Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Представьте себе пригород Сакраменто ранней весной? Когда округа расцветает ...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Рождество - это ты.


Рождество - это ты.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s1.uploads.ru/qc4DB.gif

Участники: Terra Gale, Sheyena Montanelli (Пейшенс Гейл), Jared Gale, Константин Гейл (НПС) и, может быть, кто-то еще присоединится по ходу пьесы.
Место: Рочестер, штат Миннесота
Время: 2041 год, конец декабря, за неделю до Рождества
Время суток: меняется
Погодные условия: температура от-20 °C до -30 °C, обильные снегопады
О флештайме: дети выросли, разъехались и шлют родителям имейлы и открытки, иногда звонят по телефону и почти никогда не стучат в дверь. Константин живёт в Сакраменто, Пейшенс колесит по миру. А старшее поколение перебралось из жаркой солнечной Калифорнии в холодную Миннесоту. Близится Рождество - праздник, который хочется встретить в кругу семьи. Но молодёжь, как обычно, завалена делами и не помышляет об отдыхе. Похоже, и в этот раз Джаред и Терра будут отмечать Рождество вдвоём.

+3

2

Рождество – волшебный праздник, который оставляет в человеке особое ощущение волшебства и сказки. Невероятное ощущение чего-то таинственного, которое заполняет все твое естество, растекается по венам и еще долго не отпускает от себя. Именно в эту ночь, кажется, что все о чем ты мечтал, сбудется. Кажется, что каждое произнесенное слово и желание станет твоей настоящей и реальной сказкой. Сказкой, которая отражается во множествах игрушек, которые мерцают в свете гирлянд и мишуры. Праздник, который даже в таком возрасте останется самым любимым для женщины, которая спешила домой под настоящим снегопадом. Терра Каас, женщина, которая сейчас бежала буквально домой, торопясь и боясь не успеть показать мужу ту единственную игрушку, которая смогла отвоевать у настырной покупательницы, чуть ли не выдрав ей волосы. Терра ненавидела бросаться деньгами, но порой стоило признаться, что они конкретно так помогают отвоевать то, что ей хочется. На улице суетились люди, бежали куда-то спеша по своим домам. Спеша к своим любимым. К своей семье. Что бы поделиться ощущениями, до украсить елку к празднику, приготовить что-то на праздничный стол, который будет ломиться от угощений и сладостей.
Семья Гейлов перебралась в новый дом после того, как Терра рассказала супругу  безумной любви к снегу после очередного путешествия. Она очень хотела наконец-то встретить рождество в волшебной сказке снега, почувствовать всю прелесть этого волшебного дня в полной мере. Были и другие обстоятельна, которые заставили супругов переехать в более холодный климат. Они взрослели и здоровьем не крепли, как бы там ни хотелось. Огромный и лучший медицинский центр, вот что было нужно Терре. Спина с возрастом стала давать о себе знать куда чаще, чем хотелось бы, и врачи Сакраменто уже не справлялись, говоря о том, что ей нужно более квалифицированное лечение, постоянное наблюдение и санаторный отдых. Было невероятно сложно оставить все, что у нее было, было безумно тяжело оставить свой бизнес, работу. Отпустить это от себя, променивая это на спокойствие и тишину семейной жизни. Первое время Терра часто задумывалась, а правильно ли она поступила, какие-то грустные мысли заполонили ее голову, заставляя желать остаться наедине со своими мыслями. Джаред не мешал супруге, прекрасно понимал, что это серьезный шаг, к которому она должна прийти сама. Должна сама этого захотеть и решиться. И именно в один из дней она пришла к супругу в комнату и сказала, что готова оставить все, готова переехать. Готова начать новую жизнь. Спокойной и тихой семейной идиллии, которая их ждала.
Время постепенно меняет все, дети выросли. Константин жил так же отдельно, но уже с девушкой, которую в прочем не спешил звать замуж. Сколько бы Терра не допытывалась, она так и не могла узнать у парня истиной причины. Мальчику уже было двадцать семь лет, а она все еще видела в нем своего малыша, своего первенца, который только-только научился ходить. Джаред часто махал головой и буквально требовал уже супругу оставить сына в покое, что он сам все поймет со временем и решится на все, она даже не успеет и глазом моргнуть, как у них появится внук. Пейшенс колесила по городам, по странам. Училась на зоолога, занималась своими делами и крене редко появлялась у родителей. Птенцы выросли и по отдельности вылетели из гнезда, оставляя супругов в одиночестве. Терра переживала по этому поводу, она хотела видеть своих детей рядом с собой, что бы он все жили в огромном доме, что бы были слышны детские голоса, что бы они подарили ей внуков, с которыми она могла бы возиться. Но постепенно она привыкала к тому, что ее дети выросли, и пришлось их отпустить в самостоятельную жизнь. Хотя и не полностью. Каас звонила им, общались по скайпу и телефону. Но их визиты становились все реже, и если бы не Джаред она бы точно сошла с ума от одиночества.
Говорят, что со временем отношения супругов сходит на нет, любовь проходит и остается только чувство обязательств перед детьми, перед тем, что они должны. Что постепенно все успокаивается и остается только лишь понимание того, что ну кому они нужны уже в таком возрасте. Пора бы просто спокойно прожить и дожить свой век. Но в этой семье было все совершенно иначе. С каждым днем, прожатым вместе. С каждым событием, которые они переживали, супруги становились плотнее друг другу, начинали любить и ценить друг друга куда сильнее, чем простая среднестатистическая пара. Терра не боялась возносить их семью на несколько планок выше обычной. Ведь не каждой семье удавалось сохранить эту теплоту. Это доверие и безграничную любовь и нежность до сегодняшних дней. До того возраста в котором прибывали супруги. Возраст не щадил пару, Терра хоть и держалась правил, которые помогали ей удерживать молодость, но все равно морщины появились на ее лице, она стала уже не такой выносливой, да и здоровье не баловало. Но она по-прежнему была желанной для супруга, по-прежнему ощущала эту страсть к себе, любовь и безграничное тепло, которое дарил ей Джаред, и которое она так ценила в своем супруге. Просто невыносимо приятно ощущать это. Чувствовать, как тебя наполняет эта любовь, греет в самые лютые морозы и страшные моменты в жизни. Чувствовать эту любовь и дарить ее так же, безгранично, не требуя ничего взамен. Растворяться в нем, окунаться с головой и думать только о нем. Тем более сейчас, когда у нее никого кроме супруга не осталось. Прошли те дни. Когда они переживали за своих детей, когда нужно было думать только о них, когда работа занимала все их время. Теперь они были предоставлены сами себе, и они отлично пользовались этим. Сбежав от городской суеты, купив домик на окраине города, где могли бывать вдвоем неделями, наслаждаясь компанией только друг друга. Гулять по лесу, который располагался кромкой у их дома, сидеть во дворе. Вышивать, рисовать, рассказывать друг другу истории, слушать в тишине как поют за окном птицы, отдаваться страсти и любви, заниматься тем, что нравилось им.
И сейчас, накануне Рождества, Терра спешила домой, что бы поскорее оказаться в теплых объятиях супруга. Она как маленький ребенок перескакивала через огромные сугробы, которые успели появиться буквально за одну ночь. Снег сыпал огромными хлопьями, медленно тая на ее щеках и ресницах. А она торопилась домой, прижимая к груди заветную коробочку, и смотря внимательно под ноги. Терре сказали как можно больше ходить пешком, и она даже привыкла к таким прогулкам, оставляя транспорт далеко позади. Прохладный и морозный воздух проникал в легкие, заставляя дышать полной грудью и наслаждаться каждым мгновение проведенным на улице.
А вот и ворота небольшого двухэтажного дома. Терра толкает калитку. Которая ведет во двор, быстро пробегает по каменной дорожке и врывается в жилье словно ураган, распахивая дверь настежь, внося в дом прохладный и морозный воздух.
- Джаред! Джаред! Смотри. Что у меня есть! – Даже с возрастом у Терры остался такой же громкий и пронизывающий голос, когда она начина кричать. В голосе звучало буквально детский восторг, на который ответить было просто невозможно. – Ты гдееее? – Настойчиво она звала супруга, стягивая с ног сапоги, скидывая шубу, абы как, кидая ее на шкаф, что бы забежать в зал, где стояла огромная елка до самого потолка. С волос стекает вода от растаявших снежинок, но все-таки парочка сохранилась на густых и темных ресниц. Глаза блуждали по комнате, что бы поймать супруга и нашла его у елки. – Джаред, ну ты что,  не слышишь меня? – Она даже как то хныкнула как ребенок, но обида быстро улетучилась, сменяясь восторгом. – Я нашла на нашу елку великолепную игрушку. Именно ее не хватало!  – Она даже не обратила внимание, как мужчина закатил глаза, понимая, что ее ничто уже не остановит. Терра накупила уже столько игрушек, что, кажется, елка скоро начнет ломиться под их весом. И на каждую она говорила, что вот именно ее не хватало! Подлетела к нему ровно в тот момент, когда он поднялся на ноги, протягивая коробочку. – Открой, посмотри! – Она прям была готова прыгать вокруг него от нетерпения, пока он открывал коробку, вытаскивая на свободу поистине великолепный большой круглый шар. Он был выполнен из тончайшего стекла и прозрачный. Так что было ощущение того, что он невесомый и невидим. Но белоснежно-синими красками был изображён заснеженный дом, из трубы которого валил дым. Нарядная, но такого же раскраса елка стояла во дворе, а рядом с ней были изображены двое взрослых, что стояли рядом друг с другом и смотрели, как двое детей копошатся рядом с елкой. Это было изображено настолько четко и искусно, что картинка словно оживала в руках, стоило только посмотреть на них. – Они как мы. Как наша семья. – На удивление тихо произнесла Терра и подняла на мужчину глаза. – Я билась за этот шар как настоящая львица. – Снова улыбка и она потянулась, что бы коснуться губами его губ. – Он невероятно нежный и теплый. – Легкая грусть и тоска по детям скользнула в ее голосе, но тут глаза уцепились за вазу с конфетами, которые стояли на парапете камина. – О, конфеты! Это мне да!? – Джаред даже не успел среагировать, как женщина устремилась к вазе, разворачивая уже одну из конфет. Сколько бы лет не проходило, какого бы возраста не была эта женщина. Сколько бы морщин и седых волос не появилось на ней, она всегда будет сумасшедшим ребенком, который сводил с ума своего супруга, в тоже время делая его самым счастливым мужчиной на свете.

+2

3

Рочестер, штат Миннесота.

[AVA]http://sf.uploads.ru/s1WAE.jpg[/AVA]Если верить результатам ежегодного опроса журнала «Esquire», 63% американцев считают Рождество своим любимым праздником и тратят около сорока миллиардов долларов на одни только подарки. Рождество принято отмечать с размахом, и в эти дни за праздничным столом собирается вся семья.
Джаред Гейл очень любил Рождество. Пожалуй, ни один другой праздник не вселял в его душу такое же спокойствие и умиротворение, не вызывал ожидания чего-то действительно сказочного и волшебного. Еще в детстве он вместе с взрослыми наряжал ёлку и помогал украшать дом, сознавая свою сопричастность к чуду. Вечерами он подолгу сиживал возле окна, обрамленного электрической гирляндой, надеясь увидеть на улице Санту. Мать в это время вязала праздничные носки, которые в канун Рождества они с отчимом торжественно развешивали на подоконнике: поутру заспанный Джей всегда находил в них свои любимые леденцы и жевательные резинки. Подарки Санта оставлял, как и полагалось, под ёлкой, и сколько бы маленький Джаред не караулил его появление сразу после того, как часы в гостиной заканчивали бить полночь, ему ни разу не удалось застать старика. Он ждал его, усевшись на диване или на полу возле ёлки, но в конце концов засыпал – всего на минуту, – а когда открывал глаза, видел сложенные аккуратно коробки, завернутые в блестящую бумагу, и приоткрытое окно, из которого тянуло ночной прохладой. Санта был очень ловок, и Джаред никак не мог понять, как же ему удается так бесшумно проникать в комнату и исчезать, не оставляя следов. Он спрашивал у взрослых, но те только руками разводили и еще почему-то улыбались…
Прошли годы, и Джаред на собственном опыте узнал, каково это – красться среди ночи по дому так, чтобы не скрипнула ни одна половица, наполнить  с десяток носков, присланных бабушкой – традиция, которую мать Джареда никогда не нарушала, и разложить вокруг ёлки подарки. Миссия, достойная Итана Ханта, ведь ему предстояло обмануть две пары чутких детских ушей, которые прислушивались к малейшему шороху в гостиной, надеясь поймать неуловимого старика в красном полушубке и колпаке, путешествующего по миру на резных санях с оленьей упряжкой. Сколько бы Терра не уговаривала детей оставаться в своих комнатах, они отказывались, вернее, отказывалась Пенни, а Константин во всем поддерживал сестру, и вместе они устраивали наблюдательный пункт, свалив на пол подушки и накрыв их сверху пледом. Но время тянулось медленно, от непрерывного мерцания разноцветных огоньков на ёлке слипались глаза, и горе-караульщики засыпали, прижавшись друг к дружке. А проснувшись, обнаруживали оставленные Сантой подарки и неплотно прикрытое окно…
Эти времена тоже в прошлом: дети давно выросли и оставили родительский дом, как птенцы, научившись летать, рано или поздно покидают гнездо. Прежде Джаред не задумывался о том, что будет, когда Константин и Пейшенс подрастут и, возможно, захотят жить отдельно, а когда это произошло, оказалось, он совершенно к этому не готов…
Первым ушел Тин и, положа руку на сердце, Джаред не слишком переживал по этому поводу. Для него было само собой разумеющимся, что повзрослевший сын станет жить вдали от родителей. Он сам поступил так же, когда окончил школу и продолжил образование в университете. Константин, напротив, не изъявлял особого желания учиться, сразу начав работать. Парень жаждал свободы и не боялся трудностей. На материальную поддержку от отчима Константину рассчитывать не приходилось – он ушел из дома, уверенный, что отношения с семьей разорваны навсегда. Со временем мосты между ним и матерью снова были наведены, ну а с Пейшенс они никогда и не ссорились. Для сестры Тин всегда оставался лучшим другом, которому можно было открыть самые страшные тайны, не боясь, что о них узнают родители. Именно ему Пенни доверилась, когда у неё в жизни началась чёрная полоса: расставание с Джо, проблемы с пищевым поведением, вылившиеся в самую настоящую булимию, нежелание следовать правилам, принятым в их семье. Мать была строга с дочерью, отец тоже не давал Пенни поблажек, а она не могла рассказать им всего, что с ней тогда творилось. О том, что Пейшенс в те дни буквально ходила по лезвию бритвы, знал только Тин. Она частенько убегала к старшему брату, оставалась ночевать в крошечной квартирке, которую тот снимал за гроши в каком-то вонючем клоповнике в  не самом благополучном районе. Мать иногда подкидывала ему деньжат – небольшие суммы, но этого хватало, чтобы оплатить аренду и проезд на городском транспорте: он нашел работу на другом конце города, и приходилось вставать ни свет, ни заря, чтобы успеть на первый автобус. Вечные расходы, а зарплата – кот наплакал да лапой утерся.
Сестра постоянно забывала у него свои карманные деньги – он повсюду находил скомканные купюры и во время следующего появления Пенни отдавал ей обратно. Она отказывалась, кричала на него, ругалась, даже пробовала плакать, но он молча засовывал деньги ей в рюкзак и уходил в единственную комнату. Ему было стыдно брать у сестры деньги, потому что он понятия не имел, когда сможет вернуть долг. О том, чтобы взять их просто так, насовсем, Тин не хотел даже слушать. Семья они или нет, но он хотел независимости, и Пейшенс пришлось с этим смириться. Но деньги она продолжала забывать.
Из-за неё отец едва не убил его, но ради Пенни Константин был готов на всё что угодно.
Его дети всегда были очень дружны и поддерживали друг друга. Если бы Константин не позаботился вовремя о сестре, кто знает, каких дров она успела бы наломать. Даже спустя время Джаред не мог думать об этом без внутреннего содрогания. Ему казалось, Пенни знает – отец рядом, она может прийти к нему с чем угодно, рассказать ему всё, он поддержит ей и поймет и никогда не осудит. Но оказалось, что его девочка считает иначе. Слава Богу, что рядом был Тин.
Слава Богу, повторяет Джаред неслышно, снимает очки и тщательно протирает стёкла куском фланели. С возрастом он стал видеть хуже, очки теперь приходится носить постоянно.
С Константином они потом сумели найти общий язык, но для этого понадобилось много времени… Время и болезнь любимого человека, заставившая их всех вновь собраться под одной крышей, чтобы ухаживать за Террой, у которой внезапно отказали ноги. Это было тяжёлое, страшное время, но именно это событие объединило их, показав, что для них – для каждого из них – является действительно важным.
В их семье было много чудес и одно такое чудо поставило его жену на ноги. С тех пор Терра забыла о каблуках, Константин помирился с отцом, получил повышение и переехал в настоящую квартиру, а Пенни, благополучно пережив личный кризис, сумела взять себя в руки и закончила школу. После чего огорошила родителей известием, что намерена изучать биологию. Это и впрямь было весьма неожиданно, учитывая её прежний интерес к истории и литературе, но оба – и Джаред, и Терра – не стали отговаривать дочь, предоставив той полную свободу выбора. В конце концов, это её будущее и профессия, которая должна стать делом её жизни. Пусть сама думает и решает.
После отъезда Пенни их дом окончательно опустел. Джаред остро ощущал отсутствие дочери, ведь, что греха таить, он любил Пейшнс больше. Она была его девочкой, его обожаемой тыковкой, единственным ребёнком, зачатым от любимой женщины. Говорят, что на протяжении всей жизни мать и ребенка связывает невидимая пуповина, и точно такая же соединяла Джареда и его дочь. Конечно, они получали от неё множество писем, Пенни звонила им каждый уикенд, а порой неожиданно приезжала, когда наступал перерыв в учёбе, и ей не нужно было отправляться в соседний штат на практику. Это всё было, разумеется, здорово, но этого, увы, не хватало.
Джаред отчаянно тосковал по дочери и ненавидел весь свет за то, что настал тот момент, когда она выросла.
Теперь она появлялась еще реже: с успехом окончив университет, Пейшенс полностью посвятила себе работе, а недавно сообщила родителям, что её пригласили вести образовательное шоу на популярном детском канале. Она рассказывала ребятишкам об экзотических животных, причем съёмки велись в каком-то зоопарке, и у передачи были неплохие рейтинги.
Пару лет назад они с Террой наконец-то решились на переезд. В Сакраменто было слишком жарко, слишком пыльно и одиноко. Когда-то давно Терра призналась мужу, что мечтает о тихом спокойном месте, где они будут жить вдвоём, и зимой будет идти настоящий снег – много-много снега, а не смутное напоминание о наступающем Рождестве.
Тогда они просто делились мечтами, но теперь ничто не мешало им воплотить то давнее желание в жизнь. Джаред и сам предпочел бы штат попрохладнее, к тому же, его не оставляла тревога за здоровье жены: хотя Терра твердо стояла на ногах, спина её порой подводила. Здешние врачи хором советовали обратиться за помощью в клинику Мейо, и супруги решили к ним прислушаться.
Подготовка к переезду заняла еще год; за это время Терра продала часть бизнеса, но по-прежнему оставалась одним из партнеров и получала недурной процент от прибыли. Сеть её ювелирных салонов процветала, женщины всё так же желали носить красивые дорогие украшения и никакой экономический кризис не мог этого изменить. Ведь бриллианты, как известно, лучшие друзья девушек – по крайней мере, они не изменяют.
Супруги продали недвижимость в Сакраменто и приобрели жилье в Рочестере, штат Миннесота – небольшой двухэтажный дом в георгианском колониальном стиле. Они несколько раз летали в Рочестер и посмотрели не меньше двух десятков домов, и в итоге решили остановиться на самом настоящем Доме у озера. Несмотря на скромные размеры, это было крепкое и по-своему величественное строение, от которого так и веяло старинной английской усадьбой: прямоугольное, в два этажа и с парадной дверью в центре, целых двенадцать окон и два дымохода, а к парадному крыльцу ведет каменная лестница в пять ступенек. Перед домом бывший владелец разбил маленький палисадник, а позади начинался лес, через который пролегала дорога в Рочестер.
Мотоцикл Джей давно продал, а переехав, они купили новую машину: поездка отсюда в центр города, где располагался медицинский центр, занимала около сорока минут. Оставив преподавательскую деятельность, Джаред продолжал писать статьи для научных журналов, рецензировал чужие работы и начал работу над следующей книгой.
Дети приезжали и писали всё реже; в последнее время карьера Константина резко пошла в гору, да и у Пейшенс почти не оставалось свободного времени. Они регулярно обменивались имейлами и отправляли друг другу поздравительные открытки, но, честно говоря, всё это было каплей в море.
Они оба скучали по детям, иногда признавались в этом вслух, виновато улыбались, а потом Джаред крепко обнимал жену, целовал в затянутый паутинкой тонких морщин лоб и вёл её на кухню. Там они сидели, глядя через окно на цветущий палисадник, за которым ухаживал Джаред, и профессор гладил руки жены – тонкие, исхудавшие, почти прозрачные, целовал постаревшее, но по-прежнему красивое лицо, сияющие, полные любви к нему глаза и губы, которые в ответ морщились в нежной и мягкой улыбке.
В такие моменты к ним присоединялся Стич – огромный толстый кот, которого Терра однажды привезла из города, заявив, что теперь он будет жить с ними. Тогда Стич больше напоминал дистрофичную крысу, до того худым и лысым он был. Но спустя несколько месяцев кот растолстел и покрылся длинной густой шерстью, став, по выражению мистера Гейла, поперек себя шире. Самоуверенная усатая морда маячила в самых неожиданных местах, пугая хозяев внезапным появлением и пристальным немигающим взглядом зелёных глаз. Стич был абсолютно чёрным, ел только натуральную пищу, которую сам же и ловил в саду, нередко отправляясь на охоту в лес, не терпел, когда его пытались взять на руки или погладить, и просто оглушительно мурлыкал, посреди ночи спикировав на спящих супругов откуда-то сверху – разбудив их, он моментально замолкал и исчезал в тёмной комнате, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Подобный номер он проделывал несколько раз в месяц, а по утрам заходил на кухню с независимым видом, запрыгивал на подоконник и щурился на мелькавших в воздухе стрекоз. Зимой он точно так же часами мог следить за падающими снежинками.
На сегодня у Терры была запланирована поездка в клинику, а после она намеревалась заглянуть в магазины: приближалось Рождество, и ей хотелось купить что-нибудь к празднику. Обычно это были ёлочные игрушки, мишура или гирлянды. В прошлом году они, например, купили большой рождественский венок на парадную дверь, а в этом году жена сказала, робко заглядывая ему в глаза, что ей ужасно хочется, чтобы у них было две ёлки – одна в доме, а другая на улице.
- Ты только представь, как это будет здорово!
Джаред не мог удержаться от улыбки, увидев, как загорелись у неё глаза – ради этого света он бы нарядил весь лес, каждую ёлку.
После полудня начался снегопад; шли часы, а снег всё валил и валил, грозя засыпать дома и дороги. В новостях сообщали, что междугородние воздушные рейсы отменяются один за другим, а значит, кое-кто не успеет к родственникам и друзьям на Рождество.
Пока жены не было, Джаред установил в гостиной искусственную ель. Она была высоченной, роскошная пушистая красавица с жесткой тёмно-зеленой хвоей. Принес из кладовой коробки с игрушками и украшениями для дома, но решил подождать возвращения Терры, чтобы вместе нарядить ёлку. Оба очень любили это занятие, тем более, что в этот раз их ждало двойное удовольствие: еще накануне Джаред присмотрел неподалеку отличное дерево, которое они могли бы украсить к празднику и сегодня собирался показать его Терре.
Жена влетела, как маленький ураган, принеся с собой холод и снег, а еще предвкушение чего-то волшебного. Ей явно не терпелось показать ему свою добычу, и он повернулся, глядя в её раскрасневшееся счастливое лицо. Подбежав, она сунула ему в руки картонную коробочку, которую он аккуратно открыл, доставая оттуда большой стеклянный шар. Джаред категорически не признавал пластиковые ёлочные украшения и в их с Террой доме такого не водилось. Стеклянные игрушки, особенно, если это не штамповка, а ручная работа – были великолепны. Он дорожил каждой из них и бережно хранил, а когда приходило время доставать игрушки и вешать на ёлку, испытывал настоящий восторг и трепет, какой ощущаешь, только столкнувшись с настоящим чудом.
- Билась как львица? – повторил мужчина, улыбаясь, и положил шар в коробку, где лежали другие игрушки. – И убежала, урча от удовольствия, вырвав победу у соперницы? Я тебя люблю, детка.
Обняв жену, он притянул её к себе и коснулся губами холодной щеки. Но Терра уже вывернулась и метнулась к конфетам, которые он приготовил, чтобы вечером разложить в  рождественский календарь.
- Это не тебе, эй! Терра! – глядя, как жена наклоняется на конфетницей и запускает в неё сразу обе руки, Джаред оглушительно расхохотался.
- Ладно, тебе, но не сейчас! Возьми одну. Детка, одну, остальные положи обратно, они для календаря.
Откуда-то вынырнул Стич и, поглядев неодобрительно на хозяйку, сел и обернул лапы пушистым хвостом. По-видимому, он сладко спал, и шум в гостиной его разбудил. Поняв, что словами Терру не остановить, Джаред обхватил жену за пояс и оттащил от камина.
- До Рождества неделя, будешь брать каждый день по конфете, - шепнул на ухо, имея в виду календарь ожидания, который в прежние времена мастерил для Константина и Пенни, а теперь делал исключительно для жены. Суть была в том, чтобы скрасить томительные дни перед праздником, ежедневно находя небольшой, часто сладкий подарок в сделанном своими руками подобии календаря. Он мог быть любым: деревянная ёлочка с кубиками, на которых нарисовано число, или бумажные пакеты, украшенные по собственному вкусу и развешенные где угодно в доме – тут всё зависит от фантазии того, кто делает календарь. Терре нравилось искать сюрпризы, которые оставил для неё муж, но это не мешало ей каждый год покушаться на его запасы и обижаться, что он не позволяет ей тайком стащить десяток-другой конфет.
- Потерпи немного.
Забрав у жены конфету, Гейл развернул шуршащий фантик и вложил шоколадку ей в рот.
- Пенни звонила. Из-за снегопада связь плохая но, кажется, она сказала, что не сможет приехать. У неё съёмки, последний выпуск в этом году, как я понял. Будет рассказывать детям о какой-то африканской чупакабре.
Джаред улыбнулся и, выпустив любимую женщину из объятий, склонился над открытой коробкой.

Отредактировано Jared Gale (2016-12-11 21:22:32)

+2

4

Сакраменто, штат Калифорния.

[NIC]Constantine Gale[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/8cL49.jpg[/AVA]Рождество – семейный праздник, жаль, конечно, что как раз семьи-то у Константина Гейла и нет. То есть, семья, конечно, есть, но всё не так просто: мать с отчимом перебрались из Калифорнии в Миннесоту, сестра мотается в пределах пятидесяти штатов и, похоже, ужасно рада не задерживаться подолгу на одном месте, а дома Константина ждёт любимая женщина, с которой они… дайте-ка подумать… ну да, вместе уже четыре года. Четыре, Карл! В прежние времена Тин и представить не мог, что можно встречаться с девчонкой больше двух недель. А чтобы месяц…А чтобы год!
В позапрошлом месяце они с Анжелой отпраздновали свою четвёртую годовщину и, хотя она выглядела довольной и весь вечер улыбалась, он почувствовал, что где-то всё-таки умудрился налажать. Она ничего ему не сказала – ни во время ужина в итальянском ресторанчике, куда он повел её по совету матери, ни после, когда они уже лежали в постели, обнявшись и прижавшись друг к другу. Засыпая, Константин чувствовал, как она пишет что-то пальцем у него по руке, а потом целует в плечо и трется о него лицом. Он хотел спросить её, в чем дело, но не успел и отрубился. А утром  Анжела опять улыбалась, подгоняла его с завтраком и помогала собраться на работу, и он обо всём забыл.
Конечно, он догадывался, в чем причина грусти, которую порой в ней замечал. Они встречались уже пятый год, он познакомил Анжелу с родителями, и с Пенни они были не разлей вода - Мария Альварес и Сара Сандоваль, настоящие бандитки. Она была его девушкой и – да на этом, собственно, всё. Молчаливый вопрос в глазах матери, когда они с Анжелой приезжали к ним в Рочестер погостить пару дней, больше походил на немой упрёк и обвинение бог знает в чем. Отец своего мнения по поводу сложившейся ситуации никак не выражал, и за это невмешательство в их с Анжелой жизнь Константин был ему искренне благодарен. В кои-то веки отстраненность и холодность Джареда не вызывали у пасынка отрицательной реакции, не оскорбляли его и не порождали в нём ощущения собственной ненужности.
Джаред полагал, что парень давно вырос и вполне способен самостоятельно разобраться и со своими чувствами, и с отношениями, и всё, что требуется от членов его семьи – не лезть с советами, а оставаться до времени в стороне, гарантируя поддержку и готовность при необходимости прийти на помощь. Терра за сына переживала, о чем думала Пенни - знала лишь она сама и Константин, с которым они регулярно переписывались по электронной почте и созванивались при помощи скайпа. Отец семейства вопросов не задавал, предпочитая решать проблемы по мере их поступления, а беспокоиться, строить догадки и переживать раньше времени оставлял своим девочкам – они с этим прекрасно справлялись.
Тин как-то попытался поговорить с Пейшенс об Анжеле, но пожалел об этом спустя пять минут после начала: сестра завалила его вопросами, на которые он не хотел или боялся отвечать. Он понял, что всей душой болеет и переживает за Энжи и считает её членом семьи, тогда как Константин по-прежнему медлил с самым главным решением в своей жизни.
Не то, чтобы он не любил Анжелу, нет. Она была классной: миниатюрная подтянутая блондинка, всё натуральное, начиная от цвета волос, ни грамма силикона или ботокса, никаких корректирующих хирургических операций, инъекций, нарисованных бровей, удаленных рёбер - она была абсолютно естественной и удивительно настоящей. Всегда в хорошем настроении, улыбается – тоже искренне, без малейшей наигранности или фальши, готова помогать людям просто так, всякому, кто попал в беду: спустя неделю после знакомства он узнал, что Анжела является волонтером местного хосписа, а по выходным помогает выгуливать собак в одном из муниципальных приютов. Она переживала по поводу численности тибетских панд, волновалась, что в результате таяния ледников могут сдвинуться литосферные плиты, и беспокоилась, что миссис Фьюч, бездомная старуха, соорудившая себе жилье из картонных коробок, не пришла в обычное время, чтобы получить свой термос с горячим чаем и булочки, которые Анжела пекла специально для неё.
Первое время Константин считал, что она притворяется, играет на публику, чтобы произвести впечатление, но впоследствии убедился, что всё по-настоящему. Анжела в самом деле была такой – доброй, решительной и отважной девушкой, и очень хорошим человеком.
Они редко ссорились, но если ему случалось обидеть её или задеть чувства, он еще долго чувствовал вину и искал способ извиниться, пусть даже Анжела сказала, что простила. Она и правда прощала, но это не делало его проступок менее значимым, по крайней мере, для него самого. Поэтому парень изо всех сил старался помочь Анжеле, и когда у него получалось, то видел, что она буквально от этого расцветает.
И всё-таки Тин никак не мог решиться сделать Анжеле предложение. Он долго не мог докопаться до причины, пока однажды не приехал без предупреждения к родителям в Миннесоту. Он провел с ними весь день, а по дороге в аэропорт понял, что ужасно им завидует. И хочет такую же семью, какая была у них. Ему всегда казалось, что родители живут обособленно, в своём закрытом мирке, в который никого не впускают. Он припомнил, что дверь в их спальню всегда запиралась на ключ, и даже когда все были дома, запрещалось входить к ним в комнату без стука. Его это обижало: какие такие секреты могут быть от него у мамы? Ладно отец, тот всегда держался с Тином холодновато, редко улыбался и еще реже смеялся. Константин привык обращаться к нему по имени и еще «сэр», и мама не возражала. Они вообще редко спорили или делали это за закрытыми дверями, чтобы дети не видели и не слышали их ссор.
Порой они отвозили Тина к бабушке, а позже вручали ей и маленькую Пенни, а сами исчезали на несколько дней. Бабушка говорила, что они едут в отпуск на какие-то тропические острова, но Тин сомневался: Джаред плохо переносил даже калифорнийскую жару, да и мама постоянно включала кондиционеры, чтобы в доме стало прохладнее. А на этих самых островах, он читал, еще жарче, и в песке можно печь яйца и жарить на камнях блинчики.
Когда они возвращались из этого своего отпуска, мама выглядела невероятно счастливой и какой-то… спокойной, умиротворенной. Тин заметил, что родители уезжали всякий раз, когда мама начинала нервничать и сердиться. Она всегда помногу работала, в то время как отец вечера проводил дома, нянчил Пенни и играл с Тином, а когда тот пошел в школу, то следил, как он выполняет домашнее задание. Тин думал, что отец ему не доверяет, но правда была в том, что домашку он выполнял крайне небрежно, так что тетради пестрели замечаниями от его учителя по чистописанию. Джаред не ругал его, а заглянув в тетрадь, молча вынимал из неё исписанные листы и оставлял чистый разворот. Константин обиженно сопел, кусал губы, но принимался за дело. Иногда за вечер ему приходилось по четыре раза переписывать одно и то же, пока отец не разрешал ему пойти поиграть или включить мультики. Бесило ужасно, но качать права Константин еще не решался.
И вообще, Пейшенс отец любил больше! Вот стопудово так, потому что этой мелкой засранке в детстве позволялось практически всё. Ей даже собаку разрешили в дом притащить, хотя Тину до этого запретили даже заикаться о домашнем животном. А мелкая, что называется, наревела. В прямом смысле: несколько часов без передышки орала и лила слёзы, так что родители перепугались и уже думали вызвать  врача. Как же, истерика у деточки!
Пенни сводила родителей с ума своими требованиями и капризами, которых становилось всё больше. Это он сейчас понимает, а тогда всё выглядело иначе: ему казалось, что родители забили на него болт, зато с дочуркой носятся, сопли и слёзы ей вытирают, каждое желание выполняют. Новую куклу? Пожалуйста. Еще одно платье? Конечно, милая! Поездка в аквапарк, зоопарк, селфи с дельфинами? Да не вопрос, хоть макаке на шею посадим!
Всё ей, ей одной, стоит только раскрыть свой хорошенький ротик, топнуть ножкой в модельном ботиночке и выдать своё коронное «хочу!»
Младшую сестру он любил. Хотел бы возненавидеть эту невыносимую хочуху, закрыть её как-нибудь в кладовке вместе с реквизитом к Хеллоуину, но стоило ему взглянуть на неё, увидеть доверчивую, чуть застенчивую улыбку – и Тин позорно таял и млел, вытаскивал сестру из кроватки, сажал к себе на закорки и таскал вверх и вниз по лестнице, прячась от родителей и домработницы.
Зато потом Пенни стояла за него горой в любом деле. Прав он был или виноват, значения не имело. Огребал он, а Пейшенс приходила, чтобы разделить с ним наказание. Даже когда отец вышвырнул его из дома, сестрёнка всерьёз засобиралась с ним. Отец тогда здорово разозлился на них обоих: до этого дня Константин не помнил случая, чтобы Пенни кричала на отца, а тот схватил её и выволок из комнаты. Он тогда стоял, как громом пришибленный; Пенни орала, отец молчал, а потом раздался дробный стук в дверь, и Тин понял, что сестру заперли в её комнате.
Джаред вернулся через минуту, бросил Тину ключи от машины, которую подарила мать на минувший день рождения, и велел уматывать. Все его кpeдитки оказались заблокированы, кроме одной, но там оставалось долларов сто, даже меньше. Мать позвонила вечером, давилась в трубку словами и слёзами, а ему было плевать. Он словно умер, нихрена не чувствовал и не помнил, что происходило в тот день. Шлялся по улицам, ночевал у друзей, что-то пил, с кем-то спал, пока однажды утром не проснулся с похмельем в заблеванном клоповнике, среди таких же бесчувственных тел, и не осознал ясно и четко – всё, это край. Мама, привет, я на дне, обними за меня папу!
Все дни ему звонила и писала Пенни, отец посадил её под домашний арест, даже мать ничего не смогла сделать. Не смогла, не захотела – для Константина это было одно. Она от него отказалась, как и отец, вычеркнула из жизни, они оба так поступили. Сплоченная, блядь, семейка, ячейка, мать его, общества. Поразительное единодушие, впрочем, как обычно.
В действительности всё было не так: Константин настойчиво требовал самостоятельности, и он её получил. Вот так неожиданно, обухом по голове, на него свалилась взрослая, абсолютно самостоятельная жизнь. Вертись, как хочешь, делай, что умеешь. Выплыви – или пойдешь ко дну.
Константин почти утонул, но в последний момент принялся усиленно грести и вот так, барахтаясь и боясь утонуть, всё же поплыл в сторону берега. Прошло время, и вот он стоит на земле обеими ногами – он не спился, не подсел на наркотики, не связался с плохими ребятами, у него в жизни полный порядок, есть квартира, работа, любимая девушка, а самое главное, у него снова есть семья. Болезнь матери, вернувшая её на больничную койку, сплотила остальных членов семьи и помогла навести мост над пропастью, которая казалась бездонной. Чтобы начать войну, требуется всего ничего, заключить мир гораздо труднее. У них получилось, и правда в том, что им чертовски повезло.
А теперь жизнь Константина ощутимо трещит по швам, и он не знает, как с этим справиться. Накануне Анжела спросила его о планах на Рождество. Он ответил, что всю будущую неделю работает: его команда сдает последний проект в этом году, сроки поджимают, и им всем придется задерживаться каждый день. И всё, на что он надеется – добраться до кровати и наконец выспаться.
Константин улыбался, говоря это, но заметил, что Анжела не поддерживает его, а наоборот, выглядит расстроенной. Потом она призналась, что надеялась отпраздновать Рождество с его родителями, на что Константин довольно резко заметил, что подобные планы неплохо было бы обсуждать заранее и желательно вдвоем. Короче, он вспылил, Анжела обиделась и вышла из кухни, заявив, что достаточно самостоятельная, чтобы добраться до Рочестера в одиночку, раз у него есть дела поважнее, чем отмечать праздник с семьей.
И теперь, сидя в зале для совещаний и слушая вполуха  доклады коллег, Константин делал вид, что читает документы на планшете, а сам писал письмо младшей сестре: «Как дела, брюква? Постоянно забываю, как тебя называл отец: репа, редиска, душистый горошек, свекла? По-моему, всё-таки, брюква, я прав? : ) Какие планы на Рождество? У меня завал, сроки летят к чертям и, похоже, Анжела  решила съехать от меня к родителям. Говорит, они клевые в свои пятьдесят с чем-то там, а я напоминаю ей старого ворчливого барсука и вообще, ей со мной скучно. Надеюсь, Джо не считает тебя скучной или занудной, потому что я не желаю видеть тебя у себя на пороге с кучей барахла и сувенирами из Африки. Ты же ездила в Африку, я ничего не путаю? Напиши, как вы планируете отмечать Рождество и успокой меня тем, что я не единственный человек на этой планете, который собирается просто лечь в постель, а наутро открыть свой подарок. Ненавижу тебя и крепко целую. Твой брат».

Отредактировано Jared Gale (2016-12-11 21:23:03)

+3

5

Два праздника в году эта женщина обожала больше всего. Это было Рождество и день рождения. Сколько бы лет не исполнялось Терре, она как маленький ребенок ждала этот день, ее мучили какие-то непонятные кошмары и вообще накануне дня рождения она вообще не спала, перекатываясь с одного бока на другой. Но каждый год пыталась уснуть раньше, что бы подогнать быстрее наступление этого дня. Взрослая, самодостаточная женщина, с жестким порой очень жестким характером, она буквально превращалась в маленького ребенка в ожидании чуда. Ждала, когда все-таки под утро уснет от усталости, откроет глаза уже ближе к полудню и увидит на подушке небольшой конвертик. Развернет и увидит там рисунок. Дети всегда рисовали ей поздравительные рисунки или открытки. С каждым днем они менялись. Становились уже более узнаваемы. Не то, что какие-то палочки и кружочки. Терра хранила каждый рисунок в огромной коробке, которая была спрятана в самый дальний угол шкафа, куда не каждый мог добраться. Она периодически доставала коробку, смотрела на рисунки своих детей, которые уже выросли и только того сердце пожилой женщины трогала грусть об ушедшем. Но если день рождения было ее личным, эгоистичным праздником, то Рождество – это семейный праздник. Семейное счастье, которое приносит прохладу в каждый дом. Которое сплачивает множество людей перед елками, что бы украсить их разноцветными игрушками, гирляндами и мишурой. Терра относилась к этому с таким трепетом, что буквально могла разорвать любого, кто мог коснуться нечаянно ее елке. Это, наверное, пошло еще с ее собственного детства, когда у них еще был дом. Когда его еще не спалили до основания. Рядом располагался небольшой дворик, и елка стояла там. Сам дом был небольшим, что бы уместить в нем громадную елку. А ведь именно такую хотела маленькая Терра! Большущую, с огромными лапами и пушистыми иголками! Именно такую отец Терры и нашел неподалеку. Что ему только пришлось пережить, что бы пересадить этого гиганта. Но что ни сделаешь ради нервного спокойствия своей дочери, да и своего заодно. Ведь непослушная девочка убегала именно к ней, заставляя родителей хвататься зимними вечерами за сердце. Во дворе, да и в доме всегда пахло хвоей,  и этот запах навсегда остался в памяти и у Терры, именно поэтому она настойчиво сказала супругу, что у них будет две елки. Одна в доме – настоящая! И такая же настоящая во дворе. Тем более грех было не нарядить елку во дворе, ведь она там как раз, словно для этого и росла. Джаред, посмотрев в глаза собственной упрямой жены,  спорить не стал. И вот, одна огромная красавица стоит посередине зала, подпирая макушкой огромный потолок.
Елку наряжали они всегда вместе, Терра могла закатить настоящую истерику, если кто-то начинал это без нее. Она с трепетом вынимала игрушки из коробки, по часу разглядывала их, вертя в руках, пока Джаред не начинал ее звать. Уходила в свои мысли, мягко улыбалась, вспоминая каждый пройдённый год их жизни. Начиная с того момента, как она была маленькой, как повзрослела, как пережила слишком многое для хрупкой женщины, превращаясь в бизнес леди. В какой-то момент она позабыла об этом празднике, встречала Рождество в постели или где-то в клубе, на какой-то пафосной вечеринке. Она скучала по домашнему уюту, по теплоте, которой был наполнен дом родителей. Но, увы, все в жизни меняет, проходит безвозвратно. Сейчас она была безумно счастлива, что смогла вернуться в то состояние, смогла вырваться из этой бездны бесконечной беготни и борьбы за свой бизнес. Она скучала по работе, отчаянно и мучительно. Порой, спрятавшись в огромном пледе, сидя дома и смотря на стенку не мигающим взглядом. Дети давно выросли, и она не знала чем себя занять. В голове была полная пустота, от которой Каас попросту сходила с ума. Наверное, именно тогда, бредя по пустынной улице, возвращаясь из клиники, она не смогла пройти мимо страшного и исхудалого котенка, который таращился на нее зелеными глазами и жалобно мяукал. Сейчас Стич едва ли напоминал того отчаянного котёночка, больше похожего на разожравшегося барона, только глаза так и остались ярко зелеными.  Черный, будто прямиком из камина с углем, он внимательно следил за хозяевами, хотя всем своим видом показывал, что он очень независимый и взрослый кот, и какого хрена вы вообще пытаетесь взять меня на руки! Но к Терре он подходил чаще, словно понимал как ей тоскливо, садился рядом и смотрел на хозяйку зелеными глазами, и так уж и быть позволял себя немного погладить. Потом снимал свою толстую задницу с дивана и плелся на окно, наблюдать за птицами.
Все входило в свое русло, все было, так как и должно было быть.
- Ну, нет! Мои! – Терра попыталась запустить обе руки в вазу, что бы ухватить кучу конфет разом, еще даже не прожевав ту, что запихнула в рот, но Джаред умело оттянул ее от вазы. Женщина улыбалась и сияла как настоящее солнышко. На самом деле она обожала получать от мужа такие сюрпризы, любила то, что он для нее придумывал. Для нее в последнее время, а для детей раньше. Они наперегонки с Пенни носились по дому, что бы найти новый ребус, что бы первой добраться до подарка или сюрприза. Джаред же и с Тином следили за этими ненормальными и хохотали в голос. Теперь соперничать было не с кем, но Терра старательно дула губы и пыталась найти конфеты в шкафу, что бы утащить от туда несколько штук. Но не тут-то было, Джаред научился их прятать так тщательно, что даже ее любопытный нос не мог найти их. Что несказанно бесило Терру и она наиграно дула губки. И вот сейчас. – Надо было их лучше прятать! – Кряхтит недовольно и извивается у него в объятиях, попутно чмокая супруга в обе щеки, что бы отвести внимание. Но нет, не тут то было. Вздыхает, признавая свой проигрыш. Услышав его тихий шепот с придуманной для нее игрой, который он мастерил каждый год, Терра прикрыла глаза, утыкаясь носом в шею Джареда,  и жадно втянула его запах. Такой любимый и родной. Улыбнулась, когда он протянул ей еще одну конфету, и она мягко слизала ее с его пальцев. – Хорошо, я торжественно клянусь не покушаться на твои запасы. – Смиренная улыбка, но чертики по-прежнему пляшут в глазах. Куда там, стоит ему отвернуться, она обязательно утащит еще парочку, запихивая их по карманам или еще куда-нибудь, лишь бы муж не заметил.
Услышав о Пенни, Терра чуть погрустнела, опускаясь рядом с супругом на колени, перед большущей коробкой с игрушками, и заглянула в нее, мягко улыбаясь. Эту грусть была более спокойной, чем у Джареда. Супруг тяжело переживал отсутствие любой дочки. Терре было тоже тяжело осознавать, что их дети совсем выросли и больше не нуждаются в них, это была эгоистичная грусть, которую никуда не деть. Но, откровенно говоря, женщина наслаждалась единение с мужем, которого у нее очень давно не было. Она наслаждалась этой тишиной и одиночеством этих стен, хотя да…Порой безумно не хватало яростного вопля радости ее любимой девочки, которая вносилась в  дом вот таким же ураганом, как и она, сбивая все на своём пути, сгребая родителей в объятия, готовая просто придушить.
- Очень жаль… - Терра подцепила пальцами небольшой шар и поднесла к глазам. Он был прозрачный, лишь белоснежно-блестящей краской были нанесены снежинки. – Но разве она может оставить детей без нового выпуска? – Терра улыбнулась своим мыслям. Удивительно, но когда Пенни объявила родителям, что станет зоологом, Терра даже не стала сопротивляться и ругаться. К тому времени она настолько устала от споров и беготни на собственной работе, что ей понравилось то, что выбрала дочка. Животные. Терра безумно любила этих созданий и видимо дочка взяла у нее эту черту. Пенни пошла дальше и решила связать свою жизнь с этим, и Терра была горда дочерью. Протянув мужчине шарик, Терра чуть наклонила голову. – Мне очень их не хватает. Совсем наши дети стали взрослыми… - Женщина тихонько выдохнула, устраиваясь удобнее на ковре. – Я тоже по ним безумно скучаю. – Тонкая ладонь легла Джареду на плечо, мягко сжав.  – Но они обязательно приедут к нам, когда будут более свободны. Теперь у них свои семьи и жизнь, с этим нужно смириться. О, смотри. – Терра потянулась за еще одной игрушкой. Именно ее Пенни подарила родителям на Рождество, заработав самостоятельно свои первые деньги. – Помнишь, как она нам его дарила. Я думала, что она лопнет от нетерпения, пока мы откроем глаза. – Терра тихо рассмеялась, поглаживая шершавую поверхность шара. – Давай его первым повесим на елку?

+3

6

Штат Техас. Город Хьюстон. 21 декабря 2041 года.
Пенни вылетела из дома, прыгая на одной ноге, пытаясь удержать все в руках и при этом надеть сапог. Как она еще не свалилась на каблуке, одному богу известно. Телефон заиграл мелодией, оповещая о том, что кто-то прислал ей смс. Порычав на всю площадку, Пейшенс возвела взгляд к потолку. Что такое не везет и как с этим бороться. Девушка не часто позволяла себе садиться на голову главному редактору, выпускающему программы на третьем по популярности канале, но когда у них с Джо совпадали выходные, или его смена была днем, а вечером молодые люди встречались у своего фонаря, дружно «грабили» супермаркет, который был недалеко от их дома, и окунались друг в друга, на следующее утро подняться ей было очень сложно. Усталости как не бывало. Едва Пенни видела Джо, как за ее спиной вырастали крылья, и то, что она ныла себе под нос об усталости, сидя в редакции, составляя план своей передачи, забывалось. Сейчас же Джо спал, отдыхая от бурной ночи, набираясь сил перед ночной сменой, а вот ей это не светило. Наконец-то молния поддалась, и девушка делает шаг, но тут же ойкает. Ее шарф был зажат дверью квартиры. Она потопала, стуча каблуками, злясь на свою несобранность, но тут открывается дверь, и на пороге возникает Джо, заспанный, в пижамных штанах и протягивает ей ключи от машины.
- Забыла да? – Пенни подошла к нему, чтобы забрать ключи, но он тут же начал ее «запаковывать», старательно застегивая пуговицы и обматывая шею шарфом.
- Как тебя еще в Африке не съели? – проговорил он с улыбкой, и, оставив на щеке поцелуй, развернул девушку к лифту, мягко подтолкнув под ягодицы. – Удачи. Не пугай детей с экрана.
Пейшенс задохнулась от его подковырки, но улыбнулась. Они как огонь и вода. Если Пенни это сгусток энергии, вечный двигатель, затихающий на подушке, то Джо был тем спокойным омутом, в который утягивал ее саму, усмирял бушующий пожар внутри девушки. Но если бы все так было просто. Сам же он мог так «нагреться», что можно было кричать караул и убегать. Он становился подобием танка, тем гейзером, рвущимся из-под земли, готовым на все ради этой сумасбродки. Но такое случалось редко, потому что хоть и была Пейшенс Гейл круженной, все равно, с ее взрослением, она становилась более мудрой. А куда без этого, когда рядом любимый человек.
Гейл настолько привыкла куролесить по свету в поисках сюжетов, вести свою колонку на детском сайте, что там дети пишут про то, что они хотели бы послушать и посмотреть в следующий раз. И Пенни полезет в пасть льву, если кто-то из ребят попросят рассказать «А как у льва зубки болят и отчего такое у него бывает?». Ее страничка обрастала всякими конкурсами рисунков и поделок, за которые она обещала (и никогда не нарушала своего слова!) призы. Правда, оценивала частенько все это не она сама, а миссия плавно переползала на плечи ее милому Джо. А Пенни в это время могла спать десятым сном на двадцатой планете пятнадцатой галактики.
А потом вновь собирание чемоданов, жаркие прощания, тысячи смс в час, огромные счета за звонки с другого конца света и куча отменного материала. Откуда это в Пейшенс? Ведь она готовилась сама к тому, что станет как папа – филологом или в крайней степени историком. Но ведь она почти как отец. Рассказывает с экранов телевизоров детям всякие придуманные ею истории, написанные самой девушкой. Редактор говорил, что отдыхает, когда готовится выпуск «Наша планета Земля в загадках и ответах». От природы грамотная, чувствуя все тонкости языковых стилей, Пейшенс с первых строк доносила свои мысли так, что редактор лишь вычитывал текст без помарок.
Если кто-то, посмотрев на эту хрупкую девушку, вечно куда-то бегущую, забывающую вещи, что она всегда такая, то этот человек сильно ошибется. Едва Пенни окуналась в свой мир животных и растений, как веред всеми появлялась Пейшенс Гейл «иного разлива».
В прошлом у Пенни были трагедии, которые могли принести ей и ее семье участь разбитого зеркала. Но благодаря ее брату, Константину, благодаря Джо, отцу и матери, девушка смогла выкарабкаться из той трясины, куда она сама себя загнала. Но Пенни не любила вспоминать плохое, хоть оно и учит нас многому. Ну научило и хватит. Так, она просто с содроганием касается в мыслях тех двух лет, когда Джо был для нее потерян. Маме он не нравился, отец держал строгий нейтралитет, не вмешиваясь в дела дочери, но при этом контролировал. Теперь, когда молодые люди уже чуть больше двух лет живут вместе, Пенни ни за что не откажется, не поддастся каким-то уговорам, даже под страхом расстрела, от любви всей своей жизни. Скрывать, что она пыталась забыть Джо с другими, не было смысла. Но у Пейшенс не получалось. И когда, после очередного свидания, девушка приходила домой, то тут же включала аську, чтобы увидеть зеленый цветочек под названием Любимый. Видел ли Джо, сколько раз у него возникал карандаш со словами «Пенни пишет»? Оооо, сколько писем было не отправлено, сколько чувств и пролитых слез помнит ее клавиатура. Но девушка так и не решалась написать ему первой, боясь, что у него может кто-то быть возле компьютера и ее слова «Джо! Я не могу без тебя!» приведут к краху его отношений, если таковые были.
Потом у Пейшенс развилась навязчивая мания. Она считала себя разрушителем. Сначала  Джо и ее любовь к нему. Потом болезнь мамы из-за ее поступка. Ухудшившиеся отношения отца и брата из-за того, что Тино поддержал сестру. У девушки началась жуткая депрессия. И именно болезнь мамы заставила ее очнуться и посмотреть, что вокруг есть люди, нуждающиеся в ней, и негоже быть эгоисткой. Хотя так ее порой называл Константин.
Машина резко, визжа тормозами, остановилась на стоянке возле здания телевизионной компании. Тридцать пятый этаж и четыре минуты до совещания – задание для шутера. Но у нее нет плазмострелялки. Хватив сумку с ноутбуком, сумку с бумагами и сумку с личными вещами, Пейшенс буквально вывалилась из автомобиля.
- Гейл, не упади! Шеф застрял в пробке, - смеясь, к ней шел коллега по цеху, Питер Райс. – Узнаю тебя. Вечно летишь.
- Это правда, что у меня есть шанс не опоздать? – закидывая сумки на плечи, Пенни щелкнула сигнализацией.
- Ну, я же тут, а так и мне грозило бы пятиминутное нотационное пение.
- Ну слава богу. Как там у тебя с сюжетом? Придумал?
- Да не особо, но время есть еще. Съезжу в пару мест. А у тебя командировки светят?
- Пока нет. Материала я насобирала на пять передач вперед, - они вошли в лифт, и Питер нажал кнопку нужного им этажа. – Да и Рождество на носу, правда я пока в раздумьях куда.
- Подарки купила?
- Да, привезла из Танзании. Отец будет доволен, учитывая его любовь ко всему такому.
- А я еще не думал. Сложно из года в год ломать голову. Кажется уже все что можно подарить, я раздарил на года вперед.
Лифт остановился, открывая двери. Попрощавшись до совещания, Пенни заторопилась к себе, чтобы хотя бы вещи скинуть. Едва она поставила сумку, как засветился планшет. Тино!
Усевшись на край стола, девушка задумалась, чтобы такого ответить этому горячее любимому братцу.
«Сам ты Патиссон, забытый на грядке! А я тыковка *показала язык*. Ты не забываешь, тебе не достает меня, чтобы поиздеваться. Но я уже не та маленькая девочка. Да да да. Так что держись Константин Гейл (она отказывалась произносить фамилию Тино, наотрез. Как бы ее не уговаривали мама или Константин. Ей казалось, что это вот «Каас», отрезает брата от них всех). Не напоминай. У меня выпуск двадцать четвертого. Вряд ли успею к родителям, даже если очень сильно захочу. А ты что, не слушаешь, что говорит твой босс? Судя по времени, когда пришло письмо, у тебя там рабочий день вовсю. Но ты мне обычно пишешь вечерами, а днем… Это значит, что шеф у тебя над ухом гудит, и ты решил отвлечься на меня?!)))
Не становись стариком, не побыв молодым! Поехали к родителям! Я поддерживаю Анжелу, а не тебя зануду. Правда, Джо не поедет. Он не хочет. Не могу его уговорить. Но Джо это Джо, а ты сын родителей. В постель ты и у них можешь залечь. Интересно, какой ты там собрался подарок открывать? Кто тебе его положит? Я? У родителей положу, а к тебе не поеду. Переться черти куда. Не переживай, Джо привык ко мне такой, так что это мне надо бояться, что ты окажешься на моем пороге.
Поехали к родителям, ну хотя бы двадцать пятого. Я жутко соскучилась по тебе, Патиссон! Или я натравлю на тебя всех носорогов Африки! Ой мне надо бежать. Обожаю тебя. Твоя сестра Тыква».


[AVA]http://funkyimg.com/i/2kK6J.jpg[/AVA]
[NIC]Пейшенс Гейл[/NIC]
[STA]Самая круженная девушка в мире[/STA]
[SGN]Найти тебя и не упустить…. Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, милый Джо[/SGN]

[LZ1]ПЕЙШЕНС ГЕЙЛ, 22 y.o.
profession: зоолог, ведущая собственной программы для детей, путешественница
relations: Terra, Jared, Constantine; Джо Ригби.
[/LZ1]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-12-20 17:28:56)

+2

7

[NIC]Джо Ригсби[/NIC][AVA]http://s2.uploads.ru/8UIay.jpg[/AVA]Проводив Пенни на работу, Джо не стал снова ложиться, а пошел на кухню. Там его ждала привычная картина: забытые на столе тарелки с недоеденными сэндвичами, извилистый жёлтый след от чайного пакетика, еще тёплая чашка, которую так и не донесли до раковины, подводка для глаз и упаковка зубной нити.  Вздохнув, Ригсби открыл кран и взял тряпку…
Совместная жизнь оказалась непростым делом. Признаться честно, он поначалу мало верил в то, что у них с Пейшенс что-то получится. С тех пор, как открылась правда о нём, и они с Пенни расстались, прошло два года – и целая жизнь. В этой новой жизни Джо остался один на один с миром, в который никак не мог вписаться. Он больше не хотел прятаться и обманывать себя и других, скрываясь за сетевыми прозвищами и боясь, что однажды его тайна будет раскрыта. Он устал бояться. Ненависть и злоба сопровождали его всю жизнь, и поэтому, собираясь выйти из привычного безопасного сумрака, в котором он просуществовал семнадцать лет, Джо Ригсби был готов к тому, что мир ему не обрадуется. Отчасти это было верно, но если говорить откровенно, в сущности, всем вокруг было плевать. Проблемы Джо никого не интересовали, мать вышвырнула его из дома, и несколько дней он ночевал на крыльце у мистера Уэсли – добрый старик за неделю до этого попал в больницу, и не было надежды, что он скоро вернется. Днем Ригсби продолжал ходить в школу: приближались экзамены, а у него накопилось столько прогулов, что даже директор Фримен был бессилен помочь. Нужно было срочно брать себя в руки и нагонять упущенное, и Джо исправно посещал уроки, отрабатывал дополнительные часы, корпел над письменными работами, сдавал тесты и старался поменьше думать о Пейшенс. Она осталась где-то далеко, в прошлой жизни, где ему не нашлось места. Пенни ушла, уехала вместе с родителями в тот злополучный день, и больше они не встречались. Она не писала ему, и после нескольких дней ожидания и безумной надежды Джо удалил аську со своего компьютера. Хватит себя мучить, решил он, Пейшенс сделала свой выбор и решение, которое она приняла, явно было не в пользу отношений с Джо.
Никто, кроме матери и родителей Пенни не знал о его позоре, даже одноклассники ни о чём не догадывались, хотя сталкивались с ним каждый день на протяжении нескольких лет. Его тошнило от страха и стыда, хотелось завернуться в одеяло и провести  так остаток жизни.
Несколько дней он не выходил из своей комнаты, пока на пороге не возникла Молли и не начала орать, называя его больным ублюдком, извращенцем и еще почему-то маньяком, и требовать, чтобы он собирал свои вещи и выметался из дома. От голода и криков у него разболелась голова, а мать, продолжая вопить, металась по комнате, открывала ящики, шкаф и швыряла шмотки Джо и другие вещи на пол, топтала их и отталкивала сына, который пытался спасти своё барахло и запихать его в рюкзак. Но Молли было не остановить; она не желала успокаиваться и слушать Джо, который просил оставить его в покое хотя бы на пять минут, обещая, что больше она его не увидит. Мать визжала так, словно на неё напали с ножом, и в конце концов Ригсби не выдержал, схватил рюкзак и скатился вниз по лестнице, спасаясь от ругательств и вещей, летевших ему в спину.
Мистера Уэсли выписали спустя две недели и, вернувшись домой, он обнаружил Джо спящим на террасе у задней двери. Он, как бездомный пёс, сторожил возвращение старика, который единственный был ему другом. Расспросив Ригсби обо всё, что с ним случилось, мистер Уэсли на другой день отправился навестить Молли и вернулся, таща набитую вещами сумку. Свой компьютер Джо позже отыскал на помойке и не поверил своим глазам: из разбитого монитора торчала отвертка, а клавиатура выглядела так, словно по ней колотили молотком.
Кое-как сдав экзамены и получив на руки аттестат, Джо убрал его в коробку, в которой теперь хранил самое важное, и отправился на поиски работы. По совету мистера Уэсли он нанялся в магазинчик недалеко от дома: с семи утра и до десяти вечера Ригсби таскал коробки, выкладывал товар на полки и стоял за кассой, а вечером брал в руки швабру и тряпку и принимался за уборку. Хозяин был доволен, а Джо наконец-то смог платить мистеру Уэсли за комнату, в которой жил, хотя старик категорически отказался брать с него плату. С возрастом он стал совсем плох, и заботы о нём и их общем доме легли на Джо. Он старался, как мог, но его зарплаты ни на что не хватало.
Когда мистер Уэсли умер, выяснилось, что свой дом и кое-какие сбережения он завещал квартиранту. Никто не собирался оспаривать последнюю волю старика – Уэсли был одинок и, забрав урну с прахом, Ригсби отправился на побережье.
Он не плакал о своей утрате, просто не мог. Глаза оставались сухими, а сердце словно булыжником придавило. Бродил вдоль берега, прижимая к груди пустую урну, слушал, как шумит океан и волны накатывают на берег… Где-то по дороге он выронил урну и пошел дальше, засунув руки поглубже в карманы, щурясь на закатное солнце.  Этот долгий день заканчивался и, несмотря ни на что, Джо был этому рад. В последнее время мистер Уэсли сильно страдал от болей в желудке, лекарства ненадолго облегчали его мучения, но потом боль опять возвращалась. Смотреть на это было невыносимо, но еще тяжелее было затянувшееся ожидание конца. Оба хотели освободиться, но Джо было мучительно стыдно за свое желание. Он не знал, как сказать об этом умирающему старику, но тот, кажется, давно обо всём догадался. Он смотрел на Джо ласково и без упрёка и жаловался вслух, что ему жаль оставлять этот свет, вот и смерть не спешит к нему заглянуть. Просил Джо зайти к нему завтра, а лучше бы через пару дней, и советовал выспаться. Джо хотелось попросить у него прощения, но он не мог подобрать слов.
Он сжимал иссохшую старческую руку в своей – крепкой и сильной, и безмолвно просил Господа пожалеть старика и избавить его от страданий. Никто не должен так страшно и мучительно умирать, особенно такие хорошие люди. Но рак съедает всех без разбора, он обглодал мистера Уэсли, оставил огромную дыру в его желудке и заставил Джо смотреть, как испускает дух единственный человек, который он нем заботился.
Теперь Джо остался совсем один. И тогда же окончательно осознал, чего хочет и к чему станет стремиться. У него появилась конкретная, вполне реальная цель – стать тем, кем он себя ощущал еще с детства. Собственное тело было для Джо как чужая одежда – сшита не по мерке и предназначена не для него. Стоя перед зеркалом, он видел в нём настоящего Джо, без всех этих дешевых фокусов с носком в трусах, без утягивающего грудь бандажа, бесформенных рубашек и постоянных попыток изменить голос, заставив его звучать грубее и ниже.
Чтобы стать, наконец, самим собой, ему бы пришлось сменить пол. Впереди у него был долгий путь, но Джо не сомневался, что сумеет пройти его до конца и достичь поставленной цели. Первое и самое важное, что ему требовалось – добиться, чтобы его транссексуальность подтвердили специалисты. С таким диагнозом он мог рассчитывать на квалифицированную медицинскую помощь и перейти к следующему этапу, начав курс гормональной терапии. А перед этим предстояло сдать кучу анализов и пройти обследование, которое убедит врачей, что его организм выдержит регулярный приём гормонов и последующее хирургическое вмешательство.
После первой операции, взглянув на себя в зеркало, Джо разрыдался. Ему только что удалили молочные железы, и грудь потеряла прежние очертания. О том, что когда-то она выглядела иначе, напоминали два длинных шрама, которые еще предстояло убрать.
Джо перестал считать, сколько раз он ложился под нож, позволяя хирургам изменять своё тело. Но каждый раз, просыпаясь после наркоза, он чувствовал, что сделал еще один шаг на пути к самому себе. Сквозь боль и страх, отчаяние и надежду, он шел вперед и знал, что повернуть назад шанса нет. Он может остановиться уже сейчас, никто его не осудит за нежелание снова и снова подвергать себя риску, но Ригсби ни за что не желал сдаваться. Он пёр вперед, перемалывая собственные страхи, боролся с накатывающим временами отчаянием, давил в себе чувство безысходности и твердил, как молитву: я справлюсь, я выдержу, я смогу сделать это еще раз. Господи, я смогу.
У него еще получалось держаться, когда он познакомился с Тиной. В этот раз Джо сразу сказал ей всё, как есть. Против всех ожиданий, она не испугалась и даже наоборот, казалась заинтригованной. Роман получился коротким, но бурным, а вскоре Джо уже встречался с Клэр. Потом были еще девушки, а процесс перехода затормозился из-за нехватки средств – фаллопластика стала бы последним, завершающим этапом превращения Джоанны Амелии Ригсби в мужчину, но эта операция была не только самой длительной и сложной, но и самой дорогостоящей. Таких денег у Джо попросту не было, и чтобы заиметь пенис, стоило начинать копить уже сейчас.
А потом в его жизнь вернулась Пейшенс. Она ворвалась, как комета, разрушив своим появлением всё, что Джо так долго выстраивал и считал своей жизнью. Оба состояли в романтических отношениях, а столкнувшись, не смогли во второй раз расстаться. Судьба редко дает еще один шанс, и если такой случай выпадает, не стоит от него отказываться. Особенно, если знаешь, что именно этого ждал и хотел всю свою жизнь.
Джо хорошо представлял как это – загибаться от тоски, любя одного человека. Он влюбился в Пенни по сообщениям в аське, не видя её, зная о ней только то, что она сама о себе говорила. А когда встретился, то понял, что никогда не знал настоящую Пейшенс, а тут увидел, услышал – и по-новой влюбился. Эта любовь ширилась в нём и росла, наполняла, как легкие воздухом. Он попросту не понимал, как можно чувствовать что-то еще, когда любишь так. Это чувство полностью его поглотило, заполнило весь мир, наполнило смыслом, дало ему звуки, запахи, цвет. А когда Пенни ушла, забрала с собой его сердце.
Конечно, Пенни с кем-то встречалась. Нормальный парень из хорошей семьи, с перспективами в будущем, в планах, конечно же, свадьба, уютный дом с белым забором, гараж на пару машин, дети, собака. Но Пейшенс умела жечь за собой мосты – не оборачиваясь, красиво уходила на фоне горящих обломков чьих-то несбывшихся чаяний и нелепых надежд. Это Джо испытал на собственной шкуре. Только Пенни в тот раз не ушла, её увели. Посадили в машину, не дав и слова сказать, не позволив им с Джо объясниться. Забрали в привычную красивую жизнь, светлую и уютную, как её девичья спальня. Оставив Джо там, где ему самое место – на обочине пустой пыльной дороги.
Пенни всегда была чьей-то принцессой – родителей, школьных подруг, Джо.
Но вообще-то, она была только его. Моя девочка, называл её Джо, моя де-евочка... И Пенни даже не спорила, она всегда это знала.
Она всё понимала.
Она всегда была чьей-то принцессой, но ради него бросила и королевство, и карету, и замок. И даже принца на белом коне – и переехала к Джо. В дом покойного мистера Уэсли, в тесную спальню на втором этаже, и по утрам они ютились на узкой кухне, сталкивались задницами и роняли посуду.
Он не хотел для неё такой жизни, но Пенни однажды вломилась к нему рано утром, колотила в дверь, пока он не открыл, повисла на шее и выдохнула в ухо:
- Я без тебя не могу.
- А со мной, - спросил Джо и крепко её обнял, - а со мной, думаешь, сможешь?

К следующей операции они готовились вместе: Пенни, робея, попросилась ходить с ним по врачам, не захотела ждать в коридоре, а заходила следом в кабинет и слушала что говорит доктор. Рылась в интернете, обзванивала друзей и параллельно выносила мозг Джо. Невероятно упорная, настырная и любящая, и Джо уже не помнил, каково это – переживать всё в одиночку. Она писала ему десятки сообщений в день, слала их на электронную почту и телефон; дома оставляла короткие записки на видных местах и любила, когда Джо встречал её после работы. Последнее случалось нечасто, Ригсби соглашался на любые подработки, чтобы заработать на операцию.
После овариэктомии он долго приходил в себя, и Пенни старалась всё время быть рядом. Она тоже много работала, на третьем по популярности телевизионном канале запустили новое детское шоу, и ей предложили стать ведущей. Джо не хотел мешать её карьере, а Пенни, узнав об этом, ужасно на него рассердилась.
Джо считал, что он и так лишил её всего – королевства, замка и принца, а она возражала, что глупости это всё, у неё есть классная тыква и его любовь. А дворец ей и вовсе не нужен.

- Думаешь, мне тебя мало?
- Согласен, я один могу обеспечить массу проблем.

Недавно они переехали из Калифорнии в Хьюстон; канал, где работала Пейшенс, имел филиалы по всей стране. Учитывая их ситуацию, выбор был, мягко говоря, странным: Техас считался одним из самых гомофобных штатов. Но вот парадокс, именно здесь люди гораздо тактичнее и добрее, чем в толерантной Калифорнии, Вашингтоне или Миннесоте. Помните тот ролик на ютубе, своего рода социальный эксперимент, призванный оценить степень открытости людей в восприятии секс-меньшинств? Пенни его посмотрела раз двадцать и Джо заставила, убеждая бойфренда, что это лучшее место для них. В Сакраменто слишком жарко, чересчур тесно, к тому же, отношения с родителями остаются натянутыми после того, как они вновь узнали о Джо.
В Хьюстоне и впрямь было неплохо. Не так шоколадно, как это рисовалось Пейшенс, но канал помогал своим сотрудникам подыскать подходящее жилье, а Джо сумел устроиться на работу в соседний супермаркет. По вечерам он ходил в зал, иногда туда заглядывала Пенни и смотрела, как он тренируется, а после они шли домой, обнявшись, как самая обычная парочка.
Жизнь в Хьюстоне текла спокойно и размеренно, если не считать того, что Пейшенс регулярно пропадала на съемках и возвращалась с полной сумкой сувениров, которые затем раздаривала друзьям и коллегам. В их доме было полно странных предметов, чье назначение оставалось для Ригсби загадкой. Обычно он расспрашивал Пенни, но чаще забывал это сделать, и все эту штуковины просто пылились по углам и в коробках в ожидании очередного праздника.
Приближалось Рождество, их первое Рождество на новом месте. В семье Пенни существовало много традиций, связанных с этим праздником: её родители обожали Сочельник. Когда она рассказала ему об огромной ёлке у них в доме, праздничном ужине, который готовил отец, самодельном календаре ожидания и спрятанных повсюду маленьких сладких подарках, Джо только завистливо вздохнул. Он сам отмечал наступление нового года сидя перед телевизором с куском вчерашней пиццы. Узнав об этом, Пенни была шокирована и пообещала, что устроит для Джо настоящий праздник.
Сегодня они собирались сходить на рождественскую ярмарку в центре города и выбрать ёлку и игрушки. Накануне они составили список необходимых покупок: в нём значились стеклянные шары, электрические гирлянды, рождественский венок на дверь и много-много свечей. Пенни собиралась расставить их на подоконниках, тумбочках и полках, а гирлянды повесить на окно, чтобы создать волшебную, новогоднюю атмосферу.

- А на люстру повесим омелу, чтобы целоваться всякий раз, когда окажемся в гостиной!
- Тебе правда нужен повод, чтобы поцеловаться?

Пару дней назад Пенни звонил отец узнать о её планах на Рождество. Они недолго говорили, а когда Пенни положила трубку, вид у неё был расстроенный. Джо ждал, когда она заговорит, и вечером, уже лежа в постели, Пейшенс спросила, как он относится к идее встретить Рождество в Миннесоте. Джо ответил не раздумывая: нет, он не поедет.
Со стороны мистера Гейла приглашение приехать к ним в Миннесоту было еще одной попыткой признать существование Ригсби. Джо испытывал к нему благодарность за этот жест, но чувствовал, что согласиться на поездку в Рочестер с его стороны было бы несколько преждевременно. Миссис Гейл не скрывала, что разочарована выбором дочери, у неё были сложные отношения с представителями ЛГБТ и известие, что Пейшенс встречается с одним из таких людей, только прибавляло матери беспокойства.
Рождество всё-таки семейный праздник, а Джо Ригсби не был частью этой семьи. У них с Пенни был собственный маленький мир, живя в котором они были очень счастливы.
Менее всего ему хотелось испортить кому-то праздник, и поэтому он настоял, чтобы Пейшенс перезвонила родителям и сказала, что приедет к ним на Рождество. Кто знает, может, она встретится там с братом, с которым виделась не чаще раза в год: Константин постоянно жил в Сакраменто и редко выбирался за пределы штата. Как и его отчим, брат Пенни был домоседом, но Рождество обладает удивительной способностью собирать в одном месте людей, живущих не только в разных уголках страны, но и мира. И Джо не сомневался, что никто из семейства Гейлов не откажется от возможности встретить Рождество вместе с остальными…И видит Бог, как сильно он хочет быть рядом с Пенни в этот день.

Отредактировано Jared Gale (2016-12-11 13:11:31)

+2

8

Человеку не дается в жизни больше, чем он мог бы вынести. Но тогда Пейшенс казалось она умрет. Когда мама уводила ее за руку из дома Джо, девушке казалось ее стирают ластиком, и от ее жизни ничего не остается. Она пыталась дергаться, умолять и просить родителей дать поговорить с Джо, объяснить все, что так нельзя брать и рвать на части ее душу. Но родители были неумолимы в своем решении…
Разбирая на своем столе бумаги, Пенни наткнулась на свое письмо Джо, которому так и не суждено было быть отправленным. Неровный почерк, скачущие от волнения буквы, кое-где совсем потерянные окончания слов, но столько эмоций и боли было на этих листах. Казалось бы, возьми и выкинь, зачем ты бережешь это? Но это для нее самой было как напоминанием о том, что девушка ошиблась в том, что так долго копалась в себе и окружающих, слушала советы и увещания других людей, и совсем не слушала себя, свое сердце. Да не было сердца! Остался кусок обугленный, который болтался внутри и, казалось, что кровь ее от этого стала тоже черной.
«… Джо! Я ощущаю себя в золотой клетке подключенной к электричеству. Дотронусь я до решетки, и меня пронзит боль. Хотя куда уж больнее, ведь у меня отняли тебя. Вот сижу над этой математикой, но мне не сделать ее, ведь нет тебя….
… Отец показал проспекты университетов, они с мамой так красиво расписали мне как же было бы здорово, если бы я выбрала что-то из предложенного. Но я сидела и улыбалась, думая о тебе. Я везде вижу тебя! Во сне, в тетрадях, книгах. В лицах людей на картинах, в плывущих облаках, В тени деревьев, словно ты вот возьмешь и выйдешь, спрятав руки в карманы, как ты любишь, и я обниму тебя. Ведь ты всегда любил, что я первая тебя обнимаю, а уже потом ты стискивал меня в объятиях….
… Сегодня случилось нечто, что совсем от себя не могла ожидать. С мыслями о тебе, как нагретый камень, ринулась в ванну, едва пришла домой. Как же хорошо, что никого не было. Я так любила тебя в себе, ты нежно ласкал мое тело, а оно откликалось. Я не заметила, как очнулась на полу, кричащая от удовольствия, которое ты мне принес….»

Прикрыв глаза ладошкой, Пейшенс глубоко вздохнула, прогоняя слезы. Она хотела, чтобы Джо это прочел, чтобы понял, как ей было плохо, как она умирала. И каждый поцелуй тех парней, с кем она пыталась забыться, оставлял на ее теле невидимый шрам.
Остудив дочь домашним арестом, родители смягчили наказание до того, что в школу и из нее они будут ее возить и забирать сами. Прогулки с подругами считались чем-то опасным, и за Пенни всегда кто-то присматривал. Но родители не понимали, что в обществе их дочери нет «мальчиков». Все подруги дочери влиятельных семей, у которых золотые унитазы и ручки пишут золотом. Конечно, Гейлы так свою дочь не баловали, но все же, было дано четкое разграничение миров ее и Джо. И то, что Пенни было плевать на все дорогие погремушки, платья от Гуччи-Шмуччи и прочие безделушки выше ста баксов стоимостью, никто и слушать и видеть не хотел.
Честер Блейз. Ее однокурсник. Бабник, каких поискать. Они пару раз с ним бывали в одной компании, пили, но никогда не смотрели друг на друга, как на партнеров по чему-то большему. Пока в одним из вечеров не столкнулись на улице. Решив выпить пива, они пошли в ближайший  к университету бар. Как оказалось, Чес расстался с одной истеричкой с факультета экономики, которая задолбала его мозг предъявами, что он должен ей звонить и слать смс отовсюду. Джо, подумала тогда Пенни, но тут же нахмурилась. Она пытается забыть. Что ж такое, сколько она будет видеть его везде. Людям уже при ней и слова сказать нельзя, как она тут же улетала в объятия ее любимого Джо. Под давлением пива, которое они все же размочили парой стопок водки, молодые люди оказались в одной постели. Пенни едва могла вспомнить на утро, что было. Конечно, Чес поклялся ей не говорить, что они были вместе, чтобы не портить репутацию Пейшенс, и как ни странно сдержал его. Встречаясь в коридорах, они подмигивали друг другу, никак больше не выражая свое тесное знакомство. Потом его видели еще с другими девушками, и что его поразило – Пейшенс ни разу ему не предъявила ни слова, как та, с которой он переспал. И однажды, подловив Гейл в коридоре, утащил ту в актовый зал, под предлогом что-то ей показать. И едва они оказались вне доступа всех, как обоим снесло крышу. Но это было все не так интересно, как оказалось потом. Пенни вскрикнула громко, когда Чес резко вошел в нее, и оба замерли. Девушка очнулась первая, сказав Давай закончим, а потом подумаем. Терять тот огонь, который она смогла в себе разжечь, спустя столько времени, терять не хотела.
- Ты девственница? – они сидели с Честером на рояле, привалившись друг к другу.
- Сама в шоке.
- Получается, тогда между нами ничего не было.
- Я не помню. Разделись и упали, помню, а потом… утро. Но ты не дергайся, я не стану тебя под венец тащить. Все было чудесно, - она обвела взглядом большую кладовую, где хранились костюмы и прочий реквизит, - и необычно.
- Гейл, ты странная. Я всегда это знал, но сегодня убедился основательно. Но ты классная.
- Ты тоже ничего, - с улыбкой толкнула она парня в плечо.
С тех пор с Честером они ни разу не заговорили, но к Пейшенс Гейл стали странно хорошо относиться многие, которые вовсе были с девушкой не в ладах…
Очнувшись от воспоминаний, девушка схватила бумаги как раз вовремя, в кабинет заглянул шеф и позвал ее на совещание. Умела Гейл делать вид, что работает. В руках карандаш и приподнятый лист бумаги, исписанный всякими одной ей известными значками, на экране компьютера включен или фотошоп или ее страничка. Попробуй скажи, что она занята не тем. Но прежде чем, выбежав из кабинета, набрала смс Джо «Люблю тебя больше жизни! Сегодня я тебя провожаю на работу. Приготовь, чтобы ты хотел, чем я тебя покормлю. Твоя Пенни». Сунув смарт в карман, под гулкие голоса, что раздавались в коридоре, Гейл пошла в сторону огромного кабинета Барта Эванса, главного редактора.
Разбор полетов неотъемлемая часть каждой летучки. И если по тебе не прошлись, то это плохо. Белая ворона это не хорошо. И Пенни научилась оставлять небольшие косяки за собой, чтобы не так сильно шеф на нее кричал. Самое главное, что ее отметили нехорошо при всех. А остальное ерунда. Дождавшись своей участи, девушка поднялась со стула, виновато опустив голову, кивала, соглашаясь со всеми претензиями, тут же была отправлена обратно на стул. Ну вот, можно и расслабиться. Открыв в телефоне браузер, наткнулась на статью о том, что под Рождество многие хотели бы обвенчаться, что это сулит семье долгую и счастливую жизнь. Точно! И все. С этой минуты, когда ее осенила идея, сумасшедшая и такая желанная, Пейшенс едва могла сидеть на месте. Подняв руку, как в школе, попросилась выйти.
- Ну что ж, свою порцию пилюль ты получила, иди. Материал на стол Ферби, чтобы монтировал!
- Да,да,да.
Она пробиралась меж ног коллег, а сама готова была визжать от  того, как же она правильно придумала. Но как, оказалось, монтировать без нее отказался Харп, и поэтому девушке пришлось зависнуть с ним до вечера.
- Джооооо! – кричала она с порога, опять прыгая на одной ноге, только уже в попытке стянуть сапог. – Мы с тобой идем регистрироваться! И чтобы я больше не слышала твоих слов о том, что ты не член моей семьи! Ну ты где!
Куда пошла Пенни? А посмотрите на одежду, что валялась на полу, она вас приведет к ней.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2kK6J.jpg[/AVA]
[NIC]Пейшенс Гейл[/NIC]
[STA]Самая круженная девушка в мире[/STA]
[SGN]Найти тебя и не упустить…. Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, милый Джо[/SGN]

[LZ1]ПЕЙШЕНС ГЕЙЛ, 22 y.o.
profession: зоолог, ведущая собственной программы для детей, путешественница
relations: Terra, Jared, Constantine; Джо Ригсби.
[/LZ1]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-01-04 12:00:09)

+2

9

[AVA]http://sf.uploads.ru/s1WAE.jpg[/AVA]Джаред Гейл был из тех людей, кто привязывается к вещам и потому крайне неохотно расстается с ними и бережно хранит. И переживает, когда что-то ломается, приходит в негодность или, еще хуже, бесследно теряется. В этот список попадали, во-первых, книги, любить и ценить которые он научился у матери, во-вторых, гитара, подаренная отчимом на шестнадцатилетие, а в-третьих – стеклянные ёлочные игрушки. Их он покупал каждый год, невзирая на то, что в кладовке уже стояло три или четыре больших картонных коробки, доверху наполненные ёлочными украшениями. Но за месяц до наступления Рождества Джаред становился завсегдатаем онлайн-магазинов, предлагавших товары для сезонных праздников. Он по-прежнему старался обходить стороной супермаркеты и торговые центры, в которых его жена и тёща могли пропадать часами, и предпочитал уютную тишину собственного кабинета, просматривая страницы и изучая предлагаемый ассортимент нужных ему товаров.
Они перебрались в Миннесоту в начале ноября, и жена первым делом потащила его в местный торговый центр. Помня о нелюбви Джареда к подобному времяпрепровождению, Терра потратила несколько дней на уговоры, обещая, что если ему не понравится, в следующий раз она поедет в Рочестер одна. Джаред согласился, и они несколько часов кряду бродили среди витрин с платьями, сумками и обувью, которые, как магнит, притягивали к себе женщин всех возрастов, и профессор уже обдумывал план бегства, когда Терра неожиданно прервала свою речь и остановилась как вкопанная, а в следующее мгновение захлопала в ладоши и, ухватив мужа под локоть, поволокла за собой. Оказалось, неподалеку от лестницы притулился магазинчик праздничных товаров и сувениров. Там они провели не меньше часа, роясь в корзинах с игрушками и споря о том, что из этого им нужно обязательно взять. Продавец,  мужчина за шестьдесят, листавший за прилавком журнал комиксов, добродушно посмеивался, наблюдая за чокнутой парочкой, и продолжал улыбаться, когда они подошли к нему на кассу. До рождественской распродажи было еще далеко, но в крупных торговых центрах уже начинали готовиться к праздникам: украшали витрины электрическими гирляндами, расставляли на этажах фигуры Санта-Клауса, а из динамиков звучали популярные рождественские хиты.
С тех пор Гейлы чуть ли не каждые выходные наведывались сюда, и не было случая, чтобы они ушли с пустыми руками. Им обоим нравилось выбирать гирлянды и мишуру, которыми Джаред обматывал перила лестниц у них в доме; рождественские венки из еловых лап, разноцветных шаров и лент, декоративные свечи с новогодним декором, носки, в которые Санта положит небольшие подарки, светящиеся фигурки оленей и эльфов для домашнего интерьера и улицы. И, конечно, цветную бумагу, картон, заготовки для альбомов и открыток, разноцветные ленты и перья, блестки, акриловые краски, бусины и многое-многое другое, из чего можно смастерить интересные и симпатичные сувениры для близких и друзей. Располагая достаточным количеством свободного времени, Джаред с удовольствием корпел над открытками и подарками для своих детей и придумывал сюрпризы для Терры, чтобы создать и поддержать атмосферу праздничного ожидания и грядущего волшебства.
У каждой купленной ими игрушки имелась своя история и, вынимая их из коробок, Джаред испытывал тихую радость и погружался в теплые воспоминания. Украшения не повторялись, и среди них не было ни одного похожего, хотя порой Джареду хотелось купить сразу две одинаковые игрушки на случай, если одна разобьется. Это правило срабатывало, когда Пенни и Константин были детьми и частенько в своих играх роняли наряженную ёлку. Тогда к ним присоединялся Йодо, изо всех сил помогая расколотить уцелевшие игрушки. Пластиковые украшения никому из членов семьи не нравились, поэтому приходилось подстраховываться, покупая сразу несколько экземпляров одного украшения из стекла.
Со временем такая необходимость отпала и, готовясь к переезду, Джаред с женой оставили часть игрушек детям. Большую часть забрала себе Пейшенс – Константин жил один и практически всегда отмечал Рождество с друзьями. После знакомства с Анжелой у них появилась своя ёлка, но только потому, что Анжела очень любила Рождество и не могла поверить, что кто-то может добровольно отказаться от множества чудесных моментов, связанных с наступлением праздника. Константин пожимал плечами и демонстративно утыкался в планшет, но за неделю до наступления Сочельника покорно тащился с подругой на рождественскую ярмарку, чтобы купить ёлку.
Он видел, что Анжелу его отношение удивляет и даже, наверное, обижает, но ничего не мог с собой поделать. Ему почему-то казалось, что настоящее Рождество осталось в детстве, когда они с Пенни уходили в школу и с нетерпением ждали окончания уроков, чтобы наперегонки мчаться домой, зная, что родители наверняка принесли домой ёлку и ставят её в гостиной. Пенни опаздывала и, поджидая сестру, Тин от нетерпения приплясывал на месте и подбрасывал набитый книжками рюкзак. Завидев Пейшенс, он хватал её за руку и тянул за собой на автобусную остановку – так они могли добраться домой в два раза быстрее.
Запах хвои встречал их уже на пороге, он разливался по комнатам, и Тин нарочно медлил, сбрасывая ботинки и запихивая их в шкаф, прежде чем на всех парах влететь в гостиную и замереть в восхищении перед роскошной десятифутовой елью, возвышавшейся посреди комнаты. Мама всегда просила дерево повыше, так что приходилось пользоваться стремянкой, чтобы его украсить.
Повсюду стояли картонные коробки, валялась мишура, и свисали гроздья гирлянд. Константин знал, что папа разрешит ему помочь повесить гирлянды на окна и закрепить их на перилах, и вечером повсюду будут сверкать сотни разноцветных огоньков, превращая дом в сказку.
Слушая жену, Джаред продолжал осторожно вынимать из коробки игрушки. Подняв глаза, он увидел игрушку, которую она держала на ладони: морской конек, покрытый серебряной и голубой краской и присыпанный блестками. Чтобы купить его, Пенни подрабатывала по вечерам в школьном кафе и помогала мыть посуду. Родители были в восторге, а Пейшенс скакала рядом и попискивала от удовольствия, видя их радость.
- Конечно, давай, - кивнув, профессор взял у неё из рук игрушку и аккуратно зацепил за ближайшую к нему ветку.
Ему не хотелось признаваться, как сильно он скучает по своим детям. Может быть, он и впрямь меньше любил Константина – ведь Пенни была его плотью и кровью, частичкой его души, но относился к мальчику как к родному, во всяком случае, старался.
У них с сыном было много разногласий; взрослея, Константин проходил трудный путь и, как большинство подростков, действовал необдуманно и сгоряча, подчиняясь не голосу разума, а поддаваясь эмоциям. С самоконтролем дела у него обстояли из рук вон плохо, а необходимость жить по чужим правилам и прислушиваться к мнению старших буквально выводила из себя. Вчерашний мальчишка постоянно бунтовал против произвола взрослых, старательно зарабатывая авторитет среди сверстников: нарушал родительские запреты, хамил, нередко пропускал уроки, задерживался допоздна с друзьями, не ставя в известность старших, и тем прибавил им седых волос и избавил от миллиона-другого нервных клеток. Реакция была соответствующей, но Константин видел в этом не закономерные последствия собственных поступков, а явную несправедливость, снова злился, психовал и предсказуемо лез на рожон. И так по кругу, пока однажды в запале не перегнул палку настолько, что обычно сдержанный отчим вышел из себя и выставил вконец обнаглевшего юнца из дома.
Но он всё равно любил Тина, переживал за него и видел, как сходит с ума от беспокойства его мать. Джаред не запрещал жене общаться и видеться с сыном, она даже могла поддерживать его деньгами, если бы захотела. Но Константин упрямо хотел решать свои проблемы сам и, слыша об этом, Джаред считал, что поступил правильно. И испытывал уважение к сыну.
Теперь они оба – Константин и Пенни – находились далеко от них, и как верно заметила Терра, у каждого была своя жизнь. Они, как родители, сделали всё, что от них требовалось, всё, что было в их силах, и теперь должны были просто отойти в сторону. Дети выросли, настало время их отпустить. Но как же трудно было это сделать… Особенно в случае с Пейшенс. Джареду было чертовски тяжело смириться с тем, что его девочка уже взрослая, что теперь о ней заботится кто-то другой, а он, отец, остаётся лишь на самый крайний случай. Это было больно осознавать и почти невозможно принять. Рядом с Пенни теперь находится Джо, а Джареду остаётся надеяться и молиться, чтобы этот парень сумел сделать счастливой его драгоценную девочку, потому что иначе он сотрёт ублюдка с лица земли.
- Хочу завтра съездить в город и зайти на почту. С такой погодой посылки доберутся до адресатов в лучшем случае к середине января, - он покачал головой, беря у жены прозрачный, в морозных узорах шар, и поднялся с колен, чтобы найти ему место на ёлке. – Все рейсы отменяют, до конца недели аэропорт будет закрыт. Кови тоже не приедет, говорит, артрит его доконал, сидит безвылазно дома и строчит жалобы домовладельцу, требуя выселить соседку. Говорит, у той совсем поехала крыша: завела десяток кошек, так что аромат в квартире соответствующий.
Услыхав тихий смешок, Джаред взглянул на жену и продолжил развешивать игрушки.
- У него глаза слезятся от вони. Сказал, что звонил ей, подсовывал записки под дверь, но  так ничего и не добился. Владелец дома тоже помалкивает, видимо, не хочет с ними связываться. Но Бруно не сдаётся и, по-моему, страшно рад, что соседка оказалась крепким орешком. Ему уже не так скучно как раньше.
Отступив на шаг назад, он оглядел разукрашенное дерево. Шар, который принесла с собой Терра, было решено повесить на уровне глаз, и Джаред задержался, всматриваясь в рисунок на нём. Почему-то защемило сердце... Отвернувшись, он поднял с пола длиннющую нитку разноцветных шуршащих бус и уложил поверх темно-зелёных веток.
- Ну, что скажешь? - спросил профессор, поворачиваясь к жене и сдержанно улыбаясь. - Остальное сложим вон в ту коробку и возьмём с собой.
И добавил, поймав её недоуменный взгляд:
- Детка, ты же хотела, чтобы у нас было две ёлки? Я кое-что нашел и хочу, чтобы ты посмотрела.

Отредактировано Jared Gale (2016-12-13 13:31:19)

+2

10

[NIC]Constantine Gale[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/8cL49.jpg[/AVA]Ответ от Пенни пришел, когда совещание уже подходило к концу. Как обычно, под занавес обсуждались планы на следующий год и вспоминали нынешние успехи и неудачи. Осенью из команды Константина ушли двое талантливых ребят, и до середины декабря так и не удалось найти им замену. Проект, над которым трудились парни Гейла, трещал по швам, но остальные члены команды дружно впряглись в работу и спасли контракт, суливший компании неплохую прибыль.
Поговорив о делах, ребята перешли к еще одной животрепещущей теме: приближался Сочельник, на носу один из самых популярных и долгожданных праздников, и для многих это означало редкую   возможность провести несколько дней с семьей. Прочитав письмо Пейшенс, Константин невольно улыбнулся: мелкая оторва была в своём репертуаре – обзывалась, дразнилась, одним словом, вела себя именно так, как и полагалось хорошей сестре. Пенни писала, как обычно, второпях, перескакивая с одного на другое, теряя слова и путая окончания, словно за ней кто-то гнался с лопатой наперевес. Наверное, урвала минуту-другую в перерывах между совещаниями или во время съемок. Двадцать четвёртого у неё заключительный выпуск, а на следующий день Рождество… Константин представил, как она носится по своей квартире в Хьюстоне, бросает вещи в сумку, а Джо наблюдает за этими суматошными сборами, привалившись плечом к дверному косяку. Когда он видел бойфренда сестры последний раз, тот здорово раздался вширь и весил, по его прикидкам, стоунов пятнадцать, если не больше. Джо регулярно наведывался спортзал и ходил в качалку, неустанно работая над своим новым телом. У него самого не хватало времени даже на утреннюю пробежку, не говоря уже о зарядке. Анжела каждое утро звала его составить ей компанию – она обожала бегать, считая, что это помогает сохранить бодрость не только тела, но и духа, - но Константин не мог заставить себя оторвать голову от подушки. Почти ежедневно в течение полугода он  приползал домой далеко за полночь, выпивал пакет молока, зажевывал его овсяными хлопьями и валился спать. Работа высасывала из него все силы, а дедлайн не позволял расслабиться до самой последней минуты.
Если верить рассказам Пенни, Джо вкалывал за пятерых и еще выкраивал время на спорт и домашнее хозяйство. Такие признания давались мелкой нелегко, она краснела и сердилась на брата, который тут же начинал громко и беззастенчиво ржать, называя её хреновой подружкой, и советовал хотя бы иногда браться за уборку или готовку.
- Помяни мое слово, однажды Джо надоест собирать за тобой грязное барахло, ходить по магазинам и готовить еду, и он найдет себе нормальную девчонку. Давай, морковка, возьми себя в руки, забудь о лени и приготовь ему романтический ужин, ну или блинчиков напеки. Але, Хьюстон, что у тебя за проблема?  Запомни, сестрёнка, мужик – конструкция простая, нам многого не надо: сиськи и вкусная горячая еда.
Тут он делал паузу, окидывая закипающую Пейшенс оценивающим взглядом, и неохотно кивал:
- Сиськи у тебя ничего так, ладно, а холодильник я ваш видел. Печальное зрелище. Послушай меня, забудь ты о своих фантастических тварях, сгоняй лучше в супермаркет за углом, возьми мяса побольше и пожарь на ужин. Бога ради, петрушка, у твоего приятеля железные нервы и терпение размером с Большой Бассейн, раз он тебя до сих пор не бросил!
После таких слов Пенни обычно взрывалась  и обрушивалась на брата с кулаками, припоминала ему бывших подружек и пинками выгоняла из квартиры, а через пять минут вылетала следом, прижимая к груди сумку и держа курс на мясную лавку, где они с Джо частенько делали покупки.
С другой стороны улицы за ней наблюдал брат, дымя сигаретой в ожидании автобуса. Пейшенс выходила из магазина прежде, чем Константин успевал уехать и, проходя мимо, демонстрировала ему средний палец. Младший Гейл хмыкал и махал любимой сестрёнке в ответ, прекрасно зная, что её запала хватит от силы дней на десять. А потом всё возвращалось на привычную колею: Пейшенс разрывалась между работой на канале и съёмками, колесила по миру и возвращалась домой, где её ждали мягкая постель, незатейливая, но удивительно вкусная еда и крепкие объятия бойфренда.
Он понял, что у мелкой тоже завал, но она всё-таки думает о том, чтобы встретить Рождество с родителями. Свернув окно с  письмом от сестры, Константин взглянул на сводки погоды: в Миннесоте обильные снегопады до конца недели, из-за неблагоприятных погодных условий все авиарейсы отменены. То есть, добраться в Рочестер до наступления Рождества весьма затруднительно. Но Пейшенс об этом говорить нет смысла, она из тех людей, которые видят цель и несутся к ней, не замечая препятствий. С детства такая, и мама не раз с гордостью отмечала, что эта черта характера у дочери от неё. Отец действительно казался мягче, уступчивее, и только по прошествии долгого времени Константин понял, как глубоко он ошибался. Но сейчас не об этом. Если тыковка настроилась встречать Рождество в Миннесоте, никакие мелочи вроде сложных для полета метеоусловий её не остановят.
Сказать по правде, он и сам сильно соскучился по родителям. С матерью он общался чаще, звонил ей каждую неделю, писал на электронку и в скайп. С Джаредом разговоры были редкими, короткими и всегда по делу. А мама хотела подробностей, её интересовало абсолютно всё, каждая мелочь, незначительный штрих. В какой-то момент до него дошло, что так она восполняет недостаток информации, ведь переселившись из Калифорнии в Миннесоту, родители вели уединенную жизнь, почти не имели друзей и редко куда-то выезжали. Отца это устраивало, а вот мать, продав бизнес и в корне поменяв образ жизни, скучала и тосковала по прежним друзьям. Поэтому Константин не торопился заканчивать беседу, даже если был завален делами, и терпеливо отвечал на многочисленные вопросы, зная, как это важно для неё.
Совещание закончилось, коллеги  разошлись и, оторвав взгляд от планшета, Константин увидел, что остался в помещении один. В приоткрытую дверь заглянул паренёк из отдела развития, осмотрелся и, поняв, что ошибся залом, извинился и тут же исчез.
Встав из-за стола, Константин подошел к окну. Зима в Калифорнии ничуть не похожа на то, что изображают на рождественских открытках: никакого снега здесь нет и в помине. А в Миннесоте метели обрывают провода, и городские службы настоятельно рекомендуют жителям не покидать свои дома без крайней необходимости. Повсюду заносы, экстренные службы находятся в режиме повышенной готовности, снегоуборочные машины не справляются с количеством выпавших осадков…
А через четыре дня Рождество…
Телефон в кармане пиликнул, извещая о новом сообщении. Анжела спрашивала, во сколько его ждать и что приготовить на ужин. Он не стал ей писать и вместо этого перезвонил на домашний номер. Она ответила не сразу, по-видимому, не ожидая звонка.
- Послушай, я тут подумал, - начал Гейл, положив ладонь на холодной стекло. – Знаешь, ты была права, когда назвала меня старым барсуком. Мой вариант праздника никуда не годится.
Он знал, что Анжела сейчас улыбается, но молчит, желая, чтобы он досказал свою мысль. И он продолжил, боясь в последний момент передумать:
- В Миннесоте сейчас чёрт знает что творится, междугородние авиарейсы отменены, так что… если хотим попасть туда на Рождество, нужно продумать план. Я говорил с Пенни, она тоже хочет ехать. Сделаем родителям сюрприз, как считаешь?
- Я могу одолжить машину у дяди, - ответила она, продолжая улыбаться. Он чувствовал эту улыбку в каждом слове и широко улыбнулся в ответ.
- Отлично, тогда позвони ему, а мне надо еще кое-что сделать.
- Так когда тебя ждать? Я решила запечь утиные крылышки и сделать к ним гранатовый соус, как ты любишь.
- Постараюсь побыстрее, но это подарок для мамы, так что сама понимаешь
- Хорошо-хорошо. - Анжела засмеялась. - Я всё поняла. Жду тебя. И, Тино… я тебя люблю.
- Я тебя тоже люблю, малышка. До встречи, пока.
Прежде чем приступить к задуманному, Константину нужно было сделать несколько важных звонков – около двух десятков, если быть точным. Практически везде он сталкивался с удивлением и сомнениями, которые удавалось рассеять только после долгого и обстоятельного объяснения. Константин рассказывал, уговаривал, шутил, умолял войти в положении и напоминал собеседнику о хороших временах, пока человек на той стороне не сдавался и не соглашался на встречу. Попрощавшись с последним абонентом, Гейл-младший наметил для себя точный маршрут передвижений по городу. Времени у него оставалось в обрез, и чтобы достать подарок для матери и добраться в Рочестер к двадцать пятому числу, приходилось поторопиться.
Выбежав из офиса и нырнув в подъехавшее такси, Константин открыл свою почту и отправил сестре ответ: «Скажи Джо, чтоб не дурил. Мы с прошлого года не виделись, как он там, в дверь пролезает? Хотя чего это я, на твоих бомж-пакетах не больно-то разжиреешь. Напоминаю еще раз и пишу капсом, чтобы ты увидела: КУПИ ПАРНЮ МЯСА!!!  Я сдал проект, шеф доволен и выписал всем премию. Шикуем, спаржа! Пакуй чемоданы, мы с Анжелой выезжаем к родителям завтра. Посмотрим, кто из нас доберется быстрее ; ) Уверен, что я».

Отредактировано Jared Gale (2016-12-14 15:58:27)

+2

11

[NIC]Джо Ригсби[/NIC][AVA]http://s2.uploads.ru/8UIay.jpg[/AVA]Уборка не заняла у Джо много времени: Пенни ела как птичка и убегала на работу, позабыв на столе надкусанные сэндвичи. Большинство знакомых этой удивительной парочки, не задумываясь, отправили бы остатки завтрака в мусорное ведро, но  Джо, который половину жизни провел, сражаясь за еду с кошкой, складывал недоеденные куски в пищевой контейнер и убирал в холодильник. Привычка запасать еду впрок была в нём неискоренима. В его карманах всегда можно было обнаружить леденцы или тянучки, а на работе Джо периодически грыз сушки,  крекеры или жевал кукурузные палочки. Что бы там ни говорил Константин, холодильник в их доме всегда был забит под завязку. Нет, Джо вовсе не был психом и не страдал маниакальной тягой к накопительству: он покупал продуктов ровно столько, чтобы они не превратились в тухлятину и не заплесневели.
Ригсби обожал готовить для Пенни, и его не ломало встать пораньше, чтобы соорудить для своей девушки завтрак. Заходя утром на кухню, Пейшенс восхищенно ахала и крепко обнимала улыбающегося и счастливого парня, а после пробовала по кусочку от каждого блюда, вспоминала, что опаздывает и с криками и извинениями уносилась на работу.
В отличие от подруги Джо никогда никуда не опаздывал: тот период его жизни остался в прошлом. Теперь он был одним из немногих, кто являлся на работу за полчаса до открытия, и тратил это время на общение с коллегами и подготовку рабочего места. Джо все так же работал за троих, но ему не казалось это странным или несправедливым, особенно, если учесть, что платили ему по-прежнему за одного. Ему нравилось стоять за кассой, помогать ребятам разгружать товар и обслуживать посетителей в торговом зале. Нравилось общаться с людьми,  большинство из которых наведывались в магазин чуть ли не каждый день и знали всех работников в лицо и по именам. Пенни беспокоилась, что Джо чересчур устает на работе, но он так не считал. Он гораздо больше уставал, тренируясь в боксерском зале, куда ходил по вторникам и четвергам. Но эта была приятная усталость, от которой Ригсби ни за что бы не стал отказываться.
Порой ему думалось, что Пенни слишком много о нём беспокоится и часто переживает по пустякам. Но для неё всё выглядело куда серьёзнее, и не было ничего маловажного или незначительного. Она заботилась о Джо, и с ней он чувствовал себя в безопасности. Он был уверен в Пейшенс, он её любил. Она была невероятной, немного сумасшедшей, отчаянной, временами безрассудной, смелой, искренней и не терпела ни малейшей фальши. Пенни была честна с окружающими и, в первую очередь, с собой. И Джо она тоже никогда не врала, не пыталась  выдать желаемое за действительное, не скрывала, что её пугают бесконечные операции, которым он себя подвергал, и необходимость вновь лечь под нож. Они много разговаривали, и темы были не из приятных – чаще всего нет, но Джо знал, что Пенни нужно обсудить с ним всё, услышать его ответ и выговориться самой. Она боялась за него, за них, за ту жизнь, что у них была, её раздражала реакция общества на таких людей, как Джо, и она хотела защитить его. Джо возражал, что ему не требуется защита, он же не просто так столько лет ходит в зал, но Пенни вскакивала, закрывала ему рот ладонью и качала головой, приговаривая вполголоса: какой же ты дурачок, разве я не вижу, какой ты большой и сильный? Ты их всех раскидаешь, наваляешь любому за себя, за меня и за того парня, ты мой герой, почти как папа, но я ведь сейчас не об этом. Джо знал, что она не об этом, но всё равно пытался отшутиться, уйти от прямого ответа. Он боялся, что наступит момент, когда Пенни поймет, что не хочет больше быть рядом, и тогда ему придется заново привыкать полагаться лишь на себя. Джо сомневался, что теперь ему хватит на это сил. Он доверял Пенни, был с нею максимально открыт и не ждал ниоткуда удара. Но жизнь – хитрая и опасная штука, а любовь не только придает нам сил, но и делает нас уязвимыми, притупляет бдительность и заставляет игнорировать очевидное.
В отношениях с Пенни не было места недоверию или лжи, и всё-таки Джо предпочел бы, чтобы любимая девушка не боялась за него так сильно и не рвалась оберегать их личный мирок от негатива извне. Это было и будет – непонимание окружающих, глупые и бестактные вопросы, попытки пролезть дальше, подобраться ближе, сунуть нос в чужое белье. То, что вне нормы вызывает болезненный интерес, одновременно притягивает и отталкивает вас, и зачастую пугает. Вам не хочется даже касаться подобного, но вы бы не отказались рассмотреть эту гадость поближе.
Эсэмэска от Пенни застала его уже на работе, когда он помогал мистеру Гилрою разгружать дневную поставку. Прочитал сообщение и улыбнулся, на мгновение представив Пенни такой, какой она была, когда писала это и отправляла втихаря от шефа. Он понятия не имел, что взять с собой на последнюю в этом году смену. Они не отмечали праздники на работе, но хозяин обещал отпустить их пораньше. Покупатели шли нескончаемой вереницей, дневная выручка была выше обычного раза в четыре, и мистер Уиллоби считал, что может позволить сотрудникам закончить последний рабочий день на час раньше.
«ОК, я подумаю, - написал Джо. – Завтра короткий день. Люблю тебя».
Вечером он посчитал кассу, убрал деньги в сейф и, попрощавшись с ребятами, вышел на улицу. Стоя под фонарём в ожидании автобуса, парень на секунду зажмурился, представив, как с неба мягкими хлопьями падает снег, кружится в воздухе, оседает на крышах домов, на чёрном асфальте, одежде и лицах прохожих. И воздух такой морозный и свежий, от него щиплет в носу и хочется закутаться в шарф поплотнее.
Но вокруг по-прежнему был Техас – теплый,  дождливый, без намека на снег и декабрьские холода. От этого становилось чуточку тоскливо, но он усилием воли прогонял это чувство и заставлял себя думать о приятном, например, о том, что совсем скоро увидит милое, сияющее личико Пенни, которая будет толкаться вместе с ним на тесной кухне, мешаться и лезть под руку, взахлеб рассказывая о событиях минувшего дня. У неё на работе постоянно что-то происходило, менялись сотрудники, кого-то увольняли, кто-то шёл на повышение, получал собственное шоу и время в телевизионной сетке, и ни на миг не утихала ожесточенная борьба за рейтинги. Пенни это безумно нравилось, она горела работой, с радостью погружаясь в привычную круговерть. Джо улыбался, слушая её рассказы, понимая, что не продержался бы в этом дурдоме ни дня и сбежал, роняя тапочки. Ему была по душе тихая, размеренная жизнь без забегов по карьерной лестнице, головокружительных взлетов и стремительных, подчас смертельных падений с ошеломляющей высоты. В мире телевидения каждый день зажигались новые звёзды, а назавтра о них уже никто не вспоминал. Но Пейшенс каким-то образом удавалось долгое время удерживать завоеванные позиции; это была далеко не вершина телевизионного Олимпа, но Пенни обладала таким же твёрдым, бескомпромиссным характером, как у матери, и не любила отступать. Поражения её не обескураживали, не смущали, не вынуждали опускать руки, наоборот, Пейшенс стискивала зубы и брала быка за рога, доказывая всем, что она в своем деле лучшая. При этом она оставалась такой же доброй, отзывчивой и доброй девочкой, какой была всегда, какой Джо её помнил и знал. Она не притворялась сильнее или жестче, чем была, но становилась такой, когда приходило время. Пенни представлялась ему существом иного порядка, и если он был обычным парнем, каких миллионы, то она была из высшей лиги.
Автобус задерживался и, чтобы скоротать время, Ригсби решил зайти в торговый центр, расположенный неподалеку на другой стороне улицы. В преддверии Рождества здесь было полно народу; люди шастали вверх и вниз по этажам, выискивая подарки для друзей и близких, вокруг стоял невообразимый гул от множества голосов, звенели мобильные телефоны, люди кричали, зачитывали вслух описание товаров, советовались с невидимым собеседником, просили перезвонить позже и тут же звонили сами.
Оттесненный толпой в сторону лестницы, Джо заскочил в ближайший магазин, где почти не было покупателей. Здесь продавались музыкальные инструменты от именитых производителей: Carvin, Fender, Hamer, Music Man, Washburn, Taylor, Martin, Ovation, Tacoma, Larrivee, Takamine.
Джо разглядывал классические и акустические гитары и подолгу зависал рядом с каждой. В его голове постепенно складывался план. Пенни, конечно, не обрадуется, но если уж ехать на Рождество к её родителям, то не с пустыми руками. Правда, купив здесь подарок для мистера Гейла, Джо останется в прямом смысле без гроша в кармане. Но то, что он видел перед собой, было по-настоящему круто.
- Смотрю, эта детка произвела на тебя впечатление? – раздался хрипловатый прокуренный голос у него над ухом, заставив немедленно напрячься и медленно повернуть голову.
Продавец, до этого скрывавшийся в комнатке за прилавком, незаметно для Джо вышел в зал и стоял теперь у него за правым плечом.
Он кивнул.
- Хороша, верно? Двенадцать струн, верхняя дека из тигрового клёна, а тут… - он ткнул указательным пальцем с обкусанным желтоватым ногтем в гитарный гриф: - Тут у нас красное дерево. Высший класс, скажу я тебе. Даже колки хромированные, зацени. Хреновы корейцы дерьма не делают, уж поверь.
- Сколько ладов? – негромко спросил Джо, которого еще не до конца отпустило.
- Двадцать один. Звучит чисто, как хор ангелов. Эта девочка из тех, с которыми не расстаются до самой смерти.
Джо украдкой взглянул на ценник. Полторы тысячи долларов, одна треть стоимости операции по созданию пениса. Но гитара в витрине выглядела идеально. Настоящее искушение, и Джо не сомневался, что поддастся ему.
- Ну что, приятель, упаковать её для тебя? – деловито осведомился продавец, верно оценив состояние клиента.
Помедлив, Ригсби кивнул и полез за деньгами.

Он еле успел запрыгнуть в подкативший автобус и забился на заднее сиденье, прижимая к себе гитару. Пенни его убьёт. Кричать будет точно, она с детства окружена дорогими вещами и знает в них толк. Но он бы не смог всучить её отцу какую-то хрень за десятку баксов, со стыда бы сгорел. Мистер Гейл играет на гитаре, той самой, которую подарил ему много лет назад отчим. Пенни рассказывала, что отец до сих пор иногда достает её, чтобы сыграть для них: для Пенни, Тина и матери. В детстве вместо известных всем колыбельных он играл для дочери хиты «Scorpions» и «Guns and Roses», а когда Пенни попала в больницу с приступом булимии, принес гитару в палату и пел для неё, пока она спала под воздействием лекарств.
Пейшенс пришла поздно, часы в гостиной показывали четверть одиннадцатого. Как обычно, задержалась на работе и, дожидаясь её, Ригсби успел приготовить ужин и соорудил несколько сэндвичей, собираясь взять их с собой завтра.
Он как раз заканчивал мешать салат, когда дверь распахнулась, ударившись  ручкой о стену, и по квартире разнесся весёлый голосок Пенни. От сказанного ею Джо на миг остолбенел. Он уже привык, что от Пейшенс Гейл можно ожидать чего угодно, она из тех людей, кто с легкостью соглашается на любые авантюры и обожает делать что-то на спор, но это… это было действительно неожиданно.
Джо думал, она мечтает о  красивой, пышной свадьбе с множеством гостей и танцем отца с дочерью. Чтобы подружки невесты были в одинаковых платьях, и у свадьбы была своя тема, а она, оказывается, просто хочет выйти за него замуж. Замуж. За Джо.
Выглянув в коридор, он никого там не увидел. Бросив сапоги на полу возле двери, Пенни продолжила раздеваться прямо на ходу. Следуя за ней по следу из предметов одежды, Джо остановился на пороге их единственной комнаты, служившей гостиной, кабинетом и спальней. Пенни рылась в шкафу в одном нижнем белье и что-то бормотала под нос, бросая вещи на кровать.
- У тебя нет свадебного платья, а у меня – подходящего костюма, – напомнил он, подходя к ней со спины и беря за плечи. – Мне послышалось или ты вроде как сделала мне предложение?
Развернув её лицом к себе, Джо взял Пенни за голову и поцеловал.
- Вообще-то, это я должен спрашивать, выйдешь ли ты за меня замуж, но, кажется, я и так это знаю.
Пенни улыбалась и выглядела такой счастливой, что у Джо заболело в груди. Всё, что происходило с ним после того, как в его жизнь вернулась Пенни, было похоже на чудо. Рождественская сказка, которая не заканчивается с последним ударом часов…
- Родители будут недовольны, - предупредил он, вытаскивая Пейшенс на улицу и направляясь с ней к зданию городского муниципалитета.
Праздники сейчас или нет, но для бракосочетания им необходимо было получить соответствующее разрешение от властей. А для этого пришлось перевернуть весь дом, чтобы найти свои паспорта, номера соцстраховки и счета на оплату электричества и воды для подтверждения адреса проживания. Пенни  предлагала получить разрешение онлайн, но сайт муниципалитета регулярно вис, и они решили не тратить зря время. Его и так не хватало.

+2

12

Пенни перестала оборачиваться и смотреть, как же кто видит ее отношения с Джо. Зачем? Ведь не построить идеальных отношений под мнение окружающих. У каждого свое видение, критерии и рамки. Ее мир, который они с Джо восстановили из пепла это то, что Пейшенс Гейл оберегала от вторжения даже родных. Пенни давно не говорила с мамой на эту тему, едва та пыталась окольными путями выведать, дочь сразу ставила стену и говорила, что любит маму больше всего на свете, но даже это не дает той право вмешиваться в личную жизнь дочери. Папа, как всегда это и бывало, держался того, что его Тыковке хорошо, и что набивать шишки так самой, а уж если приползет, то он пожалеет и поможет. Терра и Пенни были очень похожи, поэтому нередко между ними возникали трения, от которых спасал Джаред, разводя девочек в разные углы. Конечно, Пенни ругал он, но не сильно, понимая, что дочь имеет право на самовыражение во всем. И как бы им не нравилось то, что она влюбилась в парня, душа которого случайно забрела в женское тело, Пенни стояла до конца, отвоевывая себе счастье. А потом рвалась домой к любимому под крылышко и просто сидела рядом, не выпуская его руки. Ну, а брат был тем самым Настоящим братом, что поддержал Пенни в ее чувствах. Может где-то в глубине души, он и поразился, но виду не показал. Ведь именно к нему Пейшенс побежала со своими слезами, едва кончился ее домашний арест. Но что могли они сделать против родительской воли, двое зависимых от взрослых молодых людей, один из которых только становился на ноги, а вторую считали заигравшуюся во взрослые игры.
Монтаж это такое нудное дело, что Пенни извертелась вся. Легко, когда ты знаешь свою съемку по кадрам, но человек, помогающий тебе обрезать все недочеты, вогнать сюжет в рамки программы и границы времени, что отведены на передачу, совсем не понимает, что ты там наснимала и зачем это вообще нужно. И именно с Харп Гейл испытывала все трудности своего вечного двигателя. Пенни и за кофе ходила, и пиццу заказывала, и кормила парня, лишь бы двигаться. Ну а тот терпел ее вверение лишь потому, что Пейшенс не раз была к нему добра, помогая до деньгами и не требуя обратно в определенный срок, и подкармливала, и если и надоедала своим Ну что там все!?, то совсем чуточку.
- Гейл, на тебя даже, - жуя, парень нажимал какие-то неведомые девушке кнопки, и часть кадров испарялась, а оставшиеся склеивались в логичную последовательность сюжетной линии, - поорать не хочется. Да сядь ты уже.
- Не могу я сидеть, меня Джо ждет. Ну, сделай все без меня, а?
- Как я могу что-то сделать без тебя, если я понятия не имею что жрет этот чертов носорог, почему так долго он жрет и почему от него вот тут, - тыкнул пальцем в монитор, - от него убегает жираф. Они что траву не поделили?
- Харп, какой ты городской житель. Ты только в этих кнопочках разбираешься и машинках. А тут все тонко, прозрачно и жизненно!
- Жизненно? – парень удивленно посмотрел на сидевшую Пенни, которая забралась на пульт управления записью и жевала помидор. – Жизненно значит. Значит вот этот носорог что-то там сделал. А кстати что?
- Понимаешь, - Пенни «села на своего конька», - носорог и жираф друг друга взаимодополняют. Жираф чувствует опасность глазами и ушами, а носорог обонянием. И если ты заметишь, то они пасутся недалеко друг от друга. Но во время опасности, носорог становится весьма агрессивным, и даже доброму соседу надо спасаться бегством. Когда поблизости находятся львы, гиены или другие хищники, то жирафы находятся немного в тылу семейства носорогов. Ведь им хищники нипочем. А вот пятнистым сражаться нечем, рога то нет. А сделал он то, что отобрал у него жираф сочной травы, которая зацвела и цветочки эти сладкие. Я пробовала.
- Фу, Пейшенс, там же носороги писают, а ты пробовала!
- Ты еще скажи, что я с одной чашки с ними ела! - звонкий смех разнесся по помещению. - Нет. Я жила в племени масаи с другой съемочной группой, которые снимали сюжет про них. И два проводника помогали мне в подготовке сюжета. Вот они то и дали попробовать. Ты не отвлекайся, а то я домой хочу.
И вот письмо от братца. Пенни мысленно приготовилась к чему-то отговаривающему, ведь Тино вытащить из дома, надо сто слонов, и то тащить так с кроватью. Как всегда, брат подковыривал ее, наступал на больное место в самой Пенни, но она лишь рычала в ответ и писала ответ, кусая губу: «Это ты на диване жиром зарастаешь, что скоро буду приезжать и счищать, жарить картошку на нем «а-ля Картошка братец Тино. Бедная Анжела, как она еще не устала тебя перекатывать с бока на бок. Вот ты не ешь мясо, а мне отдай. И тебе полезно, и Джо вкусно *показала язык*. Я попробую его уговорить, но это Джо. Нууу вообще-то я Пейшенс Гейл, посмотрим. С тебя подарок мне!!!! Полезный, а не «возьми и отстань». Иначе я тебя повешу на елку мамину заместо ангела. Не, ну это нормально! Я тебе сказала – у меня выпуск двадцать четвертого, а у родителей сапога не видно, как метет. Все. Я домой! Патиссон, я тебя ненавижу, целую, обнимаю и жутко скучаю. Тыковка».
И вот, девушка раскидав одежду, стояла возле комода и пыталась найти документы, даже не замечая, что в квартире кто-то еще ходит, стучит ложкой по тарелке или перестал стучать, аккуратно крадется по коридору, стараясь не наступать на ее вещи.
- Джо, я надеюсь, - чуть ли не с головой полезла в ящик, - твой паспорт ты от меня не спрятал, - вымученно порычала и вытащила на свет божий свой диплом. – Тьфу ты, ты мне не нужен, иди обратно в ящик.
Если бы не ее любимый Джо, в этой квартире найти что-либо было оооочень проблематично. Пейшенс порой не задумывалась о том, что надо юбку повесить, блузку ждет своя вешалка, а не поверх куртки парня, а чулки желательно класть в ящик, чтобы на утро не обнаружить стрелок. Но разве такие мелочи могут заинтересовать Пейшенс? Девушка почувствовала как на ее плечи легки ладони Джо, улыбнувшись, прищурилась.
- А тебе не нравится мой вид сейчас? – шутила в своей манере. – Да и твои спортивные штаны по цвету как нельзя сочетаются по цвету с моим синим бельем.
О нет Джо! В этот раз я не дам тебе отвертеться от моих оков. Хотя кто еще кого приковал к себе. Пенни безумно, да именно БЕЗУМНО любила Джо Ригсби, и терять не собиралась, хотя была вверена в его чувствах и своих тоже.
- Не послышалось, - она повернулась к нему лицом, как того хотел он, прошептала, - я хочу за тебя замуж. И я устала ждать, когда в твоей голове созреют четыре слова.
Девушка светилась, как сто вольтовая лампочка. Странное сравнение? Зато точное! Почему же ей раньше не приходило в голову, что Джо все еще чего-то побаивается, что надо просто брать и все, ей самой. Хотя в отношениях парень был далеко не прост, и порой Пейшенс ощущала себя принцессой, у которой есть принц, дающий той в жизни все-все.
- Я очень тебя люблю, - шепча, целовала его лицо, тихонько проводя ладошками по его рукам. – Нет таких слов, - прошлась поцелуями по правой щеке парня, - чтобы я могла показать тебе, как же сильно я тебя люблю. Я боюсь тебя потерять, боюсь, что Пенни Гейл замучает когда-нибудь тебя своим ураганом и ты улетишь в страну Оз, - провела пальчиком по его губе, слегка оттянув вниз, заворожено ощущая как тяжело он дышит, - мой Джо Ригсби….
- Мне все равно, - Пенни бежала за Джо по лестнице, держась за его крепкую ладонь, и попутно наматывая шарф на шею. – Давай больше не будешь говорить это. Если бы слушала родителей, то не возникла бы на твоем пороге.
Они перебежали перекресток и спустились в метро. Найти мелочь в карманах Гейл можно. Пенни не имела привычки носить кошелек, лишь портмоне для карточек и визиток. В сумочке валялись купюры в полном хаосе – как сгребала сдачу, так и закидывала. Увидев идущий на станцию поезд, девушка заторопила Джо, махая на все правила, отсалютовала воздушный поцелуй миссис Джонс, которая сегодня была на дежурстве и перепрыгнула рамку. Женщина знала, что  проезд будет оплачен на обратном пути. Пейшенс не раз так делала. И если по началу ей вслед ругались, то потом привыкли. Частенько она пользовалась метро, оставляя машину на стоянке.
Мэрия предстала перед двумя молодыми людьми неким замком, в котором они должны были найти свое счастье. Колонны, что подпирали свод, самой Пенни казались клыками, которые надо проскочить. Оставив поцелуй на щеке Джо, Гейл уверенно пошла внутрь.
Как оказалось все было не так просто. Им предстояло выстоять очередь в один кабинет.
- Пенни! – девушка аж подскочила, оторвавшись от стенки, стала озираться по сторонам. К ним шла ее коллега. Красивая молодая женщина, одетая по последнему слову моды. – Вот кого не ожидала тут увидеть.
- Аманда, - выдохнула Пейшенс, протянув той руку. – А тебя что привело сюда?
- У меня тут муж работает, в отделе благотворительности.
- Оу, - кивая, пенни посмотрела на Джо. – Круто, ага.
- А ты что паспорт продлевать? – Аманда посмотрел ан табличку двери, в кабинет которой молодые люди стояли. – И под Рождество, кто делает это. Стойте тут.
- Ааа, да мы сами… Ну вот, теперь вся редакция будет знать. А хотела молчком.
Аманда замахала им рукой. Делать нечего. Бенедикт оказался весьма приятным мужчиной, высоким для Пенни.
- Добрый день. Пенни-путешественница. Моя дочь обожает твои передачи. И даже раз выиграла приз.
- Милый, мне пора. Просто, помоги им.
- Пока, - Пенни помахала Аманде. – Нам не паспорт надо. А разрешение…
- Разрешение? Погодите. Вы хотите расписаться? Молодцы. Сейчас все сделаем.
Бенедикт ушел, оставив Пенни и Джо в своем кабинете.
- Оказывается, когда дети любят твои передачи может принести немного блата…
В это утро просыпалось весьма странно. Пейшенс вползла из-под одеяла и не верила своим глазам. На шкафу висел костюм Джо и ее платье. Рядом на столе стояла коробочка с кольцами. Да ну, я сплю. Девушка закрыла глаза и притворилась, что сон прекрасный улетучится, окуная ее саму в реальность.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2kK6J.jpg[/AVA]
[NIC]Пейшенс Гейл[/NIC]
[STA]Самая круженная девушка в мире[/STA]
[SGN]Найти тебя и не упустить…. Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, милый Джо[/SGN]

[LZ1]ПЕЙШЕНС ГЕЙЛ, 22 y.o.
profession: зоолог, ведущая собственной программы для детей, путешественница
relations: Terra, Jared, Constantine; Джо Ригсби.
[/LZ1]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-02-04 19:46:47)

+2

13

[NIC]Джо Ригсби[/NIC][AVA]http://s2.uploads.ru/8UIay.jpg[/AVA]С Пейшенс вся жизнь была сплошным приключением, ей попросту не сиделось на месте и нужно было постоянно двигаться, развиваться, покорять новые вершины каждый день. Она всё время куда-то бежала, фонтанировала идеями, создавала проекты, придумывала сюжеты для будущих выпусков шоу, на её рабочий номер приходили десятки сообщений в день, почта ломилась от имейлов, отправленных из всех точек земного шара, и  она оставалась на связи круглые сутки, чтобы не пропустить важный звонок и ответить на сотню вопросов.
Рядом с активной и жизнерадостной Пенни Ригсби ощущал себя меланхоличной черепахой, у которой в запасе лет триста, чтобы доползти до линии океана и вернуться обратно. Он не любил спешку, переезды, укладывать и разбирать сумки и чемоданы, но только если речь шла о нём лично. Всё менялось, когда прибегала Пенни и с порога сообщала, что билеты уже куплены и через три часа ей нужно быть в аэропорту. Тогда Джо буквально преображался, и в считанные минуты все необходимые вещи были найдены и уложены, пока подруга чистила пёрышки в ванной. Первое время она стеснялась своей рассеянности и забывчивости и часто твердила, что ему однажды надоест ходить за ней, как за маленькой девочкой, готовить завтраки и ужины, собирать разбросанную по квартире одежду и относить её в прачечную, но Джо только посмеивался, обнимал красную от смущения девушку и прижимал к себе. Ему нравилось заботиться о Пенни, и хотелось, чтобы она чувствовала себя уютно и безопасно в их общем доме.
Пейшенс выросла в атмосфере заботы, доверия и любви, и Джо хотелось сохранить это для неё. Наш дом – наша крепость, уютная, сухая и тёплая нора, в которую можно забраться после трудного дня, отлежаться, передохнуть и зализать раны. Мир, жестокий, опасный и часто несправедливый, остаётся вне четырёх бетонных стен и крыши, пока ты набираешься сил в крошечной коробке и считаешь часы до наступления нового дня.
Пенни много работала и сильно уставала, гораздо больше, чем Джо. Она жила в бешеном ритме, и ему хотелось, чтобы дом стал для неё тихой гаванью, местом, где она может расслабиться, успокоиться и как следует отдохнуть. Война пусть остаётся за порогом, Джо – не противник, а крепкий и надежный тыл.
- Ты дурочка, Пенни, - шепнул парень в ответ, поймав любимую на пороге, и прижал спиной к дверному косяку. – Я не девочка Элли, чтобы меня унесло отсюда первым порывом ветра. Скорее уж, Железный дровосек. Пойдём.
Запахнув на ней куртку, Ригсби схватил Пенни за руку, и вместе и они выбежали в холодный подъезд, а оттуда на улицу. Повертев головой и что-то прикинув в уме, Пейшенс потянула бойфренда в сторону станции метро – сейчас это был самый быстрый способ добраться до мэрии. Джо редко спускался в подземку, предпочитая пешие прогулки или поездку на автобусе. Но Пенни ежедневно тратила кучу времени на перемещения по городу, а собственного автомобиля у них не было. Джо мечтал о мотоцикле, а Пенни говорила, что обожает метро и какой смысл тратить уйму денег на тачку, чтобы терять время, стоя в километровых пробках, менять масло, резину, заказывать чистку салона и что там еще нужно этой машине?
- Это нерационально, - заявила она как-то раз, когда они опять обсуждали возможность покупки машины в кpeдит. – Мы потратим время, средства и силы, а твоя операция отодвинется еще на несколько лет. Я этого не хочу. И машина мне не нужна, я только больше стану опаздывать. В крайнем случае, возьму служебный автомобиль. Ты видел нашу парковку? Там яблоку негде упасть! У каждого сотрудника есть личный автомобиль, а ведь это увеличивает выброс вредных веществ в атмосферу. Представь только, чем дышат люди, живя в таких больших городах? Сомневаюсь, что, приобретая машину, они хоть сколько-нибудь задумываются об экологии. По-моему, такое равнодушие к будущему нашей планеты не только аморально, но даже преступно.
Джо был согласен. Ему не нравилась мысль, что вместо чистого воздуха его лёгкие наполняет какая-то ядовитая дрянь. Ничего удивительно, что родители Пенни в конце концов уехали из Сакраменто и поселились в лесной глуши за чертой города, где полно деревьев и чистый воздух. Если они с Пейшенс когда-нибудь надумают вести оседлый образ жизни и окопаться где-нибудь на краю света, это, наверное, будет африканская саванна или влажные тропические леса Амазонки. В противном случае его девочка скоро заскучает и захочет как-то разнообразить свою жизнь, например, вступит в Красный крест или откроет школу для бедняков где-нибудь в Западной Бенгалии. У Пенни в запасе не один десяток идей как сделать мир чуточку лучше и светлее. Она сама наполнена добротой и любовью ко всему сущему, и Джо кажется, что все, кто сталкивается с Пенни, чувствуют, что она особенная. Эта девушка точно серебряная звёздочка, упавшая с небес прямо ему в руки, и он должен сберечь свет, который она излучает.
Сотрудник на станции узнала Пенни, и Джо понял, что ей не впервой догонять уходящий поезд, не заплатив за билет. Они обязательно заплатят – на обратном пути, и хорошо, что есть люди, которые могут войти в ситуацию и поверить на слово едва знакомому человеку. Поверить ему и помочь.
Около величественного массивного здания городской мэрии было совершенно безлюдно, с неба робко накрапывал зимний дождь. Неожиданно Джо охватили сомнения: многие городские службы в преддверии Рождества перешли на круглосуточный режим работы, но что если служащие мэрии решили сегодня уйти домой раньше? Он взглянул на Пенни и поразился тому, каким одухотворенным и решительным было её лицо. Свет, который она излучала, стал еще сильнее и ярче, и Ригсби в ответ крепче сжал ей руку.
Он и правда дурак, что ждал столько времени вместо того, чтобы сделать ей предложение сразу же, как она перевезла к нему вещи. Пенни долго ждала, когда он поверит и успокоится, отбросит сомнения и поймет, что никто никогда не сможет влиять на их жизнь, только они сами. Пенни не ссорилась с родителями, поставив всю семью перед фактом: она живёт с Джо и это уже навсегда.
- Навсегда – это надолго, - спокойно ответил отец. 
- До конца этой жизни и еще, может быть, в следующей, - добавила Пенни, наблюдая, как Ригсби ковыряется зубочисткой во рту.
На нём были домашние мягкие штаны, выше пояса он был голый, и она видела длинные розовые шрамы, над которыми предстояло поработать пластическому хирургу.
- Пожалуй, это серьёзно, - согласился отец, прислушиваясь к дыханию дочери в телефонной трубке. Терра сидела рядом, держала мужа за руку, не замечая, что впивается ногтями в ладонь. Ей было страшно, и жутко, и больно, и Джаред ничем не мог ей помочь. Их девочка выросла, но как с этим смириться? Кажется, что она совершает сплошные ошибки, а ведь родители знают, как будет лучше и пытаются ей рассказать. Дети не слушают, никогда – только кивают, говорят o`кей, пап, мам, а затем делают по-своему и только Богу известно, чем это для них обернется.
- Мама думает, ты поступаешь неправильно. Джо многое пережил, он не совсем…
- Пап, Джо – мой парень.
На этот раз молчание было долгим и жутким.
- Хорошо, милая, - вздохнул Джаред, взглянув на жену. – Мы хотим, чтобы у тебя всё было в порядке. Если ты захочешь приехать, мы будем рады. Нам с твоей мамой не нравится Джо. Пока нет. Если что-то изменится – у нас или у вас, думаю, мы сможем об этом поговорить. До свидания, Пенни.
Не Тыковка, не дорогая, просто Пенни.
Джаред называл дочь по имени, когда между ними возникали определенные разногласия, когда он был недоволен.
Было бы странно ожидать, что родители согласятся принять в качестве бойфренда единственной дочери гендерного недоделка. Конечно, они были расстроены, да что там – они были в шоке, но Пейшенс давно не пятнадцать, чтобы можно было приехать за ней, насильно усадить в самолет и увезти из страны.
Пенни была упряма, как мать и несгибаема, как отец. А еще в ней было так много жизни, света, любви.
Ясно же, что Джо чувствовал себя виноватым. Со временем Гейлы оттаяли, а поняв, что дочь счастлива с Джо, они начали ему доверять. С матерью отношения, увы, до сих пор не сложились; Терра оставалась ледяной с бойфрендом дочери, Джаред звонил и несколько раз беседовал с Ригсби.
Вряд ли они обрадуются сегодняшним событиям, но Джо, если честно, было плевать. Они с Пейшенс поженятся – вот что действительно важно. Документы ему поменяли после того, как была проведена первая операция. Гормональная терапия запустила процесс, который при желании еще можно было обратить вспять, но после хирургического вмешательства путь назад был отрезан во всех смыслах этого слова.
Он наконец-то стал Джо, не Джоанной Амелией, как назвала его мать, просто Джо.
Внутри здания было не так пустынно, как за его пределами; было похоже на то, что за несколько дней до наступления Сочельника некоторым гражданам приспичило довести до конца начатые в этом году дела и решить вопросы, которые откладывалась до последнего момента. В нужный им кабинет тоже выстроилась небольшая очередь из семи человек.
- Похоже, мы не единственные, кто считает рождественскую свадьбу хорошей идеей, - проговорил Ригсби, поглаживая Пейшенс между лопаток. В этот момент к ним подошла какая-то женщина, очевидно, знакомая Пенни, а может, коллега. Не желая мешать, Джо отошел в сторону и прислонился к стене. Он смотрел, как люди заходят в кабинет и через некоторое время возвращаются оттуда, довольные или, наоборот, раздраженные и опечаленные.
Разговор между девушками оказался коротким, в конце него собеседница Пейшенс приоткрыла дверь в кабинет, в котором получали разрешение на регистрацию брака, и заглянула туда, а через минуту в коридор вышел высокий представительный мужчина в костюме, по виду совершенный чиновник. Выслушав знакомую Пенни, он кивнул и, повернувшись к молодым людям, пригласил их следовать за собой.
Через полчаса они стояли на улице, и в кармане куртки Джо лежало разрешение на брак. Пенни держала его под локоть и прижималась сбоку, улыбалась и пыталась поймать языком дождевые капли, позабыв о плохой экологии. У Ригсби голова шла кругом, мысли перемешались, а сердце билось так сильно, что грозило проломить рёбра.
Он не помнил, как они добрались до дома и, уложив Пейшенс спать, парень сбегал на станцию и заплатил миссис Джонс за билеты. Поднявшись в квартиру, он заглянул в спальню и, убедившись, что Пенни крепко спит, взял телефон и ушел на кухню.
Наутро, прежде чем Джо успел приготовить завтрак и сварить себе огромную порцию кофе, чтобы справиться с последствиями бессонной ночи, в дверь тихонько постучали. Приятельница Джо, работавшая в обувном магазине, попросила двоюродную сестру найти для неё свадебное платье. Та посмеялась, но обещала сделать всё возможное, учитывая время суток и необычность просьбы.
Как ей удалось раздобыть среди ночи свадебное платье нужного размера да еще такое, каким его описал Джо, оставалось загадкой, и сестра Таллулы, симпатичной темнокожей продавщицы, которую вечно штрафовали за скандалы с клиентами, наотрез отказывалась раскрывать подробности своей ночной эскапады.
Прокравшись на цыпочках в комнату, где сопела Пенни, Джо поставил картонную коробку на стол, снял с неё крышку и бережно, боясь измять или повредить, достал платье. Оно было коротким, со срезанным верхом и расклешенной юбкой. Не белое – Джо не разбирался во всех этих оттенках, но цвет ему понравился, очень спокойный и тёплый, слегка желтоватый. Он представил наряд на Пенни, и в груди немедленно потеплело. Парень от всей души надеялся, что платье ей понравится. Он осторожно повесил его на шкаф, а рядом – чисто для симметрии – свой единственный парадный костюм, который берёг для исключительных случаев. Вроде свадьбы, ага.
Услышав приглушенный вздох и копошение под одеялом, Ригсби обернулся и присел в изголовье кровати.
- Доброе утро, звёздный свет… Земля говорит «здравствуй»! – сказал он негромко и поцеловал хихикающую девушку в кончик носа. - Просыпайся и вставай, если не собираешься опоздать на собственную свадьбу. Я позвонил в мэрию, нам назначено на половину первого. Завтрак на столе, а я в душ.
По пути в ванную Джо заглянул на кухню убедиться, что оставленные им записки лежат на своих местах: около тарелки с яичницей-глазуньей он оставил клочок бумаги с надписью «съешь меня!», а записка на заварном чайнике гласила «выпей меня
Даже будучи взрослой и успешной, Пенни продолжала любить волшебные сказки и романтические сюрпризы, и Джо придумал способ напоминать ей о любимых историях.
- Я попросил Лео и Кейт стать нашими свидетелями, - крикнул он, выключив воду и приоткрыв дверь. – По-моему, мы застали их врасплох.

Отредактировано Jared Gale (2017-01-24 13:22:45)

+1

14

У нее это будет раз и навсегда, как у ее родителей. Пенни не воспринимала первый брак мамы, не смотря на то, что оттуда она вынесла приятное последствие – это Тино. Для младшей Гейл всегда были папа, мама и Тино – единственные люди на планете, к которым она могла бежать, падать, вставать и бежать, чтобы окунуться в мир покоя и умиротворения, где девушку всегда встретят и поймут. Ну, пусть не во всем, как в случае с Джо, но время расставило все на свои места, и даже думая о свадьбе, лежа под одеялом, Пейшенс не возвращалась к тому, какой путь, если не к сердцу, то к приязни они с Джо прошли, чтобы ее родители смогли принять ее любимого человека таким, каким его принимала Пенни. Но ее мирок расширился и большую часть занял именно Джо. Вот кто стал тем островком в жизни взбалмошной Пенни, терпящий этот смерч, помогающий ей не потеряться в ее темпе жизни и засыпать рядом под тихий голос молодого человека. Казалось, что девушка никогда не видела в Джо Джоанну, так легко приняв его трансформацию, а точнее согласившись на все последствия для себя как женщины. Да, решение такое принимала не взрослая женщина, которая могла посмотреть с колокольни прожитых лет, как это делали родители Пенни, а девушка, влюбленность которой оказалась ошибочной. Хорошо, что это слово не произносят при Гейл, что могло бы вылиться в сломанный нос. Не смотря на ветер в голове в отношении семейных традиций и устоев, девушка была очень твердой на решения. И если она влюбилась тогда в парня на расстоянии, фактически считай в его тень с монитора, которая писала ей слова в пиксельных буквах, если он смог привязать ее к своему сердцу, то ничто не может это разорвать, разрезать. Пейшенс все понимала, видела и осознавала, вот только это оставалось внутри нее самой, даже Джо мало что знал. Девушка не хотела его расстраивать своими разговорами, нытьем, боясь, что он поймет о тяготах мыслей, всякого рода анализа ситуаций, и просто сбежит. Этого Пейшенс Гейл уже не переживет. Ничто уже не спасет ее от рабства в стране тени, угрюмости, и не приведи алкоголя или еще каких транквилизаторов. Пенни тонкой психики человек, однажды уже сорвавшись в своей жизни, едва не натворив бед. И если бы не родители тогда, может быть она лежала бы под тремя метрами под каменной плитой с выбитым некрологом.
Это было самое счастливое утро в ее жизни. Она заерзала, пытаясь укрыться от поцелуев Джо, когда тот ласково ее попытался разбудить, смеясь, ползала под одеялом по всей кровати.
- Доброе утро! – раздался глухой крик, и тут же откинутое одеяло явило миру лохматую, смеющуюся девушку, которая едва не скатывалась с кровати, смотрела на парня влюбленными глазами. – Скажи что это не сказка! Что мы, правда, поженимся.
Ей не верилось. Обернись и на шкафу висит на вешалке ее свитер, а рядом перекинутые через «полочку» брюки Джо. Но парень ее заверил в обратном, и когда он скрылся из комнаты, Пенни потянулась по-кошачьи, барахтаясь на кровати, суча руками и ногами по воздуху, запрокинув голову, рассматривала свое платье.
- Не сон, не сон, не сон.
Встав как изваяние посреди кровати, Пенни в задумчивости, водила пальцами по волосам, что-то сооружая из них, подходящих сегодняшнему событию. Но, поняв, что она вообще не сможет и локона завить плойкой, встряхнула головой, что белокурые волосы распались по плечам.
- Пойдет.
Спрыгнув, девушка подошла к столу. В коробочке лежали два кольца, которые Пенни выбирала с замиранием сердца. На внутренней стороне каждого были написаны их имена. Вопрос о стоимости между ними порой вставал и на ребро и на лопатки. Не надо быть дурочкой, чтобы не понимать – в их маленькой семье доход Пенни больше Джо. И если парень раньше имел на этот счет угрюмые мысли, начинал впадать в молчанку, то Пенни, со свойственной ей взрывоопасностью, ставила все точки над «и» пригрозив бросить телевидение и пойти работать к Джо под бочок, если его устроит такое положение вещей.
- Работа, - всплеснула она руками, однажды, когда тема опять замаячила на горизонте, - ты должен понять одно – мне все равно кем ты работаешь. Мне плевать на количество зеленых бумажек в нашем шкафу под полотенцами и сколько на карте сотен лежит. Мы не голодаем, мы не носим обноски. Но поверь, джинсы от Версаче ничем не отличаются от штанов из сэконд хэнда. Буженина по-шотландски на вкус как вареная колбаса, только жира побольше и веревочками перетянута. Я не знаю, что еще привести в пример, - Пейшенс опустилась на колени перед сидевшем в кресле Джо, - я знаю одно. За деньги я никогда бы не купила твою любовь. А это важнее всего на свете. А уж кто  как не я этот самый свет избороздила вдоль и поперек. Джо Ригсби, я не желаю больше слышать всю эту чушь, а хочу секса – немедленно.
Пенни, пока Джо купался, залезла в огромный шкаф, в поисках носков и чулок, вытащила сумку, в которую сложила одежду для себя. Не в свадебном же платье выходить в эфир. А вот для парня класть ничего не стала. Хотелось насладиться его видом в костюме. Но говорить об этом не стала, сюрприз. В дверь постучали. Пенни нахмурилась. Кто мог в такую рань к ним прийти.
- Доброе утро, - перед Пейшенс стоял молодой человек, протягивающий букет. – Пейшенс Гейл?
- Да, я. Как раз вовремя, спасибо. Сколько я должна?
- Просто распишитесь.
Оставив закорючку на бланке заказа, подтвердив доставку, девушка подошла к ванной, где как раз вытирался Джо.
- Спасибо милый, - романтично улыбаясь, Пейшенс уткнулась носом в букет, аккуратно обнимая тот. – Он прекрасен, как и мой жених. Вот только я его потеряла. Мужчина с полотенцем, вы не видели тут моего будущего мужа. Знаете, ушел купаться и пропал, - невинно смотря на прекрасное тело Ригсби, Пенни дразнила Джо. – У него были такие красивые трусики. А вот и они, - ухватила с вешалки белье, отпрыгнула от двери, смеясь, - трусики есть, жениха нет.
Все утро прошло у них в дураченье. И лишь звонок друзей, смог остановить раскрасневшуюся невесту посреди комнаты, хихикая, протягивая Джо телефон. И пока он разговаривал, девушка умчалась в ванную, откуда вышла минут через тридцать в полном облачении «невеста для него одного». Тонкого кружева нижнее белье, пояс для чулок, прикрепленные к нему чулочки явили перед парнем ангела. Еще минут десять нацеловавшись, они все же решили, что пора бы и бежать в мэрию, потому что времени на идти, у них практически не оставалось. Держа за каблук туфли, Пейшенс на ходу натягивала шапку, прыгая по квартире в одном сапоге. Ощущение, что она что-то забыла. И когда Джо повернулся к ней, держа сапог в руке, взгляд Пенни упал на его галстук.
- Точно, - достав шкатулку, оттуда вытащила драгоценность. Она долго искала мастера, который бы смог из реберной кости слона и ветви старейшего дерева племени масаи сделать зажим для галстука. С трепетом, Пенни аккуратно пристегнула к рубашке галстук. – Это тебе подарок.

Платье

http://funkyimg.com/i/2oevT.jpg

Букет

http://funkyimg.com/i/2oew4.jpg

Кольца

http://funkyimg.com/i/2oeAP.jpg

[AVA]http://funkyimg.com/i/2kK6J.jpg[/AVA]
[NIC]Пейшенс Гейл[/NIC]
[STA]Самая круженная девушка в мире[/STA]
[SGN]Найти тебя и не упустить…. Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, милый Джо[/SGN]

[LZ1]ПЕЙШЕНС ГЕЙЛ, 22 y.o.
profession: зоолог, ведущая собственной программы для детей, путешественница
relations: Terra, Jared, Constantine; Джо Ригсби.
[/LZ1]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-03-18 01:42:33)

+1

15

Свадьба… Пенни смотрела, как Джо надевает ей полусапожки, стоя на одном колене, девушка, покусывая губы, вспоминала их первое свидание. Тогда, Джо также надевал ей мокасины. Что-то в этом было для них обоих сокровенном. Пенни провела по аккуратно уложенным волосам парня пальчиками, пропуская меж ними пряди, сделала пробор по своему усмотрению, слегка приподняв локоны. Но Джо взмахнул головой, не смотря на девушку, возвращая все на свои места. Пенни повторила все вновь, считая, что ему так будет лучше, но парень упорно не желал поддаваться ей.
- Замри! – пискнула Пейшенс, положив ладонь ему на плечо. – Почему ты не хочешь увидеть, что я тебе сделала с волосами? Это так мило получается.
Пенни никогда не воспринимала Джо девушкой, даже когда он ею еще был. И сейчас, пройдя столько курсов гормональной терапии, парень приобрел более очерченные формы. Его торс от тренировок, стал в плечах значительно шире, являя собой «мужской треугольник», ноги стали более жилистыми, и когда Джо ходил по дому в трусах, мышцы так и «переливались» от каждого его движения. Но одного он так и не смог заставить исчезнуть – он был красив. В том понимании этого слова, как бы это сказали про девушку. И Пейшенс просто балдела, рассматривая любимого человека, иногда украдкой, заставая его за чтением книги или простым просмотром передач по телевизору. Объяснить ему его красоту – надавить на мозоль в самом сердце.
- Как же мне повезло, - прошептала она, когда Джо поднялся с колена и просто стоял перед ней, смотря в ее глаза, - что я встретила тебя.
Это малое, что Джо заслужил услышать от нее в такой важный для них день, но пенни буквально таяла от его взгляда, готовая стечь к его ногам и стать лужицей. Когда она вырывалась из собственного вихря ритма жизни, останавливалась, то могла осмотреться. Все те же стены, та же мебель. Ее любимое покрывало, которое досталось Джо в наследство от старика, уже протертое кое-где, но такое уютное, что Пенни отказалась его выкидывать. А сзади ее обнимали крепкие руки человека, который стал ее миром, ее смыслом, той вершиной, к которой Пейшенс стремилась, пройдя все серпантины, едва не срываясь в пропасть, но, держась крепко пальцами, карабкалась обратно и ползла к нему, единственному и родному.
Они вышли на улицу. А Гейл вышла в последний раз как Пейшенс Гейл. Вопроса о фамилии у нее даже не стоял – выбор только Пейшенс Ригсби. И как бы мама не закатывала глаза и метала молнии, ее дочь сделала выбор. Почему по поводу отца девушка не переживала. У него будет единственная и неповторимая – Терра Гейл, ее мама. И Пейшенс хотела стать такой же неповторимой и единственной для ее любимого Джо. У подъезда стояла машины, из окон которой им махали друзья.
- Привет, молодоженам! Запрыгивайте, а то вы никогда не попадете на свою свадьбу.
- Ну, если только лет через десять, когда научитесь собираться во время. Привет, - Лео пожал Джо руку, подмигивая Пенни. – Джо тебя она заразила опаздывать?
Гейл показала из-под букета кулачок, фыркнув с улыбкой, прижалась носом к щеке Ригсби. Кейт ловко влилась в поток машин, и уже вскоре они стояли возле мэрии. Часы на банке показывали, что до регистрации осталось двадцать минут.
Пенни била мелкая дрожь от испытываемых ею чувств, от того волшебства, что должно случиться, уже скоро. Еще чуть-чуть и они будут вместе навсегда. Вопреки всему. Назло всем. И на счастье себе.
- Погоди, - Кейт повернула Пейшенс к себе лицом и уставилась так, будто впервые видит ее. А потом как засмеется, тыкая пальцем в плечо Джо. – Пенни…. Я понимаю, что ты любишь животных, но чтобы они отвечали взаимностью, - Лео выглянул из-за плеча подруги, расхохотался. А Джо и Пенни стояли, ничего не понимающие.
- Что!!!??? Кейт прекрати ржать, как лошадь Пржевальского! Сейчас же, - Пейшенс затрясла подругу за плечи, но та лишь сильнее заливалась хохотом. И тут взгляд невесты падает на плечо будущего супруга. Там красовалось такое пятно – «подарок» голубы или еще кого летевшего – что ее глаза расширились в удивлении, но тут же она проводит по своим волосам, чувствуя, как пальцы начинают слипаться. – Господи!!! Я обкаканная не пойду регистрироваться! Все отменяется!!!
Пенни возвела взгляд к небесам, подпрыгнула на каблуках. Нет! Ну, вот за что так! И кто в этом мире еще не понял, что если не сейчас, то потом она все равно выйдет замуж за Ригсби?
- Кто такой недалекий? – Пейшенс стояла и спрашивала у небес под хохот друзей. – Джо тебе нужна обкаканная невеста? Мне жених да! И пусть хоть коровы полетят над нами, мне все равно!
Решение с отмены на твердую уверенность, что ничего не помешает им стать мужем и женой, сменилось быстро, когда Пенни подумала, что еще десять лет ждать предложение от Джо, не сможет. Умрет под пылью времени. Решительно вручив букет Кейт, Пейшенс пошла в здание мэрии.
- Где здесь туалет? – спросила у дежурившего охранника.
- На третьем этаже, в конце коридора.
- Интересно, если работаешь на первом этаже, - бурча себе под нос, она упрямо шагала вверх по лестнице, - то пока добежишь до туалета, описаешься? То же мне, властьимущие, не могут сделать себе блага на каждом этаже.
Привести себя в порядок не составило труда. Пейшенс вымыла пряди волос и стала сушить под феном для рук, когда Джо сушил пиджак рядом, под соседним ветродуем. Она улыбалась ему, о чем-то мечтательно задумавшись, как в двери показался Лео и протянув им телефон с выбранной станицей в Интернете, подмигнул, исчезая.
- Существует поверье, что если пару «пометят» голуби, то они будут счастливы, - Пейшенс посмотрела на Джо, - я безумно тебя люблю. И если эти птички нам пожелали вот таким образом счастья, то я безмерно счастлива еще больше!
Они рассмеялись.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2kK6J.jpg[/AVA]
[NIC]Пейшенс Гейл[/NIC]
[STA]Самая круженная девушка в мире[/STA]
[SGN]Найти тебя и не упустить…. Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, милый Джо[/SGN]

[LZ1]ПЕЙШЕНС ГЕЙЛ, 22 y.o.
profession: зоолог, ведущая собственной программы для детей, путешественница
relations: Terra, Jared, Constantine; Джо Ригсби.
[/LZ1]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-03-18 01:51:17)

+1

16

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Рождество - это ты.