Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » got to my head


got to my head

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://funkyimg.com/i/2k3N4.png
[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+2

2

Кожаный руль лежит в ладонях, как влитой, и автомобиль обнимает колесами дорогу, левое почти касается белой линии аккурат посередине, посеревший от солнца асфальт вытянулся тугой, ровной линией вперед, убегает куда-то до горизонта и пропадает. Бесконечная дорогая, бесконечный асфальт, бесконечная сплошная, которая всё тянется и тянется, и кажется, что вы будете ехать так целую вечность, но никогда не надоест, никогда не захочется остановиться. Ты обводишь взглядом пейзаж вокруг и не можешь перестать улыбаться, золотая земля Калифорнии, даже зимой не укрытая снегом, осталась позади, и прямо сейчас остался позади закат, и небо там всё еще багрово-красное, а впереди, прямо перед вами, уже голубое и у горизонта - темно-синее. Наконец-то можно снять солнечные очки, и разглядеть всё в естественных, правильных цветах.
Ты смотришь в зеркало заднего вида. В очередной раз, и, наверное, не совсем отдаешь себе отчет в том, что рано или поздно, взгляд возвращается к зеркалу, к тому, что оно отражает. Кого отражает. Глядишь на дорогу, конечно, но она не занимает тебя так же сильно, как происходящее в автомобиле. Потому что шоссе на отшибе, вы решили срезать и таким образом быстрее добраться до пункта назначения. И машины встречаются действительно редко, ты переживаешь разве что за каких-нибудь змей, или черепах, или Бог знает кому еще приспичит вылезти на дорогу, прямо под колеса вашего автомобиля. Но постоянно отвлекаешься. На чертово зеркало. На то, кого оно отражает.

Расклад простой. В Солт-Лейк-Сити проходит фестиваль, на который вы во что бы то ни стало решили попасть. Десять часов езды на автомобиле, никаких самолетов, вы пока еще не сколачиваете миллионы, да и вряд ли когда-то будете сколачивать. Кроме того, поездка на авто... было в этом что-то. Заставляющее улыбаться, заставляющее сердце биться быстрее. Завораживающее, тревожащее, ты бы сказал, что почти романтичное, но для этого нужна девушка под боком, которая правда нравится, а Алисия... ну, нет. Ты вздыхаешь каждый раз, когда подруга твоей сестры как бы невзначай касается твоей руки, твоего локтя. Улыбаешься, чуть смущенно, но скорее напряженно, потому что не в большом восторге от её внезапной влюбленности. Или что это вообще...
Алисия, Кейт - твоя сестра, и Оливер. Ты бы предпочел, чтобы рядом, на пассажирском сидении сидел Оливер, потому что с ним веселее, но вам, в общем-то, не оставили выбора. Вроде бы не разбитые по парочкам, но ты точно знал, что нравишься Алисии, а Кейт, кажется, приглянулся Оливер. Санта Барбара... Никуда без отношений и влюбленности, всегда обязательно нужно... ты ловишь взгляд Оливера в зеркале и отводишь глаза, смотришь теперь прямо на дорогу. Нет, вообще-то, никакой разницы нет, да? Кто и где сидит, совершенно без разницы, потому что ничего не мешает вам переговариваться, и шутить, и слушать музыку. В дороге уже добрых четыре часа, и до сих пор нигде ничего не затекло, до сих пор не осточертело осознание, что впереди еще целая ночь дороги, тихая музыка из динамиков, и разговоры. Даже не потому, что боишься уснуть, а потому что интересно. Действительно интересно, и может быть, Алисии захочется спать. На заднем сидении спать намного удобнее. Кусаешь губы и обреченно отзываешься на сестринское "тук-тук", обожает шутки подобного плана, и может достать ими кого угодно. Кто там? — спрашиваешь обычно ты, потому что ей невероятно сильно хочется продолжить шутку.

Ты не можешь перестать радоваться, не можешь перестать улыбаться. У вас самый настоящий отпуск, ты не сбежал, бессовестно забив на учебу, не махнул рукой и не решил, что всё срастется как-нибудь само. Самым прилежным образом выпросил себе несколько выходных дней, собирался отработать по приезду, но прямо сейчас ощущал себя бесконечно легко и счастливо, пять дней отдыха, когда можно ни о чем не думать и ни о чем не переживать. Одна песня сменяется другой, и хриплый голос из колонок: if I could fly... Ты не против, вообще-то, но фыркаешь и переключаешь, потому что узнал исполнителя. Под протестующий возглас Кейт. Нет, не надо сейчас, ладно? Не надо про любовь.
К тому, что раздастся оглушительны хлопок, а затем из под капота повалит черный дым, ты готов не был. Машина останавливается сама собой, и ты хмуришься, выбираясь на проезжую часть. Оглядываешься и ни живой души, редкие, действительно редкие фонарные столбы и опускающиеся на землю сумерки.
Открываешь крышку капота и отмахиваешься, дым продолжает валить, надеешься, что пойдет на убыль.
— Ты что-нибудь понимаешь в этом? — как настоящие мужчины, как положено, проверять машину вылезли именно вы вдвоем. Вот только, в твоем конкретном случае, это было бесполезно, ведь когда отец звал тебя покопаться вместе с ним во внутренностях старого бьюика, ты отказывался и уходил гулять, или в свою комнату, к играм или фильмам, или книгам по Гарри Поттеру, верите или нет, огромный-огромный фанат, с фигурками, волшебными палочками, масками и прочей дребеденью. Разумеется, в шкафу под кроватью, где никто теперь уже не найдет. — Потому что я ничерта, но вряд ли что-то хорошее... — в общем, да, логично. Вряд ли.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]fix it[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+3

3

Не то чтобы ты не доверял Дилану за рулём. Он отлично водит на самом деле, так что ты почти сразу перестал его подначивать по поводу того, что он мелкий, его даже в клубы не во все пускают по настоящим документам – ну и куда ему за руль, честное слово?.. Но нет, водит он действительно отлично, просто ты сам водитель. Тебе хочется нажать на газ и укатить по пустому шоссе быстрее, стремительнее. Включить на радио что-нибудь в духе саундтреков ромкомов, где герои в конце также уезжают на машине в красивый закат, и девушка с развивающимися волосами непременно высовывается если не из крыши, то из окна точно. Вы ничего такого не делаете, это ведь не фильм, но от этого не пропадает ни восхищение дорогой, ни возмущение, что ты вёл бы иначе, где твои педали, где твой руль, что за ограничение? Так что ты почти не возражаешь, позволяя затащить себя на заднее сидение, но это не мешает тебе отвлекать Дилана разговорами и толчками в плечо. В конце концов, за окнами темнеет, а водитель не должен спать, даже уставать не должен, вы не хотите улететь в кювет!

Ты отвлекаешься на рассказ Кейт, у них семейное обаяние, надо отдать должное, нелогичное, но сбивающее с ног обаяние. Видимо, ты кажешься ей достаточно заинтересованным: эта случайно положенная на колено рука, аккуратно поправленная её руками прядь твоих волос, разговоры - это уже начинает надоедать. Тебе не хотелось бы с ней ссориться, честное слово, она ужасно милая, а ты не можешь перестать чувствовать себя невероятно счастливым, осознавая себя частью компании. Люди, которые реально хотят тебя видеть, которые тебе рады. Друзья. Настоящие, самые обычные, без всяких твоих чокнутых заморочек и непонятных компаний, в которые ты попадал, а потом исчезал также бесследно, вызывая разве что мимолётное беспокойство. Друзья. Ладно друзья и Алисия, которую ты мало знаешь, но…

Но она клеится к Дилану, чёрт, очевидно, что ты не в восторге.

Так вот, тебе не видится ни одного достаточно вежливого способа сказать Кейт «да, я знаю, что эта рука там не случайно, но я тут самую малость запал на твоего брата, так что не могла бы ты не делать всё весьма неловким? спасибо». Ты просто не представляешь, как положено вести себя в компании, что говорить, чёрт, ты никогда по-настоящему не был частью компании. В них всегда так или иначе получаются парочки, да, это тоже какое-то негласное правило? Или только когда дело касается фестивалей? Или вообще случайно так получилось, а? Как обычно, никаких шансов, что кто-то выдаст распечатанную инструкцию с полным перечнем правил поведения, так что ты просто делаешь вид, что всё так и должно быть и продолжаешь слушать. А потом смотришь на зеркало, на секунду, просто так, ловишь там взгляд Дилана, сосредоточенный на тебе, и не можешь не улыбнуться ему. Серьёзно, эти чёртовы мускулы, отвечающие за улыбку, абсолютно отказываются повиноваться. Это Дилан, ему нужно улыбаться – вот их рабочая инструкция в последнее время, не слишком то хитрая. Учитывая, что почти первой мыслью при знакомстве с Диланом было не сметь с ним флиртовать, и уж тем более не сметь интересоваться. Провалено.

Может, девчонки скоро устанут? Они с самого утра носились в попытках что-то очень важное собрать в дорогу, подготовиться, у них уже просто не должно быть сил…

Ты водитель, ничего удивительно, что на оглушительный хлопок ты пытаешься продавить пол в поисках несуществующей там педали тормоза. – Твою мать, а! – Выскакиваешь на дорогу прямо за Диланом, вы такие молодцы, так уверено умеете стоять над открытой крышкой капота, откуда всё валит и валит чёрный дым, не предвещая ничего хорошего. Пиздец вашим планам добраться к утру до места, ладно. – Что-то понимаю, но не слишком много… - Мальчик из маленького городка, конечно, ты таскался с отцом в гараж и обожал использоваться запчасти вместо игрушек, только это было так давно, будто в прошлой уже жизни, так что твои знания о машинах отличаются удивительно избранностью и отрывчивостью. Например, хочется всех успокоить, сказать, что машина просто перегрелась, вот сейчас вы тут немного постоите, ты покуришь под возмущённым взглядом Дилана, сообразишь одно кривое кольцо из дыма, и вы поедете дальше. Было бы офигительно. Только от перегрева не идёт чёрный дым. Светлый, будто под капотом генератор тумана, а вот у вас там определённо что-то адское пытается вырваться наружу. – Пиздец чему-то в топливной системе, прости, точнее не могу. – Ты разводишь руками, признавая свою беспомощность. Что-то в топливной системе это просто офигеть как информативно, даже если ты правильно вспомнил, продолжить поездку вас поможет только магия. Или новая машина, да. – Будем перед девчонками делать вид, что мы спецы, или без боя сдадимся и позвоним всем службам спасения сразу?

Ты, конечно, звонишь, чувствуя себя полнейшим идиотом. Да, сэр, нет, сэр, я не знаю, что точно с машиной, да, сэр, я понимаю, что у вас это было единственным развлечением в жизни, но мы тут в двадцать первом веке, если у меня ломается машина, я просто иду к спецам, и они это чинят, так что, может быть, вы просто пришлёте кого-нибудь, что мог бы нас забрать или помочь с машиной, потому что это было бы очень неплохо? С чистой совестью достаёшь сигареты. Ну ладно, один маленький виноватый взгляд – да, ты помнишь, что это вредно, и может всех вас сжечь. Но этой чудесной ночи и вам двоим посреди шоссе недостаёт именно сигарет. У вас даже пейзаж неземной, потому что вокруг невадские пустыни, выглядящие примерно как Марс, если бы на Марсе были кактусы. – Сказали, что если у нас ничего срочного, мы подождём. Постараются прислать кого-нибудь часа через три-четыре, самый край утром, а мы пока можем поймать какую-нибудь проезжающую машину. Или просто поспать. Учитывая, как редко тут кто-то бывает, скорее поспать, - затягиваешься ещё раз, и смотришь на девчонок в машине, что-то друг другу объясняющих. А тут такая чудесная ночь, нет в них романтики дорожных путешествий, никакой… – Всегда хотел поехать на машине через всю страну. Теперь у меня есть поправка: в таком случае мы ремонтируем машину перед поездкой и не берём девчонок. – Мы. Поехали, а?
[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+2

4

Ты не знал. Честное слово, не знал, а так бы обязательно пустил Оливера за руль и, более того, вытребовал бы себе место рядом, на пассажирском сидении, ссылаясь, конечно же, на длинные ноги и возможность отодвинуть сиденье подальше, чтобы не сидеть на заднем, с коленями прижатыми почти к груди. Удобно, вот тут тоже твой рост весьма пригодился.
Водить машину было замечательно, но никогда ты не упирался особенно, никогда не делал это с той особенной страстью, которую увидел бы у Оливера. Просто это то, что ты делал, никто из вашей семьи не был большим поклонником вождения, поэтому за руль садился обычно ты, потому что всё равно, и какая, в общем-то, разница? Можешь и ты.

Ты отчетливо ощущаешь, как тебя накрывает волной разочарования. Хотел бы знать, хотел бы понимать. Не стоять бестолковым истуканом над внутренностями автомобиля, не чесать в задумчивости затылок. Ты смотришь на Оливера в растерянности, не совсем понимая, откуда взялось это чувство, и почему так неприятно что-то скребется в груди. Оливер не знает тоже, но понимает чуть больше, и скрежет превращается в навязчивое жжение. И ты даже почти расстроен, как замечательно было бы залезть сейчас под капот, оценить всё взглядом человека знающего, ввернуть умную реплику, испачкать в масле руки, но починить, без особого труда и за какие-нибудь несколько минут. Произвести впечатление, только, что не мало важно, приятное впечатление. Забавно в данной ситуации лишь то, что тебе совершенно плевать на то, как ты выглядишь в глазах Алисии, и уж тем более ты бы не стал переживать из-за Кейт, которая и без всяких там впечатлений прекрасно знает, какой ты балбес. Тогда что..?
— Звони, — стараешься не выглядеть слишком расстроенным, ну или списать бы всё на поездку, которая вот-вот накроется медным тазом, только... Ты не против, вообще-то. Прохладный в этот зимний вечер воздух, красновато-желтая земля вздувшаяся вокруг вас буграми, клочки редкой зелени торчат то тут, то там. Пейзаж, который не войдет даже в сотку самых красивых на земле, вот только тебе плевать, ты умудряешься найти очарование даже в такой местности, потому что это же твоя жизнь, и твоя страна, твоя дорога. И кто-то сейчас мечтал бы оказаться на этом самом месте, лицезреть клочки травы и холмы своими собственными глазами. Ты не против, и вглядываешься в горизонт позади вашей машины, он всё еще горит, но уже скорее догорает, алая кромка у самой земли. Красиво. Надеешься, что девушки не будут слишком расстроены внезапной задержкой, а еще надеешься, что, может, они теперь так и останутся в машине? Сам ты внутрь пока не собирался.

Изо всех сил стараешься не коситься, ну правда же стараешься! Курение - личное дело каждого, и замечая виноватый взгляд только фыркаешь: — Не смотри на меня так, папочка обещает больше не ругаться, — конечно же, ты помнишь. В смысле... Не "конечно же", а "почему-то". Вспомнил уже намного позже, истинный жираф, реплика дошла до сознания спустя целую неделю после того, как была произнесена. И почему-то смутила, слишком много "почему-то", но ты предпочитаешь сосредоточиться сейчас на том, что из-за Оливера тебе почему-то хочется курить, ну просто тянет взять в руки сигарету, и всё тут. И хочется поругаться, если быть совсем откровенными, словно если повторить реплику сотню раз, она произведет на человека впечатление. Ты бы повторил, не поленился. Сотню, или даже тысячу, а может и того больше. Просто хочешь как лучше.

— Мы? — ты улыбаешься растерянно, ворошишь волосы на затылке, оглядываешься на машину с девушками. — Ты хочешь поехать со мной? Через всю страну? — не то, чтобы ты был удивлен... — На машине? — ну давай же, хватит тупить! Нет, ты точно не удивлен, скорее польщен, потому что, да, вы общаетесь, но знакомы всего пару месяцев, почему с тобой? Почему мы?
Ты хочешь подумать об этом. Нет, не в смысле, что ты сейчас начнешь отмазываться и тянуть задумчивое "ну не зна-а-аю, я поду-у-умаю" обычно означающее отказ, ты не против, согласен, но тебе хочется подумать об этом. Закрыть глаза и представить, какого это было бы, не в шумной компании, не в тесноте, без девчачьего жужжания под ухом. Бесконечная, пустая дорога, карты, заправки, один пейзаж заменяет собой другой, а в США их сотни. Тебе нравится. Губы сами собой растягиваются в улыбку: — Да, круто, мне нравится. Можно весной, когда станет теплее, — потому что ты любишь тепло и не любишь одежду. Особенно ту, которую нужно надевать на себя слоями. К черту все эти куртки и свитера...

Тебе. хочется. курить. Ты хмуришься и разглядываешь сигарету в руках Оливера, ну ладно, хорошо, от одной же ничего не будет, да? Открываешь рот, чтобы попросить, и пытаешься представить реакцию Оли, когда мистер Зануда вдруг решит, что и сам не против потравить организм никотином. Открываешь, но сказать так и не успеваешь. Хлопает дверь, из машины выбирается Алисия, почему-то одна. Кейт видимо решила быть человеком, и остаться все-таки в машине.
Она говорит про закат и про то, что было бы неплохо заглохнуть полчаса назад, чтобы насладиться видом. Затем начинает демонстративно тереть голые руки ладонями и загадочно смотреть в даль. Вздыхаешь, изо всех сил стараясь не выдать вздохом обреченность. Тебе не холодно? Конечно холодно. А хочешь куртку? Конечно, она хочет куртку, и плевать, что у неё есть своя, осталась в машине. Стаскиваешь с себя джинсовку и протягиваешь ей, честное слово, так даже лучше. Прохладный воздух холодит кожу, и да, ты правда не любишь одежду. Верхнюю.
Смеется, потому что, естественно, утонула в твоей куртке и подчеркивает разницу в размерах, это тебе почти льстит, во всяком случае, ты улыбаешься и незаметно для себя выпрямляешься, становясь еще выше. Очевидно, быть высоким и большим тебе очень нравится.
А вот дальше... начинает болтать что-то совсем-совсем не интересное, ты именно по этим разговорам решил, что она скучная, и что отношения, или что она себе там напридумывала, у вас точно не получатся. Какие отношения, когда ты только и делаешь, что пытаешься не поддаться зевоте?
Вариантов развития событий не слишком много, и раз спать пока очевидно рано... Вы отходите к самому краю дороги, садишься прямо на асфальт, на его край, и ноги вытягиваешь вниз, по пригорку, под подошвами кед хрустит и скатывается сухая земля. На самом деле, хорошее место для того, чтобы посидеть, и вид красивый, только...
Господи, ну обязательно, да? Влезть посередине, между тобой и Оливером, прижаться поближе, потому что холодно же, зима и всё такое. Ты обводишь взглядом горизонт, и даже случайно кидаешь на Оли жалостливый взгляд, потому что... помогите. Прекрасно осведомлен о собственной периодической неловкости, и не хотел бы давать каких-то там ложных надежд, даже случайно.
— Слушай, Алисия, если холодно, давай ты пойдешь в машину? Там наверняка Кейт еще скучает... — ты знаешь, что должен был сказать по-другому. Знаешь, что должен был отправить развлекать Кейт Оли, и знание к тебе это приходит даже до того, как девушка смотрит на тебя очевидно обиженно. Поднимается и уходит, не сказав ни слова, а ты остаешься в растерянности. Обижаться-то на что?? Или её, прости Господи, чары, должны были моментально сразить тебя наповал?
Блять. Отлично, теперь тебе стыдно... — Я слишком резко, да? Или нормально? — не то, чтобы паникуешь, но не любишь такие вот ситуации, поэтому решаешься на осторожный вопрос: — Блин, может извиниться..? — и совсем уже устало, потирая переносицу: — Хорошо что Кейт решила не выходить, если бы еще и она к тебе начала клеиться, это было бы совсем пиздец странно...

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]fix it[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+2

5

Папочка обещает больше не ругаться, какая прелесть. Фыркаешь, и дым валит отовсюду, словно ты крутой огнедышащий дракон, сдерживающий пламя. Фр-фр, смотрите, человек, который может дыхнуть на вас огнём. Папочка. Тебя всё время тянет шутить так дальше и дальше, сделать что-нибудь стереотипно гейское и посмотреть, получишь ли дозу возмущения, очередную тень страха на лице – как это, мистера натурала коснулась очередная тень ужасной темы, он, конечно, не гомофоб, но не настолько же, не надо! Не дай бог появится голубое пятно на… какого бы ни была цвета аура гетеросексуала, на ней не место голубым пятнам. Ты почти уверен, что ничего такого не будет, никакого притворства, шутка – ответ, забыли, проехали, ты друг, так что всё в порядке. Но, оказывается, есть что-то неловкое в ситуации, когда в шутке гораздо больше правды, чем стоило бы. - Большим мальчикам можно курить, эй.

Ты не знаешь, почему странный романтический настрой, преследующий тебя, словно ты первый раз влюбившаяся девчонка с воспитанием из 18 века, лучше, чем откровенное издевательство, за которым легко было бы прятаться. Хей, сексистские сравнения. Мальчикам не положено быть романтичными, ценить закаты и мечтать о поцелуях под луной, слишком приторно и сладко, но ты не можешь ничего с этим поделать. Тебе двадцать два, ты по уши влюблён в нормального обычного человека, и имеешь право на такие мысли. И всё-таки, иногда стоит затыкаться. Ты смущаешься, смотришь куда-то в сторону на силуэты гор и прячешься за сигаретным дымом, не зная, что делать с его вопросами. Конечно, не мы. Ты и кто-то другой из тех двух с половиной дорогих тебе людей, при чём здесь вообще Дилан, а? Он же не виноват в твоём ощущении, что всё правильно, что с этим человеком всегда всё будет правильно. Такое иногда преследует после знакомства, когда тебе не нужны годы совместных испытаний, чтобы считать человека другом и близким, это нелогичное ощущение, вспыхивающее в голове. За полгода ты испытал его дважды, словно в своей жизни вообще не можешь выбирать друзей, довольствуйся теми, которых предоставила судьба. Они, вроде, неплохие ребята. Конечно, не вы поедете, кто-то другой, вон, пусть сам Дилан с Алисией – отличный романтический подарок на окончание учебного года.
Но он соглашается, и ты недоверчиво разглядываешь его лицо, ожидания подвоха. Не стоит так плохо думать о людях. Ты ловишь взгляд на сигарете у себя в руках, и на секунду действительно хочешь выкинуть её в темноту асфальта под ногами. Чёрт с ним, что ты привык к сигаретам, что они стали нужны тебе как настоящему наркоману, привыкание; стараться быть лучше – это ведь тоже нормально для влюблённых? Возможно, ты переоцениваешь свои чувства к Дилану. Или недооцениваешь многолетние крепкие отношения с сигаретами, ты не можешь бросить их просто так! Чтобы проявить уважение и хотя бы допустить такую мысль, стоит признать - у тебя действительно проблема с сигаретами. И ты непременнейше это обдумаешь, когда в твоей жизни будет чуть меньше поводов нервничать. Потому что ты видишь улыбающуюся Алисию и хочешь сразу достать ещё одну сигарету, без перерыва, не докурив даже предыдущую – зачем-то ведь дали людям две руки, можно этим пользоваться.

Господи, она же просто раздражающая до нервного тика. Даже если забыть обо всем остальном, а ты можешь, на самом деле можешь, тебя бесят эти бабские ужимки, наспускные выстрелы глазами и жалоба, что ей холодно. Оденься, дура, в машине есть куртка, твоя личная куртка, вместо того чтобы Дилан теперь был вынужден стоять и мёрзнуть, как настоящий джентльмен поделившись своей одеждой. Идиотка. У тебя нет никаких претензий к девушкам вообще, и влюблённым девушкам в частности, но тебя мутит от такого, ещё немного, и она перейдёт с имён на приторную патоку из зайчиков-рыбок-кисонек, и тогда ты сможешь окончательно сбежать из машины через окно, не в силах это больше выносить. Что, кто-то реально покупается на такое актёрство вместо приятнейшего чувства настоящей заботы о человеке?

Ты лишний на этом празднике жизни, но зачем-то тащишься месте с ними, падаешь на склоне чуть дальше и вертишь в руках зажигалку, щелкая пламенем, словно не заинтересован вообще, чем они там занимаются. В конце концов, кто здесь главный романтик, если не ты? Должен понимать, пусть хоть кому-то будет хорошо, просто блядь… Тебе-то зачем на это смотреть? Тест на великомученика? Они смотрят на тебя по очереди, оба с не слишком счастливым выражением лица. Алисия явно велела тебе убираться, и ты остаёшься сидеть из чистого упрямства, посмотрим, кто кого перебодает! И ещё почему-то Дилан с нечитаемым лицом сильно далёкого от счастья человека. Что, рыбкакиска плохо целуется и обнимает холодными руками? Какая жалость, всё сочувствие мира к ногам Дилана, блин…

- Если ты не собирался иметь дело с насмерть оскорблённой девушкой, определённо стоит. Впрочем, может ты их специально злишь, нравится? – И улыбаешься, не в силах ничего поделать. Правильно, Алисия, тебе же холодно, иди грейся, пока окончательно не остыла машина, ещё не факт, что вы сможете её завести и включить хотя бы печку, а она такую возможность упускает… Ты придвигаешься ближе, чувствуя желание укутать самого Дилана, даже если он не влезет в твою куртку и греть будет каждую руку по отдельности. Ну и куда эта идиотка забрала одежду, серьёзно, её единственное оправдание – сейчас где-то далеко на севере раздают мозг, и ей очень-очень надо срочно встать в очередь. Ветер нагло проверяет, как у вас тут на склоне дела, и ты ежишься, прячешься в клубок, и будешь так сидеть вечно. – А можно ещё больше обидеть девушку, а пойти отобрать твою куртку. Холодно же! И заодно рассказать, как надолго мы тут, а то такие молодцы... – Конечно, это ничего не значит, но всё равно, ты слегка торжествуешь. Потому что ты лучше. Потому что не бесишь людей вокруг до такой степени, что тебя нагло отшивают. Потому что ты сидишь тут, не чувствуя неловкости от тишины, и тебе можно. Выкуси, Алисия.

- Кстати, про Кейт… – Чёрт, ты не знаешь даже, как сказать это Дилану, хотя чего уж проще: «я НЕ хочу спать с твоей сестрой, как тебе радостная новость?» - Может, ты ей скажешь, что я не заинтересован? Она прелесть, но я сейчас… – Ты сейчас, да. Отличная, всё объясняющая фраза. – Мне уже всё кажется пиздец странным, но я полный лошара в отказах. – Обычно у тебя нет повода отказывать, нет даже желающих затащить тебя в канитель с постоянными отношениями и правилами игры, вроде куртки и прочих жестов. Нет, определённо нужна ещё одна сигарета, и пусть Ди читает тебе хоть целую лекцию. Он будет читать, ты – слушать, не вникая в смысл слов, оставляя один только голос; а вокруг пустыни и почти уже закончившийся закат. И сигарета, да. Идиллия. Издевательски протягиваешь ему пачку, - Точно не хочешь? А то я собираюсь окончательно покончить с жизнью и выкурить две подряд, твоя психика выдержит без никотина?
[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+2

6

Ты оглядываешься, смотришь за своё плечо и провожаешь Алисию взглядом до автомобиля, когда она огибает его, хлопает дверью, занимая свободное заднее сидение, и сестра очевидно начинает лезть с вопросам, считав с лица что-то неладное. Слегка морщишься, не понимая, почему обязательно отношения должны быть такими сложными. Тем более, когда это даже не отношения вовсе, хилый зародыш, которому не суждено превратиться во что-то путное. Почему так стыдно и мерзко на душе, когда говоришь кому-то "нет", почему мы вообще выбираем не тех людей, а потом жалеем, и всем от этого жутко неприятно.
Но честное слово, можно не думать об этом сейчас? Отворачиваешься и вздыхаешь, чувствуешь себя последним козлом, но правда, пожалуйста, разберемся с этим немного-немного позже? Прямо сейчас тебе не хочется ничего портить, не хочется корить себя, испытывать вину, или стыд. Еще успеешь, у вас впереди целая поездка.
— Нет, не нравится. И тебе не понравится, поверь мне, если она будет злиться все эти дни, — потому что оно всегда так. Накосячил один, под раздачу попало всё живое, до чего можно дотянуться. Не удивишься, если сейчас претензии предъявляются Кейт, но не хочешь поворачиваться и проверять.

Тебе нравится. Этот холод, и ветер, забирающийся под футболку. Нравится вид, нравится одинокий сверчок, стрекочущий в редкой траве, нелепые кактусы, и чистый воздух, желтая земля и темно-голубое небо, тут чертовски красиво, и ты не можешь не думать об этом. Делаешь глубокий вдох, и где-то глубоко внутри поселяется дрожь, разрастается, пронизывая всё тело, по коже бегут мурашки, от холода, конечно, но тебе всё еще не хочется вставать и возвращаться.
— Да нет... — ты возражаешь несколько робко, на случай, если Оливеру очень хочется встать и пойти в машину. Тогда бы и ты мог встать, не остался бы сидеть тут один, замерзшим дебилом. — По-моему я еще не готов столкнуться с последствиями своего... — хмуришься, не совсем понимая, как правильно это назвать. — Не холодно мне, короче, — врешь, но совсем немного. Холодно, но не настолько, чтобы ты не мог терпеть.

Смотришь на него скептически, затем хмыкаешь: — Ты точно сейчас рядом находился? Хочешь сказать, что у меня с отказами что-то нормально? — ты бы расстроился. Серьезно, самым настоящим образом расстроился бы, если бы у Оливера, например, было хорошо с отказами. Это бы означало, что у него есть опыт, и еще, что он...
Пачка сигарет появляется перед носом очень вовремя, когда мысли уводят тебя в какую-то совсем странную сторону. Несколько секунд разглядываешь её, затем переводишь взгляд на Оли: он смотрит нахально и явно издевается. Зависаешь буквально на секунду, тупо уставившись на вздернутый уголок рта, на губы, на щеку со следами бритья, явно недавно брился, еще нет щетины. Сидите совсем близко, наклонись чуть-чуть в сторону, и плечо коснется плеча. Тебе нравится, как он ухмыляется, нравится то, что ты видишь перед собой, и это так странно, что сводит живот. Дальше всё как-то само собой: ухмыляешься в ответ, видимо, перенимая настроение, и лезешь пальцами за сигаретой, собираясь пожалеть об этом уже совсем скоро. Но не прямо сейчас, так? И это главное.
— Моя психика не выдержит, если ты сдохнешь от рака. Или если сдохну я, следом за тобой, — фыркаешь и слегка наклоняешься вперед, прикуривая. Сигарета лежит в пальцах... привычно и непривычно одновременно. И первое, что ты чувствуешь, вдыхая сигаретный дым вперемешку с воздухом: какой он неприятный на вкус. Горький, наполняющий рот и словно оседающий на языке, морщишься и давишься кашлем, правда, почти сразу же затягиваешься снова, жадно и нетерпеливо. Вторая идет немного легче...
— Счастлив? — вглядываешься в его лицо, желая прочитать эмоции. Он удивлен? Доволен? Может быть, разочарован..? Ну, наверное, не стоит всматриваться настолько пристально, хэй, давай, отведи взгляд, смотри, вот трава, земля, на них тоже можно смотреть.

Плечо. Мысль об этом вспыхнула в твоей голове так ярко, что теперь не хотела гаснуть. Если наклониться вбок совсем немного, можно коснуться его плеча, если пересесть левее - можно так и сидеть, рядом. Но ты не должен, определенно не должен, это странно, когда достаточно пространства, когда есть где сидеть, парни не сидят плечо к плечу, не сидят рядом. Он не так поймет, это слишком странно, да ты сам себя едва ли понимаешь. Но тебе так хочется. И внезапно находишь себя с повернутой к Оливеру головой, гипнотизирующим узор на его куртке. Это ведь так просто. Наклониться, одно маленькое движение, чуть-чуть в сторону... Облизываешь губы и шумно сглатываешь слюну, прекрати-прекрати-прекрати.
Растерянно... Ты смотришь на Оливера растерянно и скорее отводишь взгляд, ощущая ко всему прочему еще и досаду. Потому что слишком часто выглядишь растерянным, говоришь что-то невпопад, не знаешь или не умеешь, переспрашиваешь, тупишь. Последнее, чего тебе хочется - выглядеть растерянным, и просто блять, как от этого избавиться, куда деться?
Вы о чем-то говорили, да? Ты подносишь сигарету к губам почти нервно, одно настроение стремительно сменяется другим, и только чувство досады укореняется внутри всё сильнее. — Но я скажу ей. Правда, когда доедем. Или когда просто рядом никого не будет, — про Кейт, да, вы говорили про Кейт, у тебя получилось вспомнить.

— Я клянусь, она сейчас будет ныть, что я опять курю. Это у нас, видимо, семейное, — пытаешься сменить тему, пытаешься говорить, перестать думать о чертовом плече, перестать вести себя, как последний идиот. Вместо этого, кажется, делаешь только хуже: — Но мам, я уже достаточно большой, и могу сам всё решать, — специально повышаешь голос и кривляешь, передразнивая хуй знает кого. Серьезно, надо перестать. И потом сразу, резко, почти без перехода, просто потому, что ты как на иголках в эту секунду: — Наверное, я даже рад, что машина сломалась. В смысле, плохо, что мы опоздаем на фестиваль, но тут красиво, и вряд ли бы мы настолько заметили это из машины...

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]fix it[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+2

7

Потерянное поколение – это не про вас, нет, молодёжь не потеряна, потеряны такие идиотки, воспитанные на сопливых подростковых романах и не менее сопливых глупых фильмах, ежегодно пачками штампующихся по любому более-менее заметному поводу. Очевидно, что рождество это повод влюбиться, чтобы на день всех влюблённых сойтись, романтично поцеловаться под салюты на день независимости, сойти с ума от костюма по поводу хэллоуина и закончить дело предложением руки и прочих органов на день благодарения. Иные праздники вписываются по необходимости. Господи, почему вы не можете просто честно сказать им «нет», как было бы всё проще! Но вам ещё ехать вместе и да, конечно, Дилан целиком и полностью прав, даже липнущая к нему идиотка куда лучше обиженной идиотки, которая, небось, ещё и найдёт себе на фестивале какую-нибудь большую новую любовь. И Кейт со своими намёками. Чёрт. Как было бы лучше, если бы ты мог с чистой совестью заявить «я гей, прости». Но нет, Оливер Морган – уже больше двадцати лет успешно сочетает нелюбовь к обществу вообще с бисексуальностью и отсутствием определённого типажа. «Мне много кто нравится, но не ты» стало бы невероятным хитом среди отказов, самый верный способ заработать себе вечного врага. – Спорим, она сейчас будет дуться, а потом решит, что у тебя плохое настроение из-за машины? Будешь снова, как идиот, без куртки, и ещё каким-нибудь зайчиком в придачу.

Ты не знаешь, что такого особенно в сигаретах, словно автоматически добавляющее привлекательности. Это должно быть нелепо – он действительно давно не курил, судя по тому, как заходится кашлем, ему и нельзя курить, он у вас смелый и сильный спасатель, ему людей из огня вытаскивать и светиться в местных новостях героем, это ты не знаешь, кем вообще будешь, а он молодец. Ну а ты, что ты? Ты любуешься, думая, что зря он бросил, ему идёт. И то, как странно он складывает губы, выдыхая дым, и как лежит сигарета в чуть напряжённых пальцах. Ты, задумавшись, вдыхаешь дым глубже и чуть им не давишься. – О, да, простой способ сделать человека счастливым – показать тебя с сигаретой. – Смеёшься, касаешься лёгким толчком. Хей, не спи, всё в порядке? Не спрашиваешь, пусть это вопросы висят молчаливым непониманием. Видишь, как медленно он сглатывает, как перекатывается по шее кадык, и чёрт, тебе определённо не положено залипать на этом зрелище. Ты, вроде как, просто друг, ничего особенного. – Зато если мы будем подыхать от рака, нам дадут морфин. Будет крутая трагичная смерть, «и курили они долго и счастливо», пока не умерли с запрещённой дозой морфина в крови. – Что?..

Под этим взглядом почти неудобно – растерянным, изучающим. Будь всё иначе, а ты немного наивнее, точно бы решил, что вот Дилан сидит сейчас тоже, тебя разглядывает и любуется. Но ты знаешь, что он натурал, и не особенно надеешься на чудо. Просто задумался, настроение накатило и взгляд надо куда-то упереть, а тут такой замечательный Оливер – живой, шевелится, успешно заполняет тишину в эфире каким-то бредом и отвлекает от полной меланхолии. Ты делаешь это снова, из упрямства и чистого протеста – выдыхаешь дым ему в лицо, наклоняешься и почти падаешь, теряя равновесие. Почти – ровно до чужого плеча, к которому можно прислониться, улыбаясь, на секунду чувствуя себя пьяным. Какой с пьяного спрос, правда? А у вас с собой есть что выпить, и раз уж в ближайшее время машину точно не вести… Пьяному тебе можно много, очень много, и ты не будешь. Не хочешь придумать себе больше, чем есть на самом деле.

- Спасибо. Ну, знаешь, за Кейт, за счастливого меня по поводу сигарет. Не знал, что ты такой романтик… Конечно, девочкам нравится, а я всё искал ключ к твоей популярности. – Ухмыляешься. Ну конечно, это шутка, ты бы ведь никогда не сказал такого всерьёз, быть такого не может. Что, это безопасно – говорить правду, издеваясь над ней всеми возможными способами? Ты почти сам себе веришь, если не считать извечного вопроса – ты гениальный актёр, или просто жалок? Когда это всё пройдёт, станет ровным и спокойным, а не спонтанными всплесками нежности? И не мыслями, что вот сейчас можно чуть дотянуться, чтобы поцеловать, и ничего он тебе не сделает, и даже в морду не даст, скорее всего. Только расстроится, что теперь ему ехать с кучей обиженных людей.

Ты оборачиваешься, в машине открыто окно и девочки что-то показывают друг другу. Натыкаешься на взгляд Кейт, пронизывающий и пристальный. Словно она знает всё про тебя, про вас, понимает прекрасно, что вы бросили их двоих в машине, толком ничего не объяснив, а теперь сидите плечо к плечу, любуясь на закат, и это не просто так. Она умная девочка, может, с ней и говорить не придётся? Ты думаешь это почти с надеждой, а потом с таким же отчаянием, она же сестра, чёрт, она действительно совсем не дурочка, даже если иногда утруждает себя сделать вид. Блядь, если тебе не кажется, то ты так чертовски влип. Она поднимает брови и ты качаешь головой, ничего, вон, Алисия что-то настойчиво показывает, не хочешь посмотреть?
Чёрт, чёрт, чёрт. Может, у тебя уже параноидный синдром, придумываешь то, чего нет? Ну пожалуйста?

Ты отправляешь вниз ещё один окурок. Природа, прости дурака.

- У тебя всё в порядке? – А теперь выглядишь чуть виновато, задавая вопрос. – Ну в смысле… Ничего не случилось, просто настроение?

[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+2

8

— В таком случае, мне повезло, ведь я так умело обращаюсь со своим языком, что обидеть её снова - как нефиг делать вообще, — вздыхаешь и конечно же запоздало понимаешь, что лучше было бы сформулировать фразу как-то иначе, что ты действительно умело обращаешься с языком, только в кавычках, и не переставая несешь какой-то странный бред. Пальцами трешь висок, пытаясь понять, что же с тобой происходит, потому что, честное слово, ты был таким неловким и придурочным один раз в жизни: когда по уши влюбился в Мел и изо всех сил старался ей понравиться, раз за разом выставляя себя полнейшим кретином. Зайчиком тебе, впрочем, быть совсем не хочется. Не то, чтобы ты прямо терпеть не мог всякие ласковые прозвища, но просто... конкретно от Алисии: нет спасибо. И ты оглядываешься на машину, всматриваешься в лицо девушки, она из принципа не смотрит в твою сторону, и ощущаешь ко всему прочему жгучее чувство стыда. Потому что она ничего, честное слово, симпатичная, и иногда удачно шутит, с хорошей фигурой. Если подумать хорошенько, ты бы даже перечислил всякие хорошие качества, но смертельно скучно, не лежит душа, конкретно сегодня, сейчас вызывала только желание убраться от неё подальше. И просто, она же не виновата, что ты... ай, ладно.
Переводишь взгляд на Оливера и во второй раз решаешь больше не думать об этом.
Вздрагиваешь, когда плечо касается плеча, и давишься улыбкой, потому что да, наконец-то, глупо и нелепо, но тебе хотелось, а он словно прочитал мысли. В дружеском жесте, совершенно ничего не значит, Оливер дурачится, а тебе снова стыдно за свои непонятные желания, и досадно от того, что стыд скрадывает потрясающие впечатления потрясающего вида. Атмосферы. Боже мой, кто-нибудь, выключите, выметите из твоей головы, пожалуйста..?
Ты смотришь на друга с сомнением, тебе есть что ответить по поводу морфина, но ты сомневаешься, что выбрал подходящий момент. Может быть, ты слишком серьезно относишься к подобным вещам, может быть не прав, может нужно просто забить и намного-намного меньше думать. Но ты думаешь, а затем осторожно начинаешь говорить, очень надеясь ничего не испортить, и не звучать глупо: — С морфином, я, пожалуй, пас. Знаешь, я... ты читал книгу, называется "Убить пересмешника"? Там был песонаж, тяжело больная бабка, которая как раз принимала морфий. А потом, перед самой смертью, решила что не хочет умирать, будучи зависимой. И несмотря на жуткие боли, ей уменьшали дозу, пока она не перестала принимать его совсем. И умерла вот так... свободной, а еще в полнейшем сознании до последней секунды. Мне кажется... ну, это типа круто, — ты улыбаешься неуверенно, уже почти жалея о том, что рассказал, но с другой стороны, вам некуда торопиться, нечего делать, и подумаешь, ну рассказал. Переводишь взгляд на сигарету в своих пальцах, смотришь на неё почти недоуменно, и делаешь последнюю задержку, чисто из соображений "не пропадать же добру", после чего тушишь о землю и убираешь в карман: выкинешь, когда попадется мусорка.
Улыбаешься чуть увереннее, когда Оливер решает снова подышать тебе дымом в лицо, фыркаешь в притворном недовольстве, и знаешь, прекрасно знаешь, что тебе не положено смотреть на него так внимательно, нужно отвезти взгляд, смотреть на землю, на небо, на чертов горизонт, Господи, да куда угодно, кроме этого лица и серо-зеленых глаз. Потому что это странно и неправильно, сидеть вот так рядом, и смотреть друг на друга пристально, не отрываясь. Ты бы даже сказал, что как-то по-пидорски, но в последнее время старательно извлекаешь подобные слова из своего лексикона.
Тебе хорошо и страшно одновременно, и какие-то сплошные противоречия в голове: надо бы встать и вернуться в машину, хватит уже, насиделся, хэй, нет, давайте еще хотя бы пять минуточек? Снова плечо вплотную к твоему, и когда Оливер садится ровно, тебе отчаянно хочется наклониться в сторону, вернуть этот маленький кусочек тепла сквозь слой одежды. Желание такое сильное, назойливое, зудящее, что ты напряженный взглядом сверлишь камень под своими ногами, решаясь и не решаясь одновременно. Тебя хватает на несколько миллиметров в сторону, не достаточно, и слава Богу, можно отвлечься разговорами.
Только хуже и хуже. Настроение укатывается в какие-то совсем странные странности, ты скептически вскидываешь бровь на реплику о своей популярности. Ты не веришь. В смысле... Тебе бы хотелось, конечно, ты был бы не против, но совершенно точно не считаешь себя популярным, о чем вы? — А я нет, — имеешь ввиду, что не романтик, и сидеть с ним рядом почти невыносимо, прекрати, перестань, хватит.
—Не, всё отлично, чувак. Настроение хорошее, — врешь настолько убедительно, насколько вообще возможно, а затем рывком поднимаешься на ноги, и практически сбегаешь, от Оливера, а главное, от странного себя, от этих мыслей. — Холодно. И надо как-то загладить вину перед Алисией... — ты решаешь переключиться вот на это, и надо сказать, удается тебе это не плохо.

*

Оливер был прав. Она действительно почти сразу же нашла себе новую любовь на фестивале. А ты был только рад, выдохнул с облегчением, потому что поездка обретала какие-то почти идеальные очертания: всем было хорошо и весело, Алисия не лезла к тебе, Кейт не лезла к Оливеру, особенно после вашего разговора, когда она только загадочно улыбнулась и сообщила, что всё поняла. Её улыбка тебе совсем не понравилось, но разбираться и анализировать было некогда, да и откровенно лень. Потому что вокруг вас очень много людей, громкая, крутая музыка, алкоголь, свежий воздух и ощущение свободы, жизни, навязчивое "вот бы так всегда" или "вот так это должно быть, когда тебе двадцать, идеально". Идеально, за исключением мелких деталей, о которых ты старался не думать, избегал в собственных мыслях с особенно тщательностью, чтобы не прослыть каким-нибудь мрачным букой.
Прямо сейчас ты валяешься на пледе, который сестра так заботливо не забыла взять, на земле, под подошвами кед - трава, и плевать, что сейчас зима. На небе могло было быть больше звезд, но тут светло, кругом огни и фонари. Вы далеко от сцены, и пока еще можно не кричать во всю глотку, чтобы кто-то рядом услышал. Оливер и Кейт рядом, Алисия упорхнула в другую компанию. Сестра роется в телефоне и качает головой в такт музыке, Оливер... курит, и ты искоса за ним наблюдаешь, надеясь, что это не очень очевидно. В пластиковом стаканчике виски с колой, потому что пиво успело закончиться, и тебе нравится быть пьяным, пьяным тебе даже почти плевать, что там в твоих взглядах может быть очевидно, а что нет. Потому что это очевидное, конкретное "что" не мог распознать пока еще даже ты, только и знал, что оно странное. Впрочем, как и почти всё, что касалось тебя и Оливера.
Кажется, ты налегаешь на алкоголь со слишком большим энтузиазмом, но тебе хочется быть пьяным, всё вокруг словно создано для этого. И тебе в обычном состоянии-то не усидеть на месте особенно долго, а сейчас...
Ты допиваешь виски в два больших глотка, после чего вскакиваешь, даешь себе несколько секунд на то, чтобы заработало чувство равновесия, а затем хватаешь Оливера за руку и тащишь за собой, всё, пошли, хватит лежать, пошли-пошли-пошли.
— К сцене! Нам нужно к сцене, ты еще не были у сцены, да, там много народа, но пошли! — честно? Выбора у Оливера нет, потому что у тебя словно шило в заднице, а еще ты больше, и можешь просто сгрести в охапку, и отнести, куда душа пожелает. К сцене. Да, определенно к сцене. Туда, где толпа и тесно. — Пошли! — на случай, если одного "пошли" и его ладони в твоей было не достаточно. И может не стоило бросать Кейт вот так одну, но... в принципе, она может пойти тоже. Ты не против! Хотя и не оглядываешься, чтобы проверить.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]fix it[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+2

9

Возвращаясь к вопросу – это форменное издевательство или такая очаровательная наивность, на которую даже злиться невозможно? Тебе нужен ответ на этот вопрос немедленно, умело он обращается со своим языком, просто блядь, ну пожалуйста, пусть ему хоть неловко станет, пусть стушуется, спрячется, осознает? Но нет, ему же ничего такого даже в голову не придёт, это ты тут как настоящий идиот ищешь символы в каждом слове, чтобы тут же поставить себя на место, полная автономия. Заткнись и даже не смей улыбаться, ты не в средней школе, чтобы смеяться над этим. Но блядь, ну пожалуйста, ну почему тебе из всех людей в этом мире надо было выбрать именно этого прекрасного придурка, который даже не осознаёт, насколько притягивает людей своим неведомым обаянием? Серьёзно, даже просто дружить с ним, это уже сулит тебе сотню натянутых улыбок каждой интересующейся барышне, но тебе же этого мало, надо было непременно заинтересоваться. Молодец.

Он просто правильный, такой, что почти слишком, перебор. И вот сейчас, с этими его рассуждениями про морфий, с сигаретой, убранной в карман. В карман! Потому что, верно, нехорошо мусорить и загрязнять природу, и тебе на мгновение становится стыдно, хочется сбежать по склону и откопать среди травы твои собственные окурки. Вам всё равно больше нечем заняться в ожидании помощи, так хоть исправишь свою запятнанную карму, или где там все плохие дела отпечатываются? Рядом с таким хорошим и правильным почти неловко, когда ты начинаешь задумываться, когда позволяешь себе придумать счастливое «а если бы…» А если бы ты не был тем, с кем не стоит связываться, испорченной фигурой, если бы был обычным парнем – тебе всё равно не следовало бы. Как это, ввязать идеальность в неправильные отношения? И да, чёрт, ты впервые об этом думаешь, позволяешь себе сказать так. Ненормальные. Ему положена девушка – красивая, умная, обаятельная. А ещё домик с белым забором, собака и двое детишек, всё по стандартному списку американской мечты, он для этого создан, а не для каких-то там парней с проблемами, вроде тебя. А, ну и для ежегодных календарей с раздетыми пожарными. Ну, вместе с умелым, блядь, языком.

Так что тебе даже хватает великодушия не продолжать про висцеральные боли, про то, что морфин это ещё не худший вариант. Ты знаешь это слишком хорошо, но ты не хочешь говорить об этом с Диланом, не сейчас, зачем ему вообще знать твою семейную историю болезни?

- Ага. Я тут ещё посижу немного, раз уж меня бросил неромантик, любующийся закатами. – Прячешься глубже в куртку, так что только растрёпанные волосы торчат оттуда вихрами. Сердце пару раз радостно подпрыгивает в груди, не давая тебе грустить. Ну же, хотел быть счастливым идиотом, так что даже мысли о смерти не особо мешали существованию? Пользуйся условным рефлексом радоваться, когда рядом это невозможное существо. Ну и пусть, пусть извиняется перед Алисией, пусть действительно раздобудет куртку, потому что холодно. Объяснит девчонкам, как вы живёте дальше, но ты в этом участвовать не хочешь.

Ты лезешь за телефоном и почему-то пишешь смс отцу. Ты не знаешь даже, куда он уехал в этот раз, работа мотает его по стране, и ты сто лет его уже не видел. Но каждый раз, вспоминая о маме, ты неизменно пишешь ему, ставишь ещё один флажок на мысленную карту. Милуоки, штат Висконсин. А он почти дома, там до Канады совсем уже немного, маленький перешеек Миннесоты, и привет, указатели на двух языках. Интересно, тебе удастся затащить Дилана на машине в Канаду, показать горы?..

<…>

Надо признать, всё стало совсем уж странным, насколько оно вообще могло стать ещё страннее. Потому что поползновения Кейт в твою сторону ты ещё как-то терпел, вежливо улыбаясь, то теперь она неизменно ухмыляется, завидев вас рядом, тебе хочется то ли самому спрятаться за Дилана, то ли его спрятать, чтобы он не видел этой понимающей улыбки и не задавал лишних вопросов. Понимает она, что, интересно, такого она понимает? Если видит намёки везде, даже когда ты ни о чём подобном не думаешь, дурачишься, веселишься, это же фестиваль, чёрт возьми, ты можешь быть влюблённым в кого угодно, но когда вокруг грохочет музыка, а внутри – алкоголь, ты просто становишься ближе к людям. Во всех смыслах этого выражения. И нечего так смотреть, блин, ты же не специально касаешься, ты не можешь не касаться, ну вот что она делает, зачем, она не может просто перестать?

Но всё остальное вокруг просто идеально. Тёплый вечер, толпа народу, алкоголь, и да, сигарета в твоей руке, это тоже идеально, и то, что голова едва-едва кружится от выпитого, ловит тебя на краю опьянения и трезвости – лучше и быть не могло. Просто чтобы не думать о лишнем, всё вокруг такое настоящее, живое, обычное, но не похожее ни на что, что ты видел раньше, и у тебя дух захватывает от этого ощущения. От желания жить, быть, и не просто быть, а с кем-то. Ты не одиночка, что бы не строил из себя, даже раздражаясь от взглядов Кейт, ты знаешь, что она – чудо, что она рядом, смеётся над твоими дурацкими шуточками, и участвует в мелких розыгрышах Дилана. Это всё ничего не значит, и одновременно значит для тебя всё, такая простая дружба, когда вы ничего друг от друга не хотите и не ждёте, ничем не обязаны. И Дилан, конечно, он говорит, что всё в норме, ты видишь, как что-то меняется, но предпочитаешь верить ему. Потому что да, с ним рядом тоже всё идеально, просто замечательно, и даже если сейчас он украдкой тебя разглядывает, а ты вроде как не смотришь на него, то в порядке вещей. Ну потому что не может же это и улыбочки Кейт значит, что… Да нет, было бы слишком хорошо, у идеальности есть переборы.

Тебе не стыдно за эту выкинутую сигарету, потому что она приземляется к куче своих сородичей. К тому же, это не твоя вина, а Дилана, который тащит тебя за руку. Ты даже пытаешься вырваться, целых два раза, для приличия, но он сильный, держит тебя крепко, кажется, даже внимания не обращает. Ты, вообще-то, не против, не против Дилана, хватаний тебя за руку, и даже толпы, сквозь которую вы непонятным образом пробираетесь. Йу-ху, у тебя есть личный ледокол, прокладывающий путь, и маяк, на которого будут ругаться позади стоящие за его рост, красота какая! Когда вы останавливаетесь, ты магическим образом оказываешься впереди, можешь всё увидеть. Ты даже понятия не имеешь, кто играет. Какой-то смазливый парень с каким-то не очень смазливым парнем, и остальная группа, но их всё равно никто не запоминает, так что плевать. А толпа впечатывает тебя в Дилана, или Дилана в тебя, это как посмотреть, и дааа, пожалуйста, вот зачем вы тут. Тебе приходится отклониться и почти кричать на ухо [и ничего, что ты почти лежишь на Дилане, это была чистая случайность, совпадение]: - Эй, из нашей пары ты большой и сильный, а я жить хочу! – Не то чтобы ты возражал, да, пожалуйста, дайте ещё три дозы, а потом добейте такого счастливо-обескураженно-пьяного, лучше уже ничего не случится. И не придётся потом смотреть в обескураженные глаза Дилана, не придётся отчитываться перед Кейт, от которой вы сбежали за руку, да, пусть продолжает так странно смотреть, в этот раз даже не в чем упрекнуть. – Кто играет то?

[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+2

10

Алкоголь влияет на всех по-разному. Кто-то становится чересчур злым, кто-то чересчур добрым, кто-то.. чересчур любвеобильным. Худшее, что с тобой делал алкоголь - ты утрачивал способность останавливаться. Словно движения, импульса, этой силы, что так уверенно толкала изо дня в день вперед, было так много, что чересчур, и невидимый заслон то ли исчезал, то ли попросту ломался под этим натиском, потому что тебе было всё нипочем, море по колено, ты не видел преград, не хотел видеть. И эта толпа, которая словно не существует для тебя, протискиваешься уверенно, но со свойственной тебе, странной для таких размеров, деликатностью, с улыбками и извинениями каждый раз [почти всё время] когда наступаешь кому-то на ногу, или толкаешь излишне напористо. Тебе стыдно перед человеком ровно секунду, после чего ты забываешь, и человек с отдавленной ступней становится частью этой толпы, оглянись и не видно ей краю [ну ладно, Оливеру не видно, ты как раз разглядеть мог], а толпу ты не видишь, потому что она - как часть того самого препятствия, которое... да, ты, очевидно, не замечаешь.
Но сегодня толпа становится твоим лучшим другом.
Пропустить Оливера вперед - естественно, потому что иначе у него будет даже малейшего шанса что-то увидеть. И даже если ему не видно вот так, сейчас, тебе в голову приходит тупая и невероятно смешная идея, что его можно было бы поднять и держать наверху, обхватив руками. На своём уровне, там, где действительно хорошо видно сцену [и края толпы, ха-ха]. Ты даже прыскаешь со смеху, представив себе такое зрелище, трясешь головой, отгоняя мысли, но вместо этого представляешь еще раз, на этот раз сосредоточившись на своих руках, которые в этой фантазии фактически обнимают, держат так непозволительно близко. Сквозь грохот музыки до тебя доносится голос солиста, что-то про I wanna be yours и сердце болезненно екает в грудной клетке.
Стыдно признать, но о таком ты даже мечтать не мог. Понимал где-то на подсознательном уровне, зачем вам так сильно нужно в сюда, где так тесно, но окончательно понял только сейчас. Где-то какой-то умник, точно такой же, как ты, решил что ему нужно поближе к сцене, и по толпе словно проходится волна, и места становится еще меньше, и так близко, вплотную, люди вокруг, но ты благополучно о них забываешь, потому что близко и вплотную сейчас Оливер, и это самое главное.
Тебе так странно... Облизываешь губы и невидящий взгляд лежит, кажется, на солисте группы, но ты не видишь кто это, попросту не обращаешь внимание. Ты ощущаешь тепло, ощущаешь тело, буквально вжатое в твое, и все твои мысли о простом прикосновении плеча к плечу рассеиваются, как будто их не было, потому что у тебя есть это. Прикрываешь глаза и делаешь глубокий вдох, и они тут, у сцены, явно чего-то накурили, или надымили, потому что как иначе объяснить, что с воздухом в тебя просачивается такое искрящееся, насыщенное, сбивающее с толку счастье.
Вы на музыкальном фестивале, вокруг много людей, тут надо слушать музыку. Так легко об этом забыть.
— Я не понял, чем ты недоволен? — выдаешь на каком-то невероятном автомате, словно счастливая часть тебя, которая сейчас в полнейшем нокауте, не имеет ничего общего с той частью, которая отвечает за ответы. Вопрос получается даже немного грозным. Открываешь глаза, чтобы посмотреть на него, чувствуешь, что опять что-то изменилось, что он чуть ли не лежит на тебе и... Боже мой, лучше бы ты не открывал глаза.
Потому что тебе хочется скулить. Ты видишь его так близко, почти глаза в глаза, и когда он делает вот так, растрепанные волосы лезут тебе прямо в лицо. Близко, но не слишком, конечно же не слишком. Идеально. Ты смотришь на него растерянно, что, в общем-то, вряд ли его удивит. И то, что не можешь отвести взгляд - тоже совершенно ничего удивительного, на подсознательном уровне ты понимаешь: ты делал это всю поездку. Смотрел, наблюдал, косился. Каждый гребаный раз, при любой удобной и неудобной возможности. Сердце снова екает, и в животе словно что-то завязывается узлом, ты пугаешься на секунду, что перебрал с алкоголем, но ты действительно перебрал, а причина ощущений - вовсе не в этом.
Он что-то спросил? Он точно что-то спросил... Каким-то титаническим усилием воли ты заставляешь себя поднять глаза, взглянуть на незнакомые лица, вслушаться в музыку, с этим чертовым I wanna be yours, чувак, серьезно, смени уже пластинку. И приходишь к выходу, что-то очень знакомое, но название не помнишь. — Я не помню, но что-то про обезьян. Стой, слушай, наслаждайся!и не смотри на меня, опусти голову, смотри на сцену, черт тебя дери. Весьма четкие указания, исключительно командным тоном, и тебе действительно становится легче, когда он перестает смотреть, можно снова погрузиться в эту счастливую негу. Даже удается игнорировать треклятые мысли, зудящие где-то на краю сознания: для того, чтобы "еще ближе" перестало существовать, тебе нужно всего лишь завести руки вперед и обнять, прижать к себе уже сознательно. Ты в очередной раз облизываешь губы, сглатываешь слюну и впервые за всё время позволяешь себе сделать это хотя бы в своей голове, в этой фантазии, которая делает еще более счастливым, хотя казалось бы, куда еще..?
Недолго, буквально две-три песни, после чего вас, нет, тебя в очередной раз толкают, да так сильно, что тебе приходится выставить ногу вперед, чтобы не свалиться, а главное, ты не хочешь задавить Оливера, или чтобы свалился он, не надо лежать на других, тебе очень нравится, что он лежит на тебе, и ты обхватываешь его за талию, в исключительно сберегательном жесте, чтобы поддержать, чтобы не свалился.
В исключительно сберегательном жесте.
Тебе нужно убрать руку.
Просто, убери, блядь, руку, это же твоя гребаная рука, Дилан.
Ты ничего не можешь с собой поделать. Не можешь, не хочешь, тебе так плевать, кто и что может подумать, какая разница, ничего не видно, вы окружены людьми, которые смотрят на сцену. Должен уговаривать себя, говорить, как это неправильно, как стыдно, что ты не должен, но разве может что-то неправильное ощущаться так? И пока ты уговариваешь себя, пока умоляешь себя убрать руку, фантазия решает превратиться в реальность, и нет больше ничего, что бы сдерживало, что останавливало бы. Вторая рука перебирается на тело Оливера, ты его обнимаешь, вот теперь действительно прижимаешь к себе, осознанно, не воля случая. И тебе так нравится, ты никогда об этом не думал, никогда не представлял, нет, это всё для тебя слишком смело, слишком откровенно, но фантазия уводит тебя дальше, а ты следуешь, пребывая в полнейшем ужасе от себя. Ужас, впрочем, смешивается в голове с удовольствием, со счастьем, с алкоголем, и рука забирается ему под футболку, пальцы следуют по кубикам пресса, пока ты смотришь прямо перед собой, на сцену и боишься опустить взгляд.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]Protect me from what I want[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+2

11

Ты всем доволен, абсолютно, блядь, каждым мгновением, тебе трудно представить даже, что может быть что-то идеальнее, лучше. Всё вокруг правильное, история, которую можно потом рассказывать, говоря о лучшем моменте в жизни, ведь не будешь же ты говорить про огонь, про боль, про искушения? А сейчас с тобой охуенный Дилан, тебе всё нравится, даже невозможность вдохнуть полной грудью – да, отлично, продолжайте, ты возмущаешься по инерции, просто чтобы не превращать всё в неловкость, хоть как-то уложить в своей голове всё происходящее. Руку, которую ты с трудом отпустил, а теперь почти случайно задеваешь Дилана, едва касаясь бедра, случайность, ты просто не знаешь, куда деть руки, что с ними вообще делать, если не размахивать ими в воздухе под ритм песни? А она, вроде, не располагает…

Смотришь на Дилана, насколько вообще можешь к нему повернуться. Пам – последние детали в механизме, который упорно отказывался работать и собираться. Этого не может быть, потому что никогда быть не может, но ты видишь бешеный взгляд, залипший на тебе, растерянный, возбужденный и совершенно нереальный, ты не можешь больше придумывать ему оправдания. Ты не хочешь, ты не железный, не обязан всегда пытаться сделать правильно. Пусть он дальше так смотрит, пожалуйста, хотя бы сегодня. Здесь никто не узнает, здесь всё можно, никто даже не обратит внимания на двух человек, которым плевать на музыку, а вы пьяны, и это тоже оправдание, для чего угодно. Ему ведь будут нужны потом оправдания, наверняка. I wanna be yours, да, именно то, что надо, спасибо вселенной за правильно подобранные моменты, ведь мог быть кто угодно на сцене, но нет, wanna be yours, wanna be yours. Ты кусаешь губы в попытках не улыбаться, словно псих осчастливленный, но видишь взгляд на своих губах, и всё-таки ухмыляешься. Чистая победа, 1:0 против невозможности.

Стой, слушай, наслаждайся! Куда уж проще инструкция, и ты отворачиваешься. Не всё сразу, терпение. Ты ведь понимаешь весь пиздец ситуации, почти придумал уже завтрашнее «прости, я не…» и «забудем?» И ты ведь даже согласишься, что он не, что всё это – случайности, и все предыдущие разы, когда ты даже себе не позволял представить, и только сейчас доходит – тоже случайности, совпадения, и вообще, ты мимо проходил, сам тоже девушками интересуешься и не знаешь, какого чёрта вы оба сошли с ума и занимаетесь чем-то таким неправильным, когда пару дней назад с вами были две девушки. Завтра, со всеми этими проблемами будет разбираться завтра трезвый разумный Оливер, не загипнотизированный толпой и атмосферой вседозволенности, царящей вокруг. Но это его проблемы, он не сможет смотреть в глаза ни Дилану, ни Кейт. А ты можешь качаться вместе с толпой, не слишком вслушиваясь в музыку, но позволяя вести ритму – глубокому, гипнотизирующему, можешь понимать, что это глупая, почти детская провокация. Ну же, давай, можно, не думай, ты же пьян, не контролируешь себя, никто не смотрит, а даже если смотрит – им плевать, как плевать на целующуюся парочку чуть позади, так что давай, ну пожалуйста, хотя бы как подарок. Ты не можешь настаивать, чёрт, ты не хочешь, чтобы он спихнул всё на тебя и сбежал, ты не можешь так глупо всё похерить, тебе нужно, чтобы он сам этого хотел. И ты знаешь, видишь, что так оно и есть. Просто… Ну хоть раз, пожалуйста?

Это, похоже, та самая песня, самая крутая и известная, которая есть у каждой группы, толпа пытается притиснуть вас ещё больше, хотя тебе уже некуда шевелиться, у тебя миллиметр свободного пространства до парня впереди, и не единого – до Дилана. Тебе некуда падать, но он всё равно тебя ловит. Горячей рукой по талии, ты даже дышать на пару секунд перестаёшь, чувствуя, как пальцы вжимаются в рёбра сквозь тонкий слой футболки. И выдыхаешь, рвано, заставляешь себя вдохнуть ещё кислорода, кажется, у тебя подкашивают ноги, честное слово, алкоголь тут совсем не при чём, даже голова у тебя кружится уже совсем по другим причинам, но он держит тебя, никуда не отпустит. Господи боже, блядь… Ты почти стонешь, этот звук давится и глушится шумом толпы, но блядь-блядь-блядь, он обнимает тебя двумя руками, пальцами по животу, по коже, от которой расползаются мурашки и грёбанное возбуждение, он хоть думает, что делает? А ты, как ты сам выглядишь со стороны, выгибаясь под прикосновение? И не отрываться от Дилана, нет, он такой горячий, во всех смыслах этого идиотского слова, от пальцев, словно огнём, разбегаются прикосновения, волной жара внутрь. Ты представлял это себе столько раз, но ни разу не думал, что достаточно будет такого касания, простого, обычного, почти дружески-случайного. Какое, блядь, дружески, зачем ты это?

Откидываешь голову снова, тебе нужно видеть, нужно, чтобы увидел он. Ну же, посмотри на меня! Пусть знает, пусть смотрит, пусть понимает, до него тоже должно дойти, что всё это по-настоящему происходит. Плевать, что вокруг, что скоро кончится песня, и толпа снова куда-нибудь двинется. Толпа, которая пришла послушать музыку, которая ей наслаждается, и подпевает песне в едином порыве, от этого тоже ведёт, можно отдаться, не думать, потом всё это. Ты утыкаешься куда-то в шею, щетина едва царапает нос, и это тоже охуенно, правильно, тебе чертовски нравятся все эти мелочи. Ты бормочешь что-то неразличимое, едва касаясь губами шеи, кажется, просишь о чём-то, и накрываешь его ладонь своей. Ты не знаешь, что можно тебе, как не спугнуть это внезапное чудо, вдруг, одно лишнее касание всё испортит? Но так приятно сжимать его пальцы в своих, серьёзно, у него просто огромные ладони, грубее твоих, но умудряется касаться так аккуратно и нежно.

А ещё от него едва уловимо пахнет сигаретами, твоими сигаретами, и да, это неправильно, но так хорошо, так и должно быть.

[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+3

12

Больше всего на свете тебе хочется, чтобы он отстранился. Оттолкнул, убрал твои руки, чтобы не было приятно, чтобы не хотелось. Потому что в таком случае границы будут не только в твоей голове, не твои выдуманные "нельзя" и "неправильно", важные и нужные только тебе. Оно окажется реальным, материальным, ты попробовал зайти за эту границу, но получил по рукам и понял, что действительно нельзя. И всё было бы намного-намного проще, потому что ты рациональный, логичный от макушки и до кончиков пальцев, всё в тебе отвергает то, что бесполезно, то, что не имеет никакого смысла. Ты мог бы больше не смотреть на него так внимательно, взглядом впитывая каждую черту лица и тела, не тянуться против воли, не уговаривать себя не тянуться. Не тянуть воздух носом так жадно, когда он оказывается слишком близко. Не думать, что он, на самом деле, замечательный, как шутит или дурачится, как держит в пальцах сигарету, и выдыхает мутноватый дым, облизывает губы и кадык перекатываешь по длинной, тонкой шее. Как убирает с лица отросшие волосы, как просто встряхивает головой, откидывая челку. Забыть о том, что такой настоящий и такой хороший друг, никогда не пошлет, что бы ни случилось, и всегда придет на помощь, тот самый человек, которому можно позвонить хоть в пять утра, а он ответит и непременно вылезет из кровати, даже не подумав о том, что лени и не хочется. Ты бы справился с этим, что не нужно больше звонить, хотеть увидеться, и бояться опоздать, и стараться выглядеть лучше, чем есть, отчаянно желать понравиться. Это всё вертится в твоей голове, такое внезапно отчетливое, словно всё это время ты не видел, не замечал, а теперь впервые открыл глаза и не можешь не думать, просто невозможно не заметить. Это же очевидно.
Больше всего на свете ты боишься, что он отстранится.

Ты боишься смотреть вниз, действительно боишься, хотя он и не думает отталкивать. И кажется, ты теряешь всякую надежду на себя, на то, что можешь контролировать, действительно понимать что делаешь, потому что когда фантазии становятся реальностью, ты утрачиваешь контроль, способность останавливаться, способность трезво мыслить. Пальцы скользят по гладкой коже, по животу, изучают, и на несколько секунд ты закрываешь глаза, потому что раньше мог только представлять, догадываться, а теперь действительно трогаешь его, ладони на коже, и место такое неподходящее, но так плевать, ты сосредоточен на каждом движении пальцев, на каждом изгибе, что лежит под ними. В твоей голове наконец-то сплошной бегущей строкой, неоновыми буквами, что заметны на целый километр, и ненавидишь себя за это настолько же сильно, насколько любишь каждое мгновение, пока руки касаются Оливера.
Это невыносимо... Открываешь глаза и наконец опускаешь голову, на секунду теряя способность нормально дышать. Ему нравится, и ты исследуешь тело под футболкой уже намного увереннее, двигаясь уже куда-то к ребрам, действительно задирая эту чертову футболку. Кажется, у тебя учащается дыхание, кажется, что сердце грохочет в груди, и ты смотришь на Оливера жалостливо, почти виновато, потому что прости меня, я не могу остановиться. Потому что это он сделал это с тобой, и завтра будет новый день, в котором вы не будете пьяны, а тебе не хватит смелости смотреть реальности в лицо. Завтра, в котором ты последний трус и избегаешь воспоминаний о случившемся, как огня. В котором ведешь себя так, как будто ничего не произошло, и придумываешь тысячи вполне правдоподобных, но лживых оправданий. Прости меня, я не должен, но иначе не могу.
Он так близко, а у тебя еще одна целая свободная рука, ту, что под футболкой, ты кажется потерял окончательно и бесповоротно: можно она там так и останется, пожалуйста..? Смотришь на него, можешь позволить смотреть, не отрываясь, ничего не скрывая, очевидное вам обоим. Ты мне так нравишься, ты сводишь меня с ума, я хочу тебя, I wanna be yours, I wanna be yours, I wanna be yours. Чертова песня, уже давно не играет, но не хочет уходить из головы. И ты так счастлив, это такое невероятное облегчение, и видеть в его взгляде то же самое, ощущать, как он выгибается навстречу твоей руке.
Мимолетные касания губ на шее электрическим разрядом вдоль позвоночника. Ты судорожно ловишь ртом воздух и наклоняешься, можешь лицом зарыться в волосы, носом тянуть воздух, ощущать запах, и как тепло волнами расходится по телу, сосредотачиваясь в конце концов где-то внизу живота. Одна единственная свободная рука, целая рука, всего лишь рука, но тебе достаточно, ты можешь обнять его выше, пальцами провести по шее, осторожным, пока еще не слишком уверенным движением очертить скулу, силуэт лица, и Господи Боже, ты действительно это делаешь? Это действительно твои руки..?
Твои губы шепчут на ухо, так непозволительно близко, что ты чувствуешь на них тепло? И тебе хочется его поцеловать, ты пожалеешь об это уже через секунду, но: — Может нам... может нам стоит уйти отсюда?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]Protect me from what I want[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+2

13

Ну же, нет, пусть он не выглядит так отчаянно виновато, что тебе тут же хочется извиниться и свалить подальше, сделать вид, что тебя никогда даже не существовало, вы не знакомы. Всё чертовски правильно, ему же тоже хочется, ты не понимаешь сейчас, как был таким идиотом, как позволял себе всё игнорировать. Это просто дружески, это случайность, ну конечно, Мистер Проницательность. Кто, если не ты, мог понять, что происходит? Кто ещё должен был его поддержать, помочь, поговорить, потому что знаешь, как это, ты проходил через это? Ты же друг, это была твоя работа – не позволить всему зайти так неконтролируемо далеко, что вы не можете теперь друг от друга оторваться, но ты позволил. Охуенно, идеально, он делает всё правильно. Ему не надо так много думать, не сегодня, он должен попробовать, должен позволить себе узнать, ведь потом не простит самому себе, что так и не смог.

Закрываешь глаза, чтобы не видеть этого взгляда. Пусть будут руки, одна из которых очерчивает сейчас твоё лицо. Её так хочется поймать губами, его так хочется поцеловать, наконец, дурея от осознания, что действительно можно, от того, что ваш первый поцелуй достоин будет самого крутого романтического фильма, даже саундтрек подходит, если тебе хватит сил запомнить играющую песню. Первый поцелуй звучит как уверено, но ты знаешь, что должны быть ещё, что это просто так не закончится. Даже с завтрашним побегом и отрицаниями, которые непременно будут, боже, Дилан просто не видел себя сейчас, он даже не представляет, насколько не нуждается в словах эта картинка. Ты позволишь ему сказать, что это была случайность, помутнение, но ты ни капли в это не поверишь. Джек-пот, твою мать, тебя хотят, ты нужен.

Он шепчет, а ты задаёшься вопросом – что, у ушей прямая связь с членом, просто какого чёрта, а, почему он снова угадывает, почему надо было так – горячо, громко, так, чтобы ты чувствовал дыхание? Он же даже не понимает! Ты разворачиваешься, не обращая внимания на чьё-то недовольство, на острый локоть, ловящий твой бок. Уйти отсюда. Туда, где никто не будет мешать, где можно… Всё, что угодно, что тебе позволят. Ты не знаешь даже, есть ли здесь хоть одно совершенно уединённое место, но ты его наколдуешь, чёрт, если его нет, да-да-да, уйти отсюда, найти хоть что-то, к чему можно прислониться, не цепляясь руками на Дилана, немного свободы и кислорода в воздухе, сейчас тебе кажется, что ты дышать просто нечем, и ты глотаешь судорожно воздух, снова и снова.

Лицом к лицу гораздо хуже, чёрт, вы всё ещё непозволительно близко, но теперь ты прижимаешься к нему и только чудом не трёшься, это было бы слишком – Дилан, толпа, при всех, когда на вас уже кто-то обратил внимание. И ты серьёзно смотришь ему в глаза, целых две секунды: - Не смей передумать, блядь. – Ты так чертовски боишься, что волшебство развеется, пока вы пробираетесь сквозь толпу, что несмотря на  твои плотно сжатые пальцы, этот Дилан выскользнет из них, исчезнет, и с тобой дойдёт уже только комок сожаления и этих ненавистных виноватых взглядов. А ты не готов, ты не можешь, не сможешь простить ему такого, не прямо сейчас. Пусть не смеет никуда исчезать, вам нужно всего пару минут времени, пока он прокладывает вам путь назад, сквозь толпу, она расступается ещё охотнее – вы ведь пытаетесь выбраться, освобождаете им место, а ты шаришь глазами в поисках хоть чего-нибудь уединённого. Палатки, за которыми можно прятаться, что тут есть вообще вокруг? На мгновение тебе кажется, что ты видишь макушку Кейт и её ошарашенный взгляд, но всё тут же сдвигается, она пропадает, и ты не знаешь, была ли она там, или тебе просто привиделось то, чего ты втайне опасаешься. Это тоже проблема завтрашнего Оливера, прости, чувак, тебе придётся разгребать такую кучу дерьма.

Это и близко не похоже на уединение, здесь везде люди, везде взгляды, ленивые, не замечающие, но повсюду. Плевать? Как будто они могут сейчас вам помешать. Какое-то строение, ты даже не знаешь, что это, но у него есть стены. Отлично, охуенно, к стенке можно толкнуть Дилана, так и не выпуская его руку. Ты не хочешь вообще этого делать, never ever, так и остаться  -  держащимся за руку счастливым идиотом, немного пьяным, и до невозможности возбуждённым и влюблённым. – Молчи, пожалуйста, - тебе кажется, что он собирается что-то сказать, и ты паникуешь от мысли, что сейчас последует извинение, что надо пустить, что ты даже не сможешь его удержать, если он захочет уйти, сердце от этой куда-то проваливается, и стучит так, словно собралось вовсе выйти из игры. Помолчи, пожалуйста, не надо, слышишь?

Свободной рукой пробегаешь по шее и выше, как жаль, что пальцам не уцепиться за короткий ёршик волос  на затылке, но ты пытаешься, медлишь, даёшь время. На заднем фоне, о котором ты не думаешь и почти не осознаёшь, грохочет музыка, песня, которую ты не знаешь. Она непременно должна быть романтически-возвышенной, обязана. А ты тянешься поцеловать Дилана, выпуская, наконец, его руку. Тсс, всё хорошо, всё просто отлично, позволь, не отпускай.
[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+1

14

Лицом к лицу гораздо лучше. Ты забываешь на секунду, что вы собирались куда-то идти, когда ему больше не нужно выгибаться и задирать голову, чтобы смотреть на тебя. Всё еще не особо контролируешь свои руки, всё еще не хозяин им, и не хочешь убирать, отстраняться, кажется, нарадоваться не можешь, что решился, что действительно делаешь это. Что прижимаешь к себе, смотришь в глаза, так близко, и ладонь скользит по шее, подбородку, щеке, колется под пальцами. Так. по-пидорски. близко. Но серьезно, Дилан? Еще такие мысли остались в голове, после всего, что ты сделал и делаешь, после всех желаний и фантазий? Так нереально, идеально близко, что всё еще не получается поверить. Так-то лучше...
Ты киваешь уверенно, не совсем понимая, как вообще можно передумать, когда чувствуешь так. Когда не можешь этим управлять, когда хочется, нравится так, что наплевать на всё, чтобы прежде и на всё, что будет после. Потому что в твоей картине мира, для твоих друзей/родственников/семьи/кого угодно, то, что ты делаешь сейчас - позорно, неправильно, стыдно. Неприятно, некрасиво, а тебе плевать, пожалуйста, только не сегодня, всё завтра. Раз в жизни не пытаться всем угодить, раз в жизни забыть о том, что другие считают правильным, и найти своё собственное, что ощущается естественно, кто бы что ни говорил. Тебе бы выпить еще, слишком много мыслей в голове, какие-то сомнения, стыд вперемешку с желанием. Чертов организм, который не может быть пьяным настолько долго, насколько тебе этого хочется. И худшая часть всего происходящего - ты вот-вот протрезвеешь, алкогольная дымка в голове такая невесомая, почти не ощущается, но желания не меняются, абсолютно ничего не меняется, это всё еще, черт возьми, ты.
Прокладываешь себе и Оливеру дорогу в толпе, вам, уговаривая себя в том, что совершаешь ошибку. Уговаривая, но не веря в уговоры, отвергая их, как вранье. Не ври себе, ты не можешь врать себе, пока держишь его за руку, он держит так крепко, захочешь - не вырвешься, а ты, конечно же, не хочешь вырываться. Пока всё еще тепло в грудной клетке, когда в голове такое отчетливое и яркое воспоминание и запахе, о прикосновениях. Ты почти уже не выглядишь виноватым, смирился, может быть. Оставишь это до завтра. Оглядываешься на него, и это же не конец, дальше будет только больше и лучше. Счастливее. Не замечаешь ни одного лица в толпе, просто не в силах сосредоточиться на них, и привези сейчас сюда всю твою семью, ты бы не заметил и их.

Вы не то, чтобы наедине, но вас почти никому не видно. За углом какого-то мелкого здания, и тебе так намного проще, ты чувствуешь себя менее скованным. Потому что, несмотря ни на что, всё еще сложно. Ты не можешь просто стоять в толпе и целовать его, как будто ничего такого не происходит, как будто абсолютно всё - в порядке вещей, и никому нет до вас дела. Потому что не все люди одинаковые, и не все могут понять, и ты боишься этого, просто ничего не можешь с собой поделать. Даже в ночь вашего знакомства, обнимать его в гей-клубе было тебе странно, что говорить о толпе совершенно разношерстных людей?
Ты правда хочешь что-нибудь сказать. Даже открываешь рот, хотя не знаешь что, мысли в голове такие сумбурные и ломанные, спотыкаются друг о друга, и ни одну не выловить нормально. Скорее всего, что-то глупое, что-то нелепое, чтобы всё испортить, как последний кретин, а потом жалеть до конца жизни.
Поэтому ты молчишь, киваешь и только улыбаешься, как будто сбросив с себя груз очередной ответственности: можно ничего не говорить, хотя бы так ты ничего не испортишь. У тебя, впрочем, еще целая куча подобных возможностей...

Замираешь и совершенно забываешь о том, что нужно дышать. Когда никого нет вокруг, когда ничего не отвлекает и не мешает. Ты и там, в толпе, у сцены не слышал музыки и людей, но теперь этого всего нет, зато есть Оливер, и рука в твоей руке, ты перебираешь пальцами, поглаживаешь его ладонь, не совсем понимая, как в одном человеке может уместиться всё так ладно, красиво и идеально - в Оливере, и как в человеке же может быть столько нежности, любви, желания оберегать, быть рядом - в тебе самом.
Ты сосредотачиваешься на своих ощущениях, на Оливере, который так близко, почему-то именно на его дыхании, может потому, что ощущаешь его на своей коже. И несколько мгновений до поцелуя, когда ты понимаешь, что это правда происходит с тобой, не другой человек, не фантазия, в которой стыдно признаться даже самому себе, здесь и сейчас, так близко и реально. И ты на пятьдесят процентов состоишь сейчас из счастья, а еще на пятьдесят - из предвкушения.
Как ни странно... не похоже ни на что, что происходило с тобой до этого. Но определенно классно, лучше, ты улыбаешься сквозь поцелуй, наклоняешься к нему сильнее, прижимаешь к себе, и вся эта романтическая хуйня из фильмов, про фейерверки, колокольчики, фанфары, и Бог знает какую еще атрибутику - всё есть, всё правда. Ты не хочешь его отпускать, действительно не хочешь, никогда в жизни, держать в своих руках, обнимать, целовать. Ты запускаешь ладонь ему в волосы, гладишь, касаешься, трешься, пальцами снова по лицу, по под бородку, тебе правда можно, он правда не против, Господи..? Не можешь-не можешь-не можешь оторваться, но... дышать, да? Глупый организм, которому нужно дышать чем-то помимо другого человека.
— Бля... — тебя просили не говорить, но это, на самом деле, всё, что ты можешь сказать, всё, на что тебя хватает. На выдохе, хрипло и тихо, чтобы почти сразу же снова свести расстояние на нет. И в этот раз ты толкаешь его, двигаешься, чтобы прижать к стене, закрыть собой, от других людей, от всего мира. Твоё. Ладони снова забираются ему под футболку, по животу, ребрам, груди, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, можно это всё действительно будет твоё, только твоё, чтобы никому больше? Не на пару мгновений, не только на сегодня... Чтобы всегда целовать, как сейчас, чтобы кусать губы и улыбаться, и больше никакого страха, никаких сожалений, обыщи всю голову с фонарем - ни капли стыда. Тебе так хорошо сейчас, разве что... — Я не знаю, что делать дальше, — тебе смешно от самого себя, и ты давишься смешком ему в губы, и Боже мой, только посмотрите на него, человек наконец-то не выглядит виноватым или растерянным! Аллилуйя!

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]Protect me from what I want[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+3

15

Тебе действительно не хватает воздуха, не из-за самого поцелуя, нет, никаких проблем с дыханием, всё идеально, всё как надо, первый поцелуй из мечты, и даже песня на фоне правильная, не текстом, который ты даже не слышишь, а ритмом, настроением, ощущением. Но происходит столько всего, тебя прижимают к себе, гладят, рука на щеке, в волосах, по талии, и ты улыбаешься, почти смеёшься, когда он прижимает тебя к стене и снова целует. Неопытный, значит, натурал, первый раз с ним такое, никогда раньше даже не думал, конечно. В глубоком шоке и потрясении, что вот так оно бывает, ничем особо не отличается прошлого, и всё же совсем иначе. Очевидно, об этом не знают руки, почти тебя раздевающие, так что футболка собирается складками на груди, и их нисколько не смущает отсутствие самой груди и талии, наличие мышц и едва ощутимая щетина на подбородке, и твой напор. Потому что ты определённо не девчонка, которую надо прижать к стене и поцеловать, тебя так чертовски нравится, что он сильный, что он выше тебя, что можно ухватиться за напряжённые бицепсы, но ты, блядь, совсем не девчонка, ты не собираешься по умолчанию уступать. И всё же ты ластишься под руку, сжимающую волосы, почти хочешь попросить, чтобы это не заканчивалось. Пусть продолжает, так хорошо. Всё правильно, ему можно, и тебе можно – аккуратно, тормозя ладони у джинс, ты выводишь пальцами какой-то неведомый рисунок, не решаясь опуститься ниже. Что вообще тебе сегодня можно, кроме поцелуев, прекрасных, напористых, но всё же таких недостаточных? Ты кусаешь его в ответ, наслаждаясь тем, какими красными выглядят губы, когда он на мгновение отстраняется.

Остановиться, перевести дыхание, и даже бессмысленно пытаться унять стучащее в ушах сердце, отбивающее ритм. Он весь… ну нет, всё ещё не модель, но красивый, чем-то невозможно привлекательный, у него ямочки на щеках, когда он улыбается, и от глаз разбегаются складки, ты не можешь объяснить, почему к этому тянет, почему ты лезешь пройтись по ямочкам пальцами, убедиться, что они там есть, тебе не мерещится. Так близко, ты видишь каждую мелочь, и наслаждаешься этим, запоминаешь, ты чёртов художник, маньяк на детали. Но раньше нельзя было, непозволительно так разглядывать друзей, не положено. Ты никогда не видел это тёмное пятнышко в рисунке глаза, еле видное сейчас за тёмным кругом зрачка, и это тоже так охуенно. Ты нужен, тебя хотят – с какого повторения ты действительно сможешь осознать и поверить, что это невозможно подделать и сыграть?

Что делать дальше. Идеальный вопрос. Что делать дальше – сейчас, в смысле, наглядная демонстрация, чем мужская физиология отличается от женской, и как этим пользоваться – краткое руководство для начинающих с советами и практической демонстрацией? Или что делать дальше вообще, завтра и потом, понимая, что это больше чем обычный интерес, что вы не сможете это игнорировать, при всём желании, ты не сможешь, только не после этого? У тебя нет ответов, чёрт, ты не знаешь ответа даже на первый вопрос, что сейчас делать. Сейчас бы телепорт, оказаться вдвоём где-нибудь в уютном отеле. Чтобы никуда не спешить, не бояться чужого вмешательства, чтобы был душ, чёрт, это было бы охуенно, даже жаль, что вы никуда свалить не можете, бросив тут Кейт, как последние сволочи. Она бы поняла, наверное, с этой своей очередной ухмылочкой. Было бы гораздо проще, правильнее. Скучнее.

- Думаешь, так сильно всё отличается? - Два выдоха на короткую фразу, надо вернуться к поцелуям и приятному, вы ещё поговорите, зачем сейчас? Ты и сам не знаешь, что делать, как будет правильно, чтобы завтра всё было так, как очень хочется, чтобы смотрел на тебя и помнил. Чистая импровизация, с ним рядом иначе не получается. – Ты знаешь, мы не ведь не обязаны ничего такого… - Ну нет, идиота кусок, позволь себе, вам, ты же смелый и опытный, от кого ещё ты ждёшь помощи? Никому не нужна эта твоя вечная осторожность и деликатность. Не заканчиваешь, кусаешь губы, решаясь, наконец, нежно и медленно целуешь его ещё раз, опуская руку ниже, накрывая сквозь ткань джинс его член. Чёрт, ты не должен чувствовать это на себе, не должен тоже стонать сквозь поцелуй, но оно случается само, не спрашивая разрешения. И ещё раз, от ощущения тяжести навалившегося на тебя тела, ты только едва можешь пошевелиться, прижимаясь к своей же собственной руке, чёрт, дааа, этого слишком мало, но лучше, чем ничего. Гораздо лучше, и почти невинно на самом деле. – Только то, что ты сам захочешь. – Тихо, хриплым шёпотом, иначе у тебя больше не получается.
Замираешь, глядя в глаза. Жутко глупо, наверное, вот так держать руку, смотреть в глаза, ожидая там очередного виноватого выражения, испуганного взгляда, ты определённо не хочешь останавливаться, слишком долго хотелось, слишком непривычное было «нельзя ни при каких обстоятельствах, даже думать не смей». Ты поспорить готов, что Дилан и это делает охуенно, что он умудрится быть ещё красивее, тебе уже сейчас не хочется закрывать глаза. Вообще, не моргать, не закрывать порядка ради при поцелуе, а разглядывать, впитывать.

[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+2

16

Это всё так... странно. Странно - чувство, к которому ты никак не мог привыкнуть, и ощущал его уже давно, но только сейчас начал догадываться, что же под ним кроется. Странно в хорошем смысле, конечно, но лишь по ощущениям, по по этому теплу в груди, странно правильно, вопреки тому, что говорит тебе твоя же собственная голова. О том, что нихуя не правильно, и что ты не должен, что это всё какой-то ебаный пиздец, но так хочется...
Ощущаешь себя прежде всего жутко влюбленным. В смысле... Ты знаешь, что такое one night stand, знаешь, как бывает, когда всё, что ощущаешь - банальное желание своего тела. Никаких более глубоких ощущений, никакой нежности, всё на поверхностном уровне, и это.. определенно не то же самое. И это именно то, что удивляет, даже пугает, потому что ты бы понял там... желание экспериментов, какое-нибудь. Но чтобы так..?
Чтобы так приятно было ощущать руки на своем лице, это действительно сложно, когда одновременно хочется закрыть глаза, подставляясь  под руки, чувствовать, сосредотачиваться на прикосновениях, и не закрывать глаза, кажется, даже совсем не моргать, разглядывая так непозволительно близко. Потому что ты уже давно этим занимался. Разглядывал, наблюдал, и непременно косил глаза, отводил взгляд, придерживаясь рамок приличия, чтобы ничего особенного, чтобы как друзья, мазнуть невнимательным взглядом по лицу и отвернуться. И ты улыбаешься, как полнейший придурок, во весь рот и чувствуешь себя таким бестолково влюбленным. Наконец-то, да?
Тебе бы хотелось думать, что у вас куча времени впереди, что тебе совсем некуда спешить. Что не обязательно касаться так жадно, впитывая каждую черту, каждую линию на лице и на теле, и чувствовать, как всё внутри звенит от напряженного возбуждения. Тебе бы хотелось, но, на самом деле, времени не так уж много, даже в полу-пьяном состоянии ты это понимаешь. Сколько ты можешь себе позволить, сколько дать времени? Прежде чем спадет иллюзия вседозволенности, магия развеется, и не будет этой музыки на фоне, и привкуса на поцелуя на губах, того, что кружит голову и заставляет забывать о том, что в действительности сейчас происходит.

Какую-то секунду смотришь на него скептично, потому что, да, конечно, всё сильно отличается. Разве он не понимает? Как отличается да от нет, а верх от низа. Целая бесконечная пропасть между ними, и как можно...
Ладно, не важно. Ты позволяешь себе не думать особенно много, вслушиваешься в хриплый голос Оливера, и кажется ловишь волну мурашек по всему телу. Третий поцелуй, снова совсем другой, ты заставляешь себя не напирать так сильно, не торопиться, не жадничать. Это глупо, что ты, кажется, с каждым поцелуем влюбляешься всё сильнее? И целуешь так, как будто действительно любишь, Боже мой, это правда происходит с тобой..?
Против своей воли, ты действительно сильно сжимаешь руку на его плече, попросту этого не замечаешь. Стонешь ему в губы и трешься о руку, и тебе, на самом деле, страшно стыдно за себя, но.. разве можешь ты реагировать как-то иначе?
И на пару короткий секунд у тебя словно что-то с головой. Кажется, что ты можешь, действительно можешь очень многое, у тебя есть определенные мысли о том, что же тебе делать, и ты правда мог бы опуститься сейчас на колени, расстегнуть ширинку, тебе хочется сделать ему приятно, он так тебе нравится, ты скребешь пальцами по коже, аккурат над ремнем джинс, но в последний момент едва заметно морщишься, не решаясь. И уходишь от его внимательного, понимающего блять взгляда, тебе так жгуче стыдно за себя, за все мысли, за все действия, и за то что ты такой трус, но... Тебе хочется извиняться снова и снова, но вместо этого ты ведешь носом по его шее, оставляешь влажные поцелуи на коже, отвлекая себя и его от мыслей. Помимо всего прочего, в тебе еще очень, действительно очень много нежности, которую ты попросту не знаешь как выразить иначе, не поцелуями. И что если... Замираешь, раздумывая, что если... Очередной поцелуй, только на этот раз ты кусаешь, оставляя весьма очевидный след. Знаешь, что нельзя, знаешь, что он может быть против, и какой-то детский сад, но упрямому тебе нужно, чтобы завтра было за что зацепиться взгляду. Чтобы твоё, чтобы не приснилось, не привиделось в галлюцинациях. Действительно было. Взаправду.

Вы возвращаетесь в номер совершенно чинно и мирно, тебе всё еще стыдно за себя, и не хочешь думать о завтрашнем дне. Потому что завтра - вам уезжать, и завтра еще - разбираться с последствиями, жить дальше, как будто всего этого не было. Не с вами, не тобой и не с ним. И даже невинно расходитесь по своим кроватям, правда, ты так и не можешь объяснить себе, как оказался у него в кровати, едва выключился свет. Еще одно "извини" в твоем долгом списке, который ты приготовил на завтра.

*

Если бы можно было не просыпаться. Совсем. Не ощущать волосы, щекочущие нос и... а хотя нет. Ты тянешь носом воздух, невольно улыбаясь, а затем резко открываешь глаза, и улыбка сходит на нет. Реальность ударяет тебя по голове тяжело и болезненно: номер мотеля, солнце светит сквозь жалюзи прямо вам в окно, и ты спишь в обнимку с Оли, уткнувшись лицом ему в макушку. "Бля..." - снова твой единственный комментарий, но ты не решаешься произнести вслух, вдруг он проснется, или вдруг не спит, а ты своей репликой выдашь себя.
Тебе хочется спрятаться. Раствориться, исчезнуть, не существовать больше, вчерашний вечер - не твой больной сон, не отравление алкоголем. Осторожно отстраняешься, возвращаешь себе свои руки, и оглядываешь комнату взглядом совершенно не сонного человека. Как будто ведро ледяной воды вылили на голову, только в десять раз хуже. Оливер... не спит, или проснулся, и ты не знаешь, что тебе говорить и что делать. Опять, но теперь... да, намного хуже.
Потому что это не правильно. Потому что так нельзя. Можно кому-то другому, но не тебе. Что скажет семья, друзья, что скажет отец? Ты даже представить себе не можешь его реакцию, если бы он узнал. Непозволительно, мерзко, грязно. Вообще-то, ты можешь представить себе реакцию, просто не слишком хорошо. Знаешь как он говорит, знаешь что. И эти воспоминания смешиваются с воспоминаниями вчерашнего вечера, и... разве может в человеке быть столько стыда и сожаления?
Внезапно, ты даже знаешь, что тебе говорить. Вот так, сходу, вместо доброго утра, потому что невозможно тянуть:
— Оливер, слушай, я... Извини, мне не стоило вчера, — качаешь головой и да, конечно, смотришь на него виновато, потому что приписываешь всё себе. Ты первый полез, ты предложил уйти с концерта, и снова ты не смог спать в своей собственной кровати. Всё ты, как будто с ума сошел, головой тронулся, а Оливер... ему же не впервой, да? С ним наверняка такое случалось, и тебе только жаль, что ты чуть не испортил ваши дружеские отношения. Чуть..? — Нам наверное не стоит... — морщишься и, на самом деле, даже договорить толком не можешь. И куда это этого теперь деться?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]Protect me from what I want[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+1

17

Окей, ладно, запретная линия, никаких вопросов, держите руки при себе. Или не при себе, а при этом шикарном прессе, да, звучит как прекрасная мысль «чем занять себя на ближайшее время». Тебе были интересны рамки дозволенного, но чёрт, поцелуи и сама возможность происходящего – уже прекрасно. В конце концов, ты только на минуту позволил себе забыть, что он вообще-то никогда ничего такого не делал. Что для него действительно большое дело, огромная разница, смена мировоззрения, ух ты, люди того же пола могут нравиться не кому-то там, даже не хорошим друзьям, а мне, лично мне, и это нормально, случается, надо попробовать. Что ему только двадцать, ты не можешь объяснить, в чём разница, почему так значимы эти два года между вами, но в некоторые моменты ты особенно ощущаешь себя старшим. И сейчас ты действительно понимаешь и ни на чём не настаиваешь, только бы не было снова виноватых глаз, всё в порядке, он ничего не испортил, пожалуйста, не надо так смотреть!

Ты подставляешь шею под поцелуи, под укус, который будет завтра напоминанием для вас обоих, чёрт, ты и сам хотел так сделать, но ты поддаёшься, цепляешься за него руками и ничего не делаешь. Если ты понимаешь, это не значит, что тебе не хочется, пока оно так ново, ярко, непривычно, не так уж просто ничего не делать, когда привык позволять себе хотеть только то, что можно получить. Зато целовать уж точно можно…

.

Ты отправляешь Кейт сообщение: «Извини, доберёшься сама?» и чуть не рычишь от её ответного «Конечно, развлекайтесь ;.)» Чёртова язва, сучка маленькая, ей нравится, она одобряет, или издевается? Или случайно пошутила, а тебя уже отпускает самая первая волна эйфории, и ты волнуешься, заранее переживаешь за Дилана, неожиданно вспоминая про его семью и историю. Тебе хочется почувствовать себя действительно виноватым, сожалеть, что могло бы ведь всё сложиться иначе, мог быть парень с понимающими родителями, мог бы ты и дальше быть безответно влюблённым, ничего бы с тобой не случилось, а ему что теперь делать? Как жить дальше, понимая, что всё это было, не открестишься, ладно, перед окружающими, но перед самим собой – как?.. Но тебе не жаль. Страх, даже сочувствие, но, и это пахнет грёбанным фатализмом, если что-то произошло, значит, оно должно было случиться.  Если ты и злишься по-настоящему, то только на то, какие же люди чёртовы идиоты в вечных поисках поводов для ненависти друг другу. Что в двадцать первом, мать его, веке, они стонут одновременно о перенаселении Земли, нехватке ресурсов, и о том, какие неправильные и порочные гомосексуальные отношения, природа не делает отношений, в которых не может появиться ребёнок. Да что вы, блядь, говорите? Как было бы проще, если бы люди не придавали такого большого значения  абсолютно не важным вопросам.

Ты отправляешь Кейт ещё одно сообщение: «Иди к чёрту». «Я вас тоже люблю, ребята!» Ты просто надеешься, что это всё веселье останется, если [когда] она поймёт, что всё по-настоящему. Что у Дилана будет ещё хоть кто-то, кроме тебя, конечно [а ещё ты можешь представить комментарии Чеда достаточно ярко, чтобы сразу послать его нахер].

Это всё отрезвляет достаточно, чтобы идти, улыбаясь Дилану, абсолютно прилично и спокойно. Два друга, возвращающихся в номер, ничего такого в этом нет, никто даже не подумает. Ты позволяешь себе всего один, такой же чинный и спокойный, быстрый поцелуй, перед фразой «Спокойной ночи», а потом счастливо, безумно улыбаешься, когда тебя прижимает эта огромная ручища. Спи, Оливер, тебя охраняют, никакие злые ведьмы не пройдут.

<…>
Он же чёртовая грелка! Не то чтобы ты возражал, конечно, ты просыпаешься в тишине номера и не шевелишься, чтобы не спугнуть остатки чуда, мирно сопящие тебе в шею. Это он должен просыпаться раньше, работать будильником для окружающих и раздражать всех своим утренним оптимизмом. Может, ты просто проснулся слишком рано, окончательно вскипев от жары? Надо закрыть глаза, попробовать уснуть ещё… Через пару минут, бесконечных по внутреннему времени, ты чувствуешь, как он отстраняется, тихо, стараясь тебя не тревожить. Чёрт. Привет, официально наступившее завтра и Оливер, которому оставили самое неприятное. Может, ты слишком себе надумал, и ничего такого не будет?

Открываешь глаза, и сразу понимаешь, что будет. Серьёзно, ты уже ненавидишь этот взгляд, пусть он никогда так на тебя больше не смотрит, никогда в жизни! Официально, твоё самое нелюбимое явление – этот взгляд побитой собаки. Бросить бы в него сейчас подушку, чёрт, если бы не было это так серьёзно. Садишься. – Вот ещё, - Смотришь нагло и упрямо, уверенно. Ага, ещё бы действительно знал, а не дрожал внутри от страха, что ничего не получится, - Скажи ещё, что это ошибка и случайность. Вчера было отлично, и тебе тоже понравилось, я видел.  – Дёргаешь футболку, её ворот сползает. Где-то там, тебе не видно, должен быть след от укуса. То, что ему не стоило, видите ли. – Слушай, я не требую ходить с плакатами или в чём-то признаваться, я понимаю, что страшно. Просто не надо, ладно?..

Ты рискуешь сейчас. Что он развернётся и уйдёт, что ты не стоишь того даже близко – страха перед семьей и всем прочим. Но нет, ну пожалуйста, не надо делать вид, что ничего не было, что вы такие же друзья, как и прежде, чтобы однажды обнаружить себя целующимся с пьяным Диланом после какого-нибудь загула. Это унизительно, так пользоваться ситуацией. Ведь можно же всё иначе.
[NIC]Oliver Morgan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2jAKn.png[/AVA]
[STA]things we lost in a fire[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2f5ak.gif[/SGN]
[LZ1]ОЛИВЕР МОРГАН, 22 y.o.
profession: студент в вечных подработках, идиот с зажигалкой
[/LZ1]

+2

18

Ты заставляешь себя успокоиться. Одним резким, внутренним толчком, что сам не совсем понимаешь, откуда берутся силы, но это видимо, просто какие-то внутренние резервы. Ты умеешь, можешь, когда хочешь. В конце концов, держать себя в руках, контролировать ситуацию – часть твоей работы, которая на самом деле является призванием. И ты стараешься, нет, заставляешь себя [весьма успешно] не думать о том, что строить отношения – сложнее чем тушить пожары. Такие мысли тебе сейчас попросту не помогут, а значит быть их не должно.
Расправить плечи, выпрямиться, сделать глубоких вдох. Обвести взглядом комнату, не мазнуть мимолетом по стенам-окну-двери, толком не увидев их, а действительно её увидеть, погрузиться в реальность, в которой вы находитесь. Всё еще твоя жизнь, всё еще ты, который уже совсем скоро вернется домой, к друзьям, и к семье, всему налаженному и привычному, постоянному. Ты больше не находишься в сферическом вакууме вчерашнего вечера, когда, кажется, сошел с ума и позволил забыть о том, кем являешься. Не парень, зажимающийся с другим парнем в людном месте, позади какого-то здания, в слабой иллюзии уединения, не целующий, не стонущий, не льнущий к рукам. Короткое помутнение рассудка, может быть, некачественный алкоголь, да не важно… Это абсолютно не важно, потому что ты не обязан им быть, не обязан продолжать быть, у тебя есть выбор, это всё еще ты, черт…
На самом деле, тебе очень страшно. От ужаса буквально скручивает внутренности, это какое-то безумие… Ты заставляешь себя смотреть на Оливера теперь серьезно, если ему не нужны твои извинения, если он на чем-то настаивает, ты просто не будешь продолжать. Потому что самое ужасное, что ты помнишь из вчерашнего вечера, что ты вынес из него – это то, как ты чувствуешь. Не испугался бы обычного физического влечения, не испугался бы банального пьяного поцелуя, ну перебрал, ну очевидно ебнулся или ударился головой, стыдно, да, но... Но ты помнишь, каким влюбленным ты себя ощущал, как этого было много, как буквально захлебывался в этом чувстве и не понимал, куда его деть. До сих пор не понимаешь. Но при свете дня, без алкоголя в крови, всё намного проще. И, на самом деле, сбит с толку, своими противоречивыми ощущениями и мыслями, когда сожаление и стыд вперемешку с отвращением к себе, и еще больше стыда за то, что ты вообще можешь так думать. Посмотри на себя, когда ты вот так кривишь лицо – ты прямо вылитый отец. Пройдет двадцать лет, и ты займешь его место на диване, перед телевизором, будешь перед своими детьми рассуждать о том, что они там все ебанулись в этом правительстве, и как мерзко, как неправильно, развели, понимаешь ли, пидорасию.

Ты пытаешься выглядеть безразличным. Задерживаешь взгляд на его шее, темноватом следе, которое как напоминание самому себе, ты помнишь, зачем сделал это вчера. Для этого самого момента, чтобы пытаться изобразить безразличность, но в самый последний момент поморщиться. Потому что ты так упорно отнекиваешься от того, кем был вчера, но тебе нравится след на его шее, твой след, как метка. Твоё.
Твоей решительности снова как ни бывало, и ты соскребаешь её по крупицам вновь, твоё первое тотемное животное – жираф, второе, по всей видимости – осёл. — Понравилось, — повторяешь тупо и без какой-либо особой интонации. Ты то ли соглашаешься, то ли интересуешься, а то ли вообще недоумеваешь и пребываешь в полной задумчивости.
Он пытается уговорить тебя? Правда? Стараешься не думать о том, что это естественно. Что так должно было быть, вчера – не отдельный кусок времени и вселенной, который к тебе не относится. И как вообще можно так думать, когда вот оно, такое реальное и живое, когда вы всё еще в кровати, в которой спали вместе, а ты ощущал себя такие счастливым, прижимая его к себе. Плевать на жару и плевать что тесно, ты без футболки, без одеяла, и можешь потерпеть, в конце концов, вы же не каждый день…
Нет. Не каждый. Ты мотаешь головой, ерошишь волосы на затылке. Тебе нужно что-то с этим сделать, это не может так продолжаться, ты не будешь врать ни ему, ни себе, никому другому.
— Какие плакаты, о чем ты? Признаваться? — ты выглядишь серьезным, заставляешь себя выглядеть. Наконец-то уверенным, еще один вдох. Безразличным, даже расслабленным, хватит, всё, давай. Наигрались. Чувствуешь себя последней скотиной, чувствуешь себя виноватым, но так действительно будет лучше, ты не хочешь ничего портить, а еще не хочешь чувствовать себя влюбленным идиотом, очнись, блять, Дилан, какая любовь, это же Оливер. Друзья. Понимаешь?
— Это ничего не меняет, в любом случае. Может быть, не ошибка. Но случайность и ничего не значит. Просто… не знаю. Забудь, — ты пожимаешь плечами, и надо же, выглядишь действительно почти безразличным. Почти – сейчас, будешь окончательно – уже очень скоро. Это проще, чем кажется, ты умеешь. И звучишь, вот теперь действительно звучишь уверенно, все-таки уговорил, убедил себя. И почти не трусливо, ты же заботишься. О нем, о себе, о вас. Да, вот так, вот так правильно, и вот так тебе нравится думать.
Поднимаешься с кровати и потягиваешься. Надо в душ и.. не думай, просто не думай. Забудь, давай, вот так. — Сколько сейчас время? — ты находишь в кармане джинс почти разрядившийся телефон и фыркаешь. То же мне, жаворонок, вам выметаться из номера через 45 минут. — Давай, нам пора собираться. Девчонки ждут… Ну, или нет. Будем сидеть и ждать их, в любом случае… — ты снова смотришь на него, отважился в первый раз после своего «забудь», а потом уходишь в ванную, и стараешься не расценивать это как побег. Закрываешь дверь на замок, всё как положено, не то, чтобы ты мог представить Оливера в роли сексуального преследователя, но просто… не надо, ладно? Не надо об этом думать.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2jmRm.png[/AVA]
[NIC]Dylan Darling[/NIC]
[STA]Protect me from what I want[/STA]
[LZ1]ДИЛАН ДАРЛИНГ, 20 y.o.
profession: студент, будущий пожарный
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2jmTG.gif http://funkyimg.com/i/2jmTK.gif http://funkyimg.com/i/2jmTJ.gif http://funkyimg.com/i/2jmTL.gif
Why don't you be you? And I'll be me?
[/SGN]

+2

19

Самое смешное, что ты даже разозлиться толком не можешь. Хотел бы сейчас чувствовать ярость, что Дилан идиот, что весь мир - толпа кретинов с их ёбанными предрассудками, даже в Америке, оплот демократии, мать вашу, а до сих пор происходит такое. Разозлиться на упрямство, на трусость вашу обоюдную - его, потому что прячется, испугался, ути-пути, насилие буквально над мальчиком совершают, как будто ему самому не хочется, да пусть и дальше себя обманывает, если так надо, только долго ли получится? На свою трусость, потому что ты ничего по этому поводу делать не собираешься, смотришь серьёзно, пытаясь отвести глаза от лица, упрямо натягиваешь майку обратно, и кутаешься в простыню, чтобы ничем смущать, ни сантиметром голой кожи, ни одной меткой на твоей коже. Ну, счастлив, доволен, получил кусочек желаемого на мгновение, и теперь сдаёшься так просто, молчишь, что, нечего больше сказать, нет той кучи аргументов, которые ты успел придумать? Красота.

Но ты не зол даже, вместо этого с тобой такое знакомое чувство блядской опустошённости. Не надо больше ничего, кто вообще сказал, что тебе такое положено - что-то обыкновенно-счастливое, маленькое чудо? Если и да, то оно было вчера, всё, на что хватило. Тебя в очереди на подарки никогда не было, смирись, ты ведь знал, что этим закончится, знал уже когда целовал, когда он прижимал тебя к стене - ты знал он не сможет, что он не такой. Ты не подходящая пассия, тебя нельзя познакомить с родителями и горделиво показать коллегам, ты обыкновенное ничто, так что забудь. Мало ли, что там кому понравилось, мало ли, как теперь Дилан будет объяснять это сам себе - алкоголем, атмосферой? Ты его мимолётный гейский эксперимент, который закончился, не будет продолжения, улыбнись и сделай вид, что ничего не было. Вчера у тебя по крайней мере был друг, не лишайся этого, оставь себе иллюзию, что после вчерашнего вы сможете дружить по-прежнему и ничего не изменится.

- Забыл... - Киваешь, отводя взгляд, чтобы не видеть его лица. Да, ему должно быть это непросто, у него всё ещё виноватый взгляд, и ровный безразличный голос, ты понимаешь, что это актёрство, но позволяешь себе поверить. Так будет проще, вам обоим станет легче - не лезть, не портить жить человеку, которому всё это не надо, это ты развёл драму по поводу какого-то поцелуя, ну нескольких, подумаешь, великое событие. Это так неправильно, ты знаешь, что Дилану сейчас нужна поддержка, нужен друг, возможно как никогда, но можно тебе подумать о себе, хотя бы раз? Если всё это не надо, забыть, то какого чёрта было вчера, зачем надо было прижимать к себе во сне, блядь, это ничего не значит? Ты бы понял один поцелуй с извинениями, а теперь чувствуешь себя обманутым, почти использованным. Какого чёрта, Дилан, какого чёрта тебе хватает совести быть таким безразличным, как ты смеешь?

Ты прячешься почти с головой, словно кутаясь от холода, пожимаешь плечами. Какая разница, сколько времени? Ах, да, уезжать. Вам же ещё ехать обратно, с Кейт, с Алисией, ты даже не представляешь, какой неловкой должна быть эта поездка, надеешься только на оправдание про алкоголь, что можно будет забиться в угол и никого не замечать, не отвечать на вопросы, вообще не разговаривать. Не переглядываться больше с Диланом, не видеть Кейт, вообще не смотреть на неё никогда больше.

Дилан смотрит на тебя, ты не поднимаешь глаза в ответ, словно не замечая, тянешься за телефоном, предусмотрительно воткнутым в зарядку. Охренеть, уже почти день, какое-то чудо ещё и вырубило вечного жаворонка-Дилана, позволив вам поспать подольше. Вам. Как будто это помогло, блядь. - И не занимай надолго ванную, слышишь? - Вот так, делай вид, что всё в порядке. Одевается вместо тебя автоматическая программа, она же зачем-то тянется к куртке Дилана, и ты мечтаешь врезать ей по лбу, ну или себе, вдруг это поможет. Забудь, давай, там даже вспоминать особенно нечего, у тебя фантазии и то красочнее. Были бы в них ещё такие эмоции... Идиот, самый настоящий. Хмуришься, и пишешь сообщение "Есть большое желание напиться в твоей компании". Наверное, это идиотизм ещё больший - Hello, I love you, не хочешь послушать о том, кого ещё я люблю и почему он придурок? Но ты не знаешь, к кому ещё тебе идти, нет больше никого, кто заставлял бы тебя чувствовать себя живым так, как она. Как ты вообще собирался с этим справляться? С Диланом, с Лолой?.. Ах, ну да, теперь же не придётся думать и представлять, смотри, плюсы в ситуации!

- Кофе хочу - умираю просто, ты как? - Ты профессионал в том, чтобы не казаться несчастным.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » got to my head