Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Paris - Verbier или "Обмани меня по-Холловски"


Paris - Verbier или "Обмани меня по-Холловски"

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Сакраменто - Цюрих - Вербье | 15 декабря, сутки

Evie Morel, Nadia Hall, Aidan Hall
http://sf.uploads.ru/t/OnsmB.gif http://s0.uploads.ru/t/H4toF.gif

Отпуск  - пусть даже двухдневный, тем более - на исторической родине, чтобы просто проснуться вне привычной среды - уже замечательно.
Эви прекрасно поладила с Дани, пока ее братец пропадает где-то и основательно игнорирует все попытки связаться. Эви неожиданно для себя согласилась составить компанию девушке в предрождественском туре в Европу "за впечатлениями". Эви была уверена, что отдохнет и развлечется.
Ну... в принципе... Эви не ошиблась.

+2

2

примерный ВВ
/вместо сумки клатч и без очков/

Londonbeat - Where Are You

Впервые за последние несколько недель у меня возникла странная, почти пугающая непредвзятостью и простотой мысль, и что самое интригующее -  в самом малоподходящем для этого месте.
«Что я здесь делаю? Что я собираюсь сделать?»

… За окном начинали спускаться сумерки. Международный аэропорт Сакраменто – футуристическая конструкция из стали и стекла – гудел в эти зимние дни особенно насыщенно. Несколько дней назад я провожала на ночной рейс Кристиана  - мой коллега все же решился на Доминикану, порядком оглушенный неверием в собственное счастье по имени «двухнедельный отпуск», и уже тогда  явственно ощущалась предрождественская суета. Ближе к празднику она словно сгущала краски и набирала свою полную силу тайфуна. Конец декабря для здешних стен в который год станет апокалиптическим.
«Что я собираюсь сделать?»

… Небольшой чемодан у каблуков полусапожек, узкий «чешуйчатый» клатч с деньгами и документами в пальцах как средство для релаксации – гладить пальцами почти безостановочно. В приталенном черном пальто немного жарковато - однако это в Штатах еще относительно тепло  моим привыкшим к южному климату нежным морелевским косточкам. А вот в Париже обещали довольно сильный морозец, и, хотя большую часть времени мы с Дани будем кататься по знаменитой Рю де ла Пе и изучать Вандомскую площадь с многочисленными пакетами в пальцах и восторженными лицами американок, обезопаситься от банального «перемерзания» не казалось глупой идеей.
Да, да, именно с Дани Холл. Я – опять-таки непонятным для себя образом – очень сблизилась с светловолосой двойняшкой Эйдана… Впрочем, и немудрено, ведь поначалу я просто забрасывала ее звонками, едва ли не каждый день. Я, Эви Морель, для которой уход клиента означал в первую очередь потерю объекта для изучения и лишь во вторую – убытки финансовой стороны. Однако обе эти вещи категорически не желали применяться по отношению к двадцатипятилетнему музыканту. Мой пронизывающий до самой глубины души интерес мог бы сам стать нетривиальным вопросом для исследования.
Почему, когда я думаю о нем, у меня на языке привкус лета, крахмальный сок надкушенного пшеничного колоска и пряные ароматы Лиона?..

Выдох, я переступаю с ноги на ногу. Где-то из репродуктора играет музыка… М-м-м. Я любила эту песню в ее время. Вслушиваюсь в лирические ноты и словно слышу ее заново, впервые в своей сумасшедшей и вместе с тем монохромной в последние месяцы жизни.

When the lights go out will you face the dark alone?
Or will you call my name?

Ловлю себя на том, что беззвучно повторяю слова песни. И вновь это пугающее по своей глубине осознание – «Что я вижу в своем будущем?»
Вот прямо самые лучшие вопросы для размышления за два часа до рейса Сакраменто-Париж. Мега-актуальные, требующие пристального внимания и рассмотрения. С другой стороны – интуиция и предчувствие, которые обычно не подводили (за исключением августа, но там верх взяла банальная женская самоуверенность – и теперь я больше улыбаюсь, чем стекленею, при мысли об этом), спят в последнее просто мертвецким сном. Я не могу и не хочу заглядывать вперед, хотя так люблю это делать в привычно-рационализаторской манере.  Я словно отказалась от всех ориентиров и пустила свое существование по течению прихотей судьбы.

Смотрю на наручные часы. Пробки… я с трудом их избежала, но Дани вот-вот подъедет…
Мысленно подпевая теперь совершенно незнакомым строчкам, я внезапно вспоминаю прошлую субботу.  Клеменс позвонил мне с предложением нового сеанса. А уже после него, за бокалом вина, без каких-либо предисловий обнял и попытался поцеловать. Логичное, но все равно неожиданное, признание от «Хавьера Бардема» с почти полностью седой головой и в предпенсионном возрасте – Эви Морель была его музой без малого двадцать лет… Наверно, я все же обидела и одновременно напугала его приступом сдавленного смеха в ответ, но вроде как мы нашли общую точку для дальнейшего творческого симбиоза.
Отголосок той пережитой эмоции настигает  - и я едва слышно усмехаюсь, мурлыкая про себя припев. Ты опоздал, Фабиано. Точнее, ты не просто опоздал на целую жизнь, ты даже понятия не имеешь, какую власть надо мной теперь имеют карие глаза только одного человека, которого я не видела больше месяца.

'Cause I'll be there and I'll be strong
У меня особенная карма по-своему зависеть от людей и меняться от их влияния, личностей, с которыми меня сводят жизненные линии и тут же, словно в насмешку и жестокую иронию, стремительно распыляют в диаметрально противоположные стороны. Грек. А теперь – Холл. Даже забавно, что Дани еще активно рисует собой горизонт событий… юная, сильная, свежая, рядом с которой я сама ощущаю себя лет на пять младше. Замечательная подруга в перспективе, даже с такой разницей в возрасте. Оказалось, что нам нравится одна и та же классическая музыка, что совместный поход на шот в пятничный вечер – не такая уж и плохая идея, что ее ярко-синие глаза готовы смотреть на этот мир открыто, тогда как мои карие будут делать это лениво и без особого энтузиазма. Ту же идею с шопингом подала она – в своей привычно откровенной манере, без обиняков… как помню, я приняла этот недельной давности звонок спасательным кругом сразу после ухода Мартинеса и сказала «да» фактически на автомате. Не то, чтобы я согласилась и с крыши прыгнуть… наверно, желание отвлечься – читайте по губам «послать-на-хрен» -  все и вся к тому моменту наряду с полной неизвестностью от брата новой знакомой достигло критической точки.

While I keep searching on and on
Living my life, living my life without you

Меня аккуратно трогают за рукав. Все-таки я задумалась.
Улыбчивое лицо – и похожее и такое иное – очаровательной девушки, готовой к приключениям в столице моды. Я не могу не улыбнуться в ответ:
- Привет, Ди. Я уже было подумала, что пробки тебя не выпустят, - поднимаю руку, чтобы впустить пальцы в темные пряди, отвожу назад непослушные завитки, щекочущие шелком скулы и подбородок. – Билеты не забыла?  - Подначиваю совершенно по-доброму - Холл такой рассеянностью вроде бы на моей памяти не страдала.

+2

3

- Эйдан, во что ты меня втянул… - в который раз Надия пробормотала вопрос вслух, скручивая ремешок сумки. Кожа смялась, и по салону такси раздался неприятный скрип. В нетерпении девушка все сильнее сворачивала ни в чем неповинную ручку, смотрела в окно, надеясь, что прилетит добрая фея и устранит причину остановившегося потока авто. Если она опоздает…. Когда она услышала от брата его «гениальный план» в первый раз, то секунд десять просто сидела и моргала глазами, как самая настоящая блонди. То, что с Эйдом происходит что-то из рук вон выходящее, Дани прекрасно видела, но чтобы настолько…. Ей стала дико любопытно, что же это за особа, которая настолько запала в душу и стала причиной лихорадочного блеска в карих глазах. Холл всегда был человеком страстей, которые кипели в нем, словно в не засыпающем вулкане. Однако, то, что творилось с ним сейчас, что-то гораздо более глубокое… то, что она могла уловить лишь краешком мироощущения, что называют родственной связью – буквально сбивало с ног и дезориентировало. Если уж Дани настолько шокировали эти слабые отголоски, то, что чувствовал сам Эйдан? Ди, постукивая пальцами по колену, продолжила перебирать воспоминания.
И правда, Эви оказалось удивительным человеком. Начиная от милого сокращения имени, заканчивая кончиками ухоженных пальцев. Первое время Ди раздражали звонки, где под профессиональным тоном психотерапевт пыталась прикрыть любопытство, но после нескольких бесед через телефон они решили встретиться уже лично… и, кажется, обе не жалели об этом. Вечер прошел отлично, со стороны могло показаться, что это встретились две старинные подруги, которые не виделись несколько лет и спешили наверстать упущенное время. Общие темы нашлись с ходу: любимые жанры, но каждая прочитала совершенно разные произведениями, которыми спешила поделиться. Фильмы, музыка… мода, наконец! Когда младшая Холл пришла домой, она только тогда почувствовала, что у неё буквально болит, столько она проговорила и смеялась за вечер.
Такси мягко остановилось, указывая о конце пути. Дани быстро расплатилась и пулей понеслась к входу в здание аэропорта. Бесконечно извиняясь перед людьми, в которых она врезалась, девушка пробиралась к терминалам.
- Хэй, да, я тоже так подумала уже. Хвала богам, пробка все-таки рассосалась. - С улыбкой отозвалась Холл, обнимая подругу, - билеты, да…
Сердце ухнуло в пятки, девушка сразу уткнулась в сумку под видом поиска этих самых злосчастных билетов, чтобы не спалиться раньше времени. Боги, какие бы там ни были, я редко у вас что либо прошу, но пусть прокатит, а? Пусть она воспримет все, как нужно и не уйдет, ну пожалуйста….
- Билеты, билеты… вот они, держи. – Ди протянула белый прямоугольник Эви. Прикусив губу, она ждала реакцию подруги. И надеялась, что после такого финта ушами все ещё останется таковой.

+2

4

Sonique - Alive

Мне становится чуточку легче –  наивная морелевская голова, не так ли?  - когда я возвращаю душевное объятие Ди. Дани. Дана-Банана, как я мысленно (и только мысленно) называю сестру Пропавшего Эйдана, уже яростно копошится в сумке, ее полные порывов и задора, движения напоминают мне об Эвелин десятилетней давности, когда вся жизнь стробоскопически мелькает перед глазами и не успевает цепляться за что-то конкретное. Или об Эвелин, которая в начале декабря успешно преодолела «текильные пороги» в веселой компании Ди.
Оказывается, репродуктор уже сменил пластинку, и за дело взялась темнокожая дива ди-джейских просторов, опять-таки, очень далекая, специфическая для современного музыкального критика. Я ловлю себя на том, что снова подпеваю, теперь уже в унисон, но беззвучно, шевеля губами и даже чуть поводя головой вправо-влево.

I feel it deep, deep inside of me

Философские вопросы покорно отступили на самый краешек сознания, затаились, как большие хищные кошки перед прыжком. Странный, металлический, железистый привкус безысходности постепенно отпускал мысли. Мы летим в Париж. На классический шопинг. Расслабься, Эв.
Расслабься и получай удовольствие.

Our bodies one telepathy

Что мне всегда очень нравилось в инфраструктуре любого аэропорта – так это большие электронные табло. Как врата в новый, дивный мир по Хаксли. Виртуальные пластинки с обозначениями рейсов сменялись, конечно же, бесшумно, но в голове норовил проиграть особый звук, словно от жалюзи. Первым по списку яркими зелеными значками высветился рейс до Цюриха  - и одновременно грудной, на удивление не механический, голос диктора уведомил о том, что объявлена посадка. Наш с юной мисс Холл самолет следовал после финансово-горного рая Европы.
Развернув свой билет, я сначала подумала, что у меня зарябило в глазах… своеобразный рикошет. Когда всматриваешься в предмет, его очертания порой могут «негативом» сработать при переводе взгляда уже на совершенно иную вещь. Правда, через несколько секунд я убедилась, что слово «Цюрих» на твердом прямоугольнике картона мне не кажется.
Однако, на нем моя фамилия, мои данные…
Смотрю на Мисс Банана 1991 немного непонимающе:
- Дани…  У нас билеты в Цюрих… Это новый способ попасть в Париж?
… И вот тут до меня доходит. Внезапно. По-своему бескомпромиссно.
На том самом «безумном вечере» мы говорили про Швейцарию и ее красоты. Точнее, говорила Ди, а я слушала, подперев кулачком подбородок и то и дело возвращая почему-то упрямо съезжающий локоток обратно в вертикальное положение на поверхность стойки. Не сомневаюсь в талантах композитора и музыканта ни капли, но еще в светловолосой Холл однозначно можно разбудить писателя. Она красочно и даже как-то завораживающе, с плавной и мягкой жестикуляцией балерины, описывала заснеженные склоны одного из знаменитых курортов страны, где когда-то встречала Рождество в семейном кругу в уютном доме, который вроде бы принадлежал ее брату... такие подробности от меня ускользнули на общем фоне разноплановой беседы.
Моя правая бровь помимо воли ползет вверх.
- Дани…
Первое желание – скомкать билет, даже глазом не моргнув на стоимость.
Ярость.
Я и не ожидала такой вспышки, хотя… хотя теоретически я о чем-то подобном догадывалась. О такой глубине эмоционального колодца, который кое-кто с карими глазами неустанно копал в темной глине моего разума.
Тс-с-с…
«Что я собираюсь сделать?»

Collide strong as we get involved,
Fantasy now reality

- Продолжается посадка на рейс Сакраменто-Нью-Йорк-Цюрих… уважаемые пассажиры…
Вот. Посадка продолжается, а у меня заканчиваются слова. Как приличные, так и неприличные. Комок застревает где-то в глотке – ершистый, тугой, просящийся наружу хотя бы выдохом. Что я и делаю.
Выдыхаю.
- Дани, это он, да?.. –  Получите и распишитесь за самый гениальный в своей простоте вопрос века. Бессвязный, потому что для нормальных фраз мне надо выстроить нормальные логические цепочки мыслей в голове, и утихомирить ту бездну, которую способно вызвать лишь одно предположение об участии второго Холла в этой афере.

Отредактировано Evie Morel (2016-12-06 18:46:31)

+2

5

Adele - Rolling in the Deep
Твой интерес… он может угаснуть так же быстро, как и возник. Его исключительность предсказуема, как и вся его внезапность.  Я – та, кто обязана тебе помочь, пойми это. Все что свыше для меня в профессиональном плане недоступно.
Эви Морель
***
   Время. Томительное и беспощадное, стирающее из памяти все яркие искорки имени Тебя.
   То, что должно становится лекарством от потерь. То, что должно было навсегда развести меня и Тебя по разным уголкам наших пересёкшихся жизней. Тропинки сошлись в одной точке, чтобы отдалиться друг от друга на максимально возможное расстояние.
   Так должно было быть...
   Это ведь именно то, о чём Ты и говорила мне, верно?
   Я представляю все эти сомнения, что бурлили внутри Тебя. Начиная от твоих профессиональных обязательств, заканчивая банальной разницей в возрасте. Несусветная глупость в попытке побороть вспыхнувшие чувства.
   Ты была не права.
   Или это я был не прав? И всё, что я чувствовал было лишь односторонним движением моих эмоций в потоке восприятия наших взаимоотношений? Три встречи, за которые я захотел тебя. Всю. Не на банальном уровне вожделения, а намного глубже.
   Осознание этого вызывало во мне и безудержный смех и тоскливое ощущение горечи в глотке. Дни сменяли друг друга, превращаясь в недели, и так прошёл месяц. Я засел в своём маленьком мире и только сестра была тем маяком, что ещё связывал меня с окружающей реальностью.
   Твои звонки Дани - я знал о них. Это придавало мне немного уверенности в том, что я поступил правильно, дав Тебе почувствовать этот мир, в котором нет места несерьёзному мальчишке. Ты и сама не замечала, как я всё глубже врастаю в Тебя. А я пока не знал, как нам разобраться со сложившейся ситуацией.
***
   Я тот, кто живёт эмоциями и порой совершенно не важно позитивные они, или такие, как эти. Я жадно впитывал каждую их чёрточку, перенося свои чувства в творчество. В этом плане месяц выдался весьма плодотворным, отчасти благодаря Ди, которая словно почувствовала мои душевные терзания и умело подбирала музыку под те стихи, что лились из меня безудержным потоком. Мы записали несколько невероятных синглов.
   В какой-то момент, сидя перед камином в своём доме и предаваясь лёгкой меланхолии я придумал некий план, по окончательному заманиванию Морель в свои сети. Если у меня не получится переубедить весьма упрямую особу, то и ждать дальше нет никакого смысла. Время моего вынужденного отпуска и затворничества стремительно подходило к концу. Кроме личной жизни у меня по-прежнему оставались долги перед семьёй и моим работодателем.
   Найду ли я достаточно слов, чтобы Эви смогла услышать меня, да и захочет ли она вообще приехать. Кажется, что ни я, ни моя сестра не были в этом уверены. Я знал, что они сдружились и эта новость меня очень обрадовала. Эв тянулась ко мне, даже не замечая этого через мою сестру. Оставалось лишь мне не испортить всё ещё больше.
   Это похоже на то, как ступаешь по тонкому льду, что опасно хрустит под ногами в любой момент готовый сломаться, утянув тебя за собой в холодную воду. Я переживал, но и тянуть со всеми этими волнениями дальше не было смысла. В тот день, когда объект моих душевных терзаний должна была сесть в самолёт стал самым тяжёлым в моей жизни. Я не спал перед этим довольно продолжительное время и провалился в сон, лишь когда Дани прислала мне сообщение, что всё в порядке.
   Морель села в самолёт.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-01-08 05:02:15)

+2

6

Mylène Farmer - Désenchantée

Анализ последствий и легкое снотворное.
Вот две вещи, которые попеременно вгоняли меня в самые диаметрально противоположные состояния во время полета. Не стало легче даже после того, как я «вытрясла» - по добродушному мнению Ди – из сестры музыканта всю душу вопросами. Оказалось, что этот… этот… знал о звонках и безнадежных поисках; он умудрился даже родителей держать в неизвестности. Оказалось, что я поступила неправильно, поддавшись неопределенному чувству тяготения.
Или правильно?
Какие нормы морали и социума могут быть применимы ко мне? А с точки зрения эгоцентризма? Или моего личного взгляда на ситуацию?
Какое решение являлось бы единственно верным? А если поразмыслить о нем уже после принятия?..

… Пока Ди, пользуясь всеми прерогативами и нигилизмом юности, беззастенчиво дремала с наушниками в кресле в А-классе ожидания в Нью-Йорке, свернувшись уютным клубочком под клетчатым пледом, я с бумажным стаканчиком удивительно вкусного мятного чая рассматривала через стекло панораму огромного пространства перед аэропортом Ла Гвардиа, стараясь не увязнуть в бесчисленных догадках и предположениях. В предрассветном, удивительно густо-синем, космогоническом, сумраке гасли фонари и звезды, оставались только сигнальные красные и оранжевые огоньки диспетчерских служб; вдалеке справа беззвучно набирали высоту огромные темные стальные птицы. Чувствовался ритм и биение сердца большого города, не смолкавший ни днем ни ночью.
Как я отвыкла от всего этого… как я, оказывается, устала от той жизни, на которую сама же себя осудила после августа, словно отправила закоренелого преступника в абсолютную изоляцию… То и дело оглядываясь на светловолосую девушку и поправляя сползающий с плеч плед, я прикусывала нижнюю губу, пылающую от такого рода истязаний, и думала о том, что все же благодарна ей. Да. Именно благодарна.

Как ни странно, ни пару часовая задержка рейса, ни пересадки, ни очень долгое время перелетов не утомляли; наоборот, для того, чтобы пересечь Атлантику и не ощущать себя безумным кроликом из рекламы на ТВ, я приняла пару таблеток снотворного, невольно завидуя Дани, которая «обходилась собственными силами» и, образно выражаясь, спала как младенец в соседнем кресле. Я же, плавая в воистину потусторонней дреме, смотрела в иллюминатор, за которым скользили дымчатые ночные облака и редко-редко вспыхивали далекие звезды, и перещелкивала песни на айподе усталым нажатием большого пальца… традиционно для таких редких путешествий «почти на Родину» я выбирала творчество соотечественников – от Мариа до Ализе.  И каким-то чудом в плей-лист попала Фармер, которую я не слышала точно пару лет, а теперь воспринимала как в первый раз. Да… определенно… в последнее время для меня многое точно в новинку.
«Désenchantée» более чем прекрасно отражала мое нынешнее положение… Прислушиваясь к мерному гулу моторов самолета, я прикрыла веки и попыталась в который раз настроиться на волну трезвого рассудка, что так и норовил ускользнуть под гнетом внешних факторов… точнее, всего одного.

Tout est chaos
À côté…

Тот самый вопрос еще в Сакраменто - «Что я собираюсь сделать?» - стал каким-то безразличным. Потерял актуальность. Я уже делаю что-то – я лечу за тысячи километров по весьма «кусающемуся» по цене билету, а в Цюрихе возьму напрокат такси… Эйдан Холл, поверь, я включу в «итоговый счет» все, пусть материальная сторона момента волнует меня в самую последнюю очередь. Мне хочется посмотреть в твои глаза и задать только один вопрос. Хотя… разве ответ на него так важен? Кажется, я уже его знаю.
Или нет?
Тихонько усмехаюсь, совершенно беззвучно, чувствуя, как тяжелеют веки. И как раз в этот момент меня озаряет потрясающая в своей простоте мысль – «Ты меня… разбудил». Вернул к жизни. Вновь дал почувствовать ее вкус. И во что мне это встало, выражаясь суровым языком окраин Лондона? Три встречи, месяц звонков, несколько бессонных ночей, которые проходили то под аккомпанемент кофе и редкой дынной сигаретки, то под откровенный текильный гул в голове.
Je cherche une ame, qui
Pourra m'aider…

Так уж ли я теперь потеряна? Даже если ты мне не ответишь, я уже могу дышать. Даже если он, этот ответ, окажется совсем не таким, на который я втайне надеюсь – я готова летать и строить планы.
Анализ последствий.

… Цюрих. Аэропорт. Ранее утро – что-то около четырех, с потерей в часовых поясах и задержкой еще по ту сторону океана - в «стекляшке», которая, по первому впечатлению, занимает гектары земли. Французская речь перемежается английской в динамиках, бодрые лица сотрудников в униформе, проверка документов и скромного багажа… Кофе средней паршивости из масляно блестящей турки сонного паренька-баристы в одном из кафе.
Все это плывет точно мимо меня, все ускользает - и в тот же момент действует как укол адреналина. Оказывается, на этом этапе наши с Ди пути расходятся. У двойняшки, уже навострившейся в здешний любимый отель «досыпать», свои планы в финансовом рае Европы, а я получаю точный адрес, который в коктейле из сумрака и искусственного освещения парковки диктую на языке родителей водителю скромного Ниссана с светлой шашечкой. Да… на лицо мужчины нельзя не смотреть без улыбки, он сразу же предупредительно озвучивает, во сколько бюджету мисс обойдется такая поездка. Пожимаю плечами – платит клиент… мне не стоит привередничать.

… Здесь другой воздух. Последствия снотворного еще дают о себе знать, как и почти полное отсутствие макияжа, но голова ясная, цвет лица более менее нормальный, а если еще аккуратно подкрасить пересохшие губы почти бесцветной помадой… То и дело отвлекаюсь на сумрачный бело-серый вид за окнами машины. Мы все глубже погружаемся в снежный декабрь горной Европы. Это не Лион, тут своя романтика свободы и атмосфера… Меня повторно помимо воли погружает в стробоскопический эффект восприятия действительности. И я снова и снова повторяю вопрос, как ориентир.
«Почему я?»
Десять лет. Совершенно разные сферы деятельности.
Три встречи.
Это уже не анализ последствий… это полное безумие. Впрочем, оно не мешает мне просматривать в мобильном интернете  обратные рейсы в Штаты. Парижские каникулы удались на славу… Прада и Вера Вонг будут скучать. А я – нет. Определенно, нет. На розыгрыш все это смахивало слабо – стоило посмотреть на горящее лицо Ди, когда она с пылом защищала брата, потерпевшего поражение в своих экспериментах с независимостью от мира и конкретно мисс Морель.
Еще полтора часа пути. Полудрема вновь затягивает меня в свой теплый кокон, а из радиоприемника льются альпийские мотивы, которые ненавязчиво кружат расшалившиеся мысли в своем хороводе.

… Я покидаю такси на рассвете. Улицы и лесной массив прямо за ними словно играют в ландшафтные шахматы. Небольшой и очень аккуратный дом почти на кромке высоченных хвойных деревьев, точно слегка на «особняке» от соседей. Меня, поднявшуюся на деревянное крыльцо, потряхивает – это и понятное волнение, и усталость, и мороз для слишком легкого по здешним меркам пальто. Но я без раздумий нажимаю на плоскую кнопку звонка, ежусь, оглядываюсь на снежно-хвойный антураж вокруг бревенчатых зданий. Точка невозврата лично для меня. Морщусь от боли в нижней губе и снимаю кончиком языка крохотную каплю крови. Молодец. Просто умница. Саморазрушение и деструктив – наше все… но пора прекращать.
Глубоко вдыхаю леденящий горло воздух, гордо наплевав на возможные последствия в виде ангины, которой частенько мучалась в далеком детстве. Щелчок замка. Ты открываешь дверь, как раз в тот момент, когда я отворачиваюсь от проснувшихся огоньков в окнах соседних домов.
Оглушительная ясность вкупе с первыми сонными лучами солнца, лениво очерчивающими знакомое лицо. Я так рада тебя видеть, я, съежившаяся в ожидании вердикта, порядком замерзшая еще в машине, не смотря на климат-контроль, я, Эвелин Морель, я…  твоя Эви.
- Эйдан…

+2

7

Vangelis -- Come To Me
Mon amour... je te dis tout... tu peuples ma vie...à l'infini
   
   Сколько раз я представлял себе нашу встречу? Прокручивал в голове варианты возможного развития нашего диалога. Вот я открываю дверь, затем говорю что-то весьма умное то, что должно было навести тебя на определенные мысли. Те самые, что являлись моими неотступными спутниками весь прошедший месяц, который я провёл в стороне от тебя.
   Никогда ещё я не чувствовал себя настолько уязвимым. Испытывающий нервозность перед встречей с той, что мне нравилась. Женщиной полностью завладевшей всеми моими чувствами, сплетаясь с эмоциями лёгкими отголосками, наполненными тобой. Что из всего это может получиться?
   Ответ на этот вопрос не знает никто.
   Так зачем забивать голову бесполезными мучительными размышления, если мы можем позволить себе попытаться. Не отпустить, повинуясь негласному мнению общества, которое, впрочем, всё же начнёт перешёптываться за нашими спинами, стараясь уколоть побольнее, навязывая своё бестолковое мнение. Слепые глупцы. Я покажу тебе, как слеп весь мир, если ты только позволишь укрыть себя. Иди ко мне.
   Ты безоружна перед этих до того момента, пока не перестанешь прислушиваться к этому нудному жужжанию за своей спиной. Какое нам дело до всех них, если вместе мы будем счастливы? От чего-то я совершенно в этом не сомневался. Твоё ненавязчивое появление в моей жизни сделало её наполненной каким-то новым смыслом, что и пугал, и завораживал и дарил ощущение полного восторга. Я был готов упиваться им без остатка, не взирая на то, что это может меня погубить.
   Я знаю вопрос, который скорей всего время от времени мучает тебя. У меня нет на него ответа. Возможно ли было почувствовать тебя на каком-то более глубоком ментальном уровне, не поддающемуся ни твёрдой логике, ни чему-либо разумному. Я словно уже когда-то знал тебя очень давно, но потерял. Чтобы пройти сквозь временные рамки, пространство и найти вновь. Почему ты? Потому что я тебя знаю.
   Готова ли ты?
   Раз села в самолёт, можно ли считать это маленькой победой над стереотипами?
   О чём ты думаешь сейчас, наблюдая за облаками из окна? Твой мир остался прежним? Или вопреки всему в нём произошли кардинальные перемены, делая всё вокруг несколько ярче и насыщеннее. Для меня даже солнце теперь светило как-то иначе. Я хотел согреться. Я хотел, чтобы рядом со мной всегда была ты.
   Знаю, что это будет непросто. Выманить тебя из твоей клетки, в которой ты уже привыкла прятаться от мужчин. Быть рядом, пока ты разглядываешь перемены, которых не могла видеть, находясь в заточении. А потом я приоткрою перед тобой свой мир, если ты только захочешь взглянуть на него. Иди ко мне.
Abuse le sort...frappe à ma porte...pose une mainsur mon front
***
Mylène Farmer - Diabolique Mon Ange
   У меня было достаточно времени, чтобы приготовиться к приезду Морель. Холодильник был забит продуктами, которых бы хватило на неделю, хотя я знал, что в нашем распоряжении всего пара дней. И те с условием, что Эви не приедет только чтобы высказать мне всё, что она думает на мой счёт. Хотя делать такой путь ради того, чтобы спустить пар...
   Сомнения. Снова и снова тяжёлыми сгустками перекатывались в моей душе, порождая собой неуверенность. Правильно ли я поступаю и если нет, то что вообще можно считать правильным. Мы сами вечно усложняем себе жизнь. Прогоняю тяжёлые мысли и обрываю тяжёлый вдох. Оборачиваюсь на стол, который я накрывал сам.
   Белоснежная скатерть, столовые приборы и высокие бокалы причудливой формы, в которых отражался отголосок огня в камине. Там потрескивали дрова, медленно рассыпаясь яркими угольками, наполняя помещение лёгким ароматом. Именно Ди посоветовала купить дрова фруктовых пород, кажется, это было яблоней. В гостиной действительно стало намного уютнее, Эви должно было бы понравится. Если она захочет всё это увидеть.
   Поправив букет нарциссов в небольшой вазе, я вернулся к окну, заняв свой наблюдательный пункт. По моим подсчётам Морель вот-вот должна была оказаться на пороге моего дома. Это место было единственным, которое я считал действительно своим домом, даже не смотря на то, что появлялся здесь крайне редко.
   Такси появляется на рассвете. Как некий знак, отражающий начало нового дня и чего-то большего лично для меня. Сердце гулко стучит в груди, а кончики пальцев начинают нервно подрагивать. Можно ли схватить сердечный приступ в молодом возрасте из-за переполняющих слишком ярких по силе эмоций?
   Жадно впитываю появившийся из автомобиля силуэт. Лёгкое пальто совершенно не предназначенное для местной погоды, хотя столбик термометра опустился чуть ниже нулевой отметки. Эви ёжиться и мне сразу же хочется укрыть её, но я жду пока помещение наполнит короткий звонок.
   Открываю дверь, впуская внутрь свежий морозный воздух. На пороге стоит предмет всех моих мыслей, а слова намертво застревают в глотке. Я обезоружен перед ней, хотя не думаю, что она понимает это. Моё имя, едва сорвавшееся с её губ, заставляет выйти из ступора. Протягиваю руку, чтобы втянуть Эви в дом, тихо прикрывая за ней дверь. Крепко обнимаю, будто она может быть сотканной моей фантазией иллюзией, что вот-вот могла рассеяться. Долгий месяц остался где-то позади, а мы будто только вчера расстались после тяжёлого разговора в кабинете моего психотерапевта.
- Эви...
   Моя Эвелин с капельками разливающегося во взгляде сомнения, перемешивающимся с радостью и чем-то ещё. На анализ нет времени, потому что закрывая глаза, я утыкаюсь носом в волосы женщины и вдыхаю давно позабытый запах её духов. Думаю, что она прекрасно слышит как неистово бьется моё сердце в грудной клетке, упиваясь счастьем от этого маленького тактильного волшебства.
   Если бы то было в моих силах, я никогда больше не отпускал Морель от себя. Это и было тем правильным, так мне теперь казалось. Чуть отстраняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом. Знаю, что совсем скоро очарование спадёт и всё её недовольство, накопленное за время разлуки выльется наружу.
- Замёрзла?
   Развязываю пояс её пальто, шустро расстёгиваю пуговицы и помогаю снять верхнюю одежду. Думаю, что очередного долгого разговора нам не избежать, но втайне надеюсь, что с дороги Эви слишком устала, чтобы с ходу бросаться в атаку. Знаю, что был не прав, но моё решение казалось единственно верным и другого я не видел даже сейчас. Хотя в данный момент я вообще мало о чём мог думать.
- Проходи.
   Тяну её за руку поближе к камину и подтягиваю кресло поближе к огню. Исчезаю на кухне, чтобы принести чашку горячего глинтвейна. Самому мне становится невыносимо жарко в водолазке, но всё это лишь благодаря присутствию Морель рядом. Протягиваю ей напиток, который должен был помочь согреться и немного расслабиться.
- Устала? Хочешь сделаю тебе горячую ванну. Накормлю, ты отдохнёшь, а потом мы поговорим.
   Всё что угодно, лишь бы немного отсрочить разговор. Сажусь на диван напротив своей гостьи, всё ещё не веря, что она действительно приехала. Это казалось чем-то совершенно невероятным.

ВВ

http://lovehurts4ever.weebly.com/uploads/1/2/8/9/12894635/1969803_orig.jpg

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-01-08 05:03:10)

+2

8

Mylène Farmer - Du Temps

Suppose que je te dise:
L'amour en est la cause,
Que nos chemins de vie
Parfois nous superposent.

И вновь тот самый стробоскопический эффект восприятия действительности, который вне контроля и бесплотных, призрачных попыток правильно оценить происходящее. Впрочем… что для меня теперь правильно, а что – ошибочно?.. Я очень «вовремя» осознаю, что не могу ни судить, ни быть судимой, точно получила  от судьбы не просто шанс, но и своеобразную «неприкосновенность».
Как только я оказываюсь в почти деликатных, но крепких объятиях музыканта… становится невероятно легко, а сам момент запечатлевается намертво в памяти, как один из самых ярких в смазанных временем и расстоянием последних сутках. Острота ощущения подсказывает, что до этого сакрального момента я толком не жила и не дышала, хотя стоит признать, что ноябрь в Сакраменто и тот третий сеанс все же стали переломной точкой.
Меня заводят в тепло, чемодан вкатывается следом и находит временное прибежище возле закрытой двери, пальто аккуратно сползает с плеч… и вот тут начинает потряхивать основательно. Окружающий мир словно наваливается со всей своей силой, я точно супергерой на миг обретаю способность различать и впитывать самые невероятные мелочи – сухие древесные ароматы дома, запах горящих поленьев из камина, их треск, оглушительный, как выстрелы в кино, шелковистую вельветовую мягкость подлокотника кресла под подрагивающими пальцами… Через несколько секунд в атмосферу плавно вливается горячая винная нотка, и происходит чудо – я начинаю чувствовать свои стопы и колени, которые в момент недолгого передвижения по дому так и норовили отказать.
И все это время он близко. Головокружительно рядом, готов, кажется, с порога отправить в ванную комнату, попутно усадить за стол, укутать пледом, предложить весь мир… сосредоточенный, привычно притягательный, вроде как уверенный; я взволнованно слежу за каждым гипнотизирующим движением Холла и понимаю, что… что? Скучала? Безумно хотела увидеть? Готова убить за молчание в три декады?..
Эмоции, словно отогревшись вместе со мной, начинают завязываться в жерло будущего тайфуна, его появление и разрушительное влияние кажется роковым, неизбежным, и чтобы хоть как-то отвлечься от нарастающей пульсации в висках и тугого комка в горле, я молча делаю несколько глотков. Терпкий вкус обволакивает нёбо, остается корично-апельсиновой ноткой на самом кончике языка, скользит горячим атласом по гортани. Кто я сейчас? Психотерапевт с докторской степенью? Ни один мой клиент не стоил таких усилий преодолеть себя и расстояние в несколько тысяч километров. Друг? Самое нелепое, что можно только предположить…
Мне нужно что-то ему ответить, иначе – а это заметно по мимике и жестикуляции – Эйдан скоро сойдет с ума от моего молчания. Или присутствия. Или и того и другого вместе взятых. Крепко сжимая в по-прежнему не унимающихся в своей мелкой дрожи фалангах чашку, я смотрю прямо в темнеющие с каждой секундой глаза. Это зрачки, которые готовы расширяться от переизбытка эмоционального напряжения – констатирую лекционный факт с первых курсов Университета как-то отстраненно, мимолетом к основному накалу атмосферы.
Да. Нужно что-то ответить, нужно побороть себя. Смелая Эв, которая не побоялась полететь в почти незнакомую страну ради встречи с неизвестностью, а когда добралась до пункта назначения, то от уверенного в себе сексолога осталась только внешняя оболочка… и глубинные желания и надежды простой женщины, пусть и достаточно молодой для того, чтобы напрочь отказаться от них.
- Мы поговорим сейчас. – Еще и упрямо киваю, словно темноволосый владелец дома уже принялся меня отговаривать от этой затеи. – Пока я могу сделать это вменяемо. Эйдан…
Куда только испарились все слова, которые я пыталась заготовить в пути? «Законсервированные» фразы, что были готовы сорваться с языка в том или ином повороте в поведении Холла, требования, вопросы, обвинения… все развеялось как сигаретный дым. Осталось только имя мужчины. Гораздо моложе меня. Мне следовало не забывать об этом, но в том, что касалось именно кареглазого, я упорно старалась все делать наоборот.
Отставляю чашку, пытаюсь сцепить пальцы в замок, но уже через мгновение они оказываются в теплом захвате обеих ладоней музыканта, как тогда, в кабинете. Я не ханжа, и изображать непокорность вкупе с демонстративным освобождением - уже как-то фальшиво, к тому же хотелось оставить все как есть. И даже остановить время, если оно само привычно не сделало это, поддаваясь магнетизму момента.
- Я знаю, что ты готов мне сейчас сказать. – Вновь взгляд в упор в густо-янтарную радужку, борющуюся со зрачком, и ощущаю себя мелкой вертлявой мушкой, которая вязнет в этом гречишном меде без малейшего шанса на спасение. Странная ассоциация… как просьба. «Научи меня дышать под водой». Что-то из области невероятного. – Ты будешь извиняться за все это… за то, как я оказалась здесь.
Начинает легонько кружиться голова, то ли от голода, потому что за последние сутки я почти не ела и большей частью небесных путешествий спала или меланхолично пила кофе разных степеней качества, то ли от усталости. Впрочем, не стоит забывать еще и о глинтвейне и главном объекте всех волнений напротив, внимающего каждому моему слову.
- Я  тоже хочу взять свои слова назад. О твоем интересе. Потому что сейчас я не… должна тебе помогать. Не обязана быть психотерапевтом. Сейчас я могу сделать все только хуже… но уже как Эви, а не мисс Морель.

+2

9

Es kommt so anders, als man denkt
Herz vergeben, Herz verschenkt

- Эйдан...
   Сколько раз ты произносила моё имя вслух? Я всегда был для тебя мистером Холлом во время наших встреч и лишь на третьей ты позволила себе выйти немного за грань, ступив на дорожку неформального общения. И каждый новый раз, как моё имя срывается с твоих губ, я чувствую лёгкое приятное шевеление в душе. Словно ты задеваешь там какие-то невидимые струнки.
   Эйдан... Только у тебя получается эта необычная слегка лукавая интонация женщины, которая видит в мужчине перед собой много больше, чем все остальные. Но главное от чего-то остаётся за гранью даже для тебя или скорее особенно для тебя. То, что лежит на поверхности, увидеть сложнее всего. Так же, как и мне тебя.

   Накрываю ладони женщины своими, не разрывая наш зрительный контакт. Странно, ведь меня трясёт внутри, но внешне это никак не проявляется. Разве что Эви способна уловить едва заметные признаки нервозности своим профессиональным чутьём. Порой это даже немного раздражает, я не могу расслабиться под этим изучающим взглядом, в глубине которого таится фраза о том, что Морель прекрасно известно, что творится в моей голове.
   Хочу вставить своё веское слово, но замолкаю, потому что обладательница пронизывающего взгляда продолжает свою речь. Заготовленные заранее мои объяснения давно растворилась где-то за гранью новых соображений. Невероятных и ярких, словно вспышки на солнце. Лично мне на данном этапе слова и вовсе уже были не нужны. Чуть сжимаю пальцы Эв в своих руках и улыбаюсь лишь уголками губ.
- Я и не думал извиняться.
   Наконец-то я вижу живые эмоции. Не пресловутую собранность психотерапевта, которого по словам самой Морель она сейчас держала внутри, а именно чувства, которые моментально вспыхнули в глубинах карих глаз напротив. Во мне всё больше проявляется уверенность, что с этого момента мне придётся быть упрямее самой Эви, а это, согласитесь, труд титанический.
   Продолжаю улыбаться и освобождаю её руки, чтобы при желании она могла воспользоваться ими, но этого не происходит. Снова беру их в свои и подношу к губам, смотря как языки пламени лениво играют в камине. Становится спокойно и пресловутая нервозность окончательно отпускает меня. Острее чувствую аромат яблока, то ли от дров, то ли нет.
- Сделать всё только хуже, Эв?..
   Возвращаю взгляд к женщине, руки которой я продолжал согревать своим дыханием. Зачем думать сразу худшее, ведь нет ничего такого, что нельзя было бы исправить, верно? Как помочь Морель расслабиться и перестать накручивать себя. Раз уж она уже здесь, то отпускать её просто так уже не в моих силах. Выключи в себе специалиста, откройся хотя бы немного.
- Хуже для тебя или меня? Или в целом? О чём ты думаешь?
   Тяну её за руки к себе на диван, двигаюсь, чтобы она могла сесть рядом. Интуитивно помня о том, что её отношение к близости с недавних пор претерпело изменения, я пока не мог определить осталось ли всё на том же уровне или за прошедший месяц что-то изменилось. Сейчас она вполне сносно переносила мои ладони на своих, что не могло не порадовать.
   Чем она занималась в своё свободное время, пока я наслаждался своим затворничеством в этом доме. Мог ли бы рядом кто-то, кто помог ей больше, чем я. Вглядываюсь в её глаза, понимая, что в таком случае она не приехала бы. Смысл?
- Эв... Я скучал по тебе, странно да?
   Кладу её руки к себе на шею. Одна моя ложиться на её затылок, вторая удобно устраивается на пояснице. Мягко тяну её к себе и тянусь сам. Давно ведь хотел поцеловать её, ещё тогда на пороге, так почему бы не сделать это прямо сейчас, пользуясь лёгким очаровательным замешательством суровой Эвелин.
- Рад, что приехала.
   Шепчу ей в губы, а потом мягко касаюсь их своими.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-01-08 05:03:56)

+1

10

When my insides are wracked with anxiety,
You have the touch that will quiet me…
Melanie C - I Turn To You

Как сказал один классик современной литературы, если бы нам доплачивали каждый раз, как мы пытаемся обмануть себя, то все до единого уже ходили бы миллионерами. И ведь он чертовски прав, прав до самой глубины этой непритязательной истины, до самой сути.
Весь месяц без Холла я тщательно уверяла себя, что он – не мое. Не то, что мне нужно, что он точно ложный апостол, призрачный фантом маяка за невидимыми подводными скалами или мерцающий зов Харибды, который влечет к безрадостным перспективам в виде потери себя. Ну или лишения права частной практики. 
А в итоге все получилось до крайностей наоборот. Я была нужна музыканту, а он нужен мне. Хотя бы на эти минуты. На следующие часы. На неопределенное время, потому что загадывать точно в моем случае было бы верхом глупости…   и, возможно, непрофессионализма. Я пыталась играть в «мисс Морель» - и к чему это привело?..
Не лучше ли стать Эвелин?.. Даже с учетом всех границ и расхождений, эта идея с каждой секундой рядом с тобой становится все явственнее и реальнее.
И почему я вижу лето студенческих дней, когда смотрю в гречишный мед твоей радужки?..

***
Еще одна моя личная точка невозврата – твои слова. Ты не сожалеешь – и это самым лучшим образом подтверждает твои намерения. Как у человека, который решился на самый отчаянный поступок в своей жизни и сжигает все свои мосты сразу за собой, к добру или нет – это уже судить не нам.
Ты спрашиваешь меня, о чем я думаю. Кто бы вообще смог ответить на этот вопрос?..
Среди моих знакомых есть один одиозный владелец не особенно громкого, но весьма интересного для обывателя категории «гораздо выше среднего»… стриптиз-клуба, в котором я была разочек с одной знакомой.  Так вот… когда он встретил девушку своей жизни, которая едва ли не с боем сопротивлялась ухаживаниям, то выдал о своих чувствах что-то вроде «лед в кишках». Тогда мы еще посмеялись над этой аллегорией, которая отдавала то ли Лавкрафтом, то ли просто безумной версией пресловутых «бабочек в животе». А теперь мне вот как-то совершенно не смешно, потому что я начинаю его понимать.
Но самое главное – это то, что мои пальцы по-прежнему в твоих руках. И та самая оглушительная ясность не проходит, она озаряет собой каждый упрямый факт, каждый кусочек паззла, который нужно поставить на должное место, чтобы увидеть картину в целом. Мой прилет в Швейцарию – это, кажется, последний такой фигуристый «ломтик» в калейдоскопе событий.
Могу ли я сопротивляться тебе и твоему влиянию? Могу ли продираться напролом, не смотря на то, что мне хочется совершенно иного?
Да и должна ли я?..
Ладони постепенно отогреваются, треск поленьев в камине завораживает почти музыкальным темпом, мягко аккомпанирует не особенно экспрессивной беседе... говорят же, что можно вечно смотреть на воду и огонь, но я, пожалуй, предпочту твой взгляд как точку опоры, с которой продолжупереворачивать свой мир.
- Не странно. – Что и могло казаться не совсем обычным – так это голос, которым я пыталась безуспешно овладеть, но он то и дело норовил сорваться в глубины шепота. – Эйдан, ты ведь понимаешь, на что ты… согласился, когда задумал все это. -  Тянусь к темной прядке волос, которая нервирует щекоткой скулу и висок, заправляю на место, за ушко. И когда ладонь возвращается в фаланги Холла, я понимаю, что тепло, идущее от него, можно осязать и измерять физическими величинами… настолько я хотела быть к нему причастной.
Иметь возможность коснуться.
Которую он же мне и подарил вновь.
- И я тоже скучала… Ди ведь наверняка рассказала тебе о сотне моих звонков ей. Ты… - Запинаюсь буквально на миг, всматриваясь в гипнотический янтарь радужки. – Ты мой самый сложный случай, мистер Холл. – Не без лукавой нотки в контральто, хотя оно почти тут же смолкает, потому что…
Брюнет подается ко мне… момент истины.
Твоя рука сама находит удобное место на шее, и я ведь совершенно не против этого касания… Мне нравится и тяготение, и теплота, и то, как свободно я чувствую себя рядом с тобой. И вновь на какой-то момент меня словно отбрасывает далеко назад… странное ощущение дежа-вю, которое вновь настигло в самую неподходящую для этого момента секунду, миг откровения, когда мы действительно  -соприкасаемся-, чутко впитывая мягкость. Прикрываю веки, потому что еще ни разу за последние несколько лет мне не доводилось настолько остро воспринимать такую… обыденность отношений, как поцелуй. Эта острота завораживает и пугает.
… проходит, пожалуй, несколько секунд, минут, часов и дней;  пульс колотится где-то в висках и под ложечкой, мне как будто семнадцать, и вообще, мы словно поменялись местами. Когда я оказываюсь на свободе, ощущаю, как сильно горят влажные губы, как пряно щекочет кончик языка вкус этого поцелуя. Последний подтверждает все ранние предположения о том, что близость Холла – это нечто запредельное.
Краска приливает к скулам, когда я отстраняюсь и смотрю снова в его глаза.
- И я рада. Но… - Шумно выдыхаю, складывая  подрагивающие ладони на коленях в плотных леггинсах. Ощущение тепла приливает, я ведь с дороги, еще одетая и даже обутая… и собственно, мне не помешает заглянуть в одну полезную комнату. – Все это… и даже…, - короткий многозначительный взгляд на его губы, - не освобождает тебя от ответственности за молчание. О чем ты только думал, Эйдан?..
Чувствуя, что давно сжатые в тугую пружину эмоции начинают раскручиваться, отвожу в сторону глаза, осматривая приятный декор гостиной, которая словно создана для коротания в ней коротких световых зимних дней и мягких снежных вечеров под музыку, о которой он говорил на третьем сеансе, ставшем последним. Отпускает...
- Я ведь могу воспользоваться твоим гостеприимством и… переодеться? Нам надо поговорить, я просто буду чувствовать себя гораздо… легче. – Возвращая внимание к Холлу, увожу в сторону уголок губ, но стараюсь говорить спокойно и серьезно. – Ты упоминал Вивальди... Я была бы рада услышать его здесь.
Эйдан, конечно же, предоставляет мне полноценные права почетной гостьи, которые начинаются с посещения ванной комнаты. Не смотря на простор и заснеженный вид за окном, в ней было очень тепло, и я едва не потеряла счет времени, наслаждаясь горячей водой, которая в корне отличалась от привычной фильтрованной; в конце концов, переодевшись в нечто домашнее, прихваченное для вечеров в отеле Монтпарнасс, приглаживаю щеткой волосы перед широким зеркалом, отражающее меня едва ли не всю. Замираю на очередном движении, потому что осознаю, насколько мне хорошо в здешних стенах, которые до сих пор несут в себе аромат дерева и уюта, в своей особой атмосфере.
Слышится отдаленная музыка. Вроде бы "Зима"... аллегорично. В столовой, уже напоенной ароматом свежемолотого кофе и чего-то приятного из выпечки, мой взгляд привлекают два момента – музыкант, который деловито поправляет не нравящуюся ему (а как по мне – так идеально лежащую) салфетку, то и дело осматривая накрытый стол, и панорамное окно с пасторально-холодным видом на лес  и конец улицы, с красно-коричневой черепицей крыш. Благодаря теплым древесным полам, можно ходить босиком, что я с удовольствием делаю, и поэтому Эйдан, занятый финалом сервировки, не услышит моих шагов, хотя то и дело порывается посматривать в нужную сторону. Я прислоняюсь плечом к дверному проему, складываю на груди руки, все еще окутанная теплом дынно-мятного геля и дезодоранта… ванна не просто смыла усталость дороги, она точно сняла покров последних сомнений.
- Эйд,  - покидая короткий «перевалочный» пункт, прохожу к нему, молодому (ох, не думай об этом сейчас, нет-нет-нет) мужчине, пробудившему меня к жизни. – Наблюдать за тобой – сплошное удовольствие. И это я говорю, как женщина, а не психотерапевт. – Легко смеюсь, вновь попадая в греющие своей негой объятия, которые, кажется, никогда не утомят и не наскучат… наверно потому, что мы действительно в чем-то совпадаем до мурашек. Меня осматривают с головы до ног и вроде как остаются довольными результатом, а затем мягко усаживают за стол.  Демонстративно втягиваю запахи, возвожу глаза к потолку. – Господи… Я уже люблю твой кофе за его аромат...

+1

11

- О чем ты только думал, Эйдан?..
   Улыбаюсь, ведь это кажется единственное на что я сейчас способен. Поцелуй пробудил во мне лёгкое чувство томления, заставляя желать большего, брать своё... Но я лишь сижу напротив пронизывающих карих глаз, стараясь утихомирить собственные гормоны. В любой другой ситуации своим неуправляемым пылом я добился бы ответной реакции. Заставил кровь бежать быстрее, хищно ловил стоны губами, подталкивая к новым чувственным вершинам.
   Но не сейчас...
   Знает ли сама Эвелин на что согласилась, когда приехала сюда?! Вопрос остаётся невысказанным, для него у меня ещё найдётся время, но чуть позже. Зачем ошарашивать гостью прямо с порога. Тем более, что она и сама сейчас озвучивает желание привезти себя в порядок после долгой дороги. Разговор, который лично мне уже не был нужен, откладывается на какое-то время. Время не то тянется, не то стремительно отсчитывает секунды, я просто не хочу смотреть часы, надеясь, что хотя бы они будут милосердны к нашим непростым взаимоотношениям.
- Идём. Чемодан я принесу, пока ты будешь принимать ванну.
   Протягиваю ей руку и веду в спальню.
   В свою спальню. На поверхности здесь не было ни моих личных вещей, ни каких-либо ещё деталей, что явно бы указывали на хозяина этой комнаты, так что её вполне можно было выдать за гостевую. Достаю большое полотенце из шкафчика и протягиваю его Эв. Пока она собирает мысли в кучку или просто наслаждается таким привычным повседневным удовольствием, как водные процедуры, я перемещаю её вещи из прихожей в спальню и ухожу на кухню.
   Из колонок мягко льётся музыка и мне приятно, что мы совпали в этой маленькой любви к классике. Больше, чем уверен, что это не единственная наша точка соприкосновения, позже мы откроем множество и других. Книги, фильмы, места, еда - столько всего ещё предстоит познать, сколько среди этого разнообразия вещей, о которым мы оба пока не имеем никакого представления.
   Пристроив любимую выпечку в духовку, я облокотился на столешницу и отвлёкся на созерцание пейзажа за окном. Каникулы мои, проведенные в этом месте всегда оставляли после себя тёплые воспоминания. Сейчас снег словно искрился под лучами зимнего солнца, огромные пушистые комки медленно падали на землю, застилая всё вокруг белоснежным ковром. А ночью...
   Как только на небе появится луна и зажгутся миллиарды звёзд, которых ты никогда не увидишь в городе, начнётся нечто совершенно потрясающее. Морель должно понравится, она тянется ко всему прекрасному с той же жадностью, что и я сам. Мы были пугающе похожи в своём восприятии окружающего, просто одному из нас необходимо было об этом напомнить, и я постараюсь сделать это как можно более приятно и насыщенно.
   Сигнал таймера возвращает меня в реальность. Я вытаскиваю любимые круассаны и заряжаю кофемашину. Остаётся лишь накрыть на стол в столовой, выставив джем, мед и масло. Очередной быстрый взгляд в ту сторону, откуда должна была появиться моя гостья и немного нервное подрагивание где-то внутри. Волнение и предвкушение сплетались между собой, образуя спираль. Отчасти мне казалось, что я теряю себя, но в итоге я просто выходил на какой-то новый уровень восприятия. Неизвестность бывает пугающей, но не перестаёт при этом манить к себе.
– Наблюдать за тобой – сплошное удовольствие. И это я говорю, как женщина, а не психотерапевт.
   Смеюсь, притягивая женщину к себе в объятия. Осязание выхватывает приятные фруктовые нотки вперемежку с запахами, окутавшими столовую - аромат в итоге вышел более чем приятный. Аппетит у меня уж точно разыгрался от такого яркого буйства вкусов. Нехотя отпускаю Эв, усаживая её за стол.
- Надеюсь, что всё же ты оставишь свои профессиональные штучки и перестанешь рассматривать меня, как самый сложный случай, имени мистера Холла.
   Последние слова я явно выцепил из нашего предыдущего разговора и даже попытался максимально передать интонацию некой мисс Морель, впрочем, не забыв добавить лёгкий смешок и попытку не разулыбаться. Быстро сходив на кухню за корзинкой с выпечкой, я сложил руки в замок перед собой и критично оглядел стол.
- Может, что посущественнее добавить для тебя? Местный сыр, да... И поверь мне, женщина... Ты полюбишь не только мой кофе.
   Тянусь через весь стол, чтобы оставить на губах Эв лёгкий поцелуй и возвращаюсь к холодильнику. Это для меня завтрак с выпечкой вполне обычное дело, а для Морель и этой потерей во временном пространстве может понадобиться что-то более насущное. Нарезаю сыр, добавляю на поднос сливки к кофе. Ставлю всё это поближе к ней и сажусь напротив.
   Кофе уже дымится в чашках, и я намазываю свой круассан маслом, сверху щедро поливая его мёдом. Стараюсь быть аккуратным, но мёд так и норовит сползти янтарной тонкой струйкой обратно на тарелку. Никогда не любил его, пока не попробовал определенный сорт.
- Вечером можем сходить прогуляться. Хотя пальто твоё явно не подходит для местного климата, но у меня может найтись что-то большое, бесформенное и очень тёплое.
   Например, спальный мешок. Прячу улыбку за глотком кофе, хотя уверен, что брови выдают все мои крохотные эмоции. И дело не в том, что я представил себе, как Эв скачет в этом мешке по заснеженным тропинкам, словно участник какого-то соревнования... А в том, что я буду бесстыже отвлекать её от созерцания прекрасного, забравшись в тот же спальник. Таким образом я познакомил бы её с некоторыми созвездиями, о которых не имел ни малейшего представления.
   Мысли мои продолжали крутиться вокруг одной единственной темы, но я оправдывал себя тем, что в силу возраста и многих прочих аспектов вселенная моя время от времени крутилась лишь вокруг одной единственной оси.
- Эви, ты знаешь что-нибудь о созвездиях?
   Совершенно невинный вопрос в моём личном восприятии его окрасившийся вдруг новыми красками. Хотел бы я утихомирить свой ассоциативный ряд, подбрасывающий мне всё больше пищи для размышлений, но это всё равно что пытаться остановить мчащийся на всех парах бронепоезд. Я уже слишком впитал в себя интимность окружающей действительности, где мужчина и женщина сосуществовали в рамках отдельно взятого домика, среди заснеженных холмов.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-01-08 05:04:52)

+1

12

Maroon 5 – Animals

Легкая дезориентация кружит голову – я спишу ее на часовые пояса, или как дань тому волнению, что окружает нас и не спешит исчезать, оставив, наконец, в умиротворенном покое. Покоя не будет. Отличная мысль – принять факт себя и отпустить страх – тем чудесным ноябрьским днем открыла мне настолько неизведанные и темные глубины в своей же жизненной философии, что они больше похожи на бездну, в которую можно заглядывать, но только не забывать, что точно также тебя рассматривают в ответ. И было бы наивно полагать, что это делается беспристрастно, без липкой жадности в изучении.
У твоего поцелуя, пусть невесомого и совершенно ни на что не претендующего, некий внеземной оттенок послевкусия. Это хорошо.
С усилием возвращаю себя на грешную землю, но у мысли, завладевшей разумом, повадки хищника – она не щадит, она плотно засела отголосками имени себя, обрывками фраз, большей частью с каким-то сухими профессиональными нотками. «Навязчивость», «одержимость», «желание обладать». И ведь это… это не о тебе. Это обо мне.

Yeah you can start over, you can run free
You can find other fish in the sea
You can pretend It's meant to be
But you can't stay away from me

Кажется,  я знаю, зачем я здесь. Это как заключительный аккорд, как лучшая финальная нота, как гортанный стон, которым нужно завершить извечный вальс притяжения одной сущности к другой. Я читаю отблеск этой мысли в твоих карих глазах, настолько похожих на мои собственные,  что это не может не тронуть невидимую струнку примерно под ложечкой с потусторонней силой.  Отблеск, который стирает все, который даже  способен умиротворить всех Древних – того же Бога Времени, разделившего нас примерно на декаду лет… или иного не менее грозного всевышнего владыку судеб, который отправил меня в темные дебри эроса и танатоса, а тебя – к музыкальным вершинам, которые ты покоряешь вполне успешно, не смотря на проблемы с контролем гнева… интересно, за этот месяц отрешенности от всего мира что-то успело созреть и вылиться на разлинованные листы?..
Второй глоток отличного кофе. Я принимаю в пальцы теплый круассан, надламываю кусочек и внезапно понимаю, очень четко, что снова ошиблась. Как озарение. Оказывается, я хочу заглянуть не в себя, а в нас. Увидеть этот первобытный мрак, попытаться хоть как-то измерить его глубину, знать, что ждет впереди… однако вместо этого я вижу вечный солнечный полдень и безбрежный океан, точно кто-то милостивый и щедрый – возможно, это ты, Эйдан Холл – снял с глаз повязку и деликатно повернул лицом и дышащей полной грудью к щедрому на соленые поцелуи бризу. Я, оказывается, уже люблю эти синие глубины, это застывшее в зените горячее, но не обжигающее, солнце, и всему этому нет конца, оно бесконечно в своей незавершенности. Я – не – вижу – что – впереди, хотя в обычном случае любой интрижки или даже долгосрочной связи зачастую могу предугадать все и вся, ориентируясь прежде всего на опыт и рабочие моменты. Надкусывая выпечку, перевожу сузившийся взгляд от чашки на темноволосого музыканта, который выдает совершенно неожиданный джек-пот  - фразу о созвездиях. Он, наверно, уверен, что я увлечена завтраком, или наоборот – хочет быть в этом убежден, в моем окончательном решении остаться, а не сбегать с нелепыми оправданиями сразу же после опустошения фаянсовой чашки.
То, что я вижу – а точнее, получается, не вижу – добавляет свою нотку пресловутую дезориентацию. И одновременно приводит в восторг.
- Созвездия?.. М-м-м… а ведь у тебя тут простор для их изучения, - легко перебираю пальцами, отряхивая от мелких невидимых крошек. Я хотела есть или не хотела? Или я хочу чего-то иного… например, подтверждения своей новой теории о полярности тел? – Минимум искусственного света и максимум пространства, не забитого небоскребами. Наверняка ты знаешь о моей исторической родине, что к югу… в детстве родители часто летали в Лион к бабушке, - еще один глоток кофе, воде как предпоследний, и еще один одобрительный кивок, - и там, в коттеджном пригороде, еще с дедом, - отставляю чашку, - я прошла первый курс астрономии. Так что если даже ты укутаешь меня в тысячу одеял и усадишь в сугроб, я все равно навострюсь и покажу тебе то, что знаю. Для этого у нас есть пара ночей – вполне достаточно.
Представляю себя в этом коконе, не выдерживаю и легко смеюсь, кажется, я совершенно опьянена гостеприимством и вниманием Холла, но все не могу, не решусь поставить точку… хожу, как тот же хищник, вокруг да около, втягиваю подрагивающими ноздрями аромат загнанной жертвы… и одновременно ощущаю себя на ее месте, беззащитно глядя в густеющие карие глаза напротив, в гипнотически пульсирующий зрачок.
Завтрак окончен.
- Эйдан… - Слышу свой голос со стороны – и не узнаю его.  – Покажешь мне дом? Ди много рассказывала о нем, а ты упомянул всего один раз на сеансе…
Я Эви Морель, психотерапевт и сексолог.
Я спокойна.
Спокойна ли я?
Этот вопрос получает ответ в виде приподнятых уголков губ. Я больше не могу смотреть на тебя, Холл, потому что ты слишком… слишком. Подставь любое слово – и все равно оно не передаст и доли испытываемого, поэтому я попросту остановлюсь на сравнительном.
Молодой мужчина соглашается. Легко приподнимаюсь со стула, откладываю салфетку и еще разочек мимолетно оцениваю контрастный вид за окном. Умиротворение панорамного вида зимнего леса. Идеального места для охоты. Только вот я сама до сих пор не разобралась, в качестве кого я приму участие.

+1

13

Киваю, негласно соглашаясь с тем, что пространство для изучения более чем открытое и требует к себе особого внимания. Как и женщина, что разделила со мной сегодня завтрак, поглядывая на меня то задумчиво, то с огоньком во взгляде, который казался мне настолько материальным, что время от времени я ощущал на себе лёгкое жжение. На изучение её мне не хватит нескольких жизней, ведь часы летят непростительно быстро.
   Теперь я был абсолютно уверен в том, что Эв остаётся. Хотя бы на эти пару дней, а что там будет дальше слишком рано анализировать или предполагать. Наверно это будет тот единственный случай, когда я хотел просто плыть по течению, не важно с какой скоростью, главное что вперёд. И я буду тянуть её за собой, даже когда она станет по привычке упираться.
   У нас обоих свои собственные предрассудки, характеры, идеология. Пусть я буду тем, кто ищет переплетение интересов, а она... Не знаю. Она будет той, что постоянно говорит мне: "О чем ты только думал, Эйдан", но при этом соглашаясь, что мой вариант развития событий не так уж и плох. Даже в этом отдельно взятом случае.
   Диалог поворачивается в сторону звёзд, я всё ещё хотел, чтобы Морель увидела их до того, как ей нужно будет вернуться в свою собственную реальность с вереницей сложных и не очень пациентов. Меня среди них больше не было, но главной причиной оставались личные мотивы. "Потеря практики" - я так часто слышал это словосочетание со стороны, что меня порой даже негативно потряхивало от него.
   Она ждала нашей новой консультации, а я бы окончательно потерял её в тот момент. Так мне тогда казалось и я решил на время укрыться от своих появляющихся из ниоткуда чувств, затмевающих все прочие мои эмоции, даже тот пресловутый гнев, по причине которого и состоялась наша встреча. И, кажется, что я остался в выигрыше, нет?
   Эвелин ведь решилась на один шаг вперёд, сидела теперь напротив и беззаботно рассказывала о своих родственниках, астрономии и коттеджном пригороде одного из городков во Франции.
   Лион...
   О боже...
   Лион.

   Именно в этот момент, возможно благодаря порции углеводов и кофеина, мозг судорожно вытряхивает мои далёкие воспоминания. Один прелестный летний денёк, наполненный насыщенным очарованием природы и неистовым постукиванием влюблённого сердца, полного юношеских надежд. И тёплые карие глаза напротив моих собственных, но не воспринимающие меня всерьёз.
   Теперь я узнал этот взгляд. Только в прошлом лукавство смешивалось с огромной тягой к познанию, а в этот раз они казались мне какими-то утратившими былое веселье. Я знаю тебя.
   Дыхание перехватывает, будто я оказался в лифте, который резко поехал наверх. Я почувствовал не то слепой страх, не то радость. Руки пришлось спрятать под столом, потому что я прекрасно знал, что они выдадут всё то, что я хотел пока что скрыть. Тепло разливалось по нервным окончаниям, а я всё никак не мог поверить.
   Но ведь всё совпало.
   Мои родители общались с родителями Морель. Может быть, что дружба эта берёт свои корни как раз из Лиона. От моей бабушки, которая знала о чём-то таком, что не могло укрыться от её внимательного взгляда. Я бы не был удивлён, если именно она предложила попросить помощи у кого-то, кому бы я неосознанно доверил собственные переживания.
   Потому что так уже было.
   Поднимаюсь со своего места, чтобы быстро собрать грязную посуду и найти той место в посудомойке, убрать в холодильник остатки завтрака и невозмутимо вернуться к Эви, что попросила меня показать ей дом. Слишком много сильных эмоций в одном месте, в одно время, а теперь к ним примешивалось и томительное ожидание развязки или кульминации. А быть может нам предстоит надолго зависнуть в этом пограничном состоянии, ведь до пролога ещё слишком далеко.
- Идём. Я очень люблю это место.
   Беру ладонь Эви в свою, начиная наше маленькое путешествие с кухни, столовую и прихожую она уже видела, как и часть гостиной или зала, как я привык его называть, тем более, что одно помещение было как бы продолжением предыдущего. Осталось показать только комнату отдыха с диванами там, фотографиями на стенах и большим телевизором, пару гостевых спален, не зацикливаясь при этом на вопросе, где я спал сам.
- Дом вроде бы небольшой, но наше семейство умещается, когда нам удаётся собраться вместе.
   Возвращаемся в зал и я завороженно смотрю за тем, как Эви подходит к камину и начинает медленно раздеваться. Я могу лишь стоять чуть в стороне, наблюдая за этой сводящей с ума провокацией. Расстояние между нами я сокращаю в два шага и жадно нахожу своими губами губы женщины.

***

- Кстати, это моя спальня.
   Улыбаюсь, поглаживая сонную Эв и боясь, что могу отправиться в сны раньше, чем это сделает она. Я был слишком расслаблен после всей этой встряски, месяца неизвестности и ярким финалом завтрака, что превзошёл всё мысленное и не мысленное своей острой яркостью. Я всё ещё находился под впечатлением, до сих пор ощущая тёплые насыщенные волны.
   Стоит включить это в список того, в чём мы удивительным образом совпадаем друг с другом. По крайней мере хотелось бы в это верить и мягкое не то мурлыканье, не то что-то отдалённо на это похожее со стороны моей женщины лишь подтверждало мои мысли.
- Спасибо.
   Мягко шепчу куда-то ей в макушку и целую в висок. Кажется, что я заснул, как только дыхание Эви стало спокойно-размеренным. Убаюкивающим и мягко провожающим меня в собственное царство сновидений.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-01-08 05:05:39)

+1

14

Phaeleh – Lounge
Я просыпаюсь в полумраке с странным ощущением абсолютной наполненности и сладкого опустошения одновременно. И первые несколько минут перехода от грез к яви слышу лишь собственное дыхание. За широким окном с раздвинутыми темными гардинами день явно клонится к своей второй половине – кажется, что декабрьское солнце так и норовит закатиться к горизонту как можно скорее. И еще одна пикантная деталь - в незнакомой, но очень уютной, согревающих пастельных тонов, спальне, на широкой кровати, я спала не одна. Помимо тонкого одеяла на плече, выше груди, уверенно и вместе с тем расслабленно лежит мужская рука с фалангами музыканта. От нее веет умиротворением, спокойствием и теплотой.
Поворачиваю голову вправо. Эйдан безмятежно спит на животе, ко мне лицом, таким же расслабленным, как и он сам. Забавно…  говорят, что во сне мужчины молодеют, становятся похожими на мальчишек. Холл же остался таким, как и был; за ним интересно наблюдать - лишь время от времени по чертам пробегает легкая тень, заставляя темные брови чуть сдвигаться. Я нахожу эту сонную мимику очень милой, правда, когда через мгновение осознаю, что вообще произошло – вздрагиваю; память заставляет веки чуть расшириться, а кровь прилить к скулам яркими обжигающими волнами.

… Вивальди и потрескивающий камин, от которого пылко пахнет вишней и пряными углями, а веселые блики огня бесстыже заигрывают со всем, чем только можно. В самый последний момент перед тем, как потерять голову в руках темноволосого, я ловлю отблеск от ножки стола, а дальше все словно утопает в облаке… нет… это тону я сама, в жадных поцелуях, пьянею, задыхаюсь, ощущая под собой плотный и вместе с тем очень мягкий белоснежный ковер, а затем его требовательные и вместе с тем очень чуткие пальцы на теле, до тех пор, пока не выпускаю в полу-вскрике все то, что можно, что накоплено и требует отдачи, все то, чем я могу поделиться с музыкантом, все то, чем я дышу рядом с ним…
Пытаюсь пошевелиться, плавно приподнять голову и понимаю еще одну вещь – я все же нахожусь в тысячах миль от своей квартиры, в Вербье… Последнее прибежище кареглазого, в котором он почти месяц успешно скрывался от моих осторожных поисков; но этот момент уже не вызывает досады или иных негативных отзывов, нет. Странное ощущение - сон, этот самый, несколько часовой, стер все, что только мог, что было в его магической власти и потенциале, он даже по-своему примирил возрастной контраст, сгладил все неровности страха быть непонятой или непринятой… да и сам страх тоже испарился, растаял, точно ледяная крошка в весенних лучах.
Мне уже давно не было настолько хорошо и легко.
У Холла чуткий сон. Едва я привстаю на локтях, он тут же раскрывает глаза – слишком знакомые, темные, пронизывающие, даже сейчас, в эту секунду, когда между нами, кажется, уже больше нет никаких тайн… или наоборот, как если бы оба застыли у кромки бездны недосказанности и сомнений. Хотя, в одном я уверена точно – мы совпали, пусть на полчаса, пусть на эти несколько дней, пусть на какое-то безумное время впереди, но мы совпали; я не хочу задавать вопросы, на которые не готова услышать ответ, тем более, если не смогу примириться с последним.
На кончике языка уже вертится несколько комментариев, от поддразнивающих до едва ли не провокационных, но я способна только на полуулыбку и признание шепотом:
- Эйд… я голодна как волк. Мне, наверно, не стоило сомневаться в своем аппетите. – Улыбка буквально на долю секунды становится ярче, потому что… потому что фразы явно несут в себе двойственный даже для сексолога смысл. Задвинув полный непрофессионализм в данной ситуации далеко на задворки сознания, я повернулась на бок и оперлась локтем о мягкую подушку, вплетая пальцы в мягкие вьющиеся темные прядки. – Как и в твоем. Я выспалась… удивительно. – Шевелю пальчиками ног под мягким полотном одеяла и неспешно вдыхаю полной грудью воздух, в котором чувствуется декабрьская нотка снежной зимы Европы – окно было явно поставлено на мягкое проветривание. – Или сплю до сих пор… и это просто альтернативный конец моих поисков тебя. – Замираю буквально на мгновение, как и время вокруг нас. Здесь очень спокойно и тихо. Я уже влюблена в эту тишину. Плавно переворачиваюсь на живот, опираюсь уже обоими локотками, но не отрываю взгляда от внимательных карих глаз. – Я бы сказала тебе, кто ты… но лучше промолчу. – Пытаясь сдержать подначивание в голосе, терплю поражение – сдерживать эмоции рядом с ним… зачем?  К чему? И от него ли мне это пытаться делать?..  Жаркие ласки и обоюдный пик на ковре поставили точку в так и не начавшемся выяснении отношений, кто кому сколько должен нервных клеток. – Ты ведь знал наверняка, что я прилечу… не так ли? Ты даже не сомневался во мне.

+1

15

Чувствую едва уловимое движение рядом с собой и резко распахиваю глаза. Встречаюсь взглядом с тёплым карим, и память услужливо подкидывает мне целую вереницу сочных картинок, из недавнего прошлого.
   Совсем ещё свежие.
   Моя гостиная не наблюдала ничего подобного за всё время своего существования...
   Непроизвольно я делаю резкий глубокий вдох, словно вновь испытав фантомное отражение всех пережитых ранее эмоций. Всё было чересчур насыщенно и невероятно. Жутко приятные воспоминания.
   И финальный стон в ушах на задворках сознания, как контрольный, одним махом прогнавший с меня всю сонливость, завершает мой быстрый ассоциативный ряд, начинающийся с одного только переглядывания.
   Эви приподнялась и моя рука, судя по всему до этого по-хозяйски устроившаяся на ней, плавно съезжает чуть ниже. Не могу отказать себе в удовольствии лёгкого изучения открывшихся перспектив, которое, к моему великому сожалению, слишком быстро заканчивается, ведь девушка меняет положение.
   Пытаюсь сфокусировать всё своё внимание на словах Эв, хотя восприятие смысла у меня либо искажённое, либо до неприличия верное. Ладонь перемещается к плечу, а затем на её затылок, плавно скользя по нежной коже. Не могу не улыбаться, заметив игривые искорки в её глазах.
   Перестав быть серьёзной мисс Морель, она стала по-домашнему милой, беззаботной, и выглядела при этом весьма довольной жизнью. Эти перемены мне очень нравились, хотя её губы в данный момент интересовали меня куда больше. Переворачиваюсь на бок и подпираю голову второй рукой, мельком взглянув на погоду за окном.
- Ты сомневалась в своём аппетите?.. И даже моём? За меня?
   Да, я и сам порой грешил принятием решений за других, точнее думал, что человек может ответить так или иначе, даже не спросив его мнения на этот счёт. Но поступи я так же в отношении психотерапевта, сейчас мы не грелись бы снежным декабрьским деньком в дали от Сакраменто и некой реальности.
   Что будет там - неизвестно, и это отчасти пугало меня, отчасти подготавливало к предстоящим военным действиям с чужим упрямством. Я прекрасно понимал, что сразу же по возвращению обратно, мы не начнём жить вместе. Если быть совсем честным, то я не имел ни малейшего понятия как и что будет дальше. Дальше своего дома в Вербье я пока не заглядывал, не было смысла.
- Кто я?
   Моя улыбка становится шире, а рука мягко скользит по позвоночнику женщины вниз под одеяло. Я уже сейчас знаю, чем закончится этот диалог, да и Эви скорей всего тоже. А ещё мне очень интересно, что же за эпитеты она приготовила для того, чтобы описать какие-то сомнительные, но вместе с тем весьма привлекательные черты моего характера.
- Я не знал наверняка, что ты приедешь... Я не был уверен...- Движение вперёд и вот уже я мягко устраиваюсь на Морель сверху, опираясь на локти.- Я мог лишь надеяться, что ты поступишь правильно.

***
   Какое-то время спустя мы снова сидели в столовой, где я с завидным аппетитом умял пару стейков и абсолютно счастливый медленно пил вино, время от времени отправляя в рот маленькие кусочки сыра. Встречаясь взглядом с Эв, я не мог оставаться серьёзным, тут же расплываясь в довольной улыбке, иногда подмигивая ей.
  На её щеках появлялся бесподобный румянец, который согревает не хуже, чем летние лучи солнца в Сакраменто. После обеда можно было бы выйти на улицу, чтобы прогуляться по окрестностям, но недавний душ мог поспособствовать простуде, оттого наш досуг на данный момент ограничивался четырьмя стенами.
- Кстати...
   После очередного глотка прекрасного красного я вдруг вспомнил, что хотел показать своей гостье песню, с которой и начался мой безумный план по завоеванию неприступной вершины. Именно попытка создать что-то интересное на какое-то время отвлекла меня от мыслей о безвыходности положения, в которое я сам же себя загонял.
- Я не знаю, слышала ли ты хоть что-то из моего творчества, но есть одна вещь, напрямую связанная с тобой. Она совсем новая. Я написал почти сразу, как мы расстались после крайнего сеанса, а Ди смогла подобрать интересное музыкальное сопровождение. Хочешь послушать?
   Почему-то это было для меня важно сейчас. Не только мнение о том, что рождается под волны вдохновения, порой уносящие меня будто в другое пространство. Музыка ведь не только способ заработать, но и мой путь самореализации. В этом была значительная часть меня, но сможет ли её принять Морель, а главное получится ли у неё понять меня.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-01-08 05:06:27)

0

16

HURTS - Ohne Dich

Есть близость, а есть – Близость. Порой мы не отличаем одно от второго, порой маскируем первое под второе. А порой мы нагло лжем сами себе, мечтая о настоящем взаимопонимании, но при этом все же предпочтя поиск более легких путей.
Наверно, я грешным делом всю свою сознательную жизнь искала эти незашоренные тропки, проторенные дороги одних и тех же решений… плыла по течению, проявляя позорную слабость под эгидой выбранной самой же собой профессии. Изучая сексуальную жизнь среднего американца, его пристрастия, его слабости, его привычки, я тем не менее категорически не желала применять на себе всю эту статистку, не хотела даже бороться с выбранным укладом свободных отношений. В ход прекрасно шел даже незамысловатый «пятничный секс»; я как будто брезговала Близостью, уходя с головой в слишком объективные понятия «доминантность», «либидо», «навязчивая идея», прикрываясь ими как щитом.
И этот щит таял на глазах, его бледнеющие очертания развеивались точно дым над пепелищем. Все перекрывал темно карий взгляд, безоговорочно брал верх, молча ставил на колени, словно… словно прощал ранние заблуждения. Я доверяла ему. Руки Эйдана были сильными, и в каждом порыве обнять я чувствовала бесконечную нежность и желание стиснуть так крепко, чтобы весь мир на выдохе лишился воздуха, окрашиваясь в оттенки бирюзы… примерно то же самое было в постели в целом. Ощущение своей безграничной власти сменялось на беззащитную покорность, которая смывалась в очередной волне удовольствия, снова и снова, точно тонула в приливах и отливах… а мы были выброшены на берег, как два счастливо спасшихся моряка.
- Я не знал наверняка, что ты приедешь…
Пытаюсь сдержать порыв рассмеяться, потому что отчетливо уверена в обратном, как и в том, что его губы сейчас будут вновь целовать мои со вкусом кофе… как и в том, что в очередной раз нас обоих накроет с головой. И все это совокупное безумие находит выход только в нескольких словах, которые и сотой доли испытываемого передать не могут, но хотя бы указывают верный путь:
- Я хочу тебя всего…
И мое желание - аминь - начинает исполняться...

***

Я с удовольствием составляю компанию Холлу в стейковом «соревновании», но проигрываю примерно на полуфинале, решив, что вторая часть аппетитно сочащегося пряного мяса может уступить зеленому салату и ломтикам огурца. По столовой разносятся ароматы полноценного, пусть и довольно позднего, обеда, отчетливо пахнет бордо; свою изюминку добавляет снежный вид за панорамным окном, и я, возможно, большую часть времени изучаю него, чем подношу к губам вилку или салфетку. Время от времени мы с Холлом встречаемся взглядами, и я то и дело запускаю пальцы в влажные темные пряди, которые аккуратно зачесаны назад, открывая шею в широком вороте кремового банного халата. Последний хлопковой мягкостью и теплотой укутывает тело; деревянный пол с подогревом невесомо теплит босые ступни. Эйдан и вовсе незамысловато остановился на домашних брюках и открывающей плечи майке; мы чем-то похожи на супружескую пару на отдыхе… странная ассоциация, с одной стороны – интересная, с другой – дико пугающая чужеродностью. И я откладываю ее мысленно на самую дальнюю полочку для размышлений.
Вино отличается интересным вкусом легкой древесной ноты, которая не горчит, но добавляет некую пикантность и замечательно подходит к стейкам, как и легкие фразы, которыми мы перебрасываемся, как мячиками для пинг-понга.  Когда я почти справляюсь с салатом, Эйдан озвучивает предложение послушать что-то новое из своего последнего творчества. Помедлив, сминаю льняную салфетку, а затем склоняю голову к плечу, ощущая, как мягко съезжают прядки:
- Кое-что я слышала, Ди мне скидывала ссылки. Не удивляюсь тому, что это кое-что постоянно на слуху. Между прочим, - беру паузу, чтобы сделать последний глоток, - твой голос немного отличается от того, что в жизни… ты знал об этом? Это особенность записи или я просто не разбираюсь в тонкости момента? – Улыбкой признаю свою полную некомпетентность в заданном вопросе, и буквально через мгновение мои пальцы оказываются в привычном теплом плену его ладони.
По пути из кухни в столовую вторая ладонь покоится по-хозяйски на талии, перевязанной широким поясом. Необыкновенное ощущение Близости даже после таковой, словно я настроилась на волну имени Эйдана Холла, и теперь лавирую подобно серферу, восхищаясь зеленовато-синей прозрачностью и многообразием подводного мира. А затем меня усаживают в кофейно-белые подушки, и я с удобством поджимаю ножки. Уютная атмосфера принимает меня как гостью в себя с радушием, я словно часть всего этого – заснеженного спокойного вида за высокими стеклами, деревянной обшивки комнаты, ароматного тепла из камина, и пока музыкант настраивает музыкальный центр,  я на какое-то мгновение прикрываю глаза, укладывая затылок на спинку дивана – так мне легче принимать все в себя и одновременно делиться с окружающим.
Именно в таком расслабленном положении меня застают первые нотки… я слушаю, на припеве поднимаю голову и все же смотрю на Эйдана, который устроился рядом и внимательно ожидает отклик. В немецком я не сильна, но, если брать отдельные слова и фразы, в которые они мягко складываются, получается что-то бесконечно трогательное. Музыка ласкает гитарными переходами то углубляющийся, то более взмывающий голос брюнета, и мне остается только покрываться мурашками.
Последние аккорды… я задумчиво покусываю губу, нахожу подбородком плечо кареглазого, и выношу вердикт:
- Мне очень нравится… пусть все куплеты на всякий случай я попрошу перевести. – Хмыкаю, что больше похоже на фырканье довольной кошки. – И когда ты только все успеваешь – и музыка, и наполеоновские планы… Впрочем… я должна сказать тебе спасибо, и не только языком тела, за эту прекрасную вещь. – Приподнимаю голову, чтобы встретиться с мягкостью его губ. – И за выходные впереди. – Становлюсь на какое-то мгновение очень серьезной, почти той Эви Морель с сеансов, и все равно понимаю, что Холл уже давно видит меня гораздо глубже; в сосредоточенное выражение взгляда наверняка вкрадывается лукавство, как в просьбу часами ранее коснуться или приласкать, сплести пальцы. – Спасибо, Эйдан.

+1

17

Разобравшись с музыкой, я присел на диван рядом с Эви и наблюдал за ней все то время, что длилась песня. Иногда не так уж и важно знать полный смысл слов, если ты способен прочувствовать мелодию и общее настроение. Машинально поглаживая Морель по ногам, в некоторых особо любимых мною местах, я начинал легко перебирать пальцами, будто воспроизводя аккорды. Судя по выражению лица психотерапевта и теплоте её мягкого взгляда - ей все нравилось. И я был доволен собой и тем, что смог добиться такого результата и впечатлить гостью хоть немного.
- Переведу, обещаю. Но сделаю это немного в иной обстановке, где ты будешь обнимать меня и внимать каждому слову.
Наступил момент признаться самому себе, что я был влюблен. Второй раз за свою жизнь, но удивительно, что в одну и ту же женщину. Первое светлое чувство надолго врезается в память, а если ты ещё и осознаешь в эту самую минуту, что совместное будущее невозможно ввиду многих причин - желание становится просто нестерпимым. Я хорошо помнил лукавый взгляд моей бабули, когда та провожала меня, наблюдая из окна кухни. Как она неподдельно возмущались, когда одна из наших соседок сетовала ей на пропажу цветов из сада, прекрасно зная, кто именно устроил набег на цветник. Воспоминания об этом были настолько яркими, что я так и не смог впустить в душу новые чувства, дать шанс какой-нибудь тихой милой молодой особе в попытке стать моей близкой подругой. Все казалось не тем, не моим - я как будто продолжал ждать чего-то и, кажется, что это терпеливое ожидание, наконец, подошло к своему логическому завершению. Я преодолел эту ступень и теперь вступил на новую. Необходимо было постараться удержать Эви рядом с собой до того самого момента, пока она и сама все не поймёт. Я не был самоуверенным глупцом или возомнившим о себе невесть что павлином, распушившим хвост перед очаровательной птичкой. Но я был уверен, что никто не сможет относиться к той с должным трепетом, или увидеть её такой, какой видел я.
- Боюсь, что прогулку придётся отложить. Я слишком соскучился, чтобы поделиться тобой с этим миром. Если ты не против, то перед сном мы можем посидеть на балконе - я укутаю тебя в несколько одеял и приготовлю горячий глинтвейн.
Встречая первый на двоих закат, уютно устроившись на плетенном диванчике, я старался укутать свою гостью чуть ли ни с носом в разнообразии цветных одеял. На столике перед нами дымились две кружки с медленно остывающем на морозе глинтвейном, но пряный напиток мало заботил нас, слишком увлеченных друг другом и окружающей нас красотой. Я то и дело прятал нежную руку Эви, которая так и норовила выбраться из тепла, чтобы обратить моё внимание на вспыхивающие в небе первые звёзды.
- Эви, а ты боишься щекотки?
Вопрос, который всплыл совершенно неожиданно, заставив Морель на секундочку замолкнуть, оборвав свой рассказ на полуслове. Мне не нужно было слышать ответ - я увидел его на её лице, а мои руки уже пробирались к заветным рёбрам. Наверно в этот самый момент я вёл себя не совсем по-взрослому, но с кем ещё я бы мог побыть самим собой, если не с любительницей побегать за чересчур активным мальчишкой. Не могу скрыть улыбки, когда Эви начинает смешно брыкаться и взывать к моему благоразумию, впрочем, тщетно. Легко поднявшись со своего места, я подхватил женщину на руки и понёс в нашу спальню. У меня было огромное желание поделиться с ней своими воспоминания, освежив при этом её собственные, но ещё сильнее мне хотелось, чтобы она сама обо всём вспомнила. Пусть для этого мне придётся собрать всё возможное терпение, коего во мне было слишком мало, или много - смотря с какой стороны взглянуть на ситуацию.
- Будь моей, Эвелин. Потому как раз узнав тебя, я уже не смогу отказаться.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-02-01 07:48:02)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Paris - Verbier или "Обмани меня по-Холловски"