vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Send me an angel


Send me an angel

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

16.09, ночь

Kenneth Caulfield & Nikita Šelma
http://s6.uploads.ru/qmidG.gif http://s7.uploads.ru/417Cj.gif

Не каждый близкий человек готов разделить чужую трагедию... а некоторые незнакомцы готовы. Немного наркотиков, немного драматизма - и почти бездыханная тушка лежит посреди проезжей части. Как же этой тушке повезло, что мимо проходил некто неравнодушный.

+2

2

Ночные фонари скудно освещали улицу - настолько скудно, что фары проезжающих мимо машин справлялись гораздо лучше. Они возникали прямо перед лицом у Кенни, как два огромных слепящих пятна, заставляя щуриться, и тут же исчезали во мраке.
Где он? И что происходит?
Парень уже давно потерял ощущение реальности. В его растрёпанной синеволосой голове всё смешалось в единый хаос из неуправляемых потоков сознания. Он словно сошёл с ума на короткое время. Или не на короткое?
Руки и ноги плохо слушались, идти вперёд становилось всё труднее. Куда он вообще шёл? Кажется, домой. Он шёл и шёл, петляя невообразимыми путями, как заяц, стремящийся запутать свой след, чтобы охотничья свора оставила его в покое. Окутанный наркотическим дурманом мозг Кенни ни за что бы не сообразил, хотя бы в какой стороне находится его жилище. Подросток просто ходил кругами по ставшему безлюдным к ночи, будто вымершему городу. Сгустившаяся тьма пожрала верхушки домов, людей, предметы, оставляя несчастного наркомана в сплошной кромешной темноте на мили вокруг - как будто он падает в пропасть, такой длинный и продолжительный полёт. Впереди - пропасть. Позади - пропасть. Всё вокруг - пропасть, зияющая бездна, которая поглотит его через мгновение.
Но Кенни не было страшно. Кенни вообще ничего не чувствовал.
Он не ощущал усталости от долгой бесцельной ходьбы, не замечал, как замедлился шаг, как трудно становилось переставлять ноги в дешёвых кедах с развязавшимися шнурками. Тонкие струйки крови прочертили дорожки вдоль его лица, от носа к самому подбородку, и застыли, но и этого парень не чувствовал. Он уже и не помнил, что кто-то ударил его в лицо пару часов назад. Всё ещё шёл снег - так ему казалось. Кенни не ощущал прикосновения снежинок, но был уверен, что они настоящие. Совсем как в Швеции.
Может, всё-таки Швеция?.. Может, ему и правда снится дурной сон, и ничего этого не существует - ни калифорнийской столицы, ни наркотиков, ни лживых обещаний? Какая из реальностей, смешавшихся перед его глазами - настоящая?
Наконец, случилось неизбежное - один шнурок, коварно усмехаясь, обвился вокруг соседней щиколотки, как ехидный вражеский змей, и Кенни, не издав не звука, рухнул в объятия асфальта посреди проезжей части.
Почему проезжей части?.. Он переходил дорогу? Какую дорогу? Куда он идёт?.. Да и так ли это важно, если он уже не идёт, а лежит, словно скованный цепями по рукам и ногам?
Отголоски болевых ощущений кое-как пробились сквозь туманную завесу. Юный неудачник перевернулся на спину, уставившись широко распахнутыми глазами прямо в небо. Сейчас оно выглядело не таким уж далёким - сплошь чёрная тьма, как и всё остальное, усеянная не то звёздами, не то снежинками. Протяни руку - и почувствуешь их у себя под подушечками пальцев, соскребёшь горстку с небосклона, погреешь о неё ладони. Грустная, безнадёжная улыбка искривила губы Кенни. Он и в самом деле протянул руку к небу, пытаясь коснуться этой бесконечной черноты, но не смог - видимо, не дотянулся. Жаль - ему хотелось бы сорвать хоть одну звёздочку, уж очень он любил их с детства. Бывало, ложился вот так же на спину и разглядывал созвездия, мысленно рисовал на небе узоры и фигуры, которые никто больше не мог увидеть. Но нет, до звёзд не достать даже кончиками пальцев. Досадно и бессильно его рука опустилась обратно на асфальт.

+4

3

Дождь робко тарабанил по прозрачному куполу зонта, оставляя на том неясные разводы капельной паутины. Тепло и дождливо: так же было и на душе. Тихо. Малолюдно. Уныло. Шаги сопровождались приглушенными шлепками о жалкие подобии луж, рассеянных то тут, то там по тротуару. Серые плащи, серые лица, серый транспорт. Эта ночь была столь же монотонна и безвкусна, как и в целом эти сутки. И все же слякоть – это лучше, чем ничего, пусть и хочется укрыться в комнате, обмотавшись пледом. По крайней мере всегда можно сказать, что морось разделила лик натрое, а вовсе не обида и огорчение.
Рукав водолазки прошелся над губой, раздражая чувствительную кожу и утирая нос. Это были не первые и не вторые проваленные пробы, но менее обидно от неудачного исхода дел не становилось. Вот сейчас бы Никита не шастала по подернутым сумерками улицам, отсчитывая собственные вздохи и коря себя за промахи; в этот бы момент, скорее всего, она бы настраивала инструмент, готовясь к выступлению. И что в завершение? Что? Всего лишь блуждание по линиям дорог в поисках ближайшей гостиницы по карману. Ткань одежды расчертила щеку, впитывая заново накатывающие слезы.
«Никуда без связей, да?». Слова брата, брошенные в один из очередных телефонных разговоров, сами всплыли в сознании, начав пульсировать и давить, словно непомерная ноша, будто сосредоточение проблемы, точно итог злоключений. Неясный взор прошелся по искаженному отражению вспотевшего стекла. Согнутая ломаная ветвь фигуры заставила уста поджаться от отвращения. «Нет ничего удивительного, что пригласили и отказали. Либо связи, либо внешность. А лучше и то, и другое, и таланта еще горка». Шаги ускорились, выбивая из-под подошв мелкие брызги. Светофор горел красным. Редкие люди натекали, словно вода в рваные кроссовки какого-нибудь бедолаги; точно мотыльки они слетались на свет по ту сторону перехода: Шельма чувствовала их буквально спиной. Машины рассекали дороги, поднимая грязные всплески. Светофор все еще пылал алым, словно неустанно смеясь и оттого и заливаясь румянцем. От натуги и неумолимого хохота. От того, что пленил одним махом в своем логове столько копошащихся мух. От всего и сразу. Он арлекин, он глава этой короткой зарисовки то ли трагедии, то ли комедии жизни. Шум города и запах прохлады. Техника устала и переводила дух. Загорелся желтый. Улей взъелся: толпа навострилась, нетерпеливо топчась на месте – куда же им спешить в такой час? – водители вжали педаль газа в пол, прибавляя хода да скорости, торопясь успеть в сокровенный миг перед таинством мчащих в никуда силуэтов.
Люди хлынули вперед. Толкаясь, бубня под нос или же кидая на публику ругательства, пялясь в сверкающие прямоугольники мобильников они продолжали чеканить шаг. Серые плащи, серые лица, серые улицы: все оставляло Ник позади, застывшую, словно в нерешительности так же пойти вперед. Око блеснуло зеленым, зазывая, клича, переманивая на другую сторону всех и каждого. Немигаючи смотрел всего одним единственным непотухающим глазом на простершиеся перед ним территории, на сумятицу, на опущенные головы. Он смотрел и на девушку по ту сторону, так и не перешедшую дорогу.
Несуществующая ресница механики дрогнула, накрывая глазное яблоко веком.
Светофор горел красным.
За спиной больше никого не было. Не было пока что: скоро люди опять соберутся, пожирая своим взглядом все и вся. Ясным взором, что не наполнен ни слезами, ни затуманен каплями дождевой воды. Пустым и равнодушным. Но пока что никого не было. Дорога. Машины. Никита. Плечи обмякли, словно на них была водружена неподъемная, ужасающая ноша. Встрепенулись и пали. Зажегся желтый. Затычки наушников втиснулись в ушные раковины, перебив гулкий голос ночного града. Бездонное, тяжкое эхо музыки наполнило стан. Ожидание пробирало до мурашек. Ожидание вновь зеленого. Ожидание движения. Ожидание всего и сразу. Счет времени сбился, механизм разума сломался. Вкрапления изумруда отразились в дрожащей, осыпаемой стрелами стихии луже. Тени метнулись за спиной, двинулись навстречу и те, что были впереди. Ноги наконец-таки сбросили древесную кору и сделали первые шаги. Потом еще. И еще. Перед глазами пронесся силуэт и пал навзничь прямо на асфальт. Брызги, точно аспидная влага, украсили бледное лицо, окольцованное волнами вымокших прядей. Все брели мимо. Прочь от моляще вытянутой руки, прочь от распластавшегося человека. Прочь. Прочь. Прочь… Все дальше и дальше. Зажегся желтый. Чужой силуэт пятерни размылся, упав. Осталось только двое.
Все будет хорошо, – присев подле незнакомца, то ли себе, то ли ему бросили хрипло уста, пока перста протиснулись под лопатки, приподнимая юношу, не позволяя промокнуть окончательно. Зонтик выпал, прокатившись вдоль дорожной разметки.
Водители сигналили. Шел дождь.
Светофор горел красным.

... х Х х …

Склизкие пальцы скользнули по поверхности замызганной, обшарпанной стены, нащупывая выключатель. Раздался щелчок. Зажегся свет. В поле зрения попала жалкая пародия на комнату: две раскладушки с водруженными на них подушками и то ли покрывалами, то ли пододеяльниками, стул, окно, оборванные обои, полопанная краска, глядящая из-под них и прикроватный столик на котором стояла лампа. Сверху гордо на все помигивала лампочка, методично покачивающаяся из стороны в сторону от не двояких стонов и скрипов от соседей по верху. Однако, было ли возможным в подобных обстоятельствах кривить носом и душой, вереща, что что-то там не подходит кому-то? Определенно нет. Было чудом, что их – загвазданных грязью, покусанных дождем и побитых ветром, а еще, судя по всему, и в невменяемом состоянии – иначе как объяснить такой внешний вид и еле плетущего ноги парнишку? – запустили хоть в какой-то хостел. Ни что иное, как удача, которой Ник была готова сейчас поклоняться, пусть и, кряхтя, была ныне занята затаскиванием жертвы улиц в комнатушку, поближе к подобию постели на остатки данных суток. До которой, собственно, добраться так и не удалось. Глухой удар о пол не менее грязный, чем сами они, знаменовал их падение. Тяжелые, обжигающие вдохи и выдохи. Перевитые змеями конечности. Запах пота, перегара и плесени. Не так ли показывают дешевую романтику сумерек в кинофильмах?
«Сцена первая. Они провели жаркую ночь и теперь, вытягивая сигаретку-другую, рассуждают о том, какая жизнь дерьмо и что им лучше больше не видеться»: бодро комментировали тараканы в голове, поджаривая попкорн нервов и скрипящих шестеренок мыслей.
Эй, ты еще жив? – ладонь прошлась вдоль лба незнакомца, сметая рваную челку набок. Шансов убедиться в его гендере было достаточно, но, отчего-то, он все еще не переставал отдаленно напоминать однажды встреченную в этом же городе девушку. – Говорят, в мире у каждого разумного существа существует как минимум три близнеца с которыми он не будет связан кровно. Веришь? Я – да, – перевернувшись на спину, ощупывая взором покоцанный трещинами и желтыми пятнами потолок прошептала гитаристка, жадно заглатывая воздух, попутно пытаясь восстановить дыхание и тщетно прислушиваясь к чужому. – О. Может у тебя есть сестра? Это бы все прояснило, правда-правда! Эй…  Не молчи…Ты же еще жив?

+4

4

Недосягаемые звёзды вдруг замигали, как бесцветные рождественские огни на ёлке, и начали отдаляться прочь, ещё дальше и глубже в угрожающе тёмную черноту неба. Кенни моргнул, медленно, как в замедленном действии, недоуменно провожая взглядом оживший небосвод. Звёздный свет стал слишком ярким; он слепил чёрные, как само небо, глаза юноши. Тот беспомощно прищурился, а затем и вовсе сомкнул веки.
Посторонние звуки смешались в тихую какофонию, такую же отдалённую, как космические светила. Словно из-под толстого слоя стекла до ушей Колфилда долетали автомобильные гудки, какие-то шорохи и - неожиданно ярко и остро посреди прочего хаоса - человеческий голос. Кому он принадлежит? Что произносит? Слов не разобрать.
- М... - губы Кенни дрогнули. Он попытался открыть глаза, но веки словно слиплись. Губы, покусанные и пересохшие, слушались лучше. - Мо... - нет, у него так и не получилось выговорить заветное имя. Сознание притихло, как комната, в которой погасили свет, и, хотя до полноценного обморока парню было ещё далеко, он с трудом воспринимал происходящее.
Дождевая вода на коже... шершавый асфальт... стук чужой обуви по лужам... темнота.
***
Удушающее тепло контрастным душем обрушилось на Кенни после прохладного уличного ливня. Настолько разительным была эта температурная разница, что сознание всколыхнулось, пробуждаясь от блаженного забытия. Подросток начал чувствовать реальный мир - твёрдый пол под костлявыми лопатками, чужие руки, бесцеремонно его касающиеся, незнакомый голос.
- Мортен... Мы в Швеции? - взмолился он, зажмурив глаза ещё крепче, боясь их открыть. Последняя попытка ухватиться за исчезающий мираж. - Скажи, что мы в Швеции, пожалуйста.
Да нет, с тяжёлым сердцем признал юноша, никакой Швеции. Сакраменто. И руки принадлежали не Мортену - слишком хрупкие. Да и голос женский.
Жив ли он? Хороший вопрос.
- Нет, - горько усмехнулся Кенни, подкрепляя слова слабыми короткими злорадными смешками. И снова неправда - жив, конечно, что ему станется. К сожалению.
- Где я? - он решился наконец открыть глаза и уставился на покоцанный потолок. Раньше ему не приходилось здесь бывать. Обострившееся обоняние уловило безжалостный аромат затхлости, свойственный помещениям, потерявшим жилищный уют. Любопытное местечко.
- И кто ты? - не менее интригующий вопрос. Парень окинул внимательным изучающим взглядом соседний силуэт - девчонка, как он и предположил. Не особенно женственная на вид, но и на отмороженную гопницу не похожая. Странная, но вроде бы не дикая.
- Что тебе надо от меня? - мужественное усилие собрать конечности в кучу - и Кенни сумел сесть на полу, поборов головокружение и усиливающуюся с каждой минутой тошноту. Недоверчивый взгляд нащупал глаза незнакомки, настороженно уставился в них. - Денег у меня нет. И ценного ничего нет. Всё, что было, уже скурил. 
Надо же, такая щуплая, неужели это она тащила его по улицам? Или у неё тут помощники имеются? Юный наркоман не помнил ничего, что произошло после последней затяжки, будто некий всевышний художник прошёлся ластиком по его воспоминаниям. А наркоманский райончик - опасное место, мало ли, кого там можно встретить... Но ведь не маньячка же она какая-нибудь чокнутая? Помещение, пожалуй, слишком людное для насилия, если верить стонам сверху. И даже если его притащили в притон сектантов-извращенцев... Кенни не чувствовал страха. Ему было всё равно. Отголоски реальности, осознания пережитой ситуации, пойманной лжи, нарушенный обещаний и прочего дерьма оглушили его, но пока не набрали полную силу - а что будет, когда наберут? Как ему жить с этим дальше? Как, чёрт возьми?!
- Ты ведь не порезвиться со мной собралась? - он не спешил доверять подозрительной девице. - Если можно, лучше сразу прикончить. И как-нибудь не слишком мерзко, наверное - хотелось бы, чтобы моё тело в гробу смотрелось эстетично, потому как на мои похороны наверняка придёт один важный для меня человек. Он большой эстет. Художник. - вот что смотрелось сейчас действительно жутко, так это спокойная улыбка на лице подростка, когда он на полном серьёзе говорил жутковатые, в общем-то, вещи размеренным голосом, будто обсуждал список покупок, а не собственную смерть.

+2

5

Он не молчал – это уже было хорошо. Он говорил о Швейцарии и вот это уже было непонятно. Что для него эта страна? Наверное, дом – точнее место, которое таковым можно было бы назвать, – раз уж он тотчас при пробуждении упомянул одно из сердец льдов. Неудивительно и ошеломляюще единовременно. Прекрасные территории, особенно, когда те во власти зимы. Людей не объединяет ничего и одновременно соединяет все. Неужели их связующим звеном сможет стать снег? И кто этот "Мортен"? Тоже та частица особого и родного?
«А что бы сказала я первым делом, окажись в его положении?»: заинтересованный взор упал на синеволосово, изучая ныне подвижную мимику. Он отвечал уже на вопрос, кривляясь, отчего-то недобро посмеиваясь. Потрескавшиеся губы, красная сеть полопанных капилляров на белках, подтеки грязи на лице и колючки намокших волос. Не хватает только свежий ссадин, россыпи алых капель и свирепого оскала. Растерявшийся зверь, не знающий, откуда же последует нападение от врага и оттого лишь более опрометчиво поступающий. Сам собой складывался невысказанный вопрос: «так и я выгляжу со стороны? И кто же тогда из нас хищник? И все же на какую из в целом сказанных фраз он откликнулся? ». Понять последнего Ник все никак не могла и предпочла не уточнять: так ли оно важно, если он в сознании? Пусть даже и смеется… над ней? Конечно же нет – не имеет это значения, пускай любопытство и подогревало язык провернуться пару раз, выталкивая новые потоки складывающихся воедино звуков.
Где я? – приподнявшись на локтях, девушка задумчиво облапала комнату взглядом. Действительно. Где он? Вернее, они. Ответ сформулировать не удавалось даже при желании – это просто было ближайшее заведение, куда их запустили и оттого ни таблички хостела, ни названий близ лежащих улиц-то и не запомнилось. Да и не смотрелось по сторонам как-то в тот момент; пырить, что под носом творится, считая шаги, уже подвигом было. Просто мотель в городе. Ни больше, ни меньше. Не схожи ли они все меж собой? Один побогаче, другой победнее, но цели ведь у зданий все же одни на всех. Так есть ли смысл? В любом случае всегда можно было и GPS включить на сотовом… А парень все трещал и трещал подобием прерывающегося фона – словно утихающий костер – под семенящие в голове размышления, не унимающиеся, пресмыкающиеся по корочке черепа, щекоча уста, то приподнимая их уголки, то вынуждая поджаться.
Мортен? – наконец подала голос Никита, так и продолжая сидеть на затертом годами линолеуме, смотря в никуда, совершенно и не осознавая, что все надуманное так и осталось несказанным, а ведь речи все уже были сложены. Зачем? Для кого? Глупая, сокрушительная черта характера. Подбородок легко припал к груди. Шмотье мокрое, грязное, пропахшее потом. Оставалось промолвить самой себе "спасибо" уже за то, что ткани нигде не покрылись дырками и потертостями. И отчего бы не взрастить в себе привычку таскать сменные шмотки в матерчатых емкостях? Да, воистину, с таким внешним видом можно было бы и сойти за насильника. Или все же нет? Какой из стручка юноше подобного жрец навязанной любви? Хотя, если вооружиться стеком, латексом и наручниками аль веревкой… – Неужели я похожа на француженку? – вконец растерявшись, невольно озвучила конопатая, не переставая себя осматривать. Ан нет, рукав все же порван. И когда только успелось?
Рыжая поднялась на ноги, стаскивая с себя толстовку и сразу же накидывая на спину рюкзак, представая отныне в просторной мужской майке – чистой, хоть и немного успевшей промокнуть. Ноготь нетерпеливо прошелся по линии частоколом стоящих нитей, беспокоя неровные полосы: прямо вдоль шва пошла дырень. Это было неплохо. Лучшее происшествие, которое настигло в путешествии, начавшегося со встречи этого парнишки. – «Я хочу молчать, не ляпнуть чтоб сгоряча слово, что ляжет камнем в начале у всех начал… Не создать чтоб мир, за который мне отвечать». Ну или как-то так... Наверное, ты хочешь пить? У меня тут была газировка, вроде бы. Или тебе такое не нравится? А. Ах да, еще есть жвачка, но я не знаю, поможет ли это как-то… – верхняя одежда заняла почетные просторы на плечах после того, как лямки сползли с плеч. Дно сумки с шумом соприкоснулось с полом: что же, разбиваться там было нечему, ведь мобильник лежал в кармане. Кажется. Кажется… Сомнение встревоженно дернуло руку, нырнувшую в карман, нащупывая технику. Или нет, не в там он запропастился? Распахнув от ужаса глаза, Ник ежесекундно вновь рухнула на пол, открывая все отделения сразу и потроша содержимое в поиске чертовой аппаратуры. Его не было. Бутыль с водой медленно закатывался под раскладушку, пьяно перекатываясь на парочку сантиметров вперед, а потом на один назад. – Потеряла… – глас охрип: неизвестно от чего; просто предложения выводились словно и не гитаристкой вовсе. Они не шли, застревая в глотке, оковывая колкими осколками. – Все контакты… Эй, можешь мне позвонить?!

+2

6

Недоверчивое напряжение Кенни начало спадать. Он недоуменно следил за незнакомой девушкой, которая, казалось, пропустила мимо ушей всё, что он ей сказал. Если судить по акценту, на француженку она была, конечно, не похожа, а вопрос о своей личности напрочь проигнорировала. Какая-то нелепая цитата, газировка, жвачка - столько слов за одну минуту, а смысла в них - ноль. И без того путанные мысли в голове подростка сплелись в безумный хаотичный клубок.
- Кто ты такая? - настойчиво повторил он, пытаясь добиться от непонятной девчонки хоть какой-нибудь информации. - Зачем ты меня сюда притащила? Что тебе нужно?
Контакты. Она заговорила про какие-то грёбанные контакты! Казалось, девица жила в собственном мире, где Кеннета Колфилда не существовало. Наверное, так и чувствуют себя призраки умерших, которых никто не видит и не слышит.
Чувствуя себя персонажем переиначенной на современный лад и сильно углублённой в комедию пьесы русского писателя "На дне", парень запустил руку в карман джинсов и лёгким удивлением вынул телефон - надо же, не выпал по дороге. И никто не отобрал. Значит, девушка вряд ли простая воровка - зачем бы ей куда-то тащить жертву, обчистила бы прямо там, где нашла, и убралась.
- Диктуй номер, - он принялся неловко тыкать в сенсорные кнопки, не понимая, что и зачем делает. Наверное, им повезло - раздалась трель звонка.
Девчонка потянулась в собственный карман. Растяпа, мысленно усмехнулся Кенни - впрочем, беззлобно. С кем такое не случалось? Бывает, думаешь, что что-то потерял, а оно всё это время неразрывно с тобой. Бывает и наоборот - думаешь, что у тебя что-то есть и никто этого не отнимет, а потом - оп - пустота. Как вода сквозь пальцы.
- Да кто же ты всё-таки? - устало повторил Колфилд, как попугай. Он уже не надеялся получить ответ. Что за контакты анонимная девица искала? Вот забавно будет, если она сейчас вызовет подмогу, чтобы помогли спрятать труп.
- Ты ведь меня сюда приволокла? Тебе ещё кто-то помогал? - уж слишком маловероятно, что такая пигалица сама справилась. Кенни, конечно, тощий, как скелет, но и она не модель из рекламы спортивного питания... - И куда это - сюда?
Он честно, но тщетно пытался сам вспомнить хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь зацепку, но память отказала, как тормоза у нерабочей машины. Какую же ядрёную дрянь он выкурил... и сколько... да как он вообще жив и соображает?
- Чёрт, да я ничего не помню! - парень согнул ноги в коленях, подтянул их к груди, одновременно сжимая ладонями голову, разозлённый на самого себя. Надавил пальцами на виски, будто зажав несчастный череп в тисках. - Мне кажется, я видел снег... я был уверен, что мы в Швеции! Мортен...
Чёрт тебя подери, Мортен! За что ты так, ну за что?
Ладони медленно переползли на лицо, сжались в кулаки, упёрлись в лоб, а локти - в колени.
- Уходи, - глупо проговорил из-за плотно прижатых рук Кеннет, - оссссставь меня, - прошипел, как змея. Ничто не мешало ему вставь и уйти, вот только у него не было на это ни сил, ни мозгов. В сознании до сих пор витал туман. Он не понимал, что происходит, и не был уверен, что, вообще-то, хочет понимать.

+1

7

Цифра одна за другой слетали с уст, будто бы отчет перед запуском ракеты. Раз. Два. Три. Ровно десять чисел, разве что, не обратного отсчета, а хаотичного, легко запоминающегося порядка: будь иначе, вряд ли бы удалось выудить из встревоженного рассудка хоть что-то. Легкая вибрация прошлась в честь ознаменования успеха по ягодице, а следом вырвалась из динамика и привычная мелодия звонка, которая так и не сменилась с момента покупки телефона. Она же стояла и на будильнике, и на СМС, и на любых других звуковых оповещениях. Мобильник спешно выскользнул из заднего кармана и был бережно прислонен к груди, словно нашедшееся блудное дитя. «Слава богу»: многоголосым эхом забарабанило в черепной коробке, словно набат, гласящий о том, что следовало бы спокойно выдохнуть, вот только…
Взгляд жадно вгрызся в экран вспыхнувшего от разблокировки сотового, наблюдая за тем, как перст по обыкновению скользит вдоль поверхности, расчерчивая линию пароля. Ни единого пропущенного. Ни единственного непрочитанного сообщения. Можно было и не тревожиться – все зря. – Зря, – отражением вторила Ник сама за собой, запрокинув голову и растянув уста в пустой улыбке. – Ну, в любом случае, было бы подозрительно, если бы они позвонили, не так ли все обстоит? Да и как бы я прослушала, если бы они пытались связаться? – передернув плечами, переместившись на раскладушку, то ли к себе, то ли к подростку, то ли и вовсе ни к кому обратилась конопатая, немо повалившись набок, словно ничуть это было и не странно с ее стороны, а в порядке вещей вот так вот себя вести.
Да кто же ты всё-таки? – в очередной раз подал голос подобранный попутчик, заставив брови нахмуриться. Сколько раз звучал этот вопрос? Никита старалась сосчитать, не торопясь отвечать, словно зная, что дальше последует еще одна россыпь вопросительных фраз. – Ты ведь меня сюда приволокла? Тебе ещё кто-то помогал? И куда это - сюда?
Пальцы поочередно загибались. Пара свободных – средний и безымянный – остальные прижаты. Выходит, трижды? «Не уж-то я ни разу так и не ответила?»: подергивая "ушами" собранного зайца неторопливо выхаживала размышления гитаристка, постукивая носками обуви по загаженному принесенной с многочисленно пройденных ими улочек грязи полу. «Так или иначе, но, сколько бы ты не расспрашивал – почему сам не представишься? Не поблагодаришь за то, что я тебя с дороги вытащила? А то сейчас бы в участке был, если не в больнице. Да-да, я тебе втираю, да, парнишка!»: словно и не находясь здесь, отрешенно посматривая то в потолок, то на руки, безмолвно ворчала рыжая, поджав губы да сгорбившись, словно поклажу на спину приняв.
Чёрт, да я ничего не помню! –  Шельма аж встрепенулась, залившись багрянцем. На лице отчетливо читалось, что, мол: мысли читаешь?! Но парень, если даже и обладал таким навыком, то вида не подал, лишь сломался пополам, образовав собой воплощение отчаянья. – Мне кажется, я видел снег... я был уверен, что мы в Швеции! Мортен...
Взор непроизвольно метнулся в сторону оправленной рамой глазницы в стене. Небо за окном все еще семенило на землю маленькими шагами дождя, делая яркие краски города размытыми и потрепанными. Нет, определенно: сегодня не было на этих улицах ни хладных осадков, ни Швейцарии, ни Мортена – кем бы он там не был – мелкая была в этом убеждена настолько, что даже не задумывалась. Ведь если бы хоть на мгновение заглянули бы в Калифорнию снежные хлопья она бы узнала. Одной из первых, непременно. – С тобой все хорошо? – Ник готова была даже насупиться от обиды не знамо на что и не знамо на кого, но так и только так чувствовалось. «Да что с ним такое?!». А ведь и правда, что? И зачем она его притащила с собой? Особенно в столь зловонной, темный закуток? Не было ли это глупым решением, о которым придется пожалеть, как только незнакомец наберется сил? Быть может, если бы не было бы тогда замечено простертой к небосводу руки, и сама бы девушка прошла мимо? Как и все, кто был там...
Уходи, – глухо, едва различимо прокаркал он, поломав свою позу еще сильнее, заострившись углами согнутых локтей и коленей.
Что? – жухло было брошено в ответ. Веки от удивления широко распахнулись, дрогнув ресницами, выражая высшую степень негодования.
Оставь меня.
И тебе доброй ночи – сбросив с себя наконец сапоги и закинув под темечко рюкзак, аки подушку, отвернувшись от бессовестной ноши нынешнего дня, пробубнила русская, закрывая глаза. Что же, ходит молва, что из всего можно сделать выводы и обернуть в опыт. И что же в прожитом блеклом дне стало тогда моралью?
«Не протягивай руку помощи синеволосым мальчишкам».

... х Х х …

Неприятный озноб прошелся по спине, вышибая остатки сна, словно сумеречные ведения оракулов из древних сказаний под тяготой шума. Часы вещали без пятнадцати восемь, а организм обманчиво подкидывал навязчивую мысль о том, что, якобы, и не спали мы вовсе, начальница, айда обратно в койку какую-никакую. Одежда налипла на кожу, тесно стискивая ребра – ничуть не лучше, чем под властью вчерашнего дождя: оставалось лишь гадать что все же меньшее из зол? Провонять потом, как сейчас, или же простудиться и замерзнуть от того, что хватило храбрости своим телом поласкаться с раскладушкой подобного заведения? Нет, куда привлекательнее смотрелся вариант окунуться в ливень хоть с зонтом, хоть без него. В стихию, которая, стоит заметить, сегодня была в благодатном расположении духа и радостно улыбалась ликом солнца и безоблачного небосклона, лаская лучами грязное стекло окна хостела. Да, вероятнее всего, Ник бы так и сделала, если бы не одно «но». – Поднимайся, через десять минут закончится оплачиваемое время и тогда тебя попросту попрут, а не будут заботливо будить и предупреждать, как я, – ступни уже сокрылись в надежно застегнутой обуви, а лямки рюкзака безалаберно впились в покатые, ноющие плечи – не хватало еще и его потерять, а потом обалдело бегать в поисках и спрашивать у всех, мол, не видели ли мешок с леопардовым принтом и кучей карманов? Ну и такой же толстый, как брюхо дядюшки Ромы в прошлом сезоне. – Собственно, если не поднимешься, то ничего против не имею – это твое право, твой выбор. Думаю, ты выспался и пришел в себя, а, значит, сможешь и соображать, да? Меня зовут Никита, хе... Бывай? – припав плечом к косяку, конопатая ненадолго застыла в дверях, намереваясь выходить.  «Не помогай, даже если они спят с таким беззащитным лицом ».

+1

8

Утро вылилось на спящего парня, как ушат ледяной воды, поймало его в цепкие холодные объятия, когда он ещё совсем не был к этому готов.
- Что? - разбуженный своей спасительницей, он ошалело завертел головой по сторонам; спутанные синие пряди так и колыхались, норовя хлестнуть хозяина по лицу. Не менее спутанным пока оставалось и сонное сознание. - Где я?! Ты кто?!
Голова раскалывалась от почти невыносимой тупой боли, будто кто-то очень вредный вознамерился просверлить её изнутри. Может, это рвались наружу мысли, пробивая себе выход прямо сквозь черепные кости? Или воспоминания? Кенни всё ещё не помнил событий вчерашнего вечера. Он даже не помнил, в какой позе уснул, поэтому не мог с точностью сказать, ходил он во сне или нет. Да и важно ли это сейчас...
Никита... Странное имя у этой девчонки. Не американское, как и, впрочем, акцент. Юноша проводил её растерянным взглядом, тут же вскочил на ноги - благо он не додумался раздеться перед сном или же, наоборот, додумался не раздеваться - и бросился вдогонку. Его не пугала перспектива получить по шее от каких-то мифических хозяев, владельцев этого места, чем бы оно ни было; а вот страх потерять единственный возможный источник ответов на свои вопросы был вполне реален.
- Стой! Никита! - чудное же всё-таки имя...
Кенни без труда догнал незнакомку, точнее, уже новую знакомую.
- Так. Никита. Объясни мне, пожалуйста, что за ерунда произошла вчера, почему я нахожусь здесь и всё такое. У меня ужасающий провал в памяти, да и голова трещит... говори, пожалуйста, потише... - как же он сейчас, должно быть, жалко выглядел - тощий, бледный, лохматый, с кругами под глазами, в измятой и грязной одежде... Бомжи в каком-нибудь Бруклине смотрятся презентабельнее.
Парень осторожно коснулся кончиками пальцев висков, помассировал их, надеясь ослабить боль. Бесполезно, справится только таблетка, а таблетка дома, а дом отсюда наверняка далеко...
- Я наркоман, - меланхолично признался подросток, - вчера скурил какую-то ядрёную хрень... что произошло - не помню, полнейшая отключка после последней затяжки. Ощущения такие, будто меня переехал грузовик, - он невесело усмехнулся, - но будь оно так, я проснулся бы в больнице, а не здесь, верно? Или вообще не проснулся бы. Было бы круто.
Только сейчас он сообразил взглянуть на вывеску у входа - крошечную, практически отвалившуюся, потускневшую и едва заметную, но намекающую, что в здании, которое странные спутники сейчас покинули, находилось нечто вроде хостела. Судя по всему, на редкость дерьмового.
Кем могла быть таинственная Никита? Девчонка, с которой они вместе курнули? Вряд ли - тогда несчастный наркоша мучился бы болями не в одиночку.
Кенни запустил руку в карман, пошарив в поисках телефона, но перепутал карманы. Вместо средства связи в ладонь легла упаковка сигарет. Какой приятный сюрприз! Он выудил её на свет, проверил пригодность - надо же, сухие, не промокли. И, конечно же, как по закону подлости осталось ровно две.
- Хочешь? - он добродушно предложил девушке закурить, уже вставляя одну из оставшихся сигарет себе в зубы. - А зажигалки у тебя случайно нет? Вот моя, кажется, вывалилась где-то вчера...
Вряд ли, сменив одно курево на другое, можно как-то помочь организму, но Кенни уже было всё равно. То, что произошло в доме Мортена, он помнил отчётливо, а жаль - как раз эти события он предпочёл бы забыть. К счастью, его эмоции достаточно поутихли, а с утреннего нарко-похмелья ещё и притупились, благодаря чему несчастный страдалец обрёл способность более-менее рационально мыслить.

+2

9

Потрепанное убранство комнатушки сменилось на еще более затасканный вид коридора, в который Ник незамедлительно перескочила, осознавая то, что вперед отправится не одна. Уже не одна: его шаги вторили глухим гласом позади, а вскоре и вовсе раздавались подле, смешиваясь с собственными. Да. Все же вчера – когда дух девушки соответствовал сию злачному заведению, симпатизируя позиции: "только бы крыша над маковкой была" – это сооружение не воссоздавало столь... категоричных и колких ассоциативных рядов, ставящих в тупик отвратности. Видимо, разумным усталость только на благо? Сразу понижается уровень потребностей. Точнее, низшая планка этих самых нужд. Ни лифта, ни ковриков, ни персонала, что приберут комнаты после посетителей, а уж о душе и туалете можно было и даже не пытаться вспоминать, ибо их попросту не было. Скрипучая лестница, плесень по углам, затертая к низу – возможно когда-то кто-то заливал верхние этажи – все намекало на то, что должно бы побыстрее убраться. И как этого не было заметно в вырванный день прошлого?
Портье, которая выдавала номерок от берлоги на ночь на персты, даже никак не отреагировала на вверенный на стойку рецепции ключ с заветной цифрой, продолжая рубиться в игру на телефоне и надувать пузыри из жвачки. Похоже, ее даже не волновало, вышло ли время и необходимо ли брать процент за просрочку. Место, что не обладает будущим и медленно катится к своему закату, который не будет вызывать ни горечи сожаления, ни восхищения, собрало в себе и таких же обывателей. Или делало из них подобных. Неужели и они станут отныне хоть на каплю, но такими же? Или уже стали?
Все запоминать и не обязательно, – дыхание города овеяло лик, потрепав петух слипшихся волос на затылке и ударив в нос запахом уличной еды и выхлопных газов: даже этот дуэт ароматов был приятнее тех нот, что поселились на территории облюбованного их телами клоповника. Оставалось лишь надеяться, что парфюм раскладушки не засел в шмотье и теперь сопутствует, словно удача, покорно следуя шлейфом позади. – Предположение: если бы люди помнили все – жить всем нам было бы еще тяжелее. Все хотят что-то забыть. А ты, кажись, считаешь, что сильнее всех в данный момент в этом нуждаешься?
Молния на рюкзаке протяжно взвыла. Никита, немного потоптавшись, выудила из пасти сумки грязную толстовку, используя созданную заминку в разговоре и привычно втаскивая свой стан в одежду не по сезону: кому какое дело, если страдать от жары придется ближнему, а не смотрящему?
Я наркоман, – рыжая повела плечами, мол: все мы не без изъянов, а раз уж и огрех не мой, то... – Ощущения такие, будто меня переехал грузовик, – усмешка украсила уста: и ее, и его, только лыбился каждый своему, не замечая второго. О, если бы он знал, что то действительно имело шанс на исполнение, то ехидничал теперича только один из них, стреляя глазками по сторонам. – Было бы круто.
«Или нет, не один?».
Шельма более не ухмылялась.
Новоиспеченный знакомец молчаливо посматривал в направлении хостела, будто ничего и не говорил или произнес нечто само собой разумеющееся и вполне обыденное. Стоял и смотрел, как и конопатая, нахмурившая блеклые без макияжной расцветки брови. Могло быть тысячи причин подобных фраз и миллион предысторий к ним, но итог для зеленоглазой был един независимо от обстоятельств: такое отчаянье принять просто невозможно. Для нее. Желваки на щеках зашевелились – зубы стиснулись от ярости и заскрежетали друг о дружку.
Он предлагал сигарету и просил огонька.
Будто ничего и не говорил.
Нет, она больше не улыбалась...
Руки впились в футболку, сминая ее, перехватывая безразличного за грудки. – Что в данности крутого? – хищный оскал окрасил все лицо, обращая слова в тихое рычание. Нет, это было ни разу не смешно. Что в смерти может быть веселого хоть для кого-то, кто был знаком с этим синеволосым парнишкой? Нет, даже не для нее... Хриплый выдох вырвался из клетки ребер, выпуская вместе с воздухом и всю злость: мелкая отступила, так и не выливая зудящий улей нравоучений, что бурлил ныне в голове, на паренька. Не стоит оно таких переживаний. Нет-нет. – Эгоист, – брезгливо сплюнув под ноги, процедила гитаристка, обтирая руки о штаны, будто вляпалась в птичий помет или иное схожее дерьмо. О, если бы при ней было дезинфицирующее средство или влажные салфетки, она бы непременно воспользовалась бы ими сейчас и вытерла бы только ладони да пальцы. Только их. – Все вы такие. Тебя не заставляют существовать ради семьи и близких, как и думать о ее членах, а ты, гляжу, этим и пользуешься, – зло пнув асфальт, срываясь на нем, Иви резко развернулась, спешно уходя. Легкая трусца нетерпеливо перекочевала на скорый бег. – Если тебе нет до себя дела, то мне – подавно. Так какая же разница, что было?! Это не твоего ума проблема!
Рукав больно прошелся по щеке, раздражая кожу, утирая нахлынувшие слезы. Она и сама до конца не понимала почему плачет и сбегает: бессвязная речь и неумолимая скорость размышлений, что тут можно понять?
Просто сбегала от отзвука себя, что увидела в другом...

+1

10

Странная девчонка. Сколько раз уже Кенни мысленно назвал её странной? Такая же необычная и непонятная, как и он сам. И всё-таки жутко интересно, какой случай вчера свёл их вместе?
Когда девица выдала пассаж про вероятное желание парня забыть неопределённый период своей жизни, он слегка поёжился - надо же, она словно прочитала его мысли, как какой-нибудь экстрасенс-телепат. Да, кое-что Кеннету не помешало бы вышвырнуть из головы, стереть из памяти, только с воспоминаниями сложнее, нежели с набросками на бумаге - ластик не поможет. Знает ли это Никита? Что он, укуренный дурень, успел ей вчера наболтать?
Вот это уже было опасно. Никита - непредсказуемая дамочка; если в её руки попадут компрометирующие сведения - дело плохо. Вдруг ей приспичит отправиться с ними в полицию? Кенни чувствовал сильнейшую обиду на Мортена, досаду, что угодно, но ломать ему жизнь таким образом юноша бы не осмелился. Пожалуй, стоит завести неспешную беседу, покуривая сигареты, и разузнать, что вчера случилось и какие последствия случившееся имеет...
Но нет, чудаковатая девушка вновь проявила свою непредсказуемость во всей красе. Кенни смиренно ждал, когда Никита соизволит помочь ему с огоньком, и чуть не проглотил от неожиданности сигарету, когда помощница вместо содействия впилась костлявыми пальцами в его футболку, встряхивая ошалевшего подростка, как пакет с кефиром. Конечно, подобная встряска была далеко не первой на веку Колфилда, но уж больно внезапной.
Пацан совершенно не испугался и не разозлился - казалось, он был начисто лишён чувства страха наряду с инстинктом самосохранения. В том была некая доля истины - он не боялся лезть на рожон, провоцировать даже очевидно более сильных и старших товарищей, не опасался получить в морду за свои художества, и в итоге частенько закономерно получал. Его это ничуть не заботило; Кенни принадлежал к числу тех безголовых людишек, у которых начисто отсутствуют тормоза. Пригрози ему дробовиком в упор - он будет выдрючиваться до последнего, вынуждая спровоцированного обидчика спустить курок. А тут всего лишь худая девчонка... ну что она сделает-то? Пошипит, как Медуза Горгона, пощёчину влепит? Подумаешь.
Он даже не шевельнулся, не предпринял ни единой попытке стряхнуть с себя чужие руки; просто блуждал чёрными глазами по разъярённому лицу. И чего она так разозлилась?..
- Ты что? - удивление Кенни возрастало с каждой последующей секундой, потому как девушка не спешила пояснить причину своего недовольства, как не объяснила вообще ничего. Казалось, она нарочно игнорирует вопросы, которые ей задавали; это начинало немного раздражать.
Эгоист... хм...
- Я-то? - Кенни усмехнулся. Наверное, отчасти он был эгоистом, как все одиночки; как все дикие волчата, от которых общество уже отказалось. О которых никто не мог позаботиться, кроме них самих. В случае Колфилда всё было ещё хуже - он и сам о себе позаботиться не мог, лишь влипал в неприятности, как сейчас, и вприпрыжку мчался под откос, по скользкой дорожке саморазрушения и прямиком в пропасть. Расстраивало ли это его семью? Родственников, может быть, которые никогда и не воспринимали его как члена семьи? Или друзей, которых у него никогда не было? Или любимого человека, единственного, чёрт возьми, близкого и дорого человека, который преспокойно врал ему в лицо? Ха. Ха-ха-ха. Вообще-то, это не смешно.
- Мы такие? - юноша выгнул бровь, глядя на собеседницу, которая постепенно заходилась в какой-то идиотской истерике. - Кто же это - мы? Неформалы? Или наркоманы? Или, может быть, каста отверженных изгоев?
Любопытно, каким видела его Никита? К которой категории причисляла? Судя по всему, к категории тех несчастных, жалких и отвратительных, на ком уже можно поставить крест. Чью жизнь не жалко задушить в зародыше, не дав ей как следует начаться. И она всё это сообразила за несколько часов знакомства - если знакомством можно считать совместную нарко-упорку, или чем они там занимались в этом вонючем хостеле? Ух ты. Какая шустрая девица. Как торопится с выводами. Как все.
В конце концов истерика, зарождающаяся в незнакомке, набрала полную силу, и она рванула прочь, заливаясь слезами. Кенни бестолково моргнул, провожая её взглядом. Бежать за ней? А толку? Добьётся ли он от неё хоть одного разумного слова, хоть одного конкретного ответа? Но должен же он узнать, что вчера происходило, что у этой девчонки на уме!
- А ну стой! - требовательно выкрикнул парень, бросаясь вслед за беглянкой. Никита оказалась быстроногой, но Кенни бегал ещё быстрее - граффитист, наученный побегами от внезапно появляющихся в поле зрения копов.
Догнав девицу, он резко прыгнул на неё, словно дикий хищный кот на беспомощную добычу. Они свалились на землю, к счастью, мягкую, противно сырую с утра.
- Я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь мне, какого чёрта вчера произошло и что я делаю здесь! - заявил Кенни, удерживая Никиту на месте. Он надеялся, что ответы не заставят себя ждать; тощий и ослабевший после нарко-прихода, он не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы держать девушку долго, зато был полон решимости добиться от неё хоть нескольких адекватных фраз помимо лающих обвинений.

+1

11

Если жертвой даже и был незнакомец, то отчего-то Шельма, разогнавшаяся что есть мочи, ощущала нынче ею себя. Наверное, потому, что охотника обычно не гонят гончие? Да и не верещат ему вслед о том, что, мол, остановись, старче, и выжди своей участи! А вот тут что-то роли сменились... Или они изначально были такие? Так или иначе, но рыжая нутром чуяла, что сдает позиции: за себя молвили и гендерная принадлежность, и недостаток тренировок в жизни – знаете ли с гитарой бегать и не обязательно, и небезопасно, да и это преимущественно по пункту выносливости, как и часовые выступления. Исход был так же очевиден, как смена ночного светила на дневное, только вот настигла кара не в совсем удачном месте.
Хотя зелень все же мягче асфальта.
Сегодня отвратительная погода, не находишь? – Ник, как ни в чем не бывало приподнялась на локтях, используя их как опору в буро-зеленой, примятой жиже травы: парнишке-то может и по барабану, а кое-кого теперь еще больше пятен различного происхождения облепило. Обидно, пусть толстовке терять-то уже особо и нечего было. Лицо водрузилось на сложенные лодочкой ладони. И чем ныне не романтические полежайки на лужайке? И вовсе не важно, что после дождя, что в грязи и вообще была якобы погоня и недовольные прямо вот враз. – Краска потеряла цвет и потерлась, как рама на балконе вон того дома. Видишь его? Придется обновлять. Думаешь, нужно было все же закрепить лаком? Я вот предполагаю, что все же "да". Так как тебя зовут?
Говорить совершенно не хотелось: предчувствие того, что с языка посыплются дальнейшие откровения, больно впивалось шпилькой в грудную клетку, каждый раз вынуждая на мгновенье задерживать дыхание от страха. Однако и молчать было нельзя, а потому с уст слетали все новые и новые фразы, ничем между собой не связанные и первые приходящие на ум. Впрочем, так было всегда, сколько бы девушка не старалась контролировать свою речь. И все же...
От следов слез ни осталось ничего, кроме покрасневшего белка ока.
И что за странные вопросы? Сейчас ты... – Никита попыталась обернуться к своему собеседнику, однако сообразив, что гибкостью совиной головешки не обладает, благополучно прервала попытки в неудавшуюся пробу, уставившись в проем между многоэтажками, подобием ограды окольцевавших все еще пасмурное небо. – Пытаешься меня изнасиловать: так я буду кричать, если ты не сползешь с меня. Мне холодно и ты тяжелый, – взбрыкнув, причмокивая губами, добавила после сделанной паузы конопатая, начав ворочаться, дабы перевернуться. Что же, этот рывок уже был более успешен и тотчас гитаристка лежала уже на синеволосом, привалив его собой спиной к земле, что причисляла к чуду. Разница в росте, а соответственно, и в весовой категории – не давали больших надежд, но, похоже, свой фактор заняло состояния противоборствующего. – Вы – это те, кто знаком со счастьем полной семьи. Или рос хотя бы со своими биологическими родителями, братьями-сестрами до сознательного возраста. От кого не отказывались и не кидали. Если ошиблась – прости, но я все равно не осознаю, почему ты выбрал для отдыха именно проезжую часть. Необязателен ведь сакральный смысл для того, чтобы жить. Все будет хорошо: быть может, и не незамедлительно, но позже...
Веснушка шустро поднялась и, не обращая внимания на резкую головную боль, развернулась к попутчику по ночи, протягивая ему руку, дабы помочь встать. – Ты непременно поймаешь Кайроса за локон. Любишь мифологию? Так вот, греки глаголили о том, что благоприятный момент выпадает столь редко потому, что бог, которому был вверен этот самый миг, был неуловим и его можно было словить лишь за волосы. Но вот парадокс: у него же всего одна прядь! Представляешь?! Этакий казак. Понимаешь? Этнос такой, – мелкая нервно поджала уста, соображая о том, чтобы еще следует сказать, чтобы за потоком словоблудия сокрылось то, что было вымолвлено до этого. И почему в столь ответственные минуты существования в голове пусто? – Если ты узнал, что хотел, то я пойду, наверное? О деньгах и благодарностях можешь не беспокоиться. О, уже так поздно?! Боже, я опаздываю!

+1

12

Как всегда, как и все предыдущие разы жадные вопросы парня плашмя падали на землю, прямо как скрюченная на ней же парочка. Ни одного адекватного ответа. Да добьётся же он от этой девчонки хоть чего-нибудь?!
- Отвратительная сегодня не только погода, - буркнул Кенни, ослабляя хватку. Он уже перестал надеяться на прямой ответ и машинально поддержал беседу, балансируя на грани дружелюбия и социофобии, - Кеннет меня зовут. Кенни. Жаль, не Холден. Может, мне имя сменить? - а что, хорошая мысль. Для усиления сходства. Отвечать вопросом на вопрос - странная тактика, но раз девчонка её придерживается, почему бы и самому не попробовать?
- Изнасиловать? Это серьёзное обвинение, - Кенни усмехнулся, окинув взглядом распластавшееся под ним тело. К слову, Никита до странности походила на мальчишку, этакого юнца с несколько женственными чертами лица. Немного фантазии, и выйдет неплохой объект для сексуального влечения. Обстановка, конечно, не располагает - но вот Мортен, например, умудрялся находить нечто возбуждающее в экстремальных ситуациях... Блядский Мортен! Подлый лжец!
Отвлечённый мыслями, отнюдь не радостными, парень и не заметил, как юркая девица перехватила инициативу; она вырвалась, застав этим рывком врасплох своего стража, и вскоре они поменялись местами.
Счастьем полной семьи, бу-га-га. Знала бы ловкачка, о чём говорит... Почему люди так торопятся судить себе подобных, не зная полной картины - да ничего, мать вашу, не зная! Эта дерзкая поганка, гордо восседающая на синеволосой жертве, даже имени его не знала, какая уж там семья!
- Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, - Кенни оскалил зубы, как дикий волчонок, - чтобы жить, нужно хоть какой-то смысл иметь помимо наркоты... - он замолчал, когда Никита упомянула проезжую часть, в надежде, что она продолжит говорить и выдаст больше информации об этой истории. Чего, разумеется, не произошло - лишь очередные абстрактные рассуждения.
Пожалуй, на сей раз они оказались интересными - всё ещё неуместными, но познавательными.
Юноша с недоверием уставился на протянутую руку. В голосе девушки не звучала ни издёвка, ни насмешка; быть может, она и в самом деле пыталась его подбодрить - ну или себя, у неё-то тоже утро не задалось. Во всяком случае, враждебности в ней Кенни не увидел, поэтому рискнул воспользоваться чужой помощью, чтобы принять вертикальное положение.
- А ты, похоже, увлекаешься древними греками, - он вскинул брови в жесте лёгкого удивления; его голос тоже звучал несколько мягче, растерял прежнюю грубость и колкости, - я больше по скандинавской части.
Неловко потоптавшись на сырой траве, Кенни наконец решился:
- Слушай, на самом деле - спасибо. Реально. Понятия не имею, как я оказался на проезжей части, но... спасибо, что вытащила меня оттуда. Ты в чём-то права, на тот свет мне ещё рановато. Слишком много дел на этом, - он неуклюже улыбнулся и вдруг стал серьёзным, - и ещё: я ведь вчера был не в себе, ты же понимаешь? Мог говорить всякий бред... забудь, если что-то такое было. Это всё ерунда и неправда, просто выкинь из головы, окей? - он уже понимал, что не узнает того, чего хочет, поэтому решил слегка изменить стратегию. Даже если его длинный язык выдал вчера что-то секретное - плевать, он же наркоман, кто воспринимает наркотический бред всерьёз? Пусть девчонка забудет и не парится, вот и всё.
- Опаздываешь - куда? - Кенни оглянулся; вокруг не было ни души, ни один человек не прошёл мимо них за всё время их разговора, ни одно живое существо вроде птички или белки не пробежало мимо. Немного жутковато, если вдуматься. - Автобусы-то сюда вообще ходят? Как мы вчера здесь оказались, неужели пешком пришли?
В поле зрения юноши попал старенький мопед, одиноко стоявший у фонарного столба, не пристёгнутый никакими замками и, что ещё более странно, с ключом, торчащим из замка зажигания. Вот это да! Почти как в компьютерной игре, где главному герою буквально суют под руки нужные предметы по ходу сюжета. И как после этого верить, что чудес не бывает?
- Думаешь, рабочий? - Кенни подскочил к мопеду и вмиг оседлал его, как верного пони. Осторожно повернул ключ и услышал сытое урчание мотора. - Хах, да ладно! Он ещё и заправлен! - бегло оглянувшись на Никиту через плечо, он призывно мотнул головой. - Запрыгивай скорей, сейчас домчим, куда надо! Не волнуйся, потом мы его вернём. Как-нибудь.
Предвкушение заманчивой авантюры привнесло некий огонёк во взгляд парня; неприятные события последний дней временно отошли на второй план. Адреналин - вот лучшее лекарство!
- Двигайся ближе и держись крепче, - скомандовал Колфилд, убирая подножку, - а то у меня прав нет! Но ты не переживай, это легко - не сложнее, чем на велосипеде, я справлюсь! Нам же только до города надо добраться, до какой-нибудь цивилизации!
И стартовал он, надо сказать, на удивление уверенно, учитывая шаткое физическое состояние. Интересно, что случится раньше - в баке закончится бензин или они расшибутся в лепёшку? Или же действительно благополучно доедут?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Send me an angel