Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » from Aspen with love


from Aspen with love

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://se.uploads.ru/PW7Rf.png
Vincent Jervis & Jean Lensherr
Аспен, штат Колорадо, конец декабря, Рождество

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-19 01:30:28)

+1

2

Солнце все еще медленно поднимается над заснеженными вершинами гор, когда сон, потревоженный неловким движением Винса рядом, окончательно рассеивается, и Джин открывает глаза. Щурясь от света в небольшой, но уютной комнате с двуспальной кроватью и огромной гардеробной, она чувствует, как теплая рука замирает на ее талии, и едва заметно улыбается, отчего на ее щеках появляются маленькие ямочки. В доме тихо, и только с аккуратного комода в коридоре раздается равномерный звук часов, тонкими стрелками отсчитывающих секунды, а за окном кружатся в воздухе снежинки. Вокруг Аспен, штат Колорадо, и непривычная, ужасно холодная зима.
- Доброе утро, - ерзая под мягким одеялом, тихо шепчет Джин, целуя Винсента в губы и касаясь его носа своим. Ее голос все еще кажется немного хрипловатым после прогулки по канатной дороге и спуска с небольшой горы для новичков, но утро все равно остается идеальным. Кончики пальцев с простым телесно-бежевым маникюром скользят по темной татуировке в виде хищной птицы, очень нежно и осторожно пробираясь к лицу, дотрагиваются до немного колючей щетины, а затем волос. Вдыхая приятный запах мятного лосьона, переплетенный с нотками ее собственного шампуня с яблоком и корицей, она вспоминает, как хорошо и жарко им было вдвоем в душевой прошлой ночью. И жмется ближе, прикрывая ресницы.
- Наше первое Рождество вместе, - когда ничто не способно помешать, и все мысли очень спокойные. Тревожные звонки из дома или от агента Винса не побеспокоят их здесь, в небольшом коттедже, окруженном заснеженным садом, с протоптанной к двери серой дорожкой из камня.

Идея поехать в Аспен на праздники была хорошей, не только потому что Джин впервые увидела настоящий снег, ловила его руками и следила, как большие хрупкие льдинки превращаются во влажные капельки на протянутых к небу ладонях. Пока Винсент расплачивался с водителем желтого такси и доставал их чемоданы, с улыбкой на нее отвлекаясь. "Ваша жена? В это местечко часто приезжают семьями", - добродушно откликнулся мужчина, проследив за его взглядом и передавая Винсу последнюю сумку, когда Джин случайно услышала их негромкий разговор. Он не узнал в нем известного актера, а в ней избалованную богатым отцом девчонку. Без высоких каблуков, в светло-розовых кроссовках nike и шапке крупной вязки им в тон, Джин выглядела не дорого и пафосно, как большую часть времени, а скорее мило, обычно и просто, со вкусом. Восхищенно оглядываясь на большие белоснежные сугробы и слушая, как под обувью необычно скрипит снег, она очень ясно ощущала, как душно и тяжело было находиться в Сакраменто, и как жизненно необходимо оказалось вырваться куда-то еще. Им обоим, только вдвоем.
- "Да", - неожиданно для самой себя Джин оборачивается, - "Говорят, здесь лучшие горные спуски. Я никогда не видела столько снега", - ее карие глаза с темными ресницами широко распахнуты, а у губ с каждым новым словом возникает небольшое облачко пара. Позволяя Винсу обнять себя и встречаясь с ним взглядом, Джин уже не улыбается, когда мягко шепчет, - "Расслабься. Ты не оставил ключи?" Скрывая очевидную неловкость, она как всегда не думает о чем-то серьезном, а легкомысленно поддается эмоциям и просто наслаждается секундами приятного момента. "Доверие дорого стоит, кошечка", - приглушенным голосом сказал ей Джино, когда пару недель назад узнал, что они снова вместе, - "держи его и свое сердце при себе. Так будет лучше." Смутившись в ответ на предостережение, Джин промолчала, и о Винсенте за семейным ужином в любимом итальянском ресторане старика они больше не говорили.

Приподнимаясь на кровати, она упирается в его грудь руками. Ее взгляд очень теплый и ласковый, немного спутанные волосы небрежными локонами спадают на лицо.
- Я в душ, сегодня важный день, - нарушая молчание первой, Джин ловит себя на мысли, что хотела сказать совсем другое, но отчего-то остановилась, передумав в последний момент. Задерживаясь еще на секунду, она выбирается из кровати, подцепляет с кресла немного мятый шелковый халат. Темная ткань едва прикрывает бедра, но налет сексуальности разбавляют пушистые тапочки, найденные в гостиной в самую первую ночь.
- Хочешь, приготовим коктейли? Или закажем пиццу с креветками? - Джин останавливается в дверях ванной комнаты и оборачивается, - Может, поищем что-нибудь в местном супермаркете? Я, кажется, неплохо готовлю итальянскую пасту, - на прикроватной тумбочке вибрирует телефон, и Джин замолкает. Свой она отключила, сообщив об этом только отцу, чтобы Фредо не изводил себя дурными мыслями. - Ответь, все нормально.
Джин знает, старик был не прав на его счет.

В раковине громко шумит прохладная вода, заглушая посторонние звуки. Джин стоит перед большим зеркалом почти неподвижно. Смотрит на свое лицо с красивыми чертами, без косметики и фальшивых эмоций. Такое же, как и несколько месяцев назад, в другом доме, у другого зеркала. Но ловит себя на мысли, что что-то в отражении изменилось, против ее собственной воли, и это вызывает смешанные, противоречивые чувства.
Из глубины коридора раздается голос Винсента, - очень далекий, без ясности и отдельных слов, но в нем слышатся грубоватые нотки, - и Джин возвращается в комнату, скрестив на груди руки. На кровати лежит смятое одеяло, Винсента нет и входная дверь приоткрыта. Бесшумно она подходит к окну, и едва заметно хмурится, когда взгляд цепляется за картинку, от которой что-то внутри внезапно обрывается. На крыльце соседнего дома, принадлежащего кому-то из проживающих в Колорадо долгие месяцы с щенком золотистого ретривера играет ребенок, подзывая его к себе или прогоняя прочь смешным, заметным на белом снегу мячиком. Энцо тоже так умеет, но тяжелые мысли лезут в голову совсем не поэтому. Сердце пропускает пару ударов, прежде чем нервы удается успокоить. Взять себя в руки, чуть сильнее сжимая на шелковой ткани пальцы. Игнорируя проблемы, она никогда не будет в порядке.
Когда позади раздаются глухие шаги, Джин отвлекается, и быстрая, немного натянутая улыбка получается не такой уж беззаботной.
- Как ты? - делая пару шагов навстречу, она спрашивает немного громче, - Выглядишь обеспокоенным. Ничего не случилось? С Джулианом или Полом? - оберегая Винсента от вмешательства в их жизнь со стороны Джино или Фредо, удерживая свою семью на расстоянии, она чувствует себя бессильной перед его карьерой, друзьями и другими проблемами, потому что просто быть рядом уже не достаточно.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-19 21:24:46)

+1

3

Последняя дорожная сумка из кучи сумок опускается на заснеженный асфальт рядом с огромным домом, водитель такси закрывает багажник с глухим хлопком. Путешествовать налегке, похоже, уже не про меня, - на днях мы с Джин прогулялись по магазинам, забросав корзину на колёсиках покупками с горкой. Последний раз я праздновал Рождество без оргий, травы и друзей-придурков ещё в Остине, поэтому, расстерявшись, накупил кучу мишуры и гирлянд. Но в магазине я делал вид, что я на самом деле не такой безумный фанат рождества и просто прикалываюсь, намотал Джин на шею зелёную херню, а себе надел шапку санта клауса, спёр рождественского оленя из чьей-то коляски. А когда его пытались вернуть сделал пас на Джин. С чувством юмора у меня всегда было хреново, я хорошо разбирался в шмотках, алкоголе, кинематографе, сексе. Но все вокруг вопили, что я не достоин Джин, поэтому я немного нервничал, снял пафосный и дорогой дом и накупил много украшений, новогодних фильмов.     
Страшная продавщица утомилась пробивать наши покупки, и подняла завистливые и презрительные глаза только в конце, когда проводила перед кассой несколькими пачками презервативов. А я смотрел на неё наглыми глазами с озорными искорками, по-собственнически придерживая за талию Джин. Её взгляд красноречиво ответил мне "господи, какой же ты придурок, позёр и мудак".
Ещё мы купили сноуборды. И я оплатил пару шуб для Джин и одежду для спуска с гор. Хотя у неё были неограниченные запасы очевидно наворованных денег Фредо. Но я не решался просить у Джин финансовой помощи или даже разделить счёт. Это была моя девочка, и мне хотелось, чтобы она это чувствовала.
Водитель нелепо улыбается нам и в очередной раз пытается заговорить, если бы не Джин у него бы давно не осталось поводов считать этот день хоть сколько-нибудь забавным. Спрашивает не женаты ли мы с Джин.
- Столько вместе нажитого барахла, вы об этом? - хохотнул я, приобнимая Джин сзади. И почти что в один голос со мной Джин сказала "да". Я внезапно закашлялся. И когда после машины с шашками остались только следы колёс на заснеженной дороге, я переспросил иронично и слегка затягивая гласные на южный манер. - А ты... моя жена? - мои глаза прищурены и я слегка закусил губу. Я не знаю, что это было. Это знак не расстеряться и перевести наши отношения на новый уровень? Но я расстерялся. Солнце и снег слепили глаза, но не только поэтому я пожалел, что не в тёмных очках.
И пока я ничего не предпринял, Джин попросила меня расслабиться и спросила при мне ли ключи.
- Да... - протянул всё ещё шокированный я, и покрутил ключи между пальцами с кольцами, вытащенные из кармана куртки. - Что б я ещё оставил ключи от нашего love shack без присмотра, - играю бровями. - Пока на свободе гуляет какой-то извращенец вуайерист?
Мы проходим в дом, а я всё ещё думаю о словах Джин о том, что она моя жена. И о трасте. Может быть, Рождество - это хороший повод начать всё с начала? И отпраздновать ещё пару событий? Может, стоит купить кольцо? Я видел пару пафосных вывесок на небольших магазинчиках, которые проносились за окнами машины.

- Привет, - мои губы растягиваются в улыбке, когда Джин ведёт ногтем по моему телу. Вспоминаю, как долго мы шли к тому, чтобы однажды проснуться вместе, и её равнодушный взгляд на вопрос "может, останешься на ночь? На улице сегодня ветренно и дождливо". Или как я уходил, чтобы потом не сталкиваться с её жестоким взглядом "ты всё ещё здесь?" От неё вкусно пахло. Шампунем для юной девушки, а не каким-нибудь твёрдым парфюмом для уверенной женщины.
В постельном белье затерялись кусочки мишуры, которая вчера была развешана мной по всему дому. Даже повесил рождественский венок на дверь. - Ты не замёрзла вчера? Хорошо себя чувствуешь, моя южная девочка? В детстве я здесь уже был. Маман любила горнолыжные курорты, а отец больще любил проводить время в Форт-Уэрте. Спасибо Джино, что я могу теперь не придумывать сказки, чем занимался в рождество мой воображаемый папаша коп, - я засмеялся немного вульгарным, лающим смехом и переплетя пальцы попробовал затянуть Джин обратно в кровать, когда она попыталась подняться, проминая матрасс худыми коленками, - Нееееет, я и мой утренний стояк категорически протестуем, - протянул я. - До Рождества ещё куча времени. Зачем в душ? Я обожаю, как ты пахнешь. И после душа, и после секса, и после сна, - я наигранно надул губы, но Джин уже накинула на плечи халат, и мне оставалось смотреть как медленно исчезает её плоский живот, рёбра и грудь под толстым, мягким материалом. Тяжело вздохнув, понимая, что от минета я проснусь явно не сегодня, я тянусь к телефону и проверяю инстаграм, мне интересно сколько там лайков, сколько новых подписчиков, сколько новых писем на e-mail. Открываю пару из них, но они очень банальные: "ты потрясающий актёр и великолепный человек". Почему-то процентов 80 моих фанаток какие-то скучные и стеснительные, знаю же, что хотят, чтобы я их как следует оттрахал в номере шикарного отеля. 
- Хочешь, приготовим коктейли? Или закажем пиццу с креветками?
Я корчу гримассу.
- Намёк понят, иду делать кофе. И заказывать пиццу.
С тех пор, как Джин призналась, что простила меня за Сан-Хосе, и как проследила за мной до парка и всех успокаивающих слов я вдруг действительно поверил, что у нас всё хорошо. Почему-то я не думал, что это может быть из жалости к моему увлечению наркотиками. Переползаю на сторону Джин и утыкаюсь лицом в её подушку, и  делаю пару глубоких вдохов, от неё пахнет Джин. И я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время это знакомый и любимый запах. И мне хочется подольше поваляться и просыпаться так, как можно чаще. Чувствуя, что ещё пару минут назад эта красивая и горячая пуэрториканка лежала здесь рядом.
Телефон зазвонил неприятным рингтоном. Оливия несколько раз пыталась встретиться со мной и поговорить, но я сказал, что болею, отложив серьёзный разговор на посленовогоднее время. Снова играю с огнём, учитывая сколько денег я спустил на дом, на аренду в Аспене, на шубы для Джин, которую вчера вывалял в сугробе, стоило ей сказать, что она ещё не видела столько снега. Снег поблёскивал на её ресницах. И она явно не шутила, с интересом оглядываясь вокруг - это было так мило. Я слепил снежок и кинул в неё. А затем не выдержав уронил её в сугроб с угрожающим "попалась", кайфуя с громких криков, простестов, смеха. И попискиваний сладким голоском "Винс не надо, Винс, ты больной, Винс, ты дурак".

Я подхожу к Джин, стоящей у окна, за которым играют дети с собаками, и в окнах домов мигают гирлянды.
Обнимаю её, целую в макушку, втягивая носом её запах, и, тяжело вздохнув, говорю.
- Просто снова разные бумагомаратели лезут не в своё дело и что-то сочиняют, - начинаю издалека неприятный разговор. Но мысль о том, что в каких-то газетах пишут о беременности от меня какой-то девушки меня реально беспокоит. Пытаюсь сообщить это Джин беззаботно. Как какую-то совершенно чушковую новость, которую ей лучше узнать от меня. - Одна безумная баба говорит, что беременна от меня. Ну и пиздливая больная сказочница, правда? Я всегда пользуюсь резинками. И я давно сплю только с тобой. Но кхм, видимо, журналистам очень нравится строчить всякий поклёп. А она давно не получала судебных исков. Устал от неадекватных фанаток.
И тут же, почти не выдержав паузы, продолжаю:
- Лучше расскажи мне, пожалуйста. Так что это у тебя за фотосессия? Кто этот человек, который тебя пригласил? И когда я смогу увидеть, наконец, эти хвалёные снимки? - я делаю заинтересованное лицо, пусть мне всегда в страшном сне снилось, как Джин становится знаменитостью. Увлекается, как и я съёмками, отбивается от мужчин фанатов, которые, как правило, ещё более напористые и наглые, чем женщины. Надежда, что она не придаст новости разлетевшейся по газетам значение, как говорится, дохнет последней.

Отредактировано Vincent Jervis (2017-02-10 23:13:50)

+1

4

Несколько раз она представляла себе это утро накануне Рождества, когда они проснутся в одной постели с мыслями, далекими от многих проблем, которые еще предстоит решить, не слишком-то торопясь выбраться из под одеяла, а в комнате будет чувствоваться слабый запах хвои от новогодней ели, стоящей у большого окна в гостиной. Со вчерашнего дня в ее телефоне, разряженном и брошенном где-то на одной из полок с журналами, осталось много их с Винсом фотографий и видео, милых, нелепых, местами смешных. Видеть его таким было необычно. Беззаботным, вдохновленным подступившими совсем близко праздниками, и, кажется, даже более внимательным и заботливым, чем всегда. Но Винс растерялся, когда она назвала его своим мужем и обманула доверчивого водителя такси. Джин видела, как он напрягся, и заметила скрываемый хорошими актерскими данными страх, ощущая эмоции на уровне интуиции. Они много времени проводили вместе, сильно сблизившись за последние месяцы, и иногда Джин ловила себя на мысли, что беспокоится не просто так, а потому что не спокойно ему. Только сейчас все было немного иначе. Винс нервничал, а внутри ее не дрогнуло ничего, что могло бы расстроить или выбить из колеи.
- Если только ты не хочешь догнать его и сказать, что я соврала, - остановившись на садовой дорожке у дома, Джин с мягкой улыбкой оборачивается, совершенно по-женски оставляя своего мужчину в замешательстве. Отчего-то ей нравится видеть, как Винс воспринимает всерьез ее легкомысленно брошенные слова, и все внутри теплеет от невероятной к нему нежности, несмотря на то, что в этот день ни о чем подобном они больше не заговорят.
---
Винс кажется расстроенным, когда обнимает ее, прижимая к себе как можно ближе и касаясь губами мягких, блестящих локонов. Удивленная его словам, Джин не сразу оборачивается, и какое-то время просто смотрит в окно, хмуря брови и чувствуя, как руки Винса удерживают ее собственные, неподвижно сложенные на груди. И даже мысль об очередной измене, с учетом всех ее опасений и хорошей памяти, отчего-то приходит в голову не сразу.
Поднимая глаза с застывшими в них беспокойством и удивлением она мягко высвобождается из крепких объятий и отстраняется. Сюжет за покрывшимся морозным рисунком стеклом больше не привлекает, и в комнате сразу становится менее уютно.
- Психопатка какая-то, - торопливо фыркает Джин, давая понять, что не воспринимает новость всерьез и волноваться совершенно не о чем, а затем идет к высокому гардеробу и открывает его светлые, с зеркалами до самого потолка, двери. Избегая встречаться с Винсом взглядами и делая непринужденный вид, ищет что-то, в нерешительности выбирая, и через несколько секунд бросает в кожаное кресло короткое, едва прикрывающее бедра светлое платье. Движения против воли становятся немного скованными. Как в те редкие моменты, когда невыносимо хочется остаться одной без всякой причины. Но Джин видит, как он смотрит на нее в зеркале, и старается создать видимость по-кошачьи довольной, легкомысленной улыбки.
- Брось, Оливия уладит это в два счета. Разве не для этого нужны агенты? - вспоминая высокие каблуки от Джимми Чу и элегантное платье-футляр с откровенным вырезом, Джин не сомневается, что эта женщина делала и не такое в жестоком, немного грязном, но таком притягивающем молодых девушек кинобизнесе. Каждая из них ищет легкий путь. Только чего добивается эта? Когда целая социальная сеть и многочисленные фанаты в курсе их отношений, и все впервые за долгое время хорошо и действительно серьезно.
В комнате повисает молчание, и Джин снова поворачивается спиной, снимая халат. Неторопливо оглядывает свою фигуру, отмечая, что ужасно дорогое нижнее белье, которые они выбрали вчера вместе, сидит на ней даже лучше, чем на безликой модели с постера новой коллекции, и уголков губ касается уже более спокойная, искренняя улыбка. Нет, Винс бы не сделал этого снова, так волнуясь о прощении в Лос-Анджелесе и испытывая страх ее потерять. Потому что в каждом его жесте и поведении - с незнакомыми людьми или в кругу друзей, - Джин видела эту привязанность и желание показать, что она только его.
- Хочешь взглянуть на фотографии? - в голосе слышится волнение, и Джин замолкает, как если бы совсем не собиралась этого говорить. Авантюра, в которую она ввязалась в Лос-Анджелесе, согласившись на предложение молодого фотографа, была рискованным шагом и могла с треском провалиться в отсутствие какого-либо опыта раньше. "У тебя красивая фигура и очень выразительный, дерзкий взгляд. Глаза живые, не стеклянные, и тебе ничего из этого не нужно", - уговаривал ее парень, сидя в забегаловке напротив Гриффит-парк и рассматривая немного азартно черты ее лица. Так внимательно, словно хотел запомнить. После чего показал несколько снимков. Действительно, стоящих, немного мрачных, без глянца и прочей мишуры. Джин оказалась вынуждена признать, - в этом было что-то. И это что-то заставило ее согласиться. "Тебе понравится, обещаю", - ухмыльнувшись и обнажив белые ровные зубы, он включил небольшую камеру, после чего раздался мелодичный, тихий щелчок, - "меня зовут Чарли, Чарльз Фрай... Увидимся, Джин Леншерр."
Письмо с фотографиями пришло поздней ночью. В стиле нуара и шестидесятых годов, в духе немного зловещего, пошловатого, испорченного человеческими пороками Голливуда, и слабой дымке от ментоловых сигарет. Просматривая их, Джин завороженно приближала изображение несколько раз. Прокручивая ролик компьютерной мыши, вглядывалась в каждую картинку и, отодвинув в сторону бокал холодного мартини, в котором плавали прозрачные кубики льда, думала, что ни у кого раньше не получалось сделать с ней ничего подобного. В ванной комнате все это время шумела вода. День выдался очень насыщенным.

- Пойдем, - покачивая бедрами, она обходит Винса кругом, поглаживая широкие плечи и снизу вверх заглядывая в светло-карие, прищуренные с недоверием глаза. Берет его за руку, переплетая и сжимая пальцы, и тянет за собой в кровать со смятым в легком беспорядке одеялом. Настойчиво, без всяких возражений. Поудобнее устраивается рядом, открывая небольшой ноутбук. И заметно нервничает, чувствуя, как теплые ладони неторопливо касаются и скользят по обнаженному телу, пока на экране ужасно медленно загружается заставка.
- Ты же не делал ничего такого? - что-то внутри не выдерживает, вздрагивает и обрывается, заставляя задать волнующий, неприятный вопрос. У Джин плохо получается скрывать эмоции, и в чертах красивого лица легко угадывается смятение. Кажется, что эти слова звучат слишком неожиданно и неуместно, и она уже винит себя за мимолетную слабость, - Конечно, нет. Они все сумасшедшие, если считают, что я могу в это поверить.
Едва ощутимо целуя Винсента губы, Джин жмется ближе и отводит взгляд. Сложно сказать, верит ли она ему на самом деле, услышав о назревающей новости в большинстве желтых журналов из серии популярного глянца. Это не предвещает для них ничего хорошего. Что-то, вероятно, придется объяснить Лоре и Фредо, а Логан и Хит непременно бросят в ее адрес самодовольное "я же говорил", если последний вообще захочет взять в руки телефон.
Приподнимаясь немного и перемещаясь за спину Винсента, она позволяет ему самому перелистывать фотографии, останавливаясь на тех, которые вызовут больший интерес, и спустя минуту осторожно спрашивает, - Что думаешь об этих снимках? - голос опускается до приглушенного шепота, а пальцы неторопливо скользят по широким плечам, - По-моему, неплохо получилось... Тебе нравится? Чарли говорит, что его работы могут стать обложкой большого тиража книги какого-то молодого писателя. Он не снимает для глянца и подиумов, потому что это слишком просто, и картинки получаются бездушными, - повторяя слова фотографа бесцветным тоном, Джин как будто бы думает о чем-то другом, и уже не видит свое лицо и фигуру в красивом платье из очень тонкой, шелковой ткани, ног в невесомых, но опасно высоких каблуках, темной помады на губах.. Все, что ее занимает, относится только к его, Винса, мнению, и попыткам выкинуть из головы вкрадчиво подступающие сомнения.
- Ты сказал, твоя мама любила это место, вы приезжали вдвоем? Расскажи мне о них? О своей семье. Хочу узнать об этом не из обрывок газетных статей, - в памяти невольно всплывает папка с блестящими инициалами старика. Джин сожгла ее наполовину в огне камина прошлой зимой. Но, утомившись и отвлекаясь на опустевшую бутылку красного вина, бросила это дело, так и не закончив. Намек на улыбку касается уголков губ, и на щеках появляются аккуратные ямочки. Воспоминания уже не вызывают сильных эмоций и негатива, и Джин чувствует это, обнимая Винсента со спины, уткнувшись в его шею носом. Теплое дыхание щекочет кожу с легким калифорнийским загаром. Закрывая глаза, она спрашивает немного нерешительно, - Ты очень волновался перед встречей с Фредо? Почему-то я боюсь, что когда-нибудь не понравлюсь твоим родителям. Особенно, если однажды они увидят это... - взгляд падает на открытый ноутбук, и Джин тяжело вздыхает.

Отредактировано Jean Lensherr (2017-02-18 15:45:04)

+2

5

Я стоял в одних лишь чёрных боксерах, только что резко вскочив с постели из-за звонка Оливии, и трепал край дешёвой мишуры, висевшей на кухонном шкафу, а по телевизору шло утреннее новогоднее шоу, чем американцы наряжают ёлки. Всё было по-прежнему: холодное утро, с проникающими лучами света, очертания заснеженных гор блестят бриллиантами swarowski, пахнет кофе, на столе под еловыми ветками лежат приглашения на рождественскую вечеринку и шумит вода в душевой, где застряла Джин. Но Лос-Анджелес не давал о себе забыть.
Оливия самодовольно рассказала о новости, разлетевшейся по всем газетам, и спросила, как я думаю, поймёт ли "бедная наивная Джин" сколько нервов ей будет стоить привязанность к парню-актёру, или, "упс, ей всё равно"? И передала свои поздравления с отцовством. Спросила, где буду брать алименты, при моём отношении к работе. И что даёт взаймы только талантливым актёрам, или тем мужчинам, которые способны довести её до оргазма, а не бездарностям типа меня.
- Ты очень глупая женщина, если не поняла, что у нас с Джин всё серьёзно. И никакая девушка не могла быть от меня беременной, - я гадко засмеялся, впервые так неприятно и прямолинейно заговорив со своей некогда покровительницей, прижимаясь задницей к столешнице. А ведь когда-то я говорил Оливии самые отменные комплименты. Меня колотило изнутри, и я сжимал и разжимал кулаки, задыхаясь злостью.
- Даже не верится! Обычно у тебя не так хорошо получалось удержать член в штанах, - досадливо и иронично сказала Оливия. Она явно ожидала, что я запаникую; но я чувствовал, что будет ядовитое продолжение, моя агентша никогда не сдавалась так лекго. - Хорошо, поговорим после Рождества, когда ты разбитый придёшь в мой офис и расскажешь насколько по десятибальной шкале Джин было всё равно. И посмотрела бы я на тебя, когда лет через десять, под свои жалкие сорок, ты будешь ремонтировать тачки на окраине Сан-Хосе, если не сдохнешь к тому времени от передоза, и будешь вспоминать свою загубленную карьеру из-за глупой влюблённости. А Джин созреет до серьёзных отношений и выйдет замуж за молодого сына друга её отца: с образованием, без вредных привычек, с большими планами на будущее и не переспавшим с половиной Сакраменто и Лос-Анджелеса. 
- Думаешь увидиться лет через десять? - я наигранно насмехаюсь. - Желаю тебе, в таком случае, за это время не быть убитой твоим ревнивым муженьком. Или не ослепнуть, потому что молодые актёры слишком часто, кончая, попадали в глаза.
Оливия хмыкает в трубку, и я пытаюсь угадать бывает ли ей когда-нибудь больно.
- Ты защищаешься, а значит я права. Счастливо рассказать Джин приятную новость, - она отключилась.

Я тяжело дышу: вдох и выдох. Я слежу за реакцией Джин на мои слова, но она безучастна, просто переодевается, слабые солнечные лучи по-прежнему просачиваются в окно. Никогда не могу понять о чём она думает или на что обижена, иногда Джин была просто типичной девочкой из мемов, которая говорит "всё хорошо", а на самом деле полный пиздец, и секса вечером не будет. Но все эти женские заморочки чаще всего и притягивают, - так интересно копаться в ком-то необъяснимом.
Джин стаскивает с себя халат, медленно расстёгивая пуговицы, отворачивается. И когда она откидывает волосы, обнажая спину и шею, застёгивает лифчик пальчиками с крашеными ногтями, перебирая материал между лопатками, мой взгляд прикован к её худым плечам и шее. И я понимаю, что просто без ума от неё. Мне хочется целовать её в эту ямочку между шеей и плечом, целовать везде, забывая о словах Оливии. Я делаю шаг вперёд.
- Хочешь помогу? - тихо спрашиваю я, моё лицо выглядит немного виноватым, хотя, чёрт возьми, я первый раз не виноват. Я обнимаю её сзади, глядя на её красивое лицо в зеркале. И адресую ей наглую голливудскую улыбку. К моему телу прижимается шёлк халата, но я чувствую все изгибы её тела. Я почти в невесомом поцелуе касаюсь губами её шеи.
Я бы хотел услышать от Джин каких-то слов поддержки, но она не может догадываться о моём разговоре с Оливией, и о том, какую паранойю она вселила в мои мозги, в жизни Джин похоже Рождество идёт более-менее своим чередом. Наверное, она думает о предстоящей вечеринке. И это хорошо. Хоть одного из нас почти ничего не грузит.
- В этом как раз вся проблема, я только что говорил с Оливией, по-моему, её это забавляет, - сказал я. - У меня просто репутация скандальной звезды, тусовщика и... - я хотел сказать "бабника", но осёкся. - В общем, я не удивлюсь, если тут без неё не обошлось. Я думаю подать иск. И на эту девушку и на журналиста опубликовавшего статью. Что думаешь? - спросил я, и, признаться честно, меня слегка пугала маячившая на горизонте судебная разборка. Но своими громкими заявлениями, я пытался рассеять у Джин сомнения во мне. Обычно я привык отвечать за свои слова, но это был как раз тот случай, когда не мешало бы напустить пыли в глаза.
Я киваю, когда Джин говорит о фотографиях, и почему-то на какой-то момент я чувствую не ладное, и что ей страшно показывать их мне. Моё сердце замирает. Мы оба чувствуем, что эти фотографии мне не понравятся.

Наши пальцы переплетаются, и очень скоро под нами приминается кровать, когда мы садимся с ноутбуком, и Джин осторожно начинает с ним возиться. Меня смешит, как медленно она наводит курсор по тачпаду ногтями с красивым маникюром, не привыкнув часто пользоваться компьютером. Такая смешная.
Я тяжело вздыхаю, когда Джин снова на секунду сомневается во мне и просто приобнимаю её рукой и прижимаю к себе в тёплых объятиях. Я понимаю, что заслуживаю недовоерие. Как бы я сам отреагировал на новость в газетах, что-нибудь про Джин и Люка? Наверное, я бы орал, что дыма без огня не бывает, и будь Джин порядочной и внимательной ко мне, эта новость просто не была бы актуальна. Или что такое могли написать только о ней. Или, если бы я действительно был ей не безразличен, я бы не чувствовал себя иногда несчастным, разбитым и лишним.
Наверное, я бы с ума сошёл.
Я ещё сильнее жмусь к Джин и щекочу её щетиной. Вместо привычной нападки прошептав:
- Всё верно. Если бы наши отношения для меня ничего не значили, я бы не стал играть с огнём и встречаться так долго с одной девушкой, рискуя привязаться. Я бы просто развлекался с разными девчонками, - я поцеловал её в мочку уха и в шею, слегка мешая открывать ей нужную папку. - Когда-то давно так и делал. А сейчас мне вполне хватает одной.
Я улыбнулся и поцеловал её в краешек губ.
- Тем не менее, ты ни разу не спрашивала меня о моих бывших. И мы не разговаривали серьёзно об отношениях. Думаешь это правильно? - смотрю на Джин выразительным взглядом, вспоминая слова Оливии. Но тут же вспоминаю, как Джин представилась водителю моей женой и что сказала после предпоказа в Лос-Анджелесе. Наши обоюдные вспышки недоверия быстро тухнут. Ноутбук кочует мне на колени, а Джин перебирается за спину, и начинает мне её массировать. Она нервничает? Что же я там такое увижу? Пожалуйста, только не обнажённые фотки. Иначе этому фотографу пизда, я очень хорошо отработал удар.
Но то, что я увидел было даже хуже бездарной обнажёнки. Это была не фотосессия, это была целая история. И девушка, в которой я плохо узнавал Джин. Она была такой чужой, с отстранённым взглядом. Как актриса из другой эпохи, депрессивной, чёрно-белой и изящной. У меня захватило дух, у меня никогда не было таких фотографий, за всю мою карьеру. Мои пошлые фотки через зеркало были пустыми по сравнению с этими.
- Чарли - новичок? - я рассматриваю фотографии с еле скрываемой злостью и почему-то вспоминаю Кару, которая сделала красивые снимки для моего портфолио, и теперь надоедала навязчивыми предложениями где-нибудь встретиться. Я всеми силами пытаюсь улыбаться и изображать восторг, хотя я терпеть не могу заочно этого парня.
- Чарли говорит, что его работы могут стать обложкой большого тиража книги какого-то молодого писателя. Он не снимает для глянца и подиумов, потому что это слишком просто, и картинки получаются бездушными, - я чувствую увлечённость Джин, и её волнение, хоть она как всегда и пытается казаться невозмутимой.
- Не люблю, когда люди критикуют других людей, - я хмыкаю. - По-моему, есть что-то большее, что делает человека великим, чем банальная показуха, самовыражение за счёт опускания других людей и чесание языком. Эти фотографии получились удачными только благодаря тебе.
Я продолжаю листать фотки, которые разбивают моё сердце. Насколько Джин и этот Чарли хорошо сработались.
- Ты красивая, - я накрываю ладонью её руку, замеревшую на моём плече. "У тебя смелый, бунтарский и слегка жестокий взгляд. Ты владеешь всеми этими женскими штуками: походкой от бедра, красивой улыбкой, но в тебе нет женского коварства, иногда ты достаточно прямолинейна, и можешь обыграть мужчин в бильярд или что-то более интеллектуальное. Просто ядерное сочетание, я считаю. Яркая девушка, в эпоху запретов, доверяющая только себе", - хотел сказать я. Но сказал. - И идея не плохая, но могло бы быть и лучше, если бы был более опытный фотограф. По-моему, тут явно какие-то проблемы со светом. Сколько лет вообще этому Чарли?
Я закрыл фотографии. Я бесился, что Джин цитировала слова этого парня и верила в него, и так равнодушно всегда относилась к моим фильмам. Перед глазами всё ещё стояли фотки. А я ощущал себя рядом с Джин, обычным современным парнем. У которого вечно в руках телефон, а на уме инстаграм, лайки, афтерпати. И это меня злило.
- Не думаю, что это правильно. Что сначала написана книга, а потом сделаны эти фотографии. Должно быть наоборот, - проворчал я. Я хотел сказать ещё кучу всего, но решил, что это будет подозрительно, словно я ревную. 
- А я тоже кое-что писал... Сценарий, - решил я осторожно признаться. Не думая, что так скоро об этом заговорю. Но мне почему-то тоже захотелось показаться в глазах Джин творческим человеком. Я посмотрел на неё, будет ли это ей интересно? Так же как эти фотографии.
- Мои родители, думаю, делают вид, что я умер. Они меня ненавидят с тех пор, как узнали про наркотики и то, что я не поступил на юридический, - признаюсь я. "Спасибо, что ты рядом, несмотря на это", - хотел сказать я, но не решился лишний раз об этом напоминать, зная как должно быть сложно Джин далось это решение. Блядь, я какой-то монстр.
- Мне кажется, я не нравлюсь Фредо. И эта статья явно ему не понравится. Что касается моих родителей. Если они помнят обо мне, конечно, то они будут рады, что я не снаркоманился. И нашёл себе классную девушку.

+2

6

Верить Винсенту, уютно устроившись в смятых простынях на большой кровати, сидя за его спиной, обнимая за шею и избегая взгляда в глаза, было не сложно. За окном падал снег, и теплая Калифорния с ее длинными набережными и торговыми центрами, где продавали тиражи ставшего внезапно тошнотворным глянца, выглядела очень далекой. Почему-то Джин не думала, что все это может быть действительно серьезным, и ее мыслей еще не успел коснуться хоть сколько-нибудь реальный страх оказаться рядом с эпицентром грязного скандала. В спокойных, плавных и неторопливых движениях чувствовалась утренняя, немного сонная нежность, а голос был приглушен мягким, щекочущим кожу теплым шепотом.
- А ты хочешь поговорить о бывших? - невольно Джин вспоминает о Люке и хмурится немного удивленно. Ее лицо становится серьезным, а пальцы чуть сильнее сжимают край лежащей рядом светлой подушки, все еще хранящей сладковатый запах ее волос и геля для душа. - Не уверена, что хочу о них слышать.
Замолкая на пару секунд, Джин отвлекается. Взгляд темных глаз становится невнимательным и выражает сомнение. Она действительно никогда не спрашивала о прошлом Винсента и его отношениях с другими девушками, не интересовалась и вела себя по отношению к нему очень легкомысленно. Оправдывая себя поначалу, что все это после произошедшего в Сан-Хосе не может быть серьезным и важным, а их встречи - всего лишь физическая близость, удобная обоим, и приятное время, проведенное вместе. Однажды оно закончится, и когда она встретит кого-то более подходящего и правильного, то просто попросит его не возвращаться. Все должно было быть легко, как любые отношения без обязательств, о которых снимают ситкомы и пишут современные книги, но Джин ошиблась. Винс несколько раз спрашивал ее о Люке или ком-то еще, хотя, кажется, уже не ждал ответа. Их разговор об этом всего лишь раз, в пляжном домике Оливии в Малибу, не скатился к беспорядочным поцелуям и сексу, потому что обычно Джин не хотела быть откровенной и даже не пыталась подбирать слова. В любой непонятной ситуации она предпочитала уходить от задевающих за живое моментов. Пробираться холодными пальцами под пуговицы его рубашки, расстегивать с металлическим щелчком пряжку ремня или дразнить откровенным нижним бельем, чтобы занять мысли Винса нетерпеливым, обжигающим изнутри желанием ее тела, далеким от попыток разобраться в сознании или душе, слишком близко к которой она до сих пор никого не подпускала.
- Есть что-то, о чем мне нужно знать? - спрашивая осторожно, она касается щекой его волос, и объятия становятся чуть более тесными. Однажды этот разговор должен был сложится по-другому. Джин закрывает глаза, теряя из виду картинки на загоревшемся экране ноутбука, которые Винс переключает, и через какое-то время негромко говорит, - Ты можешь рассказать, если хочешь. Сегодня я слишком люблю и хочу тебя, чтобы отправить спать на диван в гостиной, - губ касается легкая ироничная улыбка, и Джин с шумом втягивает воздух, глубоко вдыхая. Только что в шутливой форме она дала ему карт-бланш, неожиданно и вовсе не будучи уверенной, что готова выслушать что-то такое. Но их тела соприкасаются, и Джин чувствует приятное тепло, уверенность и спокойствие, несмотря на то, что сказала Оливия, фотографии от Чарли и какие-то проблемы, которые они оставили в Лос-Анджелесе и которые больше не кажутся такими уж значительными. Она действительно хорошо себя чувствует. Как и в минуты, когда искренне радовалась сверкающему в лучах зимнего солнца снегу, запаху ели с колючими иголками в супермаркете, поцелуям Винса на глазах у случайных прохожих, оборачивающихся на них в торговом центре. И ей хочется верить, что он тоже счастлив, потому что она впервые многое для этого делает. Очень старается, хоть и чувствует себя ужасно неловкой, невнимательной и неосторожной в каких-то мелочах. Наверное, все же было немного "слишком" - обмануть водителя такси, но ей действительно хотелось это сделать.
Когда Винс спрашивает о фотографе, Джин ловит себя на мысли, что не знает об этом парне практически ничего, даже странички в социальной сети с парой строк набитой, не особо задумываясь, информации. Он родом откуда-то с юга штатов, любит ирландский виски с кубиками льда, фотографировать людей, создавая необычные портреты "как видит", и с иронией отзывается о моделях нижнего белья, называя их бездушными куклами со смазливыми личиками, которых интересуют лишь деньги, глянец и косметика от chanel. Может, одна из них его просто однажды отшила, или сорвала какой-то важный контракт? Или, как девушка Логана, бросила его одного с ребенком, выбрав веселую жизнь, внимание других мужчин и наркотики? В скрытом от посторонних глаз мире медиа- и шоубизнеса такое часто случается. Вспоминая об этом и о том, что узнала несколько недель назад, Джин прижимается к Винсенту ближе и, дотягиваясь до крышки, с мягким хлопком закрывает ноутбук.
- Понятия не имею, сколько ему, если честно, - скрывая, что расстроилась, она выдавливает беззаботную улыбку, и не слишком акцентируя на этом внимание, добавляет, - что-то около тридцати. Не думаю, что он новичок. Напрасно я согласилась, фотографии едва ли пройдут отбор, а книга может оказаться обычной дешевкой.
Но это неправда, и на самом деле Джин так не считает, зачем-то произнося вслух бесцветные, пустые слова. По-женски интуитивно она чувствует, как Винс напрягается, и делает вид, что вовсе не так заинтересована, как могло бы показаться сначала. У нее получается, потому что он не застал, как внимательно и долго Джин вглядывалась в темные, завораживающие и мрачные картинки, представляя, как увидит их на постере или обложке, если чья-то книга получит огласку. Чарли ошибся, когда сказал, что ей ничего из этого не нужно, и, узнав, наверное, был бы разочарован. Мысль о возможном успехе оказалась приятной и нравилась Джин вне зависимости от признания в этом себе самой.
- Что ты чувствуешь, когда снимаешься в кино? На площадке или когда читаешь диалоги? - убирая в сторону ноутбук, оставляя его на прикроватной тумбочке, Джин меняет местоположение и сталкивает Винса на мягкие подушки, усаживаясь сверху. - Видела тебя пару раз, ты был очень увлечен... "и мне бы тоже этого хотелось."
На глаза спадают непослушные темные волосы, кончики которых все еще немного влажные после душа и приятным холодом щекочут кожу, когда Джин наклоняется и касается его губ своими, не позволяя поцелую затянуться и неторопливо проводя ладонью по твердым мышцам на его груди. Сложно представить, сколько молодых девушек и взрослых, красивых женщин могли бы позавидовать ей сейчас, и каждое такое утро, когда они вместе просыпались. Дыхание немного перехватывает, когда Джин смотрит на него сверху вниз, ерзая и устраиваясь поудобнее, улыбается уголками губ и не сдерживает случайные смешки в ответ на неловкие попытки Винса пошевелиться или притянуть ее к себе. Темные зрачки при взгляде на него расширяются, и в них появляется диковатый, соблазнительный и опасный блеск. Как баре в Сан-Хосе в день их первое встречи, на пляже или во многие другие вечера и ночи, когда сначала Джин говорила ему "нет" или вела себя неприступно и грубо. Винс рассказывает о сценарии, и она останавливается, замирая на пару мгновений, заинтригованная признанием в том, о чем не подозревала.
- А я тоже кое-что писал... Сценарий.
- Расскажешь мне о нем? - тонкие брови удивленно вздрагивают, и Джин немного отстраняется, становясь более серьезной и больше не играя, - Я не очень в этом разбираюсь, но хотела бы взглянуть... - и, кажется, ей правда интересно, как если бы это было попыткой узнать немного больше о Винсенте, не занимаясь перелистыванием старых фото в инстаграм и пошловатых комментариев к ним. - Хотя, ты же знаешь, я больше люблю актеров. Популярных, с красивым телом, приятным парфюмом, и которые хорошо целуются. Помнишь, что я говорила про Лео Дикаприо? - ее глаза снова смеются, а на щеках появляются маленькие ямочки, - С ума схожу по одному испорченному молодому парню, который совсем на него не похож.
В самом деле, понадобилось какое-то время, прежде чем Джин поняла, что карьера и кастинги для Винса - это не просто увлечение. И если раньше над его попытками пробиться в мир кинематографа девочка из калифорнийского гетто высокомерно смеялась, то сейчас старалась находиться рядом, поддерживать и не мешать. Внезапно, то, что было важно для Винса, становилось важным и для нее тоже, одновременно заставляя встрепенуться необъяснимый страх где-то глубоко внутри. Что однажды его приоритеты могут поменяться, и она не сможет с этим смириться.
- Эта девушка.. не торопись, узнай, кто она и что ей нужно, - негромко шепчет Джин, поднимая глаза и замечая, как красиво и медленно за светлым окном падает снег, - мы не будем делать из этого скандал больший, чем то, что уже произошло. Не хочу, чтобы это как-то тебе навредило. Едва ли она рассчитывает, что ты станешь отцом. Если из этого вообще хоть что-то правда, - уголки ее губ едва заметно вздрагивают, и Джин встречается с Винсентом глазами. Ее взгляд ласковый и теплый, несмотря на то, что внутри все еще что-то вздрагивает, заставляя необъяснимо тревожиться и усилием воли прогонять дурные мысли, - На предпоказе Оливия сказала мне, что у тебя не должно быть серьезных отношений. Но ты рискнул контрактом, работой с настоящим голливудским агентом и возможностью сниматься. Я ценю это, и тебе больше не нужно разбираться с проблемами одному.
Сложно быть уверенной в чем-то, учитывая обстоятельства и людей, которые их окружают, но, произнося вслух эти слова, Джин чувствует, что давно должна была сказать что-то подобное, но, не справляясь с эмоциями, все же закусывает губу и говорит уже о другом.
- От тебя всегда ждали слишком многого, что тебе не нравилось или не подходило, - беззвучно и тяжело выдыхая, Джин почти впервые делиться своими мыслями на этот счет, - Ты бы не находился здесь, со мной, если бы стал адвокатом в серьезной фирме, начал носить костюмы от Бриони и запонки, как отец. Провел бы Рождество где-нибудь в Форт-Уэрте, обнимая более образованную и воспитанную девочку. Твои родители были бы счастливы, а у тебя бы была твоя строгая, традиционная семья. Мой ночной кошмар вообще-то, - ей не удается сдержать нервный смешок, потому что Джин понимает, политик и судья из Техаса вовсе не были бы ей рады, как об этом говорит Винс. - Позвони им, скажи, что в порядке и пожелай счастливого Рождества, - когда лицо Винса меняется, приходится поспешно добавить, - или хотя бы отправь смс, когда мы вылезем из постели, - прищурив глаза, Джин опускается до игривого шантажа, - Если, конечно, хочешь узнать, что тебя ждет этой ночью, - приглушает голос и немного провоцирует, наблюдая за реакцией. Почему-то она верит, что в конце декабря, когда повсюду развешаны сверкающие огоньки, венки из еловых веток и омелы, кто-то может забыть самые давние и глубокие обиды, и попробовать начать все заново.

Отредактировано Jean Lensherr (2017-02-26 17:04:26)

+1

7

На улице холодно, но горячий приготовленный мной кофе, обещающий взбодрить и согреть, стынет на гранитной столешнице в кухне; на экранах мобильных всплывают первые поздравления, начинается дневная суматоха, - мы с Джин валяемся вдвоём с ноутбуком в огромной кровати последние минуты. Зато завтра утром никуда не нужно ехать. И не надо отвечать на телефон. И мне кажется, что я так бы мог прожить всю жизнь. Просыпаясь рядом с этой девочкой, блаженно дремлящий рядом, с раскиданными по подушке смолянисто-чёрными волосами. Расслабленной, безобидной. Сомкнувшей густые ресницы.
Вспоминая улыбку Джин, мне кажется, что я смогу писать сценарии, смогу получить ещё несколько ролей, даже начать работу с новым агентом. Я видел ювелирный магазин за окном машины, скользящей по заснеженной дороге. Думаю о кольце. Но не уверен, что Джин понравится эта идея. Но почему-то испытываю необходимость пометить территорию, а ещё представляю реакцию Джулиана и Пола на кольцо у Джин на пальце. Джулиан будет в ярости и наговорит гадостей о хорошем деле, которое браком не назовут, и подрядится организовать мальчишник, а Пол скажет, что так и знал, и чтоб я не проебал её.
Интересно, как сильно охренеют мои предки, когда до них долетит новость? Фредо и мой отец сразу начнут стряпать брачные договоры. Интересно будет почитать эти ушлые бумажонки.
Я понимаю, что слишком тороплю события. Но в этом весь я, - принимать решения решительно и смело. Если чего-то хочется, то я не могу сказать себе "нет". Но вдруг Джин ещё не готова, и я не верно её понял? И сто пудов не сменит фамилию. И попадёт ли новость, о том что я покупаю кольцо, в газеты? У меня станет меньше пошлых фанаток. Вдруг я не смогу быть нормальным мужем? И как же это ужасно слащаво звучит, муж и жена, беее. Хотя Джин вроде понравилось.
- Вполне предсказуемый вопрос, учитывая, что ты представилась сегодня моей женой, - напоминаю я Джин, осторожно проверяя её реакцию, и слегка хитро и довольно улыбаюсь. Последнее я изо всех сил стараюсь скрыть, но дурацкие глупые мысли удерживают улыбку на моих губах. - Я был у тебя первым парнем. А что потом, когда ты уехала из Сан-Хосе? Ты часто вспоминала меня? Как ты отнеслась к моей пилотной серии на телевидении? - интересно, она бесилась, злилась или просто у неё замерло сердце, что она ещё раз меня увидела. Как я, когда приехал в Сакраменто? И только увидел её силуэт, надменно вскинутую бровь, рычащего Энцо на поводке.
- Признавайся, ты хотела со мной переспать на набережной, когда мы встретились? Хоть немного, - я хитро щурю глаза. - Я - да, - я засмеялся. - Хотел затащить тебя прямо в машину. Но ты была ужасно грубой, сказала что я дурак, тебе меня жаль и ещё кучу всего про вонь, зато твои сиськи я всё равно полапал.
Джин говорит, что не готова слушать о моих бывших, но постарается это вытерпеть. И мой энтузиазм поскорее сделать предложение и объявить всем, что она только моя, немного подтаивает. Как эта девушка заставляет меня чувствовать себя счастливым и уверенным в своих решениях, или наоборот никому не нужным и сомневающимся.
Я слегка мрачнею и свожу брови.
- Да, меня грузит кое-что, и я думаю, что ты должна знать... Я встречался с одной женщиной, - решил я заготовить почву об Оливии, и проверить как Джин к этому отнесётся. - Она была немного старше меня, - "25 лет разницы" - действительно многовато, и чересчур даже для меня, но Оливия хорошо сохранилась, - Я был разбитым, когда ты уехала. Мысль, о том, что возможно больше не увижу тебя никогда, пришла мне в голову уже спустя неделю после расставания. Мне нужен был кто-то не эгоистичный, не требующий много внимания, потому что я был морально пустым, и меня не брали никуда на работу. И в общем, она меня поддерживала. И... покупала подарки, одежду и платила аренду за машину. Понимаешь, я не просил, но и не отказывался. Я себя до сих пор ненавижу за это. Это единственные отношения, за которые мне немного стыдно. На случай если что-то опять всплывёт в утрированном размере, - сказал я, скорчив расстроенную гримасу, мысленно посмеиваясь, что такая женщина была не одна. Скажем, это собирательный образ. С другой стороны, то, как я это описал, вовсе не выглядело чем-то преступным.
- Но я честно кроме тебя никого больше не любил никогда, - я слегка откидываю назад голову и целую её в губы, пристроившуюся позади меня. - Говорю это и чувствую себя жутким занудой.

Когда Джин продолжает рассказывать про фотографа, беспокойство во мне нарастает. Когда-то я произвёл на неё впечатление наглостью, амбициями, давлением, увлечённостью. И этот парень тоже явно был не промах. Я Джин достаточно хорошо изучил, чтобы точно знать, что её нужно качественно погладить по шёрстке, подмаслить отменными комплименты и увлечь, чтобы она взялась за работу. Даже мне долго не удавалось вытащить её на съёмочную площадку. И так легко удалось этому парню её сфотографировать.
Я знал, как легко возникает страсть между творческими людьми. Со многими актрисами мы часто устраивали ролевые игры, заперевшись в трейлере, целуясь и называя друг друга именами персонажей. Или отмачивая шуточки, подъёбывая сценарий. Пока не слышали строгий голос режиссёра в громкоговоритель.
- Где ты с ним познакомилась? Он просто взял и предложил тебе съёмку? - мои брови ползут вверх, а голос встревоженный. Кому как не мне знать, что снимают обычно тех, кого хотят трахнуть. В Калифорнии много красивых девушек, которых можно снимать. Почему именно Джин, чем она такая особенная? - Он приглашал тебя куда-то после работы? А что он тебе говорил? Наверное, он делал кучу комплиментов? Он знает, что ты встречаешься со мной? - я самодовольно кривлю губы. Обычно у всех мужей моих любовниц начиналась самая настоящая истерика, когда они прозревали, что их соперник - телезвезда. - Вы ещё собираетесь с ним работать? Сколько он тебе заплатил?
Джин слегка надула губы, расстроившись из-за моей критики. И я понимал, что я наговорил достаточно гадостей, что у неё могли опуститься руки. Но мне казалось, что если бы я её поддержал, то она бы исчезла на съёмочных площадках. Я готов признать, из Джин могла бы получиться хорошая модель или актриса. Но это была бы уже не моя Джин. Всё время странно реагирующая на мою работу, расстраивающаяся из-за жёлтой прессы, поддерживающая меня, приезжающая ко мне на площадку. Если её имя будет известно, я не смогу представлять её своим друзьям. И я бы не хотел быть в тени моей девушки. Мне бы хотелось, чтобы она могла мной похвастаться и от меня зависеть.
- Обычная работа. Часто приходится играть совсем нелепые вещи, как мой персонаж бы не поступил. А иногда я чувствую тревогу, когда меня критикуют. Говорят, что я слишком тощий. Или слишком переигрываю. Или что им что-то не нравится, - я удивлён, что Джин заинтересовалась моей работой. Мне действительно иногда хотелось немного поворчать. - Тебя оценивают как вещь. Иногда нужно раздеваться перед съёмочной группой, и они тебя рассматривают. Но многим людям нравится то, что я делаю. Они меня поддерживают. И это клёво.
На половине неудобных вопросов губы Джин находят мои, и я понимаю, что она делает. Она снова сбегает от ответа. Поцелуи нежные и дразнящие. Но её запах сводит меня с ума, сердце быстро стучит, дыхание сбивается, а когда она называется меня испорченным парнем, я обхватываю ладонями её лицо, и языком заныриваю в её рот в глубоком, жадном, нетерпеливом поцелуе. 
Мы избавляемся от ноута, и она оказывается верхом на мне, я чувствую как она промежностью прижимается к моему члену, тепло её ладони на груди, и кайфую от того, что ей нравится моё тело и трогать меня. Смотрю снизу вверх на её манящие, приоткрытые губы. Она наклоняется чтобы поцеловать меня, трётся о мой член, и когда мы прерываем поцелуй, я рычу, беру её за запястья и притягиваю к себе, чтобы она, смеясь и протестуя, потеряла равновесие и упала на меня, прижимаясь кожей к моей коже. Мне хорошо, я чувствую тепло её тела, её изгибы, тяжёлое дыхание. Я ловко переворачиваюсь, и оказываюсь сверху.
- Попалась? Мне тоже нравятся испорченные девчонки, танцующие стриптиз и с острым язычком, - я чувствую как она ногами сжимает ногами мои бёдра, мы смеёмся и целуемся.

Рубашка прилипает к телу в паре мест, где не высохли капли после мокрых волос Джин. Стоило ей скрыться в гардеробной, я вновь беру ноутбук и провожу оплату кольца. Ввожу код, и прячу карту и прикрываю крыжку ноутбука, когда слышу слегка различимый шорох. "Что я творю, чёрт, чёрт, чёрт", - думаю я, когда вижу, что оплата успешно прошла.
- Мне плевать на эту психопатку. Главное, чтобы Фредо не понял не верно, - говорю я, обеспокоенно глядя на Джин. - Как ты думаешь, он сильно взбесится?
- На предпоказе Оливия сказала мне, что у тебя не должно быть серьезных отношений. Но ты рискнул контрактом, работой с настоящим голливудским агентом и возможностью сниматься. Я ценю это, и тебе больше не нужно разбираться с проблемами одному.
- Хочу сменить агента, - тихо и решительно говорю я. Не приводя никаких объяснений. И даже сам не сразу понимаю, как это резко и странно выглядит.
- Хорошо, я отправлю смс своим предкам. Но завтра, хорошо? При тебе, - я немного нервничаю. - Но я не хочу оставаться без секса ночью, - изображая обиду, дую губы.

Через час, когда Джин исчезает на кухне в дверь звонит курьер и приносит мой заказ. Я ставлю отработанную, красивую подпись, привыкнув раздавать автографы. И курьер какое-то время рассматривает её.
Я запираюсь в ванной и рассматриваю кольцо. Положив его на небольшоц столик, стою над ним, хрущу костяшками пальцев и думаю: "боже, какой кошмар. Отдавать или нет". В конце концов, я прячу коробку за мои средства гигиены, а кольцо в карман джинсов. И выхожу к Джин.
- А что это тут делаешь? - спрашиваю я, изучая её красивые черты лица. -От кого пришла смс?
Мне очень стрёмно, внезапно я вспоминаю, как Джин сделала аборт, и всё внутри сжимается. Но она выглядела такой счастливой, когда мы приехали в Аспен, катались на канатной дороге. В горле стоит какой-то дурацкий ком, такое чувство, что я хочу всё испортить. Вдруг Оливия права, и мы просто трахаемся. Я понимаю, что ещё не до конца готов к правде. Но мне сложно думать о том, что Джин может достаться ещё кому-то. Какому-нибудь фотографу или Люку. Блядь, как же всё сложно.

+2

8

От упоминания Сан-Хосе какая-то черточка красивого лица едва заметно вздрагивает. Это все еще неприятно, и Джин сомневается. Но уже через секунду на красноватых от поцелуев губах появляется немного фальшивая, скрывающая подлинные эмоции улыбка. Не торопясь с ответом, она внимательно смотрит Винсу в глаза, пытаясь понять, нервничает ли он и почему спрашивает. И какой должен быть ответ. Когда Хит нашел ее в отеле, сбежавшую от отца и не желавшую возвращаться в его большой дом, Джин была напугана и очень одинока. Возможно, отчасти поэтому у нее появился Энцо, дворовый пес, на поводке с которым было приятно прогуляться по набережной с наступлением сумерек или заказать пиццу из Pizza Hut, чтобы скормить с руки ненавистные оливки... Хотя Винсент собак не любил, и Энцо почувствовал это сразу, угрожающе заурчав в летнюю ночь около года назад, когда Джин хотелось казаться равнодушной, холодной и злой. Только дыхание спустя несколько месяцев по прежнему предательски замирало от ощущения опасной близости, знакомого запаха, мужского, волнующего уставшее, но такое живое воображение. До степени, что в памяти против воли встрепенулись самые яркие из воспоминаний о прикосновениях его губ и рук к ее коже, приятная тяжесть тела и приглушенный, чтобы никто не услышал, шепот, который складывал в предложения очень пошлые, сводящие с ума слова.
- У меня не было никого, если ты об этом, - проходит еще несколько секунд, прежде чем Джин с мягкой улыбкой вздыхает и почему-то говорит правду, - Я была обижена и очень злилась. Даже тогда, когда снова начала с тобой спать. Мне ужасно тебя хотелось, и отделаться от снов об этом как-то иначе было нельзя, - склонив набок голову, Джин тихо смеется и признается в том, о чем говорить не собиралась, закрывает глаза. Вспоминать о прошедших днях почему-то нелегко. Тем не менее, просыпаясь с Винсентом в одной постели спустя какое-то время после встречи на набережной, она почувствовала себя живой, - впервые за долгое время, - расслабленной и нужной почти физически. Любила его взгляд, скользящий по обнаженному телу, и теплые ладони на талии, которые настойчиво и жадно прижимали ее ближе в самых разных, не самых удобных местах. А затем ловила кайф, вызывая такси, чтобы уехать первой, или прогоняя его за дверь раньше, чем в дом вернется отец или их может заметить кто-то еще, кроме садовника, чья машинка для идеально ровных газонов начинала работать около шести утра. Порой Джин встречалась со этим молодым мексиканцем взглядом, бесшумно поднимаясь и открывая дверь на небольшой балкон. Осматривая неподвижный сад и спящую мужскую фигуру на своей кровати. Зная, что никто никому ничего не расскажет, не заподозрит, потому что Джин слишком осторожно и независимо себя ведет. "Брось, он мне не нужен, и это все не серьезно!" - сидя на подоконнике в маленькой комнате Хита, уверяла она, когда друг называл ее идиоткой, связавшейся с тем, кто никогда не оставит ради нее свободную и разгульную жизнь. В ту минуту Джин казалось, что он был прав, но сердце против воли болезненно сжималось, заставляя бросать все более грубые и безразличные реплики в ответ.
- Я все еще считаю, что ты повел себя, как дурак, - кончики пальцев неторопливо касаются и скользят по немного колючей щетине, и взгляд Джин становится более серьезным. В нем нет прежних обиды, презрения, укора или жесткости, и от него не веет равнодушием и прохладой, как несколько месяцев назад. В приглушенном голосе вопреки ожиданиям слышится забота, когда Джин почти впервые осторожно признает свою ошибку, очень по взрослому давая Винсенту понять, что не винит в случившемся его одного, - Мне следовало быть к тебе внимательнее.
- Но я честно кроме тебя никого больше не любил никогда. Говорю это и чувствую себя жутким занудой.
Они оба изменились с тех пор, как цеплялись друг за друга ради секса и пары проскочивших однажды мыслей, что слишком похожи в своем поверхностном, эгоистичном и легкомысленном отношении к миру, в страсти к красивым вещам, запахам, алкоголю и приятной, мелодичной музыке. Это удерживало их рядом тогда, и оставалось значительным сейчас. Но Винс рассказывает о ком-то из своих бывших, и Джин невольно замирает, почти ощущая, как внутри напрягается каждая клеточка, а дыхание становится более медленным, размеренным, тихим. Чтобы ни единая черточка не дрогнула, когда, подбирая слова, Винс останавливается на секунду, поднимает на нее прищуренные глаза и наблюдает за реакцией. Но Джин молчит, обдумывая услышанное, позволяя поцеловать себя, но не отвечая взаимностью.
- Иногда мне хочется убить тебя, - конечно, это не звучит хоть сколько-нибудь серьезно. Без тени угрозы, с едва уловимой усталостью. Тихий вздох, и руки сами собой сжимаются, делая объятия чуть более тесными, как если бы таким образом можно было превратить произошедшее в Сан-Хосе в обман или плохой сон, - За каждую минуту, которую ты провел с кем-то еще, - и часть ее невольно тревожится от встрепенувшихся в памяти случайных слов Патриции, когда они пили кофе вместе, неподалеку от съемочной площадки в солнечном Лос-Анджелесе. "Он актер, и тебе бы придется жить со своим беспокойством и чувством ревности каждый день. Лучше выбери кого-то надежного, кто сможет о тебе позаботиться. Не заставляя сходить с ума каждый раз и думать, не трахался ли он с очередной подружкой по сериалу или моделью, которую приобнял за талию на камеру для хорошего кадра". Наверное, Патриция была права. Что случится, если однажды, узнав слишком много и ревнуя, Джин просто не поверит, что Винс всего лишь задержался, потому что для нового фильма пришлось переснять пару неудачных сцен? "У моего брата в характере точность швейцарских часов", - в сомнения вторгаются воспоминания и о звонком смехе Мег, - "Он всегда возвращается вовремя..."
- Знаешь что? - внезапно ее голос звучит решительно и немного жестко, - Мне говорили, что все это плохая идея, - свободные отношения или попробовать что-то серьезное снова. Потому что я чего-то не знаю, а о тебе ходят разные слухи, - кажется, словно Джин немного злится, когда говорит, - Мне все равно, - убеждает себя и прижимается ближе, касаясь носом его шеи и вдыхая запах, заставляющий приятно замирать что-то внутри. Под тихий шорох постельного белья перемещается, оказываясь сверху, и шепчет в открытые с теплым дыханием губы, - Нам хорошо вдвоем, нравится просыпаться вместе по утрам, и мы неплохо чувствуем друг друга в постели. Это то, что вдохновляет... черт, кажется, у меня мурашки по коже, - Джин смеется, прерываясь на настойчивые поцелуи, и ловит себя на мысли, что счастлива в чужом доме, городе, штате, потому что сложно представить более идеальное утро. Даже когда Винс спрашивает о Чарли, фотографе, сделавшем ее снимки в Калифорнии, она не хмурится под натиском провокационных вопросов и произносит, не особо задумываясь, что встретила его в отеле, где они останавливались, пока Винсент занимался своими делами известного актера, оставив ее на пару полуденных часов в одиночестве.
- Чарли не платил мне. Если его работа понравится редакторам и автору книги, возможно, мы поговорим о продолжении и проценте от гонорара. Но ты прав, это не очень профессионально, и я не модель, - скрывая огорчение от произведенного впечатления, Джин старается, чтобы голос звучал легко и непринужденно, но все же думает, что неплохо было бы позвонить в Нью-Йорк, чтобы узнать у Чарли, как дела и не встречался ли он с людьми из издательства. Почему-то Джин действительно это волнует, и добавляя легкомысленное, - Да, мне кажется, он в курсе, - она не думает об этом всерьез, слишком быстро забывая, как изводила себя дурными мыслями сама, - Чарли не в моем вкусе. К тому же, в наших инстаграм много совместных снимков.
Творческий, немногословный, внимательный к мелочам, с пренебрежительным отношением к глянцу и моде, Чарли вел себя как фотограф, который выше всей этой мишуры, "обесценивающей настоящее искусство", в котором Джин совершенно не разбиралась, но привлекала внимание, потому что заинтересовалась не сразу и даже не стремилась понять, категорично оценивая - что ей нравится, а что никуда не годится. Без замечаний и полутонов. С хорошим вкусом.
- Мне нужно было чем-то заняться, пока ты был на съемках и интервью, - выслушивая комментарии Винса о работе, Джин мягко замечает очевидное и ласково касается его лица, черты которого немного напрягаются на словах о критике, -  и я бы хотела быть увлеченной чем-то также.
Указание на недостатки, осуждение и мнения со стороны разных людей могут стать слабым местом, если становятся частью обычной жизни. Винс научился неплохо это скрывать. За иронией, равнодушием или защитными издевками. Не показывать, что расстроился или зол. Но Джин чувствует, как проникается к нему новым, приятным, еще мало знакомым теплом, от того, что он делится с ней этим сейчас, как обычный парень, а не актер, с которым мечтает переспать каждая третья девчонка, которая читает светскую хронику, или задающая слишком откровенные вопросы молодая журналистка.
- У тебя красивое тело, - кончики пальцев неторопливо скользят по твердым мышцам груди, приподнимающейся от глубокого дыхания, оставляя на коже бледные, очень быстро исчезающие полоски от ногтей с аккуратным маникюром. - Тренировки в спортзале не прошли впустую. - на губах появляется легкая улыбка, и Джин немного отстраняется, сидя сверху и немного ерзая, провоцируя, наблюдая, как зрачки в его глазах немного расширяются, встречаясь с ее собственными, полуприкрытыми и темными. Когда Винс не выдерживает, и пользуясь физическим превосходством, притягивает ее к себе, комнату заполняет сдавленный поцелуями смех, сквозь который Джин прерывисто и капризно шепчет, что не хочет подниматься и куда-то идти до самого вечера и не против провести, не слезая с него, всю ночь.
- Хочешь приватный танец на своих коленях? Это дорого тебе обойдется.., - локоны длинных волос, немного спутанные, небрежно и красиво темнеют на светлой простыне. Глядя на Винсента снизу вверх, Джин замолкает и коварно щурится, хоть и знает, что кайф от нетерпеливых, резковатых движений, от слабости к ее телу в его глазах, не сравнится ни с какими дорогими шмотками и подарками. Уезжая из Беверли Хиллз, она оставила серебряный браслет в отеле, спрятав под диванную подушку из гладкой кожи тонкую ниточку, без всякого сожаления, хорошо все обдумав. Лишь в самом низу у приоткрытой двери ярко-желтого такси ей захотелось вернуться назад, от ощущения, что в отеле осталось что-то важное. Но уже в следующую секунду Винс прижал ее мягко к себе, воодушевленный возвращением домой и еще одним пройденным вместе этапом недоверия. И Джин успокоилась, без тревожных снов задремав на его плече в дороге.

- У тебя есть одно рождественское желание, можешь подумать о нем до полуночи, - внутри все еще ощущается очень приятная легкость, когда, неторопливо покачивая бедрами, Джин скрывается за вешалками с одеждой из всех их чемоданов, на разбор которых старательно потратила не один час вчерашним вечером. Где-то в комнате снова звонит телефон.
Джин выглядывает, и Винс говорит ей, что беспокоится по поводу Фредо, и это замечание звучит довольно резонно, чтобы возыметь отрезвляющий эффект. Поморщившись и закрывая зеркальные дверцы, Джин отворачивается от своего отражения, представляя, как рассердится отец. И Лора уж точно ее не поддержит, особенно с тех пор, как поняла, что таким образом расположение дочери вернуть не получится.
- Да, наверное, - вынужденное согласие, почти бесцветное и не слишком встревоженное, отнюдь не отражает того беспокойства, которое поселили сказанные вслух слова, - Но он сейчас далеко, а телефонные звонки я как-нибудь переживу. Мы разберемся с этим. Потом. Это Джино, извини... - поднимая брошенный в кресло мобильник и краем глаза замечая имя на дисплее, Джин торопливо уходит в коридор, делая знаки руками, что скоро вернется и это ненадолго. Они давно не говорили. С тех пор, как старик обосновался в своем доме во Франции. "Сладкий воздух Прованса идет мне на пользу, кошечка, как и местное вино, и акцент американок, приехавших сюда, чтобы выучить язык и сменить фамилию..." О Винсенте Джино не спрашивает, приглашая ее к себе, чем вызывает небольшое, едва уловимое разочарование. "Счастливого Рождества." Но Джин не сомневается, что он в курсе обо всем, что знает о них участливый и внимательный Логан, и тешит себя мыслью, что это все же происходит, хотя бы так...
- Мне кажется, ты начинаешь ему нравится, - появляясь в дверях, глубокомысленно замечает Джин, а уголки губ вздрагивают в ироничной улыбке, - Джино тебя игнорирует. Очень смешно, - на самом деле, это вовсе не выглядит забавным, но паузы в разговорах при упоминании имени Винсента и отсутствие резких упреков в ответ порой заставляют проникнуться к старику совершенно искренней благодарностью, - Уверен, что хочешь уйти от Оливии?
Встреча с агентом Винсента на предпоказе заставила Джин немного насторожиться, на уровне интуиции почувствовать, что что-то не так. Поэтому новость о возможном расторжении контракта и замене ее на кого-то менее опасного должна была вызвать хоть какой-то энтузиазм. Но не вызвала. Как если бы Джин действительно предчувствовала что-то не очень хорошее.
Целуя Винсента в щеку, она снисходительно кивает на вопрос о родителях, понимая, что не следует торопиться, и довольная исчезает в направлении кухни, из которой слышится горьковатый, едва уловимый запах давно остывшего кофе.
Несколько раз ее взгляд останавливается на проходящей недалеко от крыльца автомобильной дорогой. Дом, который выбрал Винсент для их первого совместного праздника, располагался не очень далеко от центральной части курорта, но в тихом и красивом спальном районе, очень похожем на те, которые снимают в рождественских фильмах. Яркими зелеными пятнами на каждой из входных соседних дверей мелькают венки из еловых веток, шишек и красных ленточек, и Джин улыбается себе под нос, вспоминая большую коробку украшений и гирлянд, которые Винс практически в одиночку развесил по всему дому. С мелодичным звуком дисплей мобильника загорается вновь, извещая о пришедших одно за другим сообщениях.
- А что это тут делаешь? - коротко обернувшись, когда он возвращается в кухню, Джин опускает взгляд в телефон и разглядывает фотографии. На пяти из них лавандовые поля, кусочек заснеженного сада в белом инее и зимние горы, - От кого пришла смс?
- Джино хочет, чтобы мы приехали как-нибудь, - перелистывая картинки, говорит Джин, и забирается на одну из блестящих свободных столешниц, - Я скажу, что мы подумаем.
Она не сразу замечает, что Винс как будто бы не особенно ее слушает. Вместо этого расслабленно потягивает из большой белой чашки кофе, обхватив ее одной рукой, а другой набирает ласковый ответ старику. В коротких шортах, оголяющих красивые стройные ноги, легкой невесомой рубашке, не застегнутой на последние пару пуговиц, без косметики и каблуков Джин выглядит очень мило и по-домашнему.
- Может быть, весной? Кстати, твой кофе остыл. Я сделала вафли, а еще у нас есть взбитые сливки и свежие ягоды, - от слабой улыбки на щеках появляются маленькие ямочки, когда она поднимает глаза, и немного рассеянно оглядывает Винса, - Хочешь что-нибудь?

Отредактировано Jean Lensherr (2017-03-12 13:53:58)

+2

9

- У меня не было никого, если ты об этом.
- Об этом, да, - после того, как грубо хватал её за худые запястья с браслетами, лишь бы выторговать ещё пять минут разговора и не дать сразу уйти (стоило нам случайно встретиться в городе или на вечеринке), после того, как она вырывалась, ругалась, делая резкие движения, а пряди её волос щекотали мои руки с сеткой вен - непривычно было смотреть на её расслабленную улыбку на кухне моего дома, который я снял для нас двоих, и чувствовать, что она моя, и я могу к ней прикоснуться, когда захочу, или грубо завалить прямо на поверхность стола. И я тоже улыбаюсь ей краешками губ, свободной рукой убираю прядь волос с лица и слегка поднимаю её подбородок, поглаживая мягкую кожу щеки большим пальцем. Она прикрывает глаза, и я могу сосчитать количество ресничек, а моё сердце быстро бьётся.
- Отлично, - немного хрипловатым и взволнованным голосом продолжаю я, - мне нравится думать, что ты только моя, даже, если это не так, - последняя фраза царапает внутренности, потому что я понимаю, сколько всего грязи нам вдвоём ещё предстоит пройти. Скольким людям я обязан и должен? Скольким людям обязана она? Что мы будем делать дальше, если она привяжется ко мне, как и я? Я уже сейчас хочу врезать Чарли, Хиту и Люку. Когда она не со мной, я думаю, вдруг она с ними, или с теми, кто даёт ей советы не в мою пользу? А как она будет реагировать на каждое письмо фанаток? На слухи со съёмочной площадки, подлянки Оливии? Она знает, что ей не к лицу быть обманутой, но очень к лицу месть. А ревность всегда одерживала победу надо мной. Чем сильнее любишь, тем ты уязвимее.
- Мне следовало быть к тебе внимательнее.
- Какие признания, - я тоже смеюсь вместе с ней, а наши лица всё ближе. И я тихо ей говорю, - Не переживай. Девочка, не признающая свои ошибки, мне тоже всегда нравилась. И ещё кое-что, - я смотрю на её пухлые губы, находящиеся совсем близко для неминуемого поцелуя, - Даже, когда ты вырываешься, ругаешься, обзываешься дураком или пытаешься меня ударить, я всё равно хочу поцеловать тебя. - Нахальная улыбка на моих губах.
Мне действительно немного непривычно, что Джин заботливая, хоть всё и ликует внутри от её слов, но она сразу начинает казаться лучше меня. Парня с нарциссизмом, с начинающей развиваться звёздной болезнью, с зависимостью от транквилизаторов, с явной манией преследования (иначе, чем объяснишь все эти штуки? Фотокарточка из Техаса, надпись на воротах, камеры в отеле - всё это, что я пытаюсь связать в одну цепочку). Мне всегда нравилась её гордыня, похоть, жажда острых ощущений, желание понравиться всем мужчинам вокруг, желание заставить их всех себя хотеть. И тут я понимаю, что я мудак, какая ещё девчонка могла пробудить во мне такой интерес? Которой хочется владеть, которая не умеет любить, мне не нужны были те, которые говорят всегда "да".
Я накрываю её губы своими и жадно целую. Одна моя рука всё ещё удерживает её лицо, а в другой - кольцо, и я ищу подходящий момент. Досадно, из-за моих мыслей, так и хотелось её сейчас поднять, усадить на столешницу, сорвать одежду и трахнуть прямо тут. Но куда деть кольцо? Не в боксеры же запихать.
Мы прерываем поцелуй, и я пытаюсь найти слова, а Джин пока продолжает разговор.
- Иногда мне хочется убить тебя. За каждую минуту, которую ты провел с кем-то еще.
- Эй! Я старше тебя, - я фыркнул, когда Джин слегка приревновала меня к моим бывшим, хотя мне безумно приятно, - от неё не так часто можно услышать признания, что я не обычное временное увлечение, - Старше на шесть лет. Бля, как нехорошо напоминать лишний раз актёру про возраст, - я хохотнул. - Если бы я встретился с тобой в мои шестнадцать, когда первый раз переспал с девушкой, то это бы было совсем печально. И криминально, - смеюсь, - Твои предки итак уверены, что я извращенец, и тебя совратил, - я улыбаюсь, и всё ещё чувствую на губах вкус её губ. Мне нравится её целовать. Если бы она не была такой страстной и соблазнительной, был ли я тут до сих пор?
- Но ты лучше остальных. Иди сюда, - я прижимаю Джин к себе, и все, кто знал Винса Джервиса по интервью и ролям, сейчас бы смотрели на это в недоумении. Мы стоим в объятиях, я говорю слащавые словечки, а за окнами крупными хлопьями падает снег. Под сноубордами небольшая лужица воды, на стенах поблёскивает мишура, в телефоне куча забавных фотографий, как мы вчера обкидывали друг друга снежками или фоткались на канатной дорожке, на кухне всё ещё пахнет ароматным кофе, а на столе под букетом цветов пригласительное на вечеринку, где будет куча незнакомых людей и море алкоголя. Красивая девушка, которой завидуют куча девиц в инстаграм, и парень актёр - всё это было бы похоже на кино. И только водитель такси может рассказать, как, на заднем сидении, пьяный, самоуверенный парень-звезда лапал пьяную, красивую девчонку в слишком открытом платье, запустив пальцы ей под подол и целуя в шею, а она этому совсем не сопротивлялась, - водитель пожаловался бы на распущенность современных калифорниек и типичных голливудских звёзд. Наверное, он сказал бы, что растить детей в Лос-Анджелесе - плохо, и никогда нельзя им связываться с кем-то популярным. А продавцы магазина одежды знают, как двое уединились в примерочной, и возились там, забив на валившиеся на пол вешалки и одежду, торчащую из-под занавески, а из-за перегородки раздавались сомнительные звуки, хоть мы и пытались закрыть рты друг друга во время оргазма, а люди кривились рядом.
Фредо и Джино негодовали, когда Джин сбегала от них и жила в домах случайных мужчин или дерзила, или целовалась со мной у них на вид, позволяя её лапать. Хит не узнавал Джин, пытаясь манипулировать и кидая глупые обиды. Патриция однажды сказала, что решать только ей, с кем встречаться, с кем спать и кого любить, "но только пообещай мне, что никогда не возьмёшь у него из рук косяк или дозу, а он когда-нибудь попробует тебе предложить, помяни моё слово".

- Мне говорили, что все это плохая идея, - свободные отношения или попробовать что-то серьезное снова. Потому что я чего-то не знаю, а о тебе ходят разные слухи.
- Говорят, что любовь в принципе быстро выдыхается, как какое-нибудь дурацкое шампанское на длинной вечеринке, - отзываюсь я, Джин возится рядом в постельном белье. Я прячу кольцо рядом с собой на кровати. - Я понимаю, что свободные отношения - многое упростили бы. Нет ничего хуже верить и быть наёбанным, а ещё дать слово и не ответить за него. Я бы мог переспать с классной актрисой на съёмочной площадке. А ты хорошо оторвалась бы с Чарли, после вдохновляющей фотосессии. И мы бы были в расчёте, и снова могли бы вернуться друг к другу. Но были бы это мы? Осталось ли у нас то, за что держаться? У меня уже были свободные отношения, ты правда этого хотела бы? Я - нет, - ноутбук кочует в сторону тумбочки, а Джин отвлекает моё внимание прикосновениями от разговора о Чарли. Как же я люблю, когда она царапается, готовый прежде заломить руки, если девчонки позволяли себе лишнее. Но мне было наплевать, даже если бы Джин оставила какие-то следы на моём теле. Она перебирается мне на колени, а уже спустя пару мгновений трётся о мой член своей промежностью, и нас разделяют лишь тонкие материалы одежды. Моё тело ей нравится, и я польщён, хоть и понимаю, что она очень легко мной манипулирует. Я уже не ревную, а лишь издаю пару смешков и тяжело дышу, желая затащить её к постель - постепенно я забываю о Чарли, и забываю попросить её перестать заниматься фотографией. И наконец, потянув за запястья заваливаю её рядом, с ужасом замечая, как в постельном белье перекатывается кольцо. Но Джин выбирается, чтобы готовиться к вечеринке, и я думаю, что это к лучшему, я бы точно забыл о кольце, и была бы странно, если бы она его нашла во время секса. Да и рождество - увы, не мой продюсер, и не будет ждать, пока я решу выбраться из постели.

- Ты же знаешь, он меня терпеть не может, - с еле скрываемой агрессией и ненавистью говорю я, вышедшей из гардеробной Джин, снова представляя надменное лицо старикана Джино, который передавал моей девочке папку с подробным досье на меня. - Мы не можем к нему ехать. Тебе не кажется, что он немного... - я запинаюсь, пытаясь заговорить с Джин о маразме старикана, хоть я и не сомневаюсь в трезвости его ума. Возможно, он даже прав в желании отгородить Джин от меня. - Старость, короче, всегда сказывается на людях. Тебе так не кажется? Что он немного параноик? Он же меня убьёт нахрен! - сказал я, и был ближе к правде, пожалуй, больше, чем я мог себе представить. Я надеялся получить от Джин одобрение. И заставить её слегка усомниться в своём родственничке, стоящим мне поперёк горла.
Джин ловко забирается на столешницу, и я подхожу к ней. Она соглашается со мной, что вероятно встретиться с Джино сейчас - не самое лучшее решение, и отвечает ему, что мы подумаем. И я с благодарностью смотрю на неё, сменив гнев на милость, а она расслабленная, ожидающая праздника, улыбающаяся.
- Детка, - наконец решительно говорю я, подойдя к ней, - я слышу своой голос словно со стороны, - Я тут кое-что приобрёл, и ты как раз заговорила о желании... только не пугайся сильно, окей?- я показываю ей кольцо и поднимаю на неё глаза. Я немного смущён и не знаю, как себя вести, наверное, стоило хоть немного приготовиться.
- Я... эээ... - я делаю глубокий вдох, а в горле стоит какой-то ком, и я не знаю, что говорить дальше. - Я, должно быть, сошёл с ума, но мне хочется, чтобы все эти похотливые уроды знали, что ты только моя, - я смотрю на Джин и не могу даже выдавить улыбку, мне внезапно стало страшно и не по себе. Что же я делаю?
- Я тебя люблю, - я какое-то время молчу, и добавляю. - Я уверен.

+2

10

Когда Винс приближается, она неловко ерзает на столешнице из светлого, с серыми прожилками мрамора, предчувствуя теплые руки на своей талии, неспешно, но настойчиво проникающие под тонкую ткань майки и до приятных мурашек ласкающие кожу. Пальцы с красивым маникюром, сделанным за восемьдесят пять долларов в салоне Салли Хершбергер в Лос-Анджелесе, все еще сжимают телефон с погасшим экраном, и Джин тихо мурлычет себе под нос, что Винс скорее всего прав, и Джино не слишком расстроится, не увидев их в канун Рождества, и как ей нравится его новая футболка из новой коллекции Tom Tailor, зрительно делающая плечи немного шире. Но голос Винса звучит неожиданно серьезно, негромко и мягко, как если бы он в самом деле боялся ее спугнуть, расслабленную, в домашней одежде и без макияжа, выглядящую очень безобидно и мило посреди светлой кухни с падающими хлопьями снега за большим окном.
Он показывает ей кольцо, и несколько секунд Джин смотрит на него молча, не вполне понимая, что означают все эти осторожные слова. В них чувствуется смятение, в то время как с крыши на крыльцо с глухим звуком падает шапка снега, потревоженная неловким движением зимней птицы или соседского кота, - и одновременно с этим где-то в груди, пропуская удар, в пустоту проваливается ее собственное сердце. Испуганная, Джин едва заметно качает головой, не представляя, что нужно сказать или сделать, и как реагировать на блеснувшее в руках Винса кольцо.
В его изменившемся голосе против воли проскальзывают нотки сильного волнения, а в темных глазах Джин отражается лишь плохо скрываемый страх, и молчаливое убеждение, - он действительно с ума сошел, если решился сделать предложение сейчас. Несколько месяцев, проведенных вместе, - когда они просыпались в одной постели по утрам, разговаривая шепотом и наслаждаясь прикосновениями тел без одежды, с красивым калифорнийским загаром друг к другу, - очень их сблизили, но легкомысленные слова, чтобы обмануть доверчивого водителя, не были сказаны Джин всерьез, и она растерялась, позволив пронзительной тишине надолго повиснуть в просторной комнате. 

- Красивое, - первый сдавленный шепот звучит очень тихо. Нервничая, Джин опускает глаза и, словно немного удивляясь тому, что происходит, неуверенно протягивает вперед руку. Она помнит, как в теплую летнюю ночь сомневалась, не решаясь заняться с ним сексом на диком пляже, и как легко спустя пару лет согласилась съехаться. Как скучала и как, увлеченная жизнью Нью-Йорка, завораживающими мостами Лонг-Айленда, с наступлением темноты отчаянно рвалась назад. В живой и жаркий Лос-Анджелес, с запахом морской соли в горячем воздухе и приятного acqua di gio от Armani в дуновении слабого ветерка. Их ужасно друг к другу тянуло, с самой первой встречи и пошловатого, смелого поцелуя на глазах у всех приятелей. С увлечением, адреналином и кайфом от этих отношений до сих пор не могли сравниться даже самые лучшие музыка и алкоголь. Но перспективы произнести "да" сейчас или хотя бы пообещать обдумать сказанные вслух слова, вызывали лишь неконтролируемое желание остановить момент, чтобы отмотать на несколько минут назад и не допустить его повторения снова. Лора слишком старалась показать ей, что семья и любимый мужчина рядом - это то, что не должно изменяться с течением долгого времени, в зависимости от обстоятельств, слабостей или настроения, - и в конечном счете, Джин просто испугалась. Как и тогда, когда Винс признался, сжимая пальцы и нервничая, что не хотел бы, чтобы она избавлялась от их ребенка, и что все будет хорошо. Это был рискованный шаг и, возможно, не вполне осознанный, которого нельзя было ожидать от парня, который встретился ей в Сан-Хосе. Легкомысленный, самоуверенный и наглый, Винс не выглядел таким сейчас, замерев в ожидании хоть какого-то ответа.

- Не думала, что это может произойти так быстро, - правильные и нужные слова давящим комом мешаются в горле. Фредо не одобрит, когда услышит и настойчиво потребует взвесить все еще раз. Джин знает, он с трудом смирился с тем, что его дочь каждую ночь проводит в постели известного актера, о котором много пишут и обсуждают за спиной. Что произойдет, когда его опасения станут реальностью? Предпримет ли он что-то? Джулиан и вовсе будет в бешенстве, отпуская неприятные шуточки и бросая в ее сторону хищные взгляды. Расскажет ли Винсент своим родителям? Или не посчитает нужным?
Собираясь с мыслями, Джин, неторопливо соскальзывает со столешницы и притягивает его к себе, встречая приятное тепло и ощущая ставшее бесшумным медленное дыхание. Только биение сердца внутри кажется особенно громким и ощутимым, когда она поднимает глаза и с тревогой смотрит из под слегка прикрытых ресниц. Уголки губ все еще немного опущены, но импульс, вселяющий необъяснимый и непонятный страх, постепенно отступает.
Джин все еще не до конца понимает, какие чувства испытывает, когда позволяет надеть на безымянный палец кольцо и встречается с Винсентом взглядом. Он говорит, что любит ее, и это не пустые слова. Слабо сжимая его большую руку в своей, прохладной и тонкой, Джин думает, как сильно хотела бы, чтобы сплетни завистливых и жадных до грязных скандалов людей, оказались всего лишь слухами и однажды навсегда прекратились. Чтобы кто-то искренне был рад за них, без фальшивых улыбок, лести и пожеланий с оттенками лицемерия.
- Мне придется поменять фамилию? - невольно Джин догадывается, почему Винс делает это, переступая через собственный страх перед чем-то неизвестным, серьезным, совершенно новым. У нее всегда была хорошая интуиция. Вдвоем они не часто задумывались о будущем, а свободолюбивая, выросшая в опасном гетто, Джин в принципе не очень представляла себя чьей-то женой. Ей было вполне достаточно готовить по утрам кофе вместе или выбирать одежду в торговом центре, украдкой провожать силуэт автомобиля из закрытого плотными шторами окна и отправлять в смс фотографии. Прошло много времени, прежде чем она перестала защищаться, наблюдая, как Винс меняется, становясь не только популярным, скандально-известным актером, но более взрослым и надежным во многих серьезных вещах мужчиной. Который действительно много сделал для того, чтобы эти отношения выдержали разные неприятности. Ей больше не нужно было контролировать ситуацию каждую секунду, подобно кошке, осторожной и ловкой, с чутким слухом и врожденным чувством опасности уличного, с диковатыми повадками зверька. Потому что ничего, с чем они не смогли бы справиться, уже не случится.
- Подумал об этом вчера? Из-за моих слов? Признайся, - слегка смягчившись, спрашивает Джин и переплетает пальцы рук, наблюдая, как в свете полуденного зимнего солнца, проникающего сквозь замерзшее стекло, блестит кольцо, - Я не имела ввиду ничего такого. Но то, что ты делаешь... я хочу сказать, это серьезно, быть семьей.
Джин не строила планов, даже когда выслушивала девчачьи смешки и мечты других девушек. Мег часто и очень увлеченно говорила о себе, своих родителях и семье, и о том, какой красивой парой были бы они с Люком, а платье из бутика Эли Сааб в Париже, которое она видела прошлой весной, просто невероятное. В тот день они сидели вдвоем в уютном ресторанчике напротив центрального парка, ели мороженое с каплями черного шоколада, и от улыбки на щеках Джин надолго задержались милые ямочки. Но стоило ей обернуться и остановить взгляд на одном из билбордов у дороги, которого на этом месте не было еще вчера, как расслабленная улыбка бесследно исчезла, столкнувшись с пестрой рекламой пошловатого, но очень знакомого сериала.
Джин никогда не могла смотреть на фотографии Винсента без эмоций, расчетливо и равнодушно. От нахальной улыбки, мелькающей на постерах и фотографиях светской хроники, до их встречи по прежнему что-то ныло внутри, цепляя старые обиды, окутывая липким холодом все хорошее, что было в их отношениях. Превращая Джин в жестокую, норовящую побольнее ударить стерву. И Винс знал это, целуя ее, не способную сопротивляться, в тесной каморке дешевого клуба, снимая рубашку, хранящую запах другого мужчины, с ее плеч и называя своей девочкой, признаваясь в любви. Уже тогда она принадлежала только ему, без всякого кольца и обещаний. Покорно следуя уверенным, смелым движениям и позволяя касаться своего тела в самых откровенных местах. Но когда вечер заканчивался, она скрывалась за очередной не запертой дверью, а он брал такси, чтобы продолжить ночь где-то еще. Не удивительно, что никто из их общих знакомых всерьез не верил в реальное будущее испорченной чужим вниманием парочки. Сладковатый вкус алгоколя на горящих губах, запахи дорогого парфюма, смешавшиеся от возни в публичных местах, и быстрый секс из-за риска быть замеченными, - их предел.
"Вы обманываете себя, если считаете иначе. Брэд и Анджелина - это исключение, а не правило, и даже их история закончилась печальными сводками таблоидов, вывернувшими наизнанку все личное", - в дымке ментоловых сигарет одними уголками губ снисходительно улыбалась ей Патриция, пока Винсент беззаботно разговаривал с кем-то на съемочной площадке и пил холодную воду из прозрачной бутылки Evian. Рядом с ним и Кевином МакКуином безостановочно щелкали фотокамеры.
Но сейчас они только вдвоем, наедине в уютном и светлом домике в Аспене. В гостиной у подножия мраморного камина на мягком ковре переливаются блестящие обертки подарочных пакетов, с вещами, купленными в торговом центре накануне. Патриция ошибалась на их счет, увязнув в своих насквозь лживых отношениях.
- Хорошо, - опуская руки Винса на свою талию, Джин приподнимается на носках, и произносит, едва касаясь его губ, - Но все это значит, что ты тоже будешь только моим, - в Лос-Анджелесе, Сакраменто или где-то еще, - и я буду тебе доверять, - слова прерывает еще один мягкий, почти невесомый поцелуй, сменяющийся слабой улыбкой, - Уверен, что справишься?
Однажды ей уже снилось что-то подобное. В красивой комнате с интерьером, обустроенным в доме Фредо на его деньги, куда Винс пробирался тайком в периоды долгого отсутствия хозяина, и они оставались вдвоем в огромном, просторном, с высокими стенами и лестницами доме. Запираясь в ее гардеробной с дорогими вещами, каблуками и зеркалами до потолка, или сминая темные, шелковые простыни на широкой кровати. Показывая характер и делая вид, что Винс рядом только потому, что ей нравится его тело, горячие эмоции и секс, Джин была удивлена, когда однажды проснулась немного раньше и, слушая тихое, размеренное дыхание рядом, с тревогой во взгляде и пробегающими по коже мурашками вспоминала увиденный сон. О городе с теплым морем и пальмами на широких улочках с красивыми и стильными машинами, и о них, уже взрослых, более уверенных, прекративших испытывать друг друга на прочность. С того утра Джин перестала позволять ему оставаться на ночь, отвечая, что кто-то может заметить их, или резковато отшивая со скрещенными на груди руками и дерзкой улыбкой на губах. Пережитое впечатление сильно пошатнуло ее уверенность в собственных, смешанных и сбивающих с толку чувствах... а Винсент, пожалуй, действительно был влюблен.

На светлой стене просторной кухни негромко отсчитывает секунды стрелка дизайнерских часов, а за окном, около садовой дорожки, обсуждают последние новости и желают друг другу счастливого рождества незнакомые люди. В комнате очень уютно.
- В одну из ночей в Сан-Хосе, когда мы ехали с вечеринки у моря в твоей старой машине, я подумала, что могу попробовать с тобой что-угодно, - признаваясь в чем-то, о чем говорить не собиралась, Джин опускает руки на широкие плечи и немного приподнимается, чтобы мягко, задержавшись на несколько секунд, поцеловать его губы, прижимаясь всем телом и позволяя оттеснить себя к кухонному столу. От всплеска эмоций и переполняемой изнутри нежности немного кружится голова, и Джин уже не очень хорошо слышит собственный опустившийся до шепота голос, - Мы, наверное, ужасно спешим, и будет много шума, но я очень счастлива с тобой сейчас, и каждый день в нашем новом доме, - мысли о будущем почему-то впервые вдохновляют, с оттенками любопытства и приятного, волнующего страха.

Отредактировано Jean Lensherr (2017-06-10 22:59:42)

+2

11

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » from Aspen with love