Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » the wild life


the wild life

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

При всех моих плюсах (не то, чтобы их было действительно много, но все же) у меня был один, очень большой, просто громадный и неповоротливый минус: я не мог долго злиться. Если я был на кого-либо обижен, через полчаса я уже смеюсь с обидчиком над его же шутками. Конечно, это было минусом только для меня, в то время как для окружающих это было чертой, которая позволяла пользоваться мной, как они того только захотят.

Вот и сейчас я косился на сестру, замечая, что она смягчилась. Это подействовало на меня сильнее холодной воды, заставляя запустить-таки процесс осмысления сложившейся ситуации. Стоило чуточку поразмыслить, отбросить в сторону глупые эмоции, запастись капелькой терпения, и чувства Пьетры становились намного понятнее. Причем это внезапное осознание не было таким уж и внезапным: я понимал, что ей движет и десять минут назад, только вот моя уязвленная гордость вдалбливала мне в голову свои инструкции, оторванные от реального положения вещей более чем полностью.
На меня постепенно наваливалось чувство стыда, в голове все чаще крутились мысли о том, что пора бы извиниться за свое поведение, но что-то меня останавливало. Привычное чувство, преследующее меня с самого детства, когда даже после самой гадкой пакости по отношению к сестре я не мог произнести хотя бы несчастное «прости». И причина такого поведения до сих пор была мне неизвестна: может, всему виной какие-либо психологические барьеры или просто мой скверный характер, но факт оставался фактом – извиняться я не умел даже тогда, когда это было более чем необходимо.

- Ладно тебе. Прости меня. Иди ко мне, - тихо говорила Пьетра, протягивая мне руки, Я сощурился, пытаясь быстро посчитать до десяти. Я не мог найти причин на неё дуться, но моя вредная натура твердила о том, что этот цирк нужно продолжать. Кажется, логическое мышление давно бросило все попытки до меня достучаться, оставив дурацкие предрассудки царствовать в моей далеко не светлой головушке. И пускай это вредило мне больше, чем приносило пользы, я продолжал ругаться и жрать кактус.

Я аккуратно коснулся раскрытой ладони сестры, вновь почувствовал её гладкую кожу и в этот момент, кажется, нашел средство против своей же вредности. Оно всегда было у меня под носом, носило юбки и постоянно меня донимало, вплоть до этой насыщенной на события ночи. Я провел по её ладони своей, мягко ухватился за её запястье и потянул на себя, увлекая девушку обратно на кровать. При этом я уже умудрился подняться на колени, и как только Пьетра оказалась достаточно близко, я потянулся к её губам. Я целовал её так, будто как только я её отпущу, она испарится, и я никогда больше не смогу к ней прикоснуться. Возможно, в каком-то роде это и было правдой.

- И кто же мы друг другу? – Едва слышно прошептал я, оторвавшись от наслаждения её губами, взглянув при этом в глаза, чтобы понять, наконец, что она хочет услышать. – Брат и сестра? Друзья? Любовники? Может, просто ошибка?

Я подался чуть вперед для очередного поцелуя, но в последний момент остановился, борясь с собой и закрывая глаза, чтобы сделать это было чуточку проще. Это не помогало. Причем, вряд ли что-то уже могло мне помочь. К девушке меня тянуло сильнее, чем иголку к мощному магниту. В этот момент я задумался о покупке браслета с шокером, который будет бить меня разрядом каждый раз, когда я хотя бы подумаю о чем-то, связанном с Пьетрой. Только в таком случае я наверняка просто умер от шокотерапии, нежели прекратил о ней думать.

- Ты никогда не думала отбросить все эти ярлыки? Разве не все равно, о чем подумают родственники, соседи, хреновы пришельцы из далекого космоса? Когда ты начала заботиться о том, что они о тебе подумают? – Меня, наконец, прорвало. Я вновь заговорил открыто, второй раз за этот вечер и все тот же второй раз за последние несколько лет. По всей видимости, Сакраменто на меня хорошо влияет. – Думай лучше об этом…

Я еще раз поцеловал её, растянув этот поцелуй настолько, насколько это вообще было возможно, после чего смущенно улыбнулся и осторожно добавил:

- Прости, что не решился на это раньше. – Секундная пауза. – В смысле, раньше сегодняшнего вечера. Сделать это я хотел очень давно.

+1

22

- Да, ошибка, - соглашаюсь, выбрав последний вариант из предложенных им. Мы - просто-напросто чертова ошибка, которая никоим образом не должна была произойти: либо мы должны были держать себя в руках, либо не должны были рождать в одной семье, - вот только звезды сошлись иначе. Все вероятности, видимо, перебрали до нас, а нам осталась только эта - стоило быть быстрее, но мы оба тормознули где-то в раю, когда души выбирают семью, в которой родиться. Пускай я не верю в Бога и считаю себя атеистом, но каждый ищет ответы в сверхъестественном, когда его желания не совпадают с возможностями. Мои желания никоим образом не вписываются в понятие большинства людей об отношениях между девушкой и парнем, это осуждается и порицается. Хочу сказать, что мне наплевать на все это, но нет... Хочу прогнать все это, выдворить из собственной головы, раз в ней бьется одно тупое "хочу", что застилает собой все здравые аргументы и факты, оно почти оживает, оно гонит рациональность поганой палкой куда-то на задворки сознания, а я покорно соглашаюсь с этим самым "хочу". Не слушаю все тоненькие "А что потом..?", "А что если..?", - Биологическая ошибка, - касаюсь кончиком носа его, замирая на мгновение, точно так же, как и он. Пока Максимилиан говорит, соединяю руки в замок за его спиной, вытянув их вперед, провожу щекой по его и легко касаюсь губами виска.
- Нет-нет-нет, вообще не угадал, - мотаю головой, в ответ на его поцелуй, - Ма-а-акс,- протягиваю его имя, выдыхая ему в губы, и отстраняюсь, упираясь руками в его тело. Кажется, я готова, я почти нащупала то нужное состояние и здорово сократила список вопросов, что подобно сумасшедшим птицам, бились о стенки черепа. Вот только брат останавливает всю подготовленную речь своим признанием, - Думаю, ты почти заслужил прощение, - ногтями ему по задней стороне плеч, от середины к суставам; прикусить мочку его его, вплетая пальцы в волосы и чуть оттягивая их назад. Нет, ничего подобного! Соберись! Возьми себя в руки, овца! Это снова закрутится, вскружит в голову и я снова выпаду из реальности, но уже на неопределенное время.
- Но нет, вообще не угадал - ты хотел говорить? Значит, мы будем разговаривать! - толкаю парня в грудь, заставляя сесть, подогнув ноги под себя, а сама сажусь сверху, подобрав край одеяла чуть выше, чтобы не особо мешало, - Как ты вообще представляешь себе это? "Мам, пап, тут такое дело... мы чуть-чуть переспали с Пьетрой", - последнее стараюсь произносить голосом, как можно больше похожим на голос брата, копируя его тембр и манеру речи. Продолжаю уже своим, - Отец выпорет сначала тебя, потом меня, а у меня есть шанс умереть от болевого шока - я не особо хорошо переношу такие унижения. Помнишь, как плохо на мне сходят синяки? Я молчу про мать - она точно мне голову откусит или расчленит, запакует в пакеты и выбросит в мусоропровод, притворившись, что у нее и не было никакой дочери. Был человек - и нет человека. Кто искать то станет, учитывая то, где мы родились? - улыбка на губах придает несерьезности речи, несмотря на то, что заданные вопросы действительно очень сильно волнуют, - Или хранить в секрете и прятаться от Стефан? Бегать тайком к друг другу в комнат по ночам, забираться в окна и повесить ей на шею колокольчик, чтобы мы всегда знали о ее приближении? И на сколько нас хватит? Пока я не закончу университет, мы не купим остров и не переедем туда, где будем только мы вдвоем, океан и песок? Я ненавижу песок, кстати, - опускаю голову, утыкаясь носом ему в точку схождения ключиц, - Макс, ты не думай, что я говорю, что это невозможно, я просто хочу знать, как ты это видишь, потому что мне до охренения страшно от всего происходящего. Я повторяюсь, но я в ужасе от случившегося десять минут назад: от тебя, от меня, от моей степени возбуждения и осознания, как сильно ты мне дорог, - никак не получается выдавить из себя фразу из трех слов, таких простых и одновременно таких важных. Два местоимения и глагол, их так легко произнести, когда они не значат ничего серьезного, но сейчас язык не поворачивается, будто вкололи количество заморозки, многократно превышающее норму. Лучше бы эта доза попала мне куда-нибудь в мозг.
Поднимаю лицо, смотрю ему в глаза, закусив нижнюю губу, и приближаюсь к нему, ведь, в конце концов, мы всегда можем разговаривать  на таком расстоянии. Хорошая тренировка терпения и самообладания, с которыми у меня постоянно большие проблемы. Сейчас они близки к катастрофическим, - Скажи, что все будет хорошо, - закрыв глаза и притянув брата к себе, обхватив обеими руками за шею.
Они уже стали катастрофическими.

Отредактировано Pietra Green (2016-10-22 15:17:51)

+1

23

- Я себе ничего не представляю, - честно признался я, после того, как сестра толкнула меня в грудь и уселась сверху. – И не хочу представлять. Можно нафантазировать много различной херни, но, скорее всего, она даже не воплотится в жизнь. Тогда зачем париться? Акуна матата.

Эти два слова, этот девиз идеальной жизни, полностью описывали мое отношение с ложившейся ситуации. Поразительно, как, казалось бы, детский мультфильм способен дать решение всем проблемам буквально в двух словах. В двух словах, которые, по сути, ничего не значат, но в то же время значат многое.

- Насрать на отца, на мать – на всех. Не поймут – пускай идут к черту. Так им и скажем, если до этого дойдет, а что до Стефан… - Я заговорщически улыбнулся. – Стефан колокольчики будут даже к лицу.

Если бы тетушка услышала эти слова, я бы больше в своей жизни никогда не заговорил о чем-либо, кроме спасителя нашего Иисуса Христа, уж она бы для этого постаралась. Ну, или выкинула бы меня прямо из этого окна, объясняя все тем, что в меня вселилась сущность в виде гномика. Ни один из вариантов мне не нравился, так что я с великим усердиям вслушивался, чтобы заметить любой шорох за дверью.

Поразительно крепкий сон у этой женщины. Мы с Пьетрой уже очень  долго ведем себя не очень спокойно, стонем, кричим, доламываем последнюю кровать, а от религиозной дамы никаких признаков жизни. Может, с ней не все в порядке? Может, стоит вызвать скорую или хотя бы проверить, дышит Стефан или нет? Пожалуй, все же нет. Слишком велика вероятность разбудить её и поймать не в очень дружелюбном расположении духа.

- Будет. Обязательно.

Я не верил своим словам, но она хотела это услышать. И кто я такой, чтобы лишать сестру душевного спокойствия? На самом деле, у этой истории не могло быть счастливого конца, слишком много различных факторов, которые непременно нам помешают. Но стоит ли из-за этого расстраиваться? Стоит ли мучить себя угрызениями совести и париться по поводу того, что может случиться когда-то в будущем? Нет, нужно просто отбросить все сомнения в сторону и наслаждаться каждой минутой, которую мы можем провести вместе.

Я коснулся губами её шеи, осторожно, успокаивающе, прижимая обеими руками к себе. Я чувствовал, как бьется её сердце, ощущал на себе её горячее дыхание, и, кажется, впервые за этот вечер я был при этом совершенно спокоен. Похоже, мои слова действовали скорее на меня, нежели на Пьетру, но это тоже неплохой результат. Наверное.

- Ты мне ноги отдавила, - нарушил молчание я, изображая абсолютно серьезный тон. Сидеть мне и вправду было очень удобно, но ради неё я готов был и потерпеть. А вот не разрядить эту обстановку я не мог, слишком уж давящая атмосфера царила вокруг. Я осторожно завалился на бок, утягивая за собой и девушку, провел рукой по её волосам, уставившись куда-то в сторону и тяжело выдохнул. Мне хотелось другого: крепко прижать её к стене, сорвать одеяло и продолжить то, что начали мы в начале этого вечера, но вряд ли она оценила бы такую братскую любовь, слишком много у неё сегодня потрясений.

Такое самообладание удивляло даже меня, его внезапного обладателя. Кажется, эта особа на меня хорошо влияет, если даже за один день с ней мне удалось добиться такого контроля над собой, какой мне даже не снился. Со стороны может показаться, что это пустяк – не ухватиться за возможность приятного времяпрепровождения с прекрасной девушкой – но на самом деле это настоящий ад. Но если мне нужно попасть в ад, чтобы ей было комфортно – пускай, я это сделаю. И если для её комфорта нужно, чтобы её брат не пытался залезть к ней под юбку – пускай.

- Но я не настаиваю. Мы можем ждать, думать, переживать о мнении родителей и Стефан столько, сколько ты захочешь. Или можем закончить все здесь и сейчас, такой вариант тоже есть, и я даже не буду устраивать истерик, если ты выберешь именно его. Честно. Только реши для себя, чего именно ты хочешь.

Отредактировано Maximilian Green (2016-10-23 14:31:34)

+1

24

Его слов о нашем совместном будущем вполне достаточно для моего умиротворения - они действуют подобно потрясающему и проверенному годами миксу из смирительной рубашки, ударов электрошокера и успокоительных на самого агрессивного шизофреника, который доставляет максимальное количество проблем в центре психологической реабилитации: пациент в отключке - все выдохнули и пошли по своим делам. Все остальные нюансы отложены в долгий ящик, а любые трудности будут преодолевать по мере их поступления.
Пускай в голосе брата не сквозит уверенностью и решительностью, зато его спокойствие обезоруживает. Не самое простое решение и далеко не самый легкий шаг - взять на себя всю ответственность, дать обещание, которое не сможешь выполнить, ведь факторов извне слишком много, они постоянно меняются, исчезают и появляются. Он не может держать все в своих руках и предугадывать будущее, но он старается казаться тем, в ком нет ни доли колебаний. Мне остается только заткнуться, перестать засыпать его риторическими вопросами и верить, ведь мысль материальна, так все говорят? Все будет хорошо. Идиотская фраза, дежурная и не несущая в себе абсолютно никакой смысловой нагрузки, более того - это больше похоже на способ отмахнуться, но сейчас в голову не приходит ничего лучше. В конце концов, никто не отменял авиабилетов куда-нибудь в Европу, купленных только в одну сторону...
Макс говорит то, о чем я прошу, обнимая и касаясь губами шеи. Действительно, зачем долго что-то делать? Зачем прилагать усилия, когда все можно получить просто и легко? Эй, организм, как дела? Все хорошо? Не заметно! Продержись еще немного, хоть лишние десять секунд, чтобы возбуждение так сильно не бросалось брату в глаза.
Цепляясь за плечи брата, выгибаюсь, запрокидываю голову, чтобы ему было удобнее. Тихо шиплю что-то неразборчивое, но абсолютно неважное, что-то вроде "Какого черта ты так долго молчал?", "Какого черта мы никогда не пили вдвоем, чтобы дойти до этого раньше?", "Что ты вообще творишь?" и бессменное "Урод". Между нами - плотный слой одеяла, которой накручено вокруг моего тела несколько раз, вот только все те усилия, с которыми пыталась завернуться в него, легко могут пойти прахом. И даже пульсирующая боль в ноге не заставляет мыслить более трезво. Отвлечься заставляет только сказанное им и неудобной позе. Серьезно, блин?!
Не самая грациозная смена позы, а я только гадаю, успела ли я поваляться по каждому сантиметру его кровати или еще остались какие-то места? Как скоро нам надоест это и в попытке более острых ощущений мы переберемся ко мне в комнату, соседнюю с той, где спит Стефан?
- Мы обязательно подумаем обо всем этом, но немного... позже, - будто спотыкаюсь о последнее слово, зная, как сильно он его ненавидит, но Макс должен понимать, что я не намерена спускать все на тормозах - мне нужен план, четкий, обговоренный и продуманный, особенно в свете новых обстоятельств. Вполне возможно, что я достану его своими бесконечными разговорами об этом, ведь меня, в отличие от него, слишком сильно волнует мнение социума, в котором я живу, - Поз-же-е-е, - протягиваю гласные, приподнимая корпус, чтобы, упершись одной рукой в кровать, дотянуться до его губ. Сама себе напоминаю мартовскую кошку, что трется о ноги хозяина, постоянно мурчит, просится к нему и никак не может отлипнуть от него, и я обязательно подумаю о своем поведение когда-нибудь на досуге, придумаю что-нибудь, чтобы не бросаться на брата при первой возможности, но сейчас я страшно занята.
Проводя кончиками пальцев по его подбородку, мягко целую, будто боюсь чего-то: спугнуть, сделать неприятно, перегнуть палку, ускорить что-то там эфемерное и непонятное, то немногое, что еще не успело разогнаться до второй космической. А ведь я действительно боюсь - своими короткими взглядами в сторону двери Максимилиан напомнил о том неприятном факте, что мы не одни дома и только Провидение спасает нас, усыпив общую родственницу сном - надеюсь, что - покойника. Поворачиваю голову, не отрываясь от него и тем самым заставляя повторять движение за мной, аккуратно переставляю руку ему за спину и переношу вес тела, но не наваливаюсь сверху, а удерживаю равновесие, стоя на руках.
- Даже не думай перекладывать весь груз выбора на мои хрупкие плечи, - усмехаюсь, смотря парню в глаза, - Мы будем решать вместе, вдвоем, и мы будем думать о последствиях, потому что мне не нравится вариант, согласно которому мы все закончим. Другое дело, если этого хочешь ты, - классический перевод стрелок, - Только, в отличие от тебя, я устрою полноформатную истерику со всеми вытекающими. Знаешь, когда крики, срывы голоса, валерьянка, разбитые носы, кулаки, телефоны и любые другие вещи, дороже ста баксов.

+1

25

Я смотрел ей в глаза, и чувствовал, как на меня вновь накатывает желание, сбивая все остальное со своего пути. Пьетра только усугубляла положение, считая, видимо, что раз уж я не взялся за нее сразу, то уже полностью овладел собой. “Обсудим позже”, ну конечно. Будем все и всегда обсуждать, будто на заседании конгресса, и благодаря этому никогда не придем к какому-либо решению. Или будем откладывать этот разговор, пока кто-нибудь не взорвется от нетерпения. Скорее всего, это будет сама Пьетра, такой уж у нее характер. А что до меня... Я был бы рад, если бы нам никогда не пришлось это обсуждать. Обсуждение делает все настоящим, очень серьёзным и заставляет себя контролировать, чтобы не выйти за рамки. А эти самые рамки означают большой соблазн их преодолеть. А это приведет к еще более строгим ограничениям, и тогда жизнь усложнится в десятки раз. Вот видите? Я начал думать, и вся магия этого вечера начала растворяться. Именно этого я так боюсь в рассуждениях.

Я почувствовал мягкое касание ее губ, и сразу забыл обо всем. Отвечая на поцелуй, я внимательно следил за каждым ее движением, но даже не заметил как мои руки сомкнулись у нее за спиной. Правая рука скользнула чуть ниже, но одеяло мешало почувствовать хотя бы очертания ее тела.

Ты знаешь, чего я хочу. – Я ухватился за одеяло покрепче, чтобы придать своим словам веса, и еле сдержался, чтобы не сдернуть этот кусок ткани. – А еще ты знаешь, как я не люблю принимать сложные решения. Для одного такого мне пришлось набираться сил не один год, и я уже битый час пытаюсь разобраться, к каким последствиям он приведет.

Кажется, эта девушка ходила к какой-нибудь ведьме, которая своей магией заставила меня говорить честно. Я мог бы соврать, наговорить всякой чуши и дать десятки обещаний поговорить позже, но что-то меня останавливало. Может, это было осознание того, что от Пьетры я сбежать не смогу, потому что живем мы в одном доме, да и вообще она могла бы меня найти в любой части планеты, как будто у нас была ментальная связь. Или всему виной был тот факт, что я действительно ее люблю. Причем люблю настолько, что это исключает любую возможность ей лгать. И пускай я и хотел вновь затащить ее в кровать – будто мы не были в кровати в данный момент, да? – врать я не собирался.

Я не умею ничего решать, ничего выбирать и уж тем более серьезно обсуждать, и ты это знаешь. – Рукой я провел по ее волосам, чуть отводя их в сторону, чтобы увидеть шею, после чего осторожно расположил там свою ладонь, большим пальцем поглаживая щеку. – Это ты среди нас двоих знаешь, чего ты точно хочешь от жизни. Я мог бы свалить из Нью-Йорка еще несколько лет назад, но не стал этого делать без тебя. И все потому, что я боялся принять решение. Это сделала ты. А если у руля становлюсь я, то выходит примерно следующее...

Я резко сорвал с сестры одеяло, услышав при этом довольно громкий хруст (придется потом объяснять Стефан как я умудрился порвать ее постельное белье в первый же день), потянул ее на себя, и крепко обхватил руками, удерживая одну из них на ягодице Пьетры.

Это могло выглядеть даже грубовато, но пускай. Может, так она действительно решит, что ее с таким диким братом связывать ничего не должно. Пускай даже устроит истерику, изобьет меня и привлечет тем самым Стефан, которая наверняка тоже устроит истерику, и изобьет меня. А потом очередь перейдет к родителям. В общем, живым я отсюда вряд ли выйду. Может, оно и к лучшему: не увижу, как наше обсуждение приведет к тому, что мы больше не можем быть вместе.

Видишь, ничего адекватного из этого не выходит, – хрипло прошептал я на ушко сестры, после чего снова сдержался, чтобы не прикусить его. – Ты ведь не хочешь, чтобы наш серьезный разговор о совместном будущем проходил в таком ключе?

Скажи, что сам этого хочешь, идиот. Подай знак. Хотя, какой знак может объяснить это яснее, чем то, что я сделал пару секунд назад? Нет, я свой ход сделал. Надеюсь, предпоследний в этом хаосе чувств. Боюсь, если это затянется еще на несколько минут, я просто сойду с ума и уже никогда не смогу от нее оторваться.

Отредактировано Maximilian Green (2016-10-24 04:40:13)

+1

26

Тебе говорят, что это просто - всего-навсего разбежаться и прыгнуть, послать импульс к центральной нервной системе, которая обработает его, превратит в двигательную единицу и отправит дальше, заставив нужные мышцы сократиться. Боль - в твоей голове. Невозможность - в твоей голове. Сложность - в твоей голове. Все - в твоей голове, а тебе нужно только научиться управлять всем этим. Когда твои стопы сводит судорога от излишнего напряжения, когда от удара о не такой уж и мягкий пол подкашиваются колени, когда немеет конечность из-за вывихнутого сустава, тебе продолжают твердить, что это все нереально, что все это - защитная реакция мозга. Нужно потерпеть и все пройдет, твое тело привыкнет и будет воспринимать как нечто привычное - ему нужно чуть больше времени: еще буквально пара секунд и станет легче; десять счетов и ты перестанешь выть от свежей травмы; две минуты и ты снова сможешь выйти на ковер, не чувствуя дискомфорта. Тебя учат глубоко дышать, чтобы успокаивать сердцебиение, и заставляют стоять в самых неудобных позах, чтобы тренировать не только выносливость, но и терпение. Не падать, не расслабляться и, что немаловажно, не сдаваться.
Я умею молчать и стискивать зубы в ожидании конца. Считаю про себя, убеждаю в иллюзорности, отвлекаюсь, чтобы время шло быстрее, вот только сейчас никакой дисциплины и терпения не хватает, когда он касается моего тела, скользит по нему руками. Какая выдержка? Какое самообладание? Я Вас умоляю! Бред сивой кобылы под полной луной.
Макс говорит о себе так, будто я не знаю ничего о нем, будто не провела рядом с ним все восемнадцать лет своей жизни - пропускаю его слова мимо ушей, особо не вслушиваясь и думая только о том, как чертовски сильно мне надоело это долбаное одеяло. Зачем вообще в него завернулась? Потому что его признание отмело любую надежду переиграть происходящее и списать все на пьяный бред или страх перед неизвестным. Я действительно могла убедить себя в том, что это просто помутнение рассудка, обоснованное на безнаказанности и любопытстве - двое подростков в новом городе, далеко от друзей и родителей, так почему бы не попробовать то, что всегда запрещалось? Оставалось только сделать вид, что ничего не было, что все дело в его траве - просто приход от его марихуаны оказался непредсказуемым и ударил по мозгам гораздо сильнее, чем он ожидал. Да, наверное, так и стоило бы поступить, вот только он снова раздевает меня, а от его грубости и бесцеремонности перехватывает дыхание.
- Конечно, не хочу, - послушно опускаюсь на него, кладя подбородок на сложенные на его груди руки, - Только, если ты хочешь адекватности, мне тогда не хватает чего-то для серьезного разговора... - делаю вид, что задумываюсь, - ...одежды, например? - растягиваю губы в хитрой улыбке. До сих пор чувствую себя не совсем уютно в неглиже перед братом, но отсутствие толкового света в комнате сохраняет надежду, что ему видно не совсем все, - Предлагаешь мне одеться, чтобы продолжить? - опускаю лицо, целуя Макса чуть ниже ключицы, прикусываю тонкую кожу и сразу провожу по тому же месту языком, - Я могу, - повторяю действия с другой стороны , - Ты же знаешь, что я могу, - касаюсь губами сгиба между шеей и плечом, чтобы в следующий момент ощутимо втянуть кожу в себя и оставить на парне засос, - Один-один, - резко оторвавшись от брата и садясь ему чуть ниже верхней линии джинс. Проведя ногтями по всей длине его груди, берусь обеими руками за край единственного предмета одежды на нем. Облизываю губы, - Спать! - голос звучит не особо уверенно для меня самой, а как он звучит для Максимиалана остается только догадываться. Провожу обеими большими пальцами, обрисовывая границу его штанов, задерживаюсь, комкая ткань в руках, будто давай ему время перехватить меня, снова завалить рядом и повторить. Если бы не риск быть пойманными, я бы обязательно осталась, я бы и не подумала уходить, но пока на шее Стефан не будет болтаться колокольчик, мы рискуем откровенно просрать все наше будущее.
Несмотря на то, что моя одежда разбросана по всей его комнате, мне потребовалось меньше минуты, чтобы собрать все в охапку и накинуть на себя одну из его помятых маек - моя блузка все еще слишком мокрая и слишком пахнущая виски, чтобы одевать ее.
- Завтра будет интересно, - замечаю перед тем, как дверь закрывается за моей спиной.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » the wild life