будем делать? что происходит?"
- Дорогой, нам пора - ласково, будто не кричала на Джона минуту назад, произнесла Тарантино, и развернулась, замечая что Джонатан так же вернулся на участок. Взгляд, характерный как у большинства женщин, когда заденут их самолюбие, сейчас сверлил Уэйта. Глаза злые, как у ласки, которые готовы кусаться за свежую курицу.
Признайся себе, что ты много ожидала от ночи и от следующего утра. Но чудовище не превратилось в принца. Уэйт по-прежнему чудовище. Ожидания не оправдываются, это тебя и злит, а не то, как он называет сына твоего.

+1

35

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
Обидно, до жути обидно было выслушивать все эти упреки малолетки, которые он ничем не заслужил. После поцечины захотелось погнать Агату взашей, вместе с ее "сыном" на пару. Просто взять и реально пинками вытолкать из дома, а вдогонку скинуть ей пару ласковых. Он ведь мог выдать матерный диалог минут на двадцать, ни разу не повторившись, наорать на испанку так, что та и пискнуть после этого не посмеет, смешать с грязью, превратить в пыль, растереть в порошок. Потому что она-то как раз и была той самой "шестеркой". Но что-то внутри не давало это сделать. И обида продолжала копиться внутри, а Уэйт шел и молча слушал.
- Я ухожу и забираю своего сына. Сына, понял?!
- Тебе дороже свобода или твой сын? - выделяя два последних слова, спросил Джон, когда Тарантино закончила. Ему врали, когда говорили о том, что материнская любовь сильнее всего на свете и может многим пожертвовать ради ребенка? Например, свободой. Да и к тому же теперь он чувствовал некую ответственность за, кхм, возможно беременную от него испанку после того, что произошло ночью.
- Мам?
- Дорогой, нам пора.
Уэйт присел на корточки рядом с Аароном и посмотрел ему в глаза, успокаивающе улыбаясь.
- Можно тебя попросить пару минут погулять по саду, пока я поговорю с твоей мамой? - ребенок смотрел на него так же угрюмо и хмуро, как и его мать. - Пожалуйста, - наконец, как мужчина мужчину, Аарон понял Джона и медленно удалился за угол. Сто процентов, он будет подслушивать, но Уэйту просто нужно было остаться с Тарантино наедине. Андербосс поднялся, возвысившись над испанкой сантиметров на пятнадцать и ледяными глазами посмотрел на нее сверху вниз.
- Ты понимаешь, что ты творишь? Агата, - он не часто называл террористку по имени. - Я взял на себя ответственность за тебя, но забота об Аароне лежит полностью на тебе. Ты сказала, что искала его шесть лет, а теперь спокойно скидываешь мальчика на меня, а сама хочешь рвануть куда-то, где тебе грозит большая опасность. Включи логику, - Джон улыбнулся спокойно и жутко и тихо продолжил. - Я не собираюсь тебя останавливать, но просто попробуй подумать головой, а не кулаками. Посиди здесь хотя бы пару дней, пока все не уляжется, и я не найду человека, которого можно будет приставить к тебе в качестве телохранителя. Или тебе настолько плевать на... - махнул рукой в ту сторону, куда удалился ребенок, - ...него? Зачем тогда ты вообще его забрала? Чтобы отдать мне на воспитание? Прости уж, но такой шаг я пока не готов, - Уэйт замолчал и скосил взгляд на бассейн, подбирая слова. - Даже после того, что между нами произошло.

Отредактировано John Wait (2012-05-27 20:31:24)

+1

36

Испанка проследила за удаляющимся сыном и перевела взгляд, наполненный осторожностью и ядом, на Джона. И ей не нравилось сейчас то, что она читала в глазах мужчины. Девушка поспешила отвести взгляд. Опустить глаза хотя бы чуть ниже, на его подбородок.
Агата даже вразумительно слушала, отвечая на каждую реплику, на каждое слово у себя в голове. Она продолжала спорить, протестовать. Ведь никто не знает что движет человеком, когда он идет на те или иные поступки. Никогда не угадать почему Тарантино хотела сбежать. Страх? Осознание, что из нее получается ужасная мать, которая ничего не может дать ребенку. Ни безопасность, ни научить мудрости, ни обеспечить беззаветное детство. Она хотела мести. Желание убить предателя становилось сильнее, чем материнские чувства.
- Даже после того, что между нами произошло.
- Ничего между нами не было - поспешила грустно ответить Агата и подошла к бассейну, опуская одну ногу в воду, которая успела набежать до краев.
- Ты прав - спокойно сказала она - Да, да, не ослышался. Ты прав. Я ужасная мать. Я ничего не умею. Что я смогу ему дать, когда самой нужно все? - рассуждала Агата, вглядываясь в воду и считая круги, которые расходились по глади - Я справлялась лучше, если б был пример для подражания. Но свою маман я не особо жаловала и не хочу быть похожей на нее - она сделала вздох, опустила плечи и развернулась к Джону. Большой соблазн попросить у него помощи. Попросить у кого-угодно помощи, как попрошайничают бродяги. Но Уэйт уже дал понять, что в данном вопросе не сможет рассудить. Да и странно это... спрашивать как себя вести с ребенком у мужчины. И глупости все про материнский инстинкт. Почему я его не наблюдаю в себе?
- А может все дело в том, что я так сильно желаю смерти Биллу. Есть не могу - вижу его лицо. И обо всем забываю - испанка снова вернулась к Джонатану и прислонилась  лбом к его груди - Я устала. Так устала... - жаль, что "устал" стало настолько будничным словом, что не описать всей тягости, от которой подгибаются ноги. Каждый день люди устают на работе, ученики устают в школе, любовники устают в постели. Физический труд - ничто по сравнению с ношей, которую тянул не один год. Она хотела бы выплакаться, но вместо этого обняла мужчину, утыкаясь в шею.
- Неужели ты не устал? - ее шепот точно на ухо, чтоб никто не услышал, что она дает слабину и готова пасть на колени.

+1

37

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
Нам говорит согласье струн в концерте,
Что одинокий путь подобен смерти.
Шекспир.

Уэйт засунул руки в карманы и молча проследил глазами за испанкой, не двигаясь с места. Может ли человек в свои 24 пережить столько, сколько людям не достается за всю их жизнь? Может. Агата - тому подтверждение. Правда, с ее инстинктом самосохранения и горячей головой вообще было непонятно, как она дожила до такой "глубокой старости".
И тут пошли самобичевания и самоунижения - да, женщины это любят. Как правило, они делают это исключительно ради того, чтобы мужчины их пожалели и сказали, что лучше матери на свете нет, и сногсшибательнее тебя в этом мире не существует ничего, бла-бла-бла, но Джон молчал, потому что успокаивающая неправдивая хрень скорее всего возымела бы обратный эффект. Она же неправдивая. Да и к тому же хрень. А у Тарантино своей хрени в голове навалом.
Уэйту было не особо интересно слушать про мать Агаты, хорошие примеры и воспитание в общем. Никому не нужны чужие скелеты, когда своих две гардеробных, но он, видимо, обречен все время только слушать и мягко закатывать ей ее шарики обратно в ролики, переубеждая практически во всем. Учить делать так, как надо, ведь потом будет даже лучше, поверь мне, а не так, как ей хочется. Ограничивать ее свободу тоже было бессмысленно, таким опасным хищным птицам не место в клетке, какой бы золотой она не была. И если бы Тарантино пришла одна, он без зазрения совести отпустил бы ее, даже заказал бы гроб покрасивше, и чего уж там, организовал бы похороны.
Но все меняется, когда в жизни появляются дети.
- Ты устала воевать, - мягко сказал Уэйт, опуская голову к ее щеке. Скорее всего, Агата имела ввиду эмоциональную усталость, когда ты жив, здоров и полон сил, но твои нервы настолько истрепались, тебе настолько плевать, тебя зарывает с головой меланхолия и депрессия, что у тебя нет никакого желания и возможности даже подняться с кровати, не говоря уже о чем-то большем. Тарантино безумно нравилась Джону за прямой взгляд, перед которым пасует весь мир, нравилось, потому что он тоже относился к миру враждебно. Мир хочет либо поймать, либо убить таких, как они. Возможно, мир был прав. Но в вечных бегах, они продолжают сопротивляться ему каждую минуту своей жизни. - Ты всегда готова, - полушепотом продолжил Уэйт, - воевать за то, что любишь и против того, что ненавидишь. И в итоге ты превратилась в олицетворение этой вечной войны, - а ее истинное хрупкое  "я" - женское желание быть любимой, без стеснения просить помощи, когда она нужна, а она нужна постоянно, хотеть чувствовать защиту за спиной, какое-то прикрытие, в конце-концов, выплакаться кому-то - все это скрылось под угрожающей маской. - Вся твоя жизнь превратилась в одно лишь воинственное предупреждение. И не многие выдерживают борьбу против всего мира.
Минутка философии была закончена, Джон достал руку из кармана, аккуратно откинул прядь с лица Агаты и нежно прошелся костяшками по ее щеке.
- Неужели ты не устал? - Уэйт сглотнул, слыша дикое, нечеловеческое отчаяние в ее голосе и закрыл глаза. Устал, безумно устал, ты даже не представляешь себе, как я устал... Он запустил руку в волосы Тарантино и прижался виском к ее виску.
- У меня нет на это права, - пусть уж лучше так, подхватывая испанку другой рукой поперек талии, подумал Джон. Пусть уж лучше так. Кому-то нужно засунуть всю свою жалость к себе в то место, где темно и плохо кормят, и поддержать того, кому в разы хуже.
Они так и стояли, Агата, крепко завернутая в надежные руки, Джонатан, обнимающий девушку так, словно ничего дороже на свете нет, практически не двигались, в бассейне тихо журчала вода, слабый ветер шуршал в кронах деревьях, и каждый думал о чем-то своем, на своем языке, но душа не имеет национальности. Она вечна и едина. И только она понимает, что некоторые вещи настолько печальны, что только твоя душа может их оплакать.
До тех пор, пока из дома не раздался громкий женский голос:
- Кушать подано, судари!

Отредактировано John Wait (2012-05-28 10:30:47)

+1

38

Его голос... ей он нравился. Действовал как-то по особому, заставляя утихомириться и вздохнуть. По особому действовало то, что он говорил, потому что говорил он ту правду, которую Тарантино не могла сформулировать сама. А сейчас поняла. Устала воевать...
Рука испанки поднялась по спине Джона, отвечая на объятия. Пальцы словно считали позвонки, опускаясь ниже, то снова наверх, до лопаток.
Агата подумала, что никогда не жаловалась на жизнь, просто воспринимала все как есть. Принимала, но бастовало и протестовала. Та и не кому было рассказывать о своих переживаниях. Та и разве есть кому дело до чужих драм? Но Джон сам расковырял все ее тайны и снес стену. Теперь Агата рассчитывала, что может ему поведать о всех своих снах. С каждым днем она углядывала в нем что-то свое. Возможно, потому что они оба были одиноки, а что крепче сплочает, чем не жажда быть нужным?
- У меня нет на это права - действительно так оно и оставалось, так и было...
Испанка молчала и набирала воздуха для ответственного шага. Задумалась и устремила взгляд в одну точно, будто и нет ничего вокруг. В ее сознании они находились в глубокой пустоте, кромешной темноте. И его тепло... именно тепла не хватало.
Когда из дома раздался женский голос, Та-та вернулась в Сакраменто. Оказывается она стояла посреди зеленой лужайки, ветер не переставал дуть, солнце катится под закат, а она обнимать Джона. Это показалось девушке удивительным.
Тарантино чуть отстранилась от мужчины, чтоб быть напротив его глаз.
- Но теперь у тебя есть я и ты можешь на меня положиться.  - уверенно сказала она, пусть и не верила, что такой человек как Джон Уэйт будет доверять ей, глупой и безответственной девчонке, но она продолжила - Я тебя защищу. Ведь я Пятый Элемент - испанка подмигнула и тихо засмеялась, опуская глаза.
Не дожидаясь, когда Паула позовет их второй раз, девушка развернулась и пошла в дом. Мимо, из-за угла быстрым шагом проскочил Аарон, упрямо топая на второй этаж. Агата покосилась на мелкого и сделала пару шагов по ступеням.
- Аарон, ты куда? Ужин готов - позвала его испанка, но мальчишка не ответил. Слышно было как хлопнула дверь гостевой. Все понятно. Ревнует. Тарантино прокашлялась, переглянулась с Уэйтом и, пожав плечами, пошла на верх.
- Мы сейчас подойдем - бросила Та-та и скрылась на втором этаже.
Мелкий сидел в комнате для гостей на полу и собирал свой рюкзак, упорно запихивая в него мятую кофту.
- Хей, ребенок, ты куда собираешься? - мягким голосом спросила она, проводя рукой по волосам сына. Он нервно одернул голову, молча продолжая занятие.
- Аарон, перестань - девушка села напротив мальчика и остановила его руки.
- Ты говорила, что мы уйдем скоро. Когда?
- Говорила - утвердительно кинула она головой - Но не сегодня. Теперь здесь больше не нравится? - конечно, Агата могла распознать детскую ревность, к тому же она была так отчетлива выражена. Но хотела, чтобы Аарон сам произнес причину своих обид.
- Нравится. Мне не нравится... - он медлил с ответом, подбирая слова - Я хочу, чтоб были только ты и я. И никого.
- Кроме тебя роднее у меня никого нет и не будет. И никогда не сомневайся в этом. Понял? - девушка сгребла в охапку все еще насупившегося мальчугана и стала щекотать его ухо дыханием - Вся моя любовь только для тебя. А будешь сомневаться, я покажу как ругаются ежики - напуская на себя грозность, сказала Та-Та и улыбнулась.
- Покажи! - бросил вызов Аарон, после чего подвергся пыткам в виде щекотного шуршания прямо в ухо. Мальчишка громко засмеялся и, казалось, напряжение было снято, а обида прошла, поэтому Агата вернулась вниз с сыном уже через пять минут.
Она сели за стол напротив Джона. Тарантино-младший тянулся через весь стол за тем или иным блюдом, подпирая попу ногой и не усиживаясь на одном месте.
У Агаты опять не было аппетита, но приготовленное мясо обалденно пахло, от чего девушка не могла устоять.
- Очень вкусно, Паула. Так это ты та, кто кормит всегда Джона? - испанка перевела взгляд на Уэйта и уверенная, что никто не увидит, провела босой ногой по бедру андербосса. Встретив взгляд Джона, девушка спокойно уткнулась к себе в тарелку, показывая всем видом, что ее увлекает больше расположение листьев салата, чем блуждание по ноге андербосса.

+1

39

[AVA]http://funkyimg.com/i/XL9m.png[/AVA][STA]Джон Уайт[/STA]
- Ведь я Пятый Элемент, - Джон снисходительно улыбнулся, глядя на испанку как на маленького ребенка, и нехотя отпустил ее. Почувствовать себя Брюсом Уиллисом, было, конечно, не плохо, но хватит ему и его скромной личины Чака Норриса.
- Где ж тогда остальные четыре?... - уж не имела ли Агата в виду Анну, Виторре и Джованни? Нет, калифорнийская мафия была без сомнения сурова и жестока, а об их гоп-компании пора легенды складывать, ну да ладно... - Слушай, а что у тебя за духи? У меня аж насморк пробило, - спросил как бы между делом Уэйт, направляясь за Тарантино внутрь дома на заманчивое слово "кушать". Не то, чтобы они были ядреными... Стоп, а откуда у Джона насморк? Андербосс шмыгнул носом и вдруг печально осознал, что вчера кое-кто добрый, не будем показывать пальцем на испанку, все-таки, видимо, сломал ему какую-то перегородку. Уэйт ощупал свой выдающийся орган... обоняния и скривился - нос болел, но, как Джонатан успел разглядеть в оконном стекле, проходя внутрь столовой-кухни, к счастью не распух и даже не был ни разу красным.
Пока мафиози беспокоился за свой нос, ища в морозилке лед, Агата исчезла вместе с ребенком. Джон вопросительно уставился на домработницу и та кивнула в направлении лестницы. От греха подальше, наш герой решил не лезть в терки между матерью и сыном, да и лед, наконец-то нашелся, поэтому с торжественным видом завернутая в полотенце замерзшая вода была водружена на многострадальную переносицу, а Уэйт снова взялся за телефон, внимательно, словно надзиратель за рабом, наблюдая, как Паула сервирует стол. Наконец, в трубке раздался мужской голос, и Джон, не заморачиваясь на лишние фамильярности, отдал приказ:
- Узнай, как можно обойти органы и получить новые документы. Нет, не фальшивые. Настоящие. Судимости?... Да вроде, не было. Единственное, человек находится в розыске, - чувак на другом конце провода закидал андербосса очередной порцией вопросов, как врач на приеме своего пациента, и Джон вдруг ясно осознал, что нихрена не знает о жизни испанки. Такие операции они проворачивали, когда нужно было скрыть беглого преступника, но перед этим толстая кипа листов, именованная "досье", оказывала на столе Уэйта. - А, и еще... Найди мне все, что сможешь на одну группировку... Какие-то испанские террористы, главный у них там некий Билл. Ну, вива ля революцион и все такое, - нос начинал болеть уже от холода, и Джон потер переносицу полотенцем. - Угу. Давай. Недели тебе хватит? Если раньше - то получишь премию.
К тому моменту, как Тарантино вернулась с Аароном обратно, Уэйт уже сидел за столом, сосредоточенно разглядывая дымящийся кусок мяса на тарелке. Паула, как заботливая мамашка, накладывала мафиози салат и что-то вещала о том, как это хорошо - питаться правильно, и что бы он без нее делал.
- Ты сломала мне нос, женщина, - буркнул Уэйт, манерно отрезая кусочек от своей порции и отправляя ее в рот. Несмотря на всю красоту блюда, вкуса он не чувствовал. Зато почувствовал чью-то ногу на своей, и моментально поперхнулся помидором.
- Очень вкусно, Паула. Так это ты та, кто кормит всегда Джона? - всего лишь месяц, мысленно заметил младший босс, стуча себе кулаком по груди и откашливаясь. Домработница тем временем сменила лед и уселась рядом с ним, прикладывая компресс к носу.
- Мааа, ну я же ем, - раздраженно фыркнул Джон, отодвигая ее руку от своего прекрасного лика. - Иди работай. - Паула завела шарманку про "никакой благодарности", и где-то между строк проскочило, что именно ее святейшество кормит этого большого ребенка. - За что я тебе плачу?! - рявкнул андербосс, и мексиканка убежала переодеваться в рабочую одежду - таки, действительно, зарплату нужно было отрабатывать.
- Ты сломала мне нос, женщина, - снова повторил Уэйт, если Агата вдруг забыла. - Я требую компенсации за моральный и физический ущерб, - очень многозначительно посмотрел на Тарантино, потом перевел взгляд на ребенка, думая, чем бы его занять на этот день. - Вы передвинули корзину?
- Угу, - уплетая за обе щеки, сказало дитя.
- Хочешь домик на дереве?
- Хочу. А какой ответ на загадку?
- Это тень, - улыбнулся Джон, отправляя в рот последний кусок мяса и откинулся на спинку стула, снова прикладывая к носу лед. - Птица не намокает, потому что воды касается ее тень.

+1

40

Агата лишь почесала нос, пряча за рукой улыбку, когда Джон подавился на ее внезапные заигрывания под столом.
- Вот до чего доводит болтовня во время приема пищи. Замолчи - довольно произнесла испанка, прокрадываясь ногой по мужской штанине до того места, куда не следует забираться. Девушка подперла подбородок рукой, слушая ворчания и его многозначительное упоминание про возмещение ущерба.
- Я требую компенсации за моральный и физический ущерб
- Я подам встречный иск - усмехнулась Агата и медленно поставила ногу рядом со второй.
Аарон воодушевился новой идеей развлечения в этом доме и потому быстро опустошал тарелку, желая скорее поучаствовать в постройке домика на дереве.
- Не торопись. И переоденься. - она дернула мелкого за край футболки и той начал рассматривать пятна на своей кофте.
- Тебе тоже надо переодеться - сообщил Аарон. Испанка посмотрела на измазанную белую майку и с суетливым видом попыталась прикрыть зеленые мазки волосами.
- Паула! - подскочив с места, Тарантино подбежала к мексиканке - Не могла бы съездить до ближайшего магазина с шмотьем и купить мне что-нибудь из одежды? У меня, оказалось, что ничего нет - девушка с тоской развела руками, договариваясь с Паулой и возвращаясь к столу.
- Ну, давай гляну что с твоим носом. - развернув стул и сев на него верхом, произнесла Та-Та, хватая Джона за подбородок - Убери это - отложила на стол компресс - Я же работала медсестрой, помнишь? Для того чтоб определить сломан у тебя нос или нет... не рыпайся - девушка потянулась к лицу Джона, прощупывая пальцами переносицу. Она видела, что удовольствия мужчине это не доставало и шлепнула его по руке, когда тот захотел прервать муки.
- Нет. Не сломан - с умным видом, напыщенная как филин сказала Агата - Если бы нос был сломан, то распух бы. И знаешь... - тут в самый раз была интригующая пауза - Вообще-то, ощупывание носа не даст ответа сломан нос или нет - девушка извиняюще улыбнулась за те минуты пытки, которые доставила Уэйту и поднялась со стула. - Больше похоже на ушиб - заключила испанка, она же бывшая медсестра, она же акробатка цирка, она же администратор клуба, она же бродячий музыкант.
Ребенок послушно поставив тарелку в раковину, ушел менять одежду, хотя его чистая футболка все равно скоро станет грязной после приключений с домиком на дереве.
- Не закрывай сегодня дверь в свою комнату - положив руки на плечи Джонатана, сказала Агата на ухо и, резво разогнувшись, когда заметила спускающегося сына по лестнице, повела ребенка во двор.
Принимать участие в строение дома девушка не хотела. Все-таки, это мужское дело - родить дом, построить дерево, посадить сына. Девушка обошла бассейн и уселась на той стороне, где еще светило и грело землю солнце. Ноги опустила вводу, от температуры которой недовольно сморщилась, и подперла подбородок кулаками. Ее мысли опять ушли в дебри и гадания на тему "где сейчас может быть Билл". Он меня ищет? Я нужна ему мертвой и только мертвой? Мне кажется он на это не способен... - Тарантино пыталась представить себе другую жизнь, другие сны, но ничего не получалось, не сводилось уравнение. И терзало ее заточение, что нельзя сорваться с места и найти охотника до того, как он загонит ее в угол. Уже нельзя поставить все на "черное".

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » и ты не уйдешь - ты будешь драться