Вверх Вниз
+11°C солнце
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Michael
[tirantofeven]
- Несколько раз она представляла себе это утро накануне Рождества, когда они проснутся...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » from Aspen with love


from Aspen with love

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://se.uploads.ru/PW7Rf.png
Vincent Jervis & Jean Lensherr
Аспен, штат Колорадо, конец декабря, Рождество

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-19 01:30:28)

+1

2

Солнце все еще медленно поднимается над заснеженными вершинами гор, когда сон, потревоженный неловким движением Винса рядом, окончательно рассеивается, и Джин открывает глаза. Щурясь от света в небольшой, но уютной комнате с двуспальной кроватью и огромной гардеробной, она чувствует, как теплая рука замирает на ее талии, и едва заметно улыбается, отчего на ее щеках появляются маленькие ямочки. В доме тихо, и только с аккуратного комода в коридоре раздается равномерный звук часов, тонкими стрелками отсчитывающих секунды, а за окном кружатся в воздухе снежинки. Вокруг Аспен, штат Колорадо, и непривычная, ужасно холодная зима.
- Доброе утро, - ерзая под мягким одеялом, тихо шепчет Джин, целуя Винсента в губы и касаясь его носа своим. Ее голос все еще кажется немного хрипловатым после прогулки по канатной дороге и спуска с небольшой горы для новичков, но утро все равно остается идеальным. Кончики пальцев с простым телесно-бежевым маникюром скользят по темной татуировке в виде хищной птицы, очень нежно и осторожно пробираясь к лицу, дотрагиваются до немного колючей щетины, а затем волос. Вдыхая приятный запах мятного лосьона, переплетенный с нотками ее собственного шампуня с яблоком и корицей, она вспоминает, как хорошо и жарко им было вдвоем в душевой прошлой ночью. И жмется ближе, прикрывая ресницы.
- Наше первое Рождество вместе, - когда ничто не способно помешать, и все мысли очень спокойные. Тревожные звонки из дома или от агента Винса не побеспокоят их здесь, в небольшом коттедже, окруженном заснеженным садом, с протоптанной к двери серой дорожкой из камня.

Идея поехать в Аспен на праздники была хорошей, не только потому что Джин впервые увидела настоящий снег, ловила его руками и следила, как большие хрупкие льдинки превращаются во влажные капельки на протянутых к небу ладонях. Пока Винсент расплачивался с водителем желтого такси и доставал их чемоданы, с улыбкой на нее отвлекаясь. "Ваша жена? В это местечко часто приезжают семьями", - добродушно откликнулся мужчина, проследив за его взглядом и передавая Винсу последнюю сумку, когда Джин случайно услышала их негромкий разговор. Он не узнал в нем известного актера, а в ней избалованную богатым отцом девчонку. Без высоких каблуков, в светло-розовых кроссовках nike и шапке крупной вязки им в тон, Джин выглядела не дорого и пафосно, как большую часть времени, а скорее мило, обычно и просто, со вкусом. Восхищенно оглядываясь на большие белоснежные сугробы и слушая, как под обувью необычно скрипит снег, она очень ясно ощущала, как душно и тяжело было находиться в Сакраменто, и как жизненно необходимо оказалось вырваться куда-то еще. Им обоим, только вдвоем.
- "Да", - неожиданно для самой себя Джин оборачивается, - "Говорят, здесь лучшие горные спуски. Я никогда не видела столько снега", - ее карие глаза с темными ресницами широко распахнуты, а у губ с каждым новым словом возникает небольшое облачко пара. Позволяя Винсу обнять себя и встречаясь с ним взглядом, Джин уже не улыбается, когда мягко шепчет, - "Расслабься. Ты не оставил ключи?" Скрывая очевидную неловкость, она как всегда не думает о чем-то серьезном, а легкомысленно поддается эмоциям и просто наслаждается секундами приятного момента. "Доверие дорого стоит, кошечка", - приглушенным голосом сказал ей Джино, когда пару недель назад узнал, что они снова вместе, - "держи его и свое сердце при себе. Так будет лучше." Смутившись в ответ на предостережение, Джин промолчала, и о Винсенте за семейным ужином в любимом итальянском ресторане старика они больше не говорили.

Приподнимаясь на кровати, она упирается в его грудь руками. Ее взгляд очень теплый и ласковый, немного спутанные волосы небрежными локонами спадают на лицо.
- Я в душ, сегодня важный день, - нарушая молчание первой, Джин ловит себя на мысли, что хотела сказать совсем другое, но отчего-то остановилась, передумав в последний момент. Задерживаясь еще на секунду, она выбирается из кровати, подцепляет с кресла немного мятый шелковый халат. Темная ткань едва прикрывает бедра, но налет сексуальности разбавляют пушистые тапочки, найденные в гостиной в самую первую ночь.
- Хочешь, приготовим коктейли? Или закажем пиццу с креветками? - Джин останавливается в дверях ванной комнаты и оборачивается, - Может, поищем что-нибудь в местном супермаркете? Я, кажется, неплохо готовлю итальянскую пасту, - на прикроватной тумбочке вибрирует телефон, и Джин замолкает. Свой она отключила, сообщив об этом только отцу, чтобы Фредо не изводил себя дурными мыслями. - Ответь, все нормально.
Джин знает, старик был не прав на его счет.

В раковине громко шумит прохладная вода, заглушая посторонние звуки. Джин стоит перед большим зеркалом почти неподвижно. Смотрит на свое лицо с красивыми чертами, без косметики и фальшивых эмоций. Такое же, как и несколько месяцев назад, в другом доме, у другого зеркала. Но ловит себя на мысли, что что-то в отражении изменилось, против ее собственной воли, и это вызывает смешанные, противоречивые чувства.
Из глубины коридора раздается голос Винсента, - очень далекий, без ясности и отдельных слов, но в нем слышатся грубоватые нотки, - и Джин возвращается в комнату, скрестив на груди руки. На кровати лежит смятое одеяло, Винсента нет и входная дверь приоткрыта. Бесшумно она подходит к окну, и едва заметно хмурится, когда взгляд цепляется за картинку, от которой что-то внутри внезапно обрывается. На крыльце соседнего дома, принадлежащего кому-то из проживающих в Колорадо долгие месяцы с щенком золотистого ретривера играет ребенок, подзывая его к себе или прогоняя прочь смешным, заметным на белом снегу мячиком. Энцо тоже так умеет, но тяжелые мысли лезут в голову совсем не поэтому. Сердце пропускает пару ударов, прежде чем нервы удается успокоить. Взять себя в руки, чуть сильнее сжимая на шелковой ткани пальцы. Игнорируя проблемы, она никогда не будет в порядке.
Когда позади раздаются глухие шаги, Джин отвлекается, и быстрая, немного натянутая улыбка получается не такой уж беззаботной.
- Как ты? - делая пару шагов навстречу, она спрашивает немного громче, - Выглядишь обеспокоенным. Ничего не случилось? С Джулианом или Полом? - оберегая Винсента от вмешательства в их жизнь со стороны Джино или Фредо, удерживая свою семью на расстоянии, она чувствует себя бессильной перед его карьерой, друзьями и другими проблемами, потому что просто быть рядом уже не достаточно.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-19 21:24:46)

+1

3

Последняя дорожная сумка из кучи сумок опускается на заснеженный асфальт рядом с огромным домом, водитель такси закрывает багажник с глухим хлопком. Путешествовать налегке, похоже, уже не про меня, - на днях мы с Джин прогулялись по магазинам, забросав корзину на колёсиках покупками с горкой. Последний раз я праздновал Рождество без оргий, травы и друзей-придурков ещё в Остине, поэтому, расстерявшись, накупил кучу мишуры и гирлянд. Но в магазине я делал вид, что я на самом деле не такой безумный фанат рождества и просто прикалываюсь, намотал Джин на шею зелёную херню, а себе надел шапку санта клауса, спёр рождественского оленя из чьей-то коляски. А когда его пытались вернуть сделал пас на Джин. С чувством юмора у меня всегда было хреново, я хорошо разбирался в шмотках, алкоголе, кинематографе, сексе. Но все вокруг вопили, что я не достоин Джин, поэтому я немного нервничал, снял пафосный и дорогой дом и накупил много украшений, новогодних фильмов.     
Страшная продавщица утомилась пробивать наши покупки, и подняла завистливые и презрительные глаза только в конце, когда проводила перед кассой несколькими пачками презервативов. А я смотрел на неё наглыми глазами с озорными искорками, по-собственнически придерживая за талию Джин. Её взгляд красноречиво ответил мне "господи, какой же ты придурок, позёр и мудак".
Ещё мы купили сноуборды. И я оплатил пару шуб для Джин и одежду для спуска с гор. Хотя у неё были неограниченные запасы очевидно наворованных денег Фредо. Но я не решался просить у Джин финансовой помощи или даже разделить счёт. Это была моя девочка, и мне хотелось, чтобы она это чувствовала.
Водитель нелепо улыбается нам и в очередной раз пытается заговорить, если бы не Джин у него бы давно не осталось поводов считать этот день хоть сколько-нибудь забавным. Спрашивает не женаты ли мы с Джин.
- Столько вместе нажитого барахла, вы об этом? - хохотнул я, приобнимая Джин сзади. И почти что в один голос со мной Джин сказала "да". Я внезапно закашлялся. И когда после машины с шашками остались только следы колёс на заснеженной дороге, я переспросил иронично и слегка затягивая гласные на южный манер. - А ты... моя жена? - мои глаза прищурены и я слегка закусил губу. Я не знаю, что это было. Это знак не расстеряться и перевести наши отношения на новый уровень? Но я расстерялся. Солнце и снег слепили глаза, но не только поэтому я пожалел, что не в тёмных очках.
И пока я ничего не предпринял, Джин попросила меня расслабиться и спросила при мне ли ключи.
- Да... - протянул всё ещё шокированный я, и покрутил ключи между пальцами с кольцами, вытащенные из кармана куртки. - Что б я ещё оставил ключи от нашего love shack без присмотра, - играю бровями. - Пока на свободе гуляет какой-то извращенец вуайерист?
Мы проходим в дом, а я всё ещё думаю о словах Джин о том, что она моя жена. И о трасте. Может быть, Рождество - это хороший повод начать всё с начала? И отпраздновать ещё пару событий? Может, стоит купить кольцо? Я видел пару пафосных вывесок на небольших магазинчиках, которые проносились за окнами машины.

- Привет, - мои губы растягиваются в улыбке, когда Джин ведёт ногтем по моему телу. Вспоминаю, как долго мы шли к тому, чтобы однажды проснуться вместе, и её равнодушный взгляд на вопрос "может, останешься на ночь? На улице сегодня ветренно и дождливо". Или как я уходил, чтобы потом не сталкиваться с её жестоким взглядом "ты всё ещё здесь?" От неё вкусно пахло. Шампунем для юной девушки, а не каким-нибудь твёрдым парфюмом для уверенной женщины.
В постельном белье затерялись кусочки мишуры, которая вчера была развешана мной по всему дому. Даже повесил рождественский венок на дверь. - Ты не замёрзла вчера? Хорошо себя чувствуешь, моя южная девочка? В детстве я здесь уже был. Маман любила горнолыжные курорты, а отец больще любил проводить время в Форт-Уэрте. Спасибо Джино, что я могу теперь не придумывать сказки, чем занимался в рождество мой воображаемый папаша коп, - я засмеялся немного вульгарным, лающим смехом и переплетя пальцы попробовал затянуть Джин обратно в кровать, когда она попыталась подняться, проминая матрасс худыми коленками, - Нееееет, я и мой утренний стояк категорически протестуем, - протянул я. - До Рождества ещё куча времени. Зачем в душ? Я обожаю, как ты пахнешь. И после душа, и после секса, и после сна, - я наигранно надул губы, но Джин уже накинула на плечи халат, и мне оставалось смотреть как медленно исчезает её плоский живот, рёбра и грудь под толстым, мягким материалом. Тяжело вздохнув, понимая, что от минета я проснусь явно не сегодня, я тянусь к телефону и проверяю инстаграм, мне интересно сколько там лайков, сколько новых подписчиков, сколько новых писем на e-mail. Открываю пару из них, но они очень банальные: "ты потрясающий актёр и великолепный человек". Почему-то процентов 80 моих фанаток какие-то скучные и стеснительные, знаю же, что хотят, чтобы я их как следует оттрахал в номере шикарного отеля. 
- Хочешь, приготовим коктейли? Или закажем пиццу с креветками?
Я корчу гримассу.
- Намёк понят, иду делать кофе. И заказывать пиццу.
С тех пор, как Джин призналась, что простила меня за Сан-Хосе, и как проследила за мной до парка и всех успокаивающих слов я вдруг действительно поверил, что у нас всё хорошо. Почему-то я не думал, что это может быть из жалости к моему увлечению наркотиками. Переползаю на сторону Джин и утыкаюсь лицом в её подушку, и  делаю пару глубоких вдохов, от неё пахнет Джин. И я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время это знакомый и любимый запах. И мне хочется подольше поваляться и просыпаться так, как можно чаще. Чувствуя, что ещё пару минут назад эта красивая и горячая пуэрториканка лежала здесь рядом.
Телефон зазвонил неприятным рингтоном. Оливия несколько раз пыталась встретиться со мной и поговорить, но я сказал, что болею, отложив серьёзный разговор на посленовогоднее время. Снова играю с огнём, учитывая сколько денег я спустил на дом, на аренду в Аспене, на шубы для Джин, которую вчера вывалял в сугробе, стоило ей сказать, что она ещё не видела столько снега. Снег поблёскивал на её ресницах. И она явно не шутила, с интересом оглядываясь вокруг - это было так мило. Я слепил снежок и кинул в неё. А затем не выдержав уронил её в сугроб с угрожающим "попалась", кайфуя с громких криков, простестов, смеха. И попискиваний сладким голоском "Винс не надо, Винс, ты больной, Винс, ты дурак".

Я подхожу к Джин, стоящей у окна, за которым играют дети с собаками, и в окнах домов мигают гирлянды.
Обнимаю её, целую в макушку, втягивая носом её запах, и, тяжело вздохнув, говорю.
- Просто снова разные бумагомаратели лезут не в своё дело и что-то сочиняют, - начинаю издалека неприятный разговор. Но мысль о том, что в каких-то газетах пишут о беременности от меня какой-то девушки меня реально беспокоит. Пытаюсь сообщить это Джин беззаботно. Как какую-то совершенно чушковую новость, которую ей лучше узнать от меня. - Одна безумная баба говорит, что беременна от меня. Ну и пиздливая больная сказочница, правда? Я всегда пользуюсь резинками. И я давно сплю только с тобой. Но кхм, видимо, журналистам очень нравится строчить всякий поклёп. А она давно не получала судебных исков. Устал от неадекватных фанаток.
И тут же, почти не выдержав паузы, продолжаю:
- Лучше расскажи мне, пожалуйста. Так что это у тебя за фотосессия? Кто этот человек, который тебя пригласил? И когда я смогу увидеть, наконец, эти хвалёные снимки? - я делаю заинтересованное лицо, пусть мне всегда в страшном сне снилось, как Джин становится знаменитостью. Увлекается, как и я съёмками, отбивается от мужчин фанатов, которые, как правило, ещё более напористые и наглые, чем женщины. Надежда, что она не придаст новости разлетевшейся по газетам значение, как говорится, дохнет последней.

Отредактировано Vincent Jervis (2017-02-10 23:13:50)

+1

4

Несколько раз она представляла себе это утро накануне Рождества, когда они проснутся в одной постели с мыслями, далекими от многих проблем, которые еще предстоит решить, не слишком-то торопясь выбраться из под одеяла, а в комнате будет чувствоваться слабый запах хвои от новогодней ели, стоящей у большого окна в гостиной. Со вчерашнего дня в ее телефоне, разряженном и брошенном где-то на одной из полок с журналами, осталось много их с Винсом фотографий и видео, милых, нелепых, местами смешных. Видеть его таким было необычно. Беззаботным, вдохновленным подступившими совсем близко праздниками, и, кажется, даже более внимательным и заботливым, чем всегда. Но Винс растерялся, когда она назвала его своим мужем и обманула доверчивого водителя такси. Джин видела, как он напрягся, и заметила скрываемый хорошими актерскими данными страх, ощущая эмоции на уровне интуиции. Они много времени проводили вместе, сильно сблизившись за последние месяцы, и иногда Джин ловила себя на мысли, что беспокоится не просто так, а потому что не спокойно ему. Только сейчас все было немного иначе. Винс нервничал, а внутри ее не дрогнуло ничего, что могло бы расстроить или выбить из колеи.
- Если только ты не хочешь догнать его и сказать, что я соврала, - остановившись на садовой дорожке у дома, Джин с мягкой улыбкой оборачивается, совершенно по-женски оставляя своего мужчину в замешательстве. Отчего-то ей нравится видеть, как Винс воспринимает всерьез ее легкомысленно брошенные слова, и все внутри теплеет от невероятной к нему нежности, несмотря на то, что в этот день ни о чем подобном они больше не заговорят.
---
Винс кажется расстроенным, когда обнимает ее, прижимая к себе как можно ближе и касаясь губами мягких, блестящих локонов. Удивленная его словам, Джин не сразу оборачивается, и какое-то время просто смотрит в окно, хмуря брови и чувствуя, как руки Винса удерживают ее собственные, неподвижно сложенные на груди. И даже мысль об очередной измене, с учетом всех ее опасений и хорошей памяти, отчего-то приходит в голову не сразу.
Поднимая глаза с застывшими в них беспокойством и удивлением она мягко высвобождается из крепких объятий и отстраняется. Сюжет за покрывшимся морозным рисунком стеклом больше не привлекает, и в комнате сразу становится менее уютно.
- Психопатка какая-то, - торопливо фыркает Джин, давая понять, что не воспринимает новость всерьез и волноваться совершенно не о чем, а затем идет к высокому гардеробу и открывает его светлые, с зеркалами до самого потолка, двери. Избегая встречаться с Винсом взглядами и делая непринужденный вид, ищет что-то, в нерешительности выбирая, и через несколько секунд бросает в кожаное кресло короткое, едва прикрывающее бедра светлое платье. Движения против воли становятся немного скованными. Как в те редкие моменты, когда невыносимо хочется остаться одной без всякой причины. Но Джин видит, как он смотрит на нее в зеркале, и старается создать видимость по-кошачьи довольной, легкомысленной улыбки.
- Брось, Оливия уладит это в два счета. Разве не для этого нужны агенты? - вспоминая высокие каблуки от Джимми Чу и элегантное платье-футляр с откровенным вырезом, Джин не сомневается, что эта женщина делала и не такое в жестоком, немного грязном, но таком притягивающем молодых девушек кинобизнесе. Каждая из них ищет легкий путь. Только чего добивается эта? Когда целая социальная сеть и многочисленные фанаты в курсе их отношений, и все впервые за долгое время хорошо и действительно серьезно.
В комнате повисает молчание, и Джин снова поворачивается спиной, снимая халат. Неторопливо оглядывает свою фигуру, отмечая, что ужасно дорогое нижнее белье, которые они выбрали вчера вместе, сидит на ней даже лучше, чем на безликой модели с постера новой коллекции, и уголков губ касается уже более спокойная, искренняя улыбка. Нет, Винс бы не сделал этого снова, так волнуясь о прощении в Лос-Анджелесе и испытывая страх ее потерять. Потому что в каждом его жесте и поведении - с незнакомыми людьми или в кругу друзей, - Джин видела эту привязанность и желание показать, что она только его.
- Хочешь взглянуть на фотографии? - в голосе слышится волнение, и Джин замолкает, как если бы совсем не собиралась этого говорить. Авантюра, в которую она ввязалась в Лос-Анджелесе, согласившись на предложение молодого фотографа, была рискованным шагом и могла с треском провалиться в отсутствие какого-либо опыта раньше. "У тебя красивая фигура и очень выразительный, дерзкий взгляд. Глаза живые, не стеклянные, и тебе ничего из этого не нужно", - уговаривал ее парень, сидя в забегаловке напротив Гриффит-парк и рассматривая немного азартно черты ее лица. Так внимательно, словно хотел запомнить. После чего показал несколько снимков. Действительно, стоящих, немного мрачных, без глянца и прочей мишуры. Джин оказалась вынуждена признать, - в этом было что-то. И это что-то заставило ее согласиться. "Тебе понравится, обещаю", - ухмыльнувшись и обнажив белые ровные зубы, он включил небольшую камеру, после чего раздался мелодичный, тихий щелчок, - "меня зовут Чарли, Чарльз Фрай... Увидимся, Джин Леншерр."
Письмо с фотографиями пришло поздней ночью. В стиле нуара и шестидесятых годов, в духе немного зловещего, пошловатого, испорченного человеческими пороками Голливуда, и слабой дымке от ментоловых сигарет. Просматривая их, Джин завороженно приближала изображение несколько раз. Прокручивая ролик компьютерной мыши, вглядывалась в каждую картинку и, отодвинув в сторону бокал холодного мартини, в котором плавали прозрачные кубики льда, думала, что ни у кого раньше не получалось сделать с ней ничего подобного. В ванной комнате все это время шумела вода. День выдался очень насыщенным.

- Пойдем, - покачивая бедрами, она обходит Винса кругом, поглаживая широкие плечи и снизу вверх заглядывая в светло-карие, прищуренные с недоверием глаза. Берет его за руку, переплетая и сжимая пальцы, и тянет за собой в кровать со смятым в легком беспорядке одеялом. Настойчиво, без всяких возражений. Поудобнее устраивается рядом, открывая небольшой ноутбук. И заметно нервничает, чувствуя, как теплые ладони неторопливо касаются и скользят по обнаженному телу, пока на экране ужасно медленно загружается заставка.
- Ты же не делал ничего такого? - что-то внутри не выдерживает, вздрагивает и обрывается, заставляя задать волнующий, неприятный вопрос. У Джин плохо получается скрывать эмоции, и в чертах красивого лица легко угадывается смятение. Кажется, что эти слова звучат слишком неожиданно и неуместно, и она уже винит себя за мимолетную слабость, - Конечно, нет. Они все сумасшедшие, если считают, что я могу в это поверить.
Едва ощутимо целуя Винсента губы, Джин жмется ближе и отводит взгляд. Сложно сказать, верит ли она ему на самом деле, услышав о назревающей новости в большинстве желтых журналов из серии популярного глянца. Это не предвещает для них ничего хорошего. Что-то, вероятно, придется объяснить Лоре и Фредо, а Логан и Хит непременно бросят в ее адрес самодовольное "я же говорил", если последний вообще захочет взять в руки телефон.
Приподнимаясь немного и перемещаясь за спину Винсента, она позволяет ему самому перелистывать фотографии, останавливаясь на тех, которые вызовут больший интерес, и спустя минуту осторожно спрашивает, - Что думаешь об этих снимках? - голос опускается до приглушенного шепота, а пальцы неторопливо скользят по широким плечам, - По-моему, неплохо получилось... Тебе нравится? Чарли говорит, что его работы могут стать обложкой большого тиража книги какого-то молодого писателя. Он не снимает для глянца и подиумов, потому что это слишком просто, и картинки получаются бездушными, - повторяя слова фотографа бесцветным тоном, Джин как будто бы думает о чем-то другом, и уже не видит свое лицо и фигуру в красивом платье из очень тонкой, шелковой ткани, ног в невесомых, но опасно высоких каблуках, темной помады на губах.. Все, что ее занимает, относится только к его, Винса, мнению, и попыткам выкинуть из головы вкрадчиво подступающие сомнения.
- Ты сказал, твоя мама любила это место, вы приезжали вдвоем? Расскажи мне о них? О своей семье. Хочу узнать об этом не из обрывок газетных статей, - в памяти невольно всплывает папка с блестящими инициалами старика. Джин сожгла ее наполовину в огне камина прошлой зимой. Но, утомившись и отвлекаясь на опустевшую бутылку красного вина, бросила это дело, так и не закончив. Намек на улыбку касается уголков губ, и на щеках появляются аккуратные ямочки. Воспоминания уже не вызывают сильных эмоций и негатива, и Джин чувствует это, обнимая Винсента со спины, уткнувшись в его шею носом. Теплое дыхание щекочет кожу с легким калифорнийским загаром. Закрывая глаза, она спрашивает немного нерешительно, - Ты очень волновался перед встречей с Фредо? Почему-то я боюсь, что когда-нибудь не понравлюсь твоим родителям. Особенно, если однажды они увидят это... - взгляд падает на открытый ноутбук, и Джин тяжело вздыхает.

Отредактировано Jean Lensherr (2017-02-18 15:45:04)

+2

5

Я стоял в одних лишь чёрных боксерах, только что резко вскочив с постели из-за звонка Оливии, и трепал край дешёвой мишуры, висевшей на кухонном шкафу, а по телевизору шло утреннее новогоднее шоу, чем американцы наряжают ёлки. Всё было по-прежнему: холодное утро, с проникающими лучами света, очертания заснеженных гор блестят бриллиантами swarowski, пахнет кофе, на столе под еловыми ветками лежат приглашения на рождественскую вечеринку и шумит вода в душевой, где застряла Джин. Но Лос-Анджелес не давал о себе забыть.
Оливия самодовольно рассказала о новости, разлетевшейся по всем газетам, и спросила, как я думаю, поймёт ли "бедная наивная Джин" сколько нервов ей будет стоить привязанность к парню-актёру, или, "упс, ей всё равно"? И передала свои поздравления с отцовством. Спросила, где буду брать алименты, при моём отношении к работе. И что даёт взаймы только талантливым актёрам, или тем мужчинам, которые способны довести её до оргазма, а не бездарностям типа меня.
- Ты очень глупая женщина, если не поняла, что у нас с Джин всё серьёзно. И никакая девушка не могла быть от меня беременной, - я гадко засмеялся, впервые так неприятно и прямолинейно заговорив со своей некогда покровительницей, прижимаясь задницей к столешнице. А ведь когда-то я говорил Оливии самые отменные комплименты. Меня колотило изнутри, и я сжимал и разжимал кулаки, задыхаясь злостью.
- Даже не верится! Обычно у тебя не так хорошо получалось удержать член в штанах, - досадливо и иронично сказала Оливия. Она явно ожидала, что я запаникую; но я чувствовал, что будет ядовитое продолжение, моя агентша никогда не сдавалась так лекго. - Хорошо, поговорим после Рождества, когда ты разбитый придёшь в мой офис и расскажешь насколько по десятибальной шкале Джин было всё равно. И посмотрела бы я на тебя, когда лет через десять, под свои жалкие сорок, ты будешь ремонтировать тачки на окраине Сан-Хосе, если не сдохнешь к тому времени от передоза, и будешь вспоминать свою загубленную карьеру из-за глупой влюблённости. А Джин созреет до серьёзных отношений и выйдет замуж за молодого сына друга её отца: с образованием, без вредных привычек, с большими планами на будущее и не переспавшим с половиной Сакраменто и Лос-Анджелеса. 
- Думаешь увидиться лет через десять? - я наигранно насмехаюсь. - Желаю тебе, в таком случае, за это время не быть убитой твоим ревнивым муженьком. Или не ослепнуть, потому что молодые актёры слишком часто, кончая, попадали в глаза.
Оливия хмыкает в трубку, и я пытаюсь угадать бывает ли ей когда-нибудь больно.
- Ты защищаешься, а значит я права. Счастливо рассказать Джин приятную новость, - она отключилась.

Я тяжело дышу: вдох и выдох. Я слежу за реакцией Джин на мои слова, но она безучастна, просто переодевается, слабые солнечные лучи по-прежнему просачиваются в окно. Никогда не могу понять о чём она думает или на что обижена, иногда Джин была просто типичной девочкой из мемов, которая говорит "всё хорошо", а на самом деле полный пиздец, и секса вечером не будет. Но все эти женские заморочки чаще всего и притягивают, - так интересно копаться в ком-то необъяснимом.
Джин стаскивает с себя халат, медленно расстёгивая пуговицы, отворачивается. И когда она откидывает волосы, обнажая спину и шею, застёгивает лифчик пальчиками с крашеными ногтями, перебирая материал между лопатками, мой взгляд прикован к её худым плечам и шее. И я понимаю, что просто без ума от неё. Мне хочется целовать её в эту ямочку между шеей и плечом, целовать везде, забывая о словах Оливии. Я делаю шаг вперёд.
- Хочешь помогу? - тихо спрашиваю я, моё лицо выглядит немного виноватым, хотя, чёрт возьми, я первый раз не виноват. Я обнимаю её сзади, глядя на её красивое лицо в зеркале. И адресую ей наглую голливудскую улыбку. К моему телу прижимается шёлк халата, но я чувствую все изгибы её тела. Я почти в невесомом поцелуе касаюсь губами её шеи.
Я бы хотел услышать от Джин каких-то слов поддержки, но она не может догадываться о моём разговоре с Оливией, и о том, какую паранойю она вселила в мои мозги, в жизни Джин похоже Рождество идёт более-менее своим чередом. Наверное, она думает о предстоящей вечеринке. И это хорошо. Хоть одного из нас почти ничего не грузит.
- В этом как раз вся проблема, я только что говорил с Оливией, по-моему, её это забавляет, - сказал я. - У меня просто репутация скандальной звезды, тусовщика и... - я хотел сказать "бабника", но осёкся. - В общем, я не удивлюсь, если тут без неё не обошлось. Я думаю подать иск. И на эту девушку и на журналиста опубликовавшего статью. Что думаешь? - спросил я, и, признаться честно, меня слегка пугала маячившая на горизонте судебная разборка. Но своими громкими заявлениями, я пытался рассеять у Джин сомнения во мне. Обычно я привык отвечать за свои слова, но это был как раз тот случай, когда не мешало бы напустить пыли в глаза.
Я киваю, когда Джин говорит о фотографиях, и почему-то на какой-то момент я чувствую не ладное, и что ей страшно показывать их мне. Моё сердце замирает. Мы оба чувствуем, что эти фотографии мне не понравятся.

Наши пальцы переплетаются, и очень скоро под нами приминается кровать, когда мы садимся с ноутбуком, и Джин осторожно начинает с ним возиться. Меня смешит, как медленно она наводит курсор по тачпаду ногтями с красивым маникюром, не привыкнув часто пользоваться компьютером. Такая смешная.
Я тяжело вздыхаю, когда Джин снова на секунду сомневается во мне и просто приобнимаю её рукой и прижимаю к себе в тёплых объятиях. Я понимаю, что заслуживаю недовоерие. Как бы я сам отреагировал на новость в газетах, что-нибудь про Джин и Люка? Наверное, я бы орал, что дыма без огня не бывает, и будь Джин порядочной и внимательной ко мне, эта новость просто не была бы актуальна. Или что такое могли написать только о ней. Или, если бы я действительно был ей не безразличен, я бы не чувствовал себя иногда несчастным, разбитым и лишним.
Наверное, я бы с ума сошёл.
Я ещё сильнее жмусь к Джин и щекочу её щетиной. Вместо привычной нападки прошептав:
- Всё верно. Если бы наши отношения для меня ничего не значили, я бы не стал играть с огнём и встречаться так долго с одной девушкой, рискуя привязаться. Я бы просто развлекался с разными девчонками, - я поцеловал её в мочку уха и в шею, слегка мешая открывать ей нужную папку. - Когда-то давно так и делал. А сейчас мне вполне хватает одной.
Я улыбнулся и поцеловал её в краешек губ.
- Тем не менее, ты ни разу не спрашивала меня о моих бывших. И мы не разговаривали серьёзно об отношениях. Думаешь это правильно? - смотрю на Джин выразительным взглядом, вспоминая слова Оливии. Но тут же вспоминаю, как Джин представилась водителю моей женой и что сказала после предпоказа в Лос-Анджелесе. Наши обоюдные вспышки недоверия быстро тухнут. Ноутбук кочует мне на колени, а Джин перебирается за спину, и начинает мне её массировать. Она нервничает? Что же я там такое увижу? Пожалуйста, только не обнажённые фотки. Иначе этому фотографу пизда, я очень хорошо отработал удар.
Но то, что я увидел было даже хуже бездарной обнажёнки. Это была не фотосессия, это была целая история. И девушка, в которой я плохо узнавал Джин. Она была такой чужой, с отстранённым взглядом. Как актриса из другой эпохи, депрессивной, чёрно-белой и изящной. У меня захватило дух, у меня никогда не было таких фотографий, за всю мою карьеру. Мои пошлые фотки через зеркало были пустыми по сравнению с этими.
- Чарли - новичок? - я рассматриваю фотографии с еле скрываемой злостью и почему-то вспоминаю Кару, которая сделала красивые снимки для моего портфолио, и теперь надоедала навязчивыми предложениями где-нибудь встретиться. Я всеми силами пытаюсь улыбаться и изображать восторг, хотя я терпеть не могу заочно этого парня.
- Чарли говорит, что его работы могут стать обложкой большого тиража книги какого-то молодого писателя. Он не снимает для глянца и подиумов, потому что это слишком просто, и картинки получаются бездушными, - я чувствую увлечённость Джин, и её волнение, хоть она как всегда и пытается казаться невозмутимой.
- Не люблю, когда люди критикуют других людей, - я хмыкаю. - По-моему, есть что-то большее, что делает человека великим, чем банальная показуха, самовыражение за счёт опускания других людей и чесание языком. Эти фотографии получились удачными только благодаря тебе.
Я продолжаю листать фотки, которые разбивают моё сердце. Насколько Джин и этот Чарли хорошо сработались.
- Ты красивая, - я накрываю ладонью её руку, замеревшую на моём плече. "У тебя смелый, бунтарский и слегка жестокий взгляд. Ты владеешь всеми этими женскими штуками: походкой от бедра, красивой улыбкой, но в тебе нет женского коварства, иногда ты достаточно прямолинейна, и можешь обыграть мужчин в бильярд или что-то более интеллектуальное. Просто ядерное сочетание, я считаю. Яркая девушка, в эпоху запретов, доверяющая только себе", - хотел сказать я. Но сказал. - И идея не плохая, но могло бы быть и лучше, если бы был более опытный фотограф. По-моему, тут явно какие-то проблемы со светом. Сколько лет вообще этому Чарли?
Я закрыл фотографии. Я бесился, что Джин цитировала слова этого парня и верила в него, и так равнодушно всегда относилась к моим фильмам. Перед глазами всё ещё стояли фотки. А я ощущал себя рядом с Джин, обычным современным парнем. У которого вечно в руках телефон, а на уме инстаграм, лайки, афтерпати. И это меня злило.
- Не думаю, что это правильно. Что сначала написана книга, а потом сделаны эти фотографии. Должно быть наоборот, - проворчал я. Я хотел сказать ещё кучу всего, но решил, что это будет подозрительно, словно я ревную. 
- А я тоже кое-что писал... Сценарий, - решил я осторожно признаться. Не думая, что так скоро об этом заговорю. Но мне почему-то тоже захотелось показаться в глазах Джин творческим человеком. Я посмотрел на неё, будет ли это ей интересно? Так же как эти фотографии.
- Мои родители, думаю, делают вид, что я умер. Они меня ненавидят с тех пор, как узнали про наркотики и то, что я не поступил на юридический, - признаюсь я. "Спасибо, что ты рядом, несмотря на это", - хотел сказать я, но не решился лишний раз об этом напоминать, зная как должно быть сложно Джин далось это решение. Блядь, я какой-то монстр.
- Мне кажется, я не нравлюсь Фредо. И эта статья явно ему не понравится. Что касается моих родителей. Если они помнят обо мне, конечно, то они будут рады, что я не снаркоманился. И нашёл себе классную девушку.

+2

6

Верить Винсенту, уютно устроившись в смятых простынях на большой кровати, сидя за его спиной, обнимая за шею и избегая взгляда в глаза, было не сложно. За окном падал снег, и теплая Калифорния с ее длинными набережными и торговыми центрами, где продавали тиражи ставшего внезапно тошнотворным глянца, выглядела очень далекой. Почему-то Джин не думала, что все это может быть действительно серьезным, и ее мыслей еще не успел коснуться хоть сколько-нибудь реальный страх оказаться рядом с эпицентром грязного скандала. В спокойных, плавных и неторопливых движениях чувствовалась утренняя, немного сонная нежность, а голос был приглушен мягким, щекочущим кожу теплым шепотом.
- А ты хочешь поговорить о бывших? - невольно Джин вспоминает о Люке и хмурится немного удивленно. Ее лицо становится серьезным, а пальцы чуть сильнее сжимают край лежащей рядом светлой подушки, все еще хранящей сладковатый запах ее волос и геля для душа. - Не уверена, что хочу о них слышать.
Замолкая на пару секунд, Джин отвлекается. Взгляд темных глаз становится невнимательным и выражает сомнение. Она действительно никогда не спрашивала о прошлом Винсента и его отношениях с другими девушками, не интересовалась и вела себя по отношению к нему очень легкомысленно. Оправдывая себя поначалу, что все это после произошедшего в Сан-Хосе не может быть серьезным и важным, а их встречи - всего лишь физическая близость, удобная обоим, и приятное время, проведенное вместе. Однажды оно закончится, и когда она встретит кого-то более подходящего и правильного, то просто попросит его не возвращаться. Все должно было быть легко, как любые отношения без обязательств, о которых снимают ситкомы и пишут современные книги, но Джин ошиблась. Винс несколько раз спрашивал ее о Люке или ком-то еще, хотя, кажется, уже не ждал ответа. Их разговор об этом всего лишь раз, в пляжном домике Оливии в Малибу, не скатился к беспорядочным поцелуям и сексу, потому что обычно Джин не хотела быть откровенной и даже не пыталась подбирать слова. В любой непонятной ситуации она предпочитала уходить от задевающих за живое моментов. Пробираться холодными пальцами под пуговицы его рубашки, расстегивать с металлическим щелчком пряжку ремня или дразнить откровенным нижним бельем, чтобы занять мысли Винса нетерпеливым, обжигающим изнутри желанием ее тела, далеким от попыток разобраться в сознании или душе, слишком близко к которой она до сих пор никого не подпускала.
- Есть что-то, о чем мне нужно знать? - спрашивая осторожно, она касается щекой его волос, и объятия становятся чуть более тесными. Однажды этот разговор должен был сложится по-другому. Джин закрывает глаза, теряя из виду картинки на загоревшемся экране ноутбука, которые Винс переключает, и через какое-то время негромко говорит, - Ты можешь рассказать, если хочешь. Сегодня я слишком люблю и хочу тебя, чтобы отправить спать на диван в гостиной, - губ касается легкая ироничная улыбка, и Джин с шумом втягивает воздух, глубоко вдыхая. Только что в шутливой форме она дала ему карт-бланш, неожиданно и вовсе не будучи уверенной, что готова выслушать что-то такое. Но их тела соприкасаются, и Джин чувствует приятное тепло, уверенность и спокойствие, несмотря на то, что сказала Оливия, фотографии от Чарли и какие-то проблемы, которые они оставили в Лос-Анджелесе и которые больше не кажутся такими уж значительными. Она действительно хорошо себя чувствует. Как и в минуты, когда искренне радовалась сверкающему в лучах зимнего солнца снегу, запаху ели с колючими иголками в супермаркете, поцелуям Винса на глазах у случайных прохожих, оборачивающихся на них в торговом центре. И ей хочется верить, что он тоже счастлив, потому что она впервые многое для этого делает. Очень старается, хоть и чувствует себя ужасно неловкой, невнимательной и неосторожной в каких-то мелочах. Наверное, все же было немного "слишком" - обмануть водителя такси, но ей действительно хотелось это сделать.
Когда Винс спрашивает о фотографе, Джин ловит себя на мысли, что не знает об этом парне практически ничего, даже странички в социальной сети с парой строк набитой, не особо задумываясь, информации. Он родом откуда-то с юга штатов, любит ирландский виски с кубиками льда, фотографировать людей, создавая необычные портреты "как видит", и с иронией отзывается о моделях нижнего белья, называя их бездушными куклами со смазливыми личиками, которых интересуют лишь деньги, глянец и косметика от chanel. Может, одна из них его просто однажды отшила, или сорвала какой-то важный контракт? Или, как девушка Логана, бросила его одного с ребенком, выбрав веселую жизнь, внимание других мужчин и наркотики? В скрытом от посторонних глаз мире медиа- и шоубизнеса такое часто случается. Вспоминая об этом и о том, что узнала несколько недель назад, Джин прижимается к Винсенту ближе и, дотягиваясь до крышки, с мягким хлопком закрывает ноутбук.
- Понятия не имею, сколько ему, если честно, - скрывая, что расстроилась, она выдавливает беззаботную улыбку, и не слишком акцентируя на этом внимание, добавляет, - что-то около тридцати. Не думаю, что он новичок. Напрасно я согласилась, фотографии едва ли пройдут отбор, а книга может оказаться обычной дешевкой.
Но это неправда, и на самом деле Джин так не считает, зачем-то произнося вслух бесцветные, пустые слова. По-женски интуитивно она чувствует, как Винс напрягается, и делает вид, что вовсе не так заинтересована, как могло бы показаться сначала. У нее получается, потому что он не застал, как внимательно и долго Джин вглядывалась в темные, завораживающие и мрачные картинки, представляя, как увидит их на постере или обложке, если чья-то книга получит огласку. Чарли ошибся, когда сказал, что ей ничего из этого не нужно, и, узнав, наверное, был бы разочарован. Мысль о возможном успехе оказалась приятной и нравилась Джин вне зависимости от признания в этом себе самой.
- Что ты чувствуешь, когда снимаешься в кино? На площадке или когда читаешь диалоги? - убирая в сторону ноутбук, оставляя его на прикроватной тумбочке, Джин меняет местоположение и сталкивает Винса на мягкие подушки, усаживаясь сверху. - Видела тебя пару раз, ты был очень увлечен... "и мне бы тоже этого хотелось."
На глаза спадают непослушные темные волосы, кончики которых все еще немного влажные после душа и приятным холодом щекочут кожу, когда Джин наклоняется и касается его губ своими, не позволяя поцелую затянуться и неторопливо проводя ладонью по твердым мышцам на его груди. Сложно представить, сколько молодых девушек и взрослых, красивых женщин могли бы позавидовать ей сейчас, и каждое такое утро, когда они вместе просыпались. Дыхание немного перехватывает, когда Джин смотрит на него сверху вниз, ерзая и устраиваясь поудобнее, улыбается уголками губ и не сдерживает случайные смешки в ответ на неловкие попытки Винса пошевелиться или притянуть ее к себе. Темные зрачки при взгляде на него расширяются, и в них появляется диковатый, соблазнительный и опасный блеск. Как баре в Сан-Хосе в день их первое встречи, на пляже или во многие другие вечера и ночи, когда сначала Джин говорила ему "нет" или вела себя неприступно и грубо. Винс рассказывает о сценарии, и она останавливается, замирая на пару мгновений, заинтригованная признанием в том, о чем не подозревала.
- А я тоже кое-что писал... Сценарий.
- Расскажешь мне о нем? - тонкие брови удивленно вздрагивают, и Джин немного отстраняется, становясь более серьезной и больше не играя, - Я не очень в этом разбираюсь, но хотела бы взглянуть... - и, кажется, ей правда интересно, как если бы это было попыткой узнать немного больше о Винсенте, не занимаясь перелистыванием старых фото в инстаграм и пошловатых комментариев к ним. - Хотя, ты же знаешь, я больше люблю актеров. Популярных, с красивым телом, приятным парфюмом, и которые хорошо целуются. Помнишь, что я говорила про Лео Дикаприо? - ее глаза снова смеются, а на щеках появляются маленькие ямочки, - С ума схожу по одному испорченному молодому парню, который совсем на него не похож.
В самом деле, понадобилось какое-то время, прежде чем Джин поняла, что карьера и кастинги для Винса - это не просто увлечение. И если раньше над его попытками пробиться в мир кинематографа девочка из калифорнийского гетто высокомерно смеялась, то сейчас старалась находиться рядом, поддерживать и не мешать. Внезапно, то, что было важно для Винса, становилось важным и для нее тоже, одновременно заставляя встрепенуться необъяснимый страх где-то глубоко внутри. Что однажды его приоритеты могут поменяться, и она не сможет с этим смириться.
- Эта девушка.. не торопись, узнай, кто она и что ей нужно, - негромко шепчет Джин, поднимая глаза и замечая, как красиво и медленно за светлым окном падает снег, - мы не будем делать из этого скандал больший, чем то, что уже произошло. Не хочу, чтобы это как-то тебе навредило. Едва ли она рассчитывает, что ты станешь отцом. Если из этого вообще хоть что-то правда, - уголки ее губ едва заметно вздрагивают, и Джин встречается с Винсентом глазами. Ее взгляд ласковый и теплый, несмотря на то, что внутри все еще что-то вздрагивает, заставляя необъяснимо тревожиться и усилием воли прогонять дурные мысли, - На предпоказе Оливия сказала мне, что у тебя не должно быть серьезных отношений. Но ты рискнул контрактом, работой с настоящим голливудским агентом и возможностью сниматься. Я ценю это, и тебе больше не нужно разбираться с проблемами одному.
Сложно быть уверенной в чем-то, учитывая обстоятельства и людей, которые их окружают, но, произнося вслух эти слова, Джин чувствует, что давно должна была сказать что-то подобное, но, не справляясь с эмоциями, все же закусывает губу и говорит уже о другом.
- От тебя всегда ждали слишком многого, что тебе не нравилось или не подходило, - беззвучно и тяжело выдыхая, Джин почти впервые делиться своими мыслями на этот счет, - Ты бы не находился здесь, со мной, если бы стал адвокатом в серьезной фирме, начал носить костюмы от Бриони и запонки, как отец. Провел бы Рождество где-нибудь в Форт-Уэрте, обнимая более образованную и воспитанную девочку. Твои родители были счастливы, а у тебя бы была твоя строгая, традиционная семья. Мой ночной кошмар вообще-то, - ей не удается сдержать нервный смешок, потому что Джин понимает, политик и судья из Техаса вовсе не были бы ей рады, как об этом говорит Винс. - Позвони им, скажи, что в порядке и пожелай счастливого Рождества, - когда лицо Винса меняется, приходится поспешно добавить, - или хотя бы отправь смс, когда мы вылезем из постели, - прищурив глаза, Джин опускается до игривого шантажа, - Если, конечно, хочешь узнать, что тебя ждет этой ночью, - приглушает голос и немного провоцирует, наблюдая за реакцией. Почему-то она верит, что в конце декабря, когда повсюду развешаны сверкающие огоньки, венки из еловых веток и омелы, кто-то может забыть самые давние и глубокие обиды, и попробовать начать все заново.

Отредактировано Jean Lensherr (Вчера 15:51:15)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » from Aspen with love