Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » ain't no rest for the wicked


ain't no rest for the wicked

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

церковь | 18.10.2012 | 10.10

Pietra Green & Maximilian Green
http://funkyimg.com/i/2iCjp.gif http://funkyimg.com/i/2iCjo.gif
http://funkyimg.com/i/2iCjm.gif http://funkyimg.com/i/2iCjn.gif
Я так скажу: если вы покупаетесь на это дерьмо с ангелами, захватите уж и зомби для комплекта.

+2

2

Я вышел из комнаты, осторожно поглядел по сторонам. За окном пели птицы, луч солнца пробивался сквозь стекло, отпечатываясь на полу светлым пятном. Из другой части дома слышался грохот посуды, женские голоса и веселый детский смех. Последнее меня сильной насторожило, но я пытался откинуть в сторону удивление. Может, Стефан по утрам кормит детей из детдома? Откуда мне знать, я ведь здесь второй день, верно?

Я робко заглянул на кухню, увидел там мальчика и девочку, кружащих вокруг полностью накрытого стола. У них явно было замечательное утро, это было буквально написано на их лицах. Такая жизнерадостность с утра заставляла меня завидовать этим ребяткам. Мое настроение по утрам можно сравнивать с Гринчем, который, будучи мерзким засранцем, портит другим Рождество. Вот и я с утра передвигаюсь зеленым лохматым чудовищем, пугая при этом всех присутствующих.

Дети заметили, как я медленно шагаю в их сторону, после чего радостно запрещали и ломанулись ко мне. Они крепко ухватились за мои ноги и кричали:

–Папа! Папа!

Я не... – Пытался возразить я, но внезапно увидел Пьетру, но повзрослевшую. Либо я проспал десять лет, либо у сестры ускоренное старение. Прямо как у кошки. – Я не ваш папа, вы что-то путаете, ребята.

–Ну что за глупые шутки, Макс? – Возмутилась повзрослевшая сестра, вызывая у меня еще большее удивление. – Так, Олимпия, Аполлон, не мешайте отцу. Пускай он поест!

Я непонимающе уставился на Пьетру, пытаясь осознать происходящее. Выходило не очень хорошо: мысли путались, язык заплетался, да и на ногах я держался не очень крепко, из-за чего я подвинул под себя стул и устало на него рухнул.

Вставай, пап!

Что?

Вставай говорю, лодырь проклятый! – Я увидел лицо рассерженной Стефан, и в этот момент готов был ее расцеловать: слишком уж приятно было выбраться из этого кошмара, а тетушка приняла в этом самое активное участие. – Чем ты тут занимался всю ночь?! Почему одеяло порвано? Вещи разбросаны? Эй! Отвечай, когда с тобой разговаривают!

Молился! – кивнув в сторону иконы над кроватью, я сочно зевнул и отвернулся в противоположную от разбудившей меня тёти сторону. – Во имя спасителя нашего Иисуса Христа. Аминь, святые духи, вот это вот все.

Стефан смерила меня осуждающим взглядом, в десятый раз за это утро, но не сказала ни слова. Видимо, решила, что я совсем безнадежен. Все, что она сделала, так это буркнула что-то про сегодняшний поход в церковь, и уж там она научит меня, как веселиться. Учитывая прошлую ночь, мне нужно немного реже получать подобные угрозы от родственников, а то мало ли что.

Я осторожно высунул голову из своей комнаты, прислушался. Никто не двигался, не гремел посудой и не смеялся. Уже хороший знак. Особенно на часть с отсутствием детского смеха, пробирающего до  муражек. Пробрался почти незаметно на кухню, стянул с чьей-то тарелки сендвич и нагло сточил его, загадочно глядя в окно.

Ты съел завтрак Пьетры? – Внезапно заговорила Стефан где-то за моей спиной, находясь в пугающей близости.

Э-э-э, нет. Это был мой. А Пьетра свой уже, э-э-э... Съела. Точно говорю, та еще любительница много покушать.

Мой голос не внушал доверия, но Стефан, кажется, было все равно. Она ушла в другую часть кухни заниматься своими привычными делами, пока я попытался бочком продвинуться к входной двери, и сбежать перед тем, как придется идти в церковь. Но схватившись за ручку, я понял, что дверь была заперта, а ключа нигде рядом не было.

Эй, Стефан, нам уже и прогуляться нельзя выйти, не помолившись богу? – Я вернулся на кухню, глядя на полное безразличие со стороны тёти. – Я понимаю еще Пьетру не выпускать, но я-то тут причём вообще? Мне не восемнадцать лет!

+2

3

- Действительно - тебе целых девятнадцать лет, - мой голос звучит недовольно, хотя на губах - широкая улыбка. Захожу на кухню, не глядя и закрывая дверь ногой, ведь руки заняты, а глаза внимательно смотрят на манжет белоснежной рубашки, который никак не могу застегнуть пальцами левой ладони - пуговица никак не желает пролазить в еще тугую, еще не разработанную, петлю. Чувствую, как начинаю злиться от этой банальной неурядицы, но моментально беру себя в руки - встряхиваю головой и протягиваю новообразованную "проблему" брату, - Поможешь? - вкрадчиво, тихо, почти шепотом, сделав шаг к нему. Расстояние между нами остается слишком малым для людей, которые меньше двадцати четырех часов назад устраивали "разборы полетов" друг для друга при переезде. Эта смена поведения не могла остаться незамеченной даже для Стефан, которая помешана исключительно на Бородатом Парне, что живет на небе, - буквально кожей чувствую ее липкий взгляд, скользящий по моей спине. Она смотрит оценивающе, с подозрением, явно готовая пресечь любую попытку начать, на ее взгляд, зарождающийся скандал. С другой стороны, откуда ей знать, что мы вчера помирились? Рывком поднимаю руку, подсовывая запястье почти брату под нос, - Слишком долго... - не дожидаясь и трех секунд, произношу нетерпеливо, тут же разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и подходя к тете, - Доброе утро, - адресую ей самую милую из всего моего арсенала улыбку и обращаюсь с прежней просьбой уже к ней. Пока она возится с моим манжетом, что-то бурчит и сетует на современную легкую промышленность, поворачиваю голову в сторону, наблюдая за братом боковым зрением. Не сказала бы, что выглядит уставшим, значит, спал вполне неплохо, относительно крепко и лишь сравнительно недолго, в отличие от меня... Недовольно сжимаю губы и наклоняю голову к плечу, переводя взгляд на закипающий чайник.
- От твоей рубашки пахнет сигаретами... - замечает родственница, привлекая мое внимание. Сжав свои пальцы на тонком запястье, подносит мою ладонь к своему носу, чтобы лучше почувствовать запах. Видимо, мне пора менять духи на что-то с более резким ароматом или наконец-то запомнить, что рукава во время курения из окна спальни стоит закатывать.
- Это Максимилиан. Думаю, она просто сушилась рядом с его комнатой, - бессовестно вру, пожимая плечами, будто это что-то само собой разумеющееся, - Я надеюсь, что Хоть у Вас получится его перевоспитать - родители, видно, что-то упустили, - ... ведь чем сильнее будет сделан акцент на нем, тем незаметнее стану я, - Не переживайте - Вы привыкнете к нему и его вредным привычкам, - от сладости и приторности тона вяжет на языке и нестерпимо хочется съесть что-нибудь вроде лимона, чтобы нейтрализовать это. Наверное, мой позвоночник все-таки растворился, раз я готова прогибаться с таким упорством и усердием. Максимилиану это явно не понравится.
Мягко, но настойчиво освобождаю собственную руку и отхожу к кухонной поверхности, где стоит несколько чашек. Беру ту, в которой заварено кофе и делаю глоток... который моментально хочется выплюнуть в раковину - феноменальная смесь чего-то жженого с кислым послевкусием. Давлюсь отвратительным пойлом, но прикладываю все усилия, чтобы это выглядело как приступ кашля - прикрываю рот раскрытой ладонью и еще несколько раз издаю характерные звуки, - Просто подавилась, - поясняю, чтобы тетя не начало активное лечение меня не столько антибиотиками, сколько народной медициной, - Какие планы на день? - повернувшись к остальным присутствующим в помещении. Облокотившись пятой точкой о столешницу, подношу чашку к глазам, будто хочу рассмотреть, из чего получился сей дивный отвар. И я действительно пытаюсь сделать это, но чтобы запомнить его рецепт и травить им врагов.
- Сначала вы оба пойдете со мной. У вас десять минут на сборы, - Стефан явно не намерена ни церемониться с нами, ни считаться с нашими желаниями, а положение хозяйки в доме обязывает нас молча соглашаться и терпеть, - У вас десять минут на сборы, - она будто подводит черту нашей прошлой жизни, после которой останется только рай и бесконечная благодать в Доме Господнем - Церкви в нескольких кварталах от нас. Киваю и взглядом провожаю ее, уходящую из кухни.
- Слышал, Макс? Целых десять минут, а не три... - достаточно громко, чтобы тетя могла слышать это и в коридоре, - Как спалось? - уже нормальным голосом, совершенно невинно хлопая ресницами и делая новый глоток жидкости-что-только-пахнет-как-кофе. Нет, все же, чем сильнее остывает, тем сложнее это пить.

+2

4

Пьетра появилась внезапно, а её голос сейчас оказал такой же эффект, как холодный нож, воткнутый в спину. Услышав сестру, я невольно дернулся. И когда она научилась так подкрадываться? Очень, о-о-очень опасное явление. Впредь нужно быть чуть внимательнее к своему окружению, иначе она учудит какую-нибудь пакость и вдобавок заснимет это на видео, чтобы потом дразниться меня моим позором. В этом девушка могла дать фору любому.

Её финт с помощью в застегивании рубашки я не оценил, только вопросительно вздернув бровь, когда она предложила немного ей подсобить. Может, еще ей что-нибудь сделать, чтобы жилось лучше? Туфельку там по размеру принести, аленький цветочек принести или слетать на луну за отпечатком Нила Армстронга? Нет, нет, и снова нет.

- Не слышал, чтобы ты запрещала курить у себя в комнате, Стефан, - и я действительно не слышал, потому что она не запрещала. Ну, формально. – Иначе бы я курил два раза чаще.

Моя довольная улыбка разбилась о громадный айсберг неодобрения во взгляде тетушки. Её отношение к моим словам колебалось между значениями «я убью тебя, мерзкий гаденыш» и… Да нет, это был единственный посыл, который прочитывался в её испепеляющем взоре. Зато довольно четко прослеживалась её нелюбовь к такого рода шуткам. Что ж, еще одна галочка в списке тем, на которые шутить с этой женщиной лучше не стоит. За то короткое время, что мы живем в этом доме, я понял, что с ней вообще лучше не связываться, стараясь избегать общения настолько долго, насколько это вообще возможно.

- Как спалось? – После подлого выпада вопросила сестра, невинно хлопая глазками. Я сразу же почувствовал азарт и понял, что эту игру я намерен продолжить. Она еще молить будет о том, чтобы я прекратил её подкалывать. Ну, как говорится, погоди!

- Беспокойно. Мало. Одиноко. Ну, в этом ты должна меня понимать. – Получилось намного жестче, чем планировалось, от чего мне моментально стало стыдно. Но извиняться я не стал: не хотел тревожить свою и без того пострадавшую гордость, да и вряд ли Пьетра стала бы выслушивать то, что я захочу ей сказать. Да и с чего бы? Раньше ведь не слушала.
Положение спасла Стефан, бодро шагающая в сторону входной двери. Она напоминала полководца, который, наконец, решился вывести всю свою армию в последний бой с превосходящими силами врага. Пафос был одной из тех черт, которые тетя скрывать не умела. Или же просто не хотела, ибо за счет него каждое её действие казалось более внушительным. Хоть и нелепым.

Я пропустил её, чтобы она открыла, наконец, дверь, после чего подождал, пока за ней выйдет и Пьетра. Я же джентльмен, верно? Как только сестра прошла мимо меня, я убедился, что Стефан на нас смотрит, и сделал вид, что принюхиваюсь.

- Это что, запах виски, Пьетра?! – Я спросил это очень громко и с напускным возмущением, чем вызвал неподдельный интерес тетушки. Она сразу перешла в режим пограничной собаки, обнюхивая мою сестру чуть ли не с головы до пят.

- Ты что, пила?! - Повысила голос добрая женщина, пока я, тем временем, довольно улыбаясь, направился в сторону церкви, периодически оглядываясь на отстающих родственниц.

Впереди меня ждала месть Пьетры, несколько часов за слушанием вымышленных историй, которые мне вряд ли понравятся и еще пара лет жизни в подобном аду. Последнее, кстати, пугало больше всего, но придется смириться. Во всяком случае, у меня есть любимая сестра, с которой даже самый скучный вечер мог превратиться в... Во всякое, учитывая прошлую ночь. Теперь я даже и не знаю, к чему вообще готовиться. Как сказал бы магистр Йода, туманно будущее мое. Хотя, в этом ведь есть и хорошая сторона, верно? Надеюсь на это.

Отредактировано Maximilian Green (2016-10-25 16:07:10)

+2

5

- Кто сказал, что мне было одиноко? - усмехаюсь сама себе, тут же поджимая губы. Абсолютно глупый вопрос, который только могла задать девушка, тем самым буквально расписываясь в своем легкомыслии. Нет, это не та черта характера, когда ты идешь на любую авантюру легко и непринужденно, это именно та, в синонимы которой входит слово "распутство", "блядство", "блудливость" и остальные, исключительно провокационные. Ненавижу, когда брат не реагирует на мои попытки вывести его из себя - насквозь видит меня саму и пропускает мимо ушей все сказанное. Еще больше ненавижу, когда ему, незаметно для меня самой, удается перевернуть все с ног на голову.
За долгие годы совместной жизни научился читать, как раскрытую книгу, и не вестись на откровенные провокации, задавать вопросы будто нехотя и получать на них компрометирующие меня саму ответы. Хочется сказать, что все дело в старых привычках,, когда так и тянет выставить себя в негативном свете, что тот, другой, претендующий на место партнера, лишний раз задумался и все-таки принял противоположное решение, но Максимилиан - брат, он нутром чует такие штуки, скорее всего, потому что точно такой же. Да и не хочу ничего показывать ему - никаких вторых сторон медалей, никакого второго дна и никаких "истинных лиц", просто потому что мне чуть больше пятнадцати, а все подобные сравнения должны были сгореть вместе с рукописями книг для внушаемых подростков.
- В любом случае, не помню, чтобы ты активно волновался о моей личной жизни. Что-то изменилось за ночь? - округляю глаза, будто мне действительно интересно, будто я не знаю, что он скажет. Не даю ему ни секунды на размышления, чтобы даже не вздумал искать очередной остроумный ответ - тут же фыркаю, не дожидаясь реакции брата, и отставляю чашку с кофе в сторону, после чего подношу ладонь освободившейся руки ко рту, чтобы прикрыть зевок.
Прошедшая ночь не далась легко, а воспоминания о ней будут еще долго будоражить мое сознание, врываясь во сны и всплывая навязчивыми мыслями все чаще и чаще. Это напоминает то воплощение - или реализацию - мазохизма, когда намеренно вызываешь период из прошлого, чтобы настоящее не казалось таким уж приятным - от этих моментов в памяти тянет низ живота, сводит ноги и краснеют щеки. Ты вновь и вновь переживаешь все это, прокручиваешь в своей голове, пока не осознаешь, что больше ничего не чувствуешь, и вот тогда ты будешь на грани - согласна поступиться принципами, гордостью и эгоизмом, чтобы испытать все это еще раз?Я. Готова. Наверное...
Синяки, оставшиеся после его грубых объятий, тоже не помогают забыть - как только смотрюсь в зеркало, они моментально выступают на передний план, будто существуют независимо от меня самой, они слишком сильно бросаются в глаза. Раньше животных, находящихся в собственности, клеймили, чтобы не путать с чужими; сегодня нравы изменились, да и на касание раскаленного железа мало кто отреагирует положительно, вот только привычка оставлять опознавательные знаки на том, что тебе принадлежит, осталась. За последние двенадцать часов я не то, чтобы успела расписаться в чем-то подобном, но вот душу самому Дьяволу, пожалуй, продала в обмен на ту гамму ощущений, которые до сих пор заставляют дышать чуть глубже, сердце биться чуть чаще, а зрачки расширяться. Неосознанно провожу рукой по высокому воротнику рубашки, что закрывает уже фиолетовый засос, но одергиваю конечность, как только слышу голос Стефан - нельзя давать ей ни единого повода проверить, что заставило меня отказаться от любимых маек в пользу чего-то гораздо более закрывающего, казалось, с целым миллионом пуговиц.
Братское "волнение" по поводу моих отношений с алкоголем вдруг бьет ему в голову уже на улице, напоминает, что у него есть младшая сестра, которая не успела на своей шкуре испытать всю прелесть зеленого змия, что ее нужно предупредить и оградить. Он вслух озвучивает свои предположения, когда входная дверь закрылась за моей спиной, а ключ в замке отсчитал положенные ему повороты. Земля не ушла из-под ног и даже не вздрогнула, а ответ нашелся моментально.
- Хорошая попытка, - так, чтобы слышал только он, практически одними губами и как можно бесшумнее огрызаюсь в ответ на попытку брата подставить свою любимую маленькую сестренку. Это невероятно злит, несмотря на то, что поступила с ним точно так же сама еще несколько минут назад, но мне то это позволено! По какой-то странной и необъяснимой причине. Потом, в будущем, он обязательно ответит за свои слова, раскаяться в содеянном и поймет, что ему не следует бить близких их же оружием - я постараюсь сделать все от меня зависящее, наплюю на законность и человечность используемых методов, - Нет, ты ошибся, - милая улыбка, приправленная взглядом, обещающим Максимилиану все круги ада, сколько бы их ни придумал Данте, - Тебе показалось или это пахнет от тебя самого, - подставляю родственнице локоть, чтобы она взялась ща него и оторвалась от очередной попытки испробовать все, чем я пахну сегодня. Как бы дико это ни выглядело со стороны, раздражает ее поведение еще сильнее, а в голове зарождается мысль натереть все тело горчицей, чтобы при новой попытке она сожгла к чертовой матери себе всю носоглотку. Неважно, что будет со мной, но наказание Стефан стоит и гораздо больших потерь.
Максимилиан всеми силами изображает, что идет не с нами, да и кому он нужен? Мне нужен. Мне он просто охренительно нужен. Бросаю на спину брата заинтересованный взгляд, пожалуй, смотрю на него чуть дольше положенного, но ровно до тех пор, пока тетя не перетягивает мое внимание на себя - дергает за рукав, что-то говорит, о чем-то спрашивает. Обезличенные фразы ей в ответ, стараюсь ограничиваться чем-то кратким, почти односложным, чтобы не развивать диалог, который сейчас нахожу абсолютно ненужным.
Дорога не занимает слишком много времени, а я только удивляюсь количеству людей и в очередной раз соглашаюсь с распространенным и невероятно избитым высказыванием о том, что религия - опиум для народа. Почему-то я ожидала увидеть нечто иное, что-то вроде хора афроамериканцев, которые поют почти джинглы, активно жестикулируя и вкладывая всех себя в любимое дело, ведь именно так показывают подобные сборища в ситкомах. Реальность оказалась куда менее поэтичной.
- Не забудь покаяться во всех своих грехах. Более того, начни не с начала, а с конца, - тихо замечаю, садясь рядом с братом. Опускаю голову и упираюсь взглядом в сцепленные в замок руки, что лежат на коленях, - Вчера ты говорил, что ни за что не пойдешь, - задумчиво протягиваю, косо смотря на Максимилиана из-под спадающих на лицо волос, - Но, раз уж пришел, попроси прощения у Всемогущего Парня за свое поведение... - делаю паузу, не слишком длинную, чтобы брат успел вспылить о том, что я снова сомневаюсь, снова меняю свое мнение. Убираю несколько прядей за ухо, - ... если сожалеешь о чем-либо, - приподнимаю уголки губ, формируя хитрую улыбку. Понятия не имею, чего ждет от нас Стефан, но этого я ей дать точно не смогу.

Отредактировано Pietra Green (2016-10-26 00:40:33)

+2

6

Когда я в последний раз был в церкви? Кажется, еще мальчишкой. И то зашел туда просто от скуки, удивляясь тому, насколько в таком большом месте тихо. В церквушках была настолько прекрасная акустика, что в них можно было смело давать концерты, не будь эти здания храмами божьими. Тьфу, до чего же пафосное название. И как часто Всевышний туда заглядывает? Наверняка не чаще, чем к девчонкам в ванную. Или на концерт какой-нибудь модной нынче группы. Вот где настоящее веселье, а не в этом гадюшнике, где старушки жалуются на несчастную жизнь, а дети молятся о том, чтобы вся эта дурацкая процедура закончилась как можно быстрее и они, наконец, смогут пойти заняться реально полезными вещами. В приставку там порубятся, мяч погоняют. Может, и меня заодно возьмут? Было бы неплохо. Давно не веселился со шпаной.
Стефан здоровалась почти с каждым человеком, что нам встречался. Это меня сильно удивляло. Я вспоминал, как в Нью-Йорке всем и на все было плевать, а тут такое радушие. Хотя, может всему виной то, что наша тетушка держит в страхе весь город, будучи боссом мафии. Глядя на её умение заставить делать то, что делать ты никогда бы и не подумал, я убеждался в ее связях с криминалом все больше и больше. И все больше начинал бояться, что проснусь я на следующее утро, а в моей кровати голова лошади с запиской от любимой тети. «Люблю. Целую. На завтрак сендвичи».

Я поглядел по сторонам, но не нашел ничего примечательного. Все было типично настолько, что даже самый занудный человек здесь взвыл бы от занудства. Идентичная одежда, фальшивые улыбки, неестественные интонации во время приветствий. Эта церковь напоминала скорее светский бал времен семнадцатого века, нежели христианское собрание в божьем храме. Причем все прихожане были свято уверены в том, что они глубоко верующие люди, безгрешные существа, которые смеют осуждать других за то, о чем не написали в старой глупой книжке со сказками.

Я уселся на ближайшую лавочку, наблюдая, как сестра садится рядом. Я пытался заглянуть ей в глаза, чтобы иметь хотя бы малейшее представление о том, что творится у неё в голове после вчерашнего. Не думаю, что такое событие способно не оказать какого-либо эффекта. Учитывая, что меня до сих пор неслабо потряхивало даже от осознания того, что случилось прошлой ночью, я боялся даже представить, какой спектр эмоций посетил Пьетру.

–  Вчера многое изменилось, –  я многозначительно зыркнул на сестру, приподнимая правую бровь. – Так что я решил чуточку помолиться за свою грешную душу.

Я посмотрел по сторонам. Стефан увлеченно болтала с какой-то старушкой, звонко смеясь после каждой её реплики, и одобрительно кивала головой. Похоже, они обсуждали все грехи нынешнего поколения. По-другому такую радость я объяснить для себя не мог, уж очень эта женщина была ворчливой.

И разве мне есть о чем жалеть? – Я вопросительно поглядел на Пьетру, убедившись, что тетушка нас не потревожит, равно как и остальные прихожане. – Разве что только об этом…

Я опустил ладонь на ножку Пьетры, провел рукой чуть вниз, понимая, что черные джинсы девушки не позволяют добиться полноценного эффекта. При этом я плавно подвинулся в сторону девушки, чтобы то, как я тянусь к ней руками, не было слишком уж заметно. Рука тем временем скользнула на внутреннюю часть её бедра, прежде чем она смогла бы среагировать и сомкнуть ноги. Мое лицо посетила победная улыбка с налетом ехидности.

Прости, случайно вышло, – шепотом сообщил я, чувствуя прилив адреналина от того, что нас могли застукать в любой момент, и объяснить это было бы очень сложно. – Мне остановиться?

В этот момент мне стало интересно, а что если всемогущий мужик в облаках действительно существует? Что, если он реально осуждает все, что я сделал за последние двенадцать часов? А я скажу, что. Мне плевать. Пускай он даже сам спустится вниз и скажет мне об этом в лицо, я просто разобью его пафосную рожу, схвачу сестру в охапку и уволоку туда, где нас не будут доставать жутко навязчивые засранцы. Ну а если б он оказался нормальным парнем, то мы, может, скрутили бы с ним не один косяк за обсуждением различной дряни. Например, я бы спросил о том, кто же умрет следующим в «Игре Престолов». Или существует ли сраное Лохнесское чудовище на самом деле или это все обычный фейк. Эх, столько вопросов и такой ненастоящий мужчина. Даже печально, что ли.

+2

7

Мой брат, видимо, ненавидит меня всеми фибрами своей души, он делает все возможное, чтобы довести меня, но пока не ясно, до чего именно: припадка, бешенства, сумасшествия, одержимости или любого другого чересчур яркого проявления эмоций. Оцениваю его все так же, боковым зрением - ни единой подсказки, ничего, что могло бы помочь определиться с выбором последующих действий или понять, будет продолжение у прошедшей ночи или это способ самоутверждения. Больной, кривой, абсурдный способ самоутверждения через секс с собственной сестрой - этот вариант мне нравится меньше всех, но именно его я жду больше остальных. Здравствуй, паранойя - я жду ножа в спину от Максимилиана, от самого близкого человека на этой гребаной Земле, но если перед этим мы повторим последние двенадцать часов, включая виски, который я обязательно допью в этот раз, я согласна.
Резко закидываю одну ногу на вторую, сжимая руку брата между них, с каждой секундой только увеличивая давление. В какой-то момент понимаю, что от выплеснутого в кровь адреналина способна - или просто готова? - переломать ему каждую кость в кисти. Наверняка, переоцениваю собственные возможности или банально насмотрелась дурацких фильмов, где бравые ребята одной силой воли сносят к чертям любые преграды, но точно делаю парню больно, поэтому отпускаю, расслабляюсь, хоть и выгляжу испуганной.
- Макс, - неуверенно, ошарашенно, почти ошеломленно. Не могла предположить, что от утренних попыток подставить друг друга мы так быстро перейдем к действиям подобного характера, достаточно провокационным и определенно осуждаемым, тем более в таком месте. Почему-то кажется, что за одни мысли подобного плана - не движения! - мы рискуем быть распятыми на крестах или принесенными в жертву Иисусу, но подано это будет, разумеется, с молитвами и покаяниями, чтобы не иметь ничего общего с мерзкими язычниками. Обидно, ведь именно в этом, самом первом вероисповедании, было много-много-много всяких интересных традиций.
- Макс? - повторить его имя, закусывая губу. Мне требуется несколько секунд, чтобы удивленное выражение лица наконец-то сменилось на что-то более хитрое: глаза сузились, уголки губ поползли вверх, а одна бровь изогнулась, - Ты хочешь проверить, насколько далеко я могу зайти? - поворачиваюсь всем корпусом  к парню и, положив руку на спинку скамейки за ним, подвигаюсь еще ближе, чтобы его рука проскользнула выше, - Ну, знаешь, там, насколько сильно я асоциальна или аморальна, а еще насколько сильно я люблю адреналин? - произношу, наклонившись к нему, к самому его уху, и перебирая его волосы пальцами. Хочется верить, что со стороны это похоже на примирение брата и сестры, иначе размер наших проблем будет только увеличиваться в геометрической прогрессии, пропорционально количеству редеющей шевелюры на голове у Стефан, ведь драть она ее определенно будет, - А ты ведь знаешь, что я его люблю, - опускаю взгляд на его губы, облизывая свои. Кончики моих пальцев пробегают от задней стороны его шеи к верхней пуговице на его рубашке, - Почти так же сильно, как и ты, - одного его толчка достаточно, чтобы я провалилась в бездну с головой, чтобы я была почти готова окунуться в этом болото, ни на мгновение не задумываясь о самом важном - о будущем. Безумно хочется его поцеловать, начать с легких касаний, едва ощутимых, немного затянуть это, чтобы он не выдержал и не выказал все - показал, грубо, страстно, прижимая меня к себе, впиваясь пальцами в светлую кожу и кусая губы, но эти долбаные заботы о будущем... - Но нет, - хлопаю ему пару раз по груди раскрытой ладонью и отодвигаюсь чуть в сторону, - Определенно, не здесь и, определенно, не сейчас, - перевожу взгляд перед собой, рассматривая место, где должен стоять проповедник или любой другой служитель церкви - понятия не имею, как именно он называется, а в санах не разбираюсь от слова "вообще". Глубоко дышу, замедляя сердечный ритм, но кислорода все равно не хватает - разделив волосы на две части и перекинув их обе вперед, со злостью расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Так намного проще, намного легче, но нихрена не помогает.

Отредактировано Pietra Green (2016-10-27 16:06:12)

+1

8

Пьетра сжала мою руку, от чего я только улыбнулся еще шире, чем ранее. Я понимал, что она приняла правила игры, что только раззадоривало меня и мое желание устроить какой-нибудь ад, который осудят все верующие на голову люди в ближайшей паре километров. Особенно любимую тетушку, которая не только решит вылить на меня весь свой скопившийся праведный гнев, но и наверняка выставит меня из своей скромной обители. Наверняка в обнимку с Пьетрой, и именно это меня останавливало от совершения чего-то действительно безумного в присутствии Стефан. Как бы это ни смотрелось со стороны, но подставлять свою сестру я не позволял даже себе. Особенно себе.

Пьетра что-то сказала, но смысл я уловил не сразу. Мое внимание было сосредоточено на том, как двигаются губы, куда смотрят её глаза, как вздымается её грудь с каждым вздохом. В общем, увлечен я был совсем не тем, чем было нужно в подобном месте. И, что примечательно, мне не было ни капельки стыдно за свое поведение, и даже наоборот: я чувствовал странно удовольствие от того, что не иду на поводу у ожиданий родственников и совершенно незнакомых мне людей. Это несколько опьяняло, добавляло решимости там, где раньше мне бы её не хватило, и я все не мог найти минусы у этого состояния.

Пьетра подвинулась чуть ближе, от чего моя рука оказалась выше. На секунду я растерялся, не ожидая такого исхода событий. Услышав слова девушки, я чуть прикусил нижнюю губу, поддаваясь на провокацию блондинки. Моя фантазия уже в полных подробностях рисовала соблазнительную картину того, что мы могли здесь устроить. Дыхание от этого заметно участилось, и внимание к окружавшим нас людям меня вдруг покинуло, так что следить за появлением Стефан я больше не мог.

- Определенно, не здесь и, определенно, не сейчас, - подвела итог Пьетра, отворачиваясь в сторону после того, как чуть не спровоцировала меня на непоправимое. В этот момент я почувствовал сильное разочарование. Меня можно было сравнить с наркоманом, у которого перед лицом покрутили новой дозой, а потом, смеясь, убрали её в сторону. Казалось, еще чуть-чуть, и я начну чувствовать ломку, полностью превратившись в зависимого. Хотя, даже краткие моменты близости с сестрой того стоили, это я мог понять даже после одной ночи в её компании.

- Что ж, - внимательно следя за тем, как девушка расстегивает пуговицы на своей рубашке, заговорил я. – Мы можем и подождать. Я ведь не настаиваю, сама понимаешь.

Вообще-то настаиваю. Но признать я этого не мог, чтобы не выглядеть в глазах сестры жалким. Нужно было сохранять самообладание, создать таинственный образ. Это ведь нравится девушкам в наше время, правильно понимаю? Выяснить, что именно привлекает Пьетру мне только предстояло, так как за восемнадцать лет нашего общения, я научился исключительно выводить её из себя. Может, стоило просто вспомнить, как именно я это делал и сделать все в точности наоборот, но в то время мне это в голову не приходило, оставляя меня наедине со сложным моральным выбором дальнейших действий.
Моя рука, что находилась в неподвижности последние несколько секунд, плавно прошлась по внутренней части бедра Пьетры, опускаясь к колену. Но тут в поле зрения появилась тетя, и мне пришлось резко делать вид, что я стряхиваю какую-то дрянь с джинсов сестры, проявляя братскую заботу. Захотелось нащупать под собой кнопку катапультирования, но к большому сожалению проектировщики этой церкви не продумали такую функцию. А где, если не здесь, вообще нужна экстренная эвакуация в связи с жутким стыдом? Надо бы написать письмо Папе, чтобы он предложил этот вопрос для обсуждения среди первых людей католической церкви.

- Мы еще вернемся к этому разговору, - приблизившись губами к уху Пьетры, зашептал я, после чего мягко прикусил её за завиток, и продолжил. – Позже.

Только чудом никто не заметил этот дерзкий жест, из-за чего на моем лице растянулась лисья улыбка. Я подмигнул сестре и устроился на скамье поудобнее, чтобы вкусить мудрость, которую собирался донести до нас проповедник, только-только выскочивший из-за двери в задней части церкви. При этом, дверь туда осталась чуть приоткрытой, это я сразу отметил у себя в голове, загадочно поглядев на Пьетру.

+1

9

Максимилиан проводит ладонью по ноге, а мне хочется задать один-единственный вопрос: "Ну и какого черта вниз, а не вверх?!" Это не ломка наркомана и не трясущиеся руки алкоголика, пытающегося дотянуться до новой бутылки, - это капризное детское "хочу", когда ребенок падает прямо на пол в супермаркете в истерике, чтобы ему все-таки купили желаемое. Его родители кажутся ему жестокими деспотами, которые не понимают его хрупкий душевный мир или и вовсе ненавидят его, поэтому он пытается привлечь внимание окружающих, чтобы хотя бы они проявили милосердие. Крики, слезы, неразборчивость речи - в ход идут самые подлые приемы, на которые только способен мозг больного создания. И я больна, сильно, бесповоротно и глубоко душевно, а вчера моя "болезнь" получила новый виток - перешла в новую стадию. Только падать и стучать кулаками я не собираюсь - слишком много лет для подобного поведения - а вот приложить все усилия, чтобы все шло именно по-моему, согласно моим желаниям, вполне готова и уже даже собралась с мыслями, отбросив все те крохотные остатки принципов. Оглядываюсь вокруг, ища взглядом тетю и любых других возможных случайных свидетелей, но парень опережает - касается губами мочки уха. От самого банального и простого проявления привязанности все внутри переворачивается, а уверенности только прибавляется: как только Стефан отворачивается, чтобы поздороваться с очередной своей знакомой, моя рука скользит точно так же, как его несколько секунд назад, но в противоположном направлении - от середины верхней части бедра к приводящим мышцам, и чуть выше, у паху. Менее откровенный намек можно было дать, только напрямую сказав "хочу тебя". Переношу руку на переднюю часть его ноги, сжимая пальцы и смотря ему в глаза.
Тетя садится рядом, удивленно смотрит, на что только пожимаю плечами и делаю вид, что ничего не происходит, что все в рамках нормального поведения и это просто попытка помириться с братом, проявить хоть каплю любви к нему посредством физического контакта и тактильных ощущений.
- Что? - достаточно грубо и бесцеремонно, повернув голову к ней и удивленно изогнув бровь, - Все хорошо? - будто меня беспокоит ее психологическое равновесие и мысли по поводу происходящего. Она смотрит недовольно, почти с подозрением, явно пытаясь найти какой-либо повод отчитать нас, но прямых доказательств то нет - все самое страшное осталось за гранью ее поля зрения.
- Только не деритесь тут, - бурчит, скорее, для галочки, нежели в надежде, что мы не устроим что-то, за что ей потом придется краснеть и сетовать на бестолочей-племянников. Легкий кивок, соглашаясь с ее словами - нет, драться мы, определенно, не будем, ведь вчера уже подрались, но мне это, скорее, понравилось, если бы не пропитанная виски блузка. Поворачиваюсь обратно к брату, чтобы увидеть его реакцию на происходящее, вот только увлечен он совсем другим.
- Нет, - мотаю головой, проследив за взглядом брата, - Не-е-ет, - у девушек есть странна особенность то ли голосовых связок, то ли общей манеры общения: когда они говорят "нет", для окружающих это может прозвучать как "попроси меня еще три раза и я скажу "да!" ". Очень хочется быть - или хотя бы казаться - необычной и нестандартной, не такой, как все, чтобы избежать подобных казусных ситуаций и двузначности в произнесении сказанного, но, к сожалению, атмосфера в детстве, воспитание и все остальные характерообразующие факторы не оставили мне ни шанса: голос дрожит, а улыбка на губах окончательно сдает с потрохами.
Глубокий вдох и медленный выдох, прикрываю глаза и медленно считаю до десяти: раз, два, три, четыре... надоело! На это уйдет слишком много времени, а Его Величество Хочу уже вовсю бьет в стенки черепной коробки то ли молотом, то ли чем-то подобным, привлекая внимание к своей скромной персоне. Подсовываю свою ладонь под ладонь брата, сцепляю наши пальцы в замок, проводя большим пальцем по тыльной стороне его кисти.
- Макс? Мы же не хотим этого? - тихо спрашиваю, смотря на наши руки, и моментально получаю ответ на заданный вопрос - до умопомрачения хочу! Это выражается всеми доступными сигналами тела: глубоким дыханиием, дрожью в ногах, неуверенностью движений рук, пересохшими губами и учащенным сердцебиением, - Мы не пойдем туда, - конечно, нет! Ни в коем случае не пойду! Я останусь сидеть на этой долбаной скамье и покорно ждать окончания проповеди, потому что мне чертовски сильно нужно попросить прощения у Всевышнего уже просто за упоминание имени его всуе, за постоянное упоминание имени его всуе и молитвы в неуместном месте, например, в спальне брата. Возможно, стоит выбрать другого Бога? Того, кто если не поощряет, то хотя бы не осуждает связь близких родственников?

0

10

Сидя на церковной скамье рядом со своей сестрой я было задумался о том, чтобы поверить в бога. Сами подумайте: признаться в своих чувствах меня вынудило то, что я пролил чертов виски ей на блузку. Как можно назвать такое совпадением? Наверняка это помощь всемогущего, знаки свыше. Я как Ной, только вместо спасения всех живых существ голубой планеты мне было поручено переспать со своей сестрой. Затея куда приятнее, чем прожить остаток жизни на корабле с грязными животными, так что жаловаться мне было не на что.

Пьетра повторила мой дерзкий жест, от чего я сильнее вжался в скамью, чуть прикрывая глаза от возбуждения. Хотелось закричать, чтобы хоть как-то выплеснуть все накопившиеся за столь короткое время эмоции, но это вызвало бы только новые вопросы со стороны собравшихся здесь людей. Они и без того поглядывали на меня как на антихриста, решившего осквернить святое место. Но, стоит признать, тут они были отчасти правы: невинность храма божьего я планировал сегодня отобрать.

Стефан, наконец, добралась и до нас, окину нашу парочку взглядом, который говорил о серьезнейшем подозрении. Только вот в чем именно нас подозревает тетушка, не была уверена даже она, поэтому ей приходилось бросать в нашу сторону только рядовые фразочки, исключительно для сохранения формальности. Ее поведение меня по-настоящему забавляло, учитывая, что дома она всегда находился, чем именно закончить разговор. Было тому виной чувство безграничной власти за счет того, что она была хозяйкой в доме или просто её немного лицемерные черты характера – неизвестно. Да и мне было откровенно наплевать на все это ровно до тех пор, пока она не начнет перекрывать нам воздух своими деспотичными выкидонами.

- Макс? Мы же не хотим этого? – тихо поинтересовалась Пьетра, когда мы взялись за руки. Я задавал себе такой же вопрос на протяжении этих нескольких минут, и получал один единственный ответ – хотим. Мой организм твердил об этом даже слишком навязчиво, из-за чего я чувствовал, как здесь становилось жарковато, хотя кто-то в этом просторном помещении умудрялся даже подмерзнуть.

- А давай проверим, - подмигнув сестре, я быстро поднялся и потянул её за руку, и чтобы Стефан даже не успела возмутиться, я заговорил первым. – Мы пойдем знакомиться с прихожанами. Зря мы, что ли, сюда приперлись? И начнем прямо с проповедника. Правда, Пьетра?

И снова опережая вопросы тети, я двинулся по узкому проходу между двумя рядами и, все еще крепко удерживая сестру, направился к проповеднику. Сам проповедник, взрослый невысокий мужчина с глазами потерянного мамонтенка – настолько жалобно он глядел – приветствовал какую-то старушку, когда я протянул ему свободную руку и представился.

- Отлично тут у вас… Дружно, весело. Прямо как дома! У бога дома, все же, но это ведь почти как у себя. Он же нас любит и все такое. – Неловкость всей этой ситуации начала приближаться до критической отметки, так что я перешел к сути. – Моя сестра себя не очень хорошо чувствует. Можем мы воспользоваться вашей уборной?

Закончив, я зыркнул на Пьетру. В этом взгляде можно было увидеть много эмоций, но посыл можно было примерно выразить во фразе «ну же, подыграй мне, не тупи».

- Да, конечно, проходите вон в ту дверь, и сразу направо, к лестнице. Там вы все и найдете.

Я поблагодарил доброго человека, примети его понимающий взгляд, после чего юркнул через приоткрытую дверь справа, и тут же закрыл её, как только порог пересекла Пьетра. При этом я заметил, что тетушка за нами не следила, так что могла подумать, что мы попросту решили сбежать, так что и искать нас ей в голову не придет. Единственный, кто мог нам помешать, так это проповедник, но и он будет занят ближайшие пару часов, рассказывая прихожанам о чудесах из древней книжки.
Защелкнув замок, я с хитрой улыбкой повернулся к девушке. Спиной я упирался в запертую дверь, перекрывая сестре выход, будто она захотела бы спастись бегством. Я держался из последних сил, чтобы не накинуться на неё диким зверем, оставляя право первого выстрела за ней. Я же джентльмен.

- Есть идеи?

+1

11

Наверное, в глубине души я все-таки надеялась на его сознательность - он старше, он больше, он умнее и мудрее меня. Где-то в глубине души мне хотелось верить, что он станет именно тем человеком в нашем тандеме, который скажет "Стоп! Хватит, Пьетра! Мы творим дичь! Нам нужно притормозить и подумать". Не учла я его эмоциональность и импульсивность, забыла о том, как легкомысленно он относится ко всему произошедшему и происходящему, повинуясь исключительно своим прихотям и мимолетным желаниям, что диктуют все его поступки. Для Максимилиана не существует будущего, а все проблемы он решает по мере их поступления. Кажется, я заражаюсь этим, дыша воздухом, отравленным им.
Он берет меня за руку и уводит, а я и рада семенить ногами вслед за братом, будто опьяненная его решительностью, ведь это так приятно, когда за тебя не выбирают, но подталкивают делать выбор. Это одновременные ощущения свободы и скованности, когда вроде и есть альтернативы, но оба прекрасно понимают, что вариант, по сути то, только один остался - закрыть рот и поступить так, как от тебя того ждут.
Мне чертовски надоело сидеть на той долбаной лавке и чувствовать, как спина постепенно затекает, как позвоночник ссыпается в туфли, как Стефан делает все, чтобы мы испарились с глаз ее долой, как Макс медленно, но верно раздражается от происходящего, как его руки касаются моего тела, не в силах перейти грани дозволенного. Если задуматься, то мне было достаточно притвориться больной, чтобы остаться дома и провести, как минимум, половину дня в компании одиночества, а, если повезло бы и Макса оставили бы помогать мне, то в его компании. Кто знает, чем бы это закончилось, но второй день в Сакраменто я бы точно запомнила - вторая близость с братом или хладнокровное убийство высокого светловолосого парня в нашем районе. Я бы точно зарезала его тупым ножом, вздумай он мне сказать, что прошлая ночь не имела под собой никаких оснований, кроме психотропного воздействия от марихуаны.
Пытаюсь держать себя в руках, чтобы не выругаться, ведь парень тянет меня слишком сильно за ладонь, потому что не успеваю за его широкими шагами - от этого натягиваются и грудные, и плечевые мышцы, отзываясь неприятной болью. Старший останавливается возле проводника и несет откровенный бред, пока я пытаюсь то ли отдышаться, то ли размять связки, двигая затекшим суставом, а спохватываюсь только когда давление от двух таких разных взглядов становится ощутимым кожей. Поднимаю уголки губ вверх, формируя вымученную и одновременно извиняющуюся улыбку, после чего наш марафон продолжается.
Дверь хлопает за спиной Максимилиана, а он сам становится в проеме, пресекая любые попытки к бегству. Только фыркаю в ответ на этот жест и осматриваюсь - это можно было бы назвать кельей, если бы не лестница у дальней стены. Она не внушает ни доверия, ни уверенности, иначе события разворачивались бы намного быстрее.
- Есть идеи?
- Их целое море, - киваю в такт каждому произнесенному слогу, меряя небольшое помещение шагами. Нервозность зашкаливает, она бьет все мыслимые и немыслимые пределы, она заставляет метафорически сжаться в комок, а практически - обнять саму себя за плечи, делая очередной круг по комнате, снова и снова поглядывая на лестницу - не идет ли кто по ней. Не думала, что мне будет настолько страшно - в поиске поддержки Макса, поворачиваюсь к нему, смотрю ему в глаза, но от взгляда Максимилиана легче не становится - от него холодеет все внутри, а любые феромоны его уверенности пролетают мимо меня, не задерживаясь и даже не притормаживая. Я снова начинаю паниковать и понимаю, что это состояние постепенно превращается почти в образ жизни, с которым я обязательно заработаю косоглазие, пытаясь боковым зрением подсмотреть, не попадемся ли мы в поле зрения нежелательных личностей. Если бы мне было нечего терять, я бы обязательно поддалась искушению и уже находилась, как минимум, в нескольких сантиметрах от парня, шептала что-то глупое ему на ухо и медленно расстегивала пуговицы на его рубашке, вот только мне есть что терять. Всплеск адреналина должен был обострить все чувства и эмоции, перевести ощущения на новый уровень, но сейчас не тот случай - сейчас его переизбыток бьет по ушам глухими толчками сердца, застилает собой любые мысли и заставляет кровь прилить к ногам. От этого хочется бежать, как можно дальше и как можно быстрее, но оставить брата одного я не могу. Могла бы, спроси меня кто об этом сутки назад. Сутки назад я бы обязательно махнула рукой, крутанула хвостом и исчезла в неизвестном направлении, чтобы напоминать о своем существовании исключительно перепиской в мессенджерах, но сутки прошли и все изменилось.
- Целая масса, - наконец-то останавливаюсь приблизительно в центре помещения и оборачиваюсь назад, внимательно вслушиваясь, прислушиваясь к каждому резкому звуку, каждому лишнему шороху, каждому необъяснимому скрипу. Понятия не имею, сколько людей может находить прямо сейчас за моей спиной и скольким из них захочется спуститься по ступенькам в самый неподходящий момент, - Например, мы можем начать с вопроса, что мы творим, м? - шаг к брату, повернувшись к нему и улыбаясь, - Продолжить обсуждением того, что будет, если нас поймают, - пара шагов, расстегивая еще несколько пуговиц на своей рубашке, - Плавно перейти на тему, как быстро нас сожгут на кострах Святой Инквизиции, - останавливаюсь рядом с Максимилианом. Пробежав кончиками пальцем по шву, рядом с пуговицами на его рубашке, легко щелкаю брата по носу, - А потом поговорить о том, что между нами происходит и действительно ли нам настолько рвет башню, что мы даже в церкви сдержаться не можем, - провести себе по ключицам, чуть сдвигая края белой ткани в стороны, - Но, зная о том, как сильно ты ненавидишь разговоры и насколько ты импульсивен, я могу глубоко вздохнуть, - набираю полные легкие воздуха, подаваясь вперед и касаясь брата грудью, - Обнять тебя, - ладони ложатся ему на плечи. Провожу несколько раз по одному из них, стряхивая невидимую пылинку, после чего соединяю пальцы в замок за его шеей, - Возможно, что-то еще, - встаю на носочки, чтобы дотянуться до его уха и обхватить мочку своими губами. Оттянуть ее вниз и отпустить, - Возможно, что-то большее, - выдыхаю ему прямо в ушную раковину, провожу кончиком языка по кромке, - Вот только два входа в замкнутое пространство и слишком просматриваемое положение меня здорово останавливают... Может, перейдем туда, где шансы быть пойманными меньше? - нельзя сказать, что от былого страха не осталось ни следа - меня все еще чертовски трясет, но уже не могу определить: от нервов или все-таки от возбуждения, - Ты же понимаешь, что в этот раз все не будет так просто, как в первый? - задаю вопрос, проводя своими губами по его, прикусываю нижнюю, - Я буду непоколебимой девственницей, которая сдастся только после долгих уговариваний и громких обещаний, - улыбаюсь, прекрасно понимая, что стоит ему только чуть грубее сжать свои пальцы на моем теле и сделать крохотный шаг навстречу мне, я тут же сдамся.

Отредактировано Pietra Green (2016-10-29 00:40:54)

+1

12

Позади можно было услышать шум толпы. Люди ворковали о своих проблемах, рассказывали новейшие сплетни о своих соседках, их детях, коллегах, почтальонах. Не вспоминали разве что грехи Иисуса. Хотя, если бы он жил по соседству с местными прихожанами, его бы тысячу раз назвали сатанистом, наркоманом и лжепророком и обещали бы вечные муки в аду. Именно такие люди на восемьдесят процентов составляли коалицию местных верующих, что у меня не вызывало ничего, кроме жуткого отвращения. Ну и, может, капельку жалости к этим несчастным людям, которые не видят в своих близких ничего хорошего, если те не вылизывают им зад и не натягивают на свои физиономии фальшивые улыбки.

А еще мне было обидно, что именно из-за таких людей в наших отношениях с Пьетрой возникают проблемы. Именно из-за тех лицемерных человечишек по ту сторону толстой двери мы не можем честно признаться в наших чувствах и, не стесняясь себя, насладиться обществом друг друга. Во мне воспылал праведный гнев, потушить который я мог только благодаря титаническим усилиям. Благодаря им, и прекрасной сестре, которая медленно приближалась ко мне, расстегивая пуговицы на своей белоснежной рубашке. Я жадно хватался за каждую секунду наблюдения за этой замечательной картиной, чувствуя, как сердце навязчиво просится наружу, пробивая грудную клетку сильнее, чем это делал маленький чужой в одноименном фильме.

- Девственница, говоришь? – Я провел руками по её спине, остановившись на ягодицах, после чего крепко сжал их, прижимая девушку к себе. – Невинная девушка, которую злой старший брат завел в небольшую каморку в церкви против её воли? По-моему, звучит достаточно соблазнительно.

Я говорил тихо, с придыханием, пытаясь придать голосу нотки манящей таинственности, как это показывали в каких-нибудь популярных среди молодых девушек фильмах. Мне казалось, что выходит так себе, но делать было нечего: раз уж выбрал себе какой-то образ, стоит придерживаться его до конца, иначе какое здесь веселье, верно?

- И раз беспомощная Пьетра уже в его объятиях, - на секунду я прижал сестру еще сильнее, чтобы лучше проиллюстрировать свои слова. – То и новое место искать поздновато.

Договорив, я резко потянул блондинку вверх, поднимая ее себе на руки, после чего сделал пару шагов в сторону стены и прижал к ней сестру, чтобы удерживать ее на весу было несколько проще. Зубами я впился ей в шею, прошелся по месту укуса языком, обдавая её гладкую кожу горячим дыханием. В следующую секунду я уже пробовал на вкус её губы, с наслаждением оттягивая нижнюю чуть вниз.

Когда минутная слабость чуть отступила, я аккуратно выпустил Пьетру из своей хватки, оставляя руки на её бедрах и уткнувшись лбом ей в ключицу. Мне хотелось продолжить, но очередной приступ нерешительности меня одолел. Я прекрасно осознавал, что сестра совершенно не против, и даже сама делала шаги к тому, что я собирался тут совершить, но какой-то непонятный страх все равно закрался мне в подсознание и маленьким ведерком пытался вычерпнуть как можно больше моей решимости к активным действиям.

- Ты можешь меня остановить, - осторожно сообщил я, нарушая неловкое молчание. – Пока еще не совсем поздно. Или наоборот только поддержать эту затею, и тогда нам больше не придется возвращаться к этому разговору.

Я проклинал себя за внезапно проснувшееся благоразумие, которое в этой ситуации смотрелось совершенно неестественно. Я бы не удивился его присутствию еще несколько минут назад, но теперь, когда я так близко к девушке уже второй раз за эти два дня, такое поведение смотрелось странно. Но, кажется, груз нерешенных вопросов и недомолвок с настолько близким для меня человеком, казался мне неподъемным.

Затем во мне заиграла гордость. И зачем я, спрашивается, постоянно делаю этот первый шаг? Склоняю её к таким непотребствам, не держу себя в руках, хоть я и обязан защищать сестру от таких вот личностей. И что с того, что «этой личностью» оказался я? В общем, чувствовал я себя одновременно ужасно и замечательно, и подобная двойственность чувств вызывала перегрузку моей неподготовленной системы. Именно поэтому я ждал толчок, который позволит мне либо дальше уткнуться в свои сомнения, либо сметет их начисто, оставляя место только для чувств к Пьетре. Короче говоря, решение в этот раз придется принимать именно ей.

+1

13

Его голос пробирает до костей, от него по всему телу пробегает толпа мурашек и покалывает в низу живота - яркая иллюстрация распространенного клише, звучащего как "бабочки в животе". Эти насекомые не желают сидеть на месте, они разбегаются по всему телу, постепенно добираются до головного мозга, забивают его собой - я слышу только трепет их крыльев у себя в голове. Ни единой мысли, кроме "дальше", "сильнее", "не останавливайся" и, кажется, почти готова молиться, но совсем не Богу - собственному брату. Максимилиан будто видит это в моих глаза, хотя уже давно должен был чувствовать и понимать; он с каждым разом прижимает меня все ближе и ближе к себе, а я понимаю, что мне все равно мало этого. Чувство незаконченности или незавершенности моментально пропадает, когда подхватывает на руки и прижимает к стене - какие к черту чувства? Остались одни инстинкты, когда совершенно не заботишься о боли, синяках или царапинах, когда остается только единственное - обладать.
У меня снова аритмия, проблемы с дыханием и почти эпилептический припадок, шею саднит от его укуса, но только запрокидываю голову назад, упираясь плечами в стену и прижимаясь тазом к нему сильнее. Сдавленный стон слетает с губ, хватаю ртом воздух, которого чертовски мало. Грудь вздымается и опускается мелкими толчками, а я стискиваю зубы, чтобы не наглотаться кислорода - одного опьянения парнем мне вполне достаточно.
Руки тянутся к его рубашке, чтобы между нами стало хотя бы одним предметом одежды меньше, чтобы мы стали еще ближе, но брат останавливается, отпускает меня, а я даже стоять не могу над подкашивающихся ногах. Обиженно смотрю на него, почти недовольно. Морщу нос и прищуриваю глаза - Макс, твое благоразумие пришло вообще не во время, ни в пять, ни в десять.
- Могу остановить, - соглашаюсь, проводя ладонью ему по волосам и с шумом втягивая воздух рядом с его ухом. От смены его поведения становится как-то неуютно - еще мгновение назад он прижимал меня к стене, а сейчас превратился почти в ребенка, что не столько стесняется, сколько боится сделать шаг, который мы оба уже сделали, приняли, но не осмыслили. Наверное, так все-таки будет проще - сделать вид, что именно это и является нормой, придумать себе причину, по которой мы скрываем наши отношения, а не делать акцент на родстве. Пускай это будет желание не посвящать кого-то в тонкости нашей личной жизни или высосанная из пальца игра, единственным правилом которой является неразглашение. Почти как в Бойцовском Клубе, вот только мы не герои Паланика и оба имеем к книгам достаточно посредственное отношение.
Я постоянно задаю ему самые тупые вопросы "Что происходит?", "Что мы будем делать?", "Чем все закончится?", "К чему это придет?", будто у него есть ответы, будто он видит будущее или хотя бы понимает, что творится в настоящем. Если ему рвет башню точно так же, как и мне, у нас, определенно, есть проблемы. Огромные проблемы. А я нихрена не помогаю их решать: постоянно думая только о себе, упускаю из внимания тот простой факт, что ему тоже приходится чуть ли не палкой отгонять мысли о кровном родстве, что он все равно думает об окружающих, родителях, знакомых и приятелях. Повернув голову, легко касаюсь губами виска, словно могу успокоить его этим жестом, - А могу и поддержать, - выдыхаю, не то усмехаясь, не то улыбаясь. Девочки взрослеют раньше мальчиков, а Максу всего девятнадцать, значит, самое время брать все в свои руки. Если ему так будет проще, за сознательность и взрослые решения буду отвечать я, а он - за все остальное.
Чуть отталкивая парня от себя, чтобы обеспечить больше места для маневра, поворачиваюсь к брату спиной, прижимаюсь к нему, откидываю голову назад, кладя ему на плечо. Взяв ладони блондина своими, заставляю перекрестить руки и обнять меня, положив одну себе под грудь, а вторую - на уровень выступающих костей, что немного ниже живота, - Нам стоило остановиться вчера, а не задумываться об этом сегодня, - задумчиво произношу, проводя языком себе по верхней губе, - Сегодня уже поздно, особенно после того, как кто-то самым наглым образом притащил меня сюда, - ухмыляюсь, проводя его рукой, что лежит на моем теле ниже второй, еще ниже, опуская ее, чтобы зацепился большим пальцем за верхнюю кромку штанов, - Или после того, как кто-то меня покусал, - продолжаю, занося свою ладонь вверх. Кладу ее на заднюю сторону его шеи, сжимаю пальцами кожу над вторым позвонком, легко массируя, - Или после того, как кто-то меня поцеловал, - почти шепотом, прикрыв глаза и повернув лицо в его сторону, - Что скажешь?

+1

14

В голову лезли десятки навязчивых вопросах о нашем совместном будущем и о том, настанет ли оно, это будущее. Но я не мог найти ни одного ответа, как бы глубоко я ни залезал себе в мысли. В голове крутились исключительно образы обнаженной сестры, и фантазии о том, что я собирался с ней делать. В такие моменты я чувствовал себя помешанным извращенцем, который выделил для себя жертву. Впрочем, это чувство не было настолько уж оторванным от реальности, учитывая, что на Пьетре я действительно помешался. И никаких угрызений совести не чувствовал, что для меня было обычным явлением, в общем-то, но это все равно оставляло некий осадок на собственном образе.

- А могу и поддержать, - сказал девушка, чуть отталкивая меня и поворачиваясь спиной. Она направила мои руки в нужную сторону, вызывая у меня довольно улыбку. Мне действительно нравилось, когда именно она руководила всем процессом. Тогда чувство того, что я ее к чему-либо принуждают отходил в сторону, позволяя полностью насладиться происходящим. Я плавно обхватил ее грудь, внимательно слушая каждое ее слово, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не впиться ей в шею еще раз. Я понимал, как чувствуют себя клишированные вампиры, которым, наконец, удалось добраться до источника с вкусной кровью. Кто знает, может, если я задержусь здесь с Пьетрой еще на несколько минут, я тоже начну питаться кровью.

- Я скажу, что ты полностью права, - оттянув вниз мочку ее уха, я подытожил ее умозаключения, после чего накрыл ее ладонь на моей шее своей, и продолжил. – А еще я скажу, что раз уж мы сюда пробрались, то не будем зря терять времени.

Свободной рукой я расстегнул ее джинсы, и осторожно потянул их вниз, продолжая оставлять след из поцелуев на ее гладкой шее. Следом я принялся за оставшиеся пуговицы на ее рубашке. Для этого пришлось на время оторваться от поцелуев, и взяться за дело с умом: это дома можно было смело срывать с нее одежду, а в полной церкви одежду лучше оставлять невредимой. Иначе велик был шанс того, что тетушка начнет задавать неловкие вопросы, ответить на которые будет слишком непросто.

У нее вообще был прекрасный дар эффективно проводить допросы. Я замечал это еще в детстве, когда она могла вывести нашу мать на чистую воду даже по самым незначительным вопросам. Тогда я, конечно, этому особого значения не придавал, так как был занят просмотром мультиков, но сейчас это пугающими флешбеками пробиралось мне в подсознание, заставляя опасаться и без того жуткую Стефан еще сильнее. Да и Пьетра меня убьет за порчу ее модной одежды, которую она как всегда купила совсем недавно и наверняка по какому-либо особому поводу. Еще и станет проклинать меня за то, что я этого не заметил.
Когда с рубашкой было покончено, я резко стянул и свою: она и без того была наполовину расстегнув, так что это было несложно. Я ощущал как адреналин ударяет мне в голову, замедляя все происходящее. Я мог детально разглядеть каждое движение сестры, каким бы быстрым оно ни было, еще я мог услышать каждый шорох, доносившийся из-за запертой двери. Святой отец уже начал свою проповедь, все прихожане наверняка уселись на свои места, а Стефан уже успела придумать для нас жуткое наказание за бегство со священного мероприятия. Но мне было откровенно плевать. Даже за несколько коротких мгновений с сестрой я был готов вытерпеть любую снизошедшую на меня кару господню, которая только может прийти в голову тете.

Услышав, как мои джинсы тяжело рухнули на пол, я взялся обеими руками за бедра сестры, и потянул их на себя. Зацепив большими пальцами ее трусики, я скользнул ладонями вниз, освобождая от их оков тело Пьетры. Я подался бедрами вперед, шумно выдыхая, чуть отстранился назад и снова вперед. Сердце лихорадочно билось, отстукивая неровный ритм. Внизу живота все сжалось, сводя с ума все органы чувств, и заставляя меня хрипло дышать над ухом блондинки. Еще утром я даже не мог представить, что до этого вообще может дойти, а теперь происходящее стало пугающей реальностью. Пугающей, но в то же время стоящей того, чтобы жить.

+1

15

Просто в какой-то момент становится плевать абсолютно на всё: все проблемы, переживания, склоки, недосказанности, моменты отчаянья и стыда отходят на второй план - они больше не будоражат сознание и не раздражают нервные клетки в головном мозге, заставляя из раза в раз посылать сигнал тревоги. Все крохотные аспекты неприятного настроения падают куда-то туда, достаточно далеко и глубоко, хотя бы на некоторое время надежно погребенные под сиюсекундным желанием и оказываются плотно прижатыми его весом - будто уступают дорогу чему-то, что кажется гораздо более реальным в это мгновение. Возбуждение, влечение, страсть - вот моя реальность.
Какая учеба? Какая тетя? Какие родители? Какое общественное мнение? Ханжеские нормы поведения? Не смешите.
Руки брата скользят по моей груди, а я не могу вспомнить даже свое имя. Он прикусывает, тянет, целует мочку моего уха, тем самым заставляя выбросить относительно свободную руку вперед, чтобы упереться ей в стену и не упасть - дрожь в ногах становится слишком сильной, мне нужна дополнительная опора для равновесия, мне нужно что-то делать с вестибулярным аппаратом, привести его в норму, научиться заново определять перемещение и положение собственного тела в пространстве. Блондин накрывает мою ладонь своей и вкрадчиво говорит о своих планах - его "тонкие" намеки сложно не распознать или разгадать, особенно, учитывая всю ситуацию в целом. С шумом втягиваю воздух через сжатые зубы, шепчу в ответ его словам что-то неразборчивое, словно разучилась говорить нормально. Кажется, прошу его остановиться и не продолжать, замереть и растянуть момент, не рвать с места в карьер и вспомнить, где мы находимся, но откуда то стойкое ощущение, что это больше напоминает мольбу совсем не о помощи? Все звучит абсолютно не так, как в моей голове - проглатываю все "не", оставляя только "делай".
- Психопат, - единственное членораздельное, что успеваю выдохнуть, перед тем как впиться зубами себе же в нижнюю губу.
Спускает черные джинсы вниз, аккуратно расстегивает пуговицы на рубашке; от соприкосновения кожи с его кончиками пальцев по корпусу бегут волны нетерпения, собираются в солнечном сплетении в почти физически ощутимый ком, чтобы взорваться и высвободить всю накопленную энергию, как только слышу звук от его упавших штанов - пути назад нет, говорить о здравомыслии и рациональности бесконечно поздно, поэтому остается только поддаться.
В голове - целый ворох причин, из-за которых ненавижу его. Я могу составить огромный список со сносками, пояснениями и уточнениями, датами и именами свидетелей: за драки в детстве, унижения в юности, провалы в отрочестве и заниженной самооценке, которая наверяка останется на этом уровне до конца моих дней. Все будет систематизировано и аккуратно расписано по пунктам, чтобы даже последний имбецил не просто понял - разделил мои эмоции - но сейчас в голове осталась единственная, до коликов пугающая, мысль о том, как чертовски сильно я его люблю. Все его сумасбродство, распущенность, неадекватность и агрессивность; готова придушить любую, кто протянет к нему руки даже для дружественного объятия. Эгоизм может сравниться только с удовольствием, что он дарит, благодаря всем своим минусам, но и плюсам тоже.
Двигаясь в такт его движениям, провожу ногтями ему по руке: от локтя к запястью - и упираюсь второй ладонью в стену передо мной, непроизвольно сжимаю пальцы, ощутимо обдирая верхушки дистальных фаланг. Почти не чувствую боли, но вид случившегося вызывает совершенно не праведные мысли, целиком и полностью перечащие тематике здания, в котором поддались собственным прихотям - почему бы не попробовать то, что окажется совершенно за гранью? Если преступили одну, это не повод останавливаться, нужно идти дальше, правда? Хрипло рычу, словно недовольна происходящим, словно все происходит против моей воли, мешая звуки со сдавленными стонами, поражаясь, как до сих пор могу контролировать уровень собственного голоса, ведь хочется громче, откровеннее, ни на секунду не сдерживаясь.
- Резче, - шепотом, повернув лицо к его, похабно улыбаясь и обнажая зубы почти в зверином оскале. Потом мне это обязательно аукнется, но это будет лишь потом, верно?

+1

16

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » ain't no rest for the wicked