vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Дипломат роет себе яму ложкой, вилкой и рюмкой.


Дипломат роет себе яму ложкой, вилкой и рюмкой.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Дом семьи Мёрфи | Октябрь 2016 | Вечер

Guido Montanelli & Diana Murphy
Подковерные игры - особенность политики. И вот иногда даже самый обычный ужин может превратиться в ту еще партейку.

[NIC]Diana Murphy[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/VuBid.png[/AVA][SGN]http://s3.uploads.ru/Jj8yz.gif[/SGN]

+1

2

Званный ужин... Званный ужин... А где жаркое? А пирог готов? А напитки привезли?
Одни и те же мысли крутились у меня в голове с самого утра и до момента, пока не прозвучал первый звонок в дверь. Этот ужин был не простым, я прекрасно осознавала это, так же, как представляла размер ответственности, который лежал на моих плечах. Сегодня должны были собраться коллеги Чарльза, с которыми он бок о бок не первый год, которых сложно удивить, с учетом всех предыдущих встреч, а потому хотелось снова сделать эту встречу особенной и приятной, чтобы мальчики могли поболтать и перекусить в расслабленной обстановке, а мы девочки обсудить свои дела.
Запах свежей выпечки медленно, но верно заполнял залитую светом лампы кухню, переплетаясь с ароматами других приготовленных мною и моими помощниками из кофейни блюдами. Ох, если бы не обстоятельства, ради которых был испечен этот пирог, я бы давным-давно с упоением пробовала новый десерт. Но не все было так просто. Сегодняшний вечер был особенным не столько для меня, сколько для Чарльза, предупредившего меня о грядущем событии задолго до него самого, а если быть точной, то за три недели. Все, как мы и договаривались, разъезжаясь по разным домам в тот летний вечер, когда мое терпение кончилось. Признаюсь честно, я думала, что оно будет безгранично, если дело касается моего мужа, но у всего есть свой предел. Наша жизнь изменилась, окончательно скрывшись за ширмой от любого постороннего. Теперь мы были вместе, если это было необходимо, наши жизни уже несколько лет шли параллельно друг другу, практически не пересекаясь, лишь изредка сближаясь и создавая иллюзию, что это одна сплошная прямая. Но как обманчива, бывает картинка, если художник ставит перед собой цель обмануть зрителя. Мы улыбались, обнимались и даже целовались, если это было необходимо для совместного выхода, но стоило часам пробить двенадцать, как в той всеми известной сказке, наша «любовь» превращалась в тыкву, не имея ничего схожего с красивой картинкой. Я до сих пор задаюсь вопросом, хоть и глупым, когда все кончилось? Когда между нами исчезли чувства, так сильно переполнявшие нас и державшие рядом, позволяющие гореть огонькам в глазах? В глубине меня сидит обида, которую я стараюсь не показывать, ведь я отдала ему всю свою жизнь, всю себя, да и что уж скрывать, до сих пор на коротком поводке у него, как бы ни старалась вкусить свободы и самостоятельной жизни…. Спокойствие… Тише, Диана.
Подхватывая несколько тарелок и приборов, я иду в столовую, где уже на столе лежит лучшая скатерть, которая доставалась только для особенных случаев, часть столового серебра уже была разложена рядом с посудой, другая же была у меня в руках. Замерев на несколько секунд в дверях, перед моими глазами словно калейдоскоп картинок промелькнули события давно минувших дней, когда ребята носились по кухне и выбегали в столовую, кружа вокруг стола, строя друг другу преграды, когда смех был настолько громким, что порой их было сложно угомонить. Беззаботное детство, хорошая пора.
- Миссис Мерфи, я приготовила закуски, куда их поставить? – обратилась ко мне Кэти, моя главная помощница этим вечером. Эта хрупкая на первый взгляд девочка справлялась за двоих, а то и за троих на кухне, показывая отменные навыки и любовь к готовке. Она всегда умела удивить меня по-хорошему, открыть что-то новое и позволяла взглянуть на все с другой стороны. Милая девочка. Вот и сейчас, заглянув в комнату, одна ее довольная улыбка, искрящийся от нетерпения взгляд, отвлекли меня от грустных и тягостных мыслей, возвращая в реалии, которые не терпели пренебрежения.
- Поставь их пожалуйста на столик в гостиной, он между кресел. Думаю там им самое место. – улыбнулась я ей в ответ, продолжая раскладывать столовые приборы. Закончив с сервировкой стола, я оглянула свое «поле боя», убедилась, что все в порядке и только после очередной проверки готовности напитков и закусок, отправилась наверх, чтобы переодеться к приему. К сегодняшнему вечеру я выбрала неброское сдержанное светло-бежевое платье с цветочным контрастным узором, дополнив образ небольшим браслетом. Прежде чем спуститься обратно на первый этаж, я еще около минуты простояла у зеркала, вглядываясь в свое отражение и пытаясь найти там женщину, некогда радовавшуюся подобным вечерам.
Улыбка. Не забывай улыбаться.
Вернувшись обратно я услышала в холле голоса, узнавая в одном из них Чарльза.
-Милый, ты тут! Я и не слышала, как ты приехал, - улыбаясь достаточно счастливо, я подошла к мужу и оставила едва заметное касание своих губ на его щеке. – Томас! Рада тебя видеть! – переключила я внимание на одного из помощников Чарли, с которым мы не виделись уже достаточно. – Проходите, в гостиной есть все, чтобы скрасить время, - продолжала я в своей заботливой и обходительной манере встречать друзей мужа. На минутку мне показалось, что вся наша игра настолько правдива, что я даже начала верить, что у нас все хорошо. Чарльз всегда умел быть заботливым, а в последние годы хорошо научился включать эту черту характера на людях. Дом ожил, наполняясь голосами гостей, громкими обсуждениями последних совместных поездок куда-то за город и негодования, что этого давно не было.
Я поспешила на кухню, чтобы проверить, все ли готово к подаче, когда в дверь позвонили.
-Милый, ты не откроешь? Мне нужно на кухне задержаться… - извиняющиеся я посмотрела на мужа, и он тут же направился к двери, извиняясь перед Грегом, с которым беседовал.
[NIC]Diana Murphy[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/VuBid.png[/AVA][SGN]http://s3.uploads.ru/Jj8yz.gif[/SGN]
вв

+1

3

Трудно входить в зону перемен - были ли они хорошими или плохими, это всегда непросто, расставаться с чем-то старым; особенно если это старое размеров достаточно внушительных, чтобы занимать в твоей жизни какую-то часть, хотя бы чуть большую, чтобы являться просто заметной. Ничто внушительное не уходит легко. Как, впрочем, и не приходит... и с годами - воспринимать перемены становится на самом деле ещё тяжелей. Монтанелли прямо чувствовал сейчас эту... нет, нельзя назвать это "тяжестью"; но это был вес, и вес немалый. Учитывая его линию работы - куда больший вес, нежели имеет один избирательный бюллетень, хотя бремя выбора тоже накладывало особую печать.
Президентские выборы. Выборы мэра города. Время перемен, но это не просто выборы чиновников на своих чиновничьих местах; за агитациями, лозунгами и демонстрациями, за речами и обещаниями, всё это сильнее и сильнее напоминает выборы новых друзей. Немного какая цена в этом мире может сравниться с ценой дружбы, разве не так? Цена любви, быть может - впрочем, в политике и дружба слишком сильное слово, не говоря уже и про любовь.
И в конечном итоге, ты просто надеешься, что время само всё расставит по своим местам, вернёт ту плату, которую придётся выложить, залечит раны, заполнит все пустоты. Время... всё, что остаётся в итоге. Река, текущая в русле Истории. Твоей воды в которой становится всё меньше и меньше, с каждой секундой, чем бы ты ни был занят или занят ли вообще чем-либо. Вот оттого с годами, вероятно, и становится всё труднее и труднее привыкать к переменам: они, впрочем, как и сама привычка, тоже требуют времени.
Ещё не предатель; но тот, кто получил мотив для предательства. Ещё не предатель, но уже получивший возможность. Чувства Монтанелли - если исключить, конечно, все примеси в качестве попыток себя оправдывать, можно было бы обрисовать именно таким образом. Неприятные чувства, стоит сказать, и... Гвидо надеялся найти что-то, что будет твёрже любых оправданий; что-то такое, что позволит ему поступить по совести - хотя бы по его совести. Надеялся на то, что Чарльз сам даст ему более хороший повод отвернуться, чем уже дал некоторыми из своих решений... создаст и какую-то личную предпосылку - избавив от необходимости вести какую-либо политику и оправдывать себя в собственных глазах вовсе.
Нет... Гвидо никогда не верил в политику. Не как во что-то, что есть, отрицая её существование в принципе - а не верил, как во что-то настоящее, на чём действительно можно построить что-то хорошее. Верил, разве что, как в цирк - но омерзительный в той сути, что он не имеет целью развлечение, а проникая в жизнь зрителей - в меньшей степени, чем считается с самой арены, но в большей, чтобы не сказываться вовсе. Сложив это впечатление однажды - Монтанелли перестал верить в силу любых политических выборов, кроме тех, с которых мог бы поиметь что-то, если и не повлиять на них, хотя одно, в принципе, не мешало другому - и политику превратив тем самым в бизнес. В средство навариться самому - воспринимать всё это с такой позиции ему действительно было легче.
Конечно, любые отношения предполагают взаимодействие обеих сторон... потому нельзя сказать, что Гвидо никогда не шёл навстречу политикам. Не любил их - но... если подумать - а так ли много людей вообще любят свою работу? Никто и не обязан её любить. Работать приходится, надо на что-то жить.
Движение навстречу - не самым плохим примером этого, пожалуй, тем примером, которым он мог бы даже гордиться - была его встреча с теми грабителями год назад; и общение с миссис Мёрфи, довольно краткое, было даже приятней, чем, насчитывающее свой пробег, с мистером Мёрфи. Диана... была человеком более понятным ему, наверное - человеком деловым, а не политиком; и человеком, соприкасающимся с политикой, но не вовлечённым в неё - в прямом смысле этого слова, во всяком случае. И восхитительной кухаркой, к слову... очень вероятно, что она и была вдохновительницей того, что Гвидо в итоге вложился в кое-какое кофейное предприятие - если можно назвать это "вложился", на деле - он просто сделал пару ссуд под проценты. Вне налоговой системы, разумеется.
Ну а что до того паренька, который стоял на коленях на этой лужайке, которую Монтанелли пересекает сейчас - год назад он угодил в колонию для несовершеннолетних, спустя некоторое время, когда ему исполнилось восемнадцать, его перевели в тюрьму для взрослых, и если всё пройдёт удачно - меньше, чем через месяц, парень выйдет условно-досрочно; Гвидо знает это, поскольку общение с ним не прекратил с тех пор - если, конечно, можно это назвать общением, лично он его не видел как раз с тех пор, все новости передавали его знакомые "внутри" - они же и передавали горе-грабителю весточки от него. Для криминального авторитета - проще провернуть нечто подобное, нежели продвинуться по-настоящему далеко в том мире, где "срок от четырёх до восьми" означает ответственность, как привилегию, а не как наказание.
- Здравствуй, Чарльз.
Кажется, мистер Мёрфи улыбался, когда открывал дверь - но сейчас его улыбка как будто померкла...

Внешний вид

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Дипломат роет себе яму ложкой, вилкой и рюмкой.