Вверх Вниз
+11°C солнце
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Michael
[tirantofeven]
- Несколько раз она представляла себе это утро накануне Рождества, когда они проснутся...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » белое на черном. красное на белом.


белое на черном. красное на белом.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Гарри Поттер

Трэссах Коган (Chiara Lindqvist) и Петра Дамаск (Morgan Addams)
http://savepic.ru/11997964.gif http://savepic.ru/12025614.gif

***

Наши с тобою встречи никогда не кончаются хорошо, верно? Так не будем противиться судьбе.
Удивительно, как обманчиво может быть зрение. Тень деяний и методов затмевает справедливые побуждения, а ядовитая тьма одета в сияющие белые одежды. Две стороны, две совершенно непохожих друг на друга женщины, много раз скрещивавшие взгляды и даже палочки. Неявное противостояние, которому не предают значения. И финал, от которого кровь стынет в жилах.
Предатель! Вздернуть предателя без суда и следствия! Да, Коган?


[NIC]Petra Damask[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/12055544.gif[/AVA]
[STA]белый яд[/STA]

Отредактировано Morgan Addams (2016-10-31 13:20:46)

+1

2

Застарелая усталость, израненные запястья саднят под оковами. Кости ломит, а от ароматов тошнит. Чудесное место и время, чтобы подумать о прожитой жизни.
Было ли труднее пройти первую свою войну, или жить сейчас, в обществе волшебников, которые так благоволили магловской черни? Петра не смогла бы точно ответить на этот вопрос самой себе. Безусловно, тяготы битв с грязной кровью осели в её памяти тяжелой ношей, но улыбаться сейчас своим мглорожденным коллегам получалось едва сдерживая рвотные позывы, и вряд ли было проще.
Нетерпимость к панибратству с низшими слоями прививалась в семье Дамаск всем отпрыскам. Так сложилось, что остальные члены почили как раз из-за того, что очень дурно скрывали своё пристрастие к взглядам Тёмного Лорда, и глупо рвались на рожон. Они умерли совершенно не изысканно, вспоротые заклинаниями боевых магов на поле битвы, как самые паршивые беспородные псы. Юная Петра, отдавшая предпочтение шпионажу ещё в возрасте пяти лет, когда успешно стравливала братьев до кровавых драк, отмылась и от этого. Последняя Дамаск, магесса из семьи проклятых, она шла под флагами врага и снискала прощение, подчищая следы былого величия Волан-де-Морта, после его краха. Первая в карательных отрядах. Когда суд выдвинул ей обвинение в предательстве, связуя женщину с родственниками, на её защиту поднялись сослуживцы, свидетели того, какой яростной она была в расправе с остатками черной погани Пожирателей, и человеком скольких исключительных качеств являлась. С готовностью, товарищи подтвердили слезливую историю мага о том, как та страдала в семье отвратительных и нетерпимых негодяев, от чего и вступила в ряды защитников угнетенных.
Мимикрия. Костюм из белой змеиной кожи, вкрадчивый голос, улыбчивые глаза. Она всегда приятна в беседе, её тихий, шелестящий голос убаюкивает, а открытое выражение лица располагает к откровенности. Дамаск как питон, обвивает прохладными кольцами спокойствия и постепенно сжимает хвать - вы не заметите, пока не станет поздно. Глава одного из отделов по магическому правопорядку чудесно справляется со своими обязанностями, любой из её подчиненных будет уверять, что лучше начальства и быть не может, но живая совесть не позволяет ей оставаться внутри только кабинетной работы. Как ангел с крылами, не иначе, она всегда рядом, всегда знает, чем помочь и получает любое необходимое обеспечение. Безупречная, понимающая, милосердная, без страха идущая в самую гущу событий.
Сама же Петра ненавидит свою работу. Окружение из подобострастных маглорожденных недоучек, легко поддающихся заклинаниям и простому внушению, нужно ей только затем, чтобы обеспечивать тайные каналы ещё живой информационной сети Пожирателей Смерти. Глупо думать, что единственной связующей нитью между последователями Лорда являлся лишь он и его метки - запястья Дамаск чисты, но она дышит идеологией смерти, и мечтает о дне, когда больше не придется прибегать к порабощающим заклятиям и ядам. Светлый день, когда от фальшивой улыбки не останется и следа, и не нужно будет постоянно опровергать чистоту собственной крови постоянными реверансами к крови грязной. О, Петра заслуживает места рядом у трона, когда Повелитель вернется. В том, что он восстанет, нет никаких сомнений - а пока нужно прикрывать презрение благодетелью.
Но и в безупречной игре случаются огрехи. Женщина слишком глупо оступается, а за её спиной уже стоит Та, что готова к её краху.
Трэссах Коган, эта мерзкая магловская девчонка. Нет, теперь уже уродливая женщина, не сделавшая миру одолжения своей смертью в Азкабане, а продолжающая отравлять жизнь Петры. Злая ирония - столько магической силы в её нечистых венах. Глупая судьба сталкивает их впервые во время магической дуэли ещё на втором курсе в Хогвартсе, и с тех побежденная Дамаск точит зуб на грязнокровку. Кажется, Коган видит её насквозь, и от этого взгляда не по себе. Дважды Дамаск пытается отравить Трэсс, но та выживает, и кажется, опять всё знает. А что теперь?
Теперь блондинка сидит с суконным мешком на голове в помещении, пахнущем плесенью. Или так пахнет грязный мешок? Её руки прочно прикованы к стулу, а тело саднит от нанесенных ударов по ребрам. Во рту привкус крови, на левой ноге нет туфли. Сколько она уже сидит здесь, в тишине, никак не в силах привыкнуть к такому положению?
- Где ты, сволочь? Всё тянешь удовольствие? Я уже потеряла счет времени, надеюсь, ты довольна. - Голос звучит хрипло,  ощущается совсем чужим, и приглушен тканью мешка. Грязь, мерзость, это сводит с ума больше, чем безысходность. С этой тварью не выйдет договориться, она поймала её на преступлении, и теперь не отпустит. Если только.. - Ты обязана передать меня под стражу. То, что ты делаешь, незаконно, - о да, Дамаск сумеет договориться со следствием, а Коган упекут в Азкабан, теперь уже навсегда.
Надежда умирает последней.

[AVA]http://savepic.ru/12009181.jpg[/AVA]
[NIC]Petra Damask[/NIC]
[STA]черное сердце[/STA]

Отредактировано Morgan Addams (2016-11-01 16:15:26)

+1

3

[NIC]Tressach Cohan[/NIC][STA]Justice.[/STA][AVA]http://casusbelli.rusff.ru/img/avatars/0012/2a/82/38-1377673676.png[/AVA]
Крысы первыми бегут с корабля. Эта крыса догадалась затаиться и переждать шторм, не покидать удобное, теплое, насиженное место и продолжать гадить в мешки с зерном. Эта крыса была белой, холенной, вымоченной в аристократической моче. Коган тошнило от нее всю сознательную жизнь. Сознательной она считалась с момента освобождения из Азкабана. Да, еще в раннем детстве эта блондинистая тварь дышала своим отвратительным ядом, но то были неважные, пустые моменты, с которыми сталкивается каждый магглорожденный ребенок, наделенный талантами куда большими, чем чистокровные отпрыски. Коган помнит только последние годы и терпкий вкус яда, закусанный безоаром.
Профессия – насмешка над всей правовой системой. Трэссах видела Дамаск насквозь. Гаденькие глаза, искусственные повадки, елейный голос совершенно немыслимым образом влияли на всех. На всех, кроме Коган. Она всегда знала, что та нечиста на руку, хоть и не имеет этого уродливого знака приближенных. Мерзкий, холодный, липкий, как кровь рептилии, след, когда проходишь мимо – как можно его не чувствовать? Слепцы и глупцы, они сами себя погубят, впуская в жизнь таких людей. Министерство разваливается на части, Коган ходит по дымящимся руинам.
Она ждала, долго ждала, расставляя медвежьи капканы для этой крысы. Щелк. Непозволительная оплошность, маленькая глупость, шея сломана, лапки дрожат в предсмертных конвульсиях и даже не пришлось тратиться на сыр. Коган довольна, улыбается своей мерзкой израненной улыбкой и смотрит на силуэт, практически неподвижный из-за фиксации. Палочка убрана за пояс и сегодня больше не пригодится, ведь есть куда более действенные и приятные способы, чтобы располосовать и нитями вытянуть информацию. А после… об этом еще рано думать, но при одной только мысли активно выделяется слюна.
- Об-бязана? – Тихий, вкрадчивый, спокойный голос с очень опасной интонацией. Коган не изменяет своим привычкам в общении через этот тон и телесный контакт. Глухие шаги наполняют пустое просторное помещение, заброшенный зал с подтекающей крышей и тусклым светом – идеальное место для пыток. Ярд за ярдом преодолевая расстояние, Трэссах расплывается в мерзкой улыбке. Ей нравится то, что она видит – полная беспомощность, грязь, плен, ранения, веревки. Находится в одной из двух своих стихий. Старое доброе насилие. Глубоко втягивает носом воздух, пропитанный плесенью и угнетением.
Изуродованная мелкими шрамами рука резко сдирает мешок с головы Дамаск и небрежно бросает на колени. Он может еще пригодиться в качестве неизменного атрибута при разделении плоть от плоти – кляпа. Коган смотрит на женщину сверху-вниз и резко бьет кулаком по лицу. Нужна кровь, больше крови, чтобы и без того в тошнотворном запахе присутствовала эта темная органика.
- Н-никто и не говорит о зак-конности, - мерзкая усмешка и крепкая, отрезвляющая пощечина тыльной стороной ладони. На руке остается кровавый след, - Пойдешь навстречу или б-будешь показывать свою стойкость?
О, ей бы хотелось, чтобы Дамаск выбрала второй вариант. Коган желает насладиться этим в полной мере, испытать с этой женщиной все, что она может ей дать, начиная от криков и заканчивая частями тела. Коган заберет ее без остатка, а если что и останется, то это послужит ужином псам. Крысиное мясо прекрасно заменяет любое другое.

+1

4

Огромное горящее колесо - жизнь в бесконечной рекурсии, со своими ку-клукс-клановскими палачами в нарядно-молочных одеждах, мотивами нацизма и гнилым привкусом повторения. Была ли так глупа Петра, чтобы не понимать природы капкана, поймавшего её с рождения? О нет, тут не будет речей в оправдание этой мерзкой личности. Она всё понимала. Восходя на помост в платье из белоснежных голубиных перьев, с окровавленным мечом в руке, женщина несла с собой весть о непреодолимом самолюбовании, лжи и праведности. Да, именно Праведности - всаднике на белом коне, одном из четырех вестников Апокалипсиса.
Взглянем на идеологию Пожирателей в изложении ученика от этой религии - не путаясь в определениях, марая башмаки в иллюзорности, веруя в хождение по воде. Был ли Темный Лорд богом? Нет, как не был Иисусом, или Антихристом. Пророк без господа бога, чей путь устлан казнями египетскими. Реки, чьи воды обращены кровью, необъяснимая тьма, покрывшая земли. Казнь первенцев. Глас пророка Смерти разносился по магическому миру, возводя новый культ - ничем не хуже иных, что были до него. Он был силен. Он порождал ненависть в сердцах последователей, как проповедник любой религии.  Он страшил "нечистых", и ещё больше страшил своих учеников.
Дамаск являла собой абсолют религиозного лицемерия. Превозносить себя над другими по факту одного лишь происхождения - удобно. Делать это, подпитываясь целой философией от снобизма и селекции - бесценно. А уж если отделять зерна от плевел, не позволяя себе слепо следовать зову превосходства, можно ещё и прожить достаточно, чтобы насладиться. Или не прожить.
Ей мешала эта женщина. Бельмо на глазу, ложка яда в бочке сливочного пива. Маленькая, дьявольски острая заноза в указующем пальце. Способная, наблюдательная, умная, выжидающая - и всё же, чернь.
Присутствие рождает звук, вырывая из изматывающего безмолвия. Шаги отдаются в помещении гулко. Они не предвещают ничего хорошего, Петра уже знает, что её законные требования будут отвергнуты. Это очевидно, глупо было ожидать иного - Трэсс может и грязна кровью, но точно не глупа. Или здесь что-то иное?
Обязана. Но у этой проклятой грязнокровки совершенно иные ориентиры. Справедливость в одеждах палача, которому нравится его дело. Коган не уважает законные методы, это знают все, и лучше всех - Дамаск.
Надежда умирает.
Умирает, когда чужая рука грубо сдирает с головы отвратительный мешок, и первой в глаза бьет уродливая улыбка, а не свет. Второй вспышкой  - удар, не дающий опомниться и даже вдохнуть. Магесса давится собственной кровью, хлынувшей сразу и наружу, и внутрь.
- Тварь...- Глухое шипение в ответ на пощечину, снова сотрясающую картинку мира. - Ты ответишь перед судом. Я невиновна, и даже если бы была.. - Она сплевывает кровь на пол, и поднимает помутневшие глаза на Трэссах, по крупицам и с усилием возвращая себе достоинство. Даже в изодранной рубашке, в бурых пятнах и с разбитым лицом, женщина способна выглядеть достаточно высокомерно, чтобы раздражать. - Тебя снова упекут в Азкабан. Я позабочусь об этом, если ты ещё хоть раз поднимешь свою нечистую руку для удара. - Хриплый смех, не связующий сознание с реальностью. Поступь безумия. Происходящее не может быть реальным, слишком много лет она успешно вела игру.

[AVA]http://savepic.ru/12227893.png[/AVA]
[NIC]Petra Damask[/NIC]
[STA]черное сердце[/STA]

Отредактировано Morgan Addams (2016-11-12 19:50:08)

+1

5

[NIC]Tressach Cohan[/NIC][STA]Justice[/STA][AVA]http://casusbelli.rusff.ru/img/avatars/0012/2a/82/38-1377673676.png[/AVA]
Крепкий, издевательский удар пятерней правой руки в лоб, чтобы голова несколько откинулась назад. Слабый, любовный хват на коротких волосах, пальцы вязнут в них и упорно бороздят скальп, перемещаясь на затылок. Коган же в это время обходит стул с правого плеча Дамаск, склоняется и, с неизменной громкостью и интонацией, произносит:
- Ты даже о себе поз-заботиться не можешь, - кривая усмешка. Овод не слушает глупого человека, делая предварительный разрез тонкой кожи, - Уп-пекут… только с тобой, пожиратель. Если тебе удастся выжить после т-того, что я с тобой сделаю. Д-думаешь, меня пугает слово «Азкабан»? Оно должно пугать тебя. Я расск-кажу, - никаких пауз, театрального изменения тембра, все в выдержанном стиле, не терпящим отклонений. Шипящий, проникающий в самое нутро страшный голос, которым впору рассказывать жуткие истории. И Коган рассказывает.
- Ты будешь сидеть в месте куда б-более грязном, чем эт-то. Сырые стены, шум прибоя и гребанные клопы, чудом ост-тавшиеся в живых. На завтрак, - Коган отступает на шаг и дергает спинку стула. С видом крайне заинтересованным наблюдает за паданием женщины, если можно так назвать это существо, и удовлетворительно моргает, когда голова той соприкасается с бетонным полом. Коган поднимает стул и стряхивает сильным движением пыль с плеч Дамаск, как ни в чем не бывало продолжает:
- Зан-нимательная беседа с дементор-ром, который выпотрошит все живое, вывернет, и больше не захочется есть, - Коган с упоением, знакомым лишь психопатам, вспоминает непрекращающиеся сеансы терапии, которые только усугубляют болезнь. Раз за разом просматривая поражения и убийства, Трэссах запомнит все настолько детально, насколько способен воспроизводить воспоминания человеческий мозг. И сейчас она видит все свои грехи. Она рада, что грехи есть. И тем более – у Дамаск.
- Насчет тв-воей невиновности… Дав-вай поговорим на эту увлекательную тему, об Азкабане я расск-кажу тебе позже, если останется время. У тебя, - руки до сих пор на плечах Петры в повелительном спокойном положении – ладони абсолютно расслаблены.
- Надо отдать тебе должное, мне пришлось долг-го за тобой бегать. Но усилия вознаграждаются, - снова слова на ухо. Коган думает, что неплохо было бы вырезать раковину, но пока не хочет прерывать столь увлекательную тему для беседы. Дамаск действительно оказалась на редкость хитрожопой, что длительное время не давало ей погрязнуть в дерьме. Теперь она в нем по уши и Коган возьмет за волосы бледную крысу, чтобы подарить полное погружение.
Трэссах редко связана с людьми отношениями. Настоящими, крепкими, проходящими через десятилетия. С Дамаск они были, но больше интереса проявляло это скользкое существо. У Коган всегда недоставало времени на вражду с теми, кого нельзя убить. И вот оно появилось, освободилось целое столетие.
- Из тебя отвратительный человек, отравитель и пожиратель. Уд-дивительно, как тебя еще не прик-кончили в этой стае гиен, - смешок и сжатие плеч, пальцами под ключицы к болевым точкам, - Дог-гадываешься, где т-ты окончательно облажалась?
Диалог. Это важно, особенно посредством прикосновений. Вербальное и невербальное должно быть в балансе. Точки найдены, предложение закончено.

+1

6

Ждать. Подкладывать отравленные иглы в складки её пальто. Смотреть, как она сплевывает, черноватую от противоядия, слюну, ловить только тень тех мучений и корчей, которые должны бы были отразиться на безобразном лице. Дамаск никогда не стремилась подставить эту женщину, оклеветать, или снова упечь в тюрьму. Только убить. О смерти Коган магесса думала попивая черный, как её сердце, кофе и ленно подписывая бумаги, расслабляясь в ванной и иногда - засыпая. В общем, в часы досуга, когда злобные прихвостни обычно строят планы о том, как самим взобраться на трон из человеческих костей, а упорные фанатики продолжают работать на благо идеи - она была занята мыслями о Трессах и её болезненной кончине. Деструктивная и девиантная привязанность к этому несимпатичному существу развилась не за один год, и действительно стала проблемой, но воспринималась совершенно спокойно. Когда-нибудь Петра плюнет в открытый гроб, в мерзкое маггловское и мертвое лицо. Но не сегодня, сегодня у неё важная встреча, да и в целом - такие воодушевляющие моменты приятнее ожидать, нежели воплощать. Когда-нибудь. Обязательно. Иначе и быть не может.
А теперь Овод убьет её. Совершенно несправедливо, неверно и просто смешно. Критическая ошибка в линейной вселенной. По праву крови, победителем обязана была выйти именно Петра, но никак не выскочка-грязнокровка с отвратительной репутацией.
Трессах кривляется, паясничает и измывается, своим силуэтом и натурой не забывая органично вписываться в окружающую грязь и гниль. Происходящее сопровождает тошнота, насилие, ноющая боль. Удар в лицо, удар затылком о пол. Удар по достоинству, бурая клякса на белоснежном пальто главы департамента магических связей.
Дамаск вновь выдает только немного ржавого смеха, сдерживая рвотные позывы.
- Ты, ты пытаешься меня напугать, серьёзно? - От резкой смены горизонтального положения на вертикальное, да ещё и после ушиба затылка, голова кружится как на американских горках. Чужие пальцы болезненно поддевают плоть когтями коршуна, заставляя поджать губы и зажмуриться, чтобы сдержать стон. Холодный, липкий червь страха, беспомощности, скользит по позвоночнику, точит изнутри, подливая лампадного масла в пожарище обступающего безумия. Она знает. Эта чертова грязнокровка всё знает.
Ненадежные люди среди последователей тёмного культа - вполне ожидаемая вещь. Всюду есть слабые звенья, но ей всегда удавалось обходить опасные места руководствуясь развитой интуицией и врожденной хитростью. Иногда это выходило даже очень иронично, например, как с полушутливой игрой с Коган в отравление, когда преманентно присутствует намек на виновную, но никаких доказательств попросту нет. В это раз должно было произойти так же, пускай и без изысков. Какой-то жалкий артефакт, да, запрещенный, но действительно мелочь. Чего ради она пошла сама?  Почему не очередной одурманенный?
На месте Петру действительно ждали связные.  А точнее, их изуродованные, едва подающие признаки жизни, тела. Знакомое отвратительное лицо мелькнуло перед глазами всего на секунду, а дальше сознание окутала тьма, предвещая конец.
- Тебе сказали что-то замученные тобою до полусмерти пожиратели? Это не может быть доказательством, и теперь ты хочешь от меня признаний? Хоть представляешь, насколько не обоснованы и глупы твои действия? - Дамаск сплевывает кровавую слюну - в месиве замусоренного пола ещё одно красное пятно не имеет значения. Женщина старательно держит марку, хотя поджилки трясутся. - У тебя нет ничего против меня. Тело дрожит, голос - нет, надменен, как и прежде.

[AVA]http://savepic.ru/12510075.png[/AVA]
[NIC]Petra Damask[/NIC]
[STA]черное сердце[/STA]

Отредактировано Morgan Addams (2016-12-26 06:53:59)

+1

7

[NIC]Tressach Cohan[/NIC][STA]Justice[/STA][AVA]http://casusbelli.rusff.ru/img/avatars/0012/2a/82/38-1377673676.png[/AVA]
Смешные попытки сказать что-то вразумительное заставляют лишь усмехнуться, сплюнуть усмешку. И в тот момент, когда слюна летит на пол, Коган сильно хлопает по плечам пленницы ладонями. Овод знает, что этот вонючий кусок дерьма хватается за последнюю ветку, тянет время, но на самом деле полностью осознает свою вину и неминуемую гибель, как плату за всю свою ничтожную жизнь. Разумеется, Дамаск не ждет, что Коган вдруг одумается, раскается в своих греховных делах, поймет, как была неправа, пытая и калеча тех людей, осознает всю степень своей жестокости, своеволия и признается всему миру в противозаконных действиях. Просто, мать ее, тянет время. Дамаск знает, ровно как знает и Коган, что даже если выложит все, то умрет. Разница лишь во времени и тяжести процесса принятия смерти. Видимо, это единственное, чего Дамаск не понимает. Но аврор за годы практики блестяще освоила навык понятного донесения информации и ее выпытывания. Даже самому упорному молчуну прекрасно развязывает язык своевременная доза насилия.
Коган не сдерживается и отвешивает пленнице увесистый подзатыльник, никак его не комментируя. Овод кружит, обходит стул с бесполезным мешком с кишками. Выражение лица не говорит ни о чем, мерзкая усмешка вдруг появляется, но тут же исчезает, когда взгляд вновь упирается в Дамаск.
- У меня есть кое-что против т-такой отвратительной мрази, к-как ты, - сталь не успевает выразительно блеснуть, и с помощью сильного, меткого, направленного движения по рукоять входит в подреберье с правой стороны. Отточенное движение наточенным ножом. Без большой кровопотери, без повреждения жизненно-важных органов, без шансов умереть безболезненно. Коган выпускает рукоять, пока ее не прокручивая, и делает полушаг назад, смотря на оставленное в женщине оружие, вокруг которого багровеет ткань. Эпидермис, дерма, подкожно-жировая клетчатка ювелирно разрезаны. Остался бы прекрасный тонкий шрам, если бы у Петры был хотя бы один мизерный шанс выползти отсюда. Если он и появится, то прибивающий к полу сапог у выхода будет принадлежать Трэссах.
В мыслях бьется лишь кровь, которой можно умыться, которая уже пущена, которая еще горяча. Хочется засунуть руку по локоть в новую трещину в теле Дамаск. Протолкнуть ее внутрь, прожечь пальцами легкие, изорвать их в клочья. Потрогать бьющееся сердце и не вырывать его, оставить на потом. Крепко схватить и сломать хребет, острые осколки которого вопьются в селезенку, в печень, в почки, вызывая еще большее кровотечение, еще большую боль. О, нужно больше боли, больше децибелов, белов в это помещение, для услады слуха и приятного воспоминания, которое останется надолго. Но терпения всегда было не занимать, несмотря на уже воющее желание разорвать эту тварь на куски. Коган выждет достаточно ради того, чтобы достаточное выпытать. А потом выпотрошит это угловатое тощее тельце, в конце разве что голову на копье не водрузит.
Страх пахнет, как и кровь. Все смешалось в тяжелом грязном воздухе, от этого кругом голова, от этого полубезумная, довольная, психопатичная улыбка.
- Ты же умная, Дамаск. П-позаботься о св-воем будущем. Говори, - нет, держись, не говори ничего, ведь ей так хочется повернуть рукоять.

0

8

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » белое на черном. красное на белом.