Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Если бы люди действительно так делали, я бы замер с открытым ртом...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Are you holding up?


Are you holding up?

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Кладбище | 30.12.2016 | поздний вечер

Justin Grayson & Denivel Simon
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/14/f3/b9/14f3b9ba840aad6eebc55b20756d1045.gif

Прошел еще один год без. Каждый переживает потерю по-своему. Главное - что для этих двоих нет смысла наряжать елу и встречать новый год, потому что не факт, что он принесет что-то хорошее, потому что все хорошее уже похоронено в сырой земле.

+2

2

Whoever said that loss gets easier with time was a liar. Here's what really happens: The spaces between the times you miss them grow longer. Then, when you do remember to miss them again, it's still with a stabbing pain to the heart. And you have guilt.
Guilt because it's been too long since you missed them last.

вв
В этом году Рождество выдалось скомканным, сумбурным. Мне никогда не хотелось так сильно исчезнуть с этой планеты, перестать существовать, но впереди были невыполненные обещания, нереализованные амбиции и непрожитые месяцы борьбы с собственным подсознанием, а значит и возможности сдаться у меня не было, не оставалось, не существовало.
Легко жить, когда дома тебя никто не ждет.
По всей квартире гуляют сквозняки, которые усиливаются, стоит мне открыть дверь или окно. Я заглядываю в комнату для гостей и поправляю покрывало на кровати. Не признаюсь себе в этом, но я скучаю по чьему-нибудь голосу здесь. Я выхожу на балкон и смотрю вниз, на оживленные улицы. Вдоль и поперек мчатся машины, снуют люди, на лицах которых буквально большими буквами написано "Впереди новый год, новая жизнь, новые впечатления! Ах, да, я не забыл купить томаты?". Они заняты какими-то мелочами, подготовкой к празднику, обзванивая всех своих родственников и друзей, а я даже не в состоянии поехать к родителям, потому что я не могу отойти от факта, что они так легко отказались от поисков Мэдисон. Я не могу простить их, но и не имею права осуждать, поэтому я просто молчу в трубку, когда они звонят. Наши отношения еще никогда не были такими напряженными.
Мой психиатр говорит, что я просто прохожу через стадию отрицания, а я все еще не могу заставить себя поверить в то, что моя сестра мертва. Какими бы умными словами он этого не называл, лучше мне не становится. Я пью таблетки из желтых баночек три раза в день после еды, но от них не становится легче или проще. От них даже не становится никак.
В четырех стенах просто нет сил сидеть больше, поэтому я набрасываю на себя куртку, и выхожу на улицу. Там на небе сгущаются тучи, но я все равно сажусь за руль мотоцикла и выезжаю на улицы. Знаешь, Мэд, сегодня я очень хочу повидаться с тобой. Или с тем, где по мнению общественности, я могу тебя найти.
Дороги поздно вечером в пятницу довольно свободны, хотя для мотоцикла они свободны практически круглые сутки. Маневрируя между машинами, я, наконец, добираюсь до кладбища, рядом с которым оставляю свою вишенку.
Вокруг, как водится, тишина, и мои шаги гулко отдаются, пока я шлепаю тяжелыми ботинками по мокрым лужам. Может быть, стоило не делать глупостей и не ехать сегодня на байке, но многие люди, к числу которых я отношу и себя, сначала делают, а потом разбираются с последствиями содеянного.
- Привет, Мэд, - каждый раз я чувствую себя ужасно странно, когда говорю с неживыми объектами, но сейчас я пытаюсь, изо всех сил пытаюсь поверить, что моя сестра меня слышит. Голосок где-то в районе моего мозжечка говорит мне противным шепотом, что я предаю сейчас ее, отказываясь искать, сдаюсь, плыву по течению, но у меня нет сил противостоять этим мыслям. Я должна смириться с тем, что моей сестры больше нет в живых. Она не придет, не случится чудо, и она не вернется в мою жизнь, несмотря на то, что у меня есть целый вагон несказанных ей слов.
- Прости меня, я так долго не находила в себе силы тебя навестить, - каждое слово дается мне с трудом, и удивительным образом мне наплевать на каких-то людей, которые проходят мимо. Это место предназначено для того, чтобы горевать. Здесь люди обретают свой покой и умиротворение. Так, может, и у меня есть право на это самое умиротворение?
Я кладу на ледяной могильный камень букет цветов - твоих любимых, Мэд. Я знаю, что под этим камнем нет тебя - здесь только слабые, далекие отголоски той страшной правды, которую нам поведал твой чудом выживший муж. Я знаю, что ты не хотела бы, чтобы я сдалась. Возможно, ты до последнего надеялась и ждала, что я спасу тебя; мне не раз снились сны, в которых я вытаскиваю тебя, еле живую, из бурной реки, и ты смотришь на меня и улыбаешься. В этих снах ты живешь, но иногда мне не удается спасти тебя, и ты тонешь, теряешься среди бурного потока, разбиваешь голову о камни, а я рыдаю, качая твое безжизненное тело на собственных руках.
Мэдисон, как много я не сказала тебе, как мало у меня слов сейчас. Я приношу эти цветы тебе в канун Нового Года, и мысленно обещаю себе навещать тебя чаще, потому что ты заслужила это. Потому что я задолжала это тебе.
Я опускаюсь на колени перед твоей могилой и плачу. Чертовы слезы льются непрекращающимся потоком, а я задыхаюсь, сотрясаясь в беззвучном плаче. Мэдисон, моя дорогая, любимая Мэдисон, прости меня за то, что я не смогла уберечь тебя. За то, что я позволила кому-то другому распоряжаться твоей судьбой. Прости меня за то, что не смогла найти в себе силы простить тебя, и за то, что не сумела помирить тебя с родителями.
Я сжимаю в кулаке траву на твоей могиле, и чувствую, что на плечо капает. Одна, вторая, третья капля, и вот уже вокруг разражается дождь - ливень даже. Кто-то бежит по дорожке, прикрывая голову собственным плащом, кто-то бредет вдоль могил, прячась под зонтом. Я запоздало вспоминаю, что у меня только кожаная куртка и есть, способная защитить меня. Ледяная вода льется по лицу, а я продолжительно смотрю на твою могилу, Мэд. Я не могу найти в себе силы уйти, прости меня. Мне хочется сказать, что мне некуда идти.
- Прости меня, это я должна лежать там, а ты должна жить. У тебя была семья, черт подери, а я не уберегла тебя. Прости меня, Мэд, - я шепчу это едва слышно, опустившись на колени. Закрываю лицо руками, а потом поднимаю его, подставляя дождю.
Я не верю во все эти сопливые сказки про плачущее небо, но сейчас я хочу услышать что-то в таком духе. Что я не одна со своим горем - в тот день, когда многие готовятся отмечать начало новой жизни, я готова готова хоронить саму себя, но так и не готова отпустить прошлое. И прошлый год. Прости меня, Мэдисон. Я не в состоянии сейчас быть сильной даже ради тебя или себя. Я разрешаю себе рыдать, пока вожу пальцем по надгробной плите, вычищая из объемных букв землю. Цветы мокнут рядом, а ветер чуть колышет их бумажную обертку. Я помню, что ты всегда любила необычные цветы и необычные букеты. Я помню о тебе так много, но знаю так мало.
Мы всегда были вместе, но по какой-то нелепой причине смерть решила разделить нас. Если бы я была чуть более эгоисткой, я последовала бы за тобой, но я знаю в глубине души, что не найду там выхода. Не существует никакой загробной жизни, нет призраков и нет Бога. Есть только ты, твое мертвое тело, которое так и не нашли в джунглях или куда вы там поехали. И есть я - которая по какой-то причине застряла здесь, на этой земле без тебя.
Я чувствую себя так, будто мне вырвали половину сердца, отрезали часть меня, не зашили и бросили. Теперь я хожу по улицам, как-то работаю и общаюсь с людьми, которые не замечают, что прямо из живота у меня торчат куски отрезанных органов, кровоточащие и оставляющие за собой след. Ты - буквально физическая часть меня. Часть, которая умерла, и часть, которую я не могу вернуть назад. Нельзя сделать пересадку сердца, пока оно еще бьется.

Отредактировано Justin Grayson (2016-12-22 11:05:52)

+2

3

внешний вид
За почти четыре месяца я научилась выглядеть так, словно это не я потеряла жену в свои чертовы восемнадцать лет. За почти четыре месяца, которые прошли с 13 сентября, я научилась краситься и приводить себя я порядок даже тогда, когда хочется застрелиться и больше никогда не видеть рассветов и закатов. Мой внешний вид сейчас никак не отличается от той меня, которая существовала еще всего полгода назад - я всегда предпочитала черный цвет в одежде. Вот только в таком безразличном взгляде, которым я скольжу по проходящим мимо людям и событиям можно различить осколки боли и несбывшиеся надежды. Но это только если приглядываться. А если не приглядываться, то люди по-прежнему видят перед собой хорошенькую девочку-картинку, на которую неожиданно свалилось баснословное наследство в виде квартиры, фотостудии и счета в банке. Люди завидуют мне. Люди за глаза называют меня сукой, которая пробилась через кровать в мир шоубизнеса. Люди считают меня бессердечной тварью. Люди шепчутся за моей спиной, что я не успела похоронить жену, как прыгнула в кровать к другой.
Если бы они только знали, сколько на самом деле девушек было у меня за четыре месяца. Я думаю, что народной ненависти ко мне стало бы еще больше. Гораздо больше. Ведь никому из вас в голову не приходит, насколько сильно я на самом деле страдаю. И сколько всего мне пришлось пережить за эти месяцы. Никто же не знает, как ночью я просыпаюсь с криком оттого что вижу отчетливо и словно в замедленной съемке, как машина Джей вылетает за ограждение моста и падает в воду. К моему несчастью я на самом деле видела этот ролик снятый на чей-то видеорегистратор в новостях.
Поэтому накануне нового года, когда все пытаются продумать новогодний стол, закупить к нему продуктов и выбирают последние подарки, если облажались и не сделали этого раньше, я решаю пойти на кладбище, чтобы повидаться с Джей. Никто не может вернуть мне ее прикосновений. Никто не может вернуть мне теплоту ее взгляда, колкость ее слов и безумные идеи. Но никто и не может помешать мне соприкоснуться с ней мысленно, повидаться тем способом, который придумало человечество тысячи лет назад.
Такси останавливается у входа на кладбище, я расплачиваюсь и отпускаю его, потому что понятия не имею, сколько времени я проведу тут. Иногда мне хочется остаться здесь навечно, навсегда. Мне хочется лечь рядом с могилой Джей, на которой все еще нет надгробия, а стоит только крест, потому что я жду, когда земля осядет. Мне хочется остаться лежать рядом с ней, умереть прямо на этом месте, чтобы наши тела физически были как можно ближе друг к другу. И я знаю, что это ненормальное, абсурдное желание. Я говорила об этом со своим психологом и она обещает, что это пройдет. А я не верю. Я не верю тому, что можно перестать страдать по Джей. Я не верю, что можно перестать хотеть умереть.
Около могилы я сажусь на лавочку и прикрываю глаза, мысленно обращаясь к своей жене. Каждый раз я сначала задаю вопрос о том, почему она это сделала, но потом одергиваю себя, ведь больше это не имеет никакого смысла. Я все равно никогда не узнаю правду. А если даже узнаю, то правда никогда не изменит настоящего. Джей мертва. И она никогда не оживет. Никогда не станет реальной. Джей осталась на фотографиях и нескольких видео. Джей осталась в моей памяти и памяти еще нескольких людей. Но она больше никогда не проснется, не улыбнется и не предложит мне заняться сексом. Никогда.
Я кусаю губы, мысленно умоляю себе не реветь, не впадать в истерику и не думать об очередной попытке самоубийства. И это у меня получается. С трудом конечно, но все же.
- Прости, что я не поняла твоего состояния. Прости, что не смогла помочь тебя. Я думала, что мы счастливы, Джей, - сдерживать слезы приходится титаническими усилиями, но у меня получается, хоть в горле и стоит комок размером со вселенную, - Мы ведь были счастливы, да?
Ты никогда не ответишь мне.
И шанс того, что твой ответ был бы "нет" ранит меня настолько сильно, насколько это вообще возможно. Иногда я мечтаю перестать чувствовать, чтобы избавиться от боли внутри себя.
Я встаю со скамейки, еще раз ближе подхожу к могиле и провожу пальцами по кресту, а затем наклоняюсь и прикасаюсь к нему губами в мимолетном поцелуе. Думаю, что со стороны это выглядит жутко, но мне все равно. В тот момент, когда я выхожу на тропинку между могилами, с неба начинает капать дождь. Он усиливается с каждым моим шагом и я раскрываю зонт у себя над головой. Я не тороплюсь. Мне не страшно промокнуть. И тут я замечаю такую знакомую фигуру около одной из могил.
Джастин.
Я смутно припоминаю, что в нашу первую встречу она говорила, что потеряла сестру. Ноги сами ведут меня к ней, хотя, возможно, это лишнее. Возможно, она хотела бы побыть тут одна, а я буду только мешать. Но что если ей нужна поддержка? Что если ее нужно спасти, как когда-то она спасала меня? Дважды.
Потому я подкрадываюсь ближе и встаю рядом, держа над ней зонт. Я не здороваюсь, жду когда она подымет голову и заметит меня сама, ведь с моей стороны было бы неловко прерывать такое интимное общение.

+2

4

Я все еще глажу мокрый гранит, впиваюсь в него пальцами с какой-то затаенной ненавистью - будто этот несчастный камень сможет вернуть мне тебя. Где-то там в сырой земле тебя нет, но почему-то я должна принять на веру то, что тебя нет нигде в этом мире. Удивительное явление - смерть, не правда ли? Мы боимся ее, мы отрицаем ее, но в конечном итоге все равно сталкиваемся с ней рано или поздно, с той или иной стороны. И оставшись по эту сторону, мы уже никогда не докричимся до тех, кто пересек черту - неважно, по своей воле они это сделали или нет, хотят они нас слышать или нет. Мы просто существуем с тобой в разных Вселенных, Мэд, но я обещаю, что больше не буду терзать себя и тебя глупыми надеждами. Я пытаюсь пообещать себе попрощаться с тобой, отпустить тебя.
Дождь льет как из ведра, и мои волосы промокли насквозь. Я смотрю на цветы, которые принесла тебе, и думаю о том, что неплохо было бы прихватить с собой бутылку шампанского завтра и отметить Новый Год здесь, потому что у меня все равно нет планов на эту ночь. Я чувствую себя так, будто ковыряю ногтем недавно покрывшуюся корочкой болячку - это одновременно приносит удовольствие и боль. Я не хочу верить в чудеса, Мэд, и я больше не буду.
Неожиданно дождь прекращается, но тут я слышу стук капель по полотну. Зонт? Интересно, кто это решил так бесцеремонно вторгнуться в мое одиночество и помешать довольно интимному прощанию с погибшей сестрой? Вскидываю голову, чтобы посмотреть на этого счастливчика, который рискует получить по морде прямо на кладбище, но встречаюсь с бездонными глазами Дени. Мне кажется, или в них все еще блестят остатки слез?
Я вспоминаю, что она потеряла жену, и мысленно усмехаюсь тому, как изворотлива бывает судьба. Почему именно ее я встретила сейчас? Почему сегодня, неужели у нее нет семьи, или дальних родственников, которых надо навестить на Новый Год?
- Здравствуй, - это звучит довольно глухо, пока я смотрю на нее снизу вверх. Непривычный и давно забытый ракурс, что уж там скрывать. Эта довольно неловкая ситуация не оставляет мне никаких путей к отступлению. Я не знаю, что говорить или что делать, когда встречаешь кого-то знакомого на кладбище. Я просто не представляю, как жить дальше, а ты сейчас стала невольным свидетелем того, как рыдает взрослая женщина, которую, казалось бы, ничто не может испугать. Ты видишь мои покрасневшие, опухшие глаза и, должно быть, все еще мокрые ресницы. Не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, что я не просто так окопалась коленями в траву перед чьим-то надгробием.
- Это - моя сестра, Мэдисон, - я провожу ладонью по камню, и на секунду мне кажется, что он все еще теплый. Нет, это всего лишь иллюзия, потому что мои пальцы ужасно замерзли от этого непрекращающегося дождя и холодной травы, с которой мне так сложно встать. Я снова смотрю на тебя, и чувствую, что не могу разглядеть твои очертания - в глазах стоят слезы. Я давно не плакала при ком-то, но почему-то сейчас не могу их сдержать.
- Знаешь, страшно не то, что она погибла. Страшно то, что мы не разговаривали с ней очень много лет, и я так много ей не сказала, - я чувствую, что мой голос предательски дрожит, но отвожу взгляд от твоего лица и снова смотрю - на могилу, на цветы, на стену дождя за пределами зонта, который ты держишь надо мной. Спасибо тебе, ты даже не представляешь, каким бальзамом на душе ты сейчас являешься.
- Я работаю телохранителем, спасаю человека, рискую своей жизнью. В армии я тоже спасала людей. Но что я за бесполезная тварь, если не смогла спасти единственного человека, который был мне так близок? - задаю этот вопрос в пустоту, и сама его пугаюсь. Не понимаю, прости меня, но я не понимаю, почему говорю с тобой об этом сейчас. Зачем перекладываю свои проблемы на твои хрупкие плечи, зачем делюсь чем-то таким наболевшим. Останови меня, Дени, иначе я прямо здесь начну глотать таблетки в надежде, что в этот-то раз они подействуют, и я не сорвусь с катушек.
- Они даже не нашли ее тело. Просто все поверили ее мужу, а теперь и я должна ему верить. Как можно верить в такое? - я вскидываю на тебя взгляд, словно ища ответ, хотя знаю - даже у тебя его не найдется. Я спрашиваю у тебя, как жить с этим грузом на сердце, потому что не знаю, как это делают другие. Но я подозреваю, что и ты не нашла способ - иначе на твоем запястье не было бы тех шрамов. У каждого свой выход, да, Дени?

+2

5

Я не тороплю тебя и стараюсь ничем не выдавать своего присутствия. Разве что зонтом, который держу и над собой и над тобой. Надо сказать, что это уже не сильно спасет нас обоих, потому что промокли мы больше, чем нужно. Если честно, то с таким успехом мы обе рискуем отметить новый год в постели с температурой. Но, скорее всего, эта перспектива не пугает тебя точно так же, как не пугает меня. Скорее всего тебе наплевать на возможность свалиться с температурой в праздничный день. По крайней мере сейчас, когда твои пальцы скользят по холодному и мокрому граниту, тебе абсолютно точно наплевать. Мне тоже наплевать, потому что мыслями я постоянно возвращаюсь к тому дню, когда не стало Джей.
Мысленно я не прекращаю винить себя в ее смерти. Иногда, правда, эти мысли сменяются мыслями о том, что она поступила со мной чертовски несправедливо, когда оставила одну на этой планете загибаться от боли. Интересно, если бы моя жена знала, насколько это в самом деле больно, она бы все равно поступила именно так или передумала бы? Самое ужасное, что мой мозг подсовывает мне мысли о том, что Джей ужасная эгоистка и скорее всего знала, что я буду страдать. Знала, но решила, что ее прихоть важнее всего остального. И тогда я начинаю думать...
Что же заставило ее выбрать свою прихоть, смирившись с моей болью? Ведь на свадьбе она обещала, что так больно, как раньше, мне уже никогда не будет. Но не сдержала обещания.
- Здравствуй, - тихим эхом отвечаю на твое приветствие и мои слова нежным, но таким безликим шепотом и шорохом разлетаются над могилами кружась в воздухе и оседая на мертвую землю, которая хранит в себе столько тайн и чужих судеб.
Ты можешь не отводить глаза, потому что даже если бы наши взгляды не встретились, я поняла все и без того. Я поняла все еще тогда, когда увидела тебя с тропинки, когда мой взгляд задержался на твоей замерзшей руке застывшей на холодной безжизненной глади камня с которого на нас обоих сейчас смотрит твоя сестра. Мэдисон. Я даже вздрагиваю, потому что не могу отделаться от мысли, что это не ее фотография. Твоя. Потому что с камня на меня смотрят такие выразительные глаза, безумно похожие на твои.
- Приятно познакомиться, Мэдисон, - я улыбаюсь уголками губ и наверняка выгляжу как ненормальная, но что с того. Что с того, что я здороваюсь с мертвецами? Если уж быть до конца откровенной, то я и в самом деле ненормальная. Всегда ей была. Всегда ей останусь.
- Даже если бы... Даже если бы вы говорили чаще, больше... даже если бы вы говорили каждый день, Джастин. Ты всегда нашла бы в чем обвинить себя. И всегда бы вспоминала, что было что-то чертовски важное, что ты не успела сказать. Или не смогла сказать. Понимаешь? - я вижу в твоих глазах слезы и мне хочется стереть их с твоих глаз, как однажды это сделала ты для меня, хоть внешне я и не плакала. Я вижу, как пелена застилает твой взгляд, как ты моргаешь, стараясь не реветь и мне хочется сказать тебе, посоветовать, чтобы ты не сдерживалась. Хотя бы здесь. Я не религиозна, я никогда не несу бред на тему того, что мертвые все видят и слышат, но иногда так чертовски хочется в это верить. Иногда хочется верить, что те, кого мы любим, хоть и ушли навсегда, но не потеряли способности помнить.
- Не вини себя, - как бы я хотела, чтобы эти же слова кто-то сказал мне. Как бы я хотела, но никогда и никому в этом просто не признаюсь. Не смогу, - Ты не могла ее спасти, Джастин. Слышишь меня? Если бы ты могла, если бы у тебя был шанс, ты бы обязательно это сделала. Если не сделала, значит шанса просто не было. Понимаешь?
Я зябко передергиваю плечами, но сейчас холод слишком мелкая проблема, чтобы отвлекаться на него, чтобы позволить ему завладеть мной, стать моей частью. На секунду прикрываю глаза, пытаясь унять дрожь в озябшем теле, а затем продолжаю говорить, осознавая, что замерзла я, кажется, давно, но холод почувствовала только сейчас:
- Ты можешь не верить ему. Если он тебе не нравится. Если ты считаешь, что он лжет или может ошибаться. Просто не верь. Но только если так тебе будет легче.
Когда ты вскидываешь на меня взгляд, я тянусь к твоей щеке свободной рукой и стираю слезы дрожащими пальцами. Мимолетный жест, но я надеюсь, что сквозь него ты сможешь почувствовать одну простую истину - мне не все равно. И никогда не будет все равно. А еще я не должна давать тебе надежду, но ведь в самом деле можно думать, что нет тела - нет смерти. У меня же нет шанса тешить себя надеждами - я видела тело Джей в гробу.
И день ее похорон я запомнила гораздо лучше, чем день нашей свадьбы.

+2

6

Мне не хочется уходить отсюда. Я никогда не была фанатом кладбищ, и не любила лишний раз на них появляться, потому что это место, как ни одно другое, напоминает мне о том, как быстротечна жизнь, как важно ценить даже самые короткие моменты, проводя их с самыми любимыми и о том, как мало я успею сделать в этой жизни, прежде чем окажусь здесь же, под гранитной плитой, под землей, в забитом гвоздями деревянном ящике. Мэдисон, не такой судьбы я ждала для тебя. Не такой встречи я хотела после стольких лет молчания.
Я смотрю на Дени.
Ты совсем не изменилась с момента нашей последней встречи, да? Мне хочется что-то сказать тебе, но вместо этого ты здороваешься с моей сестрой - с ее фотографией. Я вздыхаю - может быть, это и есть единственно правильный способ общаться с ними, когда они нас уже не слышат? Мне так тяжело, что хочется выть, бить чертов памятник голыми руками, но я не делаю ничего из этого. Я не должна, я не имею права. Кто знает - может быть, когда найдут тело Мэд, эта гранитная глыба еще пригодится - чтобы беседовать с ней.
- Мы не общались много лет. Я так и не простила ее за то, что она сбежала, не смогла простить. Я почему-то ждала, что это она будет той, кто сделает первый шаг, но она его не сделала. Я надеялась, что у меня получится примирить ее и родителей, но ничего из этого не вышло. Как так получилось, что человек, который был ближе всех для меня, оказался так далек? - я задаю совершенно риторический вопрос, и ты не обязана отвечать на него. Никто не обязан, потому что ни у кого не найдется адекватного ответа, Дени. И я не прошу тебя сейчас открывать мне тайны мироздания, но если тебе есть, что ответить - с удовольствием послушаю. Может быть, ты знаешь больше, чем я. Я уже давно не верю в возраст и в то, что человек младше меня не мог пережить больше.
- Винить себя и брать на себя ответственность за все - это лучшее, что я умею делать, - тяжело усмехаюсь, потому что сейчас, за всеми этими шутками, я раскрываю тебе свою душу зачем-то. Мы стали слишком близки, чтобы быть друг другу безразличны, но при этом я все еще боюсь подпускать тебя ближе. Ты сгоришь, Дени, и мы обе это прекрасно знаем.
- Я все еще думаю, что шанс был. Он был тогда, когда я могла бы поехать к ней и поговорить. Иногда мне снятся сны с ней - она тонет, и я не могу ее спасти. В последнее время, после рассказа ее мужа о том, как она погибла, это стало моим любимым ночным кошмаром, - и вот, снова. Как у меня получается так легко все тебе рассказать? Наверное, ты просто умудрилась застать меня в самое неподходящее время, в тот неловкий момент, когда все то, что я так тщательно прячу, вдруг вырывается наружу, и болит ужасной, непрекращающейся болью.
Мой психолог говорит - нужна работа с этим горем. Нужно принять это, пережить, переплакать, иначе воспоминания будут призраком преследовать меня всю жизнь. Но как, скажи мне, как пережить это? Ты живешь с этим дольше меня, и я даже не знаю, имею ли право просить у тебя совета, но мне отчаянно хочется, потому что мне кажется, что ты знаешь, в какую сторону мне лучше всего двигаться.
- Дело не в нем и не в его словах, - я пожимаю плечами, потому что Чарльз не сделал лично мне ничего плохого. Он тоже горевал по утрате жены, увез Эбигейл с собой и пообещал навещать родителей, если они того захотят. Они, конечно же, не захотели, потому что теперь считают его виновным в смерти своей дочери. Мне же его даже жаль, хоть он мне и никогда особенно не нравился.
Ты стираешь слезы с моего лица, а я чуть заметно усмехаюсь. Мне нужно взять себя в руки, хотя на самом деле я хочу лечь на эту мокрую и холодную землю и лежать здесь, пока сама не умру. Как-то раз мне сказали, что нет ничего страшнее, чем видеть, как ломается сильный человек. Интересно, я - сильная? Страшно ли видеть, как ломаюсь я?
- Я не верила в это несколько месяцев - пока они считались пропавшими без вести. Потом ее муж объявился и рассказал, что не смог ее спасти - она утонула в реке, а ему удалось зацепиться за какую-то корягу и спастись. И сейчас я даже не ненавижу его за то, что он спасся, а ей помочь не смог. Я ненавижу себя за то, что не хочу и не могу поверить в случившееся. Она умерла, она не вернется, и мне надо в это верить, потому что все вокруг так говорят. Все утверждают, что надежды на ее возвращение нет, так почему же я так отчаянно продолжаю строить свои карточные домики, где все еще жду ее? Чертовы психологи и их теории отрицания, чертова психика, - я бессильно сжимаю кулаки, и знаю, что сейчас могу напугать Дени еще сильнее, чем обычно.
Дождь все еще льет, как из ведра, и я понимаю, что замерзла. Да и по виду Дени можно сказать, что она не отказалась бы от чего-нибудь теплого. Приступ жалости к себе и ненависти к окружающему миру постепенно сходит на нет, и я смотрю на нее уже не глазами, полными слез или злобы. Мне становится немного легче дышать - от дождя ли, или от того, что наконец-то несказанные слова нашли свой выход.
- Ты замерзла, - знаешь, ты даже не представляешь, от чего спасла меня сегодня. Вполне возможно, что я поехала бы домой на Вишенке, а как ты понимаешь, мотоциклы и мокрая дорога - это очень плохое сочетание, да? Я позвоню своим знакомым и попрошу забрать Вишенку и отвезти домой, а сама вызову такси. Но это будет чуть позже.
Сейчас я хочу встать на ноги и обнять тебя. Прижать к себе крепко-крепко, потому что и ты тоже теперь понимаешь, что не одинока в своем горе. Никто из нас не одинок, что бы там не говорили психологи. Я не смогу пережить это одна, да и тебе не нужно. Сейчас мы вместе. Я обнимаю тебя, а потом сбрасываю свою кожаную куртку и набрасываю ее тебе на плечи - она хоть немного должна греть.
- Пойдем отсюда? - я хочу уйти отсюда прямо сейчас, и я очень надеюсь, что ты разделяешь мое желание. Я ни к чему не хочу тебя обязывать, ни о чем не прошу, и если ты откажешься уехать со мной - я пойму. Даже не заберу свою куртку, грейся на здоровье.

+2

7

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.

Кладбище склоняет к откровениям. Или так случилось только с нами? По чистой случайности мы, однажды столкнувшись, уже не можем разойтись каждая своим путем по каким-то неизвестным нам причинам. Мы не ищем случайных встреч и не назначаем их специально, но, тем не менее, от раза к разу сталкиваемся в самых неожиданных местах и при самых различных обстоятельствах. Стоит ли говорить о том, что ты уже два раза спасла мою жизнь, когда она зависела от каких-то убогих придурков и лишних обстоятельств. Так уж получилось, что я притягиваю к себе происшествия и неприятности просто со страшной силой. За этот год случилось столько всякого дерьма, сколько я и представить себе не могла. Да я вообще не думала, что один год одного человека может вместить в себя столько событий и происшествий, к несчастью, в основном негативного характера. Мне бы очень хотелось оставить хотя бы часть этой убогой жизни в старом году, а в новый перейти с меньшими проблемами. Только мне кажется, что это невозможно. Кажется, что след черной вдовы будет тянуться за мной попятам всю мою жизнь, вытаскивая на свет сотни, тысячи других проблем, которые будут пытаться сбить меня с ног и затянуть в пучину отчаяния.
Хочу ли я быть несчастной?
Это очень опасный вопрос. Любой человек в здравом уме ответит на него «нет». В здравом ли я уме? Конечно, лежа в холодной одинокой постели ночью я думаю о том, что хочу быть просто счастливой, хочу забыть все произошедшее как страшный сон, но в глубине души…В глубине души я искренне думаю, что не имею права быть счастливее, чем сейчас. Джей мертва. Разве радоваться жизни не будет предательством по отношению к ней? Разве способность жить без нее точно так же, как я жила с ней, это не предательство? Могу ли я поступить подобным образом? Хочу ли? Даже если бы я в самом деле могла сейчас быть счастлива, я бы не разрешила себе этого.

Я думаю обо всем этом, пока ты говоришь со мной. Я ловлю каждое слово и с пониманием смотрю на тебя, изредка кивая головой, показывая то, что я все еще тут. Я все еще слушаю. И мне на самом деле важно все это услышать, понять тебя, почувствовать. За наши немногие и в основном случайные встречи мы стали близки. Возможно, слишком. И честное слово, это близость абсолютно разных смыслов. Это и пугает. Мы были близки физически. Мы были близки душевно. Наши судьбы причудливо переплелись и сможем ли мы безболезненно оттолкнуться друг от друга, когда того потребуют обстоятельства? А я уверена, что рано или поздно это произойдет. И в страхе перед новой порцией боли я могла бы развернуться и убежать прямо сейчас, как это сделала ты в нашу первую ночь, стараясь не травмировать нас обоих.
Судьба распорядилась иначе.
Судьба сталкивает нас лбами, кидает в объятия друг к другу, и даже осознавая, что ты, скорее всего, слишком сильно увлечена другой, я не могу не шагнуть к тебе навстречу, стать еще ближе, чем мы были всего несколько часов назад. И если бы я могла отогреть твое замерзшее сердце, то обязательно бы сделала это, но почему-то мне кажется, что эта миссия предоставлена другой. Не мне. Сильви. Я бы хотела спросить тебя, как у нее дела, но не хочу выдать свои мысли с головой.
- Да, замерзла, – я киваю головой, не собираясь отрицать очевидное. Так же я вижу, что и ты замерзла тоже, но по ходу это для тебя ничего не значит, по сравнению с возможностью окружить кого-то заботой, а потому ты стягиваешь с себя кожанку и накидываешь ее на меня, отдавая мне свое тепло. Я прикусываю губу и борюсь с желанием поспорить с тобой, чтобы вернуть тебе куртку. Но решаю, что не буду так поступать, а просто с благодарностью приму заботу, хоть тебе она может стоить здоровья. Это несправедливо, но я знаю – ты  не станешь принимать мой отказ. Более того, я уверена, что он может задеть твои чувства.
- Пойдем, – я не против уйти прямо сейчас, особенно если ты предлагаешь сделать мне это. Мне не важно, куда мы отправимся, ведь так вышло, что я доверяю тебе больше, чем себе. Ты доказала мне, что у меня нет причин сомневаться в твоей честности и искренности. Я знаю, что ты скорее умрешь сама, чем дашь сделать что-то плохое со мной. Правда, это на самом деле не гарантирует того, что ты не можешь причинить мне вреда своими собственными руками. Но как бы то ни было, я чувствую себя в безопасности. Чувствую, что могу тебе доверять. А даже если вдруг ты захочешь причинить мне боль, я позволю тебе сделать это.
- Знаешь, возможно, я сейчас разрушу всю ту работу, что проделали с тобой остальные. Возможно, что это слишком жестоко с моей стороны . Возможно, что я не права, – я глубоко вдыхаю, собираясь сказать то, что крутится у меня в голове, - но никто не чувствует ее лучше, чем ты. И если тебе кажется, что она все еще может быть жива, то ты вправе думать именно так. У тебя нет подтверждения ее смерти. Памятник на этой могиле это просто камень, если под ним нет костей.

+1

8

Может быть, где-то очень глубоко в душе я хочу верить в то, что Мэдисон жива. Все вокруг твердят мне об обратном, а я вспоминаю о той самой мистической связи двух близнецов, о которой многие говорят. И спрашиваю себя - чувствую ли я то, что моей сестры больше нет в живых? И понимаю, что она все еще жива. Но разве полиция или какие-нибудь еще умные люди будут слушать этот спиритический бред родственника пропавшей без вести девушки? Я не говорю никому об этом, не высказываю никаких идей или теорий, потому что знаю, что никто мне не поверит. И как бы я не хотела создать идеальный мир, в своем мире я не могу вырваться прямо сейчас с работы и убежать в джунгли искать сестру. Боги, да я даже не знаю, как туда добраться - что уж там говорить о каких-то спасательных мероприятиях, если там уже все перерыли - по словам полиции. И снова я ловлю себя на том, что не верю им. Не верю никому, но почему-то отчаянно пытаюсь убедить себя в том, что все кончено. Интересно, что скажет мироздание, если я действительно сдамся, опущу руки и перестану верить и надеяться?
Я смотрю на тебя и удивляюсь тому, как удивительны в жизни совпадения. Мы встретились всего один раз, и я думала, что больше никогда тебя не увижу. В ту ночь я узнавала тебя и тут же прощалась с каждой клеточкой твоего тела. В ту ночь я пообещала забыть тебя, больше никогда не появляться в твоей жизни, не отравлять ее своим присутствием. Но что-то наверху решило за нас, что куда интереснее будет сталкиваться снова и снова. Не удивлюсь, если однажды перед работой зайду попить кофе и наткнусь там на тебя. Ты стала такой неотъемлемой частью моей жизни, Дени, что мне немного страшно. Однако, ты, судя по всему, не боишься - раз берешь мою куртку и трогательно в нее кутаешься, пока мы все еще стоим над могилой. Пока я все еще смотрю в глаза своей сестре. Касаюсь перед уходом памятника пальцами, и в груди больно натягивается какая-то тонкая струна. По мере того, как мы удаляемся прочь, я чувствую, как она натягивается все сильнее и сильнее.
- Надо вызвать такси, - я лезу в карман и набираю номер, а когда меня спрашивают адрес, даже не знаю, что ответить. Куда мы поедем? Решим потом, пусть просто приедет сюда и заберет нас из этой вечной мерзлоты. Кладу телефон и поворачиваюсь к тебе. Слова, сказанные тобой сейчас, представляют собой квинтэссенцию всего, что я сама боялась себе сказать. И я поражаюсь, совершенно искренне, заметь, тому, что ты так бесстрашно говоришь мне это. Интересно, ты не боишься, что однажды я приду и скажу тебе, что ненавижу тебя за то, что ты уговорила меня поверить в ложь? За то, что ты дала мне ложную надежду, вместо того, чтобы позволить мне смириться с тем фактом, что моей сестры нет в живых? Я качаю головой и тут подъезжает такси.
- Поедем ко мне? - я просто смотрю на тебя, а потом забираюсь в машину, не дожидаясь ответа. Расценивай это предложение, как хочешь - я просто хочу высушить одежду и выпить с тобой горячего чая, чтобы и ты тоже не заболела. Я не понимаю, почему вдруг перестала бояться приводить людей к себе. Может быть, потому что я вожу только тебя и Сильви, а вы обе стали мне очень близки и дороги. Может, потому что я знаю, что как бы сильно вы не хотели мне навредить - у вас не получилось бы даже в теории. Может быть, для этого нелепого поступка есть еще миллиард идиотских оправданий, но я не хочу их искать. Я зову тебя к себе, чтобы поговорить, а ты можешь думать все, что угодно.
Та самая тонкая нить рвется с глухим хлопком где-то внутри меня, когда мы уезжаем от кладбища. Как будто она пыталась оставить меня там, у плиты, разбитую и всю в слезах, слабую и побежденную. И в тот момент, когда она рвется, я думаю о том, что ты сказала - я действительно не должна ломать себя. Нет тела - нет веры. Тот камень - это всего лишь глыбина, стоящая просто на земле, под которой даже нет моей сестры.
- Наверное, ты права, - говорю я довольно глухо, поворачиваясь к тебе и чуть улыбаясь. В глазах уже окончательно высохли слезы, - Может быть, вера - это и есть все, что у меня осталось. Может быть, кто-то посчитает это идиотизмом в высшей степени, но мне не хочется верить в то, что она погибла. Я не чувствую ее мертвой. Ты веришь во всю эту мистическую чушь?
Мне надо чем-то занять эфир. Мы скоро приедем, потому что ехать совсем недолго. И когда мы приедем, а я расплачусь, дождь будет идти еще сильнее, поэтому просто пробежим с тобой под козырек, и я с трудом удержусь от того, чтобы сделать что-нибудь очень глупое. Просто обниму, когда мы поднимемся в квартиру, и пойду в ванную, сбрасывая с себя одежду на ходу. Последуешь за мной или нет - тебе решать.

+2

9

Я не тороплю тебя, а просто наблюдаю за тем, как ты прощаешься с могилой своей сестры. Почему-то после мыслей о том, что между близнецами есть своя, особенная связь, которую не могут понять все остальные, мне стало как-то не по себе. И я начала понимать твои сомнения. Если близнецы в самом деле чувствуют друг друга лучше, чем все остальные, в состоянии общаться почти без слов и заканчивать друг за друга фразы, то как можно поверить в то, что твоя сестра мертва, если в твоих глазах я вижу сомнение? Все это будет ложью до тех пор, пока ты сама не сможешь озвучить фразу "она мертва", как непреложную истину, в которую и сама смогла уверовать. Но сейчас я не вижу и оттенка уверенности. Ты колеблешься. Колеблешься даже тогда, когда касаешься пальцами холодного надгробия на прощание. Наверное мысленно ты даешь себе обещание, что придешь сюда снова, но случится ли это на самом деле? И есть ли в этом смысл, покуда твои мысли относятся к живой Мэдисон, а не к мертвой. Какой смысл загонять себя в угол, если ты не веришь в ее смерть? Теперь я надеюсь, что это наша не последняя встреча. А еще я надеюсь, что нам больше никогда не придется встречаться на кладбище.
Я надеюсь, что хотя бы тебе повезет.
Я надеюсь, что твоя сестра жива.
На новый год я загадаю желание, чтобы это оказалось правдой. На новый год я загадаю желание, чтобы хотя бы одна из нас была счастлива в следующем году. За время нашего знакомства ты стала для меня по-настоящему близкой и почти родной. И дело тут не только в том, что я знаю, как выглядит твое тело без одежды и какая ты, когда испытываешь оргазм. Дело в том, что мы прошли вместе огонь, воду и медные трубы. Дело в том, что после таких ситуаций, в которых мы были вместе, люди либо навсегда расходятся, либо становятся друг для друга чем-то особенным.
Я выбираю второе.
И, судя по всему, ты тоже выбрала второе.
Хотя я прекрасно помню, как в нашу первую встречу мы пообещали друг другу не узнавать имен, не лезть в душу, ограничившись познанием тела. В нашу первую встречу мы хотели быть друг для друга всем и никем одновременно. Тогда у нас получилось. Тогда мы сыграли идеальную пьесу, хоть я чертовски не хотела, чтобы она заканчивалась. Однако, я взрослая девочка и знаю, что всему приходит конец. Рано или поздно. И наша ночь тогда кончилась так же внезапно, как и началась - я проснулась на смятых простынях в полном одиночестве и с осознанием того, что ничего не вернуть. Хотя иногда длинными и одинокими ночами мне до безумия хотелось почувствовать твои руки, вспомнить твои болезненные прикосновения. Я прокручивала их в голове сотни раз, чтобы не думать о Джей. Я прокручивала их в голове сотни раз, чтобы не погружаться в другие, куда более болезненные воспоминания.
Я выплываю из воспоминаний только тогда, когда ты говоришь, что надо вызывать такси. Ничего не говорю, лишь киваю тебе головой, подтверждая согласие. Еще одна причина, из-за которой мне с тобой комфортно - не надо ничего решать. Ты берешь ответственность на себя и действуешь первой, как бы ни было тяжело и трудно. Вот и сейчас я просто наблюдаю за тем, как ты вызываешь машину.
Мы выходим с кладбища вместе, едва завидев такси. Перед тем как проследовать в машину следом за тобой, я складываю зонт и пытаюсь стряхнуть с него капли, хотя, кажется, это абсолютно бесполезно - и он и мы слишком сильно промокли, чтобы это осталось незамеченным.
- Поехали, - я подтверждаю твой выбор, когда оказываюсь на заднем сидении такси рядом с тобой. Кладу голову тебе на плечо и прикрываю глаза, надеясь, что ты не сочтешь это наглостью и вторжением в личное пространство. Надеюсь, что ты готова делить со мной это самое пространство. И судя по тому, что ты не пытаешься отстраниться, я делаю все верно. Это приятно. Это согревает душу. Надо сказать, что в такси потихоньку начинает согреваться и замерзшее тело. Ну, по крайней мере, зубами я уже не стучу, как это было всего пять минут назад.
- Ты вправе верить во все, что хочешь, - тихо произношу я, искренне надеясь, что не даю тебе пустой и ложной надежды. Я в самом деле хотела бы, чтобы твоя сестра нашлась и оказалась вполне себе жива и здорова, - я не знаю, верю ли я во всю эту мистическую чушь, потому что у меня самой никогда не было близнеца, но я знаю точно - шанс есть. До того момента, пока нет тела - шанс есть, Джастин.
Мы подъезжаем к дому Джастин всего через каких-то двадцать минут. Я жду, когда ты расплатишься за такси, привычно давая тебе почувствовать себя главной. Да и что скрывать, мне это приятно. Из машины я выскальзываю первой и обнаруживаю такой сильный ливень, что снова промокаю до нитки. Раскрывать зонт уже совсем бессмысленно, потому когда ты тоже покидаешь такси, я хватаю тебя за руку и бегу к подъезду, тяну тебя за собой, не позволяя расцепить рук. Оказавшись под козырьком подъезда я почему-то начинаю смеяться и бросаюсь к тебе на шею, пряча лицо в твоем плече.
Позволь мне быть счастливой и беззаботной хотя бы несколько минут, Джастин.
Мы подымаемся наверх, в твою квартиру, которую я запомнила с предыдущего раза как уютное и безопасное место. Тепло сразу окутывает меня, стоит лишь переступить порог. И я следую за тобой, когда ты стягиваешь на ходу свою одежду и проходишь в ванную комнату - поступаю точно так же и будь что будет. Хоть ты и не зовешь меня с собой, но отчего-то я знаю, что и против ты точно не будешь.
Когда мы скрываемся за дверью в ванную комнату, на полу остается лежать дорожка из наших все еще мокрых вещей.

Отредактировано Denivel Simon (2016-12-21 19:03:12)

+1

10

Самое страшное, на что способен человеческий мозг - это вера. Ради нее люди могут и убивать своих детей, и совершать другие, не менее ужасные поступки. Я никогда не верила ни во что "всевышнее", и относилась к таким людям со здоровой долей скептицизма. Но почему-то твои слова заставили меня задуматься о том, что, вероятно, я все делаю не так. Мне хочется позволить себе горевать и оплакивать мою сестру, но одновременно с этим я запрещаю себе это делать - потому что не чувствую, что она умерла, не могу в это поверить. И от этого коллапса в моей голове, который давит на мозг, я начинаю снова проваливаться в опасное состояние. Мне нельзя позволять себе срываться с поводка, иначе биполярное расстройство найдет меня, как стервятник, и разгрызет на несколько кусочков, не оставив ничего моего при мне.
Пока мы едем, я смотрю в окно и думаю о том, что ничто не происходит в жизни просто так. Вероятно, нужно было для чего-то, чтобы я встретила тебя. Может быть, есть какая-то мистическая причина, по которой мы вдвоем именно сегодня потащились на кладбище. Может быть, ты действительно спасла меня от чего-то очень глупого, от необоснованного риска в виде поездки на мотоцикле под проливным дождем. Кто знает, чем бы это могло кончиться?
Ты кладешь мне голову на плечо, и я глажу твои длинные серебряные волосы, в очередной раз удивляясь тому, какие они мягкие. Меня поражают девушки, как ты, Дени, потому что сама я никогда такой не была и не буду. Такие маленькие, хрупкие мотыльки, которые летят на свет, чтобы сгореть. А потом оказывается, что они не сгорают, а возрождаются из пепла собственных крылышек. Ты удивляешь меня каждый раз, когда я с тобой встречаюсь. Ты даришь мне спокойствие и действуешь на мою израненную психику мягким бальзамом, который своей прохладой тушит пожар внутри меня. И за это я тебе благодарна - как и за то, что ты даешь мне вести. Позволяешь мне выбирать поле для игры, и расставлять свои фигуры самостоятельно. Ты не влезаешь в мою жизнь, только осторожно приподнимаешь занавески в нее своими тонкими пальчиками, а я не в силах тебя оттолкнуть или запретить смотреть. Рядом с тобой я чувствую себя Чудовищем из сказки, а ты кажешься моей розой - единственной вещью, которая удерживает меня от глупостей - раз уж я позволила себе отпустить Сильви.
- Вероятно, ты права, - говорю я, снова проводя руками по твоим волосам. В этих словах есть смысл, логика даже есть. Может быть, чудеса случаются, и хотя обычно они случаются не со мной, сегодня я честно попытаюсь поверить в них. Хотя где-то очень глубоко в душе на самом деле лежит тот тяжелый камень, могильная плита буквально, на которой написано имя моей сестры. Мне должно быть спокойно, мне должно быть легче, но на самом деле я неплохо притворяюсь, и никто не знает, когда ресурсы для этого иссякнут. Может быть, я так и останусь в этом коматозном состоянии, а может быть, когда-нибудь взорвусь сверхновой.
Твоя улыбка оживляет меня, заставляет перестать думать о том, как много боли уже было. Я обнимаю тебя, и до меня доходит - какие же мы мокрые, черт возьми.
Уже в квартире, проскользнув в ванную комнату, я замечаю, что ты проходишь следом за мной. Все это происходит без слов, но они нам резко становятся не нужны, верно? Я включаю воду и жду, пока наполнится ванна, на дне которой уже пузырится пена. В комнату просовывает голову обеспокоенный кот - вероятно, решил, что на этот раз я утоплюсь вдвоем с кем-то.
- Иди сюда, засранец, - тяну к нему руки, и он забирается в них, сворачиваясь клубочком. Я глажу его и смотрю на тебя, - он опять решил, что мы решили утопиться. Глупое чудище, мы просто замерзли, ты вообще видел, какой на улице дождь?
Бобби мяучит, а я улыбаюсь. Мне приятно думать, что он понимает, что я говорю, потому что пока в моей жизни не было вас, я говорила только с ним. И видит бог, этот кот знает слишком много - если бы он был человеком, это было бы даже опасно, и мне, вероятно, пришлось бы его убить.
- Забирайся? - ванна уже наполнилась почти до краев, я опускаю котика на пол, где он тут же сворачивается грустным морщинистым рогаликом, а сама лезу к тебе в ванну. Там так чертовски тепло, что я сама начинаю урчать, имитируя звуки, которые издавал недавно Бобби. А потом смеюсь, когда он вдруг поднимает голову и пристально на меня смотрит.
- Знаешь, спасибо тебе. Если бы не ты, черт знает, чем бы для меня этот вечер кончился, - я говорю сейчас совершенно серьезно, Дени. Надеюсь, ты услышишь меня?
Устраиваюсь поудобнее и склоняю голову набок, изучая тебя. В ванной приглушенный свет, за окнами льет дождь, и я чувствую себя практически в нирване. А эта нирвана неожиданно располагает к разговорам - о тебе и обо мне.
- Мне всегда было интересно, Дени - это полное имя или сокращение? - ты имеешь право не отвечать на такие провокационные вопросы. Ты вообще сейчас мне можешь пену в лицо кинуть, и сделать вид, что не услышала, что я о чем-то тебя спросила. Мне почему-то хочется побыть немного открытой книгой для тебя, но сначала я хочу этого же от тебя - ты и так видела меня сегодня в слезах, а до тебя это видел только мой кот, который, к счастью, никогда не расскажет, что еще он обо мне знает.

+1

11

Ты набираешь ванну без лишних слов, не задавая вопросов. Ты не спрашиваешь меня, какого хрена я прошла следом за тобой и повторила твои движения, снимая с себя всю одежду. Ты не задаешь мне вопроса, почему я это делаю. И я благодарна тебе. Дело в том, что я не знаю ответа на эти вопросы. Дело в том, что я действую по наитию, иду на поводу у своих эмоций и ощущений, словно пробираюсь на ощупь в темноте. Но, не смотря на то, что ладони и колени уже содраны в кровь, я не боюсь упасть – меня преследует ощущение, что рядом с тобой я не могу упасть или оступиться. Меня преследует мысль, что ты всегда поймаешь меня в последний момент и, если будет нужно, вдохнешь в меня жизнь. Возможно, что это слишком опрометчиво, что я поступаю необдуманно от раза к разу, но что я могу поделать, если именно такое впечатление ты на меня производишь?
Когда ты берешь на руки кота и прижимаешь его к себе, мне как-то автоматически становится теплее и уютнее – атмосфера делает свое дело. Мне хочется мяукнуть точно так же, как сделал это Бобби, но я стесняюсь. Подумать только! Стоять перед тобой ногой я не стесняюсь, а мяукнуть очень даже. Человеческие эмоции и умозаключения иногда абсолютно необъяснимы, точно так же, как и их поведение.- Бобби, чтоб ты знал – мы бы скорее утонули там, чем тут! – я тоже смеюсь и протягиваю руку, чтобы коснуться кота. Всего пара поглаживаний, но я чувствую себя уже значительно спокойней, а потому когда ты говоришь мне, что пора залазить в ванну, я лишь киваю головой и делаю это очевидное действие.
Пенная вода обнимает меня со всех сторон, принимая мое замерзшее тело в свои теплые и мягкие объятия. Я прикрываю глаза от удовольствия и думаю о том, что это уже второй раз, когда мы вместе находимся в ванной. Хотя именно в тот, первый раз, мы думали, что никогда ничего подобного не повториться. Мы думали, что сможем безболезненно разойтись и больше никогда не встречаться. Честное слово, прощаться с мыслями о тебе было грустно, но, в самом деле, безболезненно. У нас бы получилось оставить это лишь воспоминаниями, если бы судьба не распорядилась иначе. Видимо, мы даны друг другу для какого-то особенного случая.  Я смеюсь вместе с Джастин, когда она издает звуки, так похожие на те, что недавно издавал ее кот. Бобби же, кажется, даже не понял, что это его хозяйка, а не какой-нибудь другой представитель семейства кошачьих, потому, когда осознал, кто источник шума, то, кажется, разочаровано отвернулся. Или мне только показалось?
Мы встречаемся с тобой взглядами и мне неожиданно становится неловко, а во рту предательски пересыхает так, что я судорожно сглатываю, не в состоянии понять, откуда такая реакция.
- Ты уже дважды спасала меня. Ты знаешь обо мне такое, чего не знают другие. И я счастлива, что смогла сделать для тебя хоть что-то, хотя мне по-прежнему кажется, что ничего особенного я не сделала, – пожимаю плечами и опускаю взгляд на воду. Тянусь рукой к пене и пытаюсь выстроить из нее башенку на своей коленке. Воздушные замки.
- А? Имя? – я смеюсь, - мне даже и в голову не пришло, что мы так ни разу друг другу и не представились, представляешь? – мой глаза сверкают в полумраке ванной комнаты и я тяну свою руку к твоей, просто чтобы прикоснуться, - Денивел. Меня зовут Денивел Симон и я искренне рада тому, что нас свела судьба, Джастин… – я замираю, потому что пытаюсь припомнить твою фамилию, ведь я же видела ее, когда заказывала тогда нам с Сильви пиццу, - Грейсон! Я вспомнила! – и меня почему-то так радует этот простой факт, что я знаю о тебе эту мелочь, помню ее. - Если тебе интересно, то мне восемнадцать. Так что сидя со мной в одной ванной без одежды ты не нарушаешь закон, – смеюсь и подмигиваю, осторожно скользя своими пальцами по твоей раскрытой ладони, - на самом деле я могу ответить на любой твой вопрос. Если ты захочешь. Нам ведь все равно не удалось незаметно исчезнуть из жизней друг друга. А теперь я бы и сама этого не хотела.

+1

12

and I’ve got a whole lot of work
to do with your heart
cause it’s so busy, mine’s not
Russian Red – Loving Strangers

Я смотрю на кота, а он смотрит на нас - пристально наблюдает, словно говоря мне - Джастин, не делай глупостей хотя бы сегодня. И я говорю себе - не делай глупостей хотя бы до завтрашнего дня. Послезавтра наступит новый год, который принесет вообще новые впечатления, новые мысли, и, возможно, новых людей. Я научусь отпускать тех, кого оставила в этом году, и спрашиваю себя - смогу ли я отпустить Дени? Потом выбрасываю эту мысль прочь, потому что знаю - мой ответ не устроит даже меня саму. Пусть новый год принесет мне что-то хорошее; что-то такое, что я по-настоящему заслужила. Каждый год я хочу только простого человеческого счастья, но каждый год оказываюсь нос к носу с каким-то странным представлением о том, что же такое на самом деле счастье. Я понимаю, что все очень криво от того, что я, вероятно, просто не умею посылать правильные пожелания в ноосферу. Или не умею прилагать должных усилий, чтобы получить желаемое?
Опускаю руку, и котик приходит под ладонь - чтобы погладила. Так и сижу - наполовину в пене, глажу кота и смотрю на тебя.
- Теперь и ты знаешь кое-что обо мне, чего никто не знает, - усмехаюсь и запрещаю себе сдувать твой домик из пены. Каждый имеет право строить столько воздушных замков, сколько он захочет. Осторожно поправляю его на твоей коленке, чтобы он не съехал вниз.
- Очень приятно, Денивел, - смеюсь и жму твою руку. Ты даже знаешь мою фамилию - наверное, моя кpeдитка сдала меня со всеми потрохами. Я пропускаю мимо ушей очень важную фразу - о том, что ты рада, что нас свела судьба, потому что я не могу сформулировать однозначно, что же я чувствую по этому поводу. С одной стороны, это хорошо - от этого немного теплеет где-то возле солнечного сплетения, и становится самую малость легче дышать. С другой - я думаю о том, как тебе было бы хорошо без меня. Как я вечно отравляю своим присутствием чужие жизни, и как неправильно поступаю, подпуская тебя ближе к себе. Кто знает, вдруг завтра меня убьют? Или не завтра, но в обозримом будущем? И ты потеряешь еще одного человека, который был тебе близок - не так, конечно, как твоя жена, но я тешу себя надеждой на то, что мне в твоей жизни все же отведена какая-то определенная роль.
- Знаешь, обычно я никого и никогда не подпускаю к себе близко, потому что моя работа не подразумевает определенности в личной жизни. Но ты умудрилась вписаться в нее так гармонично, что я не могу ничего поделать, - я глажу твою руку и чуть улыбаюсь. Нежась в пене очень легко рассуждать о таких вещах, почти не страшно. Я понимаю в этот момент - ты просто маленькая девочка, которая не сможет сделать мне больно, даже если очень постарается. У меня нет причин тебе не доверять, я могла бы рассказать тебе все, что меня гложет, но, к сожалению (или к счастью, я точно не знаю), я так устроена, что очень многое храню глубоко внутри. И если рассказываю, то потом очень жалею, что начала говорить.
- Мне кажется нечестным задавать вопросы, не оставляя тебе шанса спросить что-то у меня, - задумчиво беру в руки пену и дую на нее. Пузырьки проседают под порывом воздуха, а я мну их между пальцев так, будто они хоть немного осязаемы.
- Есть такой феномен - незнакомцев. С нами он просто не сработал. Та ночь в отеле должна была стать последней, но, видимо, у судьбы были другие планы на нас, - усмехаюсь, потому что вспоминаю ту ночь с какой-то странной теплотой внутри. Нам было хорошо, хоть мне и было страшно, что я не успею остановиться, или что напугаю тебя. Но все ведь кончилось хорошо, да? Оно и должна было так оставаться - как в правильной сказке, где все жили долго и счастливо, с той только разницей, что в нашей сказке мы бы продолжали жить, не зная ничего друг о друге.
- Твой любимый цвет? - я просто спрашиваю, потому что мне неожиданно важно знать эту маленькую деталь про тебя. Когда-то я читала целый труд психолога на эту тему, там было столько всего - как любимые цвета соотносятся с чертами характера человека и прочая чушь собачья. Я знаю, что ты наверняка спросишь у меня что-то серьезнее, но оставляю за собой право задавать тупенькие вопросы - мне слишком тепло и хорошо в этой несчастной ванне - до такой степени, похоже, что мои мозги вот-вот превратятся в пенку.

+2

13

Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной -
Распущенной - и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне кажется, что мы становимся ближе. Незримо, неощутимо, неосознанно. Мы тянемся друг к другу, чтобы потом оттолкнуться снова. Мы тянемся друг к другу, в попытке залечить не только свои собственные раны, но и помочь друг другу. И если есть люди-наркотики, то ты мое обезболивающее. Ты моя попытка стать нормальной, вернуться к жизни, перестать себя убивать, хотя, наше с тобой общение нормальным назвать нельзя даже с огромной натяжкой. И не смотря на то, что я готова броситься в твои объятия в любой момент, готова совершить грехопадение, ты все равно тянешь меня к свету одним своим присутствием. Рядом с тобой хочется жить. Рядом с тобой я так эгоистично понимаю, что в этом мире больно не только мне. Рядом с тобой я понимаю, что черная полоса моей жизни не бесконечна. Я верю, что однажды наступит рассвет. Тебя в нем не будет, но зато ты, наверняка, подведешь меня к нему. Меня в твоем рассвете не будет тоже, но...
В эту самую секунду я ощущаю, что для меня ты значишь невероятно много. Необъяснимо. Нереально.
- Извини, - я мило улыбаюсь и пожимаю плечами, - я сама не знала, что впишусь в твою жизнь. И что ты в мою впишешься - тоже. Ты же знаешь, мы хотели никогда больше не встречаться, - я смотрю как ты сдуваешь пену, играешься с ней. Сейчас ты кажешься такой спокойной, расслабленной, уютной. Мне нравится это твое состояние. Мне нравится, что ты не выглядишь обремененной куче проблем и, кажется, даже умудряешься ни о чем таком не думать. Как и я.
Если бы сейчас нас запечатлели на пленку, сделали фотографию, то мы бы походили на идеально красивую семейную пару. Мы бы походили на людей, которые счастливы друг с другом. Всего одним снимком мы бы могли обмануть весь мир. Но мы никогда не сможем обмануть себя и твоего кота. Мы не пара. И мы не счастливы. Но зато мы удачно проводим время друг с другом, не смотря на то что каждая наша встреча начинается с какого-нибудь абсолютно неподходящего случая. Сегодняшний день не был исключением. И вообще наверное довольно странно встретиться на кладбище, а спустя полтора часа сидеть вместе в ванной, согреваясь.
- Знаешь, и я благодарна судьбе. И ее изменившимся планам, - подмигиваю тебе и мне кажется, что мы совершенно синхронно вспоминаем нашу первую ночь вместе. Я все еще отчетливо вижу, как ты отмудохала того кретина, который собирался меня изнасиловать. Я все еще помню, что твоя рука была в крови, которая капала с костяшек на асфальт, пока парень валялся у тебя в ногах. Я помню это, но не боюсь. Напротив, я готова целовать эти руки. Я готова еще тысячу раз сказать тебе спасибо за все то, что ты для меня сделала. Но почему-то я уверена, ты бы не хотела слушать мои благодарности.
- Черный, - я отвечаю быстро, точно, без раздумий, - черный идеален. Абсолютен, - я на секунду задумываюсь, а потом продолжаю, - нет, в самом деле. Не существует другого такого красивого цвета. Наверное это звучит не очень по-девчачьи, да? Принцессы любят розовый и пони? - твоя-принцесса-на-сегодня предпочитает черный. Не думаю, что тебя это в самом деле удивляет, - я даже замуж выходила в черном платье, - произношу я и чувствую, как предательски покрываюсь мурашками. Мне надо, чтобы ты обняла меня, притянула к себе, погладила по волосам уже таким привычным жестом руки. Но я не шевелюсь, потому что неожиданно понимаю, что не хочу и не могу навязываться. Просто смотрю на тебя во все глаза, а потом резко опускаю взгляд и начинаю разглядывать пенные пузырьки на поверхности воды.
- Почему ты соглашаешься проводить время со мной? Почему не отправила домой после кладбища? - я не хочу звучать грубо или что-то типа того. Возможно я даже правды слышать не хочу. Возможно, что я задаю все эти вопросы только для того, чтобы услышать что-то хорошее и наконец-то почувствовать себя хоть немного любимой и нужной. Но на самом деле это весьма рискованная затея, ведь ты можешь выдать мне абсолютно любой ответ. И как я буду себя чувствовать, если правда мне не слишком-то понравится?
Нет.
Ты не поступишь со мной так.
Это абсолютно глупо, ничем не обоснованно, но я почему-то знаю, что ты не ранишь меня и моих чувств.
Никогда.

+2

14

Ох, Дени, знала бы ты, как много и как мало сейчас мыслей в моей голове. Я банально смотрю на пену в своих руках, стараясь дистанцироваться от всех тяжелых мыслей, которые непонятным грузом навалились мне на плечи. Я задаю себе слишком много вопросов, на которые у меня нет ни малейшего желания искать ответы.
- Не извиняйся, - я же сама впустила тебя, глупо просить прощения за мои действия. Я чуть заметно улыбаюсь и щурюсь на кота, потому что мне по какой-то необъяснимой причине тяжело смотреть на тебя. Я раз за разом спрашиваю себя, как так вышло, но не могу найти ответ.
Что вообще происходит между нами, кем мы стали друг для друга? Я не вешаю ярлыки, не пытаюсь ничего упорядочить - сейчас впервые в жизни я хочу сказать, что ты - просто мой человек, а я - твой. Ты знаешь, что я могу прийти к тебе на помощь, но и я знаю, что никогда не позволю себе влезть в твою жизнь, потому что она должна быть у тебя другая, не со мной в главной или второстепенной роли. Не то, чтобы меня даже в теории устраивала второстепенная роль, такой вариант я даже рассматривать не хочу.
- Судьба - она такая. Но по большей части мы сами создаем свою судьбу, - это звучит криво, а я в очередной раз убеждаюсь, что иногда мне лучше держать рот на замке, потому что с выражением чувств у меня сегодня, как и всегда, хреново. Я просто хочу сказать, что не верю во всякие знаки и предначертанную чушь - мы вольны менять реальность вокруг нас самостоятельно, без высших сил. Мы слишком часто говорим "у меня не было выбора", даже не осознавая, что на самом деле, мы его просто сделали. Открещиваемся от ответственности, перевешивая ее на кого-то другого, хотя на самом деле просто не готовы отвечать за свои поступки и решения. Или руководствуемся старыми, как бабушкина ночная рубашка, понятиями вроде "хорошо/плохо". Я не верю в случайности, но рядом с тобой мне хочется думать, что наша встреча была для чего-то нужна - и тебе, и мне.
- Я не люблю стереотипы, особенно касающиеся пола. Потому что тогда у меня должны быть длинные волосы и платье, а ты представляешь меня в шикарном платье с корсетом и пышной юбкой? И волосы еще обязательно длинные, волнистые, кудрявые такие, - я улыбаюсь, потому что образ получается совершенно ужасный, аж передергивает. Хотя, платье для Мэдисон на выпускной было как раз очень девчачьим, мы думали, что она ему порадуется. Моя сестра вообще всегда была более женственной, чем я, и всех это устраивало. На нее и надежды возлагались вроде продолжения семьи - я же сразу заявила, что буду служить на благо Америки и в смене подгузников не заинтересована. Лучше уж усыновлю кого-нибудь, когда пойму, что мне пора остепениться. Впрочем, кому я вру, я никогда не остепенюсь, это просто невозможно.
- Интересный выбор для свадьбы, - я чуть заметно улыбаюсь и кладу руку тебе на плечо. Вижу, что эта тема, похоже, еще слишком болезненная, чтобы говорить о ней, и не хочу поднимать ее. Забавно, что мы вернулись с кладбища, но каждая, похоже, унесла какую-то частичку его с собой - я упоминаю о сестре, а ты - о свадьбе. Похоже, от собственного горя не так легко убежать, как бы нам не хотелось.
- Потому что ты нужна мне, - я говорю, как есть. Понятия не имею, что ты поймешь, как отреагируешь на эти слова. Ты правда нужна мне, потому что сама мысль о том, что мне нужно быть одной, сейчас невыносима. Поэтому я притащила тебя сюда, - а еще я решила, что и тебе нужен кто-то, чтобы не оставаться наедине со своими тяжелыми мыслями. Надеюсь, я была права.
Я не держу тебя, ты всегда можешь уйти, но мне хочется еще немного пообманывать себя тем, что я тоже нужна тебе. Завтра, конечно же, мы разойдемся и будем существовать каждая в своем мирке. Мой будет довольно одиноким, поэтому я хочу насладиться чьим-то обществом прежде чем это ощущение уйдет в прошлое. Не особенно верю в приметы касательно нового года в жизни, но точно знаю, что многие эпизоды становятся прошлым раньше, чем мы этого хотим. Поменяется дата в календаре, и мы с легкостью перенесем в своей памяти все, что было в этом коротком отрезке из двенадцати месяцев в корзину "прошлый год". Я хочу еще немного задержаться в этом прошлом - с тобой, если ты позволишь.
Обнимаю тебя, придвинувшись, и зарываюсь носом в твои волосы. Они все еще также похожи на сахарную вату.

+2

15

- И ты нужна мне, - мои губы вторят твоим. Я произношу эти слова вслух словно заклинание, удивляясь тому, как легко их произносить, когда человек напротив нравится, но ты испытываешь к нему все возможные чувства, кроме тех, которые даже отдаленно можно назвать любовью в правильном ее понимании. Если вообще существует правильное понимание любви. Хотя, если задуматься, то что я испытываю к Джастин тоже своего рода любовь, но... обычно вместе с любовью ко мне приходит желание стать для человека всем его миром. Обычно, когда я влюблена, мне хочется быть тем ключевым элементом, вокруг которого будет все вертеться. Хочется отдавать и отдаваться. Хочется сойти с ума вместе. Но ты другая. С тобой иначе. Это не банальная страсть, которой мы были всерьез подвержены в нашу первую ночь. Это единение душ. Хотя, чего греха таить, если сделать пару робких шагов навстречу, то я уверена, что и сейчас мы бы могли без труда оказаться в объятиях друг друга. Я знаю, ты бы могла зажечь во мне огонь, который будет гореть всю ночь до самого утра. А я могу быть той, кто вызовет в тебе желание все это делать. Но мы выбираем другое. Мы остаемся на краю, шатко балансируя на нем, потому как прямо сейчас сидим в ванной друг перед другом и пытаемся вести задушевные разговоры. Хотя мне ужасно хочется поцеловать тебя. Особенно в тот момент, когда ты оказываешься ближе и сгребаешь меня в охапку. Я обнимаю тебя в ответ.
- Конечно ты права, Джастин, - я прикрываю глаза, наслаждаясь таким простым человеческим теплом и взаимопониманием. Да, мы очень разные. Да, мы так не похожи друг на друга. Но как оказалось, нам может быть хорошо и комфортно вдвоем. Удивительное единение. Почти парадокс.
Ты утыкаешься носом в мои волосы, а я в твою шею. И мне приходится как-то сдерживать себя, чтобы не начать пальцами водить по твоей спине, изучая каждый ее миллиметр. Мне приходится сдерживать себя, чтобы не коснуться влажными губами кожи на твоей шее. Я слишком боюсь все испортить. Сама себя не понимаю. Не знаю, как так можно себя вести и противоречиво чувствовать. Осознаю, что нам не стоит опять пускать все на самотек и отдаваться эмоциям, но прекрасно понимаю, что если ты намекнешь мне на это, то я без вопросов сорвусь в пропасть следом за тобой. Я без вопросов предоставлю тебе желаемое, потому что и сама хочу именно этого.
К моему счастью (или все-таки нет?) ты не намекаешь ни на что такое, не делаешь попыток коснуться меня как-то по особенному. А потому я просто наслаждаюсь тем, что мы можем быть так близко и ничего нам за это не будет. Мы можем быть так близко и не будем после этого чувствовать себя виноватыми.
- А какао будет? - спрашиваю я тебя, немного отстраняясь, но не выпуская из объятий, а потом осознаю, что моя одежда вся мокрая и мне снова придется воспользоваться твоей гостеприимностью и услугами твоего халата, - надо не забыть повесить одежду сушиться, иначе мне придется брать что-то из твоей, чтобы вернуться домой, - я улыбаюсь и все-таки целую тебя в щеку, успокаивая себя тем, что это вполне дружеский жест. Насколько вообще жесты могут быть дружественными, когда две девушки сидят в одной пенной ванной?
Я освобождаюсь от твоих объятий осторожно, чтобы ты не подумала будто я больше не хочу так близко находится к тебе, а затем подымаюсь в полный рост и вода вперемешку с пеной струйками стекает по моему телу, акцентируя на нем внимание. Я знаю, что ты не сможешь не смотреть. И, если честно, я даже хочу, чтобы ты смотрела. Я хочу поймать восхищенный взгляд и потешить свое гребаное самолюбие, Джастин.
- Поможешь мне смыть пену?
Упс, извини, если это лишнее. Я пойму, если ты откажешься.

Отредактировано Denivel Simon (2016-12-25 23:15:41)

+2

16

The skies have opened and delivered a mess
What do we do when it's out of control?

Butterfly Boucher – It Pulls Me Under

За одну короткую ночь мы умудрились стать друг другу ближе, чем многие люди за несколько лет. Мы очень разные, нас связывает нечто очень похожее, но в то же самое время, несоизмеримо разное. Я прекрасно понимаю тебя, а ты понимаешь меня, но по сути - каждый из нас навсегда останется наедине со своим горем, да? Есть такое понятие в психологии - "работа горя". Это явление, когда ты специально расковыриваешь болезненную мозоль, как бы прорабатывая то, что болит внутри - и без нее нельзя идти дальше, потому что иначе та потеря, та боль будут преследовать тебя всю свою жизнь. Вместо того, чтобы работать по отдельности, мы выбираем работать вместе, и я все еще не понимаю, что или кто заставил меня раскрыть рот и начать говорить обо всем подряд с тобой, Дени. Почему я не прогнала тебя, не устроила скандал, не вытолкала, не сделала вид, что все хорошо, а наоборот - позволила себе разрыдаться в твоем присутствии и рассказать о том, что так меня гложет. Я еще пожалею об этом и не раз, но я знаю, что в какой-то степени мы равны, открывая друг другу что-то важное. Если ты посмеешь ударить меня, то будь уверена, я ударю в ответ. Я припомню тебе все твои больные точки, потому что порой я бываю чертовски мстительной сукой. И сейчас, обнимая тебя и гладя по волосам, я искренне надеюсь, что мне не придется никогда говорить тебе злых слов. Как такой маленький белокурый ангелочек может сделать мне больно?
- Будет, обязательно будет, - где-то у меня было настоящее какао, а не разводное безобразие, которое выдает себя за какао. Может, если поискать, получится найти и маршмеллоу - у всех есть свои маленькие слабости, даже у меня, я - человек.
Смотрю на мокрую одежду, которая лежит на полу, и чуть заметно улыбаюсь. Мне не сложно одолжить тебе что-то, но давай действительно повесим ее сушиться. Я боюсь дать тебе повод вернуться сюда - сама не знаю, почему. После всего, что между нами происходит или происходило, я вдруг чего-то боюсь. Смеяться разрешается.
Я не знаю, что за игру ты ведешь, чего ты от меня добиваешься. Я слишком устала, чтобы смотреть на тебя со слепым вожделением и похотью, поэтому в моем взгляде есть только отголоски этих сильнейших чувств. Я смотрю на тебя с восхищением, и только твой голос возвращает меня немного к реальности. Я одергиваю себя и понимаю, что нам важно переступить через эту границу вместе. Что-то вроде чек-поинта "мы встретились и не переспали".
- Да, конечно, - поднимаюсь сама и беру душ с держателя. Включаю теплую воду, одновременно с этим выдергиваю пробку из ванны. Пенная вода постепенно начинает уплывать, а я лью теплую воду тебе на плечи. Брызги от нее летят во все стороны, попадают даже на пол. Кот уже давно слинял куда-то, наверное, забился в шкаф и сидит там.
Я стараюсь не гладить тебя, не делать это сексуально, я убеждаю себя в том, что я - не голодный до любви шакал, я - серьезный человек, который испытывает серьезные эмоции, и среди них действительно нет ничего сексуального. Я вижу в тебе не объект, я вижу в тебе человека, хоть мне и потребовалось какое-то время, чтобы разглядеть в тебе тебя. Дени, ты сама-то хоть представляешь, насколько все сложно между нами?
Мы балансируем на тонком лезвии ножа, на канате, натянутом над пропастью. Я боюсь упасть и утянуть туда за собой тебя, поэтому вылезаю из ванны первой. Бросаю на пол полотенце, чтобы не поскользнуться, и беру с сушилки новое - в которое закутываю тебя. Теперь ты похожа на немного мокрую сахарную вату, но все такую же пушистую, да еще и вдобавок пахнущую мной.
Набрасываю на плечи полотенце и иду на кухню, чуть не спотыкаясь о Бобби, который сидит сразу же за дверью.
- Не переживай, мерзавец, я ее не утопила, - смеюсь и глажу кота, а потом поворачиваюсь к тебе, - если хочешь, можешь взять халат - на тот случай, если в полотенце прохладно. А одежду можно посушить в стиральной машинке, у меня есть функция сушки. Или повесить на сушилку для полотенец.
Достаю из холодильника молоко и наливаю его в небольшую кастрюлю - ты же хотела какао, будет тебе какао. И мне тоже. А вот коту не будет, обойдется.

+2

17

Но ты не отказываешься. Не отказываешься и берешь в руки душ, струи из которого уже через пару секунд ударяются о мое обнаженное тело, стекают по нему маленькими водопадами, смешиваясь один с другим, переливаясь игривыми каплями. И я вижу, знаю, чувствую, что ты смотришь на меня. Прикрываю глаза от удовольствия и думаю о том, что я гребаная извращенка. Думаю о том, что нельзя такой быть. Думаю о том, что это все просто чертовски неправильно. Поэтому я благодарна тебе за то, что ты не даешь нам снова пересечь эту тонкую грань, за которой мы бы обязательно оказались во вполне недвусмысленных объятиях друг друга. Спасибо, что контролируешь и свое, и мое состояние, Джастин, ведь я бы обязательно сорвалась, соскользнула в пропасть, потому что страшно признаться, но ты слишком хороша. Когда я смотрю на твои губы, я думаю о том, что ты могла бы поцеловать меня. Когда я смотрю на твои руки, то думаю о том, как ты могла бы касаться меня. Я знаю, что могу забыть все, стоит тебе схватить меня так, чтобы я не смогла убежать. И ты прекрасно знаешь, что это мой индикатор, точка невозврата, за которой я превращаюсь в девочку, которая с ума сходит в ожидании власти и грубости. Но не пользуешься этим. Ты слишком честная, заботливая и хорошая. Удивительно, что ты вообще рядом со мной делаешь. Почему не пытаешься избавиться от моей компании?
Пока ты смываешь с меня пену, то стараешься почти не касаться меня. Видимо, все-таки сложно держать себя в руках. Видимо, все-таки воспоминания лезут в голову и сложно не сорваться. Но ты можешь. Ты сильная. И потому я стараюсь тебя не провоцировать, хотя иногда делаю это абсолютно неосознанно, случайно. Сексуальность, кажется, родилась раньше меня. И от этого в моей жизни такая гребаная куча проблем, черт возьми!
Ты вытаскиваешь меня из ванной, укутываешь в полотенце и я ощущаю себя маленькой девочкой, о которой надо позаботиться. И черт возьми, опять тебе выпадает эта нелегкая миссия - позаботиться обо мне. Надо сказать, что ты справляешься просто отлично. Наверное, я тренирую твою силу воли, ну и что там еще? Возможно, ты сможешь написать свою книгу о методах воздержания. Или я слишком себе льщу?
- Спасибо, - говорю я и все-таки решаю взять халат, чтобы чувствовать себя удобнее. А заодно чтобы поменьше мельтешить своим голым телом перед тобой. Промокнув волосы оставляю полотенце в ванной комнате, а затем иду собирать свою одежду с пола. Смотрю на нее печальным взглядом и мечусь в выборе между сушилкой и стиральной машинкой. Выбор все-таки падает на вторую и я кидаю свои вещи в барабан, захлопываю дверцу и выбираю нужный режим, попутно надеясь, что я ничего не напутала.
- Ммм, вкусно пахнет, - с этими словами я оказываюсь на пороге кухни и потягиваюсь, втягивая носом запах ванили и какао, которое пока еще стоит на плите. Джастин стоит спиной ко мне и я привычно пробегаюсь взглядом по ее фигуре, словно пытаюсь запомнить как можно лучше.
Зачем?
Я не знаю.
Есть вещи, которые не укладываются в границы логики и разума. Мне с трудом удается перестать пялиться. Сажусь за стол и почему-то начинаю стучать ноготками по столешнице, не зная, с чего начать разговор и как сделать так, чтобы он тек в безопасном для нас обеих русле.
- Что собираешься делать завтра? - не уверена, что это безопасная тема, но ничего лучше в голову мне не лезет. Вообще. Совсем.

+2

18

Иногда я спрашиваю себя - что мы делаем и почему? В чем сакральный смысл наших с тобой действий и слов? Но потом в голове проносится только одна мысль, простой ответ - потому что. Нет никакой судьбы и нет никакого предназначения, есть только мы, которые сами принимаем решения и несем ответственность за них. И именно поэтому я стараюсь как можно меньше касаться тебя и смотреть на тебя - мне бы впору книгу писать о том, как не набрасываться на светловолосых ангелочков, сексуальность которых, кажется, родилась еще задолго до них самих. Я стараюсь удержать нас обеих, потому что мне кажется, что тебе не удержаться - так жадно ты следишь за моими движениями. И я знаю, что если позволю себе зайти немного дальше, мы обе просто утонем в этом черном озере, а я рано или поздно сверну тебе шею от оргазма.
Стоя на кухне, я монотонно размешиваю какао в кастрюле, где уже разогрето молоко, когда ты появляешься из ванной - такая маленькая в таком большом моем халате. Я отвожу взгляд и делаю вид, что меня крайне интересует способность молока сбежать у меня из-под носа. Ты спрашиваешь меня о том, что я буду делать завтра, и этот вопрос заставляет меня задуматься и едва не ляпнуть что-нибудь в духе: "Понятия не имею, а что, завтра какой-то особенный день?" Завтра же чертов Новый Год, и хоть в Америке его отмечают не так бурно, как Рождество, некоторые почему-то все равно планируют вечеринки и походы в клубы. Я же совершенно не представляю, что буду делать - это точно такой же день, как и все остальные, мало чем принципиально отличается от другой субботы или воскресенья.
- Не знаю, наверное, поеду к друзьям, напьемся и будем клеить женщин в барах, - самозабвенно вру я, потому что, во-первых, нет у меня никаких друзей (а тем более, таких надежных), а во-вторых, девушек в барах я предпочитаю клеить в гордом одиночестве - чтобы обойтись без соперников, так сказать. Я не знаю, зачем вру тебе - может быть, потому что хочу показать, что у меня все будет хорошо, а мир не развалится, если на самом деле я проведу новогоднюю ночь со своим котом и какими-нибудь фильмами по Дискавери.
- А у тебя какие планы на новогоднюю ночь? - ты тоже соврешь мне или ответишь честно? Почему-то в глубине души мне тоже очень хочется, чтобы у тебя планы были настоящие - вроде поездки к друзьям или того же клуба, но только не такие придуманные и фальшивые, как у меня. Я прямо таки чувствую, что мой картонный домик может в любой момент обвалиться. И я искренне надеюсь, что ты не скажешь сейчас, что у тебя планов нет, друзей нет и посмотришь на меня, а я вроде как должна буду понять намек и позвать тебя с собой в то самое придуманное никуда. Не делай так, не поступай так со мной, пожалуйста. Я не могу подпустить тебя еще ближе, иначе потом я просто убью тебя.
- Ты будешь маршмеллоу? - я разливаю какао по чашкам и достаю с верхней полки большой пакет с зефирками. Они разноцветные - всех цветов радуги - и безумно радуют в грустные дни, а сейчас, как мне кажется, нам обеим не помешало бы немного радости - пусть даже и такой, от которой наутро жопа слипнется и придется нести ее в качалку, чтобы разлепить.

+2

19

Запах какао прочно окутывает кухню, согревая ее в своих теплых шоколадных объятиях и на секунду мне кажется, что мы и не в реальности вовсе. Ну, знаешь, похоже будто мы в каком-то пряничном домике находимся. Ирреальное ощущение того, что от столешницы можно легко отломить кусочек и съесть, потому что на самом-то деле она сделана из орео, а не из дерева. Да, абсолютно кретинская ассоциация, но мне ведь можно, правда?
Ты говоришь о друзьях и женщинах, а у меня почему-то пальцы начинают дрожать. Я быстро прикрываю глаза, потому что иллюзия пряничного домика рушится на глазах. На деле домик оказался карточным и очень шатким. Ты сама не знаешь, но своим ответом очень ловко, очень правильно ставишь меня на место. Только в горле почему-то застревает ком. Не то чтобы я на самом деле думала, что мы можем встретить новый год вместе. Не то чтобы я на самом деле считала, что имею право на тебя претендовать, но... все девушки иногда строят воздушные замки и хотят быть особенными, правда? Видимо эта ерунда касается и меня. Хотелось быть особенной.
- Наверное, съезжу к родителям, - ни к каким родителям я на самом деле не собираюсь, не смотря на то, что мать вчера звонила мне и приглашала приехать, дабы не грустить в одиночестве. Но у нас никогда не было настоящей семьи и я абсолютно отвыкла от того, что Лесси может обо мне заботиться, потому сейчас мне меньше всего  хотелось быть с ней. Последний раз я хотела, чтобы она заметила меня лет в 12, наверное. А потом в моей жизни появилась Франческа, которая заменила мне и маму, и папу, и десятки друзей. Наверное, я сама виновата в том, что так по-дурацки потеряла ее расположение и прекратила общение. Если бы не это, то мне бы в самом деле было куда пойти в этот новый год.
- Да! - я хлопаю в ладоши, когда ты говоришь о маршмеллоу, словно маленькая девочка. И, черт возьми, это на самом деле подымает настроение и все такое. Я с нетерпением жду, когда ты поставишь передо мной чашку какао с этими разноцветными веселыми зефирками.
- Спасибо, - я улыбаюсь и подымаю глаза на тебя, когда кружка с горячим напитком все-таки оказывается передо мной. По привычке обнимаю кружку двумя руками до тех пор, пока пальцам не становится слишком горячо и не приходится их отнять - в детстве я так грела руки. Осторожно делаю глоток какао, попутно захватив подтаявшую зефирку. От удовольствия приходится закрыть глаза.
- Не помню, когда я в последний раз радовалась таким вот мелочам, Джастин. А ты? - облизываю губы, потому что меня не оставляет ощущение, что я испачкалась какао. Секундное размышление, а потом я решаю, что можно понаглеть еще немного, - может быть есть печеньки? Или вафельки? Если это, конечно, не совсем запредельная наглость, - я улыбаюсь тебе и подмигиваю, ожидая того, какой вердикт ты вынесешь.
Вижу, что под столом сидит Бобби, а потому наклоняюсь и тянусь рукой, чтобы потрепать его по спинке, и только потом вернуться к какао, которое терпеливо ждет меня на столе.

+2

20

Ты говоришь - съезжу к родителям, и я запрещаю себе даже думать, соврала ты мне или нет. У тебя же есть родители, почему бы тебе и правда к ним не наведаться? Даже если ты врешь мне также, как я вру тебе - это твое право, Дени. Словно какой-то мощный стоп-кран внутри меня говорит - остановись, пожалуйста, не лезь дальше, не тяни эту девочку за собой. И я не тяну. Мы слишком разные, и слишком похожие, нам не ужиться вместе, даже если нам этого хочется. Мы можем остаться друг для друга важными людьми, но я не могу позволить нам пойти дальше. Вероятно, мои слова ставят тебя на место куда более жестко, чем я хотела бы того. Прости меня, если тебе больно - я здорово умею причинять людям боль, но совсем не умею их лечить. Я спасаю, но это спасение обычно больше похоже на то, как если бы спасатель выкидывал бы человека на берег и уходил - оставив его отдышаться самостоятельно. Прости, Дени, я вижу в твоих глазах какую-то разрушенную идиллию, и это заставляет меня в очередной раз задуматься - какая же я эгоистичная коза. Но против своей природы очень сложно переть.
Ты радуешься зефиркам, как маленькая девочка, и мне сложно сдержать улыбку. Я постоянно забываю, что несмотря на то, что ты столько пережила, тебе всего 18. Между нами вроде бы пропасть, но ты умело сокращаешь ее.
- Знаешь, я вообще редко мелочам радуюсь, - улыбаюсь и делаю глоток какао. Оно горячее, а маршмеллоу плавятся на поверхности и превращаются в нечто мягкое, что я пытаюсь поймать языком. Ты спрашиваешь, есть ли у меня что-нибудь вкусненькое, и снова заставляешь меня улыбнуться. Да ты, оказывается, сладкоежка! А так сразу и не скажешь. Впрочем, никто не знает и про меня.
- Мне точно придется тебя убить, но если ты пообещаешь, что ни одна живая душа не узнает об этом, то останешься в живых, - загадочно говорю я, подхожу к шкафчику на кухне, и открываю его. В этот момент должна звучать пафосная музыка, фанфары, может, всякие, потому что на свет появляется мой личный сорт героина - две полки, доверху набитые печеньем и шоколадками разных видов и сортов. Какие-то привезены из других стран, какие-то ручной работы - короче, у нас у всех есть свои слабости, да?
- Что будешь? - я улыбаюсь так, будто показываю тебе золото и бриллианты, но себе достаю коробку печенья - моего любимого, с каким-то там джемом. Это печенье я пачками есть готова - душу за него продам, и мать родную тоже. Теперь ты точно знаешь обо мне почти все - ну, кроме, наверное, аллергии на клубнику и глупых людей, но про последнее не так сложно догадаться.
Бобби трется мне о ногу, как бы намекая, что и ему нужна любовь, ласка и вкусняшка. В ванной пищит машинка, которая закончила сушить твои вещи, и у меня совсем не остается причин задерживать тебя - дождь на улице даже кончился.
- Я могу вызвать тебе такси, если хочешь, - это звучит так, будто я хочу прогнать тебя, хотя на самом деле, это совсем не так. Я оставляю тебе шанс как бы выбора, надеясь, что ты сделаешь его за нас обеих. Почему я так доверяю тебе? А понятия не имею - может, потому что на сегодня устала решать все за всех. Пью какао и жую печенье, посматривая на то, как кот пристает к тебе. Вероломная тварь он.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Are you holding up?