Когда-то очень давно... только вступив на путь хитроумной и безжалостной...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+32°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » наедине с тобой


наедине с тобой

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://i.piccy.info/i9/6ce60cf0837d94cc9f29ac748b437ce6/1481538758/188570/1099008/manyp_jpg1.jpghttp://i.piccy.info/a3/2016-12-12-10-32/i9-10628347/412x567-r/i.gif

http://i85.fastpic.ru/big/2016/1212/2c/eaa6678c33974de16b1dcd7e7382c82c.gif

http://i83.fastpic.ru/big/2016/1212/03/8c34d8749cc2f28554a5f00890564103.gif

http://i83.fastpic.ru/big/2016/1212/c6/c311da5f2a211425cf68122e18dd4ac6.gif

Участники: Terra Gale и Jared Gale.
Место: дом Гейлов, загородный дом в лесной чаще.
Время: сентябрь 2017 года.
Время суток: меняется.
Погодные условия: теплая и сухая осень, небольшой ветерок, настоящие листопады.
О флештайме: Я несу твое сердце в себе. Твое сердце в моем. Никогда не расстанусь я с ним.
Я судьбы не боюсь, ибо ты мне судьба и звезда. Мне не нужен весь мир – ты мой мир.
Ты не заменишь мою жизнь – ибо ты моя жизнь.

Отредактировано Terra Gale (2016-12-12 13:32:52)

+1

2

Терра стояла у распахнутого окна, укутавшись в плед, и обнимала себя за плечи. Ветерок, который рвался в дом мягко трепал ее волосы. Она смотрела на детей, которые веселились на улице вместе с Моникой, кидали друг в друга охапки листьев, которые уже успели спать с деревьев. Эта осень была необычайно красивой. Было мало дождя, а листва на деревьях была словно палитра у художника. Под ногами валялись желтые, красные, оранжевые и зеленые листья. Они были настолько сочными и ярками, то невозможно было оторвать взгляд от этого невероятного ковра, что стелился под ногами детишек. Настолько легкие, то от каждого движения, они взлетали вверх и падали снова под ноги. Маленькая Пенни с воплями кидалась в огромные сугробы листьев, которые мастерил Тин. Моника сидела с книгой на небольшой лавочке и смотрела за детьми. Но Терра была где-то далеко отсюда. Ее голову занимали совсем другие мысли.
Она безумно тосковала. Тосковала по супругу. Нет, ничего, по сути, не изменилось. Они вместе проводили время с детьми, они занимались домашним уютом, ужинали, общались, смотрели телевизор и вместе ложились спать, крепко обнимая друг друга, измотанные новым днем. Но…Женщине безумно не хватало другого. Тематические отношения этих двоих постепенно сходило на нет. Они оба очень сильно уставали, у обоих было очень много забот. Дети занимали все свободное время. Теперь их дом был наполнен смехом и воплями двоих маленький сорванцов, которые словно ураганы сносили все на своем пути. Можно подумать, что Терра была сумасшедшей, ведь не многие имеют такую большую и счастливую семью. Порой женщина ненавидела себя за мысли, которые возникали у нее в голове,  и она старалась запихнуть эту горечь глубоко вовнутрь. Но так уж получилось, что чем больше Терра пыталась сдержать свои эмоции, тем сильнее они потом выплескивались, перетекали через край, словно лава, которая переплёскивается через кратер вулкана, грозясь вот-вот хлынуть бушующим потоком. Она безумно любила своих детей, она была готова отдавать им все последнее, что у нее было, но в последнее время она все чаще ловила себя на мысли, что она разражается по каждой мелочи, срывается на супруге и на детях. Старается быть больше одной. Она наблюдала со стороны за тем, как Джаред занимается дочкой, просто смотрела, облокотившись на косяк двери, а в глазах стояла бесконечная тоска.
Для кого-то тематически отношения – это просто разнообразие интимной жизни, простое влечение, просто перчинка, которую привносили в сексуальную жизнь. Для Терры же это была жизнь. Это было то самое дорогое, наравне с любовью и страстью к своему супругу. Она невыносимо скучала по этому, она просто сходила с ума, стараясь не налегать на супруга, стараясь умалчивать об этом. Ведь все было и так ясно – у них просто нет времени, да и места. Дом всегда был наполнен людьми. Детьми, гостями, ее матерью. Все крутилось и вертелось настолько быстро, что женщина выдыхалась, не успевала. Срывалась, и была готова сбежать из этого шумного места. Она пыталась ухватить дольку внимания мужа, перехватывая его взгляд, замечая,  как внимательно Джаред смотрит на нее. Она знала, ему тоже не хватает этого. Зная то, как он относится к сессиям, как он относится к ней, да и вообще зная, и помня,  как они познакомились,  и как дорого им обоим было это общение. Он тоже скучал. Но что-то менять? Как? В такие моменты он просто молча подходил к ней со спины, и обнимал за плечи, крепко прижимая к себе.
Я скучаю по тебе…Тихий шёпот, надрывный, полный какого-то отчаяния и тоски. Ему не нужно было объяснять, почему именно она скучает. Чего ей так не хватает. Он все понимал без слов, но лишь молча касался ее обнаженного плеча губами,  и Терра закрывала глаза. У нее были дети – и это было самым главным. Они требовали внимания, заботы и ласки. Каас все это понимала, но не могла сдерживать то, что бушевало у нее внутри. Однажды она сорвалась на Тина так сильно, что ударила по заднице мальчишку. Они оба так резко замерли, что Терра задохнулась от ужаса того, что по мелочи настолько сильно сорвалась. Ребёнок даже не заплакал, что было еще хуже, он с таким отчаянием посмотрел на мать, что внутри у Терры все перевернулось и она крепко обняла сына, прижимая к груди прося у того прощения. Она не знала, что ей делать, в голове возникала мысль просто сбежать из дома, спрятаться и укрыться в одиночестве, чтобы не навредить своими истериками тем,  кто был ей дороже и ближе всех.
Однажды у Терре подошла Моника, которая всегда внимательно следила за своей дочкой и сразу же отмечала, что у нее что-то случилось. Она обняла Терру за плечи и притянула к себе. Женщина медленно гладила морщинистые руки матери, смотря на безымянный палец, на которой по сей день было одето кольцо, подаренное отцом. А потом громко разрыдалась, пряча лицо в седых волосах. Моника ничего не говорила, она лишь сильнее прижимала дочку к груди, давая ей выплакаться. Ей не нужно было ничего говорить, она все понимала. Чувствовала материнским сердцем.
И сейчас Терра стояла у окна, совершенно не замечая, как в доме постепенно становится холодно и ветер проникает в каждый уголок ее дома. Она смотрела куда-то вдаль, утопая в своих воспоминаниях, которые всплывали в ее голове. Она вспоминала, как впервые попала в клуб, где они познакомились. Как ненавидела Нину за то, что посмела привести ее в такое ужасное место. Ведь как такое может нравиться? Она металась ночью в кровати, чувствуя,  как сны об этом будоражат ее сознание и тело. Она вспоминала, как впервые вышла на эту сцену, словно на смотр и впервые встретилась с его глазами в прорези маски. Она до сих пор не могла объяснить, почему выбрала именно его. Почему именно их глаза в тот момент пересеклись и уже не смогли оторваться друг от друга. Она не видела его, не знала его, не видела черт лица. Она бесповоротно и отчаянно влюбилась в его руки, которые умели приносить такое удовольствие, что Терра позабыв о стыде и о всем что когда-то ей мешало, кричала в голос от удовольствия власти его рук. Она влюбилась в его сильные пальцы, в рисунок вен на ладони, которые поднимались к локтям. Она полюбила его тело, которое буквально сводило с ума. Она влюбилась в сильный и властный голос, который отголоском звучал у нее в ушах и по сей день. По стечении времени она поняла, какой Джаред человек, влюблялась в него с каждым днем все больше и больше. Но то единственное и первое ощущение навсегда останется в ней, и именно оно было сейчас ей так необходимо. И именно этого у нее сейчас не было.
Терра медленно и как-то отрешённо отел глаза в сторону и закрыла окно.  Ей как обычно хотелось тишины. Тишины, одиночества и покоя. Она медленно поднялась на второй этаж, не переживая, что дети остаются с бабушкой. Моника замечательно справлялась с двумя сорванцами. Тихо прошла в сторону ванной комнаты и закрыла за собой дверь, но щеколду оставила открытой. Дети и мать обычно не поднимались в эту часть дома, где располагалась спальня супругов, потому что им было строго настрого запрещено без спроса заходить в их комнату. Женщина медленно разделась и посмотрелась в зеркало. Несмотря на ее возраст, она хорошо выглядела. Были все-таки возрастные изменения, да и роды двоих детей давали о себе знать. Она медленно подняла глаза к лицу и коснулась пальцами тонкой и длинной шеи. Женщина тихо застонала и зажмурилась, чувствуя под пальцами толстую полоску кожи, хотя ее там не было. Она просто медленно сходила с ума. Она так скучала, что хотелось выть в голос и колотить кулаками по стенке. Женщина медленно забралась в ванную, включила душ на горячую воды и направила струи воды себе на голову, давая воде полностью накрыть себя. И закрыла глаза, обнимая себя за колени. Сейчас она ощущала себя беззащитным и расстроенным ребёнком, которому была так необходима поддержка.

+2

3

Время летит незаметно: часы становятся днями, дни - неделями, а недели превращаются в месяцы. Кажется, только вчера Терра, плача и смеясь, звала мужа, чтобы сказать ему, что у неё начались схватки, а сегодня их девочка, их чудесная Тыковка носится по дому в своих коротеньких ярких платьицах, смеется и лопочет с родителями на своём детском языке. Джаред не понимал ни слова, но как-то угадывал желания дочери и редко в них ошибался. А Терра, кажется, всегда знала, чего хочет Пенни – у матери есть этот особый, необъяснимый дар понимать своего ребенка без слов, только сердцем.
Пенни быстро росла, Джареду порой думалось, что слишком быстро. Первый шаг, первое слово, и вот за ней уже не угнаться – она тараторит без остановки и, похоже, никогда не устает. Пенни всё интересно, ведь мир такой большой, просто огромный и в нём столько интересного! Дети любознательны, особенно малыши, им хочется дотянуться до каждого предмета, схватить и попробовать на зуб, хотя зубов у них – раз, два и обчелся. Пейшенс любила слюнявить игрушки, жевала волосы у кукол, она вообще всё и всегда тянула в рот. Приглянувшуюся вещицу она  еще несколько дней таскала с собой и не выпускала из рук даже во сне. У неё в кроватке скопилось немало игрушек, с которыми она категорически не желала расставаться и немедленно ударялась в рёв, если их у неё пытались забрать.
- У нашей дочери задатки енота, - заметил однажды профессор, глядя, как сонная Пенни волочет за собой по полу пластмассового пупса в сбившемся набок платье.
Доковыляв до кровати, она уложила куклу поверх одеяла и легла рядом, довольно воркуя себе под нос.
- Она просто не любит делиться, - улыбнулась жена, склонившись над кроваткой, и нежно коснулась волос дочери – светлых и легких как пух. – По-моему, это наша семейная черта, не находишь?
Вместо слов Джаред обнял жену и поцеловал едва заметную морщинку, залегшую у неё между бровей. Терра постоянно возилась с дочерью, не отходила от той ни на шаг, и профессору было приятно видеть их вместе. Недолгий отпуск, который ему предоставил университет, когда родилась Пейшенс, подошёл к концу, и Джареду пора было возвращаться к работе. Терра звонила ему пять-шесть раз в день, рассказывала, как у них дела и в какой-то момент сообщала, что передает трубку Пенни. Джаред разговаривал с дочерью, говорил, чем занимается, признавался, что сильно скучает по ней и по её чудесной маме…
Прежде он не представлял, что можно так сильно любить кого-то и так отчаянно тосковать по человеку, который немного – ты сам. Пенни была его плотью и кровью и частичкой души. Она не была им самим или его продолжением, но она была тем, ради кого Джаред, не задумываясь, отдал бы жизнь, свою и чужую. Только теперь, став отцом, он до конца понял суть высказывания, что с рождением ребёнка человек перестает жить для себя и начинает жить для другого. Незаметно и совершенно естественно беспомощный младенец стал для Джареда Гейла смыслом жизни и центром вселенной. Всё было связано с ним и вращалось вокруг, как планеты вокруг Солнца.
- Ты становишься чокнутым папашей, Джей, - сообщил ему как-то раз Крауч в своей обычной манере, когда Гейл закончил рассказывать ему о дочке.
- Честное слово, у меня уши в трубочку свернулись. Нет, о`кей, я понимаю, что у тебя в голове сейчас одни ползунки, памперсы и слюнявчики, но, чёрт возьми, за пределами детской тоже есть жизнь, прикинь? Джаред, ты в курсе, что у тебя кроме дочери есть еще и жена? Женщина, Джаред, живая горячая женщина, которой чертовски необходимо твоё внимание, если ты понимаешь, о чём я.
Джаред молчал и, посчитав это благоприятным знаком, Крауч решил развить мысль:
- Рискну предположить, что вам малость не до этого, но… сколько сейчас твоей девочке? Я имею в виду дочь.
Его собеседник показал два пальца.
- Два года, Джей. Как по мне, то вам, ребята, уже пора вспомнить и о себе. Я понимаю, что у тебя это первый ребёнок, но это не причина ставить отношения с женой на второе место. Тем более, ваш случай особенный.
Сделав паузу, Эндрю перегнулся к собеседнику через весь стол и сказал негромко:
- Ты здорово рискуешь, приятель.
Гейл по-прежнему молчал и круговыми движениями тер правый висок. Это был видимый признак, что слова Крауча достигли цели, заставив новоиспеченного родителя взглянуть на ситуацию в семье с другого ракурса. Погрузившись в удобное кожаное кресло, он вспоминал, какой замкнутой и нервной стала его жена в последнее время. В последнее время – это год-полтора, когда они забыли обо всём, кроме дочери. Пенни наконец-то начала ходить и делала попытки заговорить, и Терра радовалась, видя успехи дочери, но временами он замечал в её глазах непонятную тоску. Догадаться об её истоках было несложно, и Джаред  вынужден был признаться себе, что долгое время не желал замечать очевидное. Ему хотелось отдавать всё своё время Пенни, заниматься с ней, учить её чему-то и вместе с ней заново открывать и познавать этот мир. И он беспечно игнорировал тревожные сигналы, которые посылала ему любимая женщина, мать его дочери.
Крауч сказал правду: Джаред забыл, что Терра не меньше дочери заслуживает его внимания и любви, а он хладнокровно лишил её и того и другого. Жена задыхалась под гнётом родительских обязанностей, оставаясь только матерью для своих детей. И Джаред незаметно для себя перестал видеть в ней женщину, а если быть до конца откровенным, то в какой-то момент просто забыл об этом. Да, они по-прежнему спали в одной постели и занимались сексом, но другая, крайне важная и существенная часть их отношений постепенно сходила на нет, а потом и вовсе пропала. Несмотря на рождение ребёнка и социальную роль, которую она играла в обществе – успешной бизнес-леди и владелицы обширной сети ювелирных салонов, - Терра по-прежнему была его Нижней и хотела чувствовать себя ею, реализовать эту сторону своей личности. Она как никогда прежде нуждалась в своём Верхнем, тогда как Джаред полностью погрузился в новое для него состояние отцовства.
Он допустил серьёзную ошибку и как муж, и как Верхний; счастье, если Терра отнесется к этому с пониманием и позволит ему всё исправить.

Когда он приехал домой, тёща уже уложила детей и пила на кухне чай в обществе повара и домработницы. Поздоровавшись, Джаред поднялся наверх, в их с женой общую спальню. В комнате никого не было, а из-за двери ванной доносился шум льющейся воды. Терра несколько раз в день принимала душ или нежилась в горячей ванне и, случалось, Джаред присоединялся к жене во время водных процедур. И заканчивалось это чаще всего одинаково к обоюдному удовольствию супругов.
На этот раз профессор не стал заходить к жене, а сел на кровать и открыл ноутбук. Поиск нужной информации не отнял у него много времени - оставалось лишь забронировать и оплатить билеты. Отложив ноутбук в сторону, Джаред прислушался к звукам за соседней дверью; там по-прежнему журчала вода, но ему почудился громкий вздох, похожий на всхлипывание.
Если жена плачет, это полностью его вина. Он вел себя как законченный эгоист, наплевав на её чувства и упорствуя в своем стремлении видеть только одну грань её личности, связанную с материнством. Джаред спрашивал себя, что должна была чувствовать Терра, видя, как ребёнок, который должен был соединить их ещё крепче, связать теснее, лишил её того самого, без чего она не представляла свою жизнь. Неудивительно, что она теперь  чаще всего выглядела подавленной и грустила без видимых причин, редко выходила из дома и запиралась в спальне, ссылаясь на утомление и желание побыть в одиночестве. Жена тосковала, остро переживая свою ненужность, в то время как он видел лишь то, что хотел увидеть. Она сделала ему самый лучший, бесценный подарок, а он повел себя с ней как свинья.
Странный звук повторился, и Джаред поднялся и встал у двери. Она была приоткрыта и, нажав на латунную ручку, он заглянул внутрь. В помещении стоял пар; приглядевшись, профессор увидел, что его жена сидит, скорчившись, на дне просторной ванны, обхватив руками колени и подставив голову под струи воды, льющейся сверху. Она не плакала, как ему показалось вначале, но весь её облик выражал подавленность и усталость. Плечи её мелко вздрагивали, когда на них попадала вода. Никогда прежде Джаред не видел Терру такой; услышав шаги, она подняла голову и обратила на него тоскующий взгляд.
Мысленно Джаред сжал челюсти и застонал. А вслух сказал, расстегивая рубашку и наклоняясь над раковиной, чтобы ополоснуть лицо и шею:
- Прости, не хотел тебе мешать, но подумал, что не стоит откладывать это до вечера: я взял в университете неделю за свой счёт. Решил, что нам необходим отдых.
Закрутив кран, он повернулся к жене.
- Помнишь, я тебе обещал, что как только Пенни родится, мы с тобой уедем из Сакраменто и проведем несколько дней подальше отсюда? Я нашел для нас тихое место, где не будет ни одного человека в радиусе четырёх миль. А еще... - он начал загибать пальцы. - Ни телефонов, ни компьютеров, никаких срочных дел, памперсов, прививок, невкусной каши, колючих платьев, детских истерик и разговоров с учителями Тина.
Видя, как меняется выражение её лица и исчезает ставшая привычной морщинка между бровей, он позволил себе немного расслабиться и улыбнуться.
- Только ты и я. Целая неделя в лесной глуши. Что скажешь, детка?

Отредактировано Jared Gale (2017-03-05 18:31:11)

+2

4

В такие моменты Терра ненавидела себя так люто и так сильно, что хотелось вскрыть себе вены прямо в этой ванне, в горячей воде и забыть вообще обо всем. Усталость, которая буквально стягивало удавкой ее шею, заставляло ее думать о таких ужасных вещах, за которые она себя была готова уничтожить. Она ненавидела себя за такую яростную и беспочвенную злость на своих детей. Такую, что она была готова поднять руку на Тина или Пенни за любую провинность. Терра всегда была строгой матерью и порой слишком многое требовала от своих детей, но никогда, никогда она не била своих детей. А тут такое происшествие с Тином. У женщины все внутри перевернулось, когда ее ладонь легла за ягодицы сына, вернее даже рука прошлась выше, по спине, заставляя мальчишку буквально ошалеть от обиды и удивления,  чем от боли. Тин был достаточно взрослым, что бы понимать, где он действительно был не прав и за что получал очередное наказание. Воспитание Джареда давало о себе знать, отец крепко держал сына в ежовых рукавицах, и Терра его полностью поддерживала, хотя сердце обливалось кровью, когда за очередное плохое поведение Джаред ставил его в угол. Но то, что произошло недавно,  не вписывалось ни в какие рамки. Тин смотрел на мать огромными и полными слез глазами. И это были слезы не каприза, а отчаяния и не понимания. За что его любимая мама так сорвалась на нем? Разве он виноват в том, чего ей так не хватало? Этот маленький ребенок, и сумасшедшая девочка-ураган, даже понятия не имели, почему их мать стала такой колкой, раздражительной. Она срывалась на Монику,  отводила глаза в сторону, чтобы не видеть, как Джаред таскается с Пенни. Ее накрывало такой злостью и ревностью, что порой Терре становилось до безумия страшно саму себя. Именно поэтому она закрывалась в спальне, пряталась за чтением книг или просто смотрела на стенку, притворяясь спящей, когда Джаред заходил в спальню. Она медленно сходила с ума, и не знала, как выбраться из этого вязкого болота, которое поглощало ее буквально с головой, не давая и шанса на продых.
Кто-то покрутит у виска пальцем и скажет, что Терра дура неблагодарная, которой Бог подарил такое счастье. Вопреки всем диагнозам она смогла выносить и родить двоих здоровых, активных и таких красивых детей. Что она попросту не умеет ценить то, что давала ей жизнь. Откровенно говоря,  Каас было уже все равно. То, что она превратилась в мать-наседку, в то, что она не видела белого света из-за детей, ее настолько угнетало, что она готова была взвыть. Но все это можно было пережить. Все это можно было запихнуть далеко в себя. Но то, чего не хватало женщине, это было основополагающим ее спокойствия и счастливой жизни. Терра всегда была эгоисткой, маленьким капризным ребенком, который умирал без внимания к себе. Это порой бесило и раздражало Джареда, который любил провести время за своим любимым делом. Но постепенно такое требование внимание к себе у Терры сошло на нет, они нашли компромисс,  и женщина знала, что дергать мужчину не стоит, иначе можно получить резкую реакцию. Но сейчас…У нее отняли самое дорогое, что у нее было. Да, она не боялась, не стеснялась признаваться в том, что эти отношения были для нее главным. Эти отношения были той опорой, которая поддерживала их отношения и в дальнейшем. Нет, она безумно любила своего супруга как человека, как мужчину. Без этого невозможно было представить семейную жизнь. Он заменил ей всех. Друзей, знакомых, отца, близких. Всех. Но стоило ему убрать один пазл, как жизнь начинала рушиться, рассыпаться мелкими осколками. Она пыталась судорожно собрать их голыми руками, понимая, что устает, настолько устает, что хочется послать все к чертовой матери и больше не делать ничего. Она настолько возненавидела этот мир и всех вокруг себя, что в какой-то момент она перестала себя узнавать. Перестала узнавать ту весёлую и жизнерадостную женщину. Престала узнавать в себе ту самоуверенную и гордую женщину, которой она всегда была. Даже не только она. Моника внимательно смотрела за дочерью, но никогда не задавала вопросов, предоставляя возможность дочери самой справиться с тем, что было внутри нее. А Терра…Она считала себя слишком взрослой, что бы просить помощи у матери. Да и что она скажет пожилой женщине? Что супруг не уделяет ей внимания? Это будет ложью. Джаред всегда был рядом, они ложились спать вместе, они занимались сексом, и это было волшебно. Что она скажет матери? Что ей не хватает ее Доминанта, который словно испарился из мужчины с появлением дочери. Терра так боялась, что муж решил вычеркнуть этот аспект их жизни навсегда. Что решил, что теперь это неправильно, что теперь это не нужно. Маленькое зерно сомнения может породить настоящий ураган, который был готов снести со своего пути все живое, не щадя даже самых близких людей. Но Терра молчала. Сжимала зубы, стискивала кулаки, но молчала, перебаливая, переживая это внутри себя.
Она не слышала, как на этаж поднялся супруг, гул воды заглушал шаги, да и она настолько погрузилась в свои мысли, что когда открылась дверь, она вздрогнула и открыла глаза, поворачиваясь на Джареда. Сейчас, как никогда она тосковала по его телу, тосковала по своим любимым рукам, которые могли принести такое сладостное удовольствие. И это не касалось даже секса. А другого, совсем другого. Чего-то более глубокого, настоящего, ценного. Она скользнула взглядом по тому, как по его открытой шее и груди скользнула вода, как капли стекали по его лицу и волосам, и сильнее сжала зубы, что бы прямо сейчас , вот в эту секунду она расплакаться как маленький ребенок. Она уже хотела ответить, что он не помешал, как Джаред заговорил первым, и чем больше он говорил, тем сильнее Терре казалось, что она очутилась в каком-то сне. Супруг совсем недавно только вышел из отпуска, который ему представил университет по случаю рождения ребенка, и вот он снова берет отпуск. Неделя не так много, но все же. Что же такое могло случиться, что он пренебрёг своей работой? Как только до Терры дошел смысл сказанным им слов, она резко вскинула голову и в глазах, словно два солнца вспыхнул свет, который давно померк. Внутри все сжалось, а сердце, словно испуганный заяц начало яростно биться о ребра, так сильно, что Терра закашлялась от аритмической реакции организма.  Только они вдвоем. Никого рядом, ничего. Никаких дел, детей, родителей, друзей. Никого, только они. Голова буквально закружилась от невероятного счастья, в которое не хотелось верить. Казалось, что она вот-вот проснется и все начнется заново. День сурка который повторялся из часа в час. Терра чуть тряхнул головой, но морщинка между бровями разгладилась,  а на губах появилась неуверенная и такая…детская улыбка. Она боялась вымолвить и слова, боялась разрушить это волшебство, которое нависло над ней. Ее любимый муж, ее драгоценный супруг. Он снова пришел к ней в тот момент, когда он был нужен ей сильнее всего. Он снова смог поймать Терру за руку, прежде чем она окончательно сорвется в эту пропасть. Он снова был рядом. И сейчас, откровенно говоря, ее не волновало ничто и никто. Она словно снова оказалась в том мире, где они были одни. Где мать занималась Тином, а они проводили время вдвоем. Когда она могла отзываться на каждое его прикосновение, когда их дом был в полном их распоряжении. Когда они проводили сессии прямо здесь, и она могла кричать в голос от удовольствия, а не давить эти порывы в подушку, чтобы не услышали дети.
Джаред замолчал, а губы женщины предательски задрожали, и она подалась вперед, обхватила пальцами свисающую через бортик ванной руку супруга и ткнулась в широкую ладонь лицом, буквально разрыдавшись в голос.
- Джаред…Любимый. Спасибо… - Она бормотала тихо и не разборчиво, буквально захлёбываясь рыданиями, которые толчками вырывались из ее сердца. Это был крик, это были слезы облегчения, радости, счастья. Пружина лопнула, заставляя взрослую женщину трястись на дне горячей ванны чуть ли не в истерике. Она судорожно терлась и целовала его пальцы, благодаря его за то, что он был рядом. Всегда был рядом. Успокоившись и перестав икать от слез, она мягко поцеловала его в середину ладони,  только потом подняла заплаканные мокрые глаза, губы медленно растянулись в улыбке. А в глазах он мог видеть безграничную и любовь и зависимость, которую она испытывала от своего супруга. Ту зависимость, которая всегда невидимой нитью была не только между ними как между супругами, но и как между сабой и Доминантом. – Я мечтала оказаться с тобой в таком месте. Я мечтала убежать с тобой на край света. – Тихо прошептала женщина, нехотя отпуская его руку, но, так и не отводя от него глаз. Она медленно почерпнула воду и вылила из своих ладоней, словно играясь. Она часто смотрела на то, как Джаред купает Пенни, смотрела,  и на глаза наворачивались слезы. Все было слишком сложно, что бы объяснить простому человеку, но Терра всегда знала, что Джаред знает, то она испытывает в эти мгновения. Взгляд снова вернулся на лицо супруга.
- Джаред…Искупаешь меня? – Просьба, простая просьба, которая для нее была настолько важна, что она даже не решалась ее произнести. Словно первые шаги младенца, словно первая просьба в их отношениях.  – Пожалуйста… - Она не просила от него секса и физического удовлетворения. Она буквально умоляла его сейчас дать ей немного того тепла и заботы, которой ей так не хватало. Заботы Доминанта о своей девочке. Прикосновений его сильных и в тоже время нежных рук, которых ей так не хватало.

+1

5

Радость, отразившаяся на лице жены, когда Джаред заговорил о поездке и перспективе провести несколько дней вне привычных семейных обязанностей, вдали от друзей и работы, была такой искренней, что мужчине стало стыдно за свою прежнюю слепоту. Его невнимание больно ранило Терру, уничтожая её самооценку и взращивая ростки неуверенности в себе, если речь шла о тематических отношениях. С минуту она недоверчиво смотрела на мужа, держась обеими руками за край  ванны, как утопающий за соломинку, не веря тому, что услышала. 
Глядя на неё, профессор должен был признать, что позволил ситуации выйти из-под контроля и едва не погубил свои отношения с женой. Он и прежде, еще в начале их романа сомневался, что интерес Терры к Теме не иссякнет с рождением ребёнка. Но вышло иначе и, став матерью во второй раз, его жена отчаянно тосковала по тем отношениям, которые у них когда-то были, в то время как сам Джаред совершенно о них позабыл. Терра болезненно переносила смену жизненных приоритетов у мужа, но не мешала Джареду наслаждаться отцовством и старалась купировать негативные эмоции, которые нет-нет, да и прорывались наружу. Вспышки гнева, неожиданно острая реакция на, казалось бы, незначительные детские проступки и шалости, конфликты на работе, смену кадров и жёсткую конкуренцию на рынке ювелирных изделий – всё это приводило к тому, что у окружающих начало складываться впечатление, будто Терра Гейл в силу личных причин и колоссальной усталости не может держать себя в руках и постепенно сходит с дистанции. Сослуживцы  сходились на том, что хозяйке нужно бросить всё, поручить детей няне и махнуть с мужем на Багамы. Ближайшие подруги придерживались схожих взглядов и наперебой советовали Терре устроить себе второй медовый месяц или хотя бы романтическое путешествие за пределами Соединенных Штатов. И никому даже в голову не могло прийти, в чем кроется настоящая причина метаморфозы, превратившей раскованную, уверенную в себе женщину в измученную бытом домохозяйку, которая проводит долгие часы в одиночестве, сидя возле окна, словно это не её жизнь так похожа на сказку и вызывает зависть у тысяч женщин.
Многолетняя привычка всё контролировать, необходимость в одиночку принимать жёсткие решения и последствия, к которым они приводят, неизбежные падения и взлёты создали Терре Каас образ «железной леди», несгибаемой, не слишком щепетильной и разборчивой в средствах бизнес-вумен, расчетливой, безжалостной, нередко беспринципной и беспощадной, по головам шагающей к личному успеху и благосостоянию. Но у этой женщины, чья надменная усмешка и фирменный  высокомерный прищур давно стали её визитной карточкой, имелась и другая, скрытая сторона личности. О ней не знал почти никто, но эта другая Терра – послушная, исполнительная, преданная своему Хозяину томилась в заточении, забытая и как будто ненужная, и настойчиво напоминала о себе, требуя внимания. У этой женщины были свои желания и нужды, которые она могла удовлетворить лишь в тандеме со своим Верхним, в противном случае она начинала тосковать и чувствовала себя глубоко несчастной.
Долгое время Терра не знала о существовании этого своего «я», и оставалась в неведении до тех пор, пока однажды подруга не привела её в закрытый клуб, где проводили время люди с весьма специфическими интересами.
Теперь же, узнав себя лучше, она уже не могла вернуться назад и отказаться от того, что давало ей незнакомое прежде ощущение абсолютной свободы. Сильная, закалённая, волевая - надевая ошейник, Терра становилась покорной сабой, жаждущей одобрения Хозяина. Решения принимал он, и вся ответственность тоже ложилась на его плечи. Ей оставалось лишь следовать тем путём, какой он ей указал, чтобы получить желанную награду. На несколько часов Терра получала свободу, о которой не могла и мечтать, полностью доверяясь другому человеку, отдаваясь ему целиком; физически, морально, эмоционально она зависела от Джареда и наслаждалась этим. Он, в свою очередь, от начала и до конца организовывал их совместный экшн и заботился о комфорте и безопасности своей сабы.
В качестве нижней Терре не было равных: Гейл был завсегдатаем клуба и мог сравнивать. Но помимо идеального совпадения интересов, они были влюблены друг в друга, и это чувство не угасло с течением времени. Джаред любил жену, он питал к ней глубокое сильное чувство, но любовь – не влюблённость, она более основательная, цельная и похожа на океан в тихий безветренный день. Влюблённость же подобна шторму, в ней нет места спокойствию и затишью, она полна бурь.
И спустя два года после свадьбы профессор Гейл был по-прежнему страстно влюблён в свою жену, а не просто любил её. Терра одна могла вывести его из душевного равновесия, причинить боль и окутать такой нежностью и теплом, что у него сердце замирало от счастья.
Она дурачилась как ребёнок, обижалась, сердилась и дула губы, словно наконец-то могла позволить себе побыть той маленькой девочкой, у которой когда-то была настоящая любящая семья и оба родителя были живы, заботились о ней, и жизнь казалась одним бесконечным летним днём - солнечным, тёплым и радостным.
Жена могла прийти к нему в кабинет и без слов усесться на колени, обнять его за шею и положить голову на плечо. Тогда Джаред, тоже молча, целовал её в лоб, обнимал и укачивал, словно она была его дочерью. Всё, что ей требовалось в эти мгновения – немного заботы и очень много любви, и Джаред был рад дать ей это.
Грозной, суровой и непреклонной она была на работе, с коллегами и конкурентами, а после трудного рабочего дня Терра звонила мужу, и они шли в кафе или покупали пирожные в кондитерской и съедали всё по пути домой.
У его жены рано закончилось детство, а вся жизнь была чередой бесконечных сражений; ей пришлось бороться за свой бизнес, а после отстаивать право любить человека гораздо моложе неё. Она боролась, чтобы снова встать на ноги, забеременеть и родить ребёнка. Ей доводилось падать с такой высоты, куда не каждый рискнул бы забраться, и она вновь поднималась и упорно шла вперед, забывая о боли, о потерях, о страхе.
Поэтому Джаред так дорожил этими моментами, когда жена давала понять, что нуждается в нём, что ей необходима его поддержка. Ей хотелось, чтобы он понял её, утешил и просто был рядом, когда весь остальной мир готовится обрушиться на неё с обвинениями, осудить за какие-то слова и поступки и снова объявить Терру Каас женщиной без сердца и со стальными яйцами.
Нелегко взрослеть в одночасье и жить, постоянно ожидая удара, держа людей на расстоянии, никому не позволяя приблизиться. Однако научиться доверять оказалось не в пример тяжелее. Они с Террой едва не потеряли друг друга, пока получили шанс убедиться, что враг не внутри, а снаружи. В их семье нет чужих и потому нет нужды всегда быть настороже и готовиться к нападению. Мой дом – моя крепость, а война пусть ждёт за порогом.
Доверие жены обошлось Джареду дорого и потерять его теперь было бы сродни самоубийству. Очень глупо и, к сожалению, необратимо.
Поняв, что он говорит серьёзно, Терра разжала пальцы, но лишь для того, чтобы поймать его за руку и прижать её к губам. Она так истово целовала ему руку, что Джаред в очередной раз ощутил болезненный укол совести. До чего он довёл её, просто не верится… Неужели возможно быть настолько слепым и глухим, чтобы так надломить любимую женщину?
Теперь она действительно плакала; слёзы катились у неё из глаз, но она их как будто не замечала, продолжая самозабвенно тереться мокрым лицом о его ладонь, тыкаться в неё и что-то благодарно бормотать в перерывах между поцелуями. Присев перед ней на корточки, Джаред другой рукой гладил жену по влажным волосам, не обращая внимания на падающую сверху воду. Он не прерывал бессвязный поток слов, давая ей выговориться, выплеснуть долго сдерживаемые чувства и так избавиться от напряжения, которое она испытывала на протяжении последних месяцев.
Когда рыдания стихли, женщина отстранилась, выпуская его руку, и зачерпнула полные пригоршни воды. Она немного успокоилась, хотя в глазах по-прежнему стояли слёзы. Но Джаред видел, что жене стало лучше, и это его обрадовало.
- Детка… Это настоящий край света, поверь мне. Если нам там понравится, и мы захотим остаться подольше, думаю, я смогу договориться с Лиз. Не думай о времени, хорошо? Позволь мне обо всём позаботиться.
Выпрямившись, профессор закатал рукава рубашки, закрыл кран и взял с полки гель для душа. Выдавил немного густой жидкости на ладонь и уловил отчетливый аромат хвои – им обоим нравился этот запах.
- Встань. Осторожнее, не поскользнись.
Терра медленно встала из воды, опираясь на его руку, прекрасная, как Афродита, явившаяся из пены морской. Заставив себя оторвать взгляд от её обнаженного тела, Джаред растер в ладонях гель и намылил жену. Она покорно протягивал к нему руки, поочередно ставила ноги на бортик, чтобы он мог вымыть и их тоже, поворачивалась – и всё это время тихая улыбка не сходила с её лица и радостно светились глаза.
Сняв душ с подставки, профессор открыл оба крана и направил тугую струю воды на руку, чтобы проверить температуру. Убедившись, что вода достаточно горячая, он тщательно смыл всю пену, а затем, выключив воду, притянул к себе жену и поцеловал в губы.
- Ложись, а я здесь уберу. Я заказал билеты, завтра мы уезжаем. Выспись как следует, хорошо?
Он помог ей выбраться из ванны, закутал в большое махровое полотенце и отвел в спальню. Жена уснула сразу же, едва её голова коснулась подушки, и в уголках губ он заметил ту же улыбку.
- Я люблю тебя, детка… - шепнул он неслышно, дотрагиваясь до её щеки, и услышал, как женщина в ответ тихонько вздохнула.

Фотографии в рекламном проспекте на сто процентов соответствовали действительности. Двухэтажный коттедж находился в миле от проезжей дороги в лесу, а неподалеку простиралось живописное озеро, к которому вела узкая извилистая тропа.
В доме имелось всё необходимое, в том числе спутниковая связь и интернет. Владелец заверил мистера Гейла, что он может быть уверен в том, что никто не нарушит их с супругой уединение и не помешает им наслаждаться отдыхом.
Вокруг действительно не было ни души.
Загнав машину в гараж, профессор подхватил набитые вещами сумки – всю дорогу Терра настойчиво убеждала его, что взяла только самое нужное, то, без чего не сможет обойтись - и, взяв жену за руку, зашел вместе с ней в дом.
Всё было именно так, как ему описывал хозяин коттеджа мистер Томлисон: первый этаж занимали просторная гостиная с камином, столовая и кухня, а обе спальни – одна для хозяев, другая для гостей – располагались на втором этаже. К фасаду примыкала небольшая закрытая терраса, заставленная  кадками с цветами.
Поставив сумки на пол, Гейл приобнял жену и шепнул на ухо:
- Тебе нравится?

Отредактировано Jared Gale (2017-03-05 18:24:55)

+1

6

Быть сильной. Ты должна быть сильной, ведь жизнь не прощает слабостей и промахов. Жизнь так жестока, что стоит тебе немного споткнуться, и она ударит с такой силой, что ты больше никогда не сможешь встать на ноги. Терра еще в далекой юности поняла, что такое быть сильной. Она не хотела этого. Она не хотела узнать отчаянное непонимание. Когда врачи вынесли ее отцу неутешительный диагноз. Она не хотела того, что бы конкуренты бизнеса так жестоко обошлись с ее домом, спалив его дотла, только потому, что отец не хотел уступать другим людям. Она просто хотела расти маленькой девочкой, которая всегда могла положиться на отца, она хотела верить и знать, что папа всегда будет рядом, всегда поможет ей, покажет верный путь или просто обнимет, дав дочери выплакаться. Терра безумно любила мать, но с Моникой у них не было таких близких отношений, если только в те года, когда она просто сходила с ума, почти потеряв себя, узнав о гибели первого мужа. Она всегда была близка с отцом, всегда сутками могла сидеть в его мастерских, что бы рассматривать чертежи и то, как папа работает над очередным шедевром. Он был не просто продавцом, он был настоящим матером и работал до  конца, выпуская из под своих пальцев такие произведения искусства, что у Терры буквально захватывало дыхание. Она верила в то, что ее любимый папочка будет всегда рядом, что она всегда сможет позвонить ему, узнать как у него и приползти побитым котенком, что бы он в очередной раз своим добрым словом добавил ей сил. Но этого не случилось, жизнь слишком жестоко бьет по тем, у кого кажется все хорошо. Пожар, диагноз и Терра осталась один на один с тяжеленым выбором, который встал перед несформировавшейся девочкой. Продолжить дело отца, или продать все и жить спокойно и дальше. Моника говорила, что денег от продажи им хватит на долгую и безбедную жизнь, но Терра смотрела на могилу отца и не могла позволить себе бросить то, что так любил отец. То чем он так сильно дорожил. Именно в тот момент она поклялась себе, что сделает все, что бы поднять его дело с колен на ноги и развить настолько, что о нем будут знать весь мир. Именно в тот момент из маленькой Терры выросла Терра Каас.
Ты должна быть сильной. Всегда. И она была сильной, она была настолько сильной, что напрочь  отвыкла от того, какого это быть слабой, поддаваться чей-то воле, прислушиваться к мнению других. Она потерла ту маленькую девочку, которая безумно любила праздники, которая не спала ночами накануне своего дня рождения в ожидании очередного подарка. Она стала женщиной, которая не знала ни страха, ни жалости. Даже после того. Как встретила Макса, даже после того, как родила Тина. Даже тогда она не давала проникнуть в свою душу, даже тогда она не давала своей слабости выйти на поверхность, ведь она должна быть сильной. Ради общества, ради себя. Ради супруга, а когда его не стало, ради сына. Она встала на ноги, она отряхнулась от той грязи. В которую сама же и скатилась, поднимаясь из пепла как Феникс, возрождаясь заново с той же самой мыслью, она обязана быть сильной. Ведь теперь у нее не только она, теперь у нее есть маленький ребенок, который нуждался в ее защите и заботе.
Впервые попав в клуб, она бежала оттуда, словно ее окатили ледяной водой. Она смотрела ошалевшими глазами на Нину и не могла поверить в то, что она говорит. Но слова все глубже проникали в подсознание. Ты должна попробовать быть слабой, ты должна попробовать отдать свое тело человеку и забыть о том, что оно принадлежит тебе. Ты смогла стать сильной, ты смогла взять в руки все правление бизнесом и своей жизнью. Ты научилась контролировать себя, ты распределила все свои дела вплоть до следующего года и не отступаешь от этого плана. Это сложно довериться кому-то так безгранично, это сложно – быть слабой. Но ты должна попробовать, и поверь мне, ты больше не сможешь без этого. Никогда.
И она попробовала, найдя там себя. Обретя новую жизнь, обретя тот смысл, который ей был так нужен. Она находила себя, опускаясь на колени перед своим Мастером, опуская низко голову и глаза, укладывая руки на колени, ладонями вверх, говоря ему, что готова к полному подчинению. Она нашла там намного больше, чем все остальные – свою жизнь, свое стремление, свой смысл, своего любимого человека. Свою душу.
Это стало для нее домом, стало ее миром, без которого она просто не могла. Нет, был реальный мир ее жизни, была мать, работа, дети, родственники. Все было, как и раньше, но с каждым днем утопая в бытовухе, она понимала, что больше жить не может без этого. Они с Джаредом не относились к тем парам, которые тематические отношения делают своей жизнью, у каждого была своя работа, свои интересы и стремления. Но с рождением Пейшенс все перевернулось не только для Джареда, но и для Терры. Кто бы мог подумать, что пройдя столько жесточайших испытаний в жизни, она начнет с ума от нехватки внимания супруга. Именно этого внимания. Она видела, как Джаред безумно любит дочь, как занимается с ней, как отдает ей последнее время, что у него было. Любая другая не могла бы налюбоваться, и была бы самой счастливой женщиной во всем мире. Но Терра медленно увядала, погибала без внимания мужчины, она так отчаянно и сильно тосковала, что просто сходила с ума. И снова это ты должна быть сильной. Ради себя, ради дочери, ради мужа. Ты должна. Должна. Должна. А перед глазами все медленно меркло, и  очередной раз, накричав на сына, Терра поняла – она сходит с ума. Еще чуть-чуть и она сорвется.
Но Джаред поймал ее над самой пропастью, протянул руку и схватил за тонкое запястье, притягивая к себе и уже не отпуская.
Она целовала его руки, ласкала пальцы и горько плакала, выпуская все что накопилось. Она больше не могла сдерживаться, она больше не могла скрываться, ее душа обнажилась настолько сильно, что прикоснись к ней,  можно было бы почувствовать ее пульсацию. Джаред слышал ее, понимал и принимал. Терра понимала, что делает больно супругу, признаваясь в том, что ей так тяжело без их близости, показывая на то, что он слишком ушел в заботу о дочери, но ничего не могла с собой поделать. Но он слишком любил свою жену, даже больше себя. Больше всех на свете и сейчас она это понимала. Выплакавшись, она подняла на него заплаканные глаза, но в них не было уже той тяжести, ей стало легче. Услышав его голос, она мягко улыбнулась и кивнула. Домик на краю света и только они вдвоем. Как бы эгоистично это не было, она была счастлива. Безмерно счастлива это слышать.
Аккуратно вставая на ноги, она поднялась во весь рост, давая мужчине заняться собой. Закрывая глаза, она ощущала, как его пальцы скользят по ее телу, нанося гель. Как пенится жидкость и приятно ласкает кожу. Послушно как ребенок протягивала ему руки и давала вымыть ноги. Она смотрела на него и глаза ее блестели, словно она снова стала маленькой девочкой, у которой не было никаких забот. Только любимый мужчина рядом. Он стал для нее всем, заменил всех,  и она была готова благодарить его всю свою жизнь за это.  Эти мгновение близости не передать ничем. Эту тишину полную теплотой, интимности и нежности не сравнить ни с чем. Не с самым горячим и страстным сексом, ни с самой неистовой радостью. Нет, это другое. Это намного глубже. Намного сильнее и важнее для Терры, и за это она была готова отдать все, что у нее было в этой жизни.  Отдать, не раздумывая.
Смыв с жены всю пену, мужчина потянулся к ней и коснулся губами ее мягких губ, заставляя Терру открыть глаза и поддаться вперед, что бы ответить тем же. Женщина мягко кивнула, укутываясь в огромное и теплое полотенце, которым укрыл ее Джаред. Она не хотела ничего говорить, она лишь на мгновение прижалась к супругу, благодаря его и отдавая всю свою любовь, что копилась в ее душе. Она не хотела нарушать эту тишину, не хотела нарушать сладость его голоса, наслаждаясь именно этим. А коснувшись головой подушки, она моментально уснула, опустошённая выплеснутыми эмоциями. А ночью ей снились птицы и тихий лес, в высокой траве которого общались сверчки.
Утром Терра открыла глаза и не нашла супруга в постели. Ей показалось, что она проснулась очень рано, но поняла, что проспала достаточно долго, хотя дети еще не выбрались из своих постелей. Терра направилась в спальню к каждому и мягко поцеловала каждого в лоб, и отправилась в свою комнату, что бы собрать нужные вещи. Когда все было готова, она спустилась вниз, рассчитывая найти мужа, но вместо него на кухне сидела Моника и пила кофе, думая о чем-то и улыбнувшись, дочери, которая вошла в комнату.
- Доброе утро, мам. – Терра улыбнулась в ответ и обняла мать за плечи, заходя со спины.
- Доброе, дочка. Отправляетесь в отпуск? – Терра улыбнулась еще шире, прижимаясь к худеньким плечам женщины плотнее.
- Мама ты точно справишься? – На какое-то мгновение Терре стало неудобно перед матерью, за то, что оставляет детей на нее. Все-таки возраст, да и как же то пресловутое, ты должна быть сильной, которое она слышала много раз от матери. Но Моника подняла ладонь и коснулась тонких пальцев дочери.
- Терра, я воспитала тебя, ты думаешь, я с внуками не справлюсь? Тем более мне будут помогать. Отдохни, дочка. Вам с Джаредом это нужно. Тем более… - Она повернулась и посмотрела в лицо своей единственной и любимой дочери. – Нельзя быть все время сильной. – Терра замерла. Всматриваясь в глаза пожилой женщины, с ощущением того, что Моника знает куда больше,  чем показывает. Терра ничего не сказала, она лишь припала поцелуем к седым волосам женщины, закрывая на мгновение глаза.

Машина везла супругов по дороге вдаль от их родного дома. Всю дорогу Терра трещала без умолку, восхищаясь то тем, то другим, разговаривая с супругом. Но когда машина свернула в лес, на проселочную дорогу, которая вела к их новому временному дому, Терра моментально замолчала, чуть ли не прижимаясь лбом к стеклу и напрочь забыла,  что находится в машине не одна. Она всматривалась в деревья, которые проплывали мимо, замечая даже белку, которая быстро карабкалась наверх, к листве. Увидев озеро, которое едва мелькало, она пискнула в надежде на то, что оно будет рядом с домом и угадала. Когда Джаред поставил машину в гараж, и она выпорхнула из него, бросив супруга с тяжелеными сумками, выбежав во двор и жадно втягивая носом до головокружения свежий и чуть прохладный утренний воздух. Господи, как же здесь было хорошо. Пение птиц, щебетание в кустах, шелест ломающихся мелких веток под ногами. Да она была готова орать во все горло и носиться по окрестностям, но вместо этого она стояла как вкопанная, раскрыв рот. И водя глазами по сторонам, замечая вдалеке уголочек уже знакомого озера, к которому вела небольшая тропинка. Она слышала и чувствовала здесь природу настолько ясно, что кружилось голова. И что самое невероятное – не было никакого шума, только тишина и звуки природы.  Терра пришла в себя, когда к ней подошел Джаред и взял ее за руку. Она улыбнулась,  и вместе они прошли в дом.
Огромный, просторный, похожий чем-то на их, но совершенно пустой и тихий. Предназначенный для того, чем они наполнят его. Ускользнув взглядом она увидела лестницу, ведущую на второй этаж и крытую веранду с цветами и парой кресел посередине. Она не могла поверить, что все это происходит наяву, она просто не могла поверить, что это тебе все их. Пусть и на время. Мужчина поставил сумки и обнял жену, прижимая к себе и только сейчас. Вот в это мгновение, услышав его тихий голос, который отталкивался от стен и возвращался к ней, она в полной мере поняла – они одни. Совершенно одни. Не нужно прятаться, не нужно скрываться. Как и раньше, как и прежде предоставленные только друг другу. От этого перехватывало дыхание,  и мурашки побежали по телу, приподнимая волоски на руках от возбуждения. Но не физического, а более глубокого и важного.
- Ты даже не представляешь,  насколько я счастлива, Джаред. – Она тихо отозвалась, поворачиваясь к супругу, заглядывая в его глаза. Когда она вот так последний раз стояла так близко, когда смотрела ему в глаза, не пряча взгляд, а наоборот сильнее раскрываясь перед ним? Сейчас рядом с ним стояла молодая женщина, которая безумно любила его, которая была не обременена никакими обязательствами. Сейчас перед ним стояла его девочка. Его саба. Она медленно подняла руку и коснулась ладонью его щеки, поглаживая и цепляя пальцем губы. В груди разгорался  настоящий пожар непередаваемого морального удовольствия. Ей до одури захотелось его поцеловать, так как раньше.  – Мы одни. – Как молитву прошептала девушка и подалась вперед всем телом, обвивая его за шею и жадно впиваясь в его губы горячим поцелуем, отдавая ему пожар, который буквально вырывался из нее.

+1

7

В принципе, можно было и не спрашивать: выражение лица, когда жена впервые переступила порог их временного жилища, говорило само за себя. Она пришла в восторг, как только  автомобиль свернул с шоссе на тихую безлюдную трассу, уходившую всё дальше в лес. Беспечная и оживлённая в начале поездки, Терра притихла, едва завидев растущие по обеим сторонам дороги кустарники и деревья. А заметив белку, глядевшую на неё со ствола гигантской секвойи, верхушка которой уходила далеко ввысь, и вовсе округлила глаза. Кажется, она так и не смогла до конца поверить в происходящее – ровно до тех пор, пока перед ними не вырос коттедж Томлисона. 
Выбравшись из машины и оставив Джареда разбираться с вещами, Терра отправилась изучать окрестности. Ей хотелось узнать, где они находятся, потрогать стволы растущих возле дома деревьев, провести руками по нагретой солнцем листве, нарвать диких лесных цветов, названия которых она не знала, но они были так хороши, что невозможно было пройти мимо и не собрать из них маленький букет.
Джаред, улыбаясь, наблюдал за женой. Они здесь меньше часа, а её просто не узнать: Терра улыбалась, что-то напевала под нос и кружилась на месте, раскинув руки и подставляя лицо солнечным лучам, которые с трудом пробивались сквозь плотную листву деревьев. А впереди у них целая неделя, семь дней и  столько же ночей наедине друг с другом.
Он был рад увидеть, что обстановка внутри дома пришлась Терре по душе. Прежде он ни разу здесь не бывал, хотя владелец предлагал ему приехать и осмотреть дом и окрестности. Но Джаред слишком спешил, к тому же, ему пришлось долго уговаривать Лиз перекроить расписание так, чтобы он мог уехать из города на неделю. И он рискнул привезти сюда Терру, надеясь на достоверность предоставленной Томлисоном информации и его честность.  К счастью, и то, и другое оказалось на высоте.
Услышав вопрос, жена отозвалась на него всем своим существом: медленно повернувшись и слегка запрокинув назад голову, она подняла на мужа глаза и блаженно улыбнулась. Этот взгляд сказал ему многое, в нём Джаред прочел горячую благодарность за то, что забрал её от привычной рутины и позволил вновь ощутить себя женщиной, а не только заботливой матерью. Когда она подняла руку и коснулась его лица, профессор со всей ясностью осознал, сколько они потеряли, отрешившись от собственных желаний и интересов и отказавшись от части своей жизни. Вернее, отказался именно Джаред, а Терра, скрепя сердце, последовала за ним, в буквальном смысле принеся себя в жертву идеалу семьи, к которому так стремился профессор.
Стоило признать, что он ошибался и выбрал неверный путь, но теперь появился шанс всё исправить, и Джаред намеревался использовать его на все двести процентов.
Сомкнув руки у неё на талии, профессор прижал к себе жену, отвечая на глубокий и жадный, полный признательности поцелуй. Он чувствовал, как дрожит женщина в его объятиях, слышал, как взволнованно бьётся её сердце, и крепче сжимал руки, ни на миг не отрываясь от губ. Наконец он отстранился, глядя в раскрасневшееся лицо женщины, которую так сильно любил и желал и, взяв её за голову, бережно поцеловал в лоб.
- Я отнесу наши вещи наверх, а потом мы осмотрим дом, хорошо? Подожди меня здесь.
Оставив жену в гостиной, Джаред поднялся на второй этаж и, толкнув наугад одну из дверей, зашел в комнату. Судя по обстановке, именно здесь им и предстояло спать.
- Считайте, что это ваш собственный дом, - заявил Томлисон во время короткого телефонного разговора, который состоялся у него с Джаредом буквально накануне отъезда. – В нём достаточно запасов продуктов и воды, чтобы продержаться неделю, а то и больше, не контактируя с окружающим миром. Полагаю, это именно то, что вам нужно?
Поставив сумки возле шкафа, профессор поспешил вернуться к жене и застал её, изучающей содержимое вместительного холодильника. Все четыре морозильные камеры были до отказа забиты полуфабрикатами, овощными смесями, рыбой и мясом, кроме того, имелся значительный запас консервов, а в кухонных шкафах обнаружился настоящий склад из всевозможных круп, макаронных изделий и бакалеи. Хуже обстояло дело со свежей зеленью – её было немного, но позади дома стояла небольшая теплица, которую было видно из окна. По всей видимости, зелень и кое-какие свежие овощи следовало искать там.
Даже при беглом осмотре становилось ясно, что Гейлов ждали и готовились к их приезду: кругом царила чистота, нигде не соринки, посуда вычищена, и при этом никакого намёка на присутствие кого бы то ни было в доме. Создавалось впечатление, будто они въехали в очень дорогой отель, но при этом удивительно домашний и уютный.
Джаред подозревал, что где-то в доме должны быть камеры – это вполне логично, учитывая расположение коттеджа и его удалённость от ближайшего населённого пункта. С этим следовало разобраться, но позже, не вовлекая жену. Ей незачем знать обо всех технических примочках, которыми, без сомнения, начинён дом. Но Джаред желал знать обо всём, ему не нравилась мысль, что их с женой времяпрепровождение будет заснято на камеру и впоследствии может попасться кому-нибудь на глаза. Подобных казусов нужно было избежать.
Гостиная выглядела необыкновенно уютной благодаря камину, почти антикварному дивану и паре кресел, заботливо прикрытых яркими пледами. Поглядывая на жену, Джаред видел, что улыбка не сходит с её лица. Она радовалась всему, что видела, каждой вещи, всякой мелочи – ей всё казалось здесь удивительным и хотелось взять это в руки и рассмотреть поближе.
В конце концов, оба почувствовали, что устали от переизбытка впечатлений и из-за раннего подъёма утром, и решили сделать небольшой перерыв. Сказав, что она хочет принять душ, Терра ушла наверх, а Джаред вернулся обратно на кухню, собираясь организовать для них легкий обед, скорее даже ужин. К тому моменту, когда жена спустилась,  у  него уже был готов салат, в мультиварке готовилось мясо, а он сам заканчивал взбивать миксером картофельное пюре в кастрюльке.
День стремительно подходил к концу, за окнами стемнело, и со стороны веранды потянуло вечерней прохладой. Сдернув с одного из кресел плед и отдав его жене, профессор закрыл стеклянные двери, ведущие на веранду, и собрал со стола остатки ужина и посуду.
Терра перебралась в кресло, пододвинув его ближе к камину, в котором приветливо потрескивали дрова, и оттуда следила за мужем. Джаред так и не успел переодеться;  он чувствовал направленный на него взгляд, но стоило ему обернуться и вопросительно улыбнуться, как жена мягко качала головой и, тепло улыбаясь в ответ, плотнее заворачивалась в свой плед. Скоро она задремала.
Сложив чистую посуду в шкаф и выключив свет на кухне и в столовой, Джаред подошел к спящей женщине и, осторожно взяв её на руки, медленно и аккуратно ступая, понёс наверх.
Он хотел, чтобы Терра чувствовала себя комфортно на новом месте и убедилась, что здесь она в безопасности. Как кошка, которую впервые привозят в дом и дают осмотреться, она ходила по этажам и комнатам, знакомилась с обстановкой, прикасалась к вещам и предметам, выходила на улицу и даже успела заглянуть в теплицу. Её спокойный крепкий сон как нельзя лучше доказывал, что Джаред выбрал правильную стратегию, и теперь его жена готова принять то, что он для неё приготовил.

На следующий день профессор проснулся очень рано, еще до рассвета, вылез из постели, оделся и вышел из комнаты, оставив жену досыпать.
Накануне он связался с мистером Томлисоном и спросил его о камерах. Как и ожидалось, хозяин коттеджа основательно подошёл к проблеме безопасности своего жилища. Томлисон сотрудничал с охранной фирмой, и та вела круглосуточное наблюдение за домом и ближайшими окрестностями. Камеры внутреннего наблюдения можно было отключить, но, уважая стремление гостей к приватности, он всё же настаивал, чтобы снаружи все камеры работали исправно.
- Это исключительно ради вашей собственности безопасности, сэр, - гудел мистер Томлисон в телефонную трубку, и Джаред понимал, что он прав.
Меньше всего ему хотелось, чтобы их с женой отдых был омрачен неприятным событием вроде появления в окрестностях коттеджа третьих лиц. Чтобы исключить подобные ситуации, мистер Томлисон готов был платить немалые деньги, но в данном случае ему требовалось содействие Джареда.
- Поверьте, эти ребята знают свое дело и не привыкли лезть в чужие. Они позаботятся, чтобы поблизости не ошивались чёртовы туристы или бойскауты. Вы их даже не заметите. А если, не дай Бог, что-то случится, они сразу вмешаются, разрулят проблему, и вы опять сможете наслаждаться отдыхом.
Закончив беседу, Джаред прошёлся по дому и отключил все камеры, за исключением наружных. Он не меньше Томлисона заботился об их с женой безопасности.
Он не видел, как Терра разбирала вещи, но то, что он собирал сам и затем сложил в багажник, до сих пор оставалось в машине.
Сделав четыре ходки, он перенес из гаража в дом тщательно упакованные девайсы и оставил их в соседней спальне. Несмотря на сжатые сроки, Джаред постарался организовать всё так, чтобы, прибыв на место, ему не потребовалось много времени на подготовку помещения для сессий.
По его просьбе из комнаты вынесли всю мебель, оставив там голые стены, с которых сняли фотографии и репродукции. О том, что они прежде здесь висели, напоминали прямоугольники на обоях, чуть более светлые, и металлические крючки.
Если у Томлисона и возникли вопросы, он предпочёл оставить их при себе, а может, Гейлы были не самыми странными клиентами в его списке. Так или иначе, но владелец сделал то, о чём его попросил Джаред, предоставив ему дальше действовать по собственному усмотрению.
У стены на полу лежала длинная картонная коробка без каких-либо опознавательных знаков, за исключением логотипа компании, осуществлявшей доставку товара. Внутри лежали две двухметровые доски, весьма сдержанно декорированные кожаными и металлическими вставками. К ним прилагалась дополнительная опора, которая обеспечивала устойчивость девайса в том случае, если он не крепился к стене. В собранном виде эта установка выглядела весьма впечатляюще, если не сказать - устрашающе. Прежде Джаред ни разу не использовал Андреевский крест во время экшена с Террой и намеревался сделать это теперь.
Установив крест в центре комнаты, он перетащил сюда маленький стол из гостиной и придвинул его вплотную к одной из стен. Место в дальнем углу напротив двери заняло обычное жестяное ведро, а на пустующие крючья Джаред повесил любимые девайсы жены – несколько флоггеров с семью и десятью хвостами, стек, наручники и ножные кандалы, и внушительный моток веревки. Остальные предметы были заботливо разложены на столе или убраны в выдвижные ящики. Единственное окно, источник естественного освещения, Джаред оставил открытым, широко раздернув тяжёлые плотные шторы.
Оглядев еще раз помещение, он вышел в коридор и запер дверь.
Когда он появился на пороге спальни, Терра еще нежилась в постели. Она уже проснулась, но не спешила вставать и щурилась от солнечного света, проникавшего в комнату через занавески.
Встав рядом с кроватью, профессор сдернул с жены одеяло и, в ответ на вопросительный взгляд, подал ей руку.
- Пора вставать, детка. У меня есть кое-что для тебя. Идем.
От него не укрылась мгновенная перемена в настроениях и мыслях жены. Она тотчас подобралась и выскользнула из кровати, крепко держа его за руку. Не дав ей набросить халат, даже обуть тапочки, Джаред свёл жену вниз, в столовую, где её ждал завтрак.
Усадив женщину за стол, профессор поставил перед ней овсянку с кусочками ягод и кофе, который за минуту до этого снял с плиты.
- Ешь.
Он сам позавтракал раньше и теперь следил, чтобы жена съела всё, а когда она отодвинула пустую тарелку и сложила перед собой руки, как примерная ученица, он с трудом удержался от улыбки.
- Я подумал, что сегодня замечательный день для прогулки.
Он не спрашивал, зная, что начиная с этой минуты, Терра не раскроет рта, пока он не велит ей отвечать. Она станет молчать, как сейчас, и ловить каждое его слово, чтобы  сделать всё так, как он хочет.
Встав позади жены, Джаред приспустил рукава её ночной рубашки, оголив плечи, и коснулся губами тёплой кожи. Одной рукой он обнимал её за пояс, а другой гладил бедро, заставляя развести колени и слегка выгнуться ему навстречу.
- Но вначале тебя ждут водные процедуры. Я хочу позаботиться о тебе.
Терра шла за ним следом, точно сомнамбула и оживилась, лишь переступив порог ванной комнаты, куда привел её муж.
Не зная, чего он ждёт от неё, женщина стояла, опустив голову, и не двигалась, вытянув руки вдоль тела. Весь её облик выражал покорность и послушание, и от возбуждения у Джареда приятно тянуло в животе и шумело в ушах.
У Томлисона были просторные ванные, и для плана мистера Гейла это оказалось как нельзя кстати. Раздев жену, он расстелил на полу полотенце, велел ей сесть и широко расставить ноги. Ему было приятно увидеть смущение на её лице и стыдливый румянец, окрасивший лоб и скулы. После всего, что у них было, она по-прежнему стеснялась обнажаться перед мужем, и это ему странным образом нравилось.
Присев на корточки, Джаред провел пальцами по голому животу вниз, наблюдая, как инстинктивно она пытается втянуть его и даже, кажется, не дышать. Терра относилась к тем женщинам, которые тщательно ухаживают за собой и заботятся о красоте тела. Её кожа всегда была гладкой, без единого волоска, это касалось и интимных зон. Но сейчас сквозь кожу на лобке пробивался тёмный пушок и, касаясь его, мистер Гейл испытывал настоящее удовольствие.
Поняв, что ему нравится, Терра покраснела еще гуще.
- Считаешь, это не слишком красиво? – спросил Джаред, беря с полки гель и одноразовый бритвенный станок.
Терра молча кусала губы, следя за тем, как он наносит гель и аккуратными точными движениями бритвы удаляет волоски с кожи.
- Приподнимись, пожалуйста.
Он действовал крайне осторожно и, закончив бритье, помог женщине подняться на ноги и забраться в ванну. Когда муж направил струю теплой воды ей в промежность, смывая остатки геля, Терра вздрогнула, но не посмела сжать бедра. Угадав её желание, Джаред поймал жену за руки и завел ей за спину.
Отключив воду, профессор тщательно вытер жену полотенцем и вывел в коридор, а оттуда на первый этаж, в гостиную.  Здесь он вытащил из кармана широкий кожаный ошейник с двумя металлическими кольцами – сзади и спереди – и, подняв руку, выразительно щелкнул пальцами.
Ноги у неё подогнулись, и Терра опустилась перед мужем на колени, откинув голову и преданно глядя ему в лицо. Она тяжело и быстро дышала и косилась краем глаза на ошейник, который он сжимал в руке. Казалось, лишняя минута промедления заставит её лечь грудью на пол, обнять его ноги и заскулить от нетерпения.
- Умница, девочка, - негромко произнес профессор, нагибаясь к жене и застегивая на ней ошейник. – Ты его заслужила. Теперь встань.
Сухой щелчок заставил женщину буквально подпрыгнуть и встать справа от Хозяина, не рядом, а чуть поодаль. Отперев дверь, Джаред вышел на лужайку перед домом. 
Дело близилось к полудню, и солнце вовсю припекало. Оглянувшись, профессор жестом подозвал жену. Та лишь мгновение помедлила, перед тем как шагнуть за порог и остановиться в одном шаге от мужа, переминаясь с ноги на ногу. Её нагота слепила не меньше солнца, висевшего над верхушками деревьев.
- Давай прогуляемся. Не бойся, детка, я буду рядом.
Заметив её нерешительность, Джаред несильно шлёпнул жену по заду и повторил:
- Детка, гулять.

Отредактировано Jared Gale (2017-03-09 22:23:41)

0

8

Переступив порог этого дома, даже нет, как только они съехали вниз в лесную глушь с проезжей части, Терра уже знала, что никому и никогда не расскажет об этом месте. Никому не покажет, ни с кем не поделится тем, что у них будет происходить здесь. Как только женщина своими глазами увидела эту нетронутую красоту человеком, она поклялась себе, что никто ни за что об этом не узнает. Ей ревниво не нравилась мысль о том, что здесь до них и после кто-то будет жить, ведь она понимала, что этот дом сдается для таких пар как они с Джаредом. Она гнала эти мысли, утопая в ощущении единения и полного счастья. Она смотрела на стены этого великолепного дома, и у нее в голове была только одна мысль – это наш дом. Наш уединенный уголочек, в который никто не проникнет. Только мы с ним, только мы вдвоем. Можно посчитать Терру настоящей эгоисткой, которая не умеет любить никого кроме себя, но это было не так. Она уже сейчас безумно скучала по детям, по своему дому, по родным стенам. Но…Она настолько устала, она настолько истосковалась по супругу, по тому, что между ними когда-то было, поэтому она просто ни о чем не могла думать кроме этого. Нет, их любовь не стала слабее, они по-прежнему любили друг друга так сильно и отчаянно, что каждый готов был положить жизнь за другого. Эти чувства стали глубже, серьезнее. Они уходили в самое сердце, плотно пуская там корни, с каждым прожитым днем подпитываясь все сильнее и сильнее. Рождение дочери, какие-то домашние заботы. Они чертовски уставали, но это не мешало им быть самыми родными друг другу людьми.  Говорят, что для женщины самым важным является ребенок. Да, это, безусловно, так. Когда грозит опасность или вред здоровью ребенка, мать разорвет любого, кто причиняет боль ее чаду. Но в обстановке спокойствия и семейного уюта на первом месте для Терры всегда был Джаред. Женщина молчала об этом, никому об этом не говорила, боясь быть осужденной и непонятой. Но внутри она носила то сильное чувство к единственно родному человеку. К единственному мужчины, который смог пробраться так глубоко в ее душу, приласкать и прижать к собственному сердцу.
И сейчас это место стало для нее домом, с первого шага, с первого изучения. И самым главным было то, что они были здесь вдвоем и тишина,  что окружала их,  просто пьянила и дурманила.
Терра тянулась к супругу, жадно прижимаясь губами к его, стараясь выплеснуть всю свою благодарность, всю свою любовь. Словами порой не выразить всего, что ты чувствуешь, но Терра давно научилась показывать ему то, что чувствует, своим телом. Научилась выражать эмоции прикосновениями и мимолетными взглядами. А Джаред всего хорошо понимал каждый ее звук, каждый брошенный взгляд, каждый стон, что слетал с ее уст. Так не хотелось отрываться от него, хотелось наслаждаться его губами бесконечность, но воздух не вечный и им пришлось разорвать поцелуй. Вернее Джаред оторвался от Терры, а она смотрела на него горящими глазами, слушая,  как стучит собственное сердце в грудной клетке, буквально трепещет внутри в желании вырваться и пробраться в его грудь, что бы слиться с его душой воедино и остаться там навсегда даже физически. Это ощущение сложно было передать, да и невозможно. Это счастье он мог увидеть ее поплывших,  но светящихся глазах. Сейчас тени, что лежали под ее глазами, удивительно исчезли, и она словно помолодела. Сейчас перед ним стояла Терра много лет назад. Молодая девушка, полная счастья и безумной любви, которой она так хотела поделиться с единственным и самым лучшим мужчиной на свете. Хотелось оставаться в его объятиях на всю оставшуюся жизнь и никуда не двигаться, вообще.
Нехотя Терра разжала руки и кивнула, улыбнувшись на слова супруга. Он как всегда был прав. Нужно было отнести вещи, да и осмотреться не мешало. Как только Джаред скрылся с вещами на втором этаже,  в Терре проснулась маленькая любопытная девочка, которая хотела изучить все и вся. Прикоснуться пальцами, попробовать материал, ощутить его тепло или холод. Понять что нравится, а что нет. Она осматривалась вокруг, блуждая по гостиной, с улыбкой замечая, что камин в комнате настоящий, а не электрический, как стало модным во многих домах. Женщина этого совершенно не понимала и пренебрежительно относилась  к тем людям, кто говорил, что этот последний писк моды. Она не понимала, как можно смотреть на искусственный костер, как можно не ощущать этот запах, горящего дерева. Как не слышать трещание дров, как не ощущать этот настоящий жар от настоящего костра! Она шла вдоль стенки, пальцами скользя по мягким обоям, которые украшали стены. Спустилась пальцами по спинке дивана, ощупывая его мягкую ткань и чествуя,  как тепло растекается по всему телу. Здесь было настолько уютно и хорошо, что Терра на мгновение и забыла что она здесь не одна. Она погрузилась в эту тишину, погрузилась в свои мысли и ощущения, все еще улыбаясь тому, что происходило внутри. На каком-то автомате она дошла до кухни, отмечая, что здесь было все для готовки. Заглянула в холодильник, отмечая, сколько здесь приготовлений и возможности радовать супруга вкусной едой. Хотя, зная, как Джаред любил готовить, кто еще будет кого радовать. От этих мыслей у Терры улыбка стала еще шире, и она услышала шаги, закрывая дверцу и поворачиваясь к мужу.
Ему не нужно было что-то говорить, он понимал все без слов, поэтому Терра обошла Джареда и пошла изучать дом дальше. Ей нужно было немного времени. Привыкнуть, изучить, все попробовать и буквально почувствовать нюхом что здесь уютно и безопасно. А супруг просто ждал, наблюдая за ней, не сводя взгляда с лица, словно пытаясь понять какого ей здесь. И угодил ли ей. Но у нее никогда бы не хватило слов рассказать ему как она невероятно счастлива находиться здесь с ним. И как ей все нравится. Все, вплоть да мельчайших деталей интерьера. Словно это и правда был их дом, и его украшали они вместе.
Усталость постепенно давала о себе знать, и после поездки безумно хотелось в душ. Отправившись в ванную комнату, Терра оставила Джареда со своими мыслями и делами, сама забираясь под горячие струи. Долго задерживаться там она не собиралась, ей скорее хотелось оказаться рядом с мужем, словно она все еще боялась, что это сон и вот-вот проснется. Здесь и сейчас они были предоставлены друг другу,  и ей как никогда хотелось проводить с Джаредом больше времени. Ловить его взгляды, слышать его голос и дыхание. Видеть его глаза. Когда появляется ребенок, когда забот становится больше, даже этого становится так чертовски не хватать. Спустившись вниз, Терра почувствовала,  как на кухне вкусно пахнет. Что и следовало доказать. Она заулыбалась широко и поспешила вниз, туда, где супруг приготовил им замечательный ужин. Насладившись едой, Терра окончательно ощутила всю усталость, которая свалилась ей на плечи. Она поспешила перебраться ближе к камину, потому что от свежего и прохладного воздуха по коже бегали мурашки. И как только она согрелась, напитавшись воздухом и едой, ее веки мгновенно потяжелели. Но она наблюдала за супругом, смотрела как он убирается. Следила за каждым его движением и думала. Думала о том, что принесет им завтрашний день. Она знала зачем они сюда приехали. Она догадывалась, что в голове у Джареда есть план, о котором она даже не подозревает и от этого мурашки бегали по телу, приятной истомой скапливаясь внизу живота. Она уже сейчас ощущала прикосновение его сильных рук, таких любимых. Она уже сейчас наслаждалась теми мгновениями, когда сможет раскрыться перед ним. Снова. И это волнение тоже присутствовало. Они так долго не проводили сессии, что для Терры это снова стало в новинку. Она снова ощутила себя той скромной девушкой, которая впервые переступила порог этого клуба. Девушкой, которая впервые, сгорая от стыда, опустилась перед ним на колени. Она на вопросительный взгляд Джареда лишь улыбалась, не желая говорить ни о чем. Ведь все было понятно без слов. Через какое-то время она сдалась и уснула, но так и не желая закрывать глаза. Но усталость взяла вверх. Она не проснулась,  даже когда Джаред поднял ее на руки, она лишь прижималась к нему ближе как маленький ребенок и улыбалась даже во сне.

Терра проснулась, когда солнце уже ослепляло и заливало комнату. Свет был не сильно ярким, не тем который бьет по глазам. Преломляясь из-за деревьев, он проникал мелкими лучами и ласково трогал щеку женщины, все же заставлял немного жмуриться. Широко зевнув, она медленно открыла глаза, и первое время не могла понять, где находится. Но буквально через мгновение вспомнила, что они с Джаредом уехали из дома, и, откинувшись на подушку,  улыбнулась. Поэтому я проспала здесь до обеда…Терра хихикнула, облизывая губы, как нашкодивший ребенок и повернулась на бок, укутываясь в одеяло, замечая, что супруга нет в комнате. Какое-то волнение и предвкушение прокатилось по ее телу, и она даже замерла, всматриваясь в дверь и вслушиваясь в шаги, которые становились все громче.  Джаред появился на пороге спальни,  и Терра моментально поняла, что он уже давно встал. Она мягко улыбнулась супругу и проследила за тем как он проходит к их кровати, сдергивая с нее теплое одеяло. Удивленно вскинув брови, женщина все же не решилась ничего спрашивать, и оказалась права.
- Пора вставать, детка. У меня есть кое-что для тебя. Идем.
Лишь несколько предложений, кажется, что совершенно обычные слова. Но тон и интонация совсем другая…Терра моментально втянула носом воздух, понимая, что это значит. Интонация голоса супруга всегда разительно менялась, когда они проводили сессии. И разницу между голосом и поведением Джареда, и ее Доминанта, она улавливала буквально с первых звуков. И ей не нужно было второй раз повторять, внутри что-то щелкнуло,  и она быстро выскользнула из кровати, подавая мужчине руку, давая ему волю увести ее вниз, даже не дав обуться или накинуть халат. Терра так и осталась в короткой и мягкой ножной рубашке, которая держалась на плечах тонкими бретельками. Сердце трепетало где-то в горле, и Терра периодически забывала дышать. Ей казалось, что она просто сойдет с ума от волнения и предвкушения, и Господи, какое же это было невероятное чувство.
Они вместе спустились вниз, Терра молча шла за супругом позади, крепко впиваясь в его пальцы своими.  Завтрак ждал ее на столе. Тарелка овсяной каши с ягодами и фруктами,  и свежезаваренный кофе, от которого исходил такой аромат, что женщина не удержалась и прежде чем сделать глоток, поднесла чашку к носу и жадно втянула его аромат. Джаред не кушал вместе с ней, значит,  позавтракать успел с утра, и внимательно следил за женой, от чего ее то и дело бросало в жар. Она молчала, понимая что с того момента, как она ступила на пол с кровати, началась сессия, и стоит молчать. Удивительно, она так волновалась и переживала, но стоило окунуться в это, она вспомнила все моментально, словно это было заложено в ней генетически. И плюс безумное и невероятное желание. Желание подчиняться своему мужчине.
Своему Доминанту.
Съев все что было приготовлено и оставив  в чашке немного кофе, Терра отодвинула тарелку и  сложила руки на столе, так и не поднимая на Джареда глаза, лишь поглядывая на него из под трепещущих ресниц. Она мягко опустила голову лишь раз, выражая тем самым ему свою благодарность за вкусный завтрак.
- Я подумал, что сегодня замечательный день для прогулки.
Терра едва дрогнула, когда услышала голос супруга, втягивая носом воздух и стараясь не выдать ни звука, хотя хотелось кричать в голос от радости и волнения. Да и вообще всех чувств, что переполняли ее внутри. Джаред всегда знал как она мечтала вот так погулять...И конечно же, это будет далеко не обычная прогулка. Она не подняла головы, когда он подошел к ней со спины, даже скорее ниже опустила, оголяя заднюю часть шеи и плечи. Сильные пальцы коснулись ее кожи, цепляя бретельки и спуская их ниже, а от горячего и мягкого поцелуя внутри все сжалось безумным удовольствием и Терре пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. Особенно когда мужчина потянулся вниз, одной рукой обнимая ее за талию, а второй проникая между ног, настойчиво, заставляя ее развести ноги и выгнуться вперед. Терра задышала чаще, чувствуя,  как несколько раз сердце ударилось о ребра и замерло. Джаред знал, какая у него нетерпеливая девочка, и всегда подразнивал ее вот такими прикосновениями.
Его голос снова заставил вынырнуть из пучины собственного желания и вернуться в реальность, поспешив за ним в ванную комнату.
Она покорно ждала указания, ждала, когда Джаред все приготовит, и даже не шелохнулась,  когда супруг раздел ее и усадил на мягкое полотенце в середине ванной комнаты. Но вот когда Гейл попросил развести ноги, Терра дернулась и покраснела, но все же выполняя приказ. Медленно, словно она впервые вообще открывалась перед ним. Впервые показывала настолько интимные места. Терра жмурилась и кусала губы,  чувствуя,  как пылают щеки. Старалась  не смотреть на то, что делает супруг, но взгляд сам опускался себе на лобок, где образовался небольшой треугольник волос, которые сейчас Джаред бережно срезал лезвием. Внутри все вспыхнуло сильнее,  и Терра сжала пальцы в кулаки, упираясь руками о пол, что бы приподнять бедра. Она переставала на мгновение дышать, срывалась дыханием и все же некоторые стоны были слышны для мужчины. Стоны удовольствия и смущения. Он ухаживал за ней, бережно и осторожно. Срезал ненужную растительность на ее теле, делая ее еще прекраснее для нее же самой. Закончив бритье, Джаред показал женщине на ванную, куда она и забралась. Но когда струя воды ударила по лобку и промежности, Терра непроизвольно дернула коленями в желании  свести ноги, но наткнувшись на его взгляд, моментально подобралась и вовремя остановилась, тяжело дыша и всхлипывая.  Вода била не сильно, но ощутимо что бы немного приласкать ее, от чего голова начинала кружиться. Но муж поймал ее за руки, не давая ей возможности что-то сделать,  и завел их за спину. Выбивая из женщины остатки волнения, оставляя лишь желание и удовольствие.
Супруг вытер Терру начисто, и вывел из ванны абсолютно обнаженной. Она мягко ступала на них голыми ступнями, чувствуя прохладу ступенек. Когда они спустились вниз, в гостиную, ее уже полностью заливал солнечный свет и приятно ласкал кожу Терры.  Джаред остановился,  и Терра замерла подле него, словно в замедленной съемке замечая, как он вытаскивает из кармана широкий ошейник. Женщина дрогнула, едва не застонав в голос. И его щелчок пальцами совпал с тем желанием, которое у нее моментально возникло. Ноги сами подогнулись, словно следуя внутреннему позыву,  и она плавно опустилась на колени перед мужчиной, который полностью владел ею. Она смотрела на него, вскинув лицо и, кажется, что она вот-вот расплачется, умоляя его не медлить. Джаред нагнулся, касаясь пальцами ее шеи, убирая волосы и прикладывая ошейник к ее тонкой и длиной шее. Полоска кожи села идеально, плотно прилегая к горлу, но в тоже время не сдавливая и не причиняя неудобства. Голос мужа заставил ее опустить глаза и чуть прогнуться, опуская взгляд, благодаря его. С этого мгновения перед ней стоял не ее супруг, а ее Хозяин,  и она всем своим видом показывала, как она покорна и послушна перед ним. Только лишь позволив себе на мгновение прижаться щекой к его ладони, когда он отнимал от ее шеи руку. Похвала, что звучала до сих пор в ее ушах,  расплывалась по всему телу, проникая в самое сердце, заставляло тело подрагивать мелкой дрожью, но она быстро встала на ноги, когда получила указание, вставая чуть позади мужчины.  Щелчок пальцев действовал на нее сильнее всякого голосового приказа, она словно на пружине подпрыгивала, спеша выполнить указание, что бы порадовать своего Хозяина.
Открывая прозрачные створки,  Джаред вышел на лужайку, а Терра смотрела на него во все глаза, забывая дышать. Жестом он подозвал женщину к себе, и лишь какую-то долю мгновения она колебалась, перед тем как выйти следом, останавливаясь позади него и чуть сбоку. Она во все глаза смотрела на огромную лужайку, которая была усажена травой. По бокам росли кустарники с разнообразными цветами. То тут,  то там промелькивали широкие листы какого-то большого растения, похожего на лопух. А дальше шли деревья, словно маня своей таинственностью. Терра жадно втянула носом свежий и теплый воздух. От легких дуновений ветка ее кожа покрывалась мелкими мурашками, а грудь стала вздыматься чаще, в такт ее сбивчивому дыханию.  Терра боялась шелохнуться, то ли от возбуждения то ли от ветра соски напряглись, превращаясь в мелкие горошинки, но она, кажется,  даже этого не замечала.
- Давай прогуляемся. Не бойся, детка, я буду рядом.
Голос мужчины вывел ее из стопора, и она медленно повернулась к нему, на этот раз в открытую всматриваясь в лицо. Он будет рядом. Не бойся. Он всегда рядом. Но тело все равно медлило, пока широкая ладонь не опустилась на ее бедро, словно выводя окончательно из ступора,  и женщина сделала несколько шагов вперед, выйдя перед Джаредом. Она доверяла супругу. Доверяла в его словах о том, что здесь никого нет и быть не может. Но все же смущение, волнение плескалось в ее груди. Она немного медлила, зная, что Джаред простит ей эту оплошность. Ведь ей нужно привыкнуть, а мужчина никогда ее ни в чем не торопил. Терра закрыла глаза, запрокидывая голову жадно вдыхая свежий и прогретый воздух, успокаиваясь и окончательно отпуская себя.
В тот момент, когда она снова открыла глаза, не было Терры Каас. Не было той женщины, которая твердой рукой руководила бизнесом. Не было строгой матери и верной жены. Терра медленно подняла руку к полоске кожи, что была теперь у нее на шее, касаясь пальцами теплой кожи, которая успела впитать тепло солнца и ее собственного тела. Теперь это была его покорная саба. Его любимый питомец. Его кошка, которая так хочет гулять. Терра медленно и грациозно опустилась на колени, переступая небольшой порожек, который отделял веранду и лужайку, опуская руки в густую траву. Земля успела прогреться, но все равно отдавала прохладой,  и это было невероятно приятно. Все перестало существовать. Осталась лишь она и природа. Не было больше в ее голове не забот, ни детских голосов и криков. Ступая на эту землю, она превращалась в ту, какой ее создала природа, какой ее изначально задумал Бог. Обнаженная женщина в слиянии с  природы. Единое целое, которое заставляет задохнуться от восхищения. Темные как смоль волосы рассыпались по плечам, а чуть загорелая кожа блестит в лучах яркого солнца. Терра медленно спускается полностью на траву, на мгновение замирает так, а потом пригинается и трется щекой о траву, что щекочет кожу. Она выгибается как кошка, ластится к земле, давая волоскам ласкать щеку, губы, выгнуться, что бы коснулись груди и живота. И медленно пойти вперед, к кустарникам, что бы изучить цветы, что росли на нем. Коснуться носом большого лопуха, словно нюхая и пробуя его на ощущения.  Терра забыла о том, что она была рождена цивилизованным человеком, она полностью погрузилась в это единение с природой, задыхаясь от удовольствия. Солнце грело спину, щекотало своими лучами, а травинки игриво касались ее бедер и ног.
В какой-то момент женщина просто повалилась на бок, крутанувшись так, что грациозно оказалась на спине, потираясь о траву лопатками и бедрами. Но услышав какое-то шебуршание совсем рядом, замерла, притихла, перекатываясь на бок, цепляя взглядом небольшого жука, что стрекотал своими крыльями,  взгромоздившись на толстый стебель цветка. Терра заулыбалась, вытягивая вперед руки и высунув язычок, блестящими глазами следя за добычей, начала трепать пальцами стебель, что бы жук свалился на землю. Но он так крепко прицепился, что Терра даже зарычала от недовольства, махнув ладонью со всей силы, от чего естественно бедный жук рухнул вниз и недовольно загудев, взвился вверх, улетая прочь от надоедливой соседки. Терра моментально подхватилась на корточки, устремляя за ним любопытный взгляд,  и даже как-то разочаровано выдохнула.
Она-то думала, что ее новый друг с ней поиграется.
Женщина повернул медленно голову с блестящими глазами, устремляя взгляд на порог, где все еще стоял Джаред и потерлась щекой о собственное плечо. Вся ее поза, каждый ее взгляд говорил об одном – киса хочет играть.

+1

9

Джаред видел, что жена всё еще колеблется и не торопил её. Он думал, что понимает её чувства и надеялся, что его молчаливого присутствия  будет достаточно, чтобы Терра окончательно избавилась от страха и сомнений и могла насладиться непривычным для себя состоянием свободы.
Здесь не было никаких условностей и социальных ролей, не было правил, за исключением тех, о которых они договорились заранее, еще до того, как приехать сюда. Он не рассказывал жене о том, что придумал для неё, и она не представляла, что её ждёт на протяжении этой недели, которую они проведут в полном уединении.
Постепенно напряжение покидало Терру, крошечные, едва заметные морщинки вокруг глаз разгладились вместе с тонкой линией, прорезавшей лоб, и лицо приобрело умиротворенное, детское выражение. Запрокинув кверху голову и подставив улыбающееся лицо солнцу, она, казалось, впитывала в себя тепло и краски яркого осеннего дня.
Наконец Терра глубоко и с наслаждением вздохнула и в следующее мгновение плавно опустилась сначала на колени, а затем на четвереньки, потянулась, выгибая спину и поводя бедрами, и отчетливо и громко мурлыкнула.
Превращение сильной, уверенной в себе женщины в любопытную игривую кошку произошло не сразу и не вдруг, отнюдь не по мановению волшебной палочки, это было следствием жившего глубоко в душе стремления отдаваться и подчиняться, оставаясь при этом зрелой и  самостоятельной личностью. Терра слишком много думала о других и очень редко о себе. С юных лет она привыкла решать свои проблемы самостоятельно и рассчитывать только на собственные силы. Она научилась командовать и управлять, и ей было невероятно трудно хотя бы на время снять с себя всю ответственность и позволить кому-то другому принимать решения и отвечать за их последствия.
Поэтому, видя, как преобразилась Терра, Джаред ощутил привычное спокойствие и уверенность. Усевшись на нагретую солнцем деревянную ступеньку, профессор пристально наблюдал за женой. А та, кажется, совершенно позабыла о его присутствии, активно осваиваясь в окружающем мире. Она и прежде была до ужаса любопытна, а сейчас так и вовсе: разглядывала каждый цветок, всякий лист, попавшийся ей на пути. Он смотрел, как она переходит от одного растения к другому, играет с нависающими над землей ветками боярышника, ложится на спину и вытягивает тонкие руки, словно надеется поймать солнечный луч. Переворачивается набок и так замирает, сосредоточенно разглядывая что-то, чего Джаред не может увидеть с того места, где находится. Её вид говорит о крайней заинтересованности, и профессору любопытно, что такое она обнаружила в траве; он уже подумывает встать и подойти поближе, но ветер доносит до него разочарованный вздох, и жена садится на корточки, пряча лицо в коленях и обиженно вздыхая.
Джареду становится смешно. Повадки Терры напоминают кошачьи, и точно так же она выпрашивает внимание и ласку хозяина.
Поднявшись на ноги, Гейл спустился с крыльца и подошел к жене. Она тут же повернулась к нему, перетекла из одной позы в другую, прижалась к ногам и заурчала, царапая брючину. Улыбнувшись, Гейл  погладил женщину по голове, погрузив ладонь в волосы, и несколько раз пропустил длинные пряди между пальцами.  Терре нравится, когда её гладят, натягивая волосы так, что становится немного больно, и щекочут за ухом и под подбородком, а после сжимают горло, заставляя распахнуть в непритворном испуге глаза, вдавливают пальцы в шею, угрожая раздавить гортань – и тут же целуют, крепко и жадно, отнимая остатки воздуха.
Первый вздох самый сладкий, от него приятно кружится голова; губы у Терры вспыхивают пунцовым, она чуть заметно морщится, когда муж дотрагивается до них большим пальцем, но послушно открывает рот и высовывает язык, громко дышит, капая слюной ему на ладонь, и преданно смотрит в глаза.
Разогнувшись, Джаред оглядывается вокруг и, обнаружив подходящую травинку, срывает её, надломив жесткий стебель.
Как и многие, Терра боится щекотки и яростно сопротивляется попыткам мужа её защекотать. Обычно – но не сегодня. Она послушно стоит на коленях, зажмурившись и прикусив нижнюю губу, пока Джаред водит травинкой по её телу, заставляя мелко вздрагивать, втягивать живот и сжиматься.
- Можешь уворачиваться, если хочешь, - произносит он тихо.
Терра моментально падает навзничь, подбирает под себя ноги, сворачивается в клубок и начинает кататься по уже примятой траве, стараясь ускользнуть от щекочущего стебля. Она сердится, когда муж находит местечко, до которого можно дотронуться, вызвав новую волну ощущений, шипит, демонстрируя недовольство, и даже делает одну не самую удачную попытку отмахнуться от травинки. А потом, совершенно неожиданно, одним плавным движением разводит колени в стороны и приподнимает бедра, наблюдая сквозь ресницы, как жесткий кончик скользит по внутренней стороне бедра от колена к паху. Выражение её лица неуловимо меняется, как и дыхание, и Джареду хочется пойти у неё на поводу и принять недвусмысленное приглашение, но  с её стороны это явная провокация и попытка управлять ситуацией. Как всякая кошка, Терра снова и снова выясняет границы дозволенного, и ему приходится всё время быть начеку.
Покачав головой, Джаред отбросил травинку и выпрямился. Жена лежала, не шевелясь, подтянув колени к груди, и внимательно следила за ним из-под ресниц. Он чувствовал её волнение и беспокойство, но хотел, чтобы она поняла, что он разгадал её попытку, и почувствовала его недовольство.
- Пойдем, детка, я хочу посмотреть озеро.
Перед тем как последовать за мужем, Терра дважды боднула его головой в колено, будто извиняясь за своё поведение. Потрепав жену по волосам, Джаред зашагал вниз по тропе, ведущей к озеру. Тропа эта то и дело петляла и терялась в густой траве, но в конце концов привела их на берег небольшого озера, которое они заметили, когда подъезжали к коттеджу.
Терра подобралась к кромке воды и, усевшись на пятки, завороженно разглядывала снующих в прозрачной глубине мальков. Над поверхностью воды мелькали зеленые и синие стрекозы, некоторые подлетали так близко, что можно было схватить их рукой. Присев на корточки, профессор опустил ладонь в воду и взглянул на жену:
- Вода тёплая. Можешь сейчас искупаться.
Терра обожала в воду. Она даже обычную лужу не могла обойти стороной и так и норовила залезть в каждую, шлёпала по ним, как ребёнок. А дома, в Сакраменто, лучшим отдыхом для неё было провести несколько часов лежа в шезлонге у бассейна, чередуя солнечные ванны и плавание.
Видя, как загорелись у неё глаза, Джаред сдержанно улыбнулся и кивнул, подтверждая свои слова.  Большего ей и не требовалось; вскочив на ноги, Терра медленно вошла в воду.
В отличие от жены, профессор купаться не собирался. Он неспешно прогуливался вдоль берега и не сводил глаз с темноволосой головы, то исчезавшей, то вновь появлявшейся над поверхностью озера. Терра плавала как рыба, а вода в это время была достаточно тёплой, чтобы находиться в ней долгое время, не боясь замёрзнуть.
Услышав голос Верхнего, который окликнул её, стоя на вросшем в берег длинном гладком камне, Терра немедленно поплыла обратно. Выбравшись на землю, она подбежала к мужу и тотчас опустилась перед ним на колени. Вытерев ей лицо, Джаред снял с себя тонкий свитер и надел на жену.
- Пора возвращаться.
Терра было поднялась, но вернулась в прежнее положение, когда Джаред коснулся её плеча и слегка на него надавил.
- На четвереньках. Не отставай.
Обратно они шли вдвое медленней: Терра с трудом перебирала грязными коленями и руками, но изо всех сил старалась не отстать от мужа.
Когда они добрались до дома, время давно перевалило за полдень. Джаред помог уставшей сабе преодолеть последние несколько футов и распахнул перед ней дверь на террасу. Велев ей оставаться на месте, он ненадолго исчез и вернулся, держа в руках небольшой пластмассовый тазик и пару полотенец. Как любое другое животное, побывавшее на прогулке и по уши извалявшееся в земле, Терру следовало вымыть перед тем, как разрешить ей войти в дом.
- Иди в гостиную, я разожгу огонь.
Сухие поленья за чугунной решеткой быстро занялись, и Терра, стянув с себя изгвазданный свитер, улеглась на ковер прямо напротив камина.
Не выпуская жену из виду, Джаред открыл холодильник, собираясь приготовить обед. Он догадывался, что у Терры на этот счёт имелись свои соображения, но в сложившихся обстоятельствах она не станет спорить и возражать.
Через полчаса он позвал её, стоя на пороге гостиной.
- Детка, обед, - сказал он негромко, закончив расставлять посуду.
Терра встрепенулась и резво поползла на кухню. Она остановилась в шаге от стола и вопросительно взглянула на мужа. Стол был накрыт только на одного. Джаред отодвинул второй стул и показал жене её тарелку, стоявшую на полу.  Ни вилки, ни ножа рядом не было, только наполненная до краёв тарелка. Едва женщина забралась под стол, профессор сел, и его ботинки оказались по обе стороны от головы Терры.
Обед прошёл в полной тишине.
Вымыв посуду, Джаред нашёл глазами жену. Она дремала, лежа возле на камина на боку, подложив ладони под голову. Позвонки проступали под кожей, усиливая впечатление хрупкости и беззащитности.
Заслышав шаги у себя за спиной, Терра шевельнулась и подняла голову. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, а потом Джаред махнул рукой, подзывая её к себе. Перед тем как приблизиться, женщина перевернулась на спину и сладко потянулась, цепляя пальцами край толстого ковра. А затем легла на живот и по-пластунски подобралась к мужу, прижалась щекой к ботинкам и тихонько замурлыкала.
- Хорошая девочка, красивая… - улыбнулся тот, и жена, очевидно гордясь собой, замурлыкала громче.
Дав ей насладиться моментом, Джаред щёлкнул пальцами.
- Сядь.
Ему нравилось быстрота и точность, с какими его саба выполняла любые команды. Стремясь угодить Хозяину, она никогда не забывала о красоте и изяществе позы, которую ей следовало принять, чтобы выглядеть перед ним наилучшим образом. Но Терре не стоило беспокоиться: каждое её движение или жест были идеальны.
Сейчас она сидела, выпрямив спину и положив руки на колени, слегка опустив голову и ожидая дальнейших приказаний. Когда муж приподнял ей подбородок пальцем, она шире распахнула глаза, словно надеясь по его лицу угадать, что ожидает её впереди. Чтобы успокоить её и подбодрить, профессор мягко улыбнулся и погладил холодную щеку.
Краем глаза Терра косилась на плоскую коробку, лежавшую на кресле. Открыв её, Джаред продемонстрировал женщине её содержимое: внутри находился кляп в виде шарика с фиксатором и маска для сна. Взяв в руки кляп, профессор нагнулся к жене.
- Открой рот.
Они и раньше пользовались кляпом, когда занимались сексом дома, в семейной спальне. Терра вела себя довольно громко в постели, да и Джаред не был молчуном, но присутствие членов семьи требовало от них  соблюдать осторожность и проявлять определенную сдержанность. И в этом Джареду и Терре помогал кляп. Невозможность выразить ощущения голосом одновременно бесила и возбуждала обоих супругов, но прямо сейчас у Джареда была иная цель.
Зафиксировав кляп при помощи специального ремня, он убедился, что жена не испытывает ни малейшего дискомфорта, после чего закрыл ей глаза маской для сна. Сенсорная депривация была для Терры в новинку, как и то, что ей еще предстояло испытать.
- Детка, ты знаешь правила: если захочешь, чтобы я остановился, дважды сожми правую руку в кулак. Кивни, что ты меня услышала и поняла.
Терра кивнула.
- Хорошо. Теперь встань на четвереньки и держи спину ровно. Я сейчас вернусь.
Джаред ушел, и некоторое время Терра слышала только звук его  шагов, хлопанье шкафчиков на кухне и звяканье посуды. Вернувшись в гостиную, Гейл осторожно поставил на спину жене вазочку с сухим печеньем, стакан и графин с клюквенным соком.
- Не урони ничего, пожалуйста.
Устроившись в глубоком, невероятно уютном кресле и положив ноги на пуф, Джаред раскрыл книгу, которую начал читать до отъезда из Сакраменто. Время от времени он брал печенье из вазочки или пил сок. В какой-то момент профессор опустил руку и погладил обнаженную ягодицу жены.  Она задрожала, графин на спине покачнулся.
- Осторожнее, детка, - предупредил Джаред, переворачивая страницу.
Терра молчала, лишенная возможности видеть и говорить, в то время как муж, увлекшись чтением, рассеянно проводил кончиками пальцев по её бедру.

Отредактировано Jared Gale (2017-03-28 22:31:24)

+1

10

В такие моменты Терра забывала обо всем, что окружало ее в реальной жизни, она забывала обо всех заботах, которые были вокруг нее. Можно сказать, что это, по сути, были мелочи, с которыми сталкиваются все люди, но для Терры возможность уединиться, погрузиться в то, что было ей поистине дорого, было настоящим счастьем. Сейчас она медленно сбрасывала кожу человека, который привык всем командовать и руководить. Строгий взгляд матери для своих детей, уверенная и самостоятельная бизнес леди, которая не давала никому спуску и о которой шептались у нее за спиной. Сильная и уверенная жена, которая всегда держит дом в идеальном порядке, следит за каждой пылинкой, что бы ни дай Бог не выглядело так, что она неряха и не смотрит за своим домом. Она всегда была сильной, всегда умела принимать решения, всегда была той женщиной, которая закалилась в бесконечной борьбе за власть и влиятельность в этом городе. Но как же она уставала от этого. Да-да, не только от работы, но и от роли матери. Можете кидать в нее камни, но факт остается фактом, она безумно уставала от шума города, от крика и недовольства своих детей. От их капризов, которые порой приходилось поощрять, а в какой-то степени быть жестокой для своих детей. Они обижались на нее, кричали и  плакали, и сердце матери разрывалось на части, но она твердо стояла на своем, не давая и малейшей поблажки. Она знала, что даже сейчас пусть дети плачут, но потом во взрослой жизни они скажут ей спасибо. Но сейчас было безумно тяжело маневрировать между родными людьми. Для детей быть одной, для мужа другой, для матери третьим человеком. Она настолько устала, что сейчас позабыла обо всем. Она крепко перечеркнула в своей голове мысли о том, что за пределами этой территории у нее есть дети и те о ком нужно заботиться. Эгоистичная черта выползла на поверхность. Она медленно сбрасывала шкуру человека, превращаясь в животное, которое наслаждается лишь окружающим его миром. Которое нюхает, трогает, чувствует и играет. Могло бы показаться, что она полностью и отрешённо погрузилась в эту атмосферу, погрузилась и стала частью этого двора, этой природы. Отчасти так оно и было, сейчас это была не Терра, это была большая и любопытная кошка, которой хотелось играться, все изучать и пробовать язычком, колясь и отплёвываясь, когда на язык попадали какие-то горькие вкусы. Но вместе с тем Терра отчетливо ловила взглядом при каждом повороте и изменении позиции взгляд своего Доминанта. Кем бы она ни была, кем бы она не хотела казаться, она всегда будет оставаться его верной и преданной сабой. Той женщиной, которая даже когда кажется, что она увлечена совершенно другим, будет ловить его взгляд, его мимику, улавливая малейшее изменение в его настроении. Терра обожала это ощущение того, что угодила своему мужу, и нет, это не касалось каких-то жизненных моментов. Терра была упряма как баран во многих вещах, и бывало, они сталкивались в ожесточённых спорах, и жена не хотела уступать супругу. Но сейчас, в этом месте, в этом мире, который Джаред создал для нее, ей так хотелось услышать от него похвалу и не хотелось видеть какое-то разочарование в глазах. Джаред смотрел на нее, не отрываясь, Терра ощущала на себе его взгляд. И ощущала, как теплота разливается по телу, и дело было далеко не только в лучах солнца, которые ласкали ее кожу. Саба безумно любила взгляд своего Хозяина, который заставлял одновременно сжиматься в предвкушении чего-то неизведанного и трепетать от радости, что она его радует, и смогла ему угодить.
А Джаред всегда знал, что для Терры нет ничего важнее на свете его внимания. Даже мимолетное, даже которое кажется незаметным. Нет, она замечала и цепляла все, что было обращено к ней. Она улавливала каждое мягкое прикосновение к волосам и коже, даже малейшее касание, которое может показаться нечайным. Но не было ничего в прикосновениях Хозяина случайным, он знал как дорого Терре это и знал, как побаловать, пусть совсем чуть-чуть, но побаловать свою малышку. Ведь самым страшным наказанием для Терры было и будет оставаться его равнодушие, холодность и отрешенность от нее.  Никакое наказание за непослушание не может сравниться с тем, как меняется выражение лица мужчины и Терра видела в его глазах полный холод, словно вот сейчас он откажется от нее, словно вот сейчас она навсегда останется одна и больше никогда не почувствует его рядом. Из-за этого волосы вставали на затылке, и хотелось плакать, умолять, ползти за ним следом и цепляться за ноги. Но даже в таких моментах Терра знала, что его ничто не изменит, его решение ничто не пошатнет. Поэтому саба безумно боялась наказания, безумно боялась сделать что-то не так. Но каким бы ни был Джаред строгим Домом, он всегда видел разницу в том, как она проказничала, игралась в ответ, между тем, когда она специально и нагло что-то не выполняла. Эта грань была тонка, но он все прекрасно видел, поэтому Терра никогда еще не получала такое жестокое наказание. Если не считать того случая в конюшне, которая перевернула их жизнь, чуть не разрушив брак.
И сейчас, уловив то, что его кошка наигралась и ждет от него внимания, просит, не словестно, а робкими взглядами и движениями, Джаред медленно поднялся с порожка, подходя к женщине. Терра моментально выгнулась, меняя положение, прижимаясь лицом, а потом и всем телом к его ноге, не вставая с колен, позволив себе только карябать ноготками терпеливо его штанину, говоря тем самым,  как успела соскучиться за это короткое время, что его не было рядом. Тактильный контакт для Терры был чрезвычайно важен во всем. Ей было просто необходимо касаться хотя бы его ботинка, трогать пальцами, но ощущать его тепло рядом, иначе она начинала бояться и волноваться. Гортанное и глубокое урчание само вырывалось у нее из глубины горла, как показатель того, как она непередаваемо счастлива, что ее Хозяин услышал ее призыв и дал ей насладиться этим. А когда пальцы Джареда запутались в ее волосах, женщина тихо застонала, урчание стало еще громче и она, закрыв глаза, прижалась к его пальцам макушкой, потираясь о его ладонь. Широкую и сильную. Она безумно любила его руки, это был ее личный фетиш, который буквально сводил с ума,  и даже такое касание заставляло бежать мурашки по всему телу.
Его пальцы скользят ниже, цепляя ушную раковину, оглаживая ее мягким прикосновением. Вниз по щеке заставляя женщину поднять голову, что бы оголить горло, обтянутое ошейником, дать коснуться под подбородком и зажмуриться от удовольствия. Но в тоже самое мгновение распахнуть глаза, когда пальцы сжимаются на горле, выше полоски кожи на шее, заставляя распахнуть рот и в тот же момент сильные губы впиваются в рот, забирая у нее последний вдох воздуха. Горячий поцелуй наслаждения и тихий стон, что срывается с ее губы, когда она, наконец-то,  может глотнуть воздуха. И от быстроты моментально начинает кружиться голова, да так что Терре приходится несколько раз моргнуть, что бы перед глазами не потемнело. Она тяжело дышит, чувствуя как горят губы и жмурится, когда он касается распухших после долгого поцелуя губы. Но не уворачивается и послушно открывает рот, давая мужчине насладиться тем, что видит. Она не отрывает взгляда от его лица, делясь с ним той преданностью и любовь, что переполняло ее маленькое, но такое горячее сердце.
Когда Джаред отпустил ее лицо, она заметила, как в руке его появился длинный и тонкий стебелек с пушистым окончанием. Она сидела смирно на коленях, положив руки на них же и всхлипывала, когда ворсистая поверхность касалась кожи. Терра жутко боялась щекотки, и даже такие легкие прикосновения заставляли вздрагивать и сжимать пальцы в желании увернуться. Но она послушно смотрела на супруга, прикусывала губу, но не двигалась, даже когда стебелек касался кожи на ребрах, щекоча больше всего. Тихий голос Хозяина, заставил ее глаза вспыхнуть, и она моментально упала на траву, пытаясь ускользнуть от щекотки, фырча и недовольно извиваясь на теплой земле. Но у нее ничего не получалось, и даже в какой-то момент она шипела от злости, когда изворотливый стебелек касался ее кожи на животе, под руками и на пятках, от чего ее буквально пронзало током. От чего ее глаза сверкнули хитрым огнем, и Терра перекатилась на спину, поднимая и разводя ноги в колене, когда стебелек коснулся внутренней части бедра. Она вскинула бедра и плавно покачала ими, призывая коснуться именно там, где хотелось ощутить прикосновение больше всего. Но рука Джареда замерла, и Терра моментально поняла, что ее хитрость он раскусил. В какой-то момент дыхание перехватило от испуга и одновременно чего-то еще, что не давало дышать. Джаред долго смотрел ей в лицо, а потом одним движением отбросил стебелек, давая ей понять, что на ее поводу он не пойдет. Этот мужчина всегда был строгим в меру, он давал ей возможность вольности, по сравнению с некоторыми, которых Терра успела увидеть в клубе, Джаред достаточно лояльно относился к своей сабе. Ему нравилось другое, чем жёсткость и даже жестокость к своей подчиненной. Но в тоже время он никогда не давал собой манипулировать, четко пресекая на корню всякие попытки. И этот случай не стал исключением.
Терра испуганно ждала, что последует за этим, но Джаред проговорил, что хотел отправиться к озеру. Терра моментально подобралась и встала на четвереньки, готовая следовать за ним, тем более что ей самой безумно хотелось поближе к воде. Солнце хоть и не обжигало, но достаточно припекало плечи. Но сначала…Саба нагнулась и толкнулась в ноги Хозяина лбом, извиняясь за то, что посмела себе такую вольность. Движение в ответ его пальцами, маленькое прикосновение, которое растрепало волосы женщины, заставило ее расслабленно выдохнуть. Джаред не злился,  и это было самым важным.
Они вместе пошли в сторону озера по небольшим и узким тропинкам, что петляли и извивались, словно змеи. Поначалу Терра осторожничала, осматривалась по сторонам и замирала от каждого шороха. Она понимала и знала, что здесь никого не может быть, но все равно боялась  этого.  Но постепенно страх уходил, уступая место интересу, и она снова осматривалась по сторонам уже с большим любопытством и вниманием, порой останавливаясь позади мужчину, засунув нос в кусты цветков, которые невероятно приятно пахли. Слышала, как Джаред недовольно окликает ее за то, что она отстала, и  неслась к нему, чихая на ходу от пыльцы, что осела у нее на  лице.
Так они добрались до озера и, подойдя к кромке воды, Терра задохнулась от восхищения. Она зашла с теневой стороны, и здесь по сравнению с другой частью озера, что было прекрасно голубого цвета, как и небо, вода здесь была куда темнее,  и казалась бездной, в которую так страшно и одновременно так притягательно всматриваться. Вокруг летали стрекозы, которых хотелось поймать лапками, но взгляд женщины приковывало то, что она успела рассмотреть на дне озера. У берега плавали рыбы, небольшие, но и не маленькие. В водной ряби, что проходилась по глади от легкого ветра,  невозможно было различить их очертания, поэтому Терра устроилась удобнее, опускаясь на руки, и как можно ниже пригибая голову, оказываясь почти вплотную лицом к воде. Даже кончик носа немного касался прохладной воды. Она не дышала, стараясь уловить движение под водой. Она впивалась взглядом, улавливая,  как двигаются рыбы и внутри что-то поднималось в желании резко опустить руку и подцепить одну из них ноготками. Но в тоже время Терра была настолько заворожена, что даже не услышала шаги своего Хозяина и испуганно дернулась, когда его рука опустилась в воду, давая сильнейшую рябь по поверхности. Рыбки моментально расплылись в разные стороны, словно их и не было и это было лишь ведение.
Терра не сразу сообразила, что ей разрешили искупаться, словно прочитав ее тайное желание. Она подобралась, неуверенно смотря на Хозяина, а когда увидела его легкую улыбку и кивок головы буквально засветилась от счастья. Два раза повторять этой женщине не нужно было. Она встала на ноги и медленно вошла в воду, чувствуя,  как прохладная вода касается ее бедер и пальцев рук, которые были опущены вдоль тела.  Дыхание перехватило от легких прикосновений воды, которую она безумно любила, и по коже побежали мурашки, а соски моментально превратились в твердые горошины. Долго ждать Терра не стала, она вытянулась в струну, и оттолкнувшись ногами о дно, нырнула в глубину своей стихии.
Терра плавала долго, наслаждаясь водой, то и дело, выныривая на поверхность, что бы посмотреть в сторону берега, где ее ждал Джаред. Она прислушивалась к малейшему звуку, и снова ныряла, понимая что ей дают еще немного времени, что бы накупаться вдоволь. Когда в очередной раз Терра услышала его голос, она моментально поплыла к берегу, быстро выбираясь на сушу и оказываясь снова на коленях перед мужем. Тряхнув немного головой. Словно животное что бы сбросить в себя некоторую часть воды. Джаред аккуратно стер с ее лица воду,  и протянув свитер, который моментально прилип к телу, но Терре было так приятно ощущать его на теле. Он грез и пах запахом ее Хозяина. Она на мгновение втянула носом его запах и уже собралась вставать на ноги, как Джаред  надавил на ее плечи, давая понять, что возвращаться они будут так же.  Послушно кивнув головой, женщина последовала за супругом, пачкаясь мокрыми коленями и ладонями о землю. К коже прилипала земля, травинки и листья, что попадались,  и от усталости было куда сложнее идти так, но они добрались до дома. Джаред не торопил свою сабу, за что она была ему благодарна. Практически выбившись из сил,  она ступила на террасу и опустилась на колени, опуская ладони на колени вверх, дожидаясь мужчину.
Когда Джаред вернулся, она увидела в его руках тазик и пару полотенец. Внутри что-то ухнуло вниз,  и Терра прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Она видел в ней настоящее животное, что нужно вымыть и только тогда пустить в дом. И это безумно возбуждало и волновало, да так сильно, что сердце снова забилось в груди как ненормальное. Она мягко опускала одну ладонь в воду, что бы Джаред мог смыть с ее кожи грязь и все остальное, а потом подавала словно лапку. Что бы он вытер. Так, приведя ее в порядок, он указал в гостиную, и женщина медленно поползла к ковру, что бы практически рухнуть на него и расслабленно наконец-то выдохнуть, чувствуя как от усталости поднывают мышцы.
Терра, кажется,  уже успела задремать и восстановить часть сил, когда супруг позвал ее к столу. По крайней мере, именно так ей думалось вначале, но заползая на кухню, она поняла, что стол накрыт на одного человека. Удивленный взгляд не укрылся от Джареда, и он молча отодвинул стул, и Терра увидела свою тарелку около стула Хозяина под столом. Дрожь прошлась по телу,  и она на какое-то мгновение замерла, думая о том, что это далеко не сон. Нет, они часто проводили сессии такого рода, и она давала себе вольность быть животным и играться, гулять с ним. Но не в полной мере. А сейчас Джаред снова и снова раздвигал их границы. Терра скользнула под стол, прогибаясь в спине,  и нагнулась к тарелке, втягивая запах еды.  Обедали они молча, только саба иногда касалась ступней Хозяина щекой, мягко потираясь и благодаря его за вкусную еду.
Терра ждала пока Джаред помоет посуду в гостиной, уютно устроившись на ковре у камина, смотря на то, как  играет пламя и, слушая,  как трещат дрова. Это завораживало, она словно оказалась в какой-то сказке. Тепло от камина растекалось по ее телу, и она постепенно согревалась, иногда потираясь щекой о ворс ковра, когда чесалась щека. Ладони лежали под головой, и она мягко улыбалась, витая где-то в своих мыслях, которыми она обязательно поделится с супругом, когда он позволит. Почувствовав шаги, Терра подняла голову и повернулась к мужу, ловя его взгляд. Она смотрели друг на друга, не отрываясь, заглядывая в самые глубины души друг друга, а замет он плавным движением позвал сабу к себе. Женщина потянулась, выгибаясь в спинке и ложась на живот, поползла к Хозяину, утыкаясь надолго лбом ему в ботинки приветствуя его так, тихим и гортанным мурлыканьем. Его голос с похвалой проникал в душу, грея ее сердце,  и она не удержалась от улыбки, наслаждаясь этими мгновениями. Но когда услышала уже более требовательный приказ, моментально поспешила его выполнить. Она все делала всегда быстро и четко, но это не отменяла плавности ее тела, как она садится на колени, как опускает мягко на колени руки, поднимая ладонями вверх, как жест открытости и преданности своему Хозяину, чуть опуская голову и ресницы, не смея прямо смотреть на него. Лишь когда его пальцы касаются подбородка, чтобы поднять ее голову, она открыто смотрит ему в глаза, ища в них ответ, что же он ей приготовил. Это всегда волнительно пугающе, но именно это ощущение ей нравится больше всего. Она бесконечно доверяла своему мужчине и знала, что ничего плохого он ей не сделает. Взгляд ее уцепился за коробочку, что появилась в руках мужчины, а затем увидела кляп и повязку на глаза. Она такой пользовалась, когда хотела отдохнуть и поспать днем, чтобы свет не мешал глазам. Тело задрожало от предвкушения, но она послушно открыла рот, ловя каждое слово своего Хозяина. Шарик идеально поместился в ее рту, и ремни были застёгнуты сзади, затягиваясь так, чтобы клип не выпал, но и не стягивал неприятно кожу. Кляп был для Терры знаком, но вот когда повязка легла на глаза, отрезая ее от внешнего мира, Терра замерла, в растерянности и взволнованности.  Дыхание участилось, но она послушно сидела, стараясь не подать виду. Как она взволнована, хотя от Джареда ничего никогда не могло укрыться.
Как и было прежде, он всегда говорил ей о том, что она вольна все остановить. Без ее согласия, без подтверждения ее желания ничего никогда не было, и сегодня не стало исключением. Четко отметив в голове все, что Джаред сказал, Терра кивнула головой, один раз. Но она знала, что не сделает ничего и не произнесет стоп-слова тем более. Они настолько узнали друг дога, что дальше было некуда. Хотя, Терра еще даже не представляла, что ее ждет в эту неделю.
Когда мужчина встал, Терра чуть двинулась в  сторону и встала на четвереньки, как и было приказано. Ей пришлось широко расставить руки и ноги, что бы стоять устойчиво и чуть выгнуть спину, что бы она выпрямилась. Несколько бесконечно долгих минут звуков и непонимания, и Джаред вернулся. Когда что-то коснулось ее спины, Терра дрогнула, но моментально замерла, понимая, что ей нужно будет что-то держать.  Графин с прохладной жидкостью, охладил спину, заставляя ее сильнее прогнуться и одновременно напрячься от тяжести. Нет, ей не было безумно тяжело, но все-таки нужно было порядком напрячься, чтобы не двигаться, ведь малейшее движение и графин соскользнет с ее спины. По звукам, что доносились до ее слуха, Джаред устроился в кресле и постепенно до женщины начала доходить суть. Она едва дышала, боясь, что даже от дыхания она может дернуться и уронить то, что на ней стояло.  Шорох страниц,  и Терра поняла, что супруг читает, периодически беря что-то с ее спины.  Это было непередаваемым ощущением, его нельзя описать словами. Она стала для него столиком, на который он сложил все необходимое и занимался своим досугом. Она молча стояла, опустив голову, не имея возможности не говорить, ни видеть. Как предмет интерьера, только который дышит. Пальцы супруга коснулись бедра,  и от неожиданности женщина дрогнула, от чего графин предательски покачнулся,  и Терра застонала, сжимая пальцы рук, впивая в ковер. Но лишь один раз.
Ей так хотелось угодить своему Хозяину, стоять, так как можно дольше, пока он не решит, что хватит. Но тело подводило женщину. Ладони начали гореть, и колени тоже, между которыми она балансировала вес. Это, конечно, не стоять на горохе, но даже от этого наверняка останутся красные следы. Терра тихо всхлипывала, когда руки мастера снова касались ее кожи, щекоча и лаская, рассеяно и словно невзначай. Шарик во рту не давал нормально глотать и дышать, поэтому слюни маленькой струйкой стекали по подбородку, теряясь в шее и капая на ковер. От каждого его прикосновения по бедру все внутри сводило от удовольствия и так хотелось податься на его пальцы, что бы они скользнули ниже, касаясь самого сокровенного, но Терра понимала, что если он это сделает, то ровно стоять она точно не сможет. Но это ни капли не держало ее. Она тихо начала поскуливать, звуки стонов которых, приглушал кляп, что уже полностью стал мокрым. А сама женщина жмурилась под плотной маской, пытаясь ровнее дышать носом.

+1

11

18+

Время текло незаметно; повсюду в доме царила тишина, нарушаемая только тиканьем больших настенных часов в гостиной, шелестом переворачиваемых страниц и громким дыханием раздетой донага женщины, превращенной Джаредом в предмет обстановки. Роман, который он приобрёл наугад по совету продавца в книжном магазине, не мог похвастаться оригинальным сюжетом, но читался легко и не вызывал желания закрыть книгу раньше финальной главы. Приключения увели главных героев с шумных парижских улиц во влажные экваториальные леса Амазонки и, следуя за Монком Коккалисом и его спутницей, профессор продолжал боковым зрением наблюдать за женой.
На протяжении часа Терра стояла, не шевелясь, ровно держала спину и лишь изредка поднимала голову, глотая слюну. Это не помогало: шарик во рту мешал, и на ковре уже образовалось тёмное пятно в том месте, куда стекали струйки слюны. С каждой минутой ей становилось всё труднее сохранять неподвижность, но она прикладывала немало сил, чтобы не поколебать устойчивость предметов, которые находились у неё на спине.
Скоро Джаред услышал тихий звук, похожий на плач, и немедленно повернулся к жене. Терра молчала, подняв голову, словно хотела осмотреться, но этому мешала плотная повязка на глазах. И тогда она снова тихонько заскулила, впиваясь побелевшими пальцами в плотный ворс ковра.
- Тише, девочка, тише… - проговорил профессор, отложил книгу в сторону и склонился к жене. Он ободряюще погладил её по голове и добавил, аккуратно убирая за ухо длинную тёмную прядь:
- Я здесь, детка, рядом с тобой. Всё хорошо. Ты умница, красавица моя. Хорошая девочка…
Терра шумно вздохнула, слепо тычась лицом в его руку, и потерлась щекой о ладонь. Но проделано это было с максимальной осторожностью, чтобы ни один предмет на спине не покачнулся и не упал. Джаред знал, чего это стоило, и счёл уместным вознаградить сабу за старания.
Он убрал и отнёс на кухню всю посуду, а возвратившись обратно, снова сел на прежнее место , взял жену за руки и помог ей забраться к нему на колени. Она по-прежнему была слепа и нема, но как будто этого было недостаточно, Джаред завел ей за спину руки и связал лентой. Узел был затянут достаточно крепко, чтобы женщина не могла освободиться самостоятельно.
Положив ладони ей на талию, он сжал пальцы, наслаждаясь ощущением чужой покорности и беззащитности. Ничто не возбуждало мистера Гейла сильнее, не могло доставить ему такого удовольствия, до предела обострив все чувства. Он полностью владел этой восхитительной женщиной, которая покорно стелилась у его ног, преданно заглядывала в глаза и называла хозяином.
Если бы только она знала, какую беспредельную власть имеет над своим Верхним, на какую недосягаемую высоту  вознёс её муж, то не беспокоилась бы из-за молоденьких студенток в его окружении и не переживала по поводу неизбежных морщин, с которыми не переставала бороться с тех пор, как впервые разглядела их в увеличительном зеркале на приёме у косметолога.
Никакая другая женщина не могла дать Джареду и малой толики того, что он получал от близости с Террой. И речь здесь не о сексе, хотя и он был хорош. Ощущение безопасности и внутреннего комфорта, уверенность и спокойствие – вот что связывало их крепче любви, и еще обоюдное отрицание боязни и стыда, когда речь шла о взаимном удовольствии.
Ни один из них не сдерживал себя, не ломал, не принуждал смириться или вынужденно уступить партнёру, наплевав на собственные желания и комфорт. Единственный раз, когда Джаред сознательно использовал страхи и неприязнь жены против неё самой, стал наказанием, а не  насмешкой над тем, что было для Терры особенно болезненным и неприятным.
Сейчас, как и всегда, он любовался её наготой,  красотой её тела, и благоговейно касался руками груди, бедер и живота. Медленно ласкал, повторяя знакомые изгибы, будто заново открывал эту женщину для себя. Терра молчала, громко и рвано дыша, ёрзала по коленям, наклонив вперед темноволосую голову, и мелко дрожала, когда он в очередной раз касался  кожи, словно вся она была одной эрогенной зоной. Положив ладонь жене на затылок, профессор пригнул её к себе и накрыл губами выпирающий изо рта пластмассовый шарик. Терра в ответ застонала и подалась к нему навстречу, прижалась грудью и попыталась сомкнуть бедра. Но муж ей этого не позволил, просунув руку между их телами, и аккуратно ввёл в неё палец. Ощущение было, что он попал в горячие влажные тиски и, когда попробовал высвободиться, саба попросту не дала ему этого сделать. Она удерживала его внутри, конвульсивно сжимая стенками влагалища, и умоляюще скулила в ответ на движение пальца. Джаред улыбался, целуя растянутые кляпом губы, прихватывал их зубами, оттягивая и обнажая внутреннюю, влажную сторону. Соски, которые он зажимал пальцами, затвердели, бледный ореол вокруг покрылся едва заметными пупырышками, и в ответ на требовательный стон жены, Джаред втянул один сосок в рот, покатал на языке и сдавил между зубами. Резкая боль заставила Терру напряжённо выгнуться и задышать чаще. Чтобы утишить боль, профессор мягко поцеловал место укуса и несколько раз лизнул, прежде чем прильнуть губами и начать с силой сосать. Бессвязный скулёж не затихал ни на мгновение; Терра и минуты не могла усидеть на месте, раздвигала колени и приподнималась над мужем, жадно вбирая в себя второй, третий палец. Она извивалась и билась, как нанизанная на иглу бабочка, но все её усилия были направлены не на освобождение, а имели противоположную цель: впустить в себя Джареда еще глубже, ощутить  его всем своим естеством. Он был в ней, трогал и гладил её изнутри, растягивал и наполнял собой, порой не давая  даже вздохнуть полной грудью. Воздуха не хватало обоим. Его было слишком мало и в комнате, и во всём доме, и даже за его пределами. 
Терра не раз признавалась мужу, что обожает его руки, это был её собственный фетиш. Но его член она любила не меньше, и когда вместо пальцев в ней оказался именно он, из горла женщины вырвался долгий стон. Зафиксированные за спиной руки, невозможность видеть и говорить – всё это существенно ограничивало возможности Терры к самостоятельным действиям во время соития и делало её похожей на куклу из секс-шопа.  Муж использовал её тело, контролировал весь процесс, а ей оставалось только безмолвно его принимать.
Отдышавшись после оргазма, Джаред застегнул брюки и снял жену с колен. С обмякшей женщиной на руках он поднялся на второй этаж, в спальню. Сегодняшнюю ночь ей предстояло провести не в кровати, а рядом с ней, на полу. Профессор заранее позаботился о том, чтобы закрыть окна и хорошенько протопить помещение, зная о том, как чувствительна его жена к холоду и сквознякам.
Опустив её на коврик, расстеленный рядом с кроватью, Джаред первым делом развязал жене руки и снял повязку с глаз. В первую минуту она крепко зажмурилась, хотя единственным источником неяркого света в комнате служила настольная лампа. Люстру, как и стоящий в углу торшер Джаред не стал включать. Проморгавшись, жена инстинктивно сжалась в комок, свела ноги вместе и подтянула их к груди. Ей требовалось время, чтобы осознать всё, что с ней только что произошло, и он воспользовался этим, чтобы принести из ванной влажное полотенце. Не обращая внимания на краску стыда, выступившую у Терры на лице, Джаред присел рядом, раздвинул ей ноги и принялся вытирать живот и внутренние стороны бедёр. Закончив с этим, он ослабил фиксатор на затылке и вынул у неё изо рта изгрызенный и обслюнявленный шарик. Обтерев кляп, он положил его тут же, у жены в изголовье, а рядом поставил стакан с водой.
- Ты будешь спать здесь. До конца недели это твоё место, запоминай, - сказал профессор, поглаживая молчащую женщину по лицу. – Если захочешь пить, то вот вода. В остальных случаях, за исключением плохого самочувствия, придётся терпеть до утра. Я запрещаю тебе покидать своё место. А теперь спи.
Склонившись над женщиной, Гейл запечатлел поцелуй на её лбу, после чего ушел в ванную, а вернувшись, лег в постель и погасил свет. Некоторое время он лежал, чутко вслушиваясь в окружающие звуки. Дыхание жены постепенно становилось ровнее и тише, наконец она совсем успокоилась и, похоже, смогла расслабиться.
Их первый день пребывания здесь изобиловал событиями и впечатлениями и порядком утомил обоих супругов, так что крепкий сон не заставил себя ждать.

На следующий день Гейл проснулся от того, что рядом кто-то возился и настойчиво тянул одеяло вниз. Повернувшись набок, он увидел жену, глядевшую на него с виноватым выражением на лице. Она молчала, но её поза и особенно руки, которые она зажимала между бёдрами, говорили о том, что она держится из последних сил, боясь нарушить запрет своего Верхнего.
- Девочка хочет в туалет? – уточнил мистер Гейл, откидывая одеяло и садясь на кровати.
Привстав на локте, жена быстро кивнула и нетерпеливо заёрзала на коврике. 
- Терпи, детка. Мне здесь лужи не нужны.
Сунув ноги в тапочки, профессор заглянул в тумбочку рядом с кроватью и, вытащив оттуда поводок, подошел к жене. Та торопливо уселась на колени и вытянула шею, глазами умоляя хозяина поторопиться. Усмехнувшись, Джаред пристегнул стальной карабин к широкому кольцу и слегка натянул поводок.
- Пойдем. На четвереньках, как раньше, - напомнил он, заметив, что жена по привычке собирается вскочить на ноги и бежать к двери.
Такой способ передвижения значительно осложнял стоявшую перед ними задачу: Джаред не спешил, а Терре пришлось изо всех сил сдерживать естественные позывы к мочеиспусканию из опасения слететь с лестницы.
К счастью, они благополучно преодолели все двадцать восемь ступенек, и профессор распахнул перед женой дверь на террасу. Прохладный утренний воздух заставил мужчину поежиться и вспомнить, что из одежды на нём только тонкие пижамные штаны. Бросив взгляд на жену, он увидел, что она дрожит от холода, шагнул к ней и отстегнул поводок.
- Ступай, я тебя жду.
Она вернулась даже быстрее, чем он думал: скатилась кубарем с крыльца в мокрую траву, а через минуту примчалась обратно, обтерлась спиной и грудью о штанину, изрядно намочив росой ткань и  прикусила мужу мизинец на левой руке.
- Мелкая сучка… - засмеялся тот и ласково потрепал сабу по волосам. - Соскучилась по порке, м?
Слово «порка» возымело привычный отрезвляющий эффект: женщина тут же виновато заскулила и принялась вылизывать хозяйскую ладонь, выпрашивая прощение.
- Хочешь сказать, ты не заслужила? Накануне вела себя хорошо, сумела дотерпеть до утра и совсем чуть-чуть пошалила? Маленькая шалость маленькой девочки, так? – спросил он, чуть улыбаясь и крепко держа жену двумя пальцами за подбородок.
- Детка, ты ВСЕГДА должна вести хорошо. В противном случае тебе много дней придётся спать на животе. Ты это знаешь. Идём завтракать.
После завтрака Джаред жестом подозвал к себе жену. Сегодня ему нужно было съездить в городской супермаркет: в доме не оказалось кое-каких необходимых ему вещей. Терре предстояло провести в одиночестве около трёх часов, и муж собирался сделать так, чтобы она не скучала.
Напротив входной двери стоял обтянутый тканью деревянный стул с подлокотниками и отогнутой назад спинкой, на нём лежали моток верёвки и знакомая Терре маска для сна.
- Не бойся, детка. Присядь сюда.
Запах страха возбуждал и беспокоил, но лишь самую малость.  Чтобы унять её тревогу, Джаред прибег к испытанному средству: заключил жену в объятия и принялся нежно целовать, убеждая, что ей нечего бояться.
- Я хочу увидеть тебя сразу, как только открою дверь.
Она всё еще дрожала и пугливо посматривала вокруг, когда позволила ему усадить себя на стул, завести руки за спинку и связать, а ноги раздвинуть, уложить на подлокотники и привязать за лодыжки, оставив её в такой раскрытой позе.
Плотная повязка на лице вновь отрезала Терру от всего мира, погрузив в темноту. Отступив на шаг, он окинул свою нижнюю восхищённым взглядом. Осталось ещё кое-что, небольшая деталь, которая сделает ожидание невыносимым: миниатюрный вибратор с пультом дистанционного управления, который он в неё поместил.
- Я скоро вернусь. Милая… - нагнувшись над женщиной, Джаред указательным пальцем провел линию между её ключицами вниз по груди  к животу, погладил начавшие пробиваться сквозь кожу на лобке тёмные волоски, и дотронулся до клитора.
Терра молча дышала, распахнув рот, обжигая дыханием его лицо. И чуть не подавилась воздухом, когда прибор у неё в вагине мелко завибрировал.
Хлопнула входная дверь, и Терра осталась одна.

+1

12

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » наедине с тобой