Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Представьте себе пригород Сакраменто ранней весной? Когда округа расцветает ...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Новые надежды


Новые надежды

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Сакраменто | 3 января 2017 | Обеденное время

Четверо Монтанелли
http://s2.uploads.ru/ct6nQ.jpg http://s1.uploads.ru/gPmIy.jpg http://sd.uploads.ru/1VwXM.jpg

В то время, как новый год обещает новые перемены, мы просто гуляем.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-12-05 12:53:36)

+1

2

Всю жизнь Монтанелли прожил в зоне жаркого климата, но каждый раз, когда жара отступала, и летний сезон сменялся мягкой прохладой южной зимы, чувствовал своего рода облегчение, глядя, как участившиеся дожди поят иссушенную жарким солнцем землю, и до этого бывшее ясным небо всё больше затягивает облачной дымкой; становится темнее, но ему всегда был в определённой степени приятен полумрак - если вдуматься, то пожалуй, почти все, если не совсем все, самые важные события в его жизни, все самые важные её повороты и его выборы, происходили при приглушенном свете или вовсе в темноте. Зима навевала на Гвидо меланхолию, но ненадолго, вскоре сменяясь обычным спокойствием; словно хладнокровный змей или ящер, он приспосабливался к окружающему климату, понижая температуру собственного тела. В последние три года, впрочем, это впечатление начало портиться из-за ноги, которая начинала болеть из-за сырости - так что в дождливый период повреждённое бедро ныло едва не постоянно, пока собирались облака; и только когда начинался дождь, эта боль начинала постепенно отступать... и в этот, в какой-то степени, ощущение было даже приятным. Пластические хирурги сумели скрыть почти все внешние следы той драки, и мышцы восстановились в итоге, но, видимо, мышечная память и впрямь бывает даже куда лучше головной. Впрочем, пока что всё было вполне терпимо, и память эта, выраженная в боли, напоминала о том, что он ещё жив, а не делала жизнь нетерпимой. Возможно, лет через десять, пятнадцать, и придётся вернуться к трости - и сейчас лежавшей где-то в дальнем углу подвала, тоже хранившей многие воспоминания - но об этом Гвидо старался не думать.
- Уже придумали, какое имя дать? - голос Алекса не дал развиться задумчивости, заблокировав надвигавшееся лёкгое течение мыслей плотиной, заставив Монтанелли отвернуть голову от окна к столу, глядя на Мескану с вопросом в глазах; Квентин, Рокки и Алекс о чём-то говорили между собой, и Гвидо ненадолго выпустил из внимания их разговор. - Ребёнка. Ребёнка как назовёте? - пояснил Мескана, взяв вилку в руку, начав накручивать на неё спагетти, внимательно глядя на Гвидо - точно так же внимательно, как смотрели ещё две пары глаз. Они сидели вчетвером в зале "Маленькой Сицилии", ожидая ещё нескольких парней, с которыми хотели обсудить несколько вопросов о будущем. Новый год вносил новые перемены, как обычно и происходило, и бизнес не стоял на месте, но это нормально, пока он не начинает двигаться слишком стремительно.
- Нет... не говорили об этом пока. Хотя и пора уже, наверное. - пожал плечами Монтанелли. - Но не хотелось бы, чтобы наш ребёнок носил имя из её народа. В своём паспорте, по крайней мере. - у индейцев имена - имеют не такие значения, как в мире белых людей, в том мире нормально, когда имя появляется уже задолго после рождения, может даже в середине жизненного пути, как что-то, что можно заслужить. Его самого могли именовать Чёрным Ястребом - он не был против, это было даже почётно, говоря о тех местах, но лучше пусть это останется как что-то, с теми местами, "священной землёй", и связанное. Оно не имеет такой силы здесь, так что и незачем его сюда тянуть. - До сих пор помню, когда Маргарита была беременна Витторией... как мы спорили. - едко усмехнулся, припомнив. И снова он находится на пороге того же самого разговора, предчувствуя, что новый спор может быть даже ещё более жарким. Интересно, как это разрешилось с тем пареньком из резервации и с комбината, приятелем Шей, Джино...
- Можно ведь назвать в честь кого-то из предков в роду. Или других родственников... И никаких споров. Обычно ведь так и делают. - в голосе Рокки словно бы послышался какой-то намёк.
- А мы так не делаем. - отозвался Гвидо, под "мы" имея в виду Монтанелли - всех Монтанелли, как фамилию.
- Почему?
- Не знаю, не делаем и всё. - сложный вопрос... зачастую у итальянцев называют в честь дяди или тёти ребёнка, брата или сестры отца, или деда-бабушки, или самого отца, если это мальчик, и потому имена часто повторяются - у Монтанелли же такого не было, насколько он помнил, ни разу не было Монтанелли с одинаковыми именами. Сложно сказать, почему. Может, из-за такой странности, если не назвать это родовой привычкой уже, иметь детей от разных женщин?.. - Да и в честь кого? Брата? Племянника? Отца? - его старшего брата убрали, его племянника - убрали, его отца - казнили, а если бы не казнили, то убрали бы тоже, у этих имён, можно сказать, подпорченная энергетика. Дедушка и дядя Гвидо - их судьба ненамного лучше сложилась... - Себя самого? Гвидо-младший - сам слышишь, как это звучит? Нет уж, я слишком люблю своих детей, чтобы одного из них окрестить Гвидо. - тихо засмеялся. На этом моменте входная дверь открылась - в зал вошли Нико, за ним Синолло и Реджинальд, последние два кивнули сидящим, к Нико навстречу поднялись двое парней за соседним столом. - Так... Все в сборе? Тогда пошли. Алекс, твою тарелку сейчас перенесут, кто-то что-то ещё будет? - коротко поприветствовав гостей уже перед входом в кабинет, Гвидо открыл дверь, пропуская всех вперёд, последним вошёл официант, катящий тележку с неоконченным обедом Месканы, но он тут же вышел, и Гвидо сам вошёл в кабинет. Послышался щелчок замка, затем было видно, как по ту сторону окошек опустились жалюзи. Трое молодых людей пересели за столик, ближайший к входной двери в кабинет.

Ну и просто потому что я люблю так делать, кого увидели Шей и Торри у дверей кабинета: Мак, Эндж, Нико
А Гвидо не увидели, его потом покажу

+1

3

Время бежало вперед, ускользая от всех, не поддаваясь, чтобы его остановили. Остановка значит конец. Но в ней, женщине, которая, сейчас потирая глаза, пыталась проснуться, жила маленькая жизнь, которой вероятно надоело, что мама лежит, а не ходит. И как это так, я проснулся, подумал кто-то в животе, а мама спит. Не порядок. И легкий пинок под ребра заставил Шейенну улыбнуться и перевернуться на бок.
Она забыла, что такое спать на спине, про ее любимую позу на животе под рукой у мужа и вовсе пришлось не вспоминать едва не с первых месяцев беременности - было запрещено строго. А когда, во сне, ей хотелось повернуться к Гвидо лицом, того как ветром сдувало на другой конец кровати. Шей все чувствовала и слышала, только делала вид, что не просыпается. А самой было обидно, что он готов спать где угодно, лишь бы не с ней.  Что было интересно, так это то, что Торри никогда не спускалась одна, если просыпалась первая. Никому непонятная связь мачехи и ребенка была столь крепкая, что они старались всегда быть в поле зрения друг друга. Вот и сейчас,когда Шейенна потихоньку садилась на кровати, дверь в спальню отворилась и маленькое чудо, с растрепанными кудряшками, протопало к ней.
- Доброе утро, моя красавица, - ласково произнесла Шей, протягивая руки к дочери, на которые та забралась с ловкостью обезьянки. Маленькая ручка коснулась ее живота, на что тот кто сидел внутри, тут же отозвался легким толчком.
- Это блатик или сесёнка там? - в который раз удивлённо спрашивает Торри, прикладывая вторую ладошку. - Кода он будет со мной игать?
- Скоро, милая, очень скоро. А пока помграешь со мной?
- Кусать хочу.
- Конечно, пойдем. А потом поедем с тобой в парке погуляем. Сегодня кто-то не захотел в садик, поэтому будем гулять в парке.
- Тусю зимём?
Шейенна задумалась. Туся это большая медведица, которую Торри подарили на двухлетие. И теперь Туся и Йовингул восседали в комнате девочки на самом видном месте, а порой и забирались с ней в кроватку, чтобы охранять сон этой прекрасной пуговки. С улыбкой кивнув, что возьмут Тусю гулять, индеанка и принцесса пошли завтракать. Так за житейскими делами обычной домохозяйки пролетело время, и Шейенна убрав видимый беспорядок, одевшись с маленькой дочерью, в обнимку с медведем, поехали в парк, чтобы немного развеяться, ведь мужчины этого семейства заняты работой. Ну а девочки могли немного побыть наедине друг с другом, осваивая огромный городок из всяких лазелок. Точнее осваивала Торри, а Шейенна только успевала подавать той руку и следить чтобы девочка не упала или не провалилась меж ступенек. Но эта обезьянка была очень ловкой, и беременной Шей приходилось весьма стараться успевать оказываться там, куда ее чудо убегало по всяким мостикам. Сколько прошло времени не могла сказать сама себе, но женщина осознала зверский голод, когда рядом прошел мужчина аппетитно поедая гамбургер. Подозвав дочь, Шей спросила не хочет ли та кушать, на что ребенок быстро закивала. Обычно, они берет с собой бутерброды и чай, но почему то сегодня это забылось. Да потому что Торри боялась, что они забудут Тусю. Вот Тусе все равно, а они вдвоем голодные.
Никогда Шей не пользовалась положением жены Монтанелли, но сейчас они гуляли ближе к ресторану мужа, чем к дому, и решив, что покушать можно там, произнесла:
- Милая, а пойдем покушаем к папе.
- Да, Торри кусать много.
- Шейенна тоже кушать много.
Они погрузили Тусю, которая до этого момента, грозно сидела на лавочке и следила за ними, в машину и отправились в ресторанчик "Маленькая Сицилия". С ним связаны у Шей не очень лестные воспоминания, но она сумела побороть это в себе. Голод готов был ее хоть в приют отвести, лишь бы ее накормили. Как она еще не набрала жуткое количество лишних килограммов, удивляло всех, кто видел сколько и чего она кушает. Только ее муж был доволен. Остальные же пыталась ее вразумить. Но видя что фигура ее остается прежней, лишь рос малыш, то немного успокоились.
Шей вышла на стоянке рядом с рестораном и помогла выбраться дочери.
-Туся кусать тоже хосет.
-Давай мы ей принесем? - перспектива тащить медведя в ресторан не сильно Шейенну прельщает.
Торри задумалась, потом забралась опять в машину, начав дергать ремень безопасности.
- Тусю надо пристегнуть да? Чтобы не убежала?
- Да -, утвердительно кивнула малышка.
Дверь им открыл все тот же администратор, с которым когда то впервые столкнулась Шейенна.
- Добрый день, миссис Монтанелли. Мистер Монтанелли занят.
Шейенна едва не взвыла. Ведь есть без него они не станут, а сколько продолжится это собрание одним духам известно. Посмотрев на топтавшуюся рядом дочь, Шей ответила:
- Мы подождем. Благодарю.
Сев за столик возле окна, чтобы в ожидании можно было чем-то заняться, а именно считать машины, женщина и девочка обнявшись, стали смотреть "кино жизни"  через стекло ресторана. Шей украдкой отвлекалась на то чувство голода, что в ней просто росло как снежный ком, катилось куда-то вниз и было неприятно. Торри тоже возилась. От запахов что шли из кухни, они обе сходили с ума. Шей попыталась отвлечься, но не вышло, и слёзы покатились из глаз в жалости себя, что не позволяет себе сделать заказ. Неправильно это. Торри надоело смотреть в окно, и девочка прилегла на плечо матери, утыкаясь той в шею, сопела и гордо ждала. Маленькая итальянка.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-12-08 11:09:14)

+1

4

Если жалюзи опущены, но в кабинете кто-то есть - дверь нельзя открывать; несмотря на то, что она всё равно закрыта на замок, это правило, переехавшее в Сакраменто вместе с большей частью утвари, мебели и декора "Маленькой Сицилии" из Майами-бич, бывало нарушено нечасто; пусть и было негласным - или оглашённым всего раз, когда Гвидо только открывал ресторанчик заново здесь; часть персонала с тех пор сменилась, конечно, но правило так и передавалось через "поколения" сотрудников, у Монтанелли никогда больше не было необходимости повторять его вслух. И он знал, что его покой мог быть нарушен только в самых крайних случаях - из разряда таких экстренных случаев, что он быстрее услышал бы сам, пожалуй, чем в дверь могли бы постучать... Несколько старомодные, да и просто, старые, тяжеловатые, шуршащие при движении серые жалюзи были своего рода флагом на его крепости - если они подняты, значит, Гвидо был готов принять кого-то, если опущены - он был занят, или, как сегодня, уже кого-то принимал.
Что, впрочем, не помешало бы прерваться на пару минут и выйти, если бы он узнал, что происходит в зале - этот случай тоже был необычным и по-своему экстренным; но сейчас Монтанелли был в неведении, лёгкие жалюзи отделяли его и его друзей от зала ресторанчика и словно делили сам ресторанчик на две части: половины, предназначенной для мирных посиделок, и половины другой, закулисной, где обсуждались куда более серьёзные и деловые темы, хотя иногда - как в случае Алекса сегодня, например, как и в случае присоединившихся к нему - тоже за едой. И в тонкие щели между серыми полосами только проникал слабыми солнечными зайчиками свет из зала; с другой же стороны - не было видно даже этого, кабинет мог быть освещён ярко при желании, но Гвидо больше любил, когда он приглушен, когда же ему нужен был свет - включал лампу над столом. В этом кабинете почти всегда был вечер. Полумрак, некоторых заставляющий нервничать, на Монтанелли, напротив, действовал успокаивающе.
Жену и дочь он не видел - но их видели сидевшие перед кабинетом ребята, наблюдавшие за залом; выпивать им было нельзя - каждый из них, скоро или не очень, но ещё должен был садиться сегодня за руль, поэтому на их столе находились чашки с кофе, от которых ещё подымался лёгкий пар, стояло и несколько нехитрых десертных закусок, но на всё это парни налегали не сильно, да и в целом, хоть и ведя себя чинно, если приглядеться - было заметно, что они словно были готовы сорваться из зала в любой момент, не окончив трапезы. Переговоры их были коротки и неслышны для остальной части помещения, жесты - по-итальянски выразительны, но в определённой степени сдержаны, взгляды - внимательны, хотя и скорее неосознанно для них же самих... И наверное, они узнали бы вошедших женщину с ребёнком ранее, если бы у них была возможность видеть ещё чаще - или Шей заходила бы чаще в этот самый ресторанчик...

- Эй, ребята... это не миссис М. там сидит? - Нико приглядывался несколько минут прежде, чем решил задать вопрос. Чести увидеть сценический "дебют" Шейенны в этом же заведении чуть больше года назад никто из этих ребят не имел, видели Шей, как и дочку Монтанелли, они, в основном, издалека, с расстояния почтительного; для Нико просто оно оказалось чуть менее "почтительным", чем у остальных.
- Где?
- Ну вон, спиной к нам... - и потому парни не увидели ни её слёз, ни её столика тоже не видели, потому не могли заметить и того, что блюд на нём не стоит - но то, что официант не был у их с Торри столика, это Нико успел понять. - ...беременная женщина, ребёнок. Это жена Гвидо там, с его дочерью.
- Да ну, не может быть. - к разговору присоединился Мак - единственный из троицы, он тоже был женат, на дочери одного из старших гангстеров, Рино-"Носорога" (но тесть его сегодня, впрочем, здесь не присутствовал); и в их семействе - ходить в один и тот же ресторан по отдельности не пришло бы в голову ни одной из "половинок"...
- Да нет, точно они... - Шей в этот момент оглянулась на Витторию, что позволило Нико увидеть её в профиль на пару секунд. И теперь у него почти не осталось сомнений. - А снаружи машина не её?.. - по-цыплячьи вытянув шею, Нико попытался что-то увидеть на парковке сквозь одну из витрин. Но вернулся в исходное положение, ничего не увидев, и снова устремив взгляд в сторону Шей. - У неё белый Мазератти. Говорят, Гвидо её на свадьбу подарили, какие-то ребята из Неаполя или откуда-то там... на прошлую, в смысле, свадьбу.
- Может, нам, это... подойти, поздороваться? - выдал мысль Энджело.
- Эм... не, мне кажется, это плохая идея. Гвидо как-то не любит, когда его семью беспокоят, он не оценит, мне кажется. - стушевался бородатый, взяв свою чашку с кофе. - Так что сиди, уважай на расстоянии.

Дверь кабинета открылась спустя ещё минут десять, поочередёно выпуская сначала Реджи, затем великана Синолло, после него вышли Алекс, Квентин, затем сам Гвидо, замыкающим процессии оказался Рокки, прикрывая за собой дверь; и мобстеры явно были в приподнятом настроении, смеялись, переговариваясь о чём-то, то шёпотом, то приглушенно, активно жестикулируя. Молодые ребята поднялись к ним навстречу.
- Гвидо, там... по-моему, твоя жена пришла. С Торри. - Нико приглушил голос, указывая по направлению к столику. Монтанелли изменился в лице; кивнув парню, положил ладонь на его плечо, затем как бы "отодвинув" его в сторону, и, отделившись от остальной компании, зашагал к Шейенне. Увидеть жену и дочку здесь и сейчас он не ожидал, полагая, что они гуляют или сидят дома, рисуют или лепят из пластилина что-нибудь...
- Привет... - он подхватил на ручки Торри, тут же полезшую обниматься к папе. Но мягкая улыбка на его лице не успела появиться, как была расколота следами слёз на щеках Шей... - Ты чего? Что случилось??? - встревожился, протягивая руку к её лицу, пальцем осторожно трогая этот блестящий влажный след, словно стараясь его не то замазать, не то смахнуть...

Внешний вид

+1

5

Что значит для беременной женщины те желания, которые обостряются в этот период ее жизни. Ответственный, радостный и немного пугающий, особенно для тех, кто впервые проходит это. Шейенна не беспокоилась по пустякам, находясь в полном покое и миром в душе, радуясь успехам дочери, тому как Дольфо с каждым днем становится все интереснее, забавляя вечерами рассказами о его школьной жизни и друзьях, о тех приключениях, что он проживает в своей еще юной, по такой богатой жизни. Мальчик стал более спокойный, принимая происходившие вещи вокруг него неким приятным веением, ни разу не упрекнув, ни отца, ни мачеху за то, что они куда-то лезут или что-то ему запрещают. Хотя Дольфо понимал, что просить и тем более требовать непозволительное это глупо. Шейенна поражалась его мудрости, вспоминая Куана и его взгляд на жизнь как на нечто простое, что сломал и можно склеить. Торри, ее, да именно Ее, принцесса. Дочь, которой у нее нет, но возможно будет еще одна, когда родится малыш, ведь Шей настаивает на сюрпризе и отказывается узнавать пол будущего Монтанелли. Так вот эта девочка была так похожа на нее саму, что Шей боялась упустить минуты того своего детства, которые не помнит. Она обожала дочь Гвидо, не могла на нее надышаться и насмотреться. Нет, Дольфо женщина тоже любила, но мальчик все же был уже в том возрасте, когда пробиться в чувства было сложнее. Существовала та грань где есть Он и где есть Шейенна. Он никогда не назовет ее мамой, что было немного грустно. Но индианка прекрасно его понимала, и все это она находила в маленькой девочке, для которой она стала именно мамой, а не другом, как для сына Гвидо. Хотя это тоже очень даже хорошо.
Шейенна уткнулась в макушку дочери, вдыхая аромат шампуня, надеясь, что это перебьет то чувство голода, которое делало ее слабой в буквальном смысле. Всхлипывая, стараясь не побеспокоить девочку своим состоянием, она жадно смотрела на соседний стол, что стоял впереди, и за ним в приятной беседе, обедали двое мужчин. К ним не подошёл официант, и если бы он все же оказался возле них, то Шей сделала бы заказ. Украдкой взглянув на двери кабинета мужа, где когда-то впервые побывала сама, свалившись на голову всем, как снежный ком, увидела опущенные жалюзи. Надо было все же, наверное, поехать домой. Но ей не только хотелось есть, но и увидеть Гвидо. Чем дальше рос в ней ребенок, тем больше в ней росла потребность в обществе супруга. Шей стала засыпать вместе с Торри, что было даже раньше Дольфо, который засиживался то перед телевизором в гостиной, то за книгой или игрой в приставку. Он тоже привык, что мачеха и сестра ложатся спать рано, и он в отсутствии отца, становился главным в доме и охранял их покой. Да, именно такие слова он произнес однажды за завтраком, когда его подняла Торри, с радостным криком ворвавшись в комнату брата, а тот сполз с кровати и сонный сидел за столом.
- Мама, - Торри по привычке приложила ладошку к щеке Шейенны, чтобы та посмотрела на нее, и жалобно прошептала, - а папа голить с дядей?
- Да милая, у него важное дело. Мы же не будем мешать?
- Неть, - малышка поерзала и аккуратно устроилась чуть сбоку от живота матери, положив на него ручку. Остались в ее памяти воспоминания об аресте Гвидо, женщина понять не могла. Торри не заикалась, не вспоминала даже мимолетно. Как и сейчас, девочка просто сидела и украдкой рассматривала всех.
Задвигались стулья, и Шейенна слегка обернулась на приоткрывшуюся дверь, откуда показались мужчины, которых она не знала, но вот показался Алекс, а за ним Гвидо. На душе будто отлегло. Они улыбались, значит, решения, что они приняли, были положительными. Чтобы не привлекать к себе внимание, женщина вновь прикоснулась губами в голове дочери, как услышала голос мужа. Торри радостная стала карабкаться к отцу, который ее тут же перехватил, чтобы она не топталась по ногам Шей, обвивая ручками шею отца.
- Привет, - повернулась к нему, улыбаясь. Когда он прикоснулся к ее лицу ладонью, поняла, что даже не чувствовала слез, а думала, что просто всхлипывала бесследно. Помотала головой, - я просто хочу есть.
И она уткнулась в ладони, будто сказала что-то позорное. Эмоции ее буквально хлестали. Она могла запросто, на пустом месте, расплакаться. А потом рассмеяться. Этот дисбаланс мучил ее сильнее, чем чувство голода. Отец насушил мяса, которое Шей постоянно жевала, как жвачку, утоляя голод небольшими кусочками. Но с собой сегодня она не взяла. Они вообще ничего не взяли.
- Это кто тут у нас пришел? – зычный голос Алекса буквально ворвался в ее голову. Шей постаралась вытереть слезы, но не могла. Она просто отвернулась от всех и плакала, ругая себя, заставляя успокоиться. Но мужчины отрезали их столик от взоров других, что не давало остальным увидеть происходящего. – Что случилось? – И Алекс тоже встревожился, ничего не понимая. Ведь Торри была спокойна. Если с ними двумя что-то случилось, то девочка была бы беспокойной тоже.
- Мама хосет кусять. И Толи тоже, - потянулась с рук отца к большому дяде Лексу.
- Извините меня, я что-то совсем не могу справиться с собой, - достала из кармана платок, прижала к глазам. – Я ужасно голодна, - и вот вновь всхлипнула. – Думали зайти и покушать, но не решилась подозвать официанта, ждали, когда вы закончите.
Вытерев глаза, она посмотрела на мужа.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-12-09 22:17:58)

+1

6

Стоило три раза пройти через беременность своих жён, чтобы на четвёртый окончательно понять, что не умеешь справляться с этим, не знаешь, как поступать большую часть времени, и в основном - просто живёшь, стараясь выдерживать новые и новые витки судьбы, источник которой у тебя под боком, то маленькие, то большие, то узоры сложные, то прямые линии - и ты всё равно не сможешь взять их под контроль или предугадать, как бы ни старался... просто живёшь, а будущий ребёнок становится центром этой жизни. Это можно назвать своего рода свободой, когда на все твои решения влияет только что-то одно. Утомительным, но счастьем, которая ведёт тебя и где ты можешь быть только ведомым, несмотря на то - и как раз потому - что ты мужчина... и можешь быть главным в семье, но не в собственном счастье. Дольфо помогал - и это было очень значительно; он и стал старше по сравнению с тем, каким был, когда Виттория появилась на свет, пусть он и не называл Шей мамой, может и не относился, как к маме, но это не значило, что он не поступал по отношению к ней так, как должен поступать по отношению к матери, и хорошо осознавал, что её будущий ребёнок - это его младший братик или сестрёнка. Гвидо был благодарен ему за то, что он давал - кроме младшего сына, больше дать этого никто не мог бы; если со старшими они только виделись периодически, как и с друзьями, Алексом и ещё кем-то, то Дольфо - жил вместе с ними постоянно. Он проводил много времени в школе, но часто получалось и так, что возвращался примерно к тому моменту, как Гвидо покидал дом - с его вечерним образом жизни, и выходило, что они с Дольфо были дома вроде как "посменно"... А сегодня график пошёл по другому пути - что дало им с Витторией больше самостоятельности. Которая закончилась, впрочем, снова здесь - в месте, где была частичка души каждого из Монтанелли, без преувеличения, и это место можно было назвать частичкой Монтанелли самого - хотя бы того, что старший... попасть сюда - означало бы практически попасть внутрь его сознания. Или хотя бы какую-то из его секций. Даже несмотря на то, что в его руках, да и в самом, Сакраменто появился он относительно недавно...
Но это и было как-то символично, что это самая частичка, или священное место, если можно назвать его так, служило для того, чтобы люди утоляли голод - кормило их семейство, в прямом смысле и переносном, у них уже много чего было - но огромная часть всех "артерий" Монтанелли сосредотачивалась именно здесь, где обедали люди, повара стучали ножами на кухне, официанты сновали от столика к столику...
- Так что же не кушаешь?.. - Гвидо хотел было удивиться, казалось бы, ничего нету проще, чем в ресторане поесть, за этим туда и приходят, но не успел - Шей тут же удивила ещё сильнее, спрятав от него в ладони своё лицо, даже не расслышав его слов, похоже. А он обнимал дочь, которая карабкалась на него - даже и не имея возможности повторить вопрос. Алекс, в какой-то степени, стал спасателем от этой неловкости - а в какой-то степени, только усугубил ситуацию, все остальные пошли за ним. - Сам понять никак не могу... возьмёшь её? - Виттория обрадовалась Алексу, охотно потянув ручки к нему, и Гвидо шагнул ближе, давая другу подхватить её, а себе - получая возможность присесть за столик, рядом с Шейенной. - Да что случилось-то? - и, обычно немногословный и флегматичный, сейчас Гвидо затараторил, успевая вворачивать слова после каждого её предложения. - Так не кушаешь-то почему? - и заводился всё сильнее, чем больше понимал всю эту ситуацию - тревога, как и вполне закономерно было в его случае, впрочем, сменялась возмущением; далее, Шей, наверное, поняла уже - мог последовать и гнев, как по цепочке. Его жена голодна до слёз, но никто не подошёл к её столику? В заведении, где фамилия, которую она носит, стоит напротив слова "владелец"?! - То есть, как это "не решилась"?.. - она приходит, можно сказать, в собственный ресторан и не решается сделать заказ - это у Гвидо в голове не укладывалось; всё равно, что лечь в собственную постель и не решиться спать... но ладно бы просто это; эта нерешительность сейчас могла стоить здоровья уже двоих... троих, вернее - ещё и Торри была голодной. - С ума сошла? - обнял её, коснувшись губами её щеки; ладонь осторожно коснулась животика, словно он пытался успокоить и маленького тоже... хотя речь идёт и о чём-то большее важном, и более экстренном, чем просто "успокоение". - А если бы мы до ночи там сидели?.. - что тоже было бы вполне вероятным, кстати; проводить время там Гвидо нравилось и просто так, и не ему одному, они с Рокки, Алексом, или ещё кем, могли там не только о делах разговаривать, но и телевизор смотреть или в карты играть, или даже выпивать, и с тем, чтобы еду туда им принесли - проблем уж точно не возникало. - Они-то сами куда смотрели? - оторвался от Шей, повернув голову в зал, нахмурившись; поднялся, стремительно направляясь к администратору, попутно только чмокнул дочь на руках Алекса, чтобы она его не потеряла. Взял администратора за край рукава, двумя пальцами, но цепко - и так же, не снижая скорости, проводя к задней двери, как хозяин ведёт козу с выпаса, и вытащил его в переулок, от глаз Шей и посетителей.
- Какого чёрта моя жена и дочь, придя в ресторан, сидят за пустым столиком?! - держа ручку двери, чтобы никто не открыл с другой стороны, сжимая её так, словно собирался оторвать, Гвидо глядел на администратора. Тот стремился вжаться в стенку, но, видимо, перепугался недостаточно сильно, чтобы забыть о чистоте своего костюма со спины.
- Она сказала, что они подождут...
- Кого? Меня подождут, Мадонна мио! К персоналу это каким боком относится?
- приблизил своё лицо так, что они почти сталкивались нос к носу, замолчав на пару секунд - но долгой паузы для раздумья не делал. Шей, Торри, ребёнок, которым была беременна Шей, хотели есть - не до растягиваний, для Гвидо это было практически тем же самым, как если бы они вообще умирали от голода. - Это мои жена и дочь. Они носят мою фамилию. Они владеют этим местом точно так же, как и я. И обслуживать их вы должны так же, как обслуживаете меня - даже лучше. Не ожидая, пока они попросят чего-нибудь. - ткнул пальцем перед лицом администратора. Тот дёрнулся так, словно Гвидо замахнулся для удара... - Обслужи их сам. Сейчас же. Возьми себе в помощь Фредо, я хочу, чтобы Фредо их обслуживал всегда, если он здесь. - официант Фредо был одним из любимцев Гвидо - обслуживал его ещё в "Della Wine", ещё до того, как Монтанелли открыл "Маленькую Сицилию" здесь. - И моим друзьям пусть несут то, что они хотят. Без задержек. Давай, работай. - открыл дверь, пропуская администратора вперёд (удерживаясь от желания отвесить пинок следом), затем вошёл следом - но направившись не к столику Шей, где уже примостились напротив неё Алекс и Рокки, а завернув предварительно на кухню, где, бегло оглядевшись, поставил несколько тарелок на поднос, и, наполнив их уже готовыми блюдами, особо не глядя даже, вытащил в зал самостоятельно, и, стараясь не влететь в администратора, поставив на столик перед Шейенной, пристраиваясь рядом с ней. - Кушай всё, что хочешь. Только осторожно, горячее...

+1

7

Казалось бы – бери и пользуйся. Никто тебе ни слова не скажет. Но Шейенна не могла так. Ее будто что-то останавливало, не давая наглеть. На комбинате она могла свободно отдавать приказы другим сотрудникам и их выполнят, но вот тут в ресторане, она стушевалась, не смогла и рта открыть. Какая-то гордость при этом в ней взыграла, что, мол, я выше всего этого и могу справиться, подождать. Но как справиться со всепоглощающим желанием есть. Это какой-то заколдованный круг. Если Шей ничего не делает, то она ест. Даже иногда, чтобы отвлечься от мыслей о тарелки супа или котлет, она брала тряпку и ходила, вытирала пыль. Попытка ухаживать за цветами на таком сроке провалилась. Ей было неудобно нагибаться или просто согнуться, сидя на стульчике. Шейенна боялась, что сдавливает ребенка, и пришлось это тоже оставить. Как-то попросила Паулу прополоть все, чтобы не смотреть на увядание сада и цветника. Но испанка отмахнулась, назвав это глупостью, два дня сидела и полола многочисленные грядки, которыми Шейенна буквально обнесла дом Монтанелли.
- Не могу, - пожала плечами, промакивая заплаканные глаза. Она с этими слезами перестала краситься, все равно, как норма, раз в день Шей обязательно упустит слезу. И тушь растекалась по ее щекам. Врач сказала, что это нормально. Порой слезы полезны. Главное, чтобы они были не из-за переживаний и стрессов. А просто поплакать это не страшно.
Шейенна уткнулась в шею мужа, вдыхая аромат его парфюма, успокаиваясь, ощущая, как его рука поглаживает ее плечо. Как сложно объяснить мужчине происходящее в тебе не по твоей воле. Будто за слезы отвечает не голова, а что-то другое. Хотя Гвидо мало видел, даже практически не видел, ее слез. Все происходило в основном, когда она оставалась одна дома. Просто заходя в комнату Торри, видя беспорядок, Шей могла начать плакать. И причина проста – она счастлива, что стала кому-то нужна, кроме родителей и братьев, и ей есть о ком заботиться. Та решительная Шей, что могла управлять мужчинами на комбинате, или та, что смогла обуздать норов Ветра, исчезала, едва женщина оказывалась где-то в другом месте, особенно таком как Маленькая Сицилия. Хотя, если вспомнить ее первое появление здесь, то тогда она была гораздо смелее. Хотя не так. Тогда ей надо было такой быть. А вообще, Гвидо ее разбаловал заботой. Шейенне нравилось, что муж решает все, ну или практически все. И женщине ничего не остается, как быть самой собой. Именно! Ведь та Шейенна, которая сильная была создана ею как защита к миру, где ей надо было приспособиться, чтобы помогать братьям. А сейчас индеанка могла быть просто Женщиной. Хотя, если что-то бы угрожало ей или ее семье, в ней опять бы проснулась та Шейенна, которую когда-то впервые увидел Гвидо.
- Я не могу, Гвидо, - едва слышно произнесла она.- Не могу я пользоваться твоим положением. Нам надо было ехать домой, а не устраивать тут реки слез.
Она почувствовала, как ладонь мужа легла на ее живот, и женщина накрыла ее своей. Тихо всхлипывая, Шей старалась успокоиться, отворачивалась от Торри, которая, нахмурившись (ну совсем как отец), свесилась на руках Алекса, и пыталась посмотреть, что же все таки происходит. Индеанка начинала понимать, что совершила глупость, приехав сюда, а не домой. Но ведь тогда она не только хотела есть, но и оказаться рядом с человеком, которого любила и хотела просто увидеть. Но вот так вышло, что пришлось мужчинам увидеть непонятное для них явление. Ну что она могла ответить, если была движима в своем порыве лишь эмоциями? Ничего. Шейенна почувствовала, как Гвидо аккуратно оторвался от нее, и все равно не успела его остановить.
- Алекс! – она лишь вскинула руку, в мольбе прося, одернуть мужа, но тот лишь мотнул головой и присел с Торри за стол напротив нее. – Остановите его, я прошу вас.
- Шей. Это глупо с твоей стороны. Ты, едва оказавшись тут, должна была быть окружена вниманием, - Рокки придвинул стул, и уселся, перекрывая выход из-за стола. – Это неуважение к Гвидо, такое отстранение от его жены и дочери. Ну, все, - его крепкая ладонь прижала ее ладошку к столу, похлопывая. – Успокойся. Он делает то, что считает нужным и правильным.
Торри перебирала салфетки, что стояли красиво сложенными фигурками в салфетнице, пытаясь понять, как же так – они вот стоят цветочками, а как только девочка берет их в руки, расправляются и куда деваются те фигурки. Так, одна за другой салфетки ровно ложились на стол, а малышка крутила меж пальчиков очередной шедевр.
- А на комбинате та еще командир, а тут чего спасовала? – Алекс улыбнулся, заставляя Шейенну тоже переставать копаться в слезах. – Сейчас Торри будет кушать что?
- Супь, - отозвалась девочка, не отвлекаясь от своего занятия.
- Правильно. Дядя Алекс ее покормит.
- Неть, - она подняла глазки на Шей, - мама.
- Маме тоже надо покушать. Ну, давай я тебя покормлю.
- Неть, мама.
Вот в ком жили гены Гвидо, упертость и упрямство. Если Торри что-то решила, то добьется своего. Порой Шей было сложно ее убедить в чем-то. Шейенна поискала глазами мужа, но лишь видела дверь, за которой тот скрылся. Ну вот, она принесла неприятности. Поднеся к лицу руку, сжимающую платок, индеанка пыталась отдышаться.
- Успокойся, - Рокки слегка гаркнул на нее. У них тоже были своеобразные отношения. Если с Мескана она дружила, вот просто дружила, то с Рокки у них некое жизненное партнерство. Ведь не мало сигарет было выкурено в тишине, на лестнице веранды. Он был рядом всегда, пока Гвидо находился в заключении. Рокки видел ее переживания, и просто был рядом, не смотря на угрозу быть вызванным на допрос в причастности к деятельности босса. – Я бы предложил тебе пойти покурить, но увы. Так что стресс будем снимать едой. Вон и Гвидо идет.
Шей посмотрела на тарелки, которые муж поставил на стол. Внутри все сдалось от голода. Хотела было взять дочь, но Алекс молча пресек ее попытку, кивая на еду. Сырный суп, который так любила Торри, женщина отдала дочери, а сама взяла бульон с кусочками мяса и зеленью. Если малышка что-то говорила Алексу, когда тот пытался понести к ее губкам ложку, то Шей молча ела, едва не попискивая от ощущения вкуса. Как же это божественно! Она с каждым блюдом, пусть оно и съедено не впервой, все больше влюблялась в итальянскую кухню. Когда же ее тарелка опустела, она взглянула через плечо Рокки на соседний стол, где пара мужчин ела что-то запечённое. Но попросить….
- Гвидо, - прошептала ему на ухо, краснея, - а что они едят? Я тоже такое хочу. Но мне надо в туалет.
Все смешалось. Есть и еще что-то и скучание по мужу. В ней все бурлило, переливалось физическое и эмоциональное. И главное, что все важное и не терпящее отлагательств. Это Монтанелли-младший устанавливал свои порядки.

+1

8

Маленькие дети часто плачут. В самом начале жизни, это практически единственный способ общения у людей... не обязательно сообщающий о чём-то негативном или раздражительном, хотя зачастую бывает и так, но о своих неудобствах дети сообщают именно плачем. Младенец, который никогда не плачет - это даже жутко. Вот крестник Монтанелли, почти не плакал... как будто он с самого начала своей жизни привыкал к терпению. Но учитывая, кто были его родителями - наверное, удивляться особенно не стоило... сейчас он живёт и растёт в Бостоне, и хотелось бы надеяться, что он не терпит чего-то большего, что должны перетерпеть в жизни остальные дети. Намного большего, во всяком случае...
Но в таком состоянии, когда детишки ещё не могут плакать, плачут их мамы - наверное, просто они неосознанно выражают эмоции своих будущих, нерождённых ещё сыновей и дочерей, точно таким же способом, как делают это груднички, точно так же это и работает. Наверное, и не все младенцы понимают сами, почему плачут. Они просто не умеют делать ничего другого - только кушать и плакать... Одно только тяжело - Монтанелли трудно было поверить в слёзы, которые вызваны не переживаниями и стрессами, если они проливаются на пустом месте. Во всём он хочет видеть причину, а беспричинность видит только исключительно в чём-то нехорошем, недобром. Хотя и немногие подумают, увидев чьи-то слёзы, что это плачут от счастья... В этом направлении Гвидо и начинает обычно искать; а сейчас - ему и искать особенно не пришлось. Его жена буквально плакала от голода - и не одна зараза, в их собственном ресторане, не захотела помочь?!
Конечно, он злился.
И отдавал себе отчёт в том, что у него был повод накостылять администратору - окажись бы в подобной ситуации кто-то другой, кто и накостылял бы, Монтанелли бы не осудил этого человека, пожалуй... Наверное, этого Шей и боялась; но ей этого демонстрировать не нужно было, а Гвидо просто дал возможность исправить ошибку, вместо наказания. Впрочем... администратору - стоит поблагодарить Шейенну за это ещё и потому, что именно Шей создавала для Гвидо такое, умиротворённое, настроение. При дурном настрое - Монтанелли мог бы совершить менее спокойные действия. И менее рассудительные... за это же самое, стоило поблагодарить жену и ему самому. Он не уставал это делать, как мог, и разными способами.
- Каким положением? Моим положением? Ты и не пользуешься моим положением... - касался губами её щёчки, обнимая, пытаясь успокоить - и её, и... ребёнка будущего. Который тоже хотел кушать; следовательно, тоже плакал сейчас... - Ты пользуешься своим положением здесь, а не моим. - положением его жены, миссис Монтанелли, "миссис М.", а значит - и мамой его детей; и наследницей этого ресторана, хозяйкой его - и если вдруг, по какой-то причине, Гвидо не сможет управлять своим ресторанчиком, угодит ли в больницу, или будет арестован, или ещё что-то и похуже, или что-то ещё будет, не обязательно столь тревожное - её решение будет первым после него; её, Сабрины и Лео - и каким бы это решение не было, оно в любом случае будет первым в таком случае. Вот как к ней относятся и должны относиться тут - как к той, кто будет принимать такое решение.
Его же положение... Шей ни здесь, ни где бы то ни было не пользовалась им - ей и вряд ли понравилось бы это делать; хотя она наверняка неплохо понимала, что именно оно значит и как выглядит. Положение, которое давало возможность не просто зарядить метрдотелю по морде, но даже и застрелить его там же - и Гвидо уверен, что смог бы это сделать, даже и без тотально серьёзных последствий в свою сторону. У Шейенны такой привилегии не было... но и ответственности соответственной не возлагалось.
Виттория отвлеклась на Алекса, Шей - на трапезу, и Гвидо просто сидел и смотрел, как его жена поглощала свой суп - со всё ещё слегка округлившимися от изумления (больше не на её аппетит, конечно - то, что у Шей он был отменный, он и так знал прекрасно - а всё ещё не полностью способный поверить в саму эту ситуацию) глазами, пока её тарелка не опустела наполовину - затем посмотрел в зал, встретившись взглядом с одним из официантов; на них смотрело ещё несколько пар глаз, помимо Рокки и Алекса.
- Это "тимбалло" называется. - ответил ей, тоже на ушко, когда тоже выглянул из-за Рокки, взглянув на то, что поглощали их друзья. - О... конечно, иди. Сейчас всё тебе сделаем, ты сколько хочешь? - спросил, двигаясь, чтобы выпустить Шей из-за столика, поймав на себе взгляд Виттории, зажавшей губами ложку. И вернувшись за столик, сделал жест официантам - двое ребят кинулись почти одновременно, чуть не запнувшись друг от друга; Гвидо сделал ещё один, более резкий, жест кистью, "тыкнув" в того, что носил очки - Фредо.
- Принеси Тимбалло. Целый... и фруллато, два больших стакана. - ещё один - для Виттории, им обеим нечего уплетать всухомятку, хотя, кажется, Шей было даже и всё равно сейчас. Гвидо переложил меню поближе к её месту за столом, словно невзначай - чтобы она и сама могла бы найти там, и попросить, что захочет. И протянул руку, предлагая Алексу отдать ему инициативу по кормлению собственной дочери... - Давай, я покормлю...
- А почему ты не кусяес? - заботливо спросила Торри, заметив, что отец ни к чему не притронулся.
- А я уже кушал... но я с вами десерт потом разделю. - улыбнулся, зачерпнув ложкой суп, и потянув её к ротику Виттории.

+1

9

Человек, которому мало надо для того, чтобы быть просто счастливым, ищет лишь поддержку, чувства, что будут не просто испытываемые им, а кому-то они нужны. Таким человеком и была Шейенна. Она просто была женой Монтанелли, без всяких регалий и почестей. И если она пришла в ресторан мужа, то не могла щелкать пальцами в угоду себе. не смотря на то, что Шей могла быть довольно жесткой женщиной, когда жизнь учит этому, она все же внутри была мягкой и спокойной, и поступить как вроде и могла бы, и даже надо было, все же не смогла. И если уж на то пошло, у нее нет денег, чтобы оплатить обед. Поэтому и ждала мужа. Но, видя и чувствуя его негодование, в этом признаваться, не собиралась. Чего пуще он бы и ее ругать при всех стал. Лучше дома.
- Гвидо! – помотала головой, - нет у меня никакого положения, кроме того, что я твоя жена. Но это не означает, что едва я тут появлюсь, должны накрывать на стол. – и на эмоциях выпалила. – У меня денег нет, чтобы оплатить. Поэтому мы ждали тебя.
Ну вот. Шей вцепилась в пиджак супруга, пытаясь сама успокоиться, и заодно его утихомирить. Она просто человек, как любой другой, кто сюда приходит перекусить. И не считала такое положение превыше чего-то, что могло ее сделать вне этого общества. Конечно, Рокки и Алекс, кто сейчас слышали их разговор, вовсе не понимали ее, но женщина этого от них и не просила. Каждый имеет право на свое мнение, даже если оно разительно отличается от окружающих.
Когда суп закончился, а ее муж успокоился тем обстоятельством, что жена и дочь кушают, индеанка выбралась из-за стола, кивнув супругу, что он мог заказать сколько хочет. Взяв сумку, под пристальными взглядами сидевших людей, пошла в уборную. Порой ей было сложно быть женой Гвидо Монтанелли. Это как королевой быть. Знать и уметь многое, чему она не обучалась, не понимала. И была уверена, что друзья и коллеги ее мужа могли не понимать, что могло мужчину привлечь в дикой и порой грубой индеанке. Но переделать себя Шей уже не могла. Да и не хотела. Никогда не подававшаяся мнению общества окружающих ее людей о себе, жила так, как ей было нуджно, удобно и считала правильным. Даже, когда Нери предложил ей «носить» наркотики, Шейенна переступила через себя, неделю обдумывая это предложение, согласилась, так как это было нужно ее семье, отбрасывая моральную сторону вопроса.
Посмотрев на себя в зеркало, она горько усмехнулась Ну и красавица. Она выглянула за дверь, и увидела, что на нее смотрит официант в очках.
- Можно вас?
Парень стушевался, и Шейенна поняла, что, выглядывая из-за двери, дает ему повод думать, что не одета. Пришлось выйти.
- Можно мне кусочек льда.
- Вам к столу принести?
- Нет-нет, сюда.
Так она сможет успокоить кожу под глазами и перестать казаться опухшей. Смотря как Торри кушает с ложечки, Шей улыбнулась и покачала головой. Порой Гвидо все старания Шей с дочерью сводил на нет, балуя малышку. А та, сидя на руках Алекса, все также крутила в ручках салфетки, комкая те и бросая на стол. Мимо прошел официант с тем, что она попросила, и тут же возник другой, протягивая ей лед.
- Благодарю.
Ее не было минут пятнадцать, мужчины не беспокоились, увлеченные болтушкой Торри, но едва Шей появилась, как Гвидо тут же поднялся, пропуская женщину за стол.
- Прошу прощения. Ооо, - увидела стоящее перед ней чудо кулинарии итальянской. – Но это мне много. А можно мы домой заберем что останется, или вы мне поможете?
Алекс театрально на ее «заберем домой», закатил глаза.
- Прекращай! Еще отсюда ты куски не таскала.
- Но я не съем, - разрезала кусок на части. Аромат был божественный. Торри потянула ручки к тимбалло, увидев в нем грибы, Шейенна погрозила. – Нет, милая, деткам это нельзя.
- Почему? – Алекс удивленно посмотрел на индеанку. – Макароны, сыр и мясо.
- Тут грибы, а детки их до двенадцати лет не могут переваривать из-за отсутствия фермента. Даже индейцы это знают, а уж тебе, отцу троих детей не знать…
Стало спокойно и уютно, когда она смогла откинуться на руку мужа с тарелкой, вкушая божественную пищу и слушая рассказы Рокки и Алекса, периодически вставляя свои реплики и смеясь с ними. Пару раз видела, как на них оборачивались с других столов, но слишком увлечена была беседой.

+1

10

Терпение - тоже один из важных элементов семейной жизни. Особенно важно это помнить в среде таких темпераментных людей, как итальянцы, склонные ставить любовь во главу угла - в чём, конечно, правы, но многие зачастую забывают и о том, что любовь - не единственное, что необходимо, по наивности считая, что смогут прожить только ей, или по неведению не оглядываясь вообще ни на что... а любовь без терпения, без необходимости принимать во внимание привычки друг ко друга, обречена стать пустышкой даже без превращения в привычку. В невыдержанное вино, которое невозможно пить и стыдно выливать одновременно, что-то совершенно бессмысленное и гадкое. Конечно, во всём нужна мера: терпение иногда имеет свойство заканчиваться, если его постоянно испытывать, но если его не будет присутствовать - ничего толком даже и не начнётся. Когда Гвидо понял это однажды - для него многое в жизни стало проще, приняв более понятный смысл. У сицилийцев такое терпение, такая выдержка, есть; и у народа Шей (со временем семейной жизни, из его сознания постепенно уходило одинаково как простонародное "индейцы", так и судебно-чеканное "коренные американцы", он и сам даже не замечал, как) она есть тоже - несмотря на то, что во многом другом они очень разные, это их роднит и помогает. И вот почему их, молодая пока, семья так крепка: это не только любовь, есть и что-то кроме.
- Ты моя жена. Это и есть твоё положение. - спокойно; чуть устало, но упрямо отозвался Монтанелли, коснувшись губами её виска. И так же тихо, не повышая голоса, но сохраняя тон, не терпевший возражений, продолжил: - Нет, именно это и означает... - и на самом деле, так и будет теперь - хочет она того или нет, что-то менять уже поздно; да Гвидо и не станет ничего менять - если бы пришлось навести такой шорох, который он навёл, ещё раз - он бы это сделал, ни разу не задумавшись. Если сюда входит он сам, если входит Шей, если порог заведения пересекают Лео или Сабрина, Дольфо или Виттория, для них должны накрыть стол - это больше, чем правило. Это нечто, что не должно зависеть даже от них самих - "Маленькая Сицилия" это их личная территория покоя, кусочек лично рая, если будет угодно; святее этого места - только их собственный дом. Если Шейенне это не нравится, может не приходить сюда тогда. - Денег нет? Оплатить счёт в нашем собственном заведении? Что за глупости ты говоришь такие... - даже усмехнулся засмеялся тихонько, касаясь её пальчиков губами - засмеялись даже Алекс и Рокки, слышавшие разговор, но беззлобно, словно Шей просто так пошутила, а не над ней самой.
Проводив Шейенну внимательным взглядом, Гвидо вернулся к столу, возвращаясь к заказу еды и общению с Торри. Быть его Королевой - ничего в этом нет особого сложного; Шейенне достаточно просто оставаться собой, принимая всё то, что идёт к ней с этим, но не забывая про то, что надо быть благодарной. А попытки этому воспротивиться, ровно как и проигнорировать, благодарностью являться не могут... Шей всё это умеет - поэтому и может быть идеальной женой для него.
Какая-то суета у туалетной комнаты не прошла мимо внимания Гвидо, но заострять он его тоже не стал - кажется, Шей просто поняла его правильно, перестав стесняться просить у Фредо то, что ей необходимо; этого он и хотел, чтобы официант Фредо стал бы первым человеком, которого она могла бы попросить о чём-то в этих стенах, кому она могла бы довериться, что касательно пищи или чего-то другого - как доверяет ему здесь её муж. Монтанелли никогда не задирал его, ещё когда тот работал в Della Wine, никогда не повышал голос сильнее, чем надо было, чтобы тот его услышал; всегда держал определённую дистанцию, не давая общению перейти в положение дружбы - но никогда не относился к нему плохо.
- А почему ты отговариваешь? Шейенна хозяйка, хочет унести что-то домой, если не доест - что ей помешает?
- удивился Гвидо на Алекса, положив ладонь на коленку Шей, второй рукой продолжая кормить Витторию с ложечки. - Это просто у тебя нет такой проблемы - что что-то не вмещается... - тихо засмеялся, когда Торри проглотила порцию супа; и Алекс с Рокки, и Виттория тоже, поддержали веселье - Мескана не обижался, когда его поддевают по поводу лишнего веса, если это делают свои. Впрочем, у итальянцев, с их-то кухней, вопрос лишнего веса вообще один из самых... не острых - скорее, повседневных. Если вдуматься, их нация склонна к полноте - Гвидо на своём веку видел очень мало по-настоящему худых итальянцев. Кто-то сгонял жиры в спортзале, кто-то с годами отъедался, как Алекс, но чтобы прямо тощий итальянец - это большая редкость, даже худощавого телосложения итальянцы обрастают некоторым количеством жирка, если не мяска. - Так что если не хочешь, чтобы Шей что-то забирала - помогай. - хотя и такие вещи тут были сплошь и рядом, многие ведь брали еду и на вынос, из посетителей или друзей Гвидо. Последние тоже не думали о деньгах - не брать же плату с друзей? Шей удивилась бы, возможно, узнав, сколько здесь неоплаченных счетов бывает каждую неделю. "Маленькая Сицилия" работала не совсем на доход. - А куда пойдёте, когда покушаете? - спросил Монтанелли, обращаясь как бы к дочери - хотя разговаривая, на самом деле, с Шей. Кажется, пообедать они решили просто зайти - это была остановка по пути, и она, хотя и затянулась, должна была стать только временной.

+1

11

- Хорошо, хорошо, - тихо отозвалась, понимая, что и сама устала спорить, тем более, что сейчас она была на пределе, вновь подступающие слезы горечью отозвались на языке. С беременностью, Шейенна стала очень тонко на все реагировать, что во всех словах, когда они с мужем спорили, ей казалось обвинение или упрек, хот этого там вовсе не было. Сложно смотреть на это «ее» положение, когда ты просто любишь, не преследуя цели стать выше всех на голову. Хотя такое мнение могло сложиться у многих. Их разница в возрасте, положение и капитал Гвидо – что как не это могло привлекать в нем женщин. Но Монтанелли именно покорил ее, сумев обуздать независимость индеанки, дать опору, которой она всю жизнь была для своей семьи. И Шей сама не могла уже вспомнить тот момент, когда осознала, что ее тянет к нему, что, засыпая в своей квартире, думала и представляла себе его рядом. – Но как же так, если не надо платить?
Это она понять не могла. Не мог же ресторан работать в убыток? Она осторожно посматривала из-за мужа в стороны. Женщин здесь было сейчас мало, если не сказать, что совсем не было никого, кроме нее и Виттории. Поэтому и понятно, что на нее так смотрели. Шей не поняла смеха мужчин, которые сидели рядом с ней, удивленно смотря на супруга, когда тот поцеловал ее руку, испачканную в соусе, которым женщина помазала кусок свежего хлеба.
- Почему глупости? Но это же твой ресторан, никак не мой. И лопать в ущерб я не собираюсь!
Гордо возмутилась, но видя расплывшиеся в улыбке лица Рокки и Алекса, да еще Торри улыбалась, совсем потерялась. Отлучиться было в самый раз.
Ее душа пела, когда Шей кушала эти слепленные с мясом макароны. Божественный вкус просто растекался во рту, заставляя ее тихо постанывать и прикрывать глаза. Итальянцы мастера кулинарии.  В этом она убеждалась еще и еще. Рука мужа на ее коленке, поглаживающая и успокаивающая, не давала Шей опять начать спорить с Алексом. А им много никогда не надо. Сколько раз на комбинате, они доказывали друг другу что-то, а остальные, кто присутствовал, просто сидели и молчали, ожидая окончания разговора. Но все равно расходились с миром. Странно, но между ней и толстячком было что-то такое, что сам Алекс признавал – Ты первая с кем с спорю и соглашаюсь иногда. Шей была ему благодарна за то, что не бросил их Ливией тогда, мог вытащить ее бесчувственную из квартиры, и потом ни разу не намекнул и не поддел ее, понимая, что дело то девушки сделали, как нельзя лучше. И что Шейенне пришлось взять на себя львиную долю «витаминок», оставляя Ливию в той компании здравомыслящей.
- Помогай давай, пфффф, - женщина откинулась на спинку стула, вытирая салфеткой уголки губ. – Сделаешь мне дома такое? – попросила Гвидо, смотря на малышку, которая тоже накушавшись стала поклевывать носом. – Он тоже наелся, - ощутив, как перевернулся ребенок в ней, слегка вытянулась боком, чтобы не так сильно ощутить упирание ножи под ребра. – Накормили голодающих. Спасибо. Передай шеф-повару благодарность.
И саму ее потянуло в сон немного, что зевнув, прикрыла рот ладонью.
- Хотели гулять дальше, но чувствую нам спать обеим надо. Да Торри?
- Домой хосю, - заерзав девочка протянула руки к родителям, потирая кулачком глазки.
- Вот и ответ. Прогулка окончена. А вот это мы заберем. Есть что-то куда перелить или стаканы поставить, - все подождали, когда Рокки и Алекс управятся с блюдом. – Теперь бы встать.
Стало тяжело и просто разморило. Не хотелось двигаться, а просто закрыть глаза и так уснуть. Но потом она пожалеет, что не легла.

+1

12

Народ Шейенны почти не знал роскоши - может, калифорнийская часть Северной Америки, когда ещё не была ни "калифорнийской", ни даже "американской", и в те времена тоже была не бедной, давая вдоволь возможностей и для охоты, и для пропитания, по сравнению с многими другими регионами, где жили другие индейские народы, но всё же, даже кушая досыта, они научились бережливости и запасливости, и тому, как надо довольствоваться необходимым - любой охотник этому учится. А освоение земли белыми людьми и вовсе, можно сказать, уравняло всех - Кашайя тоже в итоге научив, что ничего не бывает просто так, и эту науку народ Шей тоже пронёс с собой до самого её поколения. Гвидо понимал это. Понимал, впрочем, и другое - что история не стоит на месте, и многие из тех народов, освоив казино, которые им разрешили строить в резервациях, сняв многие ограничения, научились обогащению и богатой жизни - относительно быстро, если смотреть с точки зрения поколений... и если казино принесёт ту прибыль, на которую он рассчитывает - то же самое произойдёт и с её племенем тоже; грядущие поколения познают вкус уже совсем другой жизни, и могут быть движимы уже другими мотивами и зависеть от других источников. Перестав смотреть на жизнь столь же просто. Но даже в этом случае, для этого - пройдёт ещё много лет, когда не станет уже ни Гвидо, ни Шей, когда их дети вырастут и вырастят своих детей... Но для этого - придётся постараться ещё немало. И будущие поколения не смогут застать этих стараний - тогда как Шейенна имеет возможность всё увидеть своими глазами, и на собственном опыте пройти этот путь, которым её ведёт Монтанелли, проложить этот путь для своего народа. Это не бывает просто, изменять себя самого. Потому так сложно бывает научиться чему-либо в принципе. Даже если "что-то" - есть обыкновенное обладание чем-либо.
- Это наш ресторан, Шей. Такой же наш, как наш дом, наша машина и наши дети. Всё, что моё - всё и твоё тоже. - мягко, но упорно возразил Гвидо. Шейенна - одна из Монтанелли, пусть не по рождению, а по мужу - это мало что меняет, и более того, ни один род не может продолжаться, если в него не приходит какая-то другая кровь; если речь не идёт о чём-то, о чём вообще лучше не говорить, тем более за столом, конечно... Шей - Монтанелли, и носит одного из Монтанелли в себе, и как ещё объяснить, что нету больше "твоё" и "моё" - Гвидо не знал. - Почему в ущерб? Этот ресторан здесь стоит, чтобы мы с тобой могли кушать - вот и кушай. И не говори ерунды. - ресторан мог бы работать и в убыток, с завидной периодичностью он и работал в убыток - однако насчитывал вот уже столетнюю историю в Майами-бич, на грани закрытия оказавшись вовсе не потому, что там питались те, кто не платит по счетам - а как раз наоборот, отчасти именно потому, что они перестали там бывать. Такой вот парадокс. - Как ты думаешь, куда пойдут деньги, которые ты заплатишь? Обратно тебе и мне в карман. И какой смысл устраивать этот круговорот? - если разобраться, Шей даже экономила - кушая продукты по их первоначальной цене, без ресторанной наценки, которая была очень даже немаленькой, если учитывать всё - тогда как дома многие продукты были куплены. Не без других хитростей Монтанелли, разумеется - как это работает, Шейенна и на комбинате видела в неделю, по крайней мере, раз. А кушала Шей сейчас немало - приходилось за двоих.
- Тимбалло? Конечно, сделаю, раз хочешь. - охотно кивнул Гвидо. Время только надо найти, когда он может пробыть дома хотя бы полдня, без необходимости куда-нибудь ехать, и не только тимбалло сделает, но и пол-кухни припасами забьёт, что в холодильник еле уместится. Изначально не голодный, Монтанелли, глядя на то, как аппетитно кушают остальные, не удержался и тоже немножко "помог", наворачивая запеканку. - Ты его можешь и сама поблагодарить, хочешь, я его позову? - улыбнулся, проследив за её взглядом, и тоже посмотрев на её животик. Видеть ли свою семью сытой - этой ли не есть счастье? От съеденного мяса захотелось пить, и Гвидо пригубил из бокала Шей немножко, утоляя эту лёгкую жажду от ощущения сытости - хотя она была даже несколько приятной. - Фруллато забрать?.. Я бы не советовал, оно по дороге плохим станет. Лучше дома вам сделаю новый. - освежающий напиток если и не скиснет до дома, то нагреется и большинство свойств, как полезных, так и приятных, попросту потеряет. Став гадким, да и внутри ощущения вызвать будет риск немалый - а внутри сейчас всё уж точно должно быть в порядке. - Фредо, заверни нам остальное, пожалуйста. И передай на кухню, что миссис Монтанелли было molto delizioso. - попросил у официанта, кивнув головой. - Давайте я вас отвезу домой тогда? Иди ко мне, Виттория... - обняв дочку, взял её на руки, чтобы Шей могла вылезти из-за стола - и протянув свободную руку, чтобы она могла на неё опереться. Фредо, поспешивший на кухню за фольгой, через минуту вышел обратно, начав всё шустро упаковывать - а следом за ним выглянула смуглая улыбчивая голова в белом колпаке, и, найдя взглядом Шей, заулыбалась ей, покивав. - Рокки, кто-нибудь может отогнать машину Шей к нашему дому?
- Не вопрос. - не отрываясь от еды, Рокки сделал знак - Нико подошёл к его столику, но это видела разве что Торри, если ещё не заснула у папы на плече, а Гвидо и Шейенна уже выходили из дверей "Маленькой Сицилии"...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Новые надежды