Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Рождество - это ты.


Рождество - это ты.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s1.uploads.ru/qc4DB.gif

Участники: Terra Gale, Sheyena Montanelli (Пейшенс Гейл), Jared Gale, Константин Гейл (НПС) и, может быть, кто-то еще присоединится по ходу пьесы.
Место: Рочестер, штат Миннесота
Время: 2041 год, конец декабря, за неделю до Рождества
Время суток: меняется
Погодные условия: температура от-20 °C до -30 °C, обильные снегопады
О флештайме: дети выросли, разъехались и шлют родителям имейлы и открытки, иногда звонят по телефону и почти никогда не стучат в дверь. Константин живёт в Сакраменто, Пейшенс колесит по миру. А старшее поколение перебралось из жаркой солнечной Калифорнии в холодную Миннесоту. Близится Рождество - праздник, который хочется встретить в кругу семьи. Но молодёжь, как обычно, завалена делами и не помышляет об отдыхе. Похоже, и в этот раз Джаред и Терра будут отмечать Рождество вдвоём.

+3

2

Рождество – волшебный праздник, который оставляет в человеке особое ощущение волшебства и сказки. Невероятное ощущение чего-то таинственного, которое заполняет все твое естество, растекается по венам и еще долго не отпускает от себя. Именно в эту ночь, кажется, что все о чем ты мечтал, сбудется. Кажется, что каждое произнесенное слово и желание станет твоей настоящей и реальной сказкой. Сказкой, которая отражается во множествах игрушек, которые мерцают в свете гирлянд и мишуры. Праздник, который даже в таком возрасте останется самым любимым для женщины, которая спешила домой под настоящим снегопадом. Терра Каас, женщина, которая сейчас бежала буквально домой, торопясь и боясь не успеть показать мужу ту единственную игрушку, которая смогла отвоевать у настырной покупательницы, чуть ли не выдрав ей волосы. Терра ненавидела бросаться деньгами, но порой стоило признаться, что они конкретно так помогают отвоевать то, что ей хочется. На улице суетились люди, бежали куда-то спеша по своим домам. Спеша к своим любимым. К своей семье. Что бы поделиться ощущениями, до украсить елку к празднику, приготовить что-то на праздничный стол, который будет ломиться от угощений и сладостей.
Семья Гейлов перебралась в новый дом после того, как Терра рассказала супругу  безумной любви к снегу после очередного путешествия. Она очень хотела наконец-то встретить рождество в волшебной сказке снега, почувствовать всю прелесть этого волшебного дня в полной мере. Были и другие обстоятельна, которые заставили супругов переехать в более холодный климат. Они взрослели и здоровьем не крепли, как бы там ни хотелось. Огромный и лучший медицинский центр, вот что было нужно Терре. Спина с возрастом стала давать о себе знать куда чаще, чем хотелось бы, и врачи Сакраменто уже не справлялись, говоря о том, что ей нужно более квалифицированное лечение, постоянное наблюдение и санаторный отдых. Было невероятно сложно оставить все, что у нее было, было безумно тяжело оставить свой бизнес, работу. Отпустить это от себя, променивая это на спокойствие и тишину семейной жизни. Первое время Терра часто задумывалась, а правильно ли она поступила, какие-то грустные мысли заполонили ее голову, заставляя желать остаться наедине со своими мыслями. Джаред не мешал супруге, прекрасно понимал, что это серьезный шаг, к которому она должна прийти сама. Должна сама этого захотеть и решиться. И именно в один из дней она пришла к супругу в комнату и сказала, что готова оставить все, готова переехать. Готова начать новую жизнь. Спокойной и тихой семейной идиллии, которая их ждала.
Время постепенно меняет все, дети выросли. Константин жил так же отдельно, но уже с девушкой, которую в прочем не спешил звать замуж. Сколько бы Терра не допытывалась, она так и не могла узнать у парня истиной причины. Мальчику уже было двадцать семь лет, а она все еще видела в нем своего малыша, своего первенца, который только-только научился ходить. Джаред часто махал головой и буквально требовал уже супругу оставить сына в покое, что он сам все поймет со временем и решится на все, она даже не успеет и глазом моргнуть, как у них появится внук. Пейшенс колесила по городам, по странам. Училась на зоолога, занималась своими делами и крене редко появлялась у родителей. Птенцы выросли и по отдельности вылетели из гнезда, оставляя супругов в одиночестве. Терра переживала по этому поводу, она хотела видеть своих детей рядом с собой, что бы он все жили в огромном доме, что бы были слышны детские голоса, что бы они подарили ей внуков, с которыми она могла бы возиться. Но постепенно она привыкала к тому, что ее дети выросли, и пришлось их отпустить в самостоятельную жизнь. Хотя и не полностью. Каас звонила им, общались по скайпу и телефону. Но их визиты становились все реже, и если бы не Джаред она бы точно сошла с ума от одиночества.
Говорят, что со временем отношения супругов сходит на нет, любовь проходит и остается только чувство обязательств перед детьми, перед тем, что они должны. Что постепенно все успокаивается и остается только лишь понимание того, что ну кому они нужны уже в таком возрасте. Пора бы просто спокойно прожить и дожить свой век. Но в этой семье было все совершенно иначе. С каждым днем, прожатым вместе. С каждым событием, которые они переживали, супруги становились плотнее друг другу, начинали любить и ценить друг друга куда сильнее, чем простая среднестатистическая пара. Терра не боялась возносить их семью на несколько планок выше обычной. Ведь не каждой семье удавалось сохранить эту теплоту. Это доверие и безграничную любовь и нежность до сегодняшних дней. До того возраста в котором прибывали супруги. Возраст не щадил пару, Терра хоть и держалась правил, которые помогали ей удерживать молодость, но все равно морщины появились на ее лице, она стала уже не такой выносливой, да и здоровье не баловало. Но она по-прежнему была желанной для супруга, по-прежнему ощущала эту страсть к себе, любовь и безграничное тепло, которое дарил ей Джаред, и которое она так ценила в своем супруге. Просто невыносимо приятно ощущать это. Чувствовать, как тебя наполняет эта любовь, греет в самые лютые морозы и страшные моменты в жизни. Чувствовать эту любовь и дарить ее так же, безгранично, не требуя ничего взамен. Растворяться в нем, окунаться с головой и думать только о нем. Тем более сейчас, когда у нее никого кроме супруга не осталось. Прошли те дни. Когда они переживали за своих детей, когда нужно было думать только о них, когда работа занимала все их время. Теперь они были предоставлены сами себе, и они отлично пользовались этим. Сбежав от городской суеты, купив домик на окраине города, где могли бывать вдвоем неделями, наслаждаясь компанией только друг друга. Гулять по лесу, который располагался кромкой у их дома, сидеть во дворе. Вышивать, рисовать, рассказывать друг другу истории, слушать в тишине как поют за окном птицы, отдаваться страсти и любви, заниматься тем, что нравилось им.
И сейчас, накануне Рождества, Терра спешила домой, что бы поскорее оказаться в теплых объятиях супруга. Она как маленький ребенок перескакивала через огромные сугробы, которые успели появиться буквально за одну ночь. Снег сыпал огромными хлопьями, медленно тая на ее щеках и ресницах. А она торопилась домой, прижимая к груди заветную коробочку, и смотря внимательно под ноги. Терре сказали как можно больше ходить пешком, и она даже привыкла к таким прогулкам, оставляя транспорт далеко позади. Прохладный и морозный воздух проникал в легкие, заставляя дышать полной грудью и наслаждаться каждым мгновение проведенным на улице.
А вот и ворота небольшого двухэтажного дома. Терра толкает калитку. Которая ведет во двор, быстро пробегает по каменной дорожке и врывается в жилье словно ураган, распахивая дверь настежь, внося в дом прохладный и морозный воздух.
- Джаред! Джаред! Смотри. Что у меня есть! – Даже с возрастом у Терры остался такой же громкий и пронизывающий голос, когда она начина кричать. В голосе звучало буквально детский восторг, на который ответить было просто невозможно. – Ты гдееее? – Настойчиво она звала супруга, стягивая с ног сапоги, скидывая шубу, абы как, кидая ее на шкаф, что бы забежать в зал, где стояла огромная елка до самого потолка. С волос стекает вода от растаявших снежинок, но все-таки парочка сохранилась на густых и темных ресниц. Глаза блуждали по комнате, что бы поймать супруга и нашла его у елки. – Джаред, ну ты что,  не слышишь меня? – Она даже как то хныкнула как ребенок, но обида быстро улетучилась, сменяясь восторгом. – Я нашла на нашу елку великолепную игрушку. Именно ее не хватало!  – Она даже не обратила внимание, как мужчина закатил глаза, понимая, что ее ничто уже не остановит. Терра накупила уже столько игрушек, что, кажется, елка скоро начнет ломиться под их весом. И на каждую она говорила, что вот именно ее не хватало! Подлетела к нему ровно в тот момент, когда он поднялся на ноги, протягивая коробочку. – Открой, посмотри! – Она прям была готова прыгать вокруг него от нетерпения, пока он открывал коробку, вытаскивая на свободу поистине великолепный большой круглый шар. Он был выполнен из тончайшего стекла и прозрачный. Так что было ощущение того, что он невесомый и невидим. Но белоснежно-синими красками был изображён заснеженный дом, из трубы которого валил дым. Нарядная, но такого же раскраса елка стояла во дворе, а рядом с ней были изображены двое взрослых, что стояли рядом друг с другом и смотрели, как двое детей копошатся рядом с елкой. Это было изображено настолько четко и искусно, что картинка словно оживала в руках, стоило только посмотреть на них. – Они как мы. Как наша семья. – На удивление тихо произнесла Терра и подняла на мужчину глаза. – Я билась за этот шар как настоящая львица. – Снова улыбка и она потянулась, что бы коснуться губами его губ. – Он невероятно нежный и теплый. – Легкая грусть и тоска по детям скользнула в ее голосе, но тут глаза уцепились за вазу с конфетами, которые стояли на парапете камина. – О, конфеты! Это мне да!? – Джаред даже не успел среагировать, как женщина устремилась к вазе, разворачивая уже одну из конфет. Сколько бы лет не проходило, какого бы возраста не была эта женщина. Сколько бы морщин и седых волос не появилось на ней, она всегда будет сумасшедшим ребенком, который сводил с ума своего супруга, в тоже время делая его самым счастливым мужчиной на свете.

+2

3

[AVA]http://sf.uploads.ru/s1WAE.jpg[/AVA]Если верить результатам ежегодного опроса журнала «Esquire», 63% американцев считают Рождество своим любимым праздником и тратят около сорока миллиардов долларов на одни только подарки. Рождество принято отмечать с размахом, и в эти дни за праздничным столом собирается вся семья.
Джаред Гейл очень любил Рождество. Пожалуй, ни один другой праздник не вселял в его душу такое же спокойствие и умиротворение, не вызывал ожидания чего-то действительно сказочного и волшебного. Еще в детстве он вместе с взрослыми наряжал ёлку и помогал украшать дом, сознавая свою сопричастность к чуду. Вечерами он подолгу сиживал возле окна, обрамленного электрической гирляндой, надеясь увидеть на улице Санту. Мать в это время вязала праздничные носки, которые в канун Рождества они с отчимом торжественно развешивали на подоконнике: поутру заспанный Джей всегда находил в них свои любимые леденцы и жевательные резинки. Подарки Санта оставлял, как и полагалось, под ёлкой, и сколько бы маленький Джаред не караулил его появление сразу после того, как часы в гостиной заканчивали бить полночь, ему ни разу не удалось застать старика. Он ждал его, усевшись на диване или на полу возле ёлки, но в конце концов засыпал – всего на минуту, – а когда открывал глаза, видел сложенные аккуратно коробки, завернутые в блестящую бумагу, и приоткрытое окно, из которого тянуло ночной прохладой. Санта был очень ловок, и Джаред никак не мог понять, как же ему удается так бесшумно проникать в комнату и исчезать, не оставляя следов. Он спрашивал у взрослых, но те только руками разводили и еще почему-то улыбались…
Прошли годы, и Джаред на собственном опыте узнал, каково это – красться среди ночи по дому так, чтобы не скрипнула ни одна половица, наполнить  с десяток носков, присланных бабушкой – традиция, которую мать Джареда никогда не нарушала, и разложить вокруг ёлки подарки. Миссия, достойная Итана Ханта, ведь ему предстояло обмануть две пары чутких детских ушей, которые прислушивались к малейшему шороху в гостиной, надеясь поймать неуловимого старика в красном полушубке и колпаке, путешествующего по миру на резных санях с оленьей упряжкой. Сколько бы Терра не уговаривала детей оставаться в своих комнатах, они отказывались, вернее, отказывалась Пенни, а Константин во всем поддерживал сестру, и вместе они устраивали наблюдательный пункт, свалив на пол подушки и накрыв их сверху пледом. Но время тянулось медленно, от непрерывного мерцания разноцветных огоньков на ёлке слипались глаза, и горе-караульщики засыпали, прижавшись друг к дружке. А проснувшись, обнаруживали оставленные Сантой подарки и неплотно прикрытое окно…
Эти времена тоже в прошлом: дети давно выросли и оставили родительский дом, как птенцы, научившись летать, рано или поздно покидают гнездо. Прежде Джаред не задумывался о том, что будет, когда Константин и Пейшенс подрастут и, возможно, захотят жить отдельно, а когда это произошло, оказалось, он совершенно к этому не готов…
Первым ушел Тин и, положа руку на сердце, Джаред не слишком переживал по этому поводу. Для него было само собой разумеющимся, что повзрослевший сын станет жить вдали от родителей. Он сам поступил так же, когда окончил школу и продолжил образование в университете. Константин, напротив, не изъявлял особого желания учиться, сразу начав работать. Парень жаждал свободы и не боялся трудностей. На материальную поддержку от отчима Константину рассчитывать не приходилось – он ушел из дома, уверенный, что отношения с семьей разорваны навсегда. Со временем мосты между ним и матерью снова были наведены, ну а с Пейшенс они никогда и не ссорились. Для сестры Тин всегда оставался лучшим другом, которому можно было открыть самые страшные тайны, не боясь, что о них узнают родители. Именно ему Пенни доверилась, когда у неё в жизни началась чёрная полоса: расставание с Джо, проблемы с пищевым поведением, вылившиеся в самую настоящую булимию, нежелание следовать правилам, принятым в их семье. Мать была строга с дочерью, отец тоже не давал Пенни поблажек, а она не могла рассказать им всего, что с ней тогда творилось. О том, что Пейшенс в те дни буквально ходила по лезвию бритвы, знал только Тин. Она частенько убегала к старшему брату, оставалась ночевать в крошечной квартирке, которую тот снимал за гроши в каком-то вонючем клоповнике в  не самом благополучном районе. Мать иногда подкидывала ему деньжат – небольшие суммы, но этого хватало, чтобы оплатить аренду и проезд на городском транспорте: он нашел работу на другом конце города, и приходилось вставать ни свет, ни заря, чтобы успеть на первый автобус. Вечные расходы, а зарплата – кот наплакал да лапой утерся.
Сестра постоянно забывала у него свои карманные деньги – он повсюду находил скомканные купюры и во время следующего появления Пенни отдавал ей обратно. Она отказывалась, кричала на него, ругалась, даже пробовала плакать, но он молча засовывал деньги ей в рюкзак и уходил в единственную комнату. Ему было стыдно брать у сестры деньги, потому что он понятия не имел, когда сможет вернуть долг. О том, чтобы взять их просто так, насовсем, Тин не хотел даже слушать. Семья они или нет, но он хотел независимости, и Пейшенс пришлось с этим смириться. Но деньги она продолжала забывать.
Из-за неё отец едва не убил его, но ради Пенни Константин был готов на всё что угодно.
Его дети всегда были очень дружны и поддерживали друг друга. Если бы Константин не позаботился вовремя о сестре, кто знает, каких дров она успела бы наломать. Даже спустя время Джаред не мог думать об этом без внутреннего содрогания. Ему казалось, Пенни знает – отец рядом, она может прийти к нему с чем угодно, рассказать ему всё, он поддержит ей и поймет и никогда не осудит. Но оказалось, что его девочка считает иначе. Слава Богу, что рядом был Тин.
Слава Богу, повторяет Джаред неслышно, снимает очки и тщательно протирает стёкла куском фланели. С возрастом он стал видеть хуже, очки теперь приходится носить постоянно.
С Константином они потом сумели найти общий язык, но для этого понадобилось много времени… Время и болезнь любимого человека, заставившая их всех вновь собраться под одной крышей, чтобы ухаживать за Террой, у которой внезапно отказали ноги. Это было тяжёлое, страшное время, но именно это событие объединило их, показав, что для них – для каждого из них – является действительно важным.
В их семье было много чудес и одно такое чудо поставило его жену на ноги. С тех пор Терра забыла о каблуках, Константин помирился с отцом, получил повышение и переехал в настоящую квартиру, а Пенни, благополучно пережив личный кризис, сумела взять себя в руки и закончила школу. После чего огорошила родителей известием, что намерена изучать биологию. Это и впрямь было весьма неожиданно, учитывая её прежний интерес к истории и литературе, но оба – и Джаред, и Терра – не стали отговаривать дочь, предоставив той полную свободу выбора. В конце концов, это её будущее и профессия, которая должна стать делом её жизни. Пусть сама думает и решает.
После отъезда Пенни их дом окончательно опустел. Джаред остро ощущал отсутствие дочери, ведь, что греха таить, он любил Пейшнс больше. Она была его девочкой, его обожаемой тыковкой, единственным ребёнком, зачатым от любимой женщины. Говорят, что на протяжении всей жизни мать и ребенка связывает невидимая пуповина, и точно такая же соединяла Джареда и его дочь. Конечно, они получали от неё множество писем, Пенни звонила им каждый уикенд, а порой неожиданно приезжала, когда наступал перерыв в учёбе, и ей не нужно было отправляться в соседний штат на практику. Это всё было, разумеется, здорово, но этого, увы, не хватало.
Джаред отчаянно тосковал по дочери и ненавидел весь свет за то, что настал тот момент, когда она выросла.
Теперь она появлялась еще реже: с успехом окончив университет, Пейшенс полностью посвятила себе работе, а недавно сообщила родителям, что её пригласили вести образовательное шоу на популярном детском канале. Она рассказывала ребятишкам об экзотических животных, причем съёмки велись в каком-то зоопарке, и у передачи были неплохие рейтинги.
Пару лет назад они с Террой наконец-то решились на переезд. В Сакраменто было слишком жарко, слишком пыльно и одиноко. Когда-то давно Терра призналась мужу, что мечтает о тихом спокойном месте, где они будут жить вдвоём, и зимой будет идти настоящий снег – много-много снега, а не смутное напоминание о наступающем Рождестве.
Тогда они просто делились мечтами, но теперь ничто не мешало им воплотить то давнее желание в жизнь. Джаред и сам предпочел бы штат попрохладнее, к тому же, его не оставляла тревога за здоровье жены: хотя Терра твердо стояла на ногах, спина её порой подводила. Здешние врачи хором советовали обратиться за помощью в клинику Мейо, и супруги решили к ним прислушаться.
Подготовка к переезду заняла еще год; за это время Терра продала часть бизнеса, но по-прежнему оставалась одним из партнеров и получала недурной процент от прибыли. Сеть её ювелирных салонов процветала, женщины всё так же желали носить красивые дорогие украшения и никакой экономический кризис не мог этого изменить. Ведь бриллианты, как известно, лучшие друзья девушек – по крайней мере, они не изменяют.
Супруги продали недвижимость в Сакраменто и приобрели жилье в Рочестере, штат Миннесота – небольшой двухэтажный дом в георгианском колониальном стиле. Они несколько раз летали в Рочестер и посмотрели не меньше двух десятков домов, и в итоге решили остановиться на самом настоящем Доме у озера. Несмотря на скромные размеры, это было крепкое и по-своему величественное строение, от которого так и веяло старинной английской усадьбой: прямоугольное, в два этажа и с парадной дверью в центре, целых двенадцать окон и два дымохода, а к парадному крыльцу ведет каменная лестница в пять ступенек. Перед домом бывший владелец разбил маленький палисадник, а позади начинался лес, через который пролегала дорога в Рочестер.
Мотоцикл Джей давно продал, а переехав, они купили новую машину: поездка отсюда в центр города, где располагался медицинский центр, занимала около сорока минут. Оставив преподавательскую деятельность, Джаред продолжал писать статьи для научных журналов, рецензировал чужие работы и начал работу над следующей книгой.
Дети приезжали и писали всё реже; в последнее время карьера Константина резко пошла в гору, да и у Пейшенс почти не оставалось свободного времени. Они регулярно обменивались имейлами и отправляли друг другу поздравительные открытки, но, честно говоря, всё это было каплей в море.
Они оба скучали по детям, иногда признавались в этом вслух, виновато улыбались, а потом Джаред крепко обнимал жену, целовал в затянутый паутинкой тонких морщин лоб и вёл её на кухню. Там они сидели, глядя через окно на цветущий палисадник, за которым ухаживал Джаред, и профессор гладил руки жены – тонкие, исхудавшие, почти прозрачные, целовал постаревшее, но по-прежнему красивое лицо, сияющие, полные любви к нему глаза и губы, которые в ответ морщились в нежной и мягкой улыбке.
В такие моменты к ним присоединялся Стич – огромный толстый кот, которого Терра однажды привезла из города, заявив, что теперь он будет жить с ними. Тогда Стич больше напоминал дистрофичную крысу, до того худым и лысым он был. Но спустя несколько месяцев кот растолстел и покрылся длинной густой шерстью, став, по выражению мистера Гейла, поперек себя шире. Самоуверенная усатая морда маячила в самых неожиданных местах, пугая хозяев внезапным появлением и пристальным немигающим взглядом зелёных глаз. Стич был абсолютно чёрным, ел только натуральную пищу, которую сам же и ловил в саду, нередко отправляясь на охоту в лес, не терпел, когда его пытались взять на руки или погладить, и просто оглушительно мурлыкал, посреди ночи спикировав на спящих супругов откуда-то сверху – разбудив их, он моментально замолкал и исчезал в тёмной комнате, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Подобный номер он проделывал несколько раз в месяц, а по утрам заходил на кухню с независимым видом, запрыгивал на подоконник и щурился на мелькавших в воздухе стрекоз. Зимой он точно так же часами мог следить за падающими снежинками.
На сегодня у Терры была запланирована поездка в клинику, а после она намеревалась заглянуть в магазины: приближалось Рождество, и ей хотелось купить что-нибудь к празднику. Обычно это были ёлочные игрушки, мишура или гирлянды. В прошлом году они, например, купили большой рождественский венок на парадную дверь, а в этом году жена сказала, робко заглядывая ему в глаза, что ей ужасно хочется, чтобы у них было две ёлки – одна в доме, а другая на улице.
- Ты только представь, как это будет здорово!
Джаред не мог удержаться от улыбки, увидев, как загорелись у неё глаза – ради этого света он бы нарядил весь лес, каждую ёлку.
После полудня начался снегопад; шли часы, а снег всё валил и валил, грозя засыпать дома и дороги. В новостях сообщали, что междугородние воздушные рейсы отменяются один за другим, а значит, кое-кто не успеет к родственникам и друзьям на Рождество.
Пока жены не было, Джаред установил в гостиной искусственную ель. Она была высоченной, роскошная пушистая красавица с жесткой тёмно-зеленой хвоей. Принес из кладовой коробки с игрушками и украшениями для дома, но решил подождать возвращения Терры, чтобы вместе нарядить ёлку. Оба очень любили это занятие, тем более, что в этот раз их ждало двойное удовольствие: еще накануне Джаред присмотрел неподалеку отличное дерево, которое они могли бы украсить к празднику и сегодня собирался показать его Терре.
Жена влетела, как маленький ураган, принеся с собой холод и снег, а еще предвкушение чего-то волшебного. Ей явно не терпелось показать ему свою добычу, и он повернулся, глядя в её раскрасневшееся счастливое лицо. Подбежав, она сунула ему в руки картонную коробочку, которую он аккуратно открыл, доставая оттуда большой стеклянный шар. Джаред категорически не признавал пластиковые ёлочные украшения и в их с Террой доме такого не водилось. Стеклянные игрушки, особенно, если это не штамповка, а ручная работа – были великолепны. Он дорожил каждой из них и бережно хранил, а когда приходило время доставать игрушки и вешать на ёлку, испытывал настоящий восторг и трепет, какой ощущаешь, только столкнувшись с настоящим чудом.
- Билась как львица? – повторил мужчина, улыбаясь, и положил шар в коробку, где лежали другие игрушки. – И убежала, урча от удовольствия, вырвав победу у соперницы? Я тебя люблю, детка.
Обняв жену, он притянул её к себе и коснулся губами холодной щеки. Но Терра уже вывернулась и метнулась к конфетам, которые он приготовил, чтобы вечером разложить в  рождественский календарь.
- Это не тебе, эй! Терра! – глядя, как жена наклоняется на конфетницей и запускает в неё сразу обе руки, Джаред оглушительно расхохотался.
- Ладно, тебе, но не сейчас! Возьми одну. Детка, одну, остальные положи обратно, они для календаря.
Откуда-то вынырнул Стич и, поглядев неодобрительно на хозяйку, сел и обернул лапы пушистым хвостом. По-видимому, он сладко спал, и шум в гостиной его разбудил. Поняв, что словами Терру не остановить, Джаред обхватил жену за пояс и оттащил от камина.
- До Рождества неделя, будешь брать каждый день по конфете, - шепнул на ухо, имея в виду календарь ожидания, который в прежние времена мастерил для Константина и Пенни, а теперь делал исключительно для жены. Суть была в том, чтобы скрасить томительные дни перед праздником, ежедневно находя небольшой, часто сладкий подарок в сделанном своими руками подобии календаря. Он мог быть любым: деревянная ёлочка с кубиками, на которых нарисовано число, или бумажные пакеты, украшенные по собственному вкусу и развешенные где угодно в доме – тут всё зависит от фантазии того, кто делает календарь. Терре нравилось искать сюрпризы, которые оставил для неё муж, но это не мешало ей каждый год покушаться на его запасы и обижаться, что он не позволяет ей тайком стащить десяток-другой конфет.
- Потерпи немного.
Забрав у жены конфету, Гейл развернул шуршащий фантик и вложил шоколадку ей в рот.
- Пенни звонила. Из-за снегопада связь плохая но, кажется, она сказала, что не сможет приехать. У неё съёмки, последний выпуск в этом году, как я понял. Будет рассказывать детям о какой-то африканской чупакабре.
Джаред улыбнулся и, выпустив любимую женщину из объятий, склонился над открытой коробкой.

Отредактировано Jared Gale (2016-11-26 19:24:46)

+2

4

[NIC]Constantine Gale[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/8cL49.jpg[/AVA]Рождество – семейный праздник, жаль, конечно, что как раз семьи-то у Константина Гейла и нет. То есть, семья, конечно, есть, но всё не так просто: мать с отчимом перебрались из Калифорнии в Миннесоту, сестра мотается в пределах пятидесяти штатов и, похоже, ужасно рада не задерживаться подолгу на одном месте, а дома Константина ждёт любимая женщина, с которой они… дайте-ка подумать… ну да, вместе уже четыре года. Четыре, Карл! В прежние времена Тин и представить не мог, что можно встречаться с девчонкой больше двух недель. А чтобы месяц…А чтобы год!
В позапрошлом месяце они с Анжелой отпраздновали свою четвёртую годовщину и, хотя она выглядела довольной и весь вечер улыбалась, он почувствовал, что где-то всё-таки умудрился налажать. Она ничего ему не сказала – ни во время ужина в итальянском ресторанчике, куда он повел её по совету матери, ни после, когда они уже лежали в постели, обнявшись и прижавшись друг к другу. Засыпая, Константин чувствовал, как она пишет что-то пальцем у него по руке, а потом целует в плечо и трется о него лицом. Он хотел спросить её, в чем дело, но не успел и отрубился. А утром  Анжела опять улыбалась, подгоняла его с завтраком и помогала собраться на работу, и он обо всём забыл.
Конечно, он догадывался, в чем причина грусти, которую порой в ней замечал. Они встречались уже пятый год, он познакомил Анжелу с родителями, и с Пенни они были не разлей вода - Мария Альварес и Сара Сандоваль, настоящие бандитки. Она была его девушкой и – да на этом, собственно, всё. Молчаливый вопрос в глазах матери, когда они с Анжелой приезжали к ним в Рочестер погостить пару дней, больше походил на немой упрёк и обвинение бог знает в чем. Отец своего мнения по поводу сложившейся ситуации никак не выражал, и за это невмешательство в их с Анжелой жизнь Константин был ему искренне благодарен. В кои-то веки отстраненность и холодность Джареда не вызывали у пасынка отрицательной реакции, не оскорбляли его и не порождали в нём ощущения собственной ненужности.
Джаред полагал, что парень давно вырос и вполне способен самостоятельно разобраться и со своими чувствами, и с отношениями, и всё, что требуется от членов его семьи – не лезть с советами, а оставаться до времени в стороне, гарантируя поддержку и готовность при необходимости прийти на помощь. Терра за сына переживала, о чем думала Пенни - знала лишь она сама и Константин, с которым они регулярно переписывались по электронной почте и созванивались при помощи скайпа. Отец семейства вопросов не задавал, предпочитая решать проблемы по мере их поступления, а беспокоиться, строить догадки и переживать раньше времени оставлял своим девочкам – они с этим прекрасно справлялись.
Тин как-то попытался поговорить с Пейшенс об Анжеле, но пожалел об этом спустя пять минут после начала: сестра завалила его вопросами, на которые он не хотел или боялся отвечать. Он понял, что всей душой болеет и переживает за Энжи и считает её членом семьи, тогда как Константин по-прежнему медлил с самым главным решением в своей жизни.
Не то, чтобы он не любил Анжелу, нет. Она была классной: миниатюрная подтянутая блондинка, всё натуральное, начиная от цвета волос, ни грамма силикона или ботокса, никаких корректирующих хирургических операций, инъекций, нарисованных бровей, удаленных рёбер - она была абсолютно естественной и удивительно настоящей. Всегда в хорошем настроении, улыбается – тоже искренне, без малейшей наигранности или фальши, готова помогать людям просто так, всякому, кто попал в беду: спустя неделю после знакомства он узнал, что Анжела является волонтером местного хосписа, а по выходным помогает выгуливать собак в одном из муниципальных приютов. Она переживала по поводу численности тибетских панд, волновалась, что в результате таяния ледников могут сдвинуться литосферные плиты, и беспокоилась, что миссис Фьюч, бездомная старуха, соорудившая себе жилье из картонных коробок, не пришла в обычное время, чтобы получить свой термос с горячим чаем и булочки, которые Анжела пекла специально для неё.
Первое время Константин считал, что она притворяется, играет на публику, чтобы произвести впечатление, но впоследствии убедился, что всё по-настоящему. Анжела в самом деле была такой – доброй, решительной и отважной девушкой, и очень хорошим человеком.
Они редко ссорились, но если ему случалось обидеть её или задеть чувства, он еще долго чувствовал вину и искал способ извиниться, пусть даже Анжела сказала, что простила. Она и правда прощала, но это не делало его проступок менее значимым, по крайней мере, для него самого. Поэтому парень изо всех сил старался помочь Анжеле, и когда у него получалось, то видел, что она буквально от этого расцветает.
И всё-таки Тин никак не мог решиться сделать Анжеле предложение. Он долго не мог докопаться до причины, пока однажды не приехал без предупреждения к родителям в Миннесоту. Он провел с ними весь день, а по дороге в аэропорт понял, что ужасно им завидует. И хочет такую же семью, какая была у них. Ему всегда казалось, что родители живут обособленно, в своём закрытом мирке, в который никого не впускают. Он припомнил, что дверь в их спальню всегда запиралась на ключ, и даже когда все были дома, запрещалось входить к ним в комнату без стука. Его это обижало: какие такие секреты могут быть от него у мамы? Ладно отец, тот всегда держался с Тином холодновато, редко улыбался и еще реже смеялся. Константин привык обращаться к нему по имени и еще «сэр», и мама не возражала. Они вообще редко спорили или делали это за закрытыми дверями, чтобы дети не видели и не слышали их ссор.
Порой они отвозили Тина к бабушке, а позже вручали ей и маленькую Пенни, а сами исчезали на несколько дней. Бабушка говорила, что они едут в отпуск на какие-то тропические острова, но Тин сомневался: Джаред плохо переносил даже калифорнийскую жару, да и мама постоянно включала кондиционеры, чтобы в доме стало прохладнее. А на этих самых островах, он читал, еще жарче, и в песке можно печь яйца и жарить на камнях блинчики.
Когда они возвращались из этого своего отпуска, мама выглядела невероятно счастливой и какой-то… спокойной, умиротворенной. Тин заметил, что родители уезжали всякий раз, когда мама начинала нервничать и сердиться. Она всегда помногу работала, в то время как отец вечера проводил дома, нянчил Пенни и играл с Тином, а когда тот пошел в школу, то следил, как он выполняет домашнее задание. Тин думал, что отец ему не доверяет, но правда была в том, что домашку он выполнял крайне небрежно, так что тетради пестрели замечаниями от его учителя по чистописанию. Джаред не ругал его, а заглянув в тетрадь, молча вынимал из неё исписанные листы и оставлял чистый разворот. Константин обиженно сопел, кусал губы, но принимался за дело. Иногда за вечер ему приходилось по четыре раза переписывать одно и то же, пока отец не разрешал ему пойти поиграть или включить мультики. Бесило ужасно, но качать права Константин еще не решался.
И вообще, Пейшенс отец любил больше! Вот стопудово так, потому что этой мелкой засранке в детстве позволялось практически всё. Ей даже собаку разрешили в дом притащить, хотя Тину до этого запретили даже заикаться о домашнем животном. А мелкая, что называется, наревела. В прямом смысле: несколько часов без передышки орала и лила слёзы, так что родители перепугались и уже думали вызвать  врача. Как же, истерика у деточки!
Пенни сводила родителей с ума своими требованиями и капризами, которых становилось всё больше. Это он сейчас понимает, а тогда всё выглядело иначе: ему казалось, что родители забили на него болт, зато с дочуркой носятся, сопли и слёзы ей вытирают, каждое желание выполняют. Новую куклу? Пожалуйста. Еще одно платье? Конечно, милая! Поездка в аквапарк, зоопарк, селфи с дельфинами? Да не вопрос, хоть макаке на шею посадим!
Всё ей, ей одной, стоит только раскрыть свой хорошенький ротик, топнуть ножкой в модельном ботиночке и выдать своё коронное «хочу!»
Младшую сестру он любил. Хотел бы возненавидеть эту невыносимую хочуху, закрыть её как-нибудь в кладовке вместе с реквизитом к Хеллоуину, но стоило ему взглянуть на неё, увидеть доверчивую, чуть застенчивую улыбку – и Тин позорно таял и млел, вытаскивал сестру из кроватки, сажал к себе на закорки и таскал вверх и вниз по лестнице, прячась от родителей и домработницы.
Зато потом Пенни стояла за него горой в любом деле. Прав он был или виноват, значения не имело. Огребал он, а Пейшенс приходила, чтобы разделить с ним наказание. Даже когда отец вышвырнул его из дома, сестрёнка всерьёз засобиралась с ним. Отец тогда здорово разозлился на них обоих: до этого дня Константин не помнил случая, чтобы Пенни кричала на отца, а тот схватил её и выволок из комнаты. Он тогда стоял, как громом пришибленный; Пенни орала, отец молчал, а потом раздался дробный стук в дверь, и Тин понял, что сестру заперли в её комнате.
Джаред вернулся через минуту, бросил Тину ключи от машины, которую подарила мать на минувший день рождения, и велел уматывать. Все его кpeдитки оказались заблокированы, кроме одной, но там оставалось долларов сто, даже меньше. Мать позвонила вечером, давилась в трубку словами и слёзами, а ему было плевать. Он словно умер, нихрена не чувствовал и не помнил, что происходило в тот день. Шлялся по улицам, ночевал у друзей, что-то пил, с кем-то спал, пока однажды утром не проснулся с похмельем в заблеванном клоповнике, среди таких же бесчувственных тел, и не осознал ясно и четко – всё, это край. Мама, привет, я на дне, обними за меня папу!
Все дни ему звонила и писала Пенни, отец посадил её под домашний арест, даже мать ничего не смогла сделать. Не смогла, не захотела – для Константина это было одно. Она от него отказалась, как и отец, вычеркнула из жизни, они оба так поступили. Сплоченная, блядь, семейка, ячейка, мать его, общества. Поразительное единодушие, впрочем, как обычно.
В действительности всё было не так: Константин настойчиво требовал самостоятельности, и он её получил. Вот так неожиданно, обухом по голове, на него свалилась взрослая, абсолютно самостоятельная жизнь. Вертись, как хочешь, делай, что умеешь. Выплыви – или пойдешь ко дну.
Константин почти утонул, но в последний момент принялся усиленно грести и вот так, барахтаясь и боясь утонуть, всё же поплыл в сторону берега. Прошло время, и вот он стоит на земле обеими ногами – он не спился, не подсел на наркотики, не связался с плохими ребятами, у него в жизни полный порядок, есть квартира, работа, любимая девушка, а самое главное, у него снова есть семья. Болезнь матери, вернувшая её на больничную койку, сплотила остальных членов семьи и помогла навести мост над пропастью, которая казалась бездонной. Чтобы начать войну, требуется всего ничего, заключить мир гораздо труднее. У них получилось, и правда в том, что им чертовски повезло.
А теперь жизнь Константина ощутимо трещит по швам, и он не знает, как с этим справиться. Накануне Анжела спросила его о планах на Рождество. Он ответил, что всю будущую неделю работает: его команда сдает последний проект в этом году, сроки поджимают, и им всем придется задерживаться каждый день. И всё, на что он надеется – добраться до кровати и наконец выспаться.
Константин улыбался, говоря это, но заметил, что Анжела не поддерживает его, а наоборот, выглядит расстроенной. Потом она призналась, что надеялась отпраздновать Рождество с его родителями, на что Константин довольно резко заметил, что подобные планы неплохо было бы обсуждать заранее и желательно вдвоем. Короче, он вспылил, Анжела обиделась и вышла из кухни, заявив, что достаточно самостоятельная, чтобы добраться до Рочестера в одиночку, раз у него есть дела поважнее, чем отмечать праздник с семьей.
И теперь, сидя в зале для совещаний и слушая вполуха  доклады коллег, Константин делал вид, что читает документы на планшете, а сам писал письмо младшей сестре: «Как дела, брюква? Постоянно забываю, как тебя называл отец: репа, редиска, душистый горошек, свекла? По-моему, всё-таки, брюква, я прав? : ) Какие планы на Рождество? У меня завал, сроки летят к чертям и, похоже, Анжела  решила съехать от меня к родителям. Говорит, они клевые в свои пятьдесят с чем-то там, а я напоминаю ей старого ворчливого барсука и вообще, ей со мной скучно. Надеюсь, Джо не считает тебя скучной или занудной, потому что я не желаю видеть тебя у себя на пороге с кучей барахла и сувенирами из Африки. Ты же ездила в Африку, я ничего не путаю? Напиши, как вы планируете отмечать Рождество и успокой меня тем, что я не единственный человек на этой планете, который собирается просто лечь в постель, а наутро открыть свой подарок. Ненавижу тебя и крепко целую. Твой брат».

Отредактировано Jared Gale (Сегодня 18:01:24)

+3

5

Два праздника в году эта женщина обожала больше всего. Это было Рождество и день рождения. Сколько бы лет не исполнялось Терре, она как маленький ребенок ждала этот день, ее мучили какие-то непонятные кошмары и вообще накануне дня рождения она вообще не спала, перекатываясь с одного бока на другой. Но каждый год пыталась уснуть раньше, что бы подогнать быстрее наступление этого дня. Взрослая, самодостаточная женщина, с жестким порой очень жестким характером, она буквально превращалась в маленького ребенка в ожидании чуда. Ждала, когда все-таки под утро уснет от усталости, откроет глаза уже ближе к полудню и увидит на подушке небольшой конвертик. Развернет и увидит там рисунок. Дети всегда рисовали ей поздравительные рисунки или открытки. С каждым днем они менялись. Становились уже более узнаваемы. Не то, что какие-то палочки и кружочки. Терра хранила каждый рисунок в огромной коробке, которая была спрятана в самый дальний угол шкафа, куда не каждый мог добраться. Она периодически доставала коробку, смотрела на рисунки своих детей, которые уже выросли и только того сердце пожилой женщины трогала грусть об ушедшем. Но если день рождения было ее личным, эгоистичным праздником, то Рождество – это семейный праздник. Семейное счастье, которое приносит прохладу в каждый дом. Которое сплачивает множество людей перед елками, что бы украсить их разноцветными игрушками, гирляндами и мишурой. Терра относилась к этому с таким трепетом, что буквально могла разорвать любого, кто мог коснуться нечаянно ее елке. Это, наверное, пошло еще с ее собственного детства, когда у них еще был дом. Когда его еще не спалили до основания. Рядом располагался небольшой дворик, и елка стояла там. Сам дом был небольшим, что бы уместить в нем громадную елку. А ведь именно такую хотела маленькая Терра! Большущую, с огромными лапами и пушистыми иголками! Именно такую отец Терры и нашел неподалеку. Что ему только пришлось пережить, что бы пересадить этого гиганта. Но что ни сделаешь ради нервного спокойствия своей дочери, да и своего заодно. Ведь непослушная девочка убегала именно к ней, заставляя родителей хвататься зимними вечерами за сердце. Во дворе, да и в доме всегда пахло хвоей,  и этот запах навсегда остался в памяти и у Терры, именно поэтому она настойчиво сказала супругу, что у них будет две елки. Одна в доме – настоящая! И такая же настоящая во дворе. Тем более грех было не нарядить елку во дворе, ведь она там как раз, словно для этого и росла. Джаред, посмотрев в глаза собственной упрямой жены,  спорить не стал. И вот, одна огромная красавица стоит посередине зала, подпирая макушкой огромный потолок.
Елку наряжали они всегда вместе, Терра могла закатить настоящую истерику, если кто-то начинал это без нее. Она с трепетом вынимала игрушки из коробки, по часу разглядывала их, вертя в руках, пока Джаред не начинал ее звать. Уходила в свои мысли, мягко улыбалась, вспоминая каждый пройдённый год их жизни. Начиная с того момента, как она была маленькой, как повзрослела, как пережила слишком многое для хрупкой женщины, превращаясь в бизнес леди. В какой-то момент она позабыла об этом празднике, встречала Рождество в постели или где-то в клубе, на какой-то пафосной вечеринке. Она скучала по домашнему уюту, по теплоте, которой был наполнен дом родителей. Но, увы, все в жизни меняет, проходит безвозвратно. Сейчас она была безумно счастлива, что смогла вернуться в то состояние, смогла вырваться из этой бездны бесконечной беготни и борьбы за свой бизнес. Она скучала по работе, отчаянно и мучительно. Порой, спрятавшись в огромном пледе, сидя дома и смотря на стенку не мигающим взглядом. Дети давно выросли, и она не знала чем себя занять. В голове была полная пустота, от которой Каас попросту сходила с ума. Наверное, именно тогда, бредя по пустынной улице, возвращаясь из клиники, она не смогла пройти мимо страшного и исхудалого котенка, который таращился на нее зелеными глазами и жалобно мяукал. Сейчас Стич едва ли напоминал того отчаянного котёночка, больше похожего на разожравшегося барона, только глаза так и остались ярко зелеными.  Черный, будто прямиком из камина с углем, он внимательно следил за хозяевами, хотя всем своим видом показывал, что он очень независимый и взрослый кот, и какого хрена вы вообще пытаетесь взять меня на руки! Но к Терре он подходил чаще, словно понимал как ей тоскливо, садился рядом и смотрел на хозяйку зелеными глазами, и так уж и быть позволял себя немного погладить. Потом снимал свою толстую задницу с дивана и плелся на окно, наблюдать за птицами.
Все входило в свое русло, все было, так как и должно было быть.
- Ну, нет! Мои! – Терра попыталась запустить обе руки в вазу, что бы ухватить кучу конфет разом, еще даже не прожевав ту, что запихнула в рот, но Джаред умело оттянул ее от вазы. Женщина улыбалась и сияла как настоящее солнышко. На самом деле она обожала получать от мужа такие сюрпризы, любила то, что он для нее придумывал. Для нее в последнее время, а для детей раньше. Они наперегонки с Пенни носились по дому, что бы найти новый ребус, что бы первой добраться до подарка или сюрприза. Джаред же и с Тином следили за этими ненормальными и хохотали в голос. Теперь соперничать было не с кем, но Терра старательно дула губы и пыталась найти конфеты в шкафу, что бы утащить от туда несколько штук. Но не тут-то было, Джаред научился их прятать так тщательно, что даже ее любопытный нос не мог найти их. Что несказанно бесило Терру и она наиграно дула губки. И вот сейчас. – Надо было их лучше прятать! – Кряхтит недовольно и извивается у него в объятиях, попутно чмокая супруга в обе щеки, что бы отвести внимание. Но нет, не тут то было. Вздыхает, признавая свой проигрыш. Услышав его тихий шепот с придуманной для нее игрой, который он мастерил каждый год, Терра прикрыла глаза, утыкаясь носом в шею Джареда,  и жадно втянула его запах. Такой любимый и родной. Улыбнулась, когда он протянул ей еще одну конфету, и она мягко слизала ее с его пальцев. – Хорошо, я торжественно клянусь не покушаться на твои запасы. – Смиренная улыбка, но чертики по-прежнему пляшут в глазах. Куда там, стоит ему отвернуться, она обязательно утащит еще парочку, запихивая их по карманам или еще куда-нибудь, лишь бы муж не заметил.
Услышав о Пенни, Терра чуть погрустнела, опускаясь рядом с супругом на колени, перед большущей коробкой с игрушками, и заглянула в нее, мягко улыбаясь. Эту грусть была более спокойной, чем у Джареда. Супруг тяжело переживал отсутствие любой дочки. Терре было тоже тяжело осознавать, что их дети совсем выросли и больше не нуждаются в них, это была эгоистичная грусть, которую никуда не деть. Но, откровенно говоря, женщина наслаждалась единение с мужем, которого у нее очень давно не было. Она наслаждалась этой тишиной и одиночеством этих стен, хотя да…Порой безумно не хватало яростного вопля радости ее любимой девочки, которая вносилась в  дом вот таким же ураганом, как и она, сбивая все на своём пути, сгребая родителей в объятия, готовая просто придушить.
- Очень жаль… - Терра подцепила пальцами небольшой шар и поднесла к глазам. Он был прозрачный, лишь белоснежно-блестящей краской были нанесены снежинки. – Но разве она может оставить детей без нового выпуска? – Терра улыбнулась своим мыслям. Удивительно, но когда Пенни объявила родителям, что станет зоологом, Терра даже не стала сопротивляться и ругаться. К тому времени она настолько устала от споров и беготни на собственной работе, что ей понравилось то, что выбрала дочка. Животные. Терра безумно любила этих созданий и видимо дочка взяла у нее эту черту. Пенни пошла дальше и решила связать свою жизнь с этим, и Терра была горда дочерью. Протянув мужчине шарик, Терра чуть наклонила голову. – Мне очень их не хватает. Совсем наши дети стали взрослыми… - Женщина тихонько выдохнула, устраиваясь удобнее на ковре. – Я тоже по ним безумно скучаю. – Тонкая ладонь легла Джареду на плечо, мягко сжав.  – Но они обязательно приедут к нам, когда будут более свободны. Теперь у них свои семьи и жизнь, с этим нужно смириться. О, смотри. – Терра потянулась за еще одной игрушкой. Именно ее Пенни подарила родителям на Рождество, заработав самостоятельно свои первые деньги. – Помнишь, как она нам его дарила. Я думала, что она лопнет от нетерпения, пока мы откроем глаза. – Терра тихо рассмеялась, поглаживая шершавую поверхность шара. – Давай его первым повесим на елку?

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Рождество - это ты.