внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Девушка с глазами антилопы ‡с сердцем китобоев-моряков


Девушка с глазами антилопы ‡с сердцем китобоев-моряков

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Код:
<!--HTML--><style type="text/css">
.sactablemini {background-color: #eed4a1; border: 3px; border-style: double; border-color: #a66400;}
</style>

<div class="htmldemo"> 

<center><div class="sacth">

<div class="sacttitle">Эта жизнь, эта смерть - сцена для твоей практики. </div>
<br>
<div class="saccita">Если ты найдешь женщину, в которой ты можешь быть уверен в том, что вы поможете друг другу на вашем духовном пути, то никто не может иметь что-нибудь против того, чтобы вы начали отношения и поженились. Но, как я уже сказал, это должна быть связь, которая позволит вам обоим развиваться дальше. (с)</div> <br>
<hr>
<img src="http://funkyimg.com/i/2is2e.png" title="это она"> 

<div style="width: 480px; text-align: left; font: 11px arial; text-transform: none; line-height: 11px; overflow: auto;">
<br><p>
<B>Участники:</B> <a href="http://sacramentolife.ru/profile.php?id=5434">Капитан Кьяра Линдквист</a> и <a href="http://sacramentolife.ru/profile.php?id=5179">Доктор Баллантайн</a><br>
<B>Место:</B> нейропсихиатрическом отделении медицинского центра Университета Калифорнии, Сакраменто <br>
<B>Дата и время:</B> 25-02-16, 12-15<br>
<B>Погодные условия:</B> солнечно  +27<br></p>

</div>
</div></center>

  </div>
<br>

Отредактировано Beatrix Ballantyne (2017-01-09 20:38:00)

+1

2

«Смейся — и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве.»
Последний триггер. Автобусный гудок, от которого я буквально подпрыгиваю. Держусь за фонарь, обнимаю его, вкладывая всю силу. Нельзя отходить, нужно держаться. Паника, зажмуриваюсь, дышу ртом. Неравномерные порции кислорода не успевают обогатить собою кровь и мозг. Голова болит. Канонада в ушах, перед глазами Багдад. Долгое время не поднимаю век, потому что все может оказаться реальностью. Все и так реальность. Хуже не будет. Я открываю глаза. Обнаруживаю, что стою на улице, обнимаю столб и думаю, что уже на дне. Но тут снизу постучали.
Знакомый силуэт, та же длина и цвет волос, но нет камуфляжа с майорскими погонами. Грудная клетка уменьшается до кубического сантиметра. Органы выдавливаются через минимальные зазоры между костей. Невыносимая боль, заставляющая опуститься на землю. Виски сжимаются промышленным гидравлическим прессом с максимальным усилием. Хватаюсь за голову но увеличиваю этим давление. Хочется кричать от боли, но это не поможет. Никогда не помогало.
Люди подходили, я отвечала, что все нормально, если и правда отвечала – не могу вспомнить. Обнаруживаю себя много позже перед зданием, образ которого столько времени уже стоял в мыслях. Нет сомнений, тревог, выбора.
Но ведь выбор есть всегда! Нет, это не так. Самое глупое из всех заблуждений. Человек ни на что не влияет, не имеет возможности выбирать. Выбор без выбора и всегда можно радоваться или огорчаться произошедшему. Сплошные иллюзии этого чертового мира заставляют думать, что ты чего-то стоишь, ты что-то может. Но когда разбиваешься о ледяную стену мироздания, вокруг раздается лишь холодный смех. Никакого тепла, сочувствия, объяснения. Все просто происходит с твоим участием или без него. И в любом случае ровно так, как должно быть и непременно будет. Все очень плохо – иначе и быть не должно. Мне нужно медикаментозное лечение. И больше лечения мне нужны медикаменты.
Есть ли у меня выбор, куда идти? Очередная иллюзия говорит, что да, но правильный только один. Других вариантов быть не должно. Мне нужен стационар, уход и бессознательное состояние. Я больше не могу сидеть в своей голове, пережевывать и глотать все дерьмо, что запихивает на серебряной ложке этот мир. Отключить сознание, сдаться. Выглядит самым лучшим, приятным, единственно верным решением.
Удобство – кресла. Неудобство – очередь. Я единственный человек без сопровождения, но самый опасный из всех присутствующих. Во время последнего приступа обнажила лезвия зубов и ножа. А потом смывала кровь в раковине ближайшего общественного туалета. И больше ничего, зияющая темнота и ни намека на неправедные действия. Вор должен сидеть в тюрьме. Солдат должен быть на войне. Психически больной человек должен быть здесь. И я здесь. Ровно на своем месте. Моя борьба окончена.
Стена напротив песочного цвета. Песок. Воспоминания безбожно лезут через трещины закостеневшего камуфляжа, крысами прогрызают плоть и добираются до мозга. Жмурюсь, все покрывается темными пятнами, но никак не уходит. Слышу крик и не понимаю, реален ли он. Мальчик, которому оторвало нижние конечности осколочной гранатой, кричал так же. Нас трое, тащим его под крышу, оставляя бурый шлейф. Кровь и песок. Два слова, описывающие мою жизнь. Гребанный Спартак. Он кричит, потом резко теряет сознание. Перезарядка. Мальчик открывает глаза. Он не продержится и двух часов. Беретта 92 с немыслимой скоростью выпускает девятимиллиметровый патрон. Никто не даст медаль за зверство. Открываю глаза. Это не мальчик, а взрослый мужчина с крайним психозом.
Выдох. Эндокринная система не справляется со своими функциями, физическое здоровье стремительно летит вниз, чтобы подхватить психическое. И когда они встретятся, меня не станет. Мне уже и не нужно быть.
Шел пятнадцатый день на гражданке и сороковой со дня ее смерти. От меня осталась оболочка в камуфляжных штанах да взгляд на две тысячи ярдов.

+2

3

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="1" color="#000000">Yasmine Hamdan - Hal</font></b><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://content.screencast.com/users/Wavemoon/folders/Beatrix/media/4b1701c7-e0a4-4d87-a858-3b76e8f20eb2/12.%20Hal.mp3"> </object><br> <br></center>

Настоящий покой, стоящий хотя бы минуту потраченного на него времени, отличается от всего, что представляло себе на его месте человечество. Вечности без надобности порядок. Самое ценное человек приобретает, когда проводит пальцами по выбитым на страницах буквам. Некоторые фразы Эдварда были настолько красивы, что доктор Баллантайн ловила себя на мимолетном, но все же осознано сформированном желании посчитать его идущим на поправку. Ей действительно этого хотелось, но, увы, десять минут назад Генри выбивал дверь в туалетную комнату его палаты.
Время, словно маятник, раскачивалось ровно секунду, до того, как она дала соответствующее указание, а затем все участники будничной сцены в нейропсихиатрическом отделении принялись исполнять свои роли.
Хрустнули гвозди задвижки, дверь покосилась и открылась. Шум воды заполнил комнату. Рослый санитар ненадолго закрыл собой проем, а затем двинулся вперед, в густой горячий пар. Эдвард сидел на полу, перевесившись через низкий бортик душевой кабинки. Одна его рука вывалилась на кафельный пол, и все вокруг было залито кровью.
Миссис Торрес, старшая медсестра, опустилась рядом с мальчиком, лежащим уже на кафеле горизонтально. Санитар уложил его, а затем закрыл кран с кипятком. Миссис Торрес, женщина с жалостливым взглядом тихо причитала и накладывала повязки, а Генри зажимал рваные раны от консервного ножа. Из коридора привезли каталку, и Генри вместе с еще одним санитаром водрузили мальчика на нее. Доктор Баллантайн проводила процессию взглядом, закрывая дверь в палату с внешней стороны. Покачав головой, она уже собиралась позвонить, как из-за угла послышалось узнаваемое цоканье каблуков.
- Простите,.. доктор,.. – ассистентка задыхалась на бегу, - я возвращалась за фотоаппаратом.
- Я ценю вашу старательность, Мэдисон, - доктор мягко улыбнулась, - но пунктуальность не должна стать ценой ваших стараний. Если бы я каждый раз так опаздывала, Эдвард давно покончил с собой.
- Эдвард? – она замерла, став бледнее того самого мальчика, что только что увезли в медицинский отсек, - я разговаривала с ним буквально только что.. Он выглядел вполне нормально..
Доктор снисходительно улыбнулась, пусть и вся снисхождение осталось на обратной стороне улыбки. Помощнице досталась только терпеливость и понимание. Anaesthesia dolorosa psychica выросла в Эдварде, как вырастает красивый эпифитный паразит на лианах или корнях тропических деревьев. И выглядела так же естественно, как будто на своем месте. 
- Постарайтесь абстрагироваться от личности пациента, Мэдисон. Научитесь этому, иначе вы не сможете работать в моем отделении.
- Конечно, мисс-с,.. то есть доктор Баллантайн.
- Сейчас мы с вами войдем на место происшествия, - доктор привычно проговаривала их будущие действия, - сначала вы запишите мои показания, а затем сделаете фотоотчет, - взгляд на браслет часов на правой руки, - у нас не так много времени. Скоро вернется Генри и начнет приводить палату в порядок.
Когда доктор покидала палату, ее помощница была в сознании, что служилом признаком явного прогресса. Длинный коридор с двумя пунктами контроля доступа вывел ее на территорию больницы, предназначенную для тех, кто подходил под параметры психологически здоровых людей. Самая малая категория в системе ее классификации состояла из тех, кто находился на грани между здоровьем и болезнью. Кого-то привезли, кто-то пришел сам, но именно она причисляла «пограничников» к той или иной группе.
На стойке ресепшна красовался очередной букет. Сегодня это были снежно белые лилии и сиреневые гвоздики. Вдохнув яркий аромат, окутывающий ее с головы до ног, она думала о сочетании, которое рождалось из языка цветов: лилии – символ невинности и чистоты, а гвоздика – чувственная увлеченность. Интересно, это Сандерс или Паркер?
Букет должен был оказаться в ее кабинете, и, судя по всему, именно от этого дела ее ассистентку отвлекли, вызывая в палату Эдварда. Подхватив вазу с цветами, она шла мимо зоны ожидания, в которой привычно разместились те, кто нуждался если не в ее вердикте, то в поддержке и профилактической беседе.
Прикладывая электронный ключ к считывателю, доктор совершенно случайно остановилась взглядом на крайнем кресле. На красивом лице отразилось узнавание и удивление, которое скрывать доктор Баллантайн не пожелала. Войдя в кабинет на пару шагов, молодая женщина поставила букет, что никак не мог добраться до законного места,  и тут же вернулась в холл.
- Кьяра? Капитан Кьяра Линдквист?
Цепкий взгляд голубых глаз моментально выхватил детали. Фигура доктора наклонилась чуть вперед, вневербальным образом делая обращение более личным.
- Пойдемте, - она качнула головой в сторону кабинета и сама двинулась к двери, подавая  нужный пример.
Брюнетка вошла рассеяно осматривала кабинет, как будто ожидала увидеть что-то качественно иное. Закрыв дверь изнутри, и нажав кнопку рядом с выключателем света, она с улыбкой еще раз прошлась по выражению лица и позе женщины, которую так же непривычно было видеть в обычной одежде, и перешла к делу.
- Визуальные галлюцинации, не так ли? А что на счет слуховых? – подхватила вазу и, наконец, поставила ее на тумбу около окна
- Присаживайтесь, прошу.
Не поднимаясь с кресла, она налила стакан воды и пододвинула его и блистер с белой капсулой в сторону капитана армии Соединенных Штатов Америки.
- Это поможет. Вам станет легче.
Все возвращалось в привычное русло. Цветы оказались на положенном месте, в кабинете находились и доктор, и пациент. Впрочем, суицид как обострение психологической анестезии так же не выходит из ряда вон событий, случающихся в психиатрической клинике.

Отредактировано Beatrix Ballantyne (2016-12-04 21:53:14)

+3

4

- Слишком хороши в своих воплях, чтобы я могла их принять за ирреальную составляющую, - рука послушно берет капсулу и отправляет ее в рот. Два внушительных глотка воды сопровождают маленькое судно в самое пекло, где ему суждено погибнуть и раствориться в кислоте. Две минуты на впитывание, еще четыре на транспортировку. У меня есть шесть минут.
Когда смутно знакомый голос в коридоре начал рвать перепонки, я решила подчиниться воле. И если не господней, то провидения. Спустившейся с черных небес ангел благосклонно протянул руку, черную руку помощи. Крепкий хват за предплечье, обусловленный ранним знакомством и поверхностным уважением. Пальцы иглами под кожу, стирая границы эпителия, потому что голос, воззвавший к званию и имени, был не чужим. Слишком простая психология, слишком очевидное доверие знакомому лицу, в котором я растворяюсь, немо и слепо следуя за женщиной в ее кабинет, в мою клетку. И если раньше мне следовало оценить обстановку, поздороваться, сделать все по протоколу, то сейчас ситуация форменным безразличием отражалась на мертвом лице. Мне неинтересна окружающая среда, оценка местности, вербальные и невербальные данные. Я их не замечаю, как не замечаю размытой границы между воображаемым и настоящим. Я понимаю, что все взаправду, когда капсула оказывается в желудке.
Ясный взгляд упирается в сидящую напротив женщину. Изумрудные глаза слепят, заставляют на мгновение жмуриться. Я чувствую, как горит сетчатка, как взрываются противопехотные мины под ногами. Пальцы плотно сжимают в кулак ткань штанов, собирая ее по коленям.
- Приятно вас видеть, доктор Баллантайн. Спасибо, что подошли, - я не помнила, что это ее место работы. Знания отложились далеко в гиппокампе, не справиться саперной лопаткой. Человек, не помнящий себя, не может помнить других людей. Я оправдываю свою вопиющую неосведомленность и смотрю на женщину по возможности ровным взглядом, в котором зарождается Маремото.
Бейтрис Баллантайн – так зовут эту женщину. История знакомства тривиальна и разрастается во времени корнями сорняков. Слишком много пересечений, чтобы забыть ее лицо; слишком много слов, чтобы не помнить ее голос. Легкая приязнь, ассимилированная симпатия и строгая индивидуальность. Эта женщина когда-то взывала к подавленным человеческим симпатиям. Слишком красива, с большим количеством надрезов и шрамов, чем у меня. Довольно умна, чтобы с легкостью умелого китобоя парировать выпады гигантов психологической науки на конференциях. Невыносимо независима, чтобы сохранить за собою суверенный статус. Я помню ее, на этом фокусируется лобная доля мозга, покрывая остальное тьмой. Баллантайн – вот, что сейчас важно.
- Легче мне в ближайшее время едва ли станет, - голова чуть наклонена вправо, когда я возвращаюсь в непривлекательную действительность, - И, кажется, я не хочу, чтобы легче становилось. Страдание как формирующая часть личности. Но личная драма – это слишком. Сорок дней назад я потеряла своего человека. И в этом виновата. Здесь всего две недели, но только физически. Галлюцинации слишком сильны, не могу с ними справиться, не могу обуздать, не могу прочертить даже размытой границы, - качаю головой, когда говорю так просто давшиеся слова. Мне знакомо это чувство, но сложно оказываться по другую сторону баррикад. Гильза превращается в мишень. Плоский, круглый, доступный объект. Моя психика расширяется и впервые перед кем-то готова принять поражающие пули. Мне это необходимо – физическое ощущение до судорожной боли в голове, когда черепная коробка с характерным скрипом сжимается.
- Афганский синдром, доктор, расстройство адаптации и физическая необходимость в наркотических седативных веществах. Если вы хотите взяться, то я готова оказать содействие, мне нужно выбраться из этого дерьма и, либо продолжить жить, либо умереть, все всегда к этому сводится, - выпрямляюсь на стуле, спина принимает единственно-верное положение – ровная, как палка, не соприкасающаяся со спинкой на выдержанном расстоянии в два дюйма.
Трапециевидные мышцы, косые по всему телу неосознанно напряжены и забиты солью. Уставшие веки на блестящих глазах. Лекарство впитывается в сосуды и льется по всему организму.
- Контроль боевого стресса в зоне боевых действий - это контроль состояния, профилактические предбоевые и послебоевые мероприятия, оказание помощи в пределах Зеленой и Желтой зоны состояния солдат. Так выглядит это на бумаге. На деле все совсем иначе. Не существует на бумаге боевого клинического психолога, а значит, что нет и меня. И не война самое страшное, не ее отпечаток, не ее кошмары по ночам, катализатор всего – личная потеря. И это спустя столько лет каждодневных потерь! До усрачки, прошу прощения, меня пугает. Я не могу, не могу принять и понять. Чувство потерянности, частая дезориентация и агрессия, которую легко можно простимулировать. Я больше себя не контролирую, доктор Баллантайн, а ведь контроль был самой важной составляющей моей жизни. Я не в состоянии сейчас собрать этот сумбур в единую логическую историю, но, думаю, вы меня понимаете, - глаза женщины выражают внимание, участие, как это много раз делали мои. Ее поза – совершенство, вписывающееся в идеальную картину кабинета, - Я доверю свое нутро человеку. Будет замечательно, если им будете вы.

Отредактировано Chiara Lindqvist (2016-12-03 15:20:48)

+1

5

И анализ собственного состояния как попытка сделать заключение о психологическом здоровье, не стал для доктора Баллантайн разрывом ее собственного nil admirari*.
Она смотрела спокойно, но пристально, на брюнетку чуть дольше минуты. Пристальность ее взгляда была эквивалентна пальцам, держащим Кьяру за подбородок с целью не дать выплюнуть сильнейшее лекарство из находившихся в кабинете, а эта минута для женщины растянулась в часы.
Если бы капсула не сработала, закрытый изнутри кабинет выполнил бы свою роль. Это только кажется, что женщина остается с потенциальном клиентом спокойна. Но это «кажется» было железобетонным, выстроенное из кирпичиков мыслей, зацементированное волей и зашлифовано умением держать марку.
Над ней, как и над головами большинства врачей, должна висеть вывеска, декламирующая «Только я могу вас спасти». И доктор Баллантайн держала эту вывеску до блеска начищенной, стерильной и ярко горящей.
- Я рада, что вы вспомнили обо мне в трудную минуту, - отвечая, она взвешивала все «за» и «против».
Лингвист пришла сама – это «против». Сумбурность внешнего вида и дезориентация – «за». Затем из горла Кьяры, как последствия принятой пилюли, полились слова. Целая река слов, гейзерное извержение логических связок, предпосылок и следствий. Они смели наблюдательные башни, растворили в себе привычность действий для ведущего специалиста отделения. Она даже подалась корпусом вперед, желая запомнить формулировки как можно точнее. Первая встреча с пациентом это всегда волнительно и незабываемо. Встреча с капитаном, как и любое событие в кабинете, останется в памяти жесткого диска, шумящего в недрах видеорегистратора, но глупо было полагаться только на оцифрованные секунды и часы. Доктор опиралась в принимаемых решениях, в первую очередь, на свою наблюдательность.
Лишь когда Кьяра попыталась проанализировать собственное призвание, она позволила выразиться удивление в слегка приподнятых бровях.
- Мне понятно все, что вы говорите, Кьяра. Вы разрешите меня называть вас Кьяра? – она мягко улыбнулась в ожидании ответа.
В ее голове четко сформировались первые шаги навстречу этой пациентке.
- Вы пришли, чтобы пройти интенсивную терапию в одной из палат моего отделения? Подождите, не отвечайте сразу, - коротким взглядом она отметила стрелки на циферблате часов, стремящихся слиться на одну секунду на цифре двенадцать, - давайте сначала пообедаем. Утро было напряженным, право слово. Две комиссии и одна попытка суицида.
Доктор говорит все это, уже встав с кресла и снимая с себя халат. Она не ждет от собеседницы отказа или согласия. Человек, привыкший соблюдать иерархию, интуитивно поймет, что сейчас от него ждут беспрекословного подчинения.
- Выйдем через запасный выход, - она прикладывает ключ-карту к двери, с первого взгляда напоминающей часть стены.
Пропускает капитана вперед, в узкий коридор, по которому можно двигаться только в одном направлении, указанном блондинкой, и бросает на себя придирчивый взгляд. Вдвоем, незамеченные никем, они оказываются сначала на служебной стоянке, а потом в белой машине, непривычно молчаливой для своей хозяйки. Крыша автомобиля поднята, в салоне прохладно. Качественно иная обстановка. Нужная доля интимности и тишина, сравнимая по количеству децибелов с вакуумом.
Капитан соблюдает все необходимые инструкции, садится рядом с водительским сидением и пристегивается.
Выезжая на дорогу, блондинка спросила только об одном.
- Раз вы самостоятельно оценило свое психологическое состояние, наверняка, у вас в голове есть какой-то план лечения, методики и примерный перечень препаратов, не так ли?
Это был не сарказм, ни в коем случае. Бейтрис действительно хотела знать.
*nil admirari – ничему не удивляйся (лат.)

Отредактировано Beatrix Ballantyne (2016-12-04 23:56:43)

+1

6

- Я о вас не вспоминала. Ноги привели меня в клинику, но я не знала, что вы здесь работаете, - чистая правда, обнажающая долю провидения. Возможно, где-то на подкорке лежала информация о месте работы этого доктора. Но воспоминания наших встреч были похоронены психозом, как и все прочие, кроме катализирующих. Специально я бы ее не нашла, только не сегодня.
- Разрешаю, - привычный капитанский кивок, как пропуск в закрытую зону.
А потом Баллантайн сделала то, чего не должна была – начала сносить декорации. Только освоившись в кресле, получив желанное статичное состояние, я была готова погрузиться в дебри своего разума, терзать их сталью и высвобождать мысли, а вместе с ними и инфекцию, что давно уже поразила отделы головного мозга. Но люки приходится задраить, когда я встаю, выпрямляясь.
Слишком красивая женщина говорит все, и это все как бы между прочим льется мне в уши, не вызывая никакой отдачи. Я опустошена, иссушена настолько, что вслед за мыслями меня покидают силы, воля. Тупо смотрю на обнаженные плечи, которые только что скрывал больничный хлопок. Я давно знаю Баллантайн, давно слежу за ее метаморфозами. Человек менее внимательный до молекулярных мелочей и не заметит, как совершенство становится более совершенным, но от моего взора никогда не прятались изменения, происходящие с блестящим специалистом. И сейчас притупленная мимика на ее лице, движение губ и лицевых мышц напоминают о том, что она ложилась под нож не меньше раз, чем пули впивались в мою плоть, рассекая и плавя эпителий. Как и всегда – доктор не здоровее пациента. И это не мое дело, сейчас совершенно не до того.
- Вам доплачивают за буйных пациентов? – открыв дверь, я сажусь в машину. Сказано было сжато и тихо, поэтому я повторяю вопрос, находясь уже в салоне, - Я говорю, вам доплачивают за буйных пациентов?
Автоматизм крепко пристегивает меня к комфортному сидению, излишне давит на кожу. Ремень безопасности вдавливается в грудь, брючный ремень врезается в таз. Я заставляю себя ощущать реальность, держаться в ней, иначе все пропало. Тридцать лет канут в бессмысленное небытие. Такое же бессмысленное, как и все, что до него было. Но нет, нужно дотянуть свой отрезок, хотя бы попытаться, хватаясь пальцами за скользкие выступы.
- В голове у меня только канонада и желание выкурить как можно больше опиума. Нет, доктор, у меня нет ни плана, ни соображений, ни желания его составлять. Поэтому я здесь, - тело расслабляется, скованное в лучших традициях. Затылок плотно прижат к подголовнику, руки безвольно лежат на бедрах.
Куда она меня везет? Зачем? Голод доктора не может быть сильным настолько, чтобы просто взять и поехать трапезничать. Я знаю, что она взялась и лечение началось. Мне бы искренне хотелось сказать спасибо, но я смотрю перед собою на дорогу и испытываю чуждое мне на гражданке ощущение страха, неизбежности еще одной трагедии.
- Бейтрис, пожалуйста, сбавьте скорость, - спокойно прошу своего психотерапевта о небольшом одолжении, не поворачивая к ней головы. Неприятное чувство легкого гормонального дежавю – Бейтрис напоминает мне Еву. Оголенные плечи еще в кабинете вызвали страшные ассоциации, породившие еще более страшные воспоминания. Что-то в просодиях неумолимо выдавало знакомые ноты. Мне нужно от этого избавиться. Навязчивость. Понимая все головой, я все же не могу достаточно взять себя в руки для того, чтобы с полной уверенностью заявить о причине и цели своего визита.
- Я же могу называть вас Бейтрис? Личные переживания и приступы паники могут оставаться под контролем, когда это будет нужно. Волнует меня больше бесконтрольное. То, что происходит независимо от здравого рассудка. То, в чем я участвую только телом. Три дня назад я обнаружила себя в большом количестве чужой крови и с грязным ножом в ножнах. И не помню об этом ничего. Все попытки вспомнить свелись к вспышке ярости, ее причины я вспомнить не могу. Поэтому мне нужна изоляция. Я могу навредить, - нахожу в себе силы совсем немного повернуть голову в сторону блондинки, которой придется все это слушать, которой придется все это разгребать.

+1

7

На дороге нет чужих детей.

Если рассуждать о сверхспособностях, доктор Баллатайн всегда лелеяла мечту о подконтрольной телепатии. Подайся мечта исполнению хотя бы на минуту, что Кьяра размышляла о бессмысленности небытия, черный ангел небес задал только один вопрос – Зачем? – как определяющий ценность бытия.
Позже эти двое дойдут до сути происходящего. Несомненно, окольными путями, но вдвоем, плечо к плечу. А сейчас блондинка за рулем кивнула, так и не удостоив второго пилота спонтанно сформированного экипажа зрительного контакта.
- Что-то еще, – запоздало осознавая размытые границы запроса, она уточняет, - кроме опиума?
Женщина рядом податлива, распластана собственным напряжением, к тому же находится здесь, именно для этого – доверять.
- Приглашая вас в кабинет, я напомнила себе о врачебной тайне. 
Отдавая себя в руки с красивым маникюром, понимала ли та, кто именно назначен Жребием распутывать ее нервные окончания, намертво скрученные в морские узлы? Насколько черны ее крылья, насколько остры ее перья, насколько отрешена протянутая длань к брюнетке, хватающейся пальцами за скользкие выступы?
- Бейтрис, пожалуйста, сбавьте скорость.
- Хорошо, - блондинка давит на педаль тормоза, а «умный» автомобиль делает все остальное: применяет торможение двигателем, включает левый поворотник, указывая другим участникам движение на неторопливое смещение вправо.
Мазнув коротким взглядом по профилю уже пациентки, она использует самые действенные успокаивающие интонации:
- Я сбавила скорость, Кьяра. Дышите глубже. Мысленно сконцентрируйтесь на кончике носа и дышите. Вы в безопасности. Ваша задача дышать глубоко и неторопливо.
Прислушиваясь к выполняемому заданию, Бейтрис кивнула.
- Вот так. Вдох и выдох, вдох и выдох.
Они обе слушают хрипловатое дыхание брюнетки, пока новое откровение не утверждает в успехе предложенного упражнения. Вряд ли окончательном и бесповоротном, но достаточном для продолжения связного осознанного диалога.
- Называйте меня по имени, пожалуйста, - ответный если не реверанс, то рычаг сближения.
В первую встречу подобных рычагов не бывает много.
- Вы можете навредить, - прежде чем высказывать контраргументы, доктор всегда соглашалась с собеседником, - а можете и не навредить.
Главное, чтобы ей не пригодился принцип Тарасофф.
- Как вы сами упомянули выше, психолептики могут оказать решительное действие. В прошлом году на конференции имени Джонса Хопкинса я познакомилась с инновационной серией растительного происхождения. Надеюсь, вы не думаете, что я пытаюсь вас отговаривать от госпитализации. Всего лишь напоминаю об альтернативе такого радикального решения. Изоляция в нейропсихологическом отделении мало похожа то, с чем вы могли столкнуться. К примеру с карцером. Карцер в данном сравнении выигрывает.
Страдания, причиняемые поступками, напрямую связанные с тем самым Жребием, несравнимы со страданиями, которые причиняют один разумный, цивилизованный человек другому. Подобные поступки — дилетанты во зле. Бейтрис же видела в переживаемой агонии Кьяры ключ к снятию травмирующего внутреннего конфликта. То, на что так надеялась капитан Линдквист, поместит ее в статистическую абстракцию, максимально отдалив от катарсиса, ради которого подсознание заливало чужой кровью острие ножа, вело тело в приемную клиники.
Машина припарковалась мягко, как будто сама собой. Отчасти это было правдой. Женщина за рулем воспринимала это само собой разумеющимся, а пассажирке было не до странностей железной коробки на колесах. 
Сигнализация прозвучала как знак переходить к следующему шагу в действе, истинное значение которого было известно только ведущей.
- Надеюсь, вам нравится средиземноморская кухня, - доктор ободряюще улыбнулась, оказавшись рядом с Кьярой.
Через минуту летний зной сменился прохладой и элегантным дизайном.
- Добрый день, Марк, - она ответила на личное приветствие метрдотеля не менее личным обращением, - скажите, есть ли свободный зал на две персоны?
Мужчина в белоснежной форме лично проводил их до маленького уютного зала, не лишенного законного романтизма, но это ни в коей мере не смутило блондинку.
- Не подскажите еще вот что: если Джонатан сегодня работает…
Договаривать ей не пришлось.
- Да, мисс Баллантайн. Я пришлю к вам его в ближайшее время. Жалею приятного аппетита вам и вашей гостье.
Обеим женщинам помогли сесть, пусть и реакция капитана можно было трактовать неоднозначно, персонал был вышколен в «Crystal Castle» на высшем уровне. Заказ у них принял высокий молодой человек с приятными манерами и достаточной долей деликатности. Ничто не выделяло его из всех остальных, кроме как заметно прямой осанки и еще более личного обращения к Бейтрис, нежели недавний метрдотель. Этот самый Джонатан принял заказ и удалился с легким поклоном.
- Нельзя списывать со счетов ваше образование и профессиональный опыт, Кьяра. Оно так или иначе будет давать о себе знать.  И надеюсь, оно пойдет на пользу нам обеим. Вы сказали, что больше не контролируете себя. Постарайтесь вспомнить, когда и при каких обстоятельствах вы осознали это. И отмечались ли вами первые звоночки, предпосылки? Как они проявлялись?

Отредактировано Beatrix Ballantyne (2017-01-22 14:42:24)

+1

8

- Зачем все это, Бейтрис? – взгляд из-под резко поднятых век, которым можно резать эти гребанные холеные столы, - Считаете, что мне недостаточно некомфортно? Вы не настолько голодны, право, - отвожу взгляд, рассматривая невидящим интерьер. Лицо непроницаемо и спокойно, мне слишком плохо, чтобы выражать это, - Не нужно класть меня в непривычный футляр и наблюдать за реакцией. Мне везде непривычно, везде некомфортно. Но если так хотите, то смотрите, - рука отпускает сжатую уже вилку, что с глухим стуком бьется о хлопковую скатерть. Скатерть, они стелят гребанные скатерти на гребанные столы.

Был кивок на первый вопрос про опиум и что-то еще. Было несложное упражнение на дыхание. Был лучший пример послушания, когда мы сюда входили. Был контраст между видом доктора и моим. Было спертое дыхание от отсутствия пыли в помещении и ионизированного воздуха. Был жест обслуживающего персонала, предлагающий комфортно сесть. Было и осталось отвращение к обстановке и людям, ее поддерживающей. Стерильность совершенно иного рода, выраженная отсутствием мышления и стремлений. Все здесь пищало о желании услужить, и это было отвратительно. Метрдотель с выслугой лет, белые воротники с отработанными жестами, сверкающие тарелки, намытые рабами пенсионной системы. Меня мутит от блеска и лоска, который создают люди, самовольно складывающие головы на плаху сферы обслуживания.

Бейтрис говорит, а я не могу оторваться от арки, в которую вышел вышеупомянутый Джонатан. Я не смотрю на женщину, но внимательно ее слушаю. Я не могу вернуть к ней взгляд, желая еще раз посмотреть на мужчину. Он ушел, но он еще вернется. Слабая волна злости, немого непонимания.
- Восемь дней назад, семнадцатого февраля. Я припарковала машину возле дома, поднялась по лестнице, вставила ключи в замок, а в следующее мгновение проснулась в своей постели на сутки позже в весьма плачевном состоянии. Дабы внести ясности, хочу развернуто ответить на ваш вопрос про опиум. Да, что-то еще. Преимущественно барбитураты, предпочтение отдаю валиуму. Марихуана взамен опиума, чтобы унять шум в голове. Алкоголь из ректифицированного спирта, чтобы унять жажду к движению. Мне не хватает динамики, работы, но все, к чему я стремлюсь – здоровый сон. Едва ли это когда-то произойдет. Я понимаю, что не выход травить себя, чтобы заснуть, но это единственное, что помогает. И да, опиума здесь не достать, к нему я не испытываю нежных чувств и зависимости, чего не могу сказать об остальных, - пальцы складываются в тугой замок на коленях, ровный хребет как и всегда в почтительных трех дюймах от комфортной спинки, - Отсутствие контроля проявлялось и ранее, но в критических моментах, которые я помню. Не выброс адреналина, что-то уровнем выше, что при должном старании можно было контролировать. Беспамятство же у меня впервые, - я не помню ничего из истории про окровавленный нож, и это до чертиков меня пугает.
Что может быть страшнее, чем осознание своей психологической несостоятельности? Потеря контроля над основным «Я» - самое страшное, что может случиться с личностью. Мне крайне не хочется терять себя, но с таким же рвением я себя и закапываю. Сложно к чему-то стремиться с отсутствием всякого желания даже на элементарные действия.
Официант вернулся, чтобы поставить перед каждой персоной по бокалу с чистой водой.
- Морская пехота? – вопрос к Баллантайн, хоть объект и находится рядом. Я чувствую протест, злость, негодование и все то же отсутствие воли к действиям. Единственное, что мной руководит, так это желание жить. Уже не такое естественное и не такое правильное, как было до пятнадцатого января. Но я все еще здесь, на дне колодца реального мира. Рано или поздно прилетит ведро на железной цепи, а сверху будет стоять Бейтрис Баллантайн.

Отредактировано Chiara Lindqvist (2017-01-24 03:20:36)

+1

9

Она могла бы выложить все сейчас, выпоторшить сложный альтруистический гамбит, словно брошенную на берег рыбу с помощью такого же прибора, что блестел в руке у брюнетки напротив. Не видь своей способности помочь, доктор Беллантайн так и поступила бы.
- Вы сильнее, чем себе кажитесь, Кьяра. Потерпите еще немного, нам потребуется не больше получаса. Если через полчаса ничего не поменяется, я лично покажу Вашу палату. 
Она была уверена, ход беседы предопределен, и с легким сердцем давала обещание альтернативы, которая в итоге не понадобится. Присутствие Джонатана придало ставке Бейтрис гранитный лоск. Мало что может быть тверже гранита. Вряд ли у столь дезориентированного человека как капитан, в складках одежды хранился лонсдейлитовый стилет.
Вопрос, в котором Кьяра использовала сравнение с футляром, завис в воздухе рядом с вопросом про гиперактивных пациентов. Прилагательное «буйные» было информативнее, но не подходило к профессиональному лексикону доктора. Оба вопроса были весьма занимательными, но ответы на них должны прозвучать в другое время.
Операция по спасению Кьяры Линдквист набирала обороты. Как будто яро поддерживая сосредоточенность брюнетки на простом официанте, женщина слушала исповедь, практически не двигаясь. Мраморная совершенная статуя чуть дрогнула под конец рассказа, а уголки губ опустились вниз, делая выражение лица обеспокоенным.
- Мы поговорим об этом позже более подробно. У меня есть контакты одного частного детектива. Восемь суток не такой уж большой срок. Ему можно доверять. Есть все шансы выяснить, что произошло, - в ней заговорила женщина, не доктор, но профессиональная сторона ее личности все равно взяла верх, - я бы хотела получить список с названиями.
Детали были важны. Детали вершили контексты и понимание побочных эффектов: таких, как повышенная температура тела, сердечная недостаточность или провалы в памяти. 
Джонатан появляется вновь, и Бейтрис улыбается ему. Ненадолго в ней все-таки побеждает женщина. Мягкая, уступчивая и чутко реагирующая на все ужасы мира.
В промежуток между вопросом и ответом, она поднимает на блондина взгляд, полный заботы, и обращается к нему далеко ни как к официанту.
- Джонатан, вы позволите? Капитан Кьяра Линдквист обратилась ко мне за профессиональной помощью.
Она сказала намного больше, чем было зафиксировано с помощью голосовых связок. Для двоих участников из трех это было очевидно. Подтверждая факт, молодой мужчина сделала свой шаг на шахматной доске. Он коротко кивнул и возвратил ситуацию в более понятное русло.
- Да, мэм. Ленч будет через семь минут. Десерт возьмете с собой, как обычно?
- Да, как обычно.
Она внутренне считает до двадцати. Так задумано. Баллантайн не собирается начинать, пока ее подопечный не окажется на приличном расстоянии от столика, не вернется из воспоминаний в реальное время. То, чего они добились с таким трудом.
- Джонатан Джуниор Мэттис – капрал 2-ой пехотной дивизии. Расположение Кэмп Ред-Клауд, Ыйджонбу́, республика Южная Корея. Самый известный о нем факт: два с половиной года назад о нем писали все газеты Калифорнии, но вряд ли вы слышали о нем.  Он взял в заложники отца, и двое суток оборонял дом. У него кончились боеприпасы, еда, и в итоге он потерял сознание. Все обошлось. Через нашего общего знакомого, Мэттис-старший добился того, чтобы вместо общественной психиатрической клиники его поместили в мое отделение…
<…>
Короткий факт был верхушкой айсберга трагедии рядового Мэттиса, скрытого  водами известной фамилии и положения Мэттисов в обществе. Доктору Баллантайн в свое время пришлось выучить все несекретные данные по операции Корейского ракетного кризиса, и поэтому она старалась подбирать как можно более деликатные формулировки. Последнее давалось с трудом, так как все время приходилось быть сосредоточенной на звуках приближающихся шагов.   
Джонатан Мэттис не был выдающимся солдатом. Наоборот – простым парнем, который хотел служить своей стране с наивной целью отстаивать демократические ценности там, где местные власти о них напрочь забывали. Ему не повезло оказаться не в том месте, не в то время. Разве объяснишь теорию вероятности человеку, оказавшемуся в плену на семьдесят два часа у азиатских пронационалистов?
Ее бросало в дрожь от самой необходимости вспоминать, что уж говорить о красочных деталях? Снились ли ей после всего кошмары? Выбранная формулировка ошибочна. Глагол должен был быть в настоящем длительном времени. Кошмары ей снятся.
Встрепенувшись и вздернув подбородок, женщина оборвала рассказ на середине предложения. Через секунду в проеме появился лирический герой с целым подносом еды: легким салатом и горячим на две персоны.
- Благодарю, - женщина смяла в руках салфетку с тем же напряжением, с каким ее собеседница совсем недавно держала вилку, затем догадалась разглаживать ее на коленях, пока официант не удалился, - принесите нам счет через пятнадцать минут
Трапеза началась, но не принесла должного удовольствия. Кьяра взялась задавать уточняющие вопросы, и вот от них уже ей нельзя было отмахнуться. Бейтрис стоически  отвечала как можно точнее, что привело к быстрому исчезновению воды в бокале. В горле все время першило, она произносила каждое слово через силу.
- За последние полгода Джонатан избавился почти от всех шрамов. Его поместили в участников гранта, созданного специально для военнослужащих, понесших увечья во время военных операций.  Остался один, чуть ниже локтевого сгиба на правой руке. Думаю, у вас есть все шансы на него посмотреть.
С едой было покончено, она нажала на кнопку вызова. Теперь уже ей хотелось покончить с этим как можно скорее. Требовался последний, оглушительный аккорд.
- Джанатан, - она приняла счет и вложила туда же свою кpeдитную карту, - у капитана есть к вам пара вопросов. Я, с вашего разрешения, ненадолго отлучусь.
Выходя в общий зал, она зажимала рот ладонью, вызывая ненужное внимание персонала. Краем глаз она все равно увидела то, что так жаждала избежать - Джонатан закатывал правый рукав своей формы.

Отредактировано Beatrix Ballantyne (2017-01-29 12:24:13)

+1

10

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Девушка с глазами антилопы ‡с сердцем китобоев-моряков