Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Девушка с глазами антилопы ‡с сердцем китобоев-моряков


Девушка с глазами антилопы ‡с сердцем китобоев-моряков

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Код:
<!--HTML--><style type="text/css">
.sactablemini {background-color: #eed4a1; border: 3px; border-style: double; border-color: #a66400;}
</style>

<div class="htmldemo"> 

<center><div class="sacth">

<div class="sacttitle">Эта жизнь, эта смерть - сцена для твоей практики. </div>
<br>
<div class="saccita">Если ты найдешь женщину, в которой ты можешь быть уверен в том, что вы поможете друг другу на вашем духовном пути, то никто не может иметь что-нибудь против того, чтобы вы начали отношения и поженились. Но, как я уже сказал, это должна быть связь, которая позволит вам обоим развиваться дальше. (с)</div> <br>
<hr>
<img src="http://funkyimg.com/i/2is2e.png" alt="это она"> 

<div style="width: 480px; text-align: left; font: 11px arial; text-transform: none; line-height: 11px; overflow: auto;">
<br><p>
<B>Участники:</B> <a href="http://sacramentolife.ru/profile.php?id=5434">Капитан Кьяра Линдквист</a> и <a href="http://sacramentolife.ru/profile.php?id=5179">Доктор Баллантайн</a><br>
<B>Место:</B> нейропсихиатрическом отделении медицинского центра Университета Калифорнии, Сакраменто <br>
<B>Дата и время:</B> 25-02-16, 12-15<br>
<B>Погодные условия:</B> солнечно  +27<br></p>

</div>
</div></center>

  </div>
<br>

Отредактировано Beatrix Ballantyne (2016-10-20 18:59:41)

+1

2

«Смейся — и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве.»
Последний триггер. Автобусный гудок, от которого я буквально подпрыгиваю. Держусь за фонарь, обнимаю его, вкладывая всю силу. Нельзя отходить, нужно держаться. Паника, зажмуриваюсь, дышу ртом. Неравномерные порции кислорода не успевают обогатить собою кровь и мозг. Голова болит. Канонада в ушах, перед глазами Багдад. Долгое время не поднимаю век, потому что все может оказаться реальностью. Все и так реальность. Хуже не будет. Я открываю глаза. Обнаруживаю, что стою на улице, обнимаю столб и думаю, что уже на дне. Но тут снизу постучали.
Знакомый силуэт, та же длина и цвет волос, но нет камуфляжа с майорскими погонами. Грудная клетка уменьшается до кубического сантиметра. Органы выдавливаются через минимальные зазоры между костей. Невыносимая боль, заставляющая опуститься на землю. Виски сжимаются промышленным гидравлическим прессом с максимальным усилием. Хватаюсь за голову но увеличиваю этим давление. Хочется кричать от боли, но это не поможет. Никогда не помогало.
Люди подходили, я отвечала, что все нормально, если и правда отвечала – не могу вспомнить. Обнаруживаю себя много позже перед зданием, образ которого столько времени уже стоял в мыслях. Нет сомнений, тревог, выбора.
Но ведь выбор есть всегда! Нет, это не так. Самое глупое из всех заблуждений. Человек ни на что не влияет, не имеет возможности выбирать. Выбор без выбора и всегда можно радоваться или огорчаться произошедшему. Сплошные иллюзии этого чертового мира заставляют думать, что ты чего-то стоишь, ты что-то может. Но когда разбиваешься о ледяную стену мироздания, вокруг раздается лишь холодный смех. Никакого тепла, сочувствия, объяснения. Все просто происходит с твоим участием или без него. И в любом случае ровно так, как должно быть и непременно будет. Все очень плохо – иначе и быть не должно. Мне нужно медикаментозное лечение. И больше лечения мне нужны медикаменты.
Есть ли у меня выбор, куда идти? Очередная иллюзия говорит, что да, но правильный только один. Других вариантов быть не должно. Мне нужен стационар, уход и бессознательное состояние. Я больше не могу сидеть в своей голове, пережевывать и глотать все дерьмо, что запихивает на серебряной ложке этот мир. Отключить сознание, сдаться. Выглядит самым лучшим, приятным, единственно верным решением.
Удобство – кресла. Неудобство – очередь. Я единственный человек без сопровождения, но самый опасный из всех присутствующих. Во время последнего приступа обнажила лезвия зубов и ножа. А потом смывала кровь в раковине ближайшего общественного туалета. И больше ничего, зияющая темнота и ни намека на неправедные действия. Вор должен сидеть в тюрьме. Солдат должен быть на войне. Психически больной человек должен быть здесь. И я здесь. Ровно на своем месте. Моя борьба окончена.
Стена напротив песочного цвета. Песок. Воспоминания безбожно лезут через трещины закостеневшего камуфляжа, крысами прогрызают плоть и добираются до мозга. Жмурюсь, все покрывается темными пятнами, но никак не уходит. Слышу крик и не понимаю, реален ли он. Мальчик, которому оторвало нижние конечности осколочной гранатой, кричал так же. Нас трое, тащим его под крышу, оставляя бурый шлейф. Кровь и песок. Два слова, описывающие мою жизнь. Гребанный Спартак. Он кричит, потом резко теряет сознание. Перезарядка. Мальчик открывает глаза. Он не продержится и двух часов. Беретта 92 с немыслимой скоростью выпускает девятимиллиметровый патрон. Никто не даст медаль за зверство. Открываю глаза. Это не мальчик, а взрослый мужчина с крайним психозом.
Выдох. Эндокринная система не справляется со своими функциями, физическое здоровье стремительно летит вниз, чтобы подхватить психическое. И когда они встретятся, меня не станет. Мне уже и не нужно быть.
Шел пятнадцатый день на гражданке и сороковой со дня ее смерти. От меня осталась оболочка в камуфляжных штанах да взгляд на две тысячи ярдов.

+2

3

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="1" color="#000000">Yasmine Hamdan - Hal</font></b><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://content.screencast.com/users/Wavemoon/folders/Beatrix/media/4b1701c7-e0a4-4d87-a858-3b76e8f20eb2/12.%20Hal.mp3"> </object><br> <br></center>

Настоящий покой, стоящий хотя бы минуту потраченного на него времени, отличается от всего, что представляло себе на его месте человечество. Вечности без надобности порядок. Самое ценное человек приобретает, когда проводит пальцами по выбитым на страницах буквам. Некоторые фразы Эдварда были настолько красивы, что доктор Баллантайн ловила себя на мимолетном, но все же осознано сформированном желании посчитать его идущим на поправку. Ей действительно этого хотелось, но, увы, десять минут назад Генри выбивал дверь в туалетную комнату его палаты.
Время, словно маятник, раскачивалось ровно секунду, до того, как она дала соответствующее указание, а затем все участники будничной сцены в нейропсихиатрическом отделении принялись исполнять свои роли.
Хрустнули гвозди задвижки, дверь покосилась и открылась. Шум воды заполнил комнату. Рослый санитар ненадолго закрыл собой проем, а затем двинулся вперед, в густой горячий пар. Эдвард сидел на полу, перевесившись через низкий бортик душевой кабинки. Одна его рука вывалилась на кафельный пол, и все вокруг было залито кровью.
Миссис Торрес, старшая медсестра, опустилась рядом с мальчиком, лежащим уже на кафеле горизонтально. Санитар уложил его, а затем закрыл кран с кипятком. Миссис Торрес, женщина с жалостливым взглядом тихо причитала и накладывала повязки, а Генри зажимал рваные раны от консервного ножа. Из коридора привезли каталку, и Генри вместе с еще одним санитаром водрузили мальчика на нее. Доктор Баллантайн проводила процессию взглядом, закрывая дверь в палату с внешней стороны. Покачав головой, она уже собиралась позвонить, как из-за угла послышалось узнаваемое цоканье каблуков.
- Простите,.. доктор,.. – ассистентка задыхалась на бегу, - я возвращалась за фотоаппаратом.
- Я ценю вашу старательность, Мэдисон, - доктор мягко улыбнулась, - но пунктуальность не должна стать ценой ваших стараний. Если бы я каждый раз так опаздывала, Эдвард давно покончил с собой.
- Эдвард? – она замерла, став бледнее того самого мальчика, что только что увезли в медицинский отсек, - я разговаривала с ним буквально только что.. Он выглядел вполне нормально..
Доктор снисходительно улыбнулась, пусть и вся снисхождение осталось на обратной стороне улыбки. Помощнице досталась только терпеливость и понимание. Anaesthesia dolorosa psychica выросла в Эдварде, как вырастает красивый эпифитный паразит на лианах или корнях тропических деревьев. И выглядела так же естественно, как будто на своем месте. 
- Постарайтесь абстрагироваться от личности пациента, Мэдисон. Научитесь этому, иначе вы не сможете работать в моем отделении.
- Конечно, мисс-с,.. то есть доктор Баллантайн.
- Сейчас мы с вами войдем на место происшествия, - доктор привычно проговаривала их будущие действия, - сначала вы запишите мои показания, а затем сделаете фотоотчет, - взгляд на браслет часов на правой руки, - у нас не так много времени. Скоро вернется Генри и начнет приводить палату в порядок.
Когда доктор покидала палату, ее помощница была в сознании, что служилом признаком явного прогресса. Длинный коридор с двумя пунктами контроля доступа вывел ее на территорию больницы, предназначенную для тех, кто подходил под параметры психологически здоровых людей. Самая малая категория в системе ее классификации состояла из тех, кто находился на грани между здоровьем и болезнью. Кого-то привезли, кто-то пришел сам, но именно она причисляла «пограничников» к той или иной группе.
На стойке ресепшна красовался очередной букет. Сегодня это были снежно белые лилии и сиреневые гвоздики. Вдохнув яркий аромат, окутывающий ее с головы до ног, она думала о сочетании, которое рождалось из языка цветов: лилии – символ невинности и чистоты, а гвоздика – чувственная увлеченность. Интересно, это Сандерс или Паркер?
Букет должен был оказаться в ее кабинете, и, судя по всему, именно от этого дела ее ассистентку отвлекли, вызывая в палату Эдварда. Подхватив вазу с цветами, она шла мимо зоны ожидания, в которой привычно разместились те, кто нуждался если не в ее вердикте, то в поддержке и профилактической беседе.
Прикладывая электронный ключ к считывателю, доктор совершенно случайно остановилась взглядом на крайнем кресле. На красивом лице отразилось узнавание и удивление, которое скрывать доктор Баллантайн не пожелала. Войдя в кабинет на пару шагов, молодая женщина поставила букет, что никак не мог добраться до законного места,  и тут же вернулась в холл.
- Кьяра? Капитан Кьяра Линдквист?
Цепкий взгляд голубых глаз моментально выхватил детали. Фигура доктора наклонилась чуть вперед, вневербальным образом делая обращение более личным.
- Пойдемте, - она качнула головой в сторону кабинета и сама двинулась к двери, подавая  нужный пример.
Брюнетка вошла рассеяно осматривала кабинет, как будто ожидала увидеть что-то качественно иное. Закрыв дверь изнутри, и нажав кнопку рядом с выключателем света, она с улыбкой еще раз прошлась по выражению лица и позе женщины, которую так же непривычно было видеть в обычной одежде, и перешла к делу.
- Визуальные галлюцинации, не так ли? А что на счет слуховых? – подхватила вазу и, наконец, поставила ее на тумбу около окна
- Присаживайтесь, прошу.
Не поднимаясь с кресла, она налила стакан воды и пододвинула его и блистер с белой капсулой в сторону капитана армии Соединенных Штатов Америки.
- Это поможет. Вам станет легче.
Все возвращалось в привычное русло. Цветы оказались на положенном месте, в кабинете находились и доктор, и пациент. Впрочем, суицид как обострение психологической анестезии так же не выходит из ряда вон событий, случающихся в психиатрической клинике.

Отредактировано Beatrix Ballantyne (2016-12-04 21:53:14)

+3

4

- Слишком хороши в своих воплях, чтобы я могла их принять за ирреальную составляющую, - рука послушно берет капсулу и отправляет ее в рот. Два внушительных глотка воды сопровождают маленькое судно в самое пекло, где ему суждено погибнуть и раствориться в кислоте. Две минуты на впитывание, еще четыре на транспортировку. У меня есть шесть минут.
Когда смутно знакомый голос в коридоре начал рвать перепонки, я решила подчиниться воле. И если не господней, то провидения. Спустившейся с черных небес ангел благосклонно протянул руку, черную руку помощи. Крепкий хват за предплечье, обусловленный ранним знакомством и поверхностным уважением. Пальцы иглами под кожу, стирая границы эпителия, потому что голос, воззвавший к званию и имени, был не чужим. Слишком простая психология, слишком очевидное доверие знакомому лицу, в котором я растворяюсь, немо и слепо следуя за женщиной в ее кабинет, в мою клетку. И если раньше мне следовало оценить обстановку, поздороваться, сделать все по протоколу, то сейчас ситуация форменным безразличием отражалась на мертвом лице. Мне неинтересна окружающая среда, оценка местности, вербальные и невербальные данные. Я их не замечаю, как не замечаю размытой границы между воображаемым и настоящим. Я понимаю, что все взаправду, когда капсула оказывается в желудке.
Ясный взгляд упирается в сидящую напротив женщину. Изумрудные глаза слепят, заставляют на мгновение жмуриться. Я чувствую, как горит сетчатка, как взрываются противопехотные мины под ногами. Пальцы плотно сжимают в кулак ткань штанов, собирая ее по коленям.
- Приятно вас видеть, доктор Баллантайн. Спасибо, что подошли, - я не помнила, что это ее место работы. Знания отложились далеко в гиппокампе, не справиться саперной лопаткой. Человек, не помнящий себя, не может помнить других людей. Я оправдываю свою вопиющую неосведомленность и смотрю на женщину по возможности ровным взглядом, в котором зарождается Маремото.
Бейтрис Баллантайн – так зовут эту женщину. История знакомства тривиальна и разрастается во времени корнями сорняков. Слишком много пересечений, чтобы забыть ее лицо; слишком много слов, чтобы не помнить ее голос. Легкая приязнь, ассимилированная симпатия и строгая индивидуальность. Эта женщина когда-то взывала к подавленным человеческим симпатиям. Слишком красива, с большим количеством надрезов и шрамов, чем у меня. Довольно умна, чтобы с легкостью умелого китобоя парировать выпады гигантов психологической науки на конференциях. Невыносимо независима, чтобы сохранить за собою суверенный статус. Я помню ее, на этом фокусируется лобная доля мозга, покрывая остальное тьмой. Баллантайн – вот, что сейчас важно.
- Легче мне в ближайшее время едва ли станет, - голова чуть наклонена вправо, когда я возвращаюсь в непривлекательную действительность, - И, кажется, я не хочу, чтобы легче становилось. Страдание как формирующая часть личности. Но личная драма – это слишком. Сорок дней назад я потеряла своего человека. И в этом виновата. Здесь всего две недели, но только физически. Галлюцинации слишком сильны, не могу с ними справиться, не могу обуздать, не могу прочертить даже размытой границы, - качаю головой, когда говорю так просто давшиеся слова. Мне знакомо это чувство, но сложно оказываться по другую сторону баррикад. Гильза превращается в мишень. Плоский, круглый, доступный объект. Моя психика расширяется и впервые перед кем-то готова принять поражающие пули. Мне это необходимо – физическое ощущение до судорожной боли в голове, когда черепная коробка с характерным скрипом сжимается.
- Афганский синдром, доктор, расстройство адаптации и физическая необходимость в наркотических седативных веществах. Если вы хотите взяться, то я готова оказать содействие, мне нужно выбраться из этого дерьма и, либо продолжить жить, либо умереть, все всегда к этому сводится, - выпрямляюсь на стуле, спина принимает единственно-верное положение – ровная, как палка, не соприкасающаяся со спинкой на выдержанном расстоянии в два дюйма.
Трапециевидные мышцы, косые по всему телу неосознанно напряжены и забиты солью. Уставшие веки на блестящих глазах. Лекарство впитывается в сосуды и льется по всему организму.
- Контроль боевого стресса в зоне боевых действий - это контроль состояния, профилактические предбоевые и послебоевые мероприятия, оказание помощи в пределах Зеленой и Желтой зоны состояния солдат. Так выглядит это на бумаге. На деле все совсем иначе. Не существует на бумаге боевого клинического психолога, а значит, что нет и меня. И не война самое страшное, не ее отпечаток, не ее кошмары по ночам, катализатор всего – личная потеря. И это спустя столько лет каждодневных потерь! До усрачки, прошу прощения, меня пугает. Я не могу, не могу принять и понять. Чувство потерянности, частая дезориентация и агрессия, которую легко можно простимулировать. Я больше себя не контролирую, доктор Баллантайн, а ведь контроль был самой важной составляющей моей жизни. Я не в состоянии сейчас собрать этот сумбур в единую логическую историю, но, думаю, вы меня понимаете, - глаза женщины выражают внимание, участие, как это много раз делали мои. Ее поза – совершенство, вписывающееся в идеальную картину кабинета, - Я доверю свое нутро человеку. Будет замечательно, если им будете вы.

Отредактировано Chiara Lindqvist (2016-12-03 15:20:48)

+1

5

И анализ собственного состояния как попытка сделать заключение о психологическом здоровье, не стал для доктора Баллантайн разрывом ее собственного nil admirari*.
Она смотрела спокойно, но пристально, на брюнетку чуть дольше минуты. Пристальность ее взгляда была эквивалентна пальцам, держащим Кьяру за подбородок с целью не дать выплюнуть сильнейшее лекарство из находившихся в кабинете, а эта минута для женщины растянулась в часы.
Если бы капсула не сработала, закрытый изнутри кабинет выполнил бы свою роль. Это только кажется, что женщина остается с потенциальном клиентом спокойна. Но это «кажется» было железобетонным, выстроенное из кирпичиков мыслей, зацементированное волей и зашлифовано умением держать марку.
Над ней, как и над головами большинства врачей, должна висеть вывеска, декламирующая «Только я могу вас спасти». И доктор Баллантайн держала эту вывеску до блеска начищенной, стерильной и ярко горящей.
- Я рада, что вы вспомнили обо мне в трудную минуту, - отвечая, она взвешивала все «за» и «против».
Лингвист пришла сама – это «против». Сумбурность внешнего вида и дезориентация – «за». Затем из горла Кьяры, как последствия принятой пилюли, полились слова. Целая река слов, гейзерное извержение логических связок, предпосылок и следствий. Они смели наблюдательные башни, растворили в себе привычность действий для ведущего специалиста отделения. Она даже подалась корпусом вперед, желая запомнить формулировки как можно точнее. Первая встреча с пациентом это всегда волнительно и незабываемо. Встреча с капитаном, как и любое событие в кабинете, останется в памяти жесткого диска, шумящего в недрах видеорегистратора, но глупо было полагаться только на оцифрованные секунды и часы. Доктор опиралась в принимаемых решениях, в первую очередь, на свою наблюдательность.
Лишь когда Кьяра попыталась проанализировать собственное призвание, она позволила выразиться удивление в слегка приподнятых бровях.
- Мне понятно все, что вы говорите, Кьяра. Вы разрешите меня называть вас Кьяра? – она мягко улыбнулась в ожидании ответа.
В ее голове четко сформировались первые шаги навстречу этой пациентке.
- Вы пришли, чтобы пройти интенсивную терапию в одной из палат моего отделения? Подождите, не отвечайте сразу, - коротким взглядом она отметила стрелки на циферблате часов, стремящихся слиться на одну секунду на цифре двенадцать, - давайте сначала пообедаем. Утро было напряженным, право слово. Две комиссии и одна попытка суицида.
Доктор говорит все это, уже встав с кресла и снимая с себя халат. Она не ждет от собеседницы отказа или согласия. Человек, привыкший соблюдать иерархию, интуитивно поймет, что сейчас от него ждут беспрекословного подчинения.
- Выйдем через запасный выход, - она прикладывает ключ-карту к двери, с первого взгляда напоминающей часть стены.
Пропускает капитана вперед, в узкий коридор, по которому можно двигаться только в одном направлении, указанном блондинкой, и бросает на себя придирчивый взгляд. Вдвоем, незамеченные никем, они оказываются сначала на служебной стоянке, а потом в белой машине, непривычно молчаливой для своей хозяйки. Крыша автомобиля поднята, в салоне прохладно. Качественно иная обстановка. Нужная доля интимности и тишина, сравнимая по количеству децибелов с вакуумом.
Капитан соблюдает все необходимые инструкции, садится рядом с водительским сидением и пристегивается.
Выезжая на дорогу, блондинка спросила только об одном.
- Раз вы самостоятельно оценило свое психологическое состояние, наверняка, у вас в голове есть какой-то план лечения, методики и примерный перечень препаратов, не так ли?
Это был не сарказм, ни в коем случае. Бейтрис действительно хотела знать.
*nil admirari – ничему не удивляйся (лат.)

Отредактировано Beatrix Ballantyne (2016-12-04 23:56:43)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Девушка с глазами антилопы ‡с сердцем китобоев-моряков