vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » playing with fire


playing with fire

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2jYv7.png
Vincent Jervis & Jean Lensherr
ноябрь 2016. Лос-Анджелес.
"Я уточнил у моего агента Оливии, будет ли она на предпоказе фильма для своих и небольшой afterparty. Мне повезло, и у моей влиятельной голливудской любовницы нашлись дела поважнее в Нью-Йорке, с её мужем. А раз Оливии не будет, значит, я смогу взять мою девушку Джин с собой, и похвастаться ей перед коллегами, чего уже давно хотел".

+2

2

- Ясно, - пробормотал в телефонной трубке уставший и севший голос. Хит был расстроен, когда Джин сказала, что находится в Лос-Анджелесе, а не в Сакраменто, как обещала, чтобы поехать с ним вместе на музыкальный фестиваль в Айову через пару дней. Они это делали вот уже много лет, но сейчас Джин предпочла ему быть рядом с Винсентом Джервисом, уютно устроившись в номере отеля с видом на красивый пляж и море.
- Я в порядке, можешь не беспокоиться, - зачем-то добавил после неловкого молчания Хит, и тихое дыхание сменилось короткими гудками. Он отключился, не дав ей даже придумать оправдание или сказать, что они смогут поехать куда-то вместе в другой раз, и на душе от этого разговора остался неприятный тяжелый осадок.
Остановившись у окна и все еще прижимая мобильный телефон к щеке, Джин вздрогнула, когда дверь в комнату открылась с коротким щелчком. Вероятно, с ее лица все еще не вполне сошли задумчивость и напряжение, поэтому улыбка получилась немного натянутой.
- Привет, - пряча в задний карман короткой юбки источник плохих новостей и отключая звук, Джин встретила Винса у порога, мягко целуя в щеку, обнимая и чувствуя, как от приятного запаха парфюма по телу медленно распространяется скользящее, вкрадчивое тепло. Последнее время они редко бывали не вместе, словно соскучившись друг по другу так сильно, что проведенные порознь несколько часов уже становились чем-то необычным, нарушающим привычный порядок вещей. Поэтому когда Винс предложил поехать с ним на предпоказ нового фильма в ту неделю, которую она обещала провести с Хитом, Джин согласилась, даже не вспомнив о лучшем друге. Это пугало.
- Я выбрала платье и каблуки, - обвивая руками его шею и приподнимаясь, чтобы коснуться губ между произнесенными шепотом словами, Джин немного успокоилась. Она позвонит Хиту позже и попробует все объяснить, еще раз. Как делала снова и снова, когда он говорил ей, что связываться с Джервисом вновь - до нелепого глупо. После всего того, что он сделал. После измен, тонн вранья и разгульной жизни, которую вел, если следить и верить сводкам новостей на сайтах про знаменитостей. Если слушать то, о чем говорила ей Мег.
Мобильный телефон в заднем кармане негромко завибрировал, сообщая о пришедшей смс`ке, и Джин осторожно высвободилась из тесных объятий. Позволяя Винсу бросить в кожаное кресло неподалеку тонкую куртку и оценить подобранные для выхода в свет каблуки, на черную коробку с которыми Джин указала, одними губами произнося "посмотри". Она крутилась рядом с ним, в домашней майке на тонких лямках, из под которой был заметен краешек кружевного лифчика, в оголяющей бедра юбке и почти без макияжа. С любопытством оценивая произведенный от тонких и ужасно высоких шпилек эффект.
- Они будут отлично смотреться, как считаешь? - Джин очень хотелось выглядеть сногсшибательно в месте, где будет много коллег Винсента по съемочной площадке, каких-то режиссеров, роль у которых его еще ждет своего часа, знаменитостей и других людей, с которыми он общался изо дня в день. Чтобы первые фотографии репортеров из глянцевых журналов, ожидающих их у кинотеатра, получились идеальными, и вечер прошел именно так, как они и планировали. Как Винсент этого хотел.
- Сексуально, правда? - позволяя Винсенту приобнять себя за талию, Джин отвлеклась. Его пальцы настойчиво скользнули немного ниже, когда на экране мобильного появилось всего лишь одно короткое, но очень резкое слово. "Дура". И все внутри словно онемело на две короткие секунды. Еще мгновение она просто не могла вздохнуть, с силой сжимая телефон и опуская вниз руку. Винс не видел ее глаз, и не мог заметить мелькнувшую в них очень быстро тень смятения и боли. Хит зацепил ее сильно, дотянувшись до уязвимого места из душного, нагоняющего тоску Сакраменто. Заставив закусить губу, чтобы сохранить самообладание и не бросить на эмоциях что-то в духе "вот черт", не отшвырнуть в сторону телефон. Вместо этого Джин лишь прижимается к Винсенту сильнее, чувствуя спиной широкие плечи, крепкий пресс и напряжение через плотную ткань рваных джинсов. В то время как внутри все в ярости, с окрепшей обидой на друга безмолвно дрожит.
- Я люблю тебя, - с тяжестью и ноющим чувством в груди, Джин заставляет себя произнести слова, к которым в действительности не знает, как относиться. Они просто есть в ее голове, и с разными интонациями проносятся в мыслях. Каждый раз, когда она встречается с Винсентом взглядом, и между ними уже что-то происходит, или просто смотрит по утрам, проснувшись первой, становясь очень тихой и осторожной. Или когда Винс готовит для них кофе, читает страницы нового сценария, заинтересованно листает свой инстаграм. Уткнувшись подбородком в его плечо Джин часто спрашивает, - "кто этот симпатичный парень с гитарой?", говорит, что видела кого-то из его знакомых на МТV, и отвлекает-отвлекает-отвлекает. От той жизни, к которой он привык, от публичности, о которой мечтает.
- Я волнуюсь, - оборачиваясь и освобождая руки, чтобы ласково дотронуться до его лица и расстегнутых первых пуговиц рубашки, тихо признается Джин. До откровенного разговора в Малибу в пляжном домике Оливии, этого дня, между ними было слишком много всего, - мешающего, разочаровывающего, сводящего с ума... Его проблемы с Джулианом, личным агентом, карьерой актера. Ее отношения с Люком, потерявшим твердую почву под ногами, обида на Лору и разваливающаяся на части дружба с Хитом. Ничего из этого не исчезло, но стала меньше тревога.
- Мой парень - известный актер, необычно об этом думать, - уголков губ касается теплая улыбка, а на щеках появляются едва заметные ямочки. Присаживаясь на край большого кресла, Джин слегка тянет Винсента к себе, заставляя сделать пару шагов, и смотрит в темно-карие глаза, не моргая, - у которого много фанаток, снимков в журналах и подписчиков..
Ее голос становится немного ниже, а во взгляде играют беспокойные огоньки.
- Мне нужно быть всегда рядом и очень нервничать, чтобы кто-нибудь из актрис или моделей не сделал так, - с хищной, выражающей всю степень женского коварства ухмылкой, Джин царапает ноготками кожу на пару сантиметров выше пряжки ремня, а затем опускает руку чуть ниже. Бессовестно играя с его слабостями и желаниями. Дразня и чувствуя, как Винс немного вздрагивает от ее прикосновений. Она прекрасно знает, что как только появится перед его приятелями и знакомыми в том открывающем стройные ноги платье, которое выбрала, Винс уже не сможет думать ни о чем другом, и получает от этого нереальное удовольствие, занимая все его мысли уже сейчас, за несколько часов выхода в свет.
- О чем думаешь? - об этом внезапно хочется слышать.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-11-28 01:33:18)

+1

3

Мягкой походкой иду по коридору Montage Beverly Hills. Остановился у двери в номер и начал шариться в карманах куртки и в джинсах, чтобы найти магнитный ключ. Это не очень легко, учитывая, что у меня в руках костюм, и метрдотель всунул мне в руки небольшую коробку с подарком от какой-то фанатки, очень просившей передать его мне. Ключа почему-то не нашлось. Но я во время обнаружил, что дверь в номер уже приоткрыта, слегка толкнул её и увидел, как Джин стоит спиной ко мне, в открытой майке на лямках, обнажающей худые лопатки и стройную спину, и с кем-то разговаривает по телефону. В мечты о сексе у панорамного окна, как весь Беверли Хиллз видит, что ей со мной хорошо и как прижаты её сиськи к холодному стеклу, врываются тревога и резкий тон Джин. Не понимая, что творю, я внезапно выскакиваю наружу и пробую прислушаться, всё внутри покалывает иголками дурного предчувствия. Джин явно с кем-то ругается. И говорит, что сейчас в Лос-Анджелесе, а не где-то ещё. Со мной.
Шокированный я стою у тонкой дверной щели и закусываю губу. Радую глаз охранников перед камерой видеонаблюдения своей растерянностью. Наверное, так и всплывают шокирующие факты жизни знаменитостей. Выглядит, словно я шпионю. Джин так и не рассталась с Люком? Это Люк, я чувствовал это задницей, обтянутой тесными джинсами H&M. Что если я снова в этом грёбанном отеле, где уже не раз останавливался с богатыми старушками, и снова здесь с человеком, которому не особо нужен? Что если Джин мне до сих пор мстит за Сан-Хосе? Если бы она меня любила, она бы не избавилась от моего ребёнка.
- У вас всё хорошо? – спросила меня роскошная блондинка, идущая мимо и улыбнувшаяся мне широкой соблазнительной улыбкой. В глаза бросился её очень большой рот. Голос у неё низкий и глухой. Я её немного ненавидел в этот момент, так как всё равно не слышал толком, что конкретно говорила в телефонную трубку Джин.
- Ох… да, - я в растерянности потёр шею ладонью, разглядывая её огромные губы, стопудов не настоящие. И огромный бюст. Я слышал, что ненастоящие сиськи холоднее настоящих. Но я ещё не трогал тёлок с поддельными буферами. А может, разница не так велика. – Да. – решительно говорю я. "Уйди, пожалуйста". Но девушка видимо путает мою панику с потерей дара речи после созерцания её прелестей, и просит дать автограф. Я быстро проговариваю, что занесу его в её номер, и она, кивнув, таинственно говорит «уж я на это сильно рассчитываю».
Когда девушка скрывается, покачивая бёдрами, я чувствую, что Джин закончила разговаривать, потому что теперь меня обволакивала абсолютная тишина. Я захожу внутрь. Джин держит телефон у щеки и просто смотрит в одну точку за окном.
- Голливудские холмы как на ладони, неплохо было бы купить там дом, правда?- произношу как ни в чём не бывало. Хлопает дверь.
Джин резко вздрагивает и убирает телефон в юбку, и мне не нравится этот нервный жест.
- Привет, - доброжелательно отвечаю я ей, и натягиваю счастливую улыбку на лицо, сам думая, как бы свиснуть её телефон и посмотреть с кем моя девочка сейчас разговаривала. Я чувствую слегка влажные губы Джин на своих губах. Невесомый и нежный поцелуй, который мог бы обмануть кого угодно, но я чувствую, что Джин напряжена. В объятиях мы немного мнём мой костюм.
- Осторожнее, хотя бы в начале вечера хочу выглядеть серьёзным и не помятым. Готова быть самой охуительной парой сегодня? – спросил я, сощурив глаза, и осторожно рассматривая её лицо, немного приопущенные краешки губ в уголках рта. - Поверить не могу, что иду в костюме. - Я вешаю его на шкаф. Хотел выглядеть рядом с ней серьёзным мужчиной.
- А вот теперь можно продолжить, - я заключил её лицо в ладони и ответил ей на поцелуй, страстно и жадно. И потом мы ещё какое-то время стояли и смотрели друг на друга.
"Может, это был Фредо или Джино?" уже подумал я, глядя в красивые, ненакрашенные широко раскрытые глаза. Даже без косметики у неё были очень пушистые ресницы, такие клёвые. А взгляд всё ещё немного настороженный, как в тот день, когда мы первый раз занимались сексом на диком пляже. И тут же, испортив момент, завибрировал мобильный в её кармане. Старики обычно не пишут смс-ки, и у Джин слишком тяжёлый характер, чтобы это была какая-то её подруга. «Это Люк. Тварь. Жалкое уёбище! Когда же он оставит нас в покое».
Чтобы скрыть свою злость я наигранно и роскошно засмеялся, как часто делал в интервью, когда журналистки задавали вопрос с юмором, чтобы расположить к себе и придать беседе хорошее настроение:
- Это твой мобильный или мой сейчас вибрировал? Похоже, твой. Хм... моя девочка популярнее меня, - сказал я, с лёгкой досадой в голосе. Я настолько привык быть звездой, что мне очень сложно было думать о том, что меня могут предать, использовать и выбросить. Если мне изменят, то об этом узнают совершенно все мои поклонники. И это будет выглядеть так жалко, помимо разбитого сердца. Именно поэтому многие звёзды не заводят длительных отношений. Представляю, что такое переживать разрыв у всех на глазах. - Но готов поспорить, что у меня больше пропущенных вызовов.
Джин рассказывает о туфлях и кивает на коробку. Каким же дорогим всё было в номере! Мне определённо здесь нравилось, я сажусь на мягкое кресло, открываю коробку, но мне не особо хочется смотреть на каблуки, я бросаю пару взволнованных взглядов на Джин, ожидая, когда она проверит телефон, но она выжидающе смотрит на меня. Видимо, ей действительно важно, что я думаю о туфлях больше, чем то, что пришло на мобильник. Я немного успокаиваюсь. Может, я себя накручиваю и её разговор совершенно ничего не значит? И просто нужно выкинуть его из головы?
- Вау, - я охуел от высоты трахни-меня каблуков. В этих туфлях Джин точно завоюет внимание абсолютно всех мужчин. Тех, что не геи, разумеется, которых в шоубизнесе не так мало. Стрёмно об этом думать, но процентов пятьдесят взглядов киношников будут прикованы к моей задницы и накачанным рукам и груди, ты уж прости, Джин. – А я рассчитывал узнать, что же происходит в фильме, в котором я снимался. У тебя крутой вкус. И по-моему, немного изменился со времён Сан-Хосе.
Я закрываю коробку, приподнимаюсь. Джин совсем близко, и я обнимаю её, опустив ладони на талию. У неё такая худая талия, и достаточно широкие бёдра. На ней изящно смотрелось бы любое платье. Но чую, я всё равно захочу его снять уже спустя десять минут, как её в нём увижу. Не хочу показаться жутким невежей, но без одежды она совершенно точно нравится мне намного больше.
- Сексуально, правда?
- Шшшш, - прикладываю указательный палец к её шёлковым, мягким губам, - ты спёрла мою реплику.
Джин без каблуков такая маленькая, прижимается к моей груди, дышит в меня горячим дыханием, и я чувствую, как она наклоняет голову и смотрит на экран мобильного телефона. Который держит сбоку, у моего ремня. Я пытаюсь заглянуть, что там, но она быстро гасит экран.
- Я люблю тебя, - говорит Джин. Когда мы смотрим друг другу в глаза.
Признаваться в любви, и в это время с кем-то смситься – охуительно, Джин Лэншерр! Тактичность - самый высокий уровень.
- Я тоже тебя люблю, - говорю я, не вкладывая в слова особого значения, и не слишком доверяя Джин. Самое худшее признание года. На вечере, которого долго ждал.
«Пожалуйста, скажи, что это не Люк, и что я могу тебе верить», - читается навязчивая просьба в моих глазах. Но я знаю, что Джин никогда не умела читать мои мысли, и угадывать, когда меня что-то беспокоит. Она трогает мой член, и я убираю её руку, возможно, немного грубо.
И чтобы она не обиделась говорю:
- Чёрт. Джин, - в моём голосе слышится укор. - Ты знаешь, чем всё это кончится.
Когда Джин заговаривает о фанатках, я беру подаренную мне коробку. Похоже, на какое-то украшение.
Я подхожу к урне.
– Пожалуй, мне тоже нужно быть начеку. Не самую незаметную девушку я себе нашёл, - с лёгкой досадой произношу я и выкидываю в урну подарок, даже ни разу на него не взглянув. Показывая Джин, что значат для меня все эти фанатки.
- Я думаю, что хочу скорее увидеть тебя в этом платье и в туфлях. А я одену костюм.

+1

4

В коридоре отеля раздаются глухие неторопливые шаги и шум колесиков чемодана от Louis Vuitton, - с другими здесь не появляются. Дверь в их номер прикрыта не плотно, и Джин замечает это совершенно случайно, когда в комнате становится слишком тихо. С серьезным взглядом она наблюдает за каждым движением Винса, внимательно ловит изменения в чертах его лица и ощущает неприятный холодок по коже. Он держит в руках небольшую коробку. Сделав несколько шагов назад, увеличивает между ними расстояние. Послевкусие от недавнего поцелуя немного смазывается, когда Джин хмурит лоб и бесшумно привстает с места.
- Да что с тобой? - нарушая неловкое молчание, она скрещивает на груди руки и отворачивается, не дождавшись ответа. Тихими шагами быстро идет к двери и запирает ее с мелодичным щелчком. Ключ дважды поворачивается в замке, и внутри становится немного спокойнее, как если бы закрытые окна и двери могли решить все их подступающие украдкой проблемы.
Они вместе уже несколько месяцев, но Джин все еще не свыклась с переменами в настроении Винса. С усталостью, беспокойством и напряжением, когда он возвращается со съемочной площадки, или разговаривает со своим агентом, Оливией. Когда невидящим взглядом следит за картинкой нового фильма, скачанного из Сети для совместного просмотра, но думает о чем-то своем и отвлекается на ее неосторожные движения, тихий смех под боком. Иногда Джин кажется, что все у них вовсе не так хорошо, как рассказывает об этом подписчикам набирающий популярность инстаграмм. Что есть что-то, о чем он ей не говорит, умножая и без того многочисленные секреты.
Коробка летит в мусорное ведро и приземляется на его дне с легким стуком. Возвращаясь в комнату, Джин бросает на нее короткий взгляд, а затем оборачивается на оставленное в подушках двуспальной кровати платье. Открытое, короткое, откровенно оголяющее ноги и спину. Очень эффектное, особенно в сочетании с шелковой темной тканью, которую вздрагивающими пальцами Джин сжимала прошлой ночью, когда сдавленно шептала его имя, выгибая спину и чувствуя, как Винс быстро двигается внутри. Конечно, она знала, чем все это может закончится, но все равно вела себя ужасно неосторожно.
- Эй, - замечая, как Винс нервничает, старается скрыть это не очень успешно, Джин мягко зовет его и подходит ближе. Кончики пальцев останавливаются на его лице, а уголков губ касается теплая улыбка. Не хищная, не вызывающая тревоги или подозрений. В переменившемся взгляде читается забота. - Хочешь, я выберу что-то другое? У меня много платьев.
Ласково касаясь немного колючей щетины, Джин не позволяет ему увернуться, чтобы отвести глаза, и как будто бы слышит, как торопливо и гулко стучит в груди беспокойное сердце.
- Кевин сказал, что этот показ важен для твоей карьеры, и все должно пройти идеально, - замолкая до неловкой паузы, почти шепотом добавляет. - Я хочу вписаться.
Нервничает ли она? Волнуется ли, когда Винс задерживается или опаздывает, читает комментарии к своим фото и промо-роликам новых серий, отвечает на важные звонки? Заглядывая через его плечо, часто видит в его телефоне десятки емейлов с самыми разными заголовками, и постепенно начинает понимать, с чем ей предстоит столкнуться. Джин молчит. Потому что знает, что публичность, о которой Винс так мечтал, и внимание, которым наслаждается, не сделают их отношения легче или проще, и боится, что однажды ему придется выбирать. Кажется, именно так расстались Орландо Блум и Миранда Керр, и многие другие знаменитые парочки.
С каждым новым днем, когда они просыпаются под смятым одеялом вдвоем, она говорит ему, что не хочет подниматься так рано, щурясь от солнечного света, проникающего в комнату. Переставляет будильник на несколько минут. Тянет к себе, заставляя опаздывать, или вовсе забирается верхом, целуя в губы и дурачась. Расслабленная, спокойная, Джин не слишком внимательна к мелочам, но очень старается. Готовит кофе или рассказывает о планах на вечер. Иногда приезжает в студию в южной части города и уже знает, как зовут кота болтливого гримера с кучей маленьких кисточек и шлейфом слишком сладкого запаха от Нины Риччи. Режиссер Винса все еще относится к ней немного настороженно, но всем остальным она как будто бы нравится.
Сглаживая момент, Джин думает, как сильно ей хочется все уладить, и кажется, словно Винс действительно расслабляется, не сумев удержаться перед тем, какой милой и нежной она может быть, когда хочет убедить его в своей искренности и привязанности.
- Так то лучше, - не делая больше пошлых намеков, целует в приоткрытые губы и проводит рукой по линии застегнутых на рубашке пуговиц, - Мне нужно привести себя в порядок, не скучай, хорошо?
Отпуская Винсента и отступая вглубь комнаты, Джин снова думает о Хите. Отключает телефон в мысленном обещании перезвонить другу позже. Но не перезвонит. И даже сообщения не отправит, в немой обиде на то непонимание, с которым столкнулась. На нежелание понять. Через пару дней он увидит, как в социальной сети или просто в интернете появятся новые фото, где Джин вместе с Винсентом сияет счастливой улыбкой у дверей красивого, закрытого от случайных зрителей кинотеатра. Может быть, именно на пороге таких мест и заканчивается настоящая дружба, начало которой положено в калифорнийском гетто много лет назад? Так вот просто, под едва греющими лучами осеннего солнца Лос-Анджелеса, с теплом и дыханием любимого мужчины рядом. Может, так и должно было случиться? Еще в тот момент, когда красивая машина Джино впервые подъехала к дешевому автосервису, Логан открыл дверь, и запах бензина, пыли от автомобилей смешался с дорогими Dior от неловких, скомканных объятий.
Она бросает рядом с платьем мобильник, удаляясь в ванную комнату и не запирая за собой дверь. Оставляя Винсента в одиночестве с каким-то тревожным, царапающим изнутри ощущением. От звуков воды, падающей сверху в высокой душевой за прозрачными стенками, отчего-то хочется плакать. Досада, жалость к Хиту, необъяснимый страх перед мероприятием и более далеким будущим на какое-то мгновение заглушают живой интерес, любопытство, желание почувствовать себя частичкой глянцевого мира Винсента, каким его видят все остальные.
- Черт, - быстро моргая, чтобы не растеклась тушь, Джин стоит перед зеркалом, опираясь на белоснежную раковину запястьями. Глубоко вдыхает влажный воздух с запахом цветочного шампуня и ароматических свеч. И почти собирается с мыслями, когда взгляд темных глаз, полуприкрытых пушистыми ресницами, опускается на тонкую серебристую, обвивающую руку цепочку. Сердце пропускает удар, и зрачки расширяются. По телу пробегает вкрадчивый, пробирающий насквозь холодок. Подаренная Люком цепочка становится ужасно тяжелой, и Джин не сразу удается расцепить ее маленький замок дрожащими пальцами. Она не прикасалась к ней уже несколько месяцев, бережно храня в кожаной сумочке и не решаясь выбросить или где-то оставить, а сегодня по ошибке перепутала с очень похожей второй. С украшением, которое купил ей Фредо в неделю их долгой поездки в Нью-Йорк. "Я люблю тебя, милая", - говорил он ей, самолично заменяя один браслет на другой в светлом и просторном бутике Тиффани, потому что Джин рассказала ему о Люке и Винсе, - "Убери это, не нужно возвращать".
Оглянувшись на дверь, Джин прячет цепочку в маленький карман шелкового халата, и еще какое-то время думает о ней, тревожась и переживая. Не о Люке и всего лишь паре пропущенных от него за последний месяц, не о Мег, впечатлительной и чувствительной, с которой Джин не разговаривала со дня своего последнего визита в их дом, а о Винсенте. Потому что он изводит себя каждый раз, когда на глаза попадается хоть что-то, напоминающее о ее с Джефферсонами связи. И если раньше Джин этим пользовалась, провоцируя его на ревность, злость и другие сильные эмоции, то сейчас старалась оберегать от всякого рода связанных с собой беспокойств. "Чувства должны перерастать в семью, а не в комок в горле, который мешает жить", - как-то обронила под крышей дома Клементе Лора, услышавшая их с Фредо разговор о личном, и Джин огрызнулась тогда по привычке.. "откуда тебе знать". Но сейчас, признаться, думала об этом все чаще, когда жалась к спящему Винсенту по ночам, слушая, как на комоде тихо тикают часы в их первом общем, совместном доме.

- Как я выгляжу? - с приближением вечера Джин все больше нервничает, то и дело оглядывая свое отражение в зеркале. Торопливо подкрашивает глаза и скептически оглядывает фигуру, которую красиво облегает блестящая, струящаяся ткань платья. Того самого. Волнуется, и вставая на каблуки, впервые не чувствует себя от этого увереннее. А когда Винс входит в комнату, то и вовсе прислоняется к прохладному зеркалу оголенной спиной. Вздрагивает от пробежавших по коже мурашек. Высокий, выглядящий, как парень из журналов о бизнесе, с личным водителем и кучей дел в ежедневнике, Винсент отлично смотрится в хорошо отглаженном, дорогом костюме. Вероятно, что-то такое носит его отец на деловых встречах или каждый день, и это немного необычно. Фредо бы тоже понравилось, как и любому родителю, мечтающему видеть рядом со своей девочкой успешного юриста или уверенного в себе врача из клиники в центре города. Но достаточно и просто любящего мужчины, потому что слишком много и сам он от этого нелепого стереотипа потерял...
Дождавшись, пока Винс подойдет ближе, чтобы помочь ей с платьем, Джин опускает на его плечи руки и немного приподнимается на каблуках. Чувствует себя совсем взрослой и, поправляя пиджак, тихо говорит, - Всегда мечтала так сделать, - в ее глазах читается осторожное восхищение и невероятное тепло, - Посмотри, это мы.. ты веришь? - отступая за его спину, снова заглядывает в зеркало и бесшумно выравнивает прерывистое дыхание, - Вечер и фильм будут отличными, я уверена, - и лучше ему не знать, что, на самом деле, не очень...

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-04 21:44:37)

+1

5

Мне почти удаётся расслабиться во время поцелуя: да, сначала я не находил себе места из-за ревности и хотел поцелуем доказать, что всё у нас по-прежнему нормально, но на губах Джин не было сладковатой конфетной помады, они просто были пухлыми, шёлковыми и мягкими, поэтому от соприкосновения губ к губам у меня сорвало крышу. Я полностью включился в процесс, и мой поцелуй становился более жадным, а ладони уже ласкали её тёплое тело, опутанное простой, тонкой майкой, и я чувствовал, как становится жарко в прохладной комнате отеля, где многие звёзды прятались от калифорнийской жары и духоты, запаха топлива. Покусывая её губы, играя с её языком, я вложил в это всю злость за то, что Джин проигнорировала несколько моих вопросов и реплик, и всё желание показать, насколько сильно я в ней нуждаюсь. Мне не хватало её голоса, сейчас мне бы было достаточно любой сказанной глупости с наигранно возмущёнными интонационными подъёмами, её мелодичного и хрипловатого смеха над моими мысленными обвинениями, её хитрой улыбки с коварными ямочками, её блеска в глазах. Но тишина, перед которой смолкли звуки нашего поцелуя, тяжёлые вдохи, особенно сильно ощущалась и давила. И её неприятный вопрос прозвучал как приговор.
- Да что с тобой?
- А что со мной не так? - переспрашиваю я и кривлю губы в фальшивой ухмылке, под давлением проверяющего и цепкого взгляда Джин, всматривающейся в черты моего лица. Я немного задет. Что не так? Мне казалось, поцелуй был потрясающим. Это напоминало какую-то сцену из моей прошлой жизни, когда кто-то из моих бывших состоятельных подруг мстительно говорил мне, что я сегодня не пойду с ней на частную вечеринку, потому что "плохо старался", а это значит, что возможность познакомиться с кем-то ещё более влиятельным, кто мог бы помочь моей карьере, на какое-то время откладывалась в долгий ящик.
Сейчас мне только оставалось жадно втягивать носом воздух, чуствуя как горят губы, и вкус её губ на моих.
- Да брось, - хмыкаю, - я всё ещё хорошо целуюсь, - отворачиваюсь от Джин и с наигранным равнодушием смотрю в панорамное окно куда-то на мутные очертания холмов, которые мечтали увидеть многие мои одноклассники в Техасе, и завидуют, нваерное мне, пока моё сердце быстро и слегка болезненно бьётся каждое мгновение. С красивыми девушками не просто. Джин уходит, чтобы закрыть плотнее дверь в номер. Я думаю над сделанным самому себе комплиментом, и в этот момент понимаю, что Лос-Анджелес слишком многолюдный для двух людей, которые не уверены, что могут друг на друга положиться. Странно, что теперь - идти вперёд, мечтать о своём имени в звезде на алее славы, я хочу лишь для того, чтобы Джин могла наступить на неё каблуком лабутена, и потом похвастаться кому-то этим в инстаграме. Могла бы гордиться мной. И я не знаю, как теперь это делать, мысли Джин - потёмки, и не ясно о ком она постоянно думает, и с кем хочет быть рядом. Что если надо мной сейчас висят самые настоящие рога? Правильным ли будет сюда переехать? "Нет, это неправда и это нас не коснётся", - решительно говорю я сам себе. В общем-то, самообман - это мой любимый жизненный трюковый эпизод.
Хотя я признаюсь себе, что слишком привязан, даже несмотря на то, что большую часть времени наедине друг с другом мы голые.

Щелчок замка.
- Кстати, ты не видела мой ключ? Он куда-то пропал, - говорю я. Пытаясь наполнить атмосферу паранойи какими-то бессмысленными словами. - Нигде не могу найти. - И поворачиваясь, ловлю её взгляд на выброшенном подарке в урне. - Я редко надеваю украшения, подаренные фанатками, о которых я ничего не знаю. Если они увидят меня в них, мало ли что они могут подумать. Хотя раньше иногда одевал на какие-нибудь закрытые вечеринки, где не будет папарацци, - зачем-то объясняю Джин. Кривлю душой, мне немного интересно, что там было.
Джин прикасается пальцами к моему лицу, и я люблю их ощущать. Когда она по-собственически трогает меня. У неё тёплые и нежные руки. Не могу представлять, как она трогает так кого-то ещё. Или трахается с кем-то ещё. Надо всё-таки отправить Люку то хоум-видео. Думаю, оно решило бы мою проблему.
- Я очень хочу видеть тебя в этом платье, - я кажется нашёл выход, и улыбаюсь искренне и по-доброму, потому что, всё, что я смогу сделать сегодня - это не облажаться на моём вечере. Хотя меня и пугает осознание, что этот звонок на мобильный Джин, если и имеет какое-то значение, то пока что ничего не изменит. Я полностью влип. Я пытаюсь бороться за отношения, как могу.

Я хочу пойти за Джин следом в душ, потому что хочу увидеть как капли воды стекают по её упругому телу: по груди и по плоскому животу, хочу помочь ей нанести гель ладонями, и чего темнить, прижать её к кабинке душевой и вдалбливать её тело резкими толчками в эту тонкую, прозрачную стену, по которой стекали бы капли воды. Мне хочется чувствовать, что она моя, каждой клеткой тела. Но я слышу, как она запирается изнутри. Знал бы я, какой она выглядит слабой раздавленной и несчастливой в этот момент, и у меня внутри всё рухнуло и сжалось. Я всегда боялся слёз, и не привык их видеть на лицах людей, которые меня окружали. Это был жестокий мир, в котором все пытались показать, как им охуенно, а разбитым внутри мог себя почувствовать только ты один. А я думал только о том, что хотел бы сейчас оказаться рядом с Джин.
Какое-то время просто стою по другую сторону двери душевой. Может быть, это и к лучшему? Я слегка недовольно кривлю губы. Сегодня же нам нужно будет идти на предпоказ фильма, которому пророчат кинопремии. И было бы не очень кстати, если бы мы часа на полтора застряли в душевой.

Я один, и прошу себя выбросить из головы дурацкие мысли. Но этот день отличается от вчерашнего, когда мы вошли в просторный люкс с кингсайз кроватью, кое-как открыли дверь магнитным ключом, не прерывая поцелуев, включили свет, оставив под выключателем пару вещей, с лёгким шуршанием упавших на пол, и я завалил Джин прямо на эту огромную кровать, придавливая своим накачанным телом, и прижимаясь кожей к её коже, а она смеялась сдавленным и немного хриплым голосом; и отличался от сегодняшнего утра, когда мы просто сидели на балконе в халатах с латте, и десертом, и смотрели вниз, где всё было крошечным и красивым. После звонка на мобильный Джин что-то изменилось. И что она почувствовала после нашего поцелуя? Её взгляд был немного напуганным, а не благодарным. В ванной у Джин зашелестела вода, она достаточно долго чем-то занималась там в тишине, этого времени хватило бы чтобы отправить десять смс, а я иду к сумке, которая рядом с двудневными бутонами кремовых роз, которые я решил ей купить, увидев насколько она красивая собралась поехать в Лос-Анджелес, и достаю оттуда таблетки ксанакса. Одну из них я выкладываю на ладонь и запрокидываю в рот. Смотрю в зеркало. Не чувствую каких-то мгновенных перемен, достаю пакетик с кокаином, настороженно оглядываюсь на дверь душевой, и втягивая воздух, прячу пакетик в сумку.
- Блядь. Блядь, блядь, блядь, - тихо шепчу я, понимая, что не нужно делать этого сейчас и здесь. - Здорово. Так будет правильно. - Тихо говорю себе сам.
Беру телефон и связываюсь с персоналом, прислонившись, как писали в твиттере, "сладкой" задницей к тумбочке у кровати.
- Это Винсент Джервис, я не могу найти ключ. Вероятно, я его потерял, - неуверенно говорю я, вспоминая, когда им пользовался последний раз. - Но я не понимаю, как я мог. Честно говоря, мне кажется, что это очень плохой знак.
Мне обещают разобраться, а я звоню Оливии, чтобы убедиться, что она сейчас в Нью-Йорке. Может быть, я нервный с Джин, потому что боюсь какого-нибудь финта ушами от моего агента, предпочитающего залезть в рабочем кабинете в мои штаны? Из-за чего теперь её приходится избегать. Таким был наш контракт, я должен сопровождать её на всех важных встречах, на которых она просит меня с ней появиться. Что на нашем языке "трахаться с ней в её кабинете, по первому щелчку наманикюренных пальцев". И как я могу злиться при таком раскладе на звонки Люка? Когда сам тот ещё мудак.
- Привет. Представляешь, в Montage Beverly Hills у меня украли ключ, - говорю я, совершенно не зная с чего начать. И вообще, звонить ей, по-моему, была не самая лучшая идея. Я грёбанный паникёр. Теперь она может что-то заподозрить.
- Сообщи об этом персоналу, - насмешливо предлагает Оливия.
Я включаю телевизор, чтобы Джин не слышала мой разговор. Там какие-то новости.
- Ты же в Нью-Йорке? В Плазе? Уверен, там не бывает такой хуйни с ключом.
- Да, в Нью-Йорке. Винс, ты поболтать мне позвонил, соскучился? - я чувствую, что она начинает что-то подозревать. И задаёт вопрос "с кем я остановился". И я отвечаю, что один, непроизвольно переходя на полушёпот. Заметив что вру неправдоподобно, и не нужно быть доктором Лайтманом, чтобы меня раскусить, в то время как Оливия даст ему фору, я кашляю.
- Горло. Мне надо собираться, удачных выходных, - и тут же бросаю трубку.
Мне перезванивают на телефон из отеля. Я встречаюсь с лощённым мужчиной в дверях и веду с ним разговор, тревожно поглядывая на душевую, где сейчас находилась Джин. Мне предлагают уволить сотрудника, пропустившего незванного гостя, заглядывающего в наш номер, пока Джин ходила за каблуками. "У вас ничего не похитили? Или, возможно, вам просто оставили какую-нибудь записку с номером телефона?" - говорит мужчина.
- По-моему, это всё-таки плохой знак, - просто тихо повторяю я. А мужчина говорит, что нужно обыскать номер на наличие каких-то нежелательных предметов или камер. И сменить замок.

Возможно, из-за пары пережитых потрясений: что кто-то будет рыться в нашем с Джин номере и менять замок, а так же, из-за того, что в номере может находиться какой-нибудь нежелательный предмет, и после разговора с Оливией, я немного прихожу в себя и одеваю костюм. Мне непривычно видеть себя в костюме. Решаю не говорить Джин о том, что нам будут менять замок.
Джин выглядит в дорогом платье очень по-светски, изящно и красиво. Она стоит на тонких каблуках, а её глаза блестят, она с восторгом рассматривает меня. И я понимаю, что здесь она на своём месте. Она словно была рождена для этого: ходить на высоких каблуках и в коротких, дорогих платьях под вспышками камер и у всех на глазах. Для светских вечеринок, и красивой жизни. Но я был явно не на своём месте. Джин нравилось поправлять на мне пиджак, она выглядела довольной, глядя на меня в одежде, добавившей мне десять лет.

- Пора, - говорю я, часто бросая взгляды на Джин, и любуясь насколько она красивая. У неё сексуальная фигура с красивыми, плавными изгибами. И очень длинные ноги особенно на этих каблуках. С худыми коленями. Представляю, как будут таращиться на Джин мои коллеги: во всём Лос-Анджелесе сложно найти такую девушку. Красивую, без поддельных сисек или губ.
- Ты выглядишь... - пытаюсь подобрать слово для своих ощущений. - Волнующе сексуально. Тебя нельзя будет оставлять одну.
- Возьми все ценные вещи с собой, здесь кого-то обокрали, по-моему, - на всякий случай говорю я Джин.
Мы идём по коридорам отеля мимо фотографий знаменитойстей, которые здесь побывали. Многих из них я не узнаю. Я вообще не разбираюсь в кинематографе, и иногда нахожусь в тупике, потому что не могу ответить журналистам, кто из актёров мой кумир и на чьей актёрской игре я учился. Я не особо люблю фильмы, потому что хорошие актёры иногда вызывают во мне зависть. А ещё я никогда не мог ответить на вопрос, у кого я учился актёрскому мастерству. Это было давно и недолго, и помню только, как она бурно кончала, и не брала с меня денег за курсы. Я переплетаю с Джин пальцами, чувствуя какая мягкая у неё кожа.
Мы с Джин выходим к чёрному мерседесу и садимся на заднее сидение с двух сторон. И я двигаюсь как можно ближе к ней в салоне.
- Они крутые, вот увидишь. Ирвин набил татушку в честь фильма, за который получил потом малину. Кевина ты уже знаешь... Видела, кстати, как изрядно он постарел? Жутко нервничает из-за этого. Патриция, гриммёр, даже когда-то жаловалась в трейлере, что с ним очень много работы, и я больше подходил бы на главную роль, - озвучивая чужой комплимент, понимаю, что Джин никогда особо не интересовалась моей карьерой. - Оливия не приедет, с ней не смогу тебя познакомить, но она большой профессионал своего дела, - за окном медленно проплывают пальмы и витрины дорогих магазинов. А я опускаю большую ладонь на обнажённую коленку Джин. Постепенно разговор сходит на нет, в моих глазах начинают плясать чертята, а я скольжу ладонью выше, задевая край платья. И шепу на ей на ухо:
- А ты можешь их снять? Я знаю о чём половина фильма, у меня мало экранного времени, и мне будет скучновато. Хочу думать о тебе. И что у тебя там, - моя ладонь продолжает движение под подолом узкого платья Джин. Хотя ещё недавно я был уверен, что спрошу: "Почему ты со мной? Тебе со мной интересно?" Но самые важные вопросы мы всегда задаём самим себе.

Отредактировано Vincent Jervis (2016-12-12 03:20:15)

+1

6

В таком виде она могла бы сопровождать на вечеринку по приглашениям серьезного адвоката с кучей выигранных дел за плечами или успешного финансиста, заработавшего свой первый миллион долларов еще до тридцати. Крутиться перед камерами известных фотографов, медленно закидывая одну ногу на другую под яркими вспышками, сидеть у барной стойки на высоком стуле и кривить губы в самодовольной ухмылке. Как уверенная в себе девушка с безлимитной кpeдиткой строгого отца, для которой встречи с такими актерами как Винсент Джервис или другими популярными людьми - обычное дело. Перебравшись из маленького района Сан-Хосе в жаркий и шумный Сакраменто, Джин вообще-то не слишком сильно изменилась, если не считать дорогих шмоток, комнат со стильными интерьерами в доме Фредо, а также страсти к недоступным ранее развлечениям. Она неплохо вписалась, но все равно ужасно нервничала сейчас, от частных и серьезных взглядов Винса, которые ловила себе, и от мысли, как сильно хочет сжать его руку, едва удерживаясь, пока они неторопливо идут по коридору. С каждым шагом в такт звуку высоких каблуков о блестящий пол что-то внутри с глухим грохотом переворачивается, а тихий, незнакомый голос где-то в мыслях снова и снова уговаривает повернуть назад, остановиться. Остаться в уютном номере отеля, задержаться на час или два.
"Все будет хорошо, просто отлично", - дверь позади закрывается слишком шумно, и Джин вздрагивает, коротко улыбнувшись швейцару в темном смокинге, встретившему их пару дней назад в холле Montage Beverly Hills и учтиво предложившему донести вещи. Винс удерживает ее под локоть, он ведет себя очень спокойно. Кивает в сторону автомобиля с тонированными стеклами, в то время как Джин все еще немного неуверенно оглядывается и задерживает взгляд на его лице. Сомневается. Это необычное ощущение, похожее на несколько противоречивых чувств одновременно: воодушевление, волнение, тревога и какая-то приятная гордость, потому что у него получилось, а она - девушка известного актера. Могла ли Джин представить, что однажды все случится именно так, после всех событий, которые нельзя вычеркнуть из памяти? Она помнила, как негромко смеялась пару лет назад, когда читала короткие реплики, распечатанные на желтоватой бумаге. Сидя в раскиданных на полу подушках, отвлекала его от работы в опустевшей на несколько дней квартире, в которой пахло пиццей из доставки и можно было расслабиться, чтобы спрятаться на какое-то время от окружавших их мелких проблем и дурных мыслей. Джин мешала Винсу сосредоточиться каждый раз, когда мурлыкала на ухо красивые и пошлые слова, забывая конец своей фразы или теряя интерес. Перебирая пальцами по широким плечам, забиралась под футболку и царапая кожу кончиками с темным маникюром ногтей. "Твой кастинг завтра, это очень важно?" - с тех пор Джин не стала намного серьезнее, но со смятением чувствовала, как изменилось отношение к его карьере, многочисленным знакомым, желаниям, которые раньше не казались такими уж важными. Когда она задерживалась в Лос-Анджелесе на свободный уикенд, прогуливалась по Родео-Драйв или по песочному пляжу поздним вечером, чувствуя теплые руки на своей талии или бедрах, то без лишних слов понимала, каким вдохновляющим и близким Винсу кажется этот город, и как сильно он хочет назвать его однажды своим. Но это и пугало тоже. Сбивало с толку, смешиваясь с ее собственным сильным желанием оставаться рядом, поддерживать и интересоваться какими-то мелочами, и небольшим страхом перед публичностью и грязью, которые журналисты каждый день раскапывают о знаменитостях.
"Тебе идет бывать здесь", - заметила Джин несколько часов назад, остановившись в дверях небольшого балкона в шелковом халате на голое тело, с мягкой улыбкой наблюдая, как он осматривает безлюдные и солнечные улицы, голливудские холмы, как втягивает носом запах утреннего кофе и оборачивается, щурясь от яркого света. "Хочешь, останемся еще на пару дней, когда все закончится?" Расслабленно и неторопливо целуя Винсента в щеку, обнимая его со спины и закрывая глаза, Джин еще не знала, как сильно захочет вернуться в Сакраменто уже к полуночи.

- Кевин просто завидует. Ему следует побольше времени заниматься собой и проводить в спортзале, - тон ее голоса не серьезен и не выглядит слишком заинтересованным. Появившись на съемочной площадке впервые, Джин почувствовала себя неловко, замечая внимание к себе - колючие взгляды девушек, которые занимались гримом и даже смазливого паренька, потерявшегося среди них; изучающие и оценивающие со стороны приятелей Винса, для которых ее существование как будто бы не стало сюрпризом, и Кевина, бросающего насмешливые фразы каждый раз, когда Винс прижимал ее ближе или целовал на глазах у всех. Получив главную роль, МакКуин отнюдь не дорвался до актерской славы, хоть и действительно неплохо смотрелся в кадре. Кто знает, может, однажды он все же появится на красной дорожке с какой-то статуэткой. Сейчас Джин об этом не думает, отвлекаясь на плавные, неторопливые движения руки Винса и прикрывая пушистые ресницы с довольной по-кошачьи улыбкой. Их разговор становится тише и голоса опускаются до едва слышного шепота. В салоне играет приятная музыка, и ее пальцы переплетаются с его, останавливая их под тканью и без того ужасно короткого платья. Автомобиль замедляется посреди оживленной улицы, на одном из красных светофоров, но Джин не замечает этого, закусив губу и немного выгибая спину. Коротко оглядывается на водителя, сосредоточенного на дороге, и нащупывает пульт управления на внезапно тесном заднем сидении. Поспешно, вздрагивающими пальцами нажимает на одну из кнопок, чтобы внутренняя перегородка черного мерседеса опустилась, бесшумно создавая еще больший полумрак.
- Не думаю, что Оливии это понравится. Когда ты целуешься со своей подружкой за несколько минут до важного мероприятия, - приподнимаясь и ловко устраиваясь на коленях Винса верхом, Джин дразнит его слабыми прикосновениями к губам, в которые, прерываясь на несколько секунд торопливо шепчет, - где тебе придется отвечать на неудобные вопросы журналистов и улыбаться в камеру, а в этом костюме есть пара глубоких карманов... - теплое дыхание обжигает кожу, - и мне ужасно хочется занимать все твои мысли. Нервничаешь? - опускаясь рядом, Джин ерзает на кожаном сидении, чувствуя, как прохладного воздуха становится меньше, и с любопытством следит за жадным взглядом Винса, когда кончики пальцев стягивают вниз по бедрам тонкое черное кружево.
- Вечер будет долгим, - смелая и легкомысленная в этой рискованной авантюре, она поддается на его провокацию и послушно идет на поводу, практически ощущая, как огни города грехов за окном постепенно тускнеют и весь мир сужается до автомобиля, из которого не хочется выходить. По телу теплой волной проливается приятное возбуждение, но не животное, отключающее все прочие мысли, а заставляющее по-собственнически дотрагиваться до его лица, упираясь ладонью в грудь, и мягким голосом возвращать к реальности, - Мне интересно, какой ты на большом экране. Патриция шепнула, что вас всех очень скоро ждет поездка на юг, в Орлеан или Флориду. Это правда?
Мотор замолкает и приглушенный радио-связью голос водителя сообщает, что через минуту они будут на месте. Уголки губ вздрагивают, и Джин снова становится милой, словно не спрятала только что свои трусики в карман его пиджака, а от высоких каблуков, очень сексуально удерживающих в напряжении лодыжки, всего лишь устала. Не дожидаясь ответа, она отворачивается и прячет глаза за спавшими на лицо темными локонами, ищет клатч, заглядывая в небольшое зеркальце.
Когда дверь с мелодичным щелчком открывается, к горлу вновь подступает волнение, но Винс оказывается рядом и Джин видит несколько знакомых лиц. Жмется к нему ближе, позволяя сделать пару удачных фото, и едва ощутимо целует в щеку, чтобы негромко произнести, - А здесь неплохо. Посмотри, это Миранда Керр? А того парня в очках от Тома Форда я видела утром в отеле, он фотограф, кажется. Знаешь его имя?
Обернувшись пару раз и прищурившись, Джин изучает мужчину взглядом, точно также оценивающе, как и несколько часов назад он смотрел на ее задницу в лифте с зеркальными стенами, после чего приглушенным шепотом с нотками самодовольства добавляет, - по-моему, мы неплохо смотрится вместе. Здесь есть бар? Скажешь кому-нибудь, кто я? - быть девушкой актера не просто, и все гневные сообщения в игстаграм под совместными фото тому доказательство.

+1

7

Когда резинка трусов скользит по слегка напряжённым из-за высоких каблуков ногам Джин, а потом они повисают на длинных пальцах с красивым маникюром; водитель, громко кашлянув, должно быть, проклинает нас, но и понимает, что сделать ничего не сможет: для всех я был нахальным парнем актёром без тормозов, а Джин сексуальной спутницей, помешанная на красивой жизни, и на входе на предпоказ для которой, как водитель думает, возможно, даже не найдётся пригласительного. Он видел такие сцены тысячи раз, когда возил знаменитостей. Никто никогда всерьёз не думал, что я способен на долгие отношения, читая мои интервью или глядя в мои хитрые, часто пьяные или обдолбанные глаза.
Мэган бы смотрела на Джин вытаращенными и осуждающими глазами, потому что знала, что шустрая и свободная девчонка из гетто способна на многое, но не пойти на важное, официальное мероприятие, где много успешных мужчин, без нижнего белья. Мэг бы наверняка сказала, что Джин затеяла опасную игру. Переступать новые порочные грани - это сильный и разрушающий наркотик, и нельзя сделать вид, что ничего этого не было, когда оглянешься назад и захочешь остановиться; да и шрамы после употребления этого наркотика останутся навеки. Разве не то же самое мы делали с Джулианом в Остине, гнались за адреналином, когда щедро выжимали педаль в пол, когда нюхали очередную белую дорожку? Мэган бы сказала Джин, что Люк никогда не попросил бы её снять трусики перед коллегами, и была права. Хит бы сказал с омерзением, что это очень неправильно, хотя нам с Джин не кажется это чем-то аморальным или необычным, и наши глаза сейчас блестели так же, как огни вдоль дорогих улиц Лос-Анджелеса, которые мы проезжали, пока кто-то вечером заперся у себя дома перед телевизором.
Нет правильного или неправильного, есть только последствия наших действий.
- Тебе нравится? - я шепчу ей в шею, и провожу пальцами по её клитеру между нижними губками. - Мысль о том, что многие парни будут жадно пялиться на твою задницу, и замечать, что платье не повторяет изгибы от резинки трусов? И думать, действительно ли ты без нижнего белья? - Хоть Джин и подшучивала над моим отношением к моей карьере, и считала это несерьёзным. Мне кажется, она сама была зависима от внимания, поэтому часто дразнила мужчин, делая пошлые танцевальные движения, или сейчас запросто приняла мой вызов.
Я смотрю на Джин с обожанием. Мы смеёмся над теми, кто видит нас со стороны другими, и думаем, что они не знают нас. Но что если со стороны действительнее виднее, что мы из себя представляем? Действительно ли я плохо на Джин влиял, как все говорят? Да и что вообще такое - плохо?
- Я целуюсь не с подружкой, я целуюсь с моей девушкой, - говорю я, чувствуя тяжесть и тепло её тела на моих коленях, горячее дыхание и нежную кожу лица под моими пальцами, когда обнимаю его ладонями, перед тем как наши губы снова сольются в поцелуе. - Подружек я никогда не любил целовать в губы, - я хохотнул. - Или ты не хочешь быть моей девушкой? - спросив это, я замер и сделал опасающуюся гримассу. Я хотел добавить, что нет такой девчонки, которая не хотела бы быть моей девушкой, но во время осёкся, потому что Джин была ещё более непредсказуемой и опасной, чем даже я. И знаю же, что растопчет когда-нибудь меня именно она. Её взгляд, улыбка, манеры - их увидел и никогда не выкинешь из головы. Даже если все вокруг считают, что я пробитый, самовлюблённый эгоист, я чувствую, что тоже умею любить, и хватаюсь за это чувство, которое меня зажгло также как безумные поступки с Джулианом.
Волитель ведёт очень небрежно, стараясь как следует нас потрясти. Очередной резкий поворот, и она чуть ли не падает на меня, прижавшись ко мне вплотную. "Спасибо конечно, но вот мудак, а если бы Джин сделала мне минет?" Быстрого минета в машине от Джин мне ещё не перепадало, но мы над этим работаем.
- Мы поговорим позднее об этой поездке, - говорю я с лёгким сомнением в голосе. Не знаю, как решать постепенно наваливающиеся проблемы, и их так много. Но сейчас всё слишком хорошо, чтобы портить этот момент.
Мы подъезжаем к участку нашего продюсера, и я протягиваю руку Джин, смотрю как она ставит одну ногу с каблуком на асфальт, а вторая на считанные секунды остаётся в салоне, и я думаю о том, что какая-нибудь камера из собравшихся папарацци могла заснять Джин внизу, с раздвинутыми худыми коленками, и от этого у меня срывает голову, и я опускаю ей ладонь на задницу, обтянутую тряпкой и сжимая пальцы, слегка щипая её. Мы проходим в здание.



Дальше я называю Джин множество имён, у бездушных кукол в красивых платьях и костюмах, которые говорят "я, я, я, а вот я, у меня, мои планы, мои фанаты". Моя коллега по съёмкам рассказывает, как каталась в прошлый уикэнд на водных мотоциклах с друзьями, и на каких пляжах самые крутые и внимательные спасатели, которые не дадут утонуть пьяной звезде. Сколько платит своему психотерапевту за одно занятие, и что у него очень крепкие и красивые руки.
Или если я представляю Джин кому-то из съёмочной группы, то этот человек тут же расцветает, слишком фанатично задерживая на мне взгляд. Я чувствую, что Джин постепенно напрягают эти люди, хоть она и делает вид, что ей интересны мои коллеги. Я замечаю, что Джин ведёт себя достаточно высокомерно. Обычно перед звёздами все заискивают, стелятся и обсыпают комплиментами. Но Джин явно чувствует своё превосходство. И меня немного пугает это внезапное наблюдение. 
- Это моя Джин, - говорю я многим своим друзьям, пожимая им руки. Я обнимаю её за талию, прижимаю к себе, или незаметно тискаю за задницу. "Моя", - говорю всем и явно показываю это, но я точно вижу, что ей не нравится то, что имеет для меня большое значение. "Чёрт возьми, почему ты со мной, Джин Лэншерр?" - мысленно задаю вопрос, который пока не могу задать вслух.



- Скоро всё начнётся, - я сижу напротив Джин на диване у бара, а моя ладонь поглаживает её коленку. - При показе будет темно, и у меня не так много экранного времени, так что будет скучновато, если мы не займём место для поцелуев, - отрываюсь от неё, беру пустые бокалы, - Давай я куплю ещё выпить? - Это бы не помешало нам обоим, учитывая, что пару раз я мелькаю на экране с голым задом.
Я беру стаканы, оставляю Джин одну, ненадолго, и направляюсь к бару, где меня встречает Кевин. Я болтаю с ним о Джин, он спрашивает, что во мне такого волшебного, если она простила меня за то хоум-видео и за все мои быстрые перепихоны без особого разбора с кем, на что мне остаётся только пожать плечами. Я пожимаю плечами. И остаюсь с Кевином это перетереть. 
Заговорившись с коллегой, я не замечаю, как к Джин подходит Оливия, с огромными вьющимися локанами золотистых волос и в облегающем платье с откровенным вырезом и большой грудью. 


- Джин Лэншерр? - спрашивает она. - Меня зовут Оливия Сингер. Я агент Винсента Джервиса. Интересный запах, - в полголоса замечает женщина, очень внимательно изучающая Джин, и пытающаяся понять, что же привлекает всех мужчин в таких вот девушках. Ещё совсем наивный взгляд? Но вроде у неё не такой, наоборот Оливии Джин кажется слишком высокомерной, жестокой и циничной. Какой-то особенный запах? Слишком открытые платья? Доступность? Дорогой внешний вид Джин слегка тормозит желание Оливии наговорить гадостей про одного из своих актёров. У девушки явно обеспеченный отец, и она богата и красива. Возможно, что Винсент использует её так же, как и многих своих баб? Но счастливые фото Джин и Винсента в инстаграме придают женщине решительности. Она давно хотела найти себе молодого парня - живого, воспитанного не стаей волков, и у которого совершенно не было никаких принципов, и ради карьеры он был готов на что угодно. 
- Винс о тебе много рассказывал. Рада видеть, что ты здесь, а это значит, что у вас наконец-то всё хорошо, - дружелюбным голосом протянула она, прикидываясь самым близким другом Винса. Женщина пыталась говорить это с материнскими интонациями, и её передёргивало от мысли, насколько она старше Винсента и этой девчонки, что могла бы сойти им за мать. - Последнее время, у вас сплошные драмы, я уж думала фильма не будет. Я не даром заключила с ним договор, что никаких серьёзных отношений, чтобы не было таких вот инцидентов, когда ему играть роль, а он под кайфом, и запомнить реплику из двух строк не может. Или его вообще нет  на съёмках, потому что он отходит после наркотиков, и мне приходится разговаривать с его хитрожопым соседом Полом, - Оливия замечает, как ранее невнимательная, поверхностная и пренебрежительная ко всем Джин прислушивается к её словам. И понимает, что её план удался вдвойне. Она хотела обвинить Джин в том, что Винс употребляет наркотики. Но замечает, что Джин даже понятия не имеет, что Винс вообще иногда это делает. Оливия в очередной раз восторгается, какой Винс - пиздабол. - Я понимаю, как тебе тяжело. Но постарайся не запороть ему карьеру. Это то, чем он живёт, - Оливия улыбается и смотрит на золотые часы. Ей хочется наговорить ещё кучу всего, но она боится раскрыть свою интрижку с актёром. У неё есть богатый и состоятельный муж, который её любит. - Ладно, мне пора. Рада была познакомиться.
Она встаёт и с хитрым взглядом смотрит на подошедшего и жутко взволнованного Винса в костюме. 
- Удачи, Винсент. У тебя сегодня важный день, - сказала она, уходя и покачивая бёдрами, зная, что многие мужчины смотрят ей сейчас вслед.




- Оу. Надо же. Оливия всё-таки приехала, - говорю я, вглядываясь в шокированное лицо Джин, и всё ещё вспоминая едкую ухмылку Оливии, когда она покидала столик. Пытаюсь угадать по лицу Джин, что она знает, а моё сердце бешенно бьётся в груди. - Хочешь выпить? - я протягиваю ей бокал с коктейлем, придумывая план, как осторожно вытянуть из Джин то, что ей сейчас сказала Оливия.
- Вы уже познакомились, да? - делаю паузу. - Она немного странноватая, - и слегка морщусь.

Отредактировано Vincent Jervis (2017-01-05 07:59:44)

+1

8

Различая знакомые лица и запоминая имена, Джин все еще чувствует, что не очень хочет здесь находиться. Обилие знаменитостей не вызывает восторга и ярких эмоций, как если бы все они были немного фальшивками. Красивыми, стильными, с белоснежными, ровными улыбками и сверкающими в свете множества ламп циферблатами zenith, камнями из последних коллекций Тиффани и Гарри Уинстона. Джин не понимает, почему Винс так тянется к этому миру влюбленных в шелест купюр и в себя на большом экране людей. Но вспоминая о красивых домах, из окон которых открывается вид на холмы Лос-Анджелеса, представляя себя в окружении всего этого, постепенно успокаивается и снова не слишком внимательно слушает, как кто-то обсуждает премьеру. На ее заднице останавливается много мужских взглядов, а девушки с яркими помадами на губах и грудью самых разных размеров оценивают платье. Кто-то замечает вслух, что оно сидит на ней восхитительно, как мечтает сидеть любая новая шмотка. Немного высокомерно приподнимая подбородок, Джин осматривает просторное помещение. Из холла все еще прибывают гости: в одиночку, парами и небольшими компаниями. Взгляд становится мягче, когда Винс называет ее своей и представляет коллегам по съемочной площадке, - Джин улыбается им почти тепло. Когда его рука останавливается там, где должна быть резинка трусиков из тонкого кружева, их глаза встречаются, и она точно знает, о чем он сейчас думает, с шумом втягивая сладковатый воздух, в котором растворяются запахи Голливуда.

Вдвоем они уединяются на свободном диване с подушками из черной кожи, и Джин негромко делится впечатлениями. Но за блеском в глазах прячет слабый укол вины от того, что делает это не вполне искренне.
- На съемочной площадке многие выглядят иначе, и Патриции совсем не идет весь этот лоск, - обычная девушка из Беверли Хиллз, отец которой не владеет собственным бутиком, а мать не шьет лимитированную одежду, сегодня она выглядит, как одна из моделей, подчеркивающих искрящимся блеском выступающие в открытом платье лопатки и излишнюю худобу. Многие здесь знают, что она спит с оператором после того, как однажды перебрала горячительных напитков в клубе, а в другом городе у нее есть симпатичный бойфренд, далекий от публичной жизни точно также, как сама Патриция далека от работы в офисе и душного общественного транспорта. - Даже ваш режиссер не кажется таким уж скользким типом. Посмотри на него!
Какое-то время она следит за мужчиной в костюме, с небрежно расстегнутыми пуговицами рубашки, без бабочки или галстука. Он произносит какие-то быстрые фразы и улыбается, а в уголках его глаз появляются сильные, добавляющие лишние семь лет морщины. Он вовсе не кажется человеком, способным на крик и грубые реплики в адрес команды, но Джин знает, как в погоне за идеальным кадром этот добряк доводит до морального опустошения своих актеров.

Обещая вернуться очень скоро, Винс удаляется к бару, чтобы заказать напитки и перекинуться парой фраз с кем-то еще, но она не успевает перевести и выровнять дыхание. Остановившись у их столика как бы случайно, женщина, которую Джин уже встречала на фото, произносит ее имя, проявляя необычно живой интерес. От дружелюбных ноток к голосе по коже пробегает едва ощутимый холодок, и это настораживает, заставляя немного напрячься.
- Винс почему-то считает, что его агент в Нью-Йорке, - опуская ногу на ногу, неторопливо замечает Джин, восстанавливая в памяти произнесенные в автомобиле слова и сосредоточенно вглядываясь в ее лицо, в котором не вздрагивает ни единая черта. Кажется, словно Оливия способна управлять мужчинами одним только взглядом и всегда добивается того, чего хочет, представляя из себя хищницу с сильной хваткой и холодным, совсем не женским умом, с жестким характером и извращенными предпочтениями в постели. Склонив голову на бок и слушая ее, Джин не улыбается и не старается выглядеть милой. Когда вскользь Оливия упоминает о наркотиках, в темных глазах, еще недавно расслабленных и немного высокомерных, вспыхивают шок и тревога. Пальцы торопливо тянутся к цепочке на шее, словно тяжелое серебро горячо обжигает оголенные от платья ключицы. Теряясь от услышанного, Джин чувствует, как секундная заминка становится долгой, а Оливия щурится, удовлетворенно складывая на дорогом клатче красивые руки, сжимающие телефон.
- Я уверена, его карьера не пострадает, - опуская любезности, Джин ведет себя немногословно, но продолжение разговора смазывается из-за приближения Винса, не ожидавшего этой встречи и точно также совершенно к ней не готового.

- ... Ладно, мне пора. Рада была познакомиться.
Под взволнованным взглядом, Джин провожает ее фигуру напряженным молчанием, невольно отмечая, что опасается ее не меньше, чем новых контрактов и набирающей обороты популярности Винса, как если бы одно было закономерным следствием другого.
- Оу. Надо же. Оливия всё-таки приехала. Хочешь выпить? Вы уже познакомились, да?
- Да, - все еще глядя ей вслед, Джин кивает.
- Она немного странноватая.
- Я так не думаю, - покачивая холодный бокал и удерживая его за тонкую ножку, Джин какое-то время смотрит, как в нем плавают светлые кубики льда, и кажется, проходит целая вечность, прежде чем их взгляды вновь встречаются. Уголки ее губ едва заметно вздрагивают, а пальцы с красивым маникюром проникают между пуговиц рубашки, задевая кожу и останавливаясь. Джин чувствует, как быстро и гулко бьется его сердце, и с тяжестью осознает, что все, сказанное Оливией пару минут назад, до последнего слова - правда. Он боится. Потому что видит, что Джин это понимает? Внезапно ей становится страшно за себя... потому что у Винса много фанатов, - следящих за его жизнью и ожидающих новых ролей, выхода серий с его легкомысленным героем, сделанных на телефон фотографий, - тех, кто любит его, и тех, кто осуждает за спиной. Завидует, бросает колкие фразы в интервью скандальным журналистам. А она ловит себя на мысли, что представить не может без замирающего дыхания и подступающего к горлу комка, что однажды откроет глаза и не увидит его на соседней подушке, или не почувствует слабое тепло в смятом, пустом одеяле, с горьковатым запахом кофе по коридору из кухни. Отчего-то вспоминаются слова, сказанные Винсом в Малибу, когда он обнимал ее, целуя в ямочку между плечом и шеей, и говорил, что уже не осторожен, и все внутри болезненно сжимается. Посторонние звуки: смех красивых девушек в платьях от модных дизайнеров, шумные разговоры и вспышки камер, - становятся очень далекими, и за спиной как будто бы несколько раз произносят их имена. Но не слишком громко, чтобы обернуться или забеспокоиться.
- Мы проводим вместе много времени, но мне все равно тебя мало, - игнорируя осторожные попытки узнать подробности об их знакомстве с Оливией, Джин приподнимается на каблуках и целует его губы, на которых еще остается вкус не очень крепкого алкоголя. Ее темные глаза прикрыты пушистыми ресницами, немного вздрагивающими от прерывистого дыхания, а в поцелуе слышится вся нежность и тревога, на которые только способно ее существо. В памяти невыносимо саднит воспоминание о событиях лета, брошенных на эмоциях словах и нескольких днях, когда Джин не находила себе места, не думая о том, что происходит с Винсентом. Не звонила, чтобы услышать его голос, и не отправляла сообщения, отказавшись от всякой связи с внешним миром, кроме привозившего еду и ужасно взволнованного такой закрытостью Логана. Пальцы судорожно сжимают плотную ткань пиджака, когда она понимает, какую ошибку допустила, оставив его одного наедине с их общими проблемами.
- Я очень хочу быть твоей девушкой, - мягкий шепот прерывает долгий поцелуй, и, положив руку на его плечо, Джин видит, как пристально наблюдает за ними Оливия, выуживая из своего бокала нанизанную на острую палочку оливку. Она щурится и следит за каждым ее движением, опуская взгляд на стройные ноги с калифорнийским загаром, струящееся по изгибам женственной фигуры короткое платье, которое сама надеть уже не сможет, и за движениями, не вполне осознанными... когда длинные ногти не сильно, но очень по-собственнически царапают дорогой пиджак. Сама того не замечая, Джин что-то беззвучно мурлычет, показывая, что Винс принадлежит ей, и женщина с неприятной ухмылкой отворачивается, погружаясь в беседу с кем-то более влиятельным и интересным. Похожие на двух избалованных вниманием кошек, со спесивым характером и высокомерными повадками, они видят друг в друге опасность, порождающую неоднозначные эмоции - любопытство, страх обжечься о то, что хорошо скрыто, но в любой момент может всплыть, и раздражение от пребывания в неизвестности.

Повернувшись спиной и позволяя приобнять себя за плечи, Джин прижимается бедрами к брюкам Винса и не чувствует неловкости от отсутствия нижнего белья. Пару раз она оборачивается, остроумно отвечая на вопросы о себе и об их отношениях, словно вместе с приятным запахом мужского парфюма ищет одобрения и поддержки. Улыбается, но не слишком жизнерадостно и совсем не искренне, потому что из головы не уходят тяжелые, далекие от светского мероприятия мысли. Занимая себя очередным лонг-айлендом, Джин выглядит спокойной и все ее движения кажутся очень плавными. Только плохо спрятанная тень тревоги, проскальзывающая в мимике и неровном дыхании изредка ее выдает, заметная лишь Винсу, находящемуся слишком близко и не отпускающего ее от себя.
- Тебе вовсе не обязательно быть со мной постоянно, - говорит Джин, но сжимает его руку немного сильнее, неторопливо переплетая пальцы. Вкрадчиво и неуклонно к границе ее самообладания подступает леденящий сознание страх. Внезапно он напоминает смятение от хищного и жадного взгляда Джулиана, вокруг которого с самой первой их встречи ощущалась что-то плохое, тревожное. Чуткая к таким вещам, выросшая в бедном гетто, где каждый сам за себя, Джин понимает, что упустила очень многое в отношении одного единственного мужчины. 

Когда свет в достаточно просторном зале гаснет и уже сказаны несколько слов режиссера, - о работе команды актеров, сценаристов, операторов; названы какие-то имена, знакомые и совсем чужие, - Джин слышит, как фыркает какая-то девушка и замечает, что должна была получить хорошую роль второго плана, но кто-то опередил ее, переспав в отеле Лос-Анджелеса с одним из продюсеров. Джин кажется это мерзким, и она морщит нос, хоть и не выглядит слишком удивленной. Оливия, Кевин, Винс и даже смазливая на лицо Патриция чувствуют себя уютно в этом порочном, пропитанном интригами мире киностудий, кастингов и закрытых показов. На огромном экране появляется картинка. Джин наблюдает за ней, не особенно улавливая или желая уловить смысл. Она не чувствует, как теплая рука Винса накрывает лежащее на подлокотнике кресла запястье с грубоватыми браслетами от Дэйва Юрмана. Оливия обвинила ее в том, что он был не в состоянии работать, из-за наркотиков, излишне болезненно переживая то, о чем она не хочет с ним говорить. Джин вовсе не хотела, чтобы все получилось именно так.
- Мне нужно выйти, - голос звучит немного сдавленно, и она вскакивает с места, осторожно и ловко пробираясь к выходу. Кто-то оборачивается, включая красивую женщину в первых рядах, но большинство людей слишком заняты происходящим на экране, чтобы заметить, как кому-то в темном зале стало нехорошо.

Живое воображение рисует ужасные картинки, пока высокие каблуки торопливо стучат по холодной и блестящей плитке пола. В просторных комнатах практически пусто, и за стойкой из красного дерева скучает, покачивая шейкер для коктейлей, латиноамериканец-бармен. Он и пара официантов в одинаковых черно-белых костюмах и с подносами в руках провожают ее взглядом, а позади слышатся более тяжелые, нагоняющие ее мужские шаги.
Сердце бешено бьется в груди, когда дверь женского туалета с мелодичным щелчком металлической ручки, но без сильного хлопка закрывается, и Джин сталкивается с длинным, протянутым во всю стену зеркалом. Ее лицо очень бледное, и выбившиеся из прически локоны в сочетании с кожей кажутся особенно темными. В мыслях не укладывается, сколько раз она без особых эмоций смотрела, во что наркотики превращают случайных знакомых, людей, к которым Джин ничего не испытывала: Джулиан, Эстер - девчонка из квартиры напротив, школьные приятели, Мэнни - один из цепных псов отца, которого, со слов Фредо, способны исправить лишь опытные врачи и клиника. Ее зрачки немного расширяются, когда дверь за спиной открывается.. и Джин думает, что с Винсом ничего подобного никогда не случится, - она этого не допустит, - а по спине липким, пронизывающим насквозь холодом пробегают мурашки.

- Оливия рассказала мне про наркотики, - в тишине повисает небольшая пауза, прежде чем, вцепившись в белоснежную раковину, Джин решается добавить что-то еще. Мучительно выбирает слова, - я должна была заметить это раньше... - покопаться в личных вещах или быть внимательнее к кругу общения. Замолкая, она ощущает себя раздавленной, потому что действительно старается, и это ее больное место, очень точно и тонко угаданное Оливией.
Они и правда уже очень давно не вполне доверяют друг другу - из за ребенка, хорошей памяти и ее собственной неспособности оставить в прошлом давние измены, из-за Люка, - и оказываются предельно близко лишь освобождаясь от тряпок с логотипами известных брендов. Разговаривают о сексе куда более откровенно, чем о других важных вещах.
- Пожалуйста, скажи мне, что происходит? Я вижу, как ты нервничаешь иногда, - неудачное время для выяснения того, что не дает покоя, но в ее взгляде читается немая просьба не уходить от ответа, который делает тщетными и сводит на нет всякие попытки работать над отношениями, - я с тобой, и хочу знать.
Сложно сказать, чего именно добивалась Оливия, выбив из под ее ног твердую почву куда сильнее, чем могла бы предположить. Понимая, что никому об этом не расскажет - Фредо, Мег или Хиту, - Джин подушечками пальцев робко дотрагивается до его лица, ласково поглаживая немного колючую щетину и давая понять, что не сердится и ей действительно страшно. - Поговори со мной.

Отредактировано Jean Lensherr (2017-01-13 18:22:43)

+2

9

Меня всегда привлекал этот мир: тонущий в полутьме ночи, в лучах стробоскопа, в запахах Armani и Chanel (перемешанных с алкоголем и травкой), и в звуках цоката острых каблуков и глухого шелеста костюмов и платьев. Я любил атмосферу разврата, вечную громкую музыку, где не нужно было умных длинных фраз, высокоградусные коктейли, делающие из любого человека красавчика и юмориста; я привык к сплетням за спиной, к красивым фотографиям и грязным заголовкам; здесь все падали свысока и тут же гордо поднимались, у всех была мечта и творческие планы. Я многому научился: лицемерить - здесь не место обычной нелепой улыбке, все улыбаются соблазнительно и роскошно, как на страницах глянца, в надежде, что какой-нибудь потенциальный спонсор ещё долго не выкинет твою улыбку из памяти. А ты снимаешь рубашку по щелчку чьих-то пальцев, и чувствуешь себя нужным и классным под жадными взглядами самых обычных людей. Которые давно изучили твоё тело по фотографиям в сети.
Я чувствую чью-то ладонь, сжимающую мою ягодицу, и мне это льстит, - на самом деле, я скучающим взглядом смотрю, как бармен подбрасывает шейкер, переворачивающийся в воздухе три раза, и ловит его огромной накачанной ладонью. Меня окружает большая компания коллег по съёмочной площадке, их глаза сверкают перед тем, как насладиться фильмом, мы даже точно не знаем, какой у фильма сюжет, поэтому даже интересно. Бармен травит шутку "а я тоже когда-то снялся в дельном фильме. В Лос-Анджелесе полно актёров одного фильма. "Все люди - актёры, пожалуй, кроме некоторых актёров", - он засмеялся стравив бородатый анекдот. Глядя на меня, на Кевина, на Патрицию.
- Звездой не стал, потому что неправильно лизал. Рифма бля. Надо было так, - я с озорными огоньками в глазах смотрю на бармена, выставляю два пальца буквой V, и быстро пробегаю язычком рядом с ямочкой между указательным и средним пальцем. - И с даже самой властной и влиятельной женщиной (да вообще с любой) нужно, как с этим шейкером у тебя в руках, уверенно, не спрашивая.
Ребята смеются рядом со мной. 
- И зачем тебе эта высокомерная брюнетка? Ты звезда, - смеётся Патриция. - Скучаю по твоим рассказам и приключениям с озабоченными старушками.
- А по-моему, его брюнетка очень даже ничего, - перебивает Кевин. Наигранно жмурит глаза и начинает вкрадчиво перечислять, - Сексуально выгибает спину, вытягивает шейку, зажмуривает глаза с пушистыми ресницами, ноги длинные и стройные и сиськи настоящие. Спасибо за видео, Винс, - поддерживает Кевин, и я чувствую укол совести, когда Патриция дует губы и спрашивает не одна ли она не видела это чудесное видео. С другой стороны, разве Джин не любительница, когда на неё смотрят мужики? Как иначе, объяснишь её желание станцевать стриптиз и вилять задницей в маленьких трусиках у шеста? - Кстати, она не надела сегодня нижнее бельё из солидарности к твоей заднице, Винс? Которой ты сегодня будешь сверкать на экране? - остроумно. Я даже усмехнулся, мне было приятно, что Кевин рассматривал задницу Джин, всё равно мы с ним ещё не скоро вновь пересечёмся, он уезжает на три месяца в Мексику.
- Кому это понравится, Винсент? Что зад твоего парня видела вся страна, а твой член - вся женская половина Голливуда? Она вряд ли относится к тебе серьёзно. Ты ради Джин бросишь Оливию? - Патриция и Кевин напоминают мне про Люка, как на съёмочной площадке, я только и ждал, когда можно будет схватить свой телефон и проверить сообщения от неё, или обновлял её инстаграм. А потом бегом вылетал со съёмочной площадки в мрачном, разбитом виде, когда ещё недавно громко смеялся с коллегами. Потому что в инстаграме её нового бойфренда, Люка, появлялось новое милое совместное фото, а значит, они сейчас вдвоём. Я с ума сходил, думая, чем они занимаются. Выкуривая пару сигарет, пуская струйки дыма, сидя на стуле, потому что ноги были ватными и не держали, и я просил себя быть сильнее, заперевшись в трейлере.
- Да идите вы в жопу со своим Люком. Отправлю ему секс-видео, где любимая девушка резво и жадно прыгает на моём большом члене, - я притягиваю к себе стаканы с коктейлями, замечая с каким вниманием к нашим развратным разговорам прислушивается бармен. - Её блондинчик такого ещё не видел, точно тебе говорю. - Я чувствую, как меня захлёстывает обида. - И всё под контролем, я не влюблён, как наивный мальчишка. Она меня простила однажды, когда я трахнул свою начальницу, на следующий день, когда погибла её мать Лора. И голый зад на экране и видео-подарочек для Люка она мне уж точно простит, - я немного по-злому щурю глаза. Беру коктейли и возвращаюсь к Джин, часть содержимого плещется на пока пустеющий танцпол из-за дрожащих рук, после небольшого нервного срыва. Я вспоминаю, как Джин весь день с кем-то проболтала по телефону, а потом надоллго заперлась в ванной и не включала воду.

Приговаривая "ох, а вот это нужно снять для инстаграма", одна из девушек щёлкает на телефон уставшую притворяться Джин и переставшую как-либо реагировать на светские сплетни, обсуждение платьев и каблуков. В этих огромных трахни-меня каблуках, в коротком, соблазнительном платье и с сексуальным макияжем Джин выглядела старше, чем юная, двадцатилетняя девушка, и очень обворажительной. Но ассистентка Оливия вместе с другими девушками подсевшая к Джин, отмечает, что она избалованна как капризный ребёнок. Ей, наверное, часто делали комплименты или пытались угодить, и она сидела с чувством собственного превосходства над совершенно всеми здесь. Над режиссёрами и сценаристами, многого добившимися, над актрисами, над другими девушками. И в этой самоуверенности, непробиваемости и избалованности была её привлекательность. Даже многие популярные актрисы здесь выглядели веселящимися дешёвками рядом с высокомерной, изящно скучающей, никем не интересующейся Джин.
- Ты, наверное, думаешь, что мы такие скучные, помешанные на каких-то глупостях? - сказала мерзким голоском девушка, наклонившись к Джин. - Но то, о чём с тобой говорят, характеризует в первую очередь тебя саму. Необоснованно самоуверенная, ничего сама не добившаяся и находящаяся здесь только потому, что тебя кто-то тут трахает. Где здесь повод для гордости и заоблачного самомнения?
Девушка встаёт из-за стола и покидает Джин, раздумывая, почему Оливии было так важно, чтобы она, её ассистентка, сказала этой юной брюнетке, что Джин обычная бездельница, которая привыкла всего добиваться лишь только раздвигая коленки. Давно ли Оливия осуждает это? Будто не из её кабинета иногда выходят молодые парни с взъерошенными волосами и в мятых рубашках.
- Я сказала всё, как вы просили. Я поеду с вами в Нью-Йорк в следующем месяце? - спрашивает она. Оливия стоит рядом с продюсером "Парамаунт" и говорит "да, конечно". И обращается к мужчине. - А теперь займи нашу бездельницу чем-нибудь. Это в твоих же интересах.

Во мне смесь разных чувств: то, что я сказал Кевину и Патриции про Джин - было просто ужасно, но я всё равно прижимался к ней, мысленно обещая себе, что никому не дам её обидеть. Но я чувствовал, что спасать её нужно от моего мира. Моё сердце всё ещё быстро билось, но уже не так болезненно, чем когда я увидел Оливию у столика Джин, и дыхание постепенно выравнивалось. Джин жалась ко мне, а значит, Оливия ей не сказала, что мы трахаемся. Целовались ли мы когда-нибудь в губы, если бы Джин знала, где только не был мой язык?
- И мне тебя мало, - расслабляясь говорю я, опуская полупустые стаканы с коктейлями на стол. - Но у всех проблемы с личной жизнью, вспомни как резко тормозил на каждом светофоре таксист, когда я хотел тебя поцеловать. И Кевин заметил, что на тебе нет трусиков. Давай уйдём подальше от этого извращенца? - я посмеиваюсь. Но это выглядит довольно натянуто, потому что находится здесь становится всё опаснее. Почему Оливия мне соврала? Что она задумала?
Я замечаю, что Джин слушает меня невнимательно, но я не заметил, какие взгляды, пока мы стояли в обнимку посреди зала, она адресовала Оливии, всего лишь целуя меня и обнимая у всех на глазах. Я прижимал её к себе, как тогда, на парковке, во время землетрясения, едва не потеряв и боясь этого больше всего, а она обнимала меня, показывая всем вокруг, что я её собственность.
Наши пальцы с Джин переплетаются, и мы садимся на соседних креслах. В полутьме, в которую погружается кинозал я смотрю на неё, и вижу блеск её глаз, но не заметно, чтобы Джин была сконцентрирована на картине. О чём она думает? Об утреннем сообщении Люка? Я вжимаюсь спиной в кресло и вижу перед собой, как огромный я на экране медленно расстёгиваю пуговицы рубашки. У меня загорелое тело обработанное до бронзового оттенка, и чёткие кубики пресса. А я думаю о том, что я один.
Джин встаёт и уходит прямо перед моим любимым моментом, и я иду следом за ней - мы всего лишь две тёмные фигуры на фоне большого светящегося экрана. Но несколько озабоченных и цепких взглядов впиваются в наши удаляющиеся спины, исчезающие в свете входной двери.

Тонкие, загорелые руки с Джин с изящным браслетом прижаты к краям раковины, а в туалете пахнет гвоздиковыми сигаретами, потому что я закуриваю. Как только Джин говорит про наркотики. Всё внутри меня проваливается вниз, она знает. И я понятия не имею, что сказать, - когда мы лежали голые в ванной я обещал Джин, что со мной она будет в безопасности, стоило ей рассказать про гибель её приятельницы Эстер от передоза. Я давно уже пытаюсь сдерживаться, но в моей сумке пакетик кокаина. Но я не употребляю наркотики ради Джин, я с головой пытаюсь уйти в другие дела, чтобы не было свободного время и не оставаться наедине со своими мыслями.
Свожу брови, строя миловидную и виноватую гримассу, и даже задерживаю взгляд в зеркале, насколько классно у меня получается играть. И как обворажительно я сегодня выгляжу, лишь пиджак всё портит. Джин тоже очень красива в отражении, несмотря на тень беспокойства, на её лице. Мы очень красивая пара.
- Оливия драматизирует. Я пробовал наркотики всего пару раз. Я баловался, да господи, каждый второй человек хоть раз в жизни пробовал наркотики! - "а Оливия - сука, однажды мы нюхали кокаин прямо в её кабинете". Я делаю несколько глубоких затяжек сигаретой, выдавая себя, что сильно нервничаю. Я отпираюсь до последнего, не признаваясь в своей зависимости. - Ты мне скажи. Разве я так часто под кайфом? Ты же много времени проводишь со мной, - вру я с чистыми и честными глазами. Джин действительно часто не замечала, что я под кайфом. Тогда, на парковке, во время землетрясения, когда повторяла мне насколько я жалкий, и как она никогда меня не любила. Мне было не так плохо, я просто был рад её видеть, а в голове был туман, и было не так важно, что она говорит. Я прижимаюсь спиной к стене туалета, чувствуя холод.
- Пожалуйста, скажи мне, что происходит? Я вижу, как ты нервничаешь иногда, - я чувствую стену спиной и чувствую себя в тупике чувств, лжи, самообмана, сомнений. Но всё же решаюсь.
- Ты меня простила? За измену в Сан-Хосе? - спрашиваю я, и чувствую, как внутри всё сжалось, как перед неминуемым ударом каким-то острым оружием. - За секс-видео? За то, что я следил за Люком и угрожал ему? - я смотрю на её лицо через зеркало, и вижу только немое отрицание. Я усмехаюсь. - Ты спала с Люком, правда? Ты его любила. Ты всё ещё жалеешь иногда, и думаешь, может быть, правильно было бы остаться с ним? И он тебя тоже любит и пытается вернуть, - Джин инчего не отвечает, и я на секунду замолкаю. Это должен был быть один из самых лучших дней.
Я тяжело дышу, и закрываю глаза, чтобы не видеть её лицо, на котором написана вся правда, в отличие от меня Джин совершенно не умела играть, и чувствую её пальцы на моей щеке.
Я беру её за запястья и резко разворачиваю, поменявшись с ней местамии и прижав к стене. Я чувствую как тяжело она начинает дышать, зажатая между мной и стеной туалета, во время серьёзного разговора. Наши носы, губы совсем рядом, я ощущаю её дыхание. Я наклоняюсь и шепчу.
- Я не очень хороший парень. Ты никогда не замечала? - спрашиваю я, удерживая её у стены, опустив ладони на тонкую талию с любимыми плавными изгибами. - Давай оставим наши ужасные, дурацкие секреты при себе? У тебя же тоже они есть? - всё внутри болит, когда я это говорю, хотя я хочу слышать ответы на свои вопросы, но - определённые ответы. Я наклоняюсь к ней и касаюсь губами её шеи. Щекоча дыханием и оставляя на ней дорожки поцелуев.
- В этом доме куча народу. И кто угодно может сюда зайти, - я задираю ладонями подол её короткого платья и провожу пальцем по нежному лобку, ниже, по её нижним губкам, - И застать здесь самую красивую парочку на этом показе. Без дорогих шмоток. Неритмично двигающихся в какой-нибудь соблазнительной позе.

Отредактировано Vincent Jervis (Сегодня 00:14:01)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » playing with fire