Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » good morning, Vegas!


good morning, Vegas!

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ВЕГАС | 16.08.2015 | 09:30

ida & marcus
http://savepic.ru/12370940.gif http://savepic.ru/12375036.gif

шикарный особняк за чужой счет, жгучая красотка рядом, змея в ванной комнате, труп в бассейне и... интервью через полчаса. нет, это не сюжет будущих комедии/триллера/фильма ужасов или всего вместе взятого и смешанного в один адский коктейль. всё куда банальнее, проще. всего-то реалии жизни популярного телеведущего и его обворожительной ассистентки.
всего-то.

Отредактировано Marcus Davenport (2016-11-25 07:08:56)

+1

2

Я не люблю путешествовать, каким бы странным это не показалось. Наверное, сказывается буйное прошлое, когда за несколько дней перед глазами сменялась минимум пятерка городов, и ты уже переставал различать, какой сейчас год, и что ты вообще рекламируешь. В самолетах мне было скучно, стюардессы раздражали, вещи не помещались в чемодан, а переносица болела от дурацких темных очков, как у какой-нибудь потрепанной кинозвезды. С появлением Давенпорта в моей жизни на меня буквально свалилась часть его известности – вот только если всю славу он забирал себе, то вся грязная работенка доставалась мне. Плюс к этому прибавились утомительные перелеты, постоянные фотовспышки, необходимость врать всем в лицо, не забывая при этом ослепительно улыбаться.

Словом, эта работа не особенно отличалась от предыдущей – разница была только в том, что теперь мужчина был один, зато с врожденным геном проблемности, которого хватило бы и на десятерых. Нет, я не была недовольна им – как бы я смогла продвигать его образ в массы, если бы сама не восхищалась им в какой-то степени? Несмотря на сплошные недостатки, из которых он буквально состоял, свое дело он знал, и старался выкладываться на максимум. Во всех смыслах – если вы понимаете, о чем я...

Кем нас только не объявляла пресса – тайными любовниками, сутенером и его шлюхой, дальними родственниками, которые пошли на инцест, мужем и женой, состоящими в браке по расчету, «королем эфира» и его дурой-секретаршей… Почти все из этого было тщательно сфабрикованной ложью, которую я сама и подогревала; в конце концов, лучше пусть льют на тебя дерьмо, чем вовсе молчат. Единственное, чего я никогда не допускала – это прямых оскорблений в адрес любого из нас, на все остальное мне было просто наплевать. Не без гордости скажу, что с моим появлением лицо Давенпорта теперь буквально не вылезает из каждого утюга, а его гонорар за проведенное мероприятие растет не по дням, а по часам. Пока он сияет на телеэкранах, я очаровываю инвесторов, и в итоге довольными оказываются все. У меня не самая худшая работа в мире, но в такие дни, как этот, я, бля, ее просто ненавижу.

Солнце безжалостно слепит глаза, и я переворачиваюсь на другую сторону, параллельно удивляясь слишком широкой кровати. Пока я еще сплю, мозг давным-давно включился, и сейчас панически орет «поднимать задницу и осознавать масштабы вчерашнего».
«Вчерашнее» почти не помнилось – и это при моем врожденном умении пить так, чтобы наутро не было мучительно больно. Коктейли в Вегасе были какие-то адские, и вчера мы все потеряли им счет, отмечая наше прибытие в город грехов. По ходу, на огонек заглянул практически весь город – значит, моя рекламная компания прошла успешно, чего нельзя сказать о былой вечеринке. Чего так хреново-то? Это даже немного странно; неужели одна из сумасшедших фанаток моего босса все-таки сдержала свое обещание отравить меня во сне? Я тихо смеюсь в подушку, и зову, уткнувшись лицом туда же:

– Давенпорт! – его имя отдается жгучей болью в моих висках, – Давенпорт! Где ты есть, блин?!
В глубине души я надеюсь, что он сейчас выпрыгнет из шкафа и заорет «сюрприз», но мои надежды разбиваются о жестокую реальность – в доме стоит идеальная тишина, а это значит, что он или напился до бесчувствия, и сейчас валяется в кровати какой-нибудь модельки, или вообще свалил продолжать вечеринку в неизвестном мне направлении. А может, он сейчас спит в ванной, утонул в бассейне, улетел на Луну или в чертов ад. Давенпорт может все, что угодно, это я помнила прекрасно.
С трудом приподнявшись на кровати, я обнаружила, что лежу голая в целой горе из конфетти – они запутались в моих волосах, и ровным слоем покрывали пол. Картина была прямо-таки праздничная, и я бы даже сделала сексуальное селфи, если бы мне не было так чертовски плохо.

На тумбочке рядом с кроватью я с облегчением нашла собственный ежедневник; состояние «нестояния» жутко бесило меня, ведь я привыкла быть всегда собранной, подготовленной, и уверенной в себе. Сейчас я даже не могла понять, какой сегодня день, и только скромная запись о том, что вечером нас ожидают съемки масштабного интервью в этом доме, заставили мою память нехило так освежиться.
– Мать твоююю, – протянула я, падая обратно в подушки; просто за что все это валилось именно на меня? Предстояло отыскать своего неподражаемого босса, привести его в приличный вид, очухаться самой, найти список вопросов, которые я, кажется, вчера благополучно сожгла, чтобы сделать косяк…
«Да и пошло оно все на хер», – эта прекрасная мысль посещает мою голову внезапно, но уже жутко мне нравится. Справлюсь, не впервые. В конце концов, если я буду выглядеть шикарно, а Маркус – фигово, второе вообще никто не заметит.
Сладко потянувшись в кровати еще разок, я отыскала в шкафу купальник поярче, и, пританцовывая на ходу, отправилась в ванную – смывать с себя остатки вчерашнего блядства, протирать лицо льдом, укладывать волосы, и делать прочие утомительные вещи, которые являются неотъемлемыми атрибутами жизни красивой девушки. Убогой быть просто и дешево, а если хочешь сводить с ума – поднимай задницу и работай над собой (или хотя бы над ней). В своей ванной я Давенпорта не обнаружила, не нашелся он и в парочке комнат, в которые я заглянула, а обходить их все мне совершенно не хотелось. Приняв пару таблеток от головной боли, я облачилась в бикини и выплыла на солнечную террасу, которая, в отличие от дома, сохранила приличный вид, и не была усыпала блестками и конфетти.

Зажмурившись, я задержала дыхание и тут же нырнула в прохладную воду, ощущая, как моментально проясняется в мыслях. Не успела я сделать несколько сильных гребков, как в мою голову пришла совершенно очевидная мысль – почему я просто не позвонила ему, и не спросила, где его носит? Ну или все-таки не переступила через свою лень, и не обошла все комнаты по очереди? Выдохнув изо рта облако из пузырьков, я перевернулась на спину под водой, выпрямила руки и открыла глаза.
..Я давлюсь собственным воздухом, потому что кричать в воде крайне проблематично, и в панике выталкиваю собственное тело наверх. Поначалу мне кажется, что над моей головой плавает тело самого Маркуса – страх совершенно лишает меня возможности мыслить здраво, а от осознания того, что я только что нырнула в бассейн к трупу, едва ли не наизнанку выворачивает. Я откашливаю воду, судорожно втягивая в себя воздух, и не ору вслух только по причине того, что мои легкие буквально обжигает. Выскакиваю из бассейна со всей скоростью, на которую способна, и дрожащими руками хватаю полотенце с лежака.
– Твою мать, – я хриплю, и отступаю назад, не разбирая дороги, желая как можно скорее развидеть это синее лицо с опухшими губами и пустым взглядом. Это не Маркус. Слава богу, что у него хватило ума хотя бы не сдохнуть в бассейне, сделав меня главной подозреваемой в его убийстве. Даже с колотящимся в горле сердцем, отступая назад на панически дрожащих ногах, я продолжаю думать только о своей шкуре. Инстинкт самосохранения из меня выбьют разве что после смерти, это точно.

– Дерьмо, дерьмо, – я трясусь от ужаса и холода, и буквально влетаю в дом, не разбирая дороги. В голове бьется только одна мысль – срочно найти Маркуса, или хотя бы телефон, чтобы… что? Позвонить в полицию? Набрать 911 и сказать, что после феерической тусовки  с блэкджеком и шлюхами я нашла в своем бассейне труп?
Когда я оказываюсь перед дверью в его ванную, знакомое плечо больно бьет меня куда-то в область груди, и я тут же останавливаюсь – этот удар выбивает из меня воздух. Маркус, кажется, только что вышел, и мне сразу становится все равно, где он был все это время. Я в буквальном смысле готова броситься ему на шею, чего раньше за мной никогда не наблюдалось.
– Я думала, что там ты, – еле слышно бормочу я, цепляясь за его руку ледяными пальцами, – никогда не была настолько счастлива тебя видеть, клянусь.
Я глубоко дышу несколько раз подряд, не сводя с лица Маркуса перепуганного и, прямо скажем, полубезумного взгляда. За время нашего знакомства он повидал меня в разном состоянии, но в настолько плачевном наверняка не видел никогда. Я приказываю себе успокоиться, вынуть на свет Божий маску Блад, поскорее нацепить ее, и снова стать чертом в юбке, которому глубоко наплевать на какие-то там тела в бассейнах.
– У нас труп в бассейне, Давенпорт. У нас там гребаный мертвец, так что пожалуйста, скажи мне, что никто из нас не имеет к его кончине никакого отношения. Потому что я почти ничего не помню из вчерашней ночи. А ты?

Я внимательно смотрю на него. Меня все еще потряхивает, я все еще не отпускаю его руку – не то чтобы из желания получить какую-то защиту (будем честными, быть рыцарем он просто не способен), а из-за глупого подтверждения того, что все это реально, что я не сошла с ума, и не переборщила с колесами вчера. Да уж, мисс Крессида Блад может написать пособие по тому, как можно быстро проснуться с утра, и получить желаемую легкость в голове после пьянки. Достаточно всего лишь окунуться в бассейн с мертвецом, и только-то.

Отредактировано Cresside Blood (2016-11-20 22:04:54)

+2

3

Всё самое интересное всегда начинается с банального. Сидели, значит, Маркус и Ида в офисе. Первый, правда, бесцельно валялся на диване, пока вторая решала миллион вопросов жизни и смерти, придумывала новые фишки, короче, дурью маялась. Тут-то и прозвучал как-то эпично звонок мобильного. Маркус протянул ей сотовый, но шатенка отмахнулась, мол, иди ты, разбирайся сам, ок, не вопрос, разберется. Трубку поднял, поздоровался почти адекватно, выслушал предложение в виде приглашения в Вегас на интервью, кивнул, как будто собеседник видел его реакцию. Согласился, а че? Вегас — это же алкоголь, блэкджек, шлюхи — наш формат. Оставалось уладить детали, чем дальше и занялся. Замялся только в одном моменте, но когда на своё: — Вегас. Отель или собственный особняк?", слышал её бескомпромиссное: "— Идиот, что ли? Естественно, особняк!".
— Естественно особняк! — отвечал веско, решительно, в свойственной только тигре-помощнице манере, забавно щурясь от яркого солнца, подмигивая Блад, затем накидывая на голову подушку, прикрывая глаза.
— Билеты заказывай. На завтра, — сообщал с дебильной ухмылкой, окончив свой разговор, а затем запустив в шатенку подушкой. Ибо нефиг обзываться. На работе же, мать вашу.

Всё та же дебильная улыбочка продержалась вплоть до приезда в Лас-Вегас, город грехов. Я отлично помнил, как спускались вместе по трапу /она чуть не свернула шею на своих черт-знает-скольки-дюймовых шпильках/, как возмущалась, когда её багаж слегонца задержали, как долго потом искала в своей черной дыре /читай: сумке/ паспорт, как потом брали в аренду машину, как еле утрамбовали несколько чемоданов в багажник, как она хотела за руль, но баба яга был против, как долго искали дорогу к блядскому особняку, ведь представители блядского телеканала не удосужились поднять свои задницы с мягких офисных кресел и встретить нас, снова блять, в аэропорту /я ни разу не нервный/, а джи-пи-эс в тачке отсутствовал, но я помню, что мы приехали, помню, как оставляли шмотки в комнате, приводили себя в порядок, затем клуб и... алес капут. На этом мои воспоминания обрывались. Вместо них чисто-белый лист, хоть сейчас новой ручкой с плевать-какого-цвета-чернилами записывай новые данные. Спокойствие и веру в лучшее с утра пораньше почувствовал только тогда, когда рядом в постели нащупал её си... пардон, грудь её нащупал. Одну, а потом вторую. Нащупал, пощупал, но не полегчало. Голова трещала по швам, то ли от количества выпитого накануне, то ли от нехватки информации, поэтому, выругавшись вслух и высвободишись из её объятий пошел обследовать территорию, обновлять воспоминания, а заодно искать таблетки. Нет, кого я обманываю? Таблетки, всё-таки в первую очередь.
Нашел, выпил, полегчало. На губах даже заиграла опять ухмылка, но ей было суждено снова пропасть спустя минут двадцать, когда обнаружил в своей ванной комнате... змею. Спокоен. Я, блять, спокоен! Сейчас тысячу и ещё один раз пожалел, что не смотрел на досуге зомбо-ящик, канал дискавэри-ченнел. Сейчас был бы просвещенным, знал бы, как вести себя, находясь в компании змеи. Интересно, она ядовитая? Как же, блять, не хотелось умирать так нелепо. Стоя под струями горячей воды, краем глаза следил за поведением твари. Ползает, стерва. Играет на, и без того натянутых, струнах нервов, то приближаясь, то отдаляясь. Пока всё нормально, скрывается от неё за дверью душевой кабины. А потом как? А вдруг Блад надумается войти... без стука? Ебать. Пожалел, что не взял с собой сотовый и тут же признал, что только шизанутые на всю голову параноики таскают за собой везде и всюду мобильные телефоны. Очередной поток прохладной воды хлынул на голову, смывая отвратительно пахнущий шампунь, я нервно оглянулся, отметил для себя, что теперь тварь находится на крышке толчка в скрученном виде. Уснула? Притворяется, на самом деле подумывая о том, как попробовать на зуб мою задницу? Хрена с два.
Аккуратно закручивал краны холодный-горячий, помещал на место шланг, обнаруживал, что случайно воспользовался шампунем Иды /она не узнает/, тянулся за полотенцем, чтобы в следующий момент уютно обернуть его вокруг бедер, а затем полностью сосредотачивал взгляд на... ней. Твари, из-за которой внутри всё перевернулось с ног на голову. Биение сердца отдается в висках, глаза прищурены, даже дыхание задержал... спит? А теперь e-e-easy, шаги пошире, мыслей поменьше и валить отсюда, валить. Шаг первый, второй, не сводя взгляда с, кажется, ядовитого хищника. Хищнику, правда, вообще подозрительно похер, лежит, значит, нападать вовсе не собирается, пока сам на неё не нападешь. Вот и замечательно.
Выдохнул я, кстати, только тогда, когда спиной почувствовал дверь, закрывшуюся только что мною же. И тут же вновь задержал дыхание, когда моей руки коснулись тонкие, ледяные пальцы Иды. Она что-то лепечет, а я, блять в прострации. Несколько секунд прихожу в себя, ещё чуть-чуть на "отдышаться", чтобы потом переварить всё сказанное ею. Переварить, а затем ответить более или менее внятно.
—  А я грешным делом было подумал, что ты... там, — начинал загадочно, многообещающе, кивал головой в сторону комнаты, из которой только что вышел, — Стапэ, не суй туда свой нос, — предупреждающе сжимал её ладонь крепче в своей руке, опережая её дальнейшие действия. Зная её был уверен, — пойдет в разведку сейчас же, устроит змее допрос с пристрастием и определенно точно выведает у неё информацию, какого хрена она здесь забыла. Иде удивительным образом удавалось находить общий язык со всеми, будь это высшее руководство или самый обычный, рядовой сотрудник, получающий мизерную зарплату. Она найдет с ним общий язык, узнает нужную информацию и, если объект допроса не накосячит в процессе разговора, ещё и одарит его обворожительной улыбкой. Так вот, к чему это я? — Боюсь, вы не поладите, она не выдержит, откусит твой очаровательный нюхательный аппарат. Пытаюсь отшучиваться, отдышаться, вселить хотя бы в неё спокойствие своим показательным душевным равновесием. Пытаюсь, но безумный, ошарашенный, цепляющийся за всё подряд взгляд выдает с потрохами. На языке — только матерное, Иде клялся-божился, что больше не стану употреблять, но её последующие слова все клятвы разрывают в мелкие клочья. Ну всё, прорвало.
— Чё, блять? Ты серьёзно? — глаза автоматически расширяются. Я не напуган, не зол... я, блять, в бешенстве. Обхватываю её запястье /возможно, слишком крепко, возможно больно, не знаю/, тяну за собой следом. Понятия не имею, где находится чертов бассейн, — Покажешь. Сейчас же, — теперь неловкий обмен ролями, бразды правления вновь в её хрупких руках. Сейчас не думал о том, что она не хочет туда возвращаться, не думал о том, что увиденное может негативно воздействовать на её психику, внешнее восприятие, к черту. Пусть проводит, наблюдает со стороны и по возможности не приближается. Чувствую, как не хило её труханит, — С тобой всё нормально? — не хватало ещё потерять её настоящую в этой гребанной командировке. Шаг за шагом, мы всё ближе к месту преступления, но даже не подступились к истине. Чертов дом со своими сюрпризами.
В процессе разговора не замечал, как оказывались у двери. — Там? Окей. Если хочешь, можешь остаться здесь. Я сам сгоняю, — не дожидаясь её ответа, прошел через дверной проем, в несколько шагов преодолел расстояние "между", и действительно обнаружил в бассейне Джонни Доу, неудавшегося пловца. Откуда труп? Следов пулевого ранения пока не вижу. Я вчера хорошо врезал ему по морде? Или Ида решила избавиться от навязчивого поклонника? Или поклонник сам вызвался поплавать? Или, что хуже, самоубийца. Но почему не в своем бассейне? Точно! Обанкротившийся самоубийца. Бред. В непонятках пожимаю плечами, переводя взгляд со жмурика на свою ассистентку.
— Воистину чья-то ебанутая шутка, — признаю вслух, а ещё ебанутее она окажется, если этот лже-жмурик сейчас оживет. Впрочем, нет, не оживет. Ясно откуда исходит вонь. — Сколько у нас в запасе времени? — спросил для галочки, будучи твердо уверенным в том, что осталось его не так уж и много. От силы час. Значит, решения нужно принимать сейчас же. Мгновенно, не колеблясь. Она отвечает, время тянется. Минута, вторая, третья, молчание сдавливает, начинает медленно, но уверенно напрягать. Решение, кстати, найдено. Невдалеке обнаружил грабли. Сейчас аккуратно подгрести его к краю, ухватить за шмотку, а дальше... — Ебать, как от него бздит, — дальше закинуть его /чертовски тяжелого, стоит признать/ на плечо, — От этого надо избавиться. Сейчас кидаем его в... подвал где? Подвал, чердак or something else. Хер знает куда, лишь бы быстрее, — она в шоке, но даже в ситуации подобного рода я был уверен, на неё можно положиться. Она не подведет. Я не ошибся. Нужная дверь найдена, Джонни успешно сброшен на пол, совершенно случайно спущен с лестницы. Вполне возможно, что в процессе падения мертвец свернул себе шею.. я уверен, ему глубоко похуй. Уже. Зато мне не похуй.
— Вопрос номер раз: откуда подстава? Вопрос номер два: что было вчера? Я не помню. Вопрос номер три... ещё не пора собираться, нет? — взглядом возвратившись к растерянной, но всё равно желанно-очаровательной ассистентке, — Это же не мы прикончили Джонни? Он сам? — я надеюсь.
Итого, что мы имеем? Труп в кладовке, найденный ею, змея в моей комнате для релакса /читайте: ванной/. Осталось только спросить у организаторов, мол, какого хрена? Или, на худой конец, вспомнить, чем вчера занимались. Вдруг чёртов труп всё-таки наших рук дело?

+2

4

Ненавижу сюрпризы, всегда ненавидела – моя дьявольски-авторитарная натура требует держать все под контролем, всегда быть в курсе всего. От недостатка информации и вопросов, которые настойчиво долбили череп изнутри, я раздражалась все больше, но это было и неплохо – по крайней мере, панический страх, превращающий меня в непонятно кого, постепенно проходил. Я провела рукой по влажным волосам, и попыталась выдернуть вторую ладонь из хватки Маркуса, но не тут-то было – держит так, словно я собиралась от него убегать, и несет бред про какую-то бабу, с которой я не полажу. Я? Не полажу?
– Кого ты притащил опять? – с подозрением интересуюсь, косясь в сторону плотно запертой двери в ванную, из-за которой не доносится ни звука. Если таинственная моделька, которая «откусила бы мне нос», и была там, то явно находилась в глубокой отключке. – Смотри, чтобы я ей ничего не откусила, – мрачно говорю, оставляя попытки проникнуть внутрь. Окей, вышвырну ее пьяное тело позже, сейчас есть проблемы и поважнее. В глубине души я надеюсь, что услышав про труп, Маркус засмеется в голос, и скажет, что я слепая идиотка, которая не способна отличить манекен от живого человека. Точнее, мертвого, ну не суть. Я в принципе надеюсь, что Давенпорт помнит побольше моего, и сейчас подробно расскажет, что именно из вчерашнего я пропустила, однако чуда так и не случается. Его по большей части расслабленное или непроницаемое лицо сейчас выглядит скорее разозленным – нет, ни черта этот Джон Сноу не знает, просто бесится, что кто-то посмел выкинуть в его бассейн труп. А я туда ныряла, господи. Больше ни за что не приближусь к бассейнам.
– Может, сходишь сам? – тщетное сотрясание воздуха; он хватает меня за запястье, и мне приходится тащить свое тело обратно, содрогаясь от одной мысли о том, что я снова увижу ЭТО. Вопрос Маркуса о том, в порядке ли я, звучит как насмешка – я даже оглядываюсь, чтобы проверить, не шутит ли он, потому что даже садовый куст сейчас в большем порядке, чем я, это же очевидно. Не шутит – смотрит непривычно-серьезно, и я вздыхаю, натягивая на лицо некое подобие улыбки.
– Нормально, – говорю то, что он хочет услышать, то, что он привык слышать от меня. У Блад всегда и все в порядке, и это бешеное утро ничего не изменит.
Дальше дверного косяка мои ноги просто не идут – кивком подбородка указываю на бассейн, и жмусь в углу, как будто если я не выйду на улицу – труп вдруг исчезнет. Наблюдаю за совершенно охреневшей реакцией Маркуса, еще раз убеждаюсь в том, что он удивлен не меньше моего, и судорожно пытаюсь хоть что-то вспомнить. Этот мужик мне вроде не знаком, уж простите, не особо вглядывалась в лицо мертвеца. Маркус тоже не спешил кричать что-то вроде «О, да это же креативный директор нашего канала!», что вселяло в меня хрупкую надежду на то, что труп нам кто-нибудь подбросил, а мы – честные люди, и конечно же, не убийцы. Стараясь не рассмеяться истерически при виде Давенпорта с граблями, который пытается подтянуть тело поближе, я беру свой планшет со стола, и быстро просматриваю последние новости. Никаких особых заметок о пропаже мужчин, пара длинных постов о нашей вчерашней вечеринке, видео с моим зажигательным танцем на барной стойке, и пара восторженных откликов о том, что мы прибыли в город. В фотогалерее так же находится немало интересного – судя по всему, из клуба к нам перебрался почти весь народ, но вот нашего мертвеца среди них не видно. Я внимательно просматриваю каждое фото, но не замечаю ничего особенного, кроме разве что стриптизерши в перьях и какого-то полуголого чудика со змеей на плечах – местный фокусник, что ли? Змея выглядит отвратительно, и я с дрожью пролистываю это фото, досматривая до конца. Пьем, танцуем, пьем, торчим в проклятом бассейне – ничего необычного. Ни-че-го.
Кидаю бесполезный планшет обратно, и поднимаю глаза на Давенпорта, который тащит на себе труп – да уж, зрелище незабываемое, мне будет что вспомнить перед смертью. Хмурюсь на его вопрос о подвале, пытаясь нашарить что-то в памяти, и киваю. – Сейчас найдем, сейчас. – успокаиваю то ли его, то ли себя, не знаю. Перед тем как уйти, щелкаю пультом, который активирует выдвижной тент для бассейнов, и наблюдаю за тем, как он выезжает и закрывает собой воду. Пусть я параноик и психопатка, но я не хочу в тюрьму потому, что кто-нибудь из телевизионщиков углядит в воде выпавший у трупа бумажник или зажигалку.
– Идем, – еще бы я знала куда идти, проводник года, блин. Однако мне везет хотя бы в этом, и я умудряюсь отыскать нужную дверь достаточно быстро. Тело с оглушительным грохотом валится вниз, в темноту, и я опираюсь на стену – дрожащие ноги просто отказываются меня держать. Даже если этот парень все еще был жив, теперь-то это точно исправлено. Я тяжело дышу, и молча смотрю на Маркуса шокированным взглядом – он смотрит на меня в ответ, и я приказываю себе собраться.
– Конечно, это не мы, – мой голос звучит почти так же твердо, как обычно, и я отлипаю от стены, чтобы запереть дверь в подвал, – он утонул сам, его подбросили, упал с неба – тебе не плевать? Заперли и забыли. К тому моменту, когда его кто-нибудь найдет, он превратится в то, с чего нельзя будет снять никаких отпечатков или следов ДНК.
Я кусаю губу в задумчивости, и подбрасываю ключ от подвала на ладони.
– Ты не сдашь меня, а я не сдам тебя, – мысль повесить все на него жутко соблазнительна, тем более, что к его выходкам все давно привыкли; но я не поступлю так с ним. Просто не поступлю, и все.
– У тебя самого вид, как у покойника. Пойдем со мной, – я выгляжу уверенной, но на самом деле это вовсе не так. Больше всего мне хочется собрать свои вещи, схватить Давенпорта в охапку и бежать куда-нибудь подальше от домов с трупами в подвалах. Но мы не можем позволить себе такой роскоши, поэтому я лишь тяжело вздыхаю и молча пихаю его гостиную. Там я достаю из бара стакан, делаю крайне бодрящий коктейль из виски, щепотки кофе, колы, растолченной таблетки болеутоляющего, и отдаю его в руки Маркуса. – Пей, а я пойду разберусь с твоей опааасной красавицей. Она не может быть страшнее того мужика, – усмехнувшись, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, и, пока он не успел ничего возразить, направляюсь в ванную.
Открывая дверь, я рассчитываю увидеть все, что угодно, кого угодно, вплоть до той самой стриптизерши в перьях, однако не нахожу ничего особенного. С минуту я не двигаюсь с места, пытаясь понять, в чем подвох, и куда успела провалиться мадам – не в окно же вылезла, оно просто крохотное.
– Давенпорт, она … твою мать!
Я захлопываю дверь со скоростью света, и уже через секунду вновь стою перед светлыми очами Маркуса, дрожа, как осиновый лист. Если бы я не видела те фотки, то решила бы, что с колесами стоит завязать. Однако знания – сила, и я просто понимаю, что мы не только спрятали труп в подвале, но еще и украли у того дебильного фокусника его змею. Змею, блять!
– Боже, она такая огромная, – еле слышно бормочу я, вырывая стакан с недопитым «коктейлем» из рук Давенпорта, и осушая его залпом. В голову бьет, но трясти меня не прекращает. Да, с такой красоткой даже я не смогу найти общий язык, он был прав. Лучше бы это была женщина, хотя некоторые дамочки из нашего окружения будут похуже змей.
– Как я, блин, люблю свою работу, – сама выбирала, чего уж теперь. Я смотрю в его лицо и надеюсь, что он не станет ржать и тянуть «а я говорил, не лезь!». Хотел сберечь мои нервы от стрессов? Мило, но не в его духе; скорее, побоялся, что меня разобьет инсульт, а ему придется тратить свое драгоценное время на поиски новой пиарщицы. В моем взгляде явственно читается жалобное «что делать», но я не произношу этого вслух. Это же я. Я должна всегда знать, что делать, и вообще никого не волнует, что я не нанималась находить трупы и змей в своем доме. Время неумолимо уходит, и я хочу просто сдохнуть, а не готовиться к интервью
– Как ты? Если хочешь, мы все отменим.
Обычно я не произношу этих слов никогда, просто никогда. Мы работаем, что бы ни случилось, и наверное, в этом и заключается секрет успеха, но черт, сейчас – это уже слишком. Он ведь не железный, да и я тоже. Наверное, первый раз в жизни мне становится плевать на деньги, на неустойку, на штраф и на всеобщее недовольство, которое обязательно будет. Но я твердо понимаю одно, хочешь человечности – иди и продавай котят, хочешь денег и славы – находи трупы и змей в ванной, натягивай улыбки и отправляйся завоевывать мир.
– ..Конечно, ни черта мы не отменим, – отвечаю сама себе после паузы, усмехаясь тому, что вообще сказала что-то подобное вслух. – Не трогай меня сорок минут, и собирайся сам, – с приказным тоном так привычно и легко поверить в то, что не происходит ничего особенного. – Делаем все быстро, потом выпроваживаем их, не говорим лишнего и валим, валим отсюда. Ну, не мне тебя учить. Справишься? – я легко касаюсь его голого плеча, и поворачиваюсь, чтобы уходить, переносясь мыслями в работу, и пытаясь вновь собрать себя по кусочкам. Найти ему вопросы, запереть ванную, спрятать ключ от подвала, накрасить губы и достать платье-отвлекающий-маневр-декольте-разрезы-красный. Не думать о змее и трупах, не трахать самой себе мозги, не накручивать, дышать, и постоянно следить за Давенпортом, чтобы не сболтнул лишнего, и не вздумал тащиться в полицию, обвинять в убийстве меня.
Я почти безоговорочно доверяю ему. Но в такие моменты, когда в дело вмешивается неведомая мне херня, всегда есть место для подобного «почти».
– Змея не помешала мне увидеть, что ты брал мой шампунь! – кричу я ему уже из коридора, припоминая, что заметила это вопиющее преступление, – так что за тобой должок! – на самом деле мне хватит просто того, что он прилично будет вести себя на интервью, но ему об этом знать совсем не обязательно.

+2

5

Моя карьера — хуйня до зубного скрежета нестабильная. Сегодня меня обожают, приглашают в ток-шоу когда ведущем, когда просто гостем, у которого желают взять интервью, задать интересующие вопросы, платят не хилые гонорары за проведение приватных вечеринок-дней рождений-свадеб, а завтра.. завтра с чьей-то легкой подачи, меня ненавидят и ладно, если просто ненавидят, многим хуже, когда желают убрать с дороги, которую в виду своей вредности, переходил многим и далеко не один раз. Моя карьера — почти гонка на выживание, когда вовсе не хочешь остаться в хвосте, изо всех сил рвешься вперед, прегрызая конкурентам глотки, перекрывая дыхание всеми возможными и невозможными способами. Впрочем, отличайся моя работа хотя бы относительной стабильностью, вряд ли согласился бы бултыхаться в этом дерьме, предпочел бы что-нибудь куда более неадекватно-переменчивое. Моя работа идиотична, нестабильна, а условия почти постоянно действительно адреналиновые. Даже сейчас, кстати всё шло набекрень. Вовсе не так, как было задумано.
— Не мы? Окда, так в суде и заявим, — откуда столько скепсиса? Какой, твою мать, суд? Нет его. Нет и не будет, — Сомневаюсь. Эти озабоченные даже с помощью косточек смогут понять, как выглядел наш дорогой Джон, в каком году жил, че жрал на обед прошлой осенью, какова длина его члена и насколько выпуклым было при жизни его пивное пузо, — закончил свою вэри эмоушинал речь, выдохнул и воззрился на Иду, наивную, чукотскую девчонку с кровавой фамилией, — Я-то тебя не сдам, но какая-нибудь особо звезданутая на всю голову, Меган Фокс, которую поселят сюда после нас, допустим, даже с семьей, вполне сможет сболтнуть лишнего. Прикончим её, пока не поздно? — в глазах, значит, щенячья преданность, ещё не успевшая сдохнуть надежда, на губах улыбка слегка сумасшедшая, но вообще.. шутил я, шутил, так что без нервов. Мир действительно многое потеряет вместе с её гибелью. Сиськи размера /навскидку/ четвертого, например. Ида кусает губы, а я бы сейчас не прочь просто перекусить, хотя не гарантирую, что пища не хлынет наружу после увиденного ранее.
Постепенно сматываем удочки, переходим в гостиную, где я /в очередной ванной комнате, но без сюрпризов/ с удовольствием мою руки вонючим мылом, мою и понимаю, что этого будет мало, но сейчас слишком занят, чуть позже обязательно в душ. Обязательно. Иначе журналюги подумают, что по-тихому подыхаю. Или подыхаем. Напару с Блад. Кстати, о Блад, вернувшись в гостиную обнаруживал её около бара, что-то шаманила, перемешивала-помешивала, наливала, сыпала и в итоге почти торжественно вручила стакан с неведомой жидкостью.. же, да? С пару секунд смотрел, потом принюхивался, но попробовать так и не рискнул. Покрутил стакан в руке, не предпринимая каких-либо действий.
— Там... — предупредить не успел, — ...змея, — выдохнул, когда Блад уже скрылась за дверью гостиной, ревностно направилась устранять конкурентку. Нашла кого устранять. — Эта тебе и в подметки не годится, — произношу как можно тише, затем срываясь на неадекватный гогот, представляя с каким выражением лица вернется моя бойкая ассистентка, готовая в любой момент грудью на амбразуру, блядское сравнение заставляет ещё громче заржать. Не прошло и минуты, как офигевшая от увиденного Аид снова предстала перед моим взором. Офигевшая, взъерошенная, нервная. Забирает стакан с той мутью, которую сама же и приготовила, делает огромный такой глоток, а я, в свою очередь, облегченно выдыхаю. Сама намутила — сама выпила, — О, спасибо, — значит, себя травить не придется. Идеально.
— Я предупреждал. Тебе было похуй, я не останавливал, — констатирую, недоуменно пожимая плечами, затем самодовольно ухмыляясь, впрочем, не важно. Ситуация себя исчерпала, забыли. Блад благополучно переводит разговор в иное русло, интересуется моим самочувствием, а затем /кто бы мог подумать?!/ предлагает всё отменить. — Давай без шуток, ок? Ты и «отменить» — два несвязуемых слова, — мои догадки подтверждаются её словами в следующий же момент. Сорок минут? Ок, мне и десяти с головой. На её вопрос молча кивнул, а затем удалился в ванную комнату,  дабы привести себя в должный вид, не забыв прихватить с собой джинсы-футболку /не в полотенце же прессу встречать, в самом-то деле/.
Сорок минут. Ровно сорок минут спокойствия просила моя ассистентка, чтобы привести себя в относительный порядок, но на деле же ей досталась ровно половина запрашиваемого времени. Благо, я успел принять душ, в этот раз куда более результативно и тщательно, одеться, вспомнить о том, что забыл бритву в Эдинбурге, но забить. Собственно, пока мысленно забивал, услышал звонок в дверь и с громким, бескомпромиссным: я открою, действительно отправился вниз, в прихожую, дабы её открыть. На пороге те самые крендели, с которым общался по мобильному ранее и которые не потрудились приехать в аэропорт, чтобы нас встретить. Однако, обойдемся без обидных деталей, не будем о наболевшем.
— Проходите, гости дорогие, наш бассейн всегда для вас открыт,блять, — в смысле дверь,дубль три, ска, — в смысле захотите поплавать — дайте знать, – всё, считай, выкрутился. Ида, мать твою, где тебя черти носят? Я отступаю в сторону, позволяя делегации с камерами-микрофонами-прочей аппаратурой просочиться внутрь особняка и, проводив чью-то задницу взглядом, оборачиваюсь к двери, чтобы её закрыть. Пока съемочная группа распутывает провода, сверяет тексты, подготавливается морально и технически к интервью, ко мне подкатывает их главная, решив побеседовать со мной на великосветские темы, а меня всё ещё интересует вопрос, где, вашу мать, черти носят мою Блад? Да, в этом плане я, как никогда, стабилен.
— Пардон, я на секунду,не лезьте только в кладовку, пока меня нет. Шажок в сторону, один, второй и быстро-быстро в том направлении, в котором ранее двигалась исключительно соблазнительная. Заглянул в несколько комнат, по чистой случайности чуть было не проведал опять змею, но в итоге всё же наткнулся взглядом на Иду, любующуюся своим отражением в зеркале, — Изъяны выискиваешь? Сама же все зарисовала, – с удовольствием опираюсь о дверной косяк, с минуту любуюсь ею и признаю, что мне крайне сложно держать себя в руках, когда мы находимся в одной плоскости, в одном помещении и действительно по барабану, что внизу дожидаются "гости", пока мы почтим их своим присутствием; это, к слову, заводит ещё больше. — А, может, ну их всех к лешему? – проводя ладонями по её талии, стоя за её спиной максимально близко, поддевая шершавыми пальцами её платье, тяну его выше с одной только целью — снять. По взаимному желанию или нет — не суть важно. В любом из вариантов каждый из нас словит кайф. Впрочем, пока обстановка от блядских обжиманий не накалилась до предела, отстраняюсь. — Ладно, не суть. Давай быстрее, пока они не наткнулись на нашего жмурика.
Благо, моя шатенка не заставляет себя долго ждать. Появляется в комнате и берет всё в свои хрупкие-сильные руки. Я, наконец, выдыхаю. В наглую пользуюсь возможностью передохнуть, на несколько минут отлучаюсь в столовую, чтобы освежиться, выпить воды, заодно наблюдаю за тем, чтобы в кладовку никто не совался. Хотя, на кой им хрен наша кладовка? Больше всего их, кажется, интересует моя не совсем скромная персона, Блад, а ещё время от времени, суют нос в наше личное, пытаясь ощупать почву, понять, что на самом деле между нами происходит. Мы же особо не конспирируемся. То обжимаемся, то ебем друг другу мозги, то обнимаемся, с поцелуями на публике, правда, ещё не экспериментировали, но я обязательно обведу кружочком и этот пункт, оставлю его на будущее. Отставляю стакан в умывальник /кто-нибудь уберет/, перемещаюсь обратно, в самый эпицентр событий. А дальше всё, как по маслу. Я несу всякую чушь, охотно вешаю лапшу на уши, публика её жрет, не давится. Блад же поддерживает то за кадром, то охотно влезает в него своей сексапильной, накаченной задницей, то останавливает съемку, так как вопрос ей кажется не корректным. Я же, напротив, пытаюсь всеми возможными и невозможными способами ускорить процесс. То прозрачно намекая на то, что завтра рано утром на самолет, то жалуясь на акклиматизацию, хотя, какая к херам акклиматизация, когда погода... почти совпадает? В итоге, всеми правдами и неправдами, мы избавляемся от них всего-то через пару часов /всего-то!/. Она закрывает дверь за журналюгами, я плюхаюсь на диван /как будто всё ещё не насиделся/, бросаю на неё взгляд, а потом в поле моего зрения попадает она.. ползающая невдалеке тварь, которая ранее находилась в ванной комнате. Какой дебил её выпустил?
— Стой, не двигайся, – произношу, глядя в упор на Блад, — кто-то выпустил нашу старую знакомую, – и зрительно указываю в том направлении, где заметил змею, а в следующий момент её хвост скрывается за дверью кухни, — А вот теперь прикрой дверь, – я совершенно спокоен, да. Самовнушение подозрительно быстро действует, помогает.
— В котором часу у нас самолет? В принципе, есть время избавиться от трупа, чтобы потом не было проблем. Есть также возможность вызвать ментов, но вряд ли обойдется без проблем в этом варианте. Либо тупо закапываем жмурика, змею оставляем в подарок будущим обитателям, труп тоже, а сами съебываем отсюда, – предложения? Поправки? Внимательно слушаю, да. Была мысль также о том, чтобы продолжить начатое в то время, когда она одевалась, но я всячески отгонял от себя мысли о том, что сейчас, в данный момент времени, это возможно. Слишком много проблем, чтобы забить на всё ради того, чтобы потрахаться. Или плевать? — Выбирай.

+1

6

Собраться за сорок минут – задача в принципе не выполнимая, а если тебе еще и приходится делать несколько дел одновременно, то ситуация становится совсем критической. Я в буквальном смысле не знала, за что хвататься, поэтому делала все, сразу, и плохо. Отправила вопросы Маркусу по электронке (спрашивается, зачем? Как будто он станет их читать), накрасила один глаз, выкинула все платья из чемодана на кровать, и обматерила давешнего фокусника по телефону. Его номер мне подкинули только что, и я популярно поясняла, что минута моего времени стоит столько, сколько он зарабатывает за год. Он в ответ орал на меня, что я лично украла его змею, держу бедняжку взаперти, пока он, сбив тапки, ее ищет, словом, преступница и дрянь, которая обязана сама поймать скользкую тварь, и привезти ее к нему домой. От такой наглости я даже молчу на секунду дольше, чем положено. Потом считаю до пяти, глубоко дышу, докрашиваю глаз, и говорю самым спокойным голосом, на который вообще способна:
– Если ты не приедешь за своей блядской коброй сегодня же, я подам на тебя в суд за нанесение морального ущерба, невыполнение должностных обязанностей, угрозу жизни и здоровью, а еще скажу, что ты лично продавал мне колеса. Так что? Заберешь красотку сам, или мне, козел, ловить ее лично? – он молчит, мои глаза мечут молнии, и я отключаюсь, швыряя трубку на диван. Решено, после этой поездки прошу Давенпорта прибавить мне зарплату, потому что ну ни в какие ворота ведь.

Пока я одеваюсь в красное платье с разрезом до самого бедра, и одновременно с этим крашу губы и причесываюсь, в дверь звонят. Мать твою, пунктуальны, когда не нужно. Подвигаюсь поближе к открытому окну, слышу блистательное приветствие от Маркуса, которое включает в себя краткое описание того, чем мы занимались последний час, и ощущаю сильнейшее желание придушить его на глазах у всей съемочной группы. У меня только два вопроса – как много мне дадут, и как Давенпорт вообще работал до меня, если палится так бездарно с первых же слов. Как ребенок, честное слово, ни на секунду нельзя оставить в одиночестве. Ускоряюсь, быстро пробегаясь кистью по лицу – лучше буду выглядеть, как старая страшная корова, чем позволю мистеру с длинным языком проводить операторов прямо до кладовой с трупом. Минутка самолюбования – критично оцениваю макияж, любуюсь отражением в зеркале, когда его светлость появляется в дверях собственной персоной. Закатываю глаза в ответ на его восклицание, и тянусь к флакону духов.

– Изъяны у тебя в голове, а с моим лицом все идеально, – мой шепот язвителен настолько, что, кажется, может уколоть физически. – Может, ты им еще ключ от подвала отдашь, повесишь на дверь табличку «Аттракцион ужасов», и возьмешь десять долларов за вход?! – клянусь, я готова убить его, пока он вдруг не оказывается за моей спиной, и не пытается содрать с меня платье, которое я выбирала с таким трудом. Серьезно? – Я злюсь, – все еще хмурюсь, но мой голос уже гораздо более спокойный, когда я выворачиваюсь из его рук. – Мы поговорим об этом позже, – говорю туманно и возвращаю платье на место. Где-то в глубине души мне всегда, всегда будет льстить его реакция на мою персону, но сейчас и правда нет времени заниматься самолюбованием или чем-либо еще. Я подмигиваю ему так, словно не отчитывала секунду назад, натягиваю на лицо улыбку для собравшихся, и выхожу из комнаты.

Внизу начинается мое царство, моя неприкосновенная зона, где все происходит только по моим правилам. Я обнимаюсь с главной мадам, успевая подумать, что она выглядит, как старое бревно, не забываю пофлиртовать с операторами и поправить свет на более выгодный, правлю вопросы и усаживаюсь за объектив камеры рядом с режиссером. Съемка тянется бесконечно отчасти из-за моих поправок, но серьезно, они думают, что я пропущу в эфир вопросы о том, гей ли он, и со сколькими девушками успел переспать? Режиссер качает головой и говорит, что я слишком строга, а потом вдруг камеры направляют на меня, и я успеваю лишь мило нахмуриться. Никто не давал им разрешения снимать меня, но увы, за моей спиной не стоит моя личная маленькая Блад, которая пошлет всех к черту, и прикажет оставить меня в покое. Меня ослепляют софиты, и предсказуемо звучит вопросы о том, тяжело ли мне работать с Маркусом, и какие отношения нас все-таки связывают. Ну и что мне остается делать? Только очаровательно смеяться, мысленно умоляя змею никуда не выползать, а труп – лежать смирно.

– Мы друзья, да, определенно, хорошие друзья, – спокойно говорю я, находя взглядом лицо своего «лучшего друга» напротив, и улыбаясь ему милой улыбочкой, – иногда у нас бывают споры например, относительно того, что делать с трупом, иногда  мы находимся в обществе друг друга целыми днями или ночами, вот это вернее, но все это совершенно не в тягость. Мы хорошая команда, стараемся заботиться друг о друге, и находить общий язык. Верно, мистер Давенпорт? – я взмахиваю волосами, глядя на него, и камера отъезжает от моего лица, возвращаясь к нему. Слава Богу, оставили в покое. Маркус говорит какие-то общие слова, и операторы гасят свет, благодаря всех за съемку. Я аплодирую вместе со всеми, когда режиссер берет меня за локоть, и отводит в сторону.
– Мистер… , – я безуспешно пытаюсь вспомнить его имя, но, кажется, его волнует только глубина моего декольте. Стоически терплю его зависание на своей груди пару минут, а потом мило напоминаю: – Мое лицо повыше. Вы что-то хотели? Мы с Марком и правда безумно устали, – говорю вроде бы и мягко, но тоном «иди-ка ты к черту». Он откашливается, а затем вдруг спрашивает, не было ли у Давенпорта каких-то проблем в последнее время. От неожиданности зависаю уже я, но затем быстро беру себя в руки, и презрительно фыркаю.
– Мистер Давенпорт работает со мной, а потому нет, проблем у него не бывает. Имеете в виду что-то конкретное? Так и скажите. Я, знаете ли, из Нью-Йорка, а у нас там не очень понимают намеки.
Если ему и не нравится мой напор, то он не подает виду – опускает глаза, жмется, мнется, а потом вдруг выдает:
– Хочу, чтобы вы знали – если вдруг обстоятельства сложатся так, что вам придется покинуть мистер Давенпорта, предлагаю вам работать с нами. Вы достойная молодая женщина, и…
– Я не понимаю, сэр, – мой голос просто ледяной, а сердце быстро-быстро бьется в горле. Как много знает этот козел, и о каких, блин, проблемах, он тут твердит? – Его рейтинги растут, у него все в порядке, и я никуда от него не уйду, пока не захочу сама. Еще какие-то вопросы? – скептически смотрю, а он мотает головой, как-то странно смотрит на меня, и удаляется к остальной группе, которая собирается уходить. Несколько секунд я стою на месте с колотящимся сердцем, пытаясь понять, что тут не так, и что вообще происходит. Они ведь не знают, они не могут узнать, правда?
Едва прощания завершаются, и за «гигантами» вегас-тв закрывается дверь, как я пулей несусь обратно в гостиную, и открываю рот, чтобы рассказать обо всем Марку.
— Стой, не двигайся, – тот-самый-приказной-тон, который я так ненавижу, но сейчас он вполне оправдан. Мои нервы вот-вот треснут от напряжения, и я лишь надеюсь, что змеи – не быки, и на красную тряпку в виде моего платья никак не отреагируют. Бедняжка-змея, по всей видимости, проголодалась, потому что скрылась за дверью кухни, которую я молниеносно захлопнула. Вытерев влажные ладони о платье, я упала на диван рядом с Марком, ощущая, насколько сильно устала за этот дебильный день. Будто катком проехали, переломав все кости.
– Они знают.  – произношу, ловя его взгляд, и нервно запускаю руку в волосы, – их режиссер предлагал мне работу, когда у тебя начнутся «проблемы». Они знают обо всем, и кто-то из них выпустил змею. Я говорю, как параноичка? – не думаю, что Марк сейчас способен оценить мои слова трезво, но мне они странными не кажутся. Понятия не имею, как это вышло, но, кажется, мы здорово попали. Когда снова звонят в дверь, мне кажется, что звенит у меня в голове – и только когда мы с Давенпортом перекидываемся настороженными взглядами, понимаю, что мне не показалось. Забыли насадку на камеру? Вызвали копов? Что тут вообще происходит?

– Я открою, – говорю нарочито-спокойно, поднимаюсь с места, в сотый раз за сегодняшний день открываю дверь, и чуть ли не плачу от облегчения, когда вижу, кто пришел.
– У тебя минута, забирай ее, живо, – мой тон приказной, и горе-фокусник проскальзывает внутрь, а я иду вслед за ним на кухню. Как Цербер, наблюдаю за тем, как он ловит скользкую дрянь с помощью какой-то палки, и не могу сдержать дрожи, видя ее так близко. Убедившись, что этот идиот не украл серебряные вилки или вчерашнее шампанское, почти под зад выпихиваю его за дверь под бесконечные стенания о жестоком обращении с животными, о том, что его крошка чуть не умерла от обезвоживания, о том, какие мы все-таки жестокие люди.
– Мы такие дерьмовые люди, что ты не представляешь. А теперь пошел вон, – устало говорю, запирая за ним дверь, и возвращаюсь в гостиную, глядя на Маркуса победным взглядом «Вот так я решаю проблемы, а чего добился ты?» Наш самолет рано утром, у нас труп в подвале, а больше всего на свете я мечтаю хотя бы о листике салата и стакане воды. Я вполне могу получить эту порцию в тюрьме, куда меня обязательно запихнут копы, которых вот-вот вызовет съемочная группа. Можно понять, почему я немножко так нервничаю?
– Тащи дорогого Джона во двор, по-моему, я видела там дрова вчера, – все так же устало говорю, вручая Марку ключ от подвала, – разожжем костер, и забудем об этом. – забудем, да куда там. Когда он уходит, я иду к бару, планируя наплевать на голодный желудок, но меня останавливает очередной звонок в дверь. Я замираю на месте, а потом  очень медленно разворачиваюсь.

Не буду открывать. Ни за что не открою эту долбаную дверь.

– Мистер Давенпорт! – еще один продолжительный звонок, сухой, официальный голос, – откройте, полиция!
Мои ноги прирастают к полу, а пальцы, которые-таки успели ухватить высокий бокал с шампанским, едва не разжимаются. Я панически оглядываюсь в ту сторону, куда ушел Давенпорт, и едва сдерживаюсь от не свойственного мне истерического смешка. Это конец. Это чертов конец.
– Мисс Блад? Немедленно откройте! – слышится за дверью, и я на негнущихся ногах бреду к ней, мысленно представляя заголовки «Известного телеведущего обвинили в убийстве».
В одиночестве со свалившейся мне на голову проблемой в виде полиции мне становится совсем уж жутко; Марк, который бесил меня пару часов назад, уже кажется самой желанной компанией в мире. Куда он провалился? Пытаясь отогнать видения ожившего мертвеца, который бьет Давенпорта по голове ботинком, я вздрагиваю, когда звонок в дверь повторяется,  а следом за ним – еще один настойчивый стук.
Призываю на помощь все свое актерское мастерство, буквально собираю остатки воли в кулак, распахиваю дверь и одаряю собравшихся своей ослепительной улыбкой. Мой взгляд красноречиво пробегает по фигурам двоих полицейских, и я делаю глоток шампанского. Один из парней открывает рот, но я успеваю первой.
– Мальчики, вы что-то перепутали, костюмированная вечеринка со стриптизерами-полицейскими была вчера.
– Мисс Блад, – легко перебивает меня он, и улыбка гаснет – ненавижу, когда кто-то не дает мне договорить. – Кажется, вы не так поняли. Мы приехали по вызову, и вынуждены обыскать ваш дом, так как, по нашей информации, вы кое-что здесь скрываете. Вот мои документы. Я не… –  он слегка заминается, и его щеки краснеют, –  не стриптизер.
– Очень жаль, – выдает мой язык, и я грустно вздыхаю. Он тычет мне в лицо своим удостоверением, и я возвращаю ему презрительный взгляд, внимательно изучая документ. От того, что он не поддельный, мне, женщине с фальшивой фамилией и трупом в подвале становится панически страшно; а если сейчас за моей спиной Давенпорт вытаскивает на себе дорогого Джона, чтобы мы мирно сожгли его в саду? Что тогда?
– Маааарк, у нас гости! – кричу я настолько громко, насколько могу, надеясь, что он правильно меня поймет, и спрячет останки бедного Джона куда подальше, – поднимись, пожалуйста! – я никогда не говорю ему «пожалуйста» – это еще один знак того, что дело очень, очень плохо.

– Ордер на обыск, – железным, недрогнувшим голосом прошу я у все еще робко маячивших в дверях копов, чтобы максимально потянуть время, а в голове, как назло, нет ни одной свежей мысли, относительно того, как избежать наказания за убийство. Пока я изучаю бумажку, мои зубы стучат о край бокала с шампанским, полицейские терпеливо ждут, за спиной раздается какой-то грохот, и появляется страшно злой Марк – слава Богу, без трупа, и без обычной усмешки на лице.
– В этом городе ни на минуту нельзя расслабиться, – мило улыбаюсь я ему, возвращая ордер в лапы копов, и предупреждаю их, – вперед, ищите, что хотите. Но если окажется, что это чья-то дурацкая шутка, из-за которой мы утром опоздаем на самолет, то вы будете остаток жизни работать на мою моральную компенсацию. Я ясно выразилась? – быть максимально спокойной и уверенной в себе, помнить, что лучшая защита – это нападение, и молиться, что они не заметят крохотную дверь в подвал.
– Мисс Блад, угрозы сотрудникам… – вновь покраснев, начинает тот, кого я называла стриптизером, но я демонстративно отворачиваюсь от него, и иду к бару, возле которого маячит Марк. Нарочито-громко поставив пустой бокал на стойку, я шепчу сквозь стиснутые зубы:
– Если меня посадят, будешь ходить ко мне в тюрьму на свидания? – не знаю, откуда во мне взялось это черное, истеричное веселье, но мне с трудом удается сдержать нервный смешок при виде слишком говорящего взгляда моего непосредственного начальства. Полицейские пока что болтаются в поле зрения, и я демонстративно-спокойно беру бутылку.
– Куда ты его дел? – почти одними губами спрашиваю я, поднимая по-настоящему испуганные глаза на Марка. Все мое напускное веселье и уверенность – только маска, и больше всего я не хочу, чтобы он это понял.

Отредактировано Cresside Blood (2016-11-20 22:51:20)

+3

7

Как только за коллегами-журналюгами с характерным звуком закрывается тяжелая, металлическая дверь, я мгновенно хватаюсь за сотовый, будучи готовым послать всех и вся по одной параллельной - нахуй и обменять билеты на самолёт. Я готов выезжать сейчас, сию же минуту. Интервью записано, чемоданы собраны, всё шмотье на своих местах, остаётся только захватить сумку, вызвать такси и уехать. Даже если не обменяют билеты. Перекантоваться ночь (или сколько потребуется) в придорожном мотеле, но со спокойной душой. В мотеле, где тебя хер кто найдет. Хер кто достанет. Выдохнув, набираю номер, цифра за цифрой, но, как на зло, занято. Еще и Блад что-то лепечет над ухом. Что, кстати?
— Че?кто знает? Че знает? — Знают, не знают... какая разница? Если не вызвали копов – молодцы, вызвали – заебись, я бы тоже так поступил, ибо нехер трупами разбрасываться, – и змей выпускать из террариума, — Сваливать надо, пока не поздно, – протянул и набрал службу такси повторно, на этот раз другую, номер которой был вторым в поисковом списке google. Вызов пошёл, приятный женский голос озвучил шаблонное приветствие и уточнил, по какому адресу будут ожидать машину. Как раз, когда все данные были по-быстрому надиктованы, а машина вызвана, прозвучал звонок в дверь. Очередной за сегодня.
— Проходной двор, блять,пожарники? Копы? Психушка? Кто там ещё, мать вашу? — Никого нет дома! Идите нахуй! Ну всё, досиделись, дотупили. Иди встречай, – произнес ровно тогда, когда Блад в полной боевой готовности подорвалась и погнала открывать чертову дверь очередному визитеру. Чтобы быть в курсе всего происходящего пришлось последовать её примеру, поднять свою задницу с мягкого дивана, пройти за ней в просторную прихожую и остановиться за её спиной. Слава яйцам, не копы. Всего-то чувак в причудливых шмотках с видом обиженного и оскорбленного. Судя по выражению лица Иды, притворной мягкости её голоса, его-то она и ждала. На кой ей сдался этот престарелый мачо, я понял только тогда, когда, спустя несколько минут, этот тип вынес из комнаты адскую тварь (змею, в смысле) и вместе с ней направился ко входной двери, параллельно проклиная нас как можно громче.  Чтобы наверняка слышали это не только мы, а еще и соседи в ближайших двух кварталах.  Не удивительно, что когда за ним закрылась дверь, мы оба выдохнула с облегчением. Почти что главная проблема исчерпана.
И удача все-таки была на моей стороне, пока Блад в очередной раз не решила подпортить малину своим требованием. Вновь взвалить бедного Джонни (хотя, кто тут ещё бедный, можно поспорить) на свой многострадальный горб и отнести на свежий воздух. Идея покончить со всем этим сама по себе охуенна, но еще более охуенной она была бы без моего участия. В очередной раз напомнить, что она разговаривает сейчас с боссом? Или напомнить, что я, блять, телеведущий, а не разнорабочий? А, впрочем, хер с ним.
— Жечь никто никого не будет. Оставим всё так, как было и свалим отсюда. Такси я вызвал, водитель наберет, когда подъедет, – а больше сказать и нечего, кроме как, — будь тут. А еще лучше — собери монатки, я сейчас, – правда, едва ли я успел доковылять до двери, ведущей в подвал, (нет, не опять) снова услышал звонок в дверь. Куда более настойчивый, нежели все предыдущие вместе взятые. Более настойчивый и не предвещающий ни черта хорошего - факт, который только подтвердился после требовательного: откройте, полиция! Доигрались. И, дело ясное, Блад запустила нечисть в дом.
Дальше-то что? Не тащить же треклятого через весь особняк во двор. Сгонять за бензином и устроить почти ритуальное сожжение прямо в подвале? А заодно сжечь к чертям гребанную домину вместе с пришедшими копами. Такси уже наверняка ждёт под домом. Сейчас только сгонять за топливом и... потом провести всю оставшуюся жизнь за решеткой. Ну нет уж, так дело не пойдёт. Пусть всё остаётся так, как есть – разрулим. Если не самостоятельно, то с помощью их величества адвокатов. А сейчас пора бы забить на всё и мотнуться, взглянуть, что происходит в прихожей. Тем более Блад зовёт. Пока шел, успел зацепить вазу, отчего та мгновенно и с громким треском разбилась о мраморный пол.
— Что происходит? – нет, копы не ушли. Нагрянули с ордером на обыск (на предмет дурно пахнущей мертвечины), который сейчас дрожащими руками держала моя агент (обычно спокойная и уравновешенная). Если они довели даже её  - всё офигеть как хреново. — Проходите, ищите, нам скрывать нечего, – в добавок пожал плечами, скинул подзаебавший пиджак и направился к бару - выпить, потому что самое страшное ждёт впереди.  Вернее нет, не ждёт,  идёт следом и нарочито громко ставит стеклянный бокал на барную стойку, обращая тем самым на себя внимание.
— Хм... дай-ка подумать, – произношу с задумчивым видом, чтобы ответить безапеляционное: — нет. Я отвоюю для нас отдельную камеру и далеко ходить не придётся. Сейчас, в общем-то, больше ничего и не оставалось, кроме как отшучиваться и верить в лучшее будущее, которого в ближайшее время не предвиделось.
— Никуда. Где лежал, там остался, – потому как таскаться с ним было поздно, а попасться с поличным – нафиг надо, — других вариантов не было, – пожимаю плечами, отводя взгляд от Иды и заодно предчувствуя медленно подкрадывающийся пиздец. Один в лице разъяренной пиарщицы (если моё решение придётся ей не по вкусу), другой в лице копов, нашедших труп. Блад – не трабл, щеки надует, отчитает или, максимум, – заигнорит (до первого звонка с работы нашего общего босса), а от копов так просто хер отделаешься. Навешают обвинений и закроют в клетке. На этом всё, прощайте карьера, рейтинги, деньги, слава и фанатеющие красотки (вот за ними я буду скучать особенно). Хреновая перспектива. Воистину хреновая. Так что пора бы уже...
— Давай звони адвокату,пока не повязали и не велели заткнуться или, как они это называют, хранить молчание. — Виски? Вино? Шампанское? – спросил, махнул рукой и, подхватив бокал, который ранее гулко опустился на столешницу, наполнил его вискарем, разбавил холодной колой и вручил этот адский, шипящий коктейль Блад. — Выпей.. для храбрости и звони, – велел тем самым приказным тоном, который она искренне ненавидела. Наплевать. Пока Ида принюхивалась, морщила нос, доганялся парой-тройкой бокалов вискаря без примесей чего-либо. Понадобилось всего-ничего, чтобы жизнь и ситуация, в принципе, стала не такой уж дерьмовой, как казалось до этого. Подумаешь, копы. Еще не из такого дерьма выкарабкивались.
Копались эти гоблины долго. Тщательно проверяли каждый угол, каждую полку, каждый ящик, каждую чертову комнату. Естественно, не забыли о подвале. Странно, что не поперлись туда в первую очередь. Там же и нашли нашего дорогого Джонни, о чем поспешили уведомить нас. Явились с каменными мордами и давай заливать о чистосердечном признании, которое по факту должно значительно смягчить наказание, но... — Это не наших рук дело. Далее предпочтем общаться с вами только в присутствии адвоката, – произнес с самым, что ни на есть, невозмутимым видом и действительно предпочёл окончить разговор. Адвоката нам предстояло дождаться в участке. Двух столь опасных преступников монстры в погонах не решились оставлять без присмотра.
— Нам с вами придётся проехать в участок, – ну, и кроме как согласиться, других вариантов не было. И хрен выкрутишься. Вполне оптимистичное расположение духа сменилось истинно пессимистичным. Я накинул пиджак, дождался, пока возьмёт всё необходимое Ида и прошел вместе с ней в бело-синюю тачку с мигалками. Блад, естественно, пропустил первой, оказался в салоне следом за ней.
— Не парься. Они не смогут доказать то, чего по факту не было, – откуда инфа, что именно мы его укокошили? Может, чувак раньше нас на змею наткнулся. Она вполне могла оказаться ядовитой.  Вполне могла его укусить. Яд подействовал. Вот только какого хера труп делал в бассейне? Не дошел до особняка? Решил было поплавать, забыв, что не умеет? Тогда версия его смерти другая. Бред сумасшедшего. И что, блять, было вчера? Вопрос, правда, так и остался без ответа. Сколько не пытался, а вспомнить события, происходившие вчерашним вечером казалось чем-то чуть ли не сверхъестественным. Невозможным. Я придвинулся ближе к шатенке, чтобы узнать, как дела с адвокатом.
— Наш трабл решабелен? Порадуй начальство, – уточняю я, как бы между прочим, с привычной усмешкой на губах, пока мимо нас пролетают огни ресторанов, кафе, казино, фешенебельных гостиниц и прочего добра, которого в Вегасе было бесчисленное количество. И, тем не менее, за проверенный здесь уикенд желания остаться здесь на куда больший срок так и не появилось.
Спустя ещё каких-то десять минут наша карета докатила нас до полицейского участка. Покидать, показавшийся даже очень уютным, салон автомобиля не было ни малейшего желания, зато желание бежать только усилилась. Впрочем, к черту.
— Подъем,  - да и.. сбежишь тут, когда за твоим поведением наблюдает две пары глаз.
Участок встретил в первую очередь темнотой. Странно. Особенно с тем расчётом,  что правоохранительные органы работают не то, что круглосуточно - вообще без выходных. Я окинул недоуменным взглядом мою прекрасную соучасницу и пришёл к выводу, что.... что? Включается свет и первое, что бросается в глаза - обстановка. Никаких тебе столов, заваленных кипой разнообразных бумажек, папок и прочим канцелярским барахлом. Один огромезный стол, который чуть ли не ломится от количества выпивки и закусок, а потом навстречу нам выходят ещё и наши старые знакомые: съемочная группа, во главе с журналюгами, тот самый фокусник со своим ненаблядным питомцем, наличие которого навело переполох с самого утра (для полного комплекта не достаёт только дорогого мертвого Джона). И я в который, сука, раз за сегодняшний день не выезжаю в суть происходящего. 

Отредактировано Marcus Davenport (2016-11-25 07:37:55)

+2

8

Ладно, взглянем правде в глаза – удивительно,  что все это не произошло раньше. При том образе жизни, который мы оба вели, странно, что нас не посадили за решетку после какого-нибудь иного эпизода нашей биографии. Нет, мы никого не убивали [по крайней мере, я надеюсь, что такие факты своей жизни Марк от меня все-таки не скрыл], хотя такое желание лично у меня действительно возникает по двадцать раз на дню. Но рано или поздно карма бы все равно настигла кого-то из нас – или двоих сразу, как это и произошло сейчас. Самое обидное – что не по делу. Самым несправедливым было то, что я реально не трогала этого ублюдка; реально не понимала, откуда он взялся и реально не помнила ничего из того, что происходило вчера. А что, если…

От неожиданной мысли я леденею, и перевожу не предвещающий ничего хорошего взгляд на Давенпорта. Все идет как-то слишком... гладко. Слишком логично и ясно, как в каком-нибудь дурацком детективе на кабельном телеканале – незнакомый дом, буйная вечеринка, внезапная амнезия у нас обоих [серьезно? Да перепить Давенпорта на моей памяти не удавалось никому], труп и полиция на пороге, готовая вот-вот защелкнуть на наших запястьях наручники. Я смеряю мирно бухающего Давенпорта взглядом, который мог бы сравниться с тремя ударами ножа – мне хочется думать, что он все-таки не последняя скотина, и не поступил бы так со мной, но чувство чего-то сюрреалистичного меня все-таки не покидает. В конце концов, я была пиарщицей, пусть лично его, но – пиарщицей; я знала, как все это устроено, и понимала, что в этой истории слишком уж много совпадений и белых пятен.
– Если это все твоих рук дело, я клянусь, что следующие репортажи ты будешь вести с того света, – успеваю прошептать, вернее, даже прошипеть свою горячую угрозу возле его лица, прежде, чем подтянуть к себе мобильник. Не хочу думать о нем хуже, чем он есть, но парадокс заключался в том, что я знала о Маркусе все и ничего одновременно; он выдавал мне ровно то, что сам считал нужным, а потому однозначно ответить на вопрос его причастности к этому бреду я не могла. Мог ли он такое придумать и организовать? Легко. Но не сказать мне и настолько хорошо сыграть удивление – вряд ли.
Наверное.

Я не хочу звонить адвокату, потому что это какое-то признание неизбежности ситуации; того, что я проиграла и не справилась, а я ненавижу это чувство. Кроме того, мне просто страшно; да, банально страшно, как бы с виду не казалось обратное. Одно дело – разгребать проблемы лично Маркуса, когда он уже с утра в стельку пьяный, и не особо помнит, о чем его сегодняшний эфир, другое – поверить в реальность того, что нас записали чуть ли не в серийных убийц без всяких оснований.
Марк смотрит на меня слишком уж понимающе, и я нервно дергаю плечом – ненавижу этот взгляд «я-знаю-о-тебе-все», ненавижу этот приказной тон, ненавижу, что он прав, и звонить действительно нужно – тут уже никуда не денешься. Мрачно смотрю на шипящий коктейль, и, зажмурившись, храбро пью залпом, даже не поморщившись. Горячее тепло охватывает мой желудок, и на секунду мне становится все равно – ну господи, ну труп. Ну мы. Ну копы. Наверняка это не самое страшное, что ждет меня в жизни. Как-нибудь разрулим.
Очевидно, та же мысль посетила и светлую голову моего начальства, потому что Маркус уж как-то слишком спокойно отреагировал на известие о не совсем живой находке. Очередное подозрение о его причастности к этой сиесте царапает меня изнутри, и я хмуро молчу, что само по себе для меня не типично. Мой жутко уставший, не совсем трезвый мозг напряженно обдумывает всю ситуацию в поисках наилучшего решения, и больше всего мне хочется, чтобы кто-нибудь решил все за меня. Хренушки, не в этой жизни и не в этой истории. Я успеваю только подхватить свою сумку, бросить туда телефон, и выйти из дома ужасов вслед за Маркусом, машинально оглядывая все кусты на предмет прячущихся там фотографов. Никого. И это тоже ужасно странно, учитывая, что вчера буквально каждый наш шаг был зафиксирован.

– У меня нехорошее предчувствие, – тихо говорю я в спину Марка, влезая в машину, и мысленно аплодирую сама себе. Тебя практически обвинили в убийстве, а у тебя нехорошее предчувствие, вот так удивительно, правда, Блад? Тем не менее я знаю, что он понимает, о чем я, и медленно достаю телефон.
– Он не ответит, – говорю я скорее в пустоту, скорее, констатирую факт, чем задаю вопрос или жалуюсь. Моя интуиция редко подводит, так происходит и в этот раз. Только длинные гудки, и ничего больше – скорее, Земля бы остановилась, чем наш адвокат не взял трубку, такого просто не бывало никогда раньше. Но он не берет.
– Оранжевый – хит сезона, – туманно заявляю я с нервной усмешкой, намекая на наше обозримое будущее, и тут же злюсь на себя. Наймем другого, уволим этого – все обязательно решится. Сейчас я просто не имею права думать по-другому, и подводить этим нас обоих.
– Можно повежливее, – недовольно, как кошка, которую согнали с теплого местечка, шиплю я, когда не_стриптизеры_а_полицейские выводят нас из машины. Как в идиотском кино, мы меееедленно заходим в участок, и мое чувство подозрительности буквально зашкаливает, когда над нашими головами резко вспыхивает свет.

– Сюрприз! – орет кто-то практически мне в ухо, и я испуганно отшатываюсь, задевая не менее ошарашенного Маркуса. Огромная змея на шее фокусника почти нежно смотрит на меня, и мне кажется, что я вот-вот сойду с ума.
– Купились, они купились, – радостно, как дети, восклицают журналисты, среди которых есть и зам Самого Главного; я перевожу растерянный взгляд с Маркуса на стол с тортом, и испытываю жгучее желание опустить его на голову хоть кому-нибудь.
– Мы записывали все! – ажиотированно восклицает зам Самого Главного, потирая руки, – ваши приключения покруче любого реалити-шоу. Мы пустим нарезку из них в прайм-тайм. У конкурентов после этого не будет никаких шансов. Как мы все придумали, а? Камеры по всему дому, фальшивый труп, змея – а вы не потеряли самообладания, браво, – почти удивленно заканчивает он, а я вновь перевожу ошарашенный взгляд на Давенпорта, кивая в ответ на его не заданный вопрос «Ты думаешь о том же, о чем и я»? Да, я думала о том же – о том, что если бы порно с нашим участием все-таки состоялось и попало в эфир, Маркус бы озолотился на нелегальных просмотрах этого видео, а я была бы придушена толпой его разъяренных фанаток.
Все это настолько шокирующе и одновременно не смешно, что я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего; все вокруг галдят, наперебой рассказывая, как они планировали эту удачную шуточку, и как веселились при виде наших перевернутых лиц. Я тянусь к одному из бокалов шампанского на столе, и залпом осушаю его.
– Ублюдки, – усмехаюсь, качая головой, – вы такие придурки. Я практически поверила в то, что проведу следующие лет двадцать за решеткой. – грязый tv-бизнес во всей красе, что тут скажешь. Глядя на весь этот цирк вокруг, я впервые в жизни не чувствую гордости за то, что принадлежу к нему; скорее, мне хочется выйти отсюда и встать под душ, больше никогда не возвращаясь. Не могу прочитать никаких эмоций на лице Маркуса, потому что он радостно смеется вместе со всеми, но не думаю, что он настолько же чувствительный – повеселится и забудет. Мои же уязвленные гордость и самолюбие, так не вовремя поднявшие голову и шепчущие, что кто-то вдруг оказался хитрее и умнее меня, к веселью как-то не располагали.

– А теперь мы поедем в клуб! – кричит кто-то из команды, и остальные поддерживают его одобрительными возгласами, – ребята заслужили того, чтобы отдохнуть, тем более мы все еще в Вегасе!
Я не успеваю и рта открыть, как меня отрывают от Маркуса, и тащат за собой через другой выход, где на улице уже собрались зеваки и фотографы. Я натягиваю на лицо сладкую улыбку, и приветственно дергаю пальцами в воздухе, надеясь, что родителей не хватит удар, когда они увидят газету со своей роскошной дочуркой, которая выходит из полицейского участка в компании парня со змеей и парочки полицейских. Надо бы их предупредить.

Идея влить в себя все содержимое бара кажется мне потрясающей – меня все еще потрясывает от комка шока, недосыпа и усталости, когда мы тормозим возле сияющего огнями ночного клуба, и беспрепятственно проходим внутрь. Мне не нравится, что я нигде не вижу Маркуса – не потому, что я успела соскучиться по его физиономии за эти 15 минут, а потому, что его реакция на происходящее все еще была для меня загадкой. Вдруг после пары шотов он взбесится и набьет морду одному из главных за настолько бесцеремонное вмешательство в свою личную жизнь? А я не хотела лишаться работы; пусть даже и настолько грязной, как оказалось.
Найти кого-то в клубе Вегаса совершенно нереально, когда вокруг тебя толпы прыгающего пьяного народа, постоянные вспышки камер, когда кто-то дергает тебя и постоянно зовет потанцевать. Я «приземлила» в себя пару стаканов текилы, но моя злость на этих придурков, которые решили устроить на моем имени реалити-шоу, практически никуда не испарилась. Отмахиваясь от одного из полицейских, который, кажется, все-таки решил доказать мне, что он у мамы стриптизер, я протиснулась сквозь толпу людей, ища глазами знакомое лицо. Мне нужен был Маркус – как образец адекватности, единственный, кому, кажется, я теперь могу верить.

Я нахожу его только через полчаса, совершенно счастливого, обвешанного толпой девушек; он умудряется раздавать автографы одной рукой, щупать за задницы всех желающих второй, и бдительно следить, чтобы бокалы у всех были наполнены. Я скрещиваю руки на груди, с какой-то снисходительной улыбкой наблюдая за этой картиной, которая приносит мне чувство непонятной гордости.
Наверное, я единственная женщина, которая счастлива видеть мужчину в компании других. Что скрывать, приятно осознавать, что в части его успеха есть и моя заслуга; даже если иногда у нас случаются такие дни, как сегодня.
Девицы замечают меня раньше, чем он, и я не могу удержаться от иронии – укоризненно качаю головой и делаю страшные глаза, глядя на одну из них, от чего они все разом бросаются врассыпную. Тут уже укоризненно смотрит Маркус, и я смеюсь над его выражением лица, взбираясь на высокий стул рядом с ним.
– Я просто посмотрела! – оправдываюсь, благодарно кивая бармену, который уже ставит передо мной очередной шот текилы, – даже не говорила ничего. Твои фанаточки слишком впечатлительные.
Закатываю глаза, вливая в себя текилу, и морщусь, закидывая одну бесконечную ногу на другую.
– Не верю, что говорю это, но прости, что подозревала тебя, – улыбаюсь ему краешком губ, потому что знаю, что он понял это, – все это было слишком постановочно, и я решила, что ты захотел проверить меня на прочность. Опять, – с небольшой паузой уточняю я, пока он наблюдает за мной.
– Ты знаешь меня, – утвердительно говорю, – и понимаешь, что я зла на них. Ненавижу, когда кто-то заставляет меня действовать на своих условиях. Это мерзко, – нервно дергаю плечом, и отправляю в себя уже-не-считаю-какой шот текилы.
– Поэтому я собираюсь ехать за вещами, а потом в аэропорт, плевать, на какой рейс. Не хочу оставаться тут и делать вид, что их тупая идея меня не напугала. – закатываю глаза, прекрасно осознавая, что Марк может стебать меня за это проявление слабости до конца жизни. Сейчас мне все равно. В конце концов, я женщина, а не робот, как бы ему не казалось обратное.
– Не зову с собой, если не хочешь, ты заслужил отдых, – многозначительно смотрю на стайку девиц неподалеку от него, которые, кажется, так и ждут, пока я подберу свои ноги, каблуки, разрез на платье, и свалю от него подальше, – просто веди себя хорошо. Насколько тебя хватит.
Подмигиваю ему и слезаю со стула, а потом протягиваю ему руку ладонью вверх, дергая пальцами в воздухе. Ключи от дома ужасов были у него; и так быстро, как сейчас, я не буду сваливать из Вегаса больше никогда.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » good morning, Vegas!