vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » наедине с тобой


наедине с тобой

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://i.piccy.info/i9/6ce60cf0837d94cc9f29ac748b437ce6/1481538758/188570/1099008/manyp_jpg1.jpghttp://i.piccy.info/a3/2016-12-12-10-32/i9-10628347/412x567-r/i.gif

http://i85.fastpic.ru/big/2016/1212/2c/eaa6678c33974de16b1dcd7e7382c82c.gif

http://i83.fastpic.ru/big/2016/1212/03/8c34d8749cc2f28554a5f00890564103.gif

http://i83.fastpic.ru/big/2016/1212/c6/c311da5f2a211425cf68122e18dd4ac6.gif

Участники: Terra Gale и Jared Gale.
Место: дом Гейлов, загородный дом в лесной чаще.
Время: сентябрь 2017 года.
Время суток: меняется.
Погодные условия: теплая и сухая осень, небольшой ветерок, настоящие листопады.
О флештайме: Я несу твое сердце в себе. Твое сердце в моем. Никогда не расстанусь я с ним.
Я судьбы не боюсь, ибо ты мне судьба и звезда. Мне не нужен весь мир – ты мой мир.
Ты не заменишь мою жизнь – ибо ты моя жизнь.

Отредактировано Terra Gale (2016-12-12 13:32:52)

+1

2

Терра стояла у распахнутого окна, укутавшись в плед, и обнимала себя за плечи. Ветерок, который рвался в дом мягко трепал ее волосы. Она смотрела на детей, которые веселились на улице вместе с Моникой, кидали друг в друга охапки листьев, которые уже успели спать с деревьев. Эта осень была необычайно красивой. Было мало дождя, а листва на деревьях была словно палитра у художника. Под ногами валялись желтые, красные, оранжевые и зеленые листья. Они были настолько сочными и ярками, то невозможно было оторвать взгляд от этого невероятного ковра, что стелился под ногами детишек. Настолько легкие, то от каждого движения, они взлетали вверх и падали снова под ноги. Маленькая Пенни с воплями кидалась в огромные сугробы листьев, которые мастерил Тин. Моника сидела с книгой на небольшой лавочке и смотрела за детьми. Но Терра была где-то далеко отсюда. Ее голову занимали совсем другие мысли.
Она безумно тосковала. Тосковала по супругу. Нет, ничего, по сути, не изменилось. Они вместе проводили время с детьми, они занимались домашним уютом, ужинали, общались, смотрели телевизор и вместе ложились спать, крепко обнимая друг друга, измотанные новым днем. Но…Женщине безумно не хватало другого. Тематические отношения этих двоих постепенно сходило на нет. Они оба очень сильно уставали, у обоих было очень много забот. Дети занимали все свободное время. Теперь их дом был наполнен смехом и воплями двоих маленький сорванцов, которые словно ураганы сносили все на своем пути. Можно подумать, что Терра была сумасшедшей, ведь не многие имеют такую большую и счастливую семью. Порой женщина ненавидела себя за мысли, которые возникали у нее в голове,  и она старалась запихнуть эту горечь глубоко вовнутрь. Но так уж получилось, что чем больше Терра пыталась сдержать свои эмоции, тем сильнее они потом выплескивались, перетекали через край, словно лава, которая переплёскивается через кратер вулкана, грозясь вот-вот хлынуть бушующим потоком. Она безумно любила своих детей, она была готова отдавать им все последнее, что у нее было, но в последнее время она все чаще ловила себя на мысли, что она разражается по каждой мелочи, срывается на супруге и на детях. Старается быть больше одной. Она наблюдала со стороны за тем, как Джаред занимается дочкой, просто смотрела, облокотившись на косяк двери, а в глазах стояла бесконечная тоска.
Для кого-то тематически отношения – это просто разнообразие интимной жизни, простое влечение, просто перчинка, которую привносили в сексуальную жизнь. Для Терры же это была жизнь. Это было то самое дорогое, наравне с любовью и страстью к своему супругу. Она невыносимо скучала по этому, она просто сходила с ума, стараясь не налегать на супруга, стараясь умалчивать об этом. Ведь все было и так ясно – у них просто нет времени, да и места. Дом всегда был наполнен людьми. Детьми, гостями, ее матерью. Все крутилось и вертелось настолько быстро, что женщина выдыхалась, не успевала. Срывалась, и была готова сбежать из этого шумного места. Она пыталась ухватить дольку внимания мужа, перехватывая его взгляд, замечая,  как внимательно Джаред смотрит на нее. Она знала, ему тоже не хватает этого. Зная то, как он относится к сессиям, как он относится к ней, да и вообще зная, и помня,  как они познакомились,  и как дорого им обоим было это общение. Он тоже скучал. Но что-то менять? Как? В такие моменты он просто молча подходил к ней со спины, и обнимал за плечи, крепко прижимая к себе.
Я скучаю по тебе…Тихий шёпот, надрывный, полный какого-то отчаяния и тоски. Ему не нужно было объяснять, почему именно она скучает. Чего ей так не хватает. Он все понимал без слов, но лишь молча касался ее обнаженного плеча губами,  и Терра закрывала глаза. У нее были дети – и это было самым главным. Они требовали внимания, заботы и ласки. Каас все это понимала, но не могла сдерживать то, что бушевало у нее внутри. Однажды она сорвалась на Тина так сильно, что ударила по заднице мальчишку. Они оба так резко замерли, что Терра задохнулась от ужаса того, что по мелочи настолько сильно сорвалась. Ребёнок даже не заплакал, что было еще хуже, он с таким отчаянием посмотрел на мать, что внутри у Терры все перевернулось и она крепко обняла сына, прижимая к груди прося у того прощения. Она не знала, что ей делать, в голове возникала мысль просто сбежать из дома, спрятаться и укрыться в одиночестве, чтобы не навредить своими истериками тем,  кто был ей дороже и ближе всех.
Однажды у Терре подошла Моника, которая всегда внимательно следила за своей дочкой и сразу же отмечала, что у нее что-то случилось. Она обняла Терру за плечи и притянула к себе. Женщина медленно гладила морщинистые руки матери, смотря на безымянный палец, на которой по сей день было одето кольцо, подаренное отцом. А потом громко разрыдалась, пряча лицо в седых волосах. Моника ничего не говорила, она лишь сильнее прижимала дочку к груди, давая ей выплакаться. Ей не нужно было ничего говорить, она все понимала. Чувствовала материнским сердцем.
И сейчас Терра стояла у окна, совершенно не замечая, как в доме постепенно становится холодно и ветер проникает в каждый уголок ее дома. Она смотрела куда-то вдаль, утопая в своих воспоминаниях, которые всплывали в ее голове. Она вспоминала, как впервые попала в клуб, где они познакомились. Как ненавидела Нину за то, что посмела привести ее в такое ужасное место. Ведь как такое может нравиться? Она металась ночью в кровати, чувствуя,  как сны об этом будоражат ее сознание и тело. Она вспоминала, как впервые вышла на эту сцену, словно на смотр и впервые встретилась с его глазами в прорези маски. Она до сих пор не могла объяснить, почему выбрала именно его. Почему именно их глаза в тот момент пересеклись и уже не смогли оторваться друг от друга. Она не видела его, не знала его, не видела черт лица. Она бесповоротно и отчаянно влюбилась в его руки, которые умели приносить такое удовольствие, что Терра позабыв о стыде и о всем что когда-то ей мешало, кричала в голос от удовольствия власти его рук. Она влюбилась в его сильные пальцы, в рисунок вен на ладони, которые поднимались к локтям. Она полюбила его тело, которое буквально сводило с ума. Она влюбилась в сильный и властный голос, который отголоском звучал у нее в ушах и по сей день. По стечении времени она поняла, какой Джаред человек, влюблялась в него с каждым днем все больше и больше. Но то единственное и первое ощущение навсегда останется в ней, и именно оно было сейчас ей так необходимо. И именно этого у нее сейчас не было.
Терра медленно и как-то отрешённо отел глаза в сторону и закрыла окно.  Ей как обычно хотелось тишины. Тишины, одиночества и покоя. Она медленно поднялась на второй этаж, не переживая, что дети остаются с бабушкой. Моника замечательно справлялась с двумя сорванцами. Тихо прошла в сторону ванной комнаты и закрыла за собой дверь, но щеколду оставила открытой. Дети и мать обычно не поднимались в эту часть дома, где располагалась спальня супругов, потому что им было строго настрого запрещено без спроса заходить в их комнату. Женщина медленно разделась и посмотрелась в зеркало. Несмотря на ее возраст, она хорошо выглядела. Были все-таки возрастные изменения, да и роды двоих детей давали о себе знать. Она медленно подняла глаза к лицу и коснулась пальцами тонкой и длинной шеи. Женщина тихо застонала и зажмурилась, чувствуя под пальцами толстую полоску кожи, хотя ее там не было. Она просто медленно сходила с ума. Она так скучала, что хотелось выть в голос и колотить кулаками по стенке. Женщина медленно забралась в ванную, включила душ на горячую воды и направила струи воды себе на голову, давая воде полностью накрыть себя. И закрыла глаза, обнимая себя за колени. Сейчас она ощущала себя беззащитным и расстроенным ребёнком, которому была так необходима поддержка.

+2

3

Время летит незаметно: часы становятся днями, дни - неделями, а недели превращаются в месяцы. Кажется, только вчера Терра, плача и смеясь, звала мужа, чтобы сказать ему, что у неё начались схватки, а сегодня их девочка, их чудесная Тыковка носится по дому в своих коротеньких ярких платьицах, смеется и лопочет с родителями на своём детском языке. Джаред не понимал ни слова, но как-то угадывал желания дочери и редко в них ошибался. А Терра, кажется, всегда знала, чего хочет Пенни – у матери есть этот особый, необъяснимый дар понимать своего ребенка без слов, только сердцем.
Пенни быстро росла, Джареду порой думалось, что слишком быстро. Первый шаг, первое слово, и вот за ней уже не угнаться – она тараторит без остановки и, похоже, никогда не устает. Пенни всё интересно, ведь мир такой большой, просто огромный и в нём столько интересного! Дети любознательны, особенно малыши, им хочется дотянуться до каждого предмета, схватить и попробовать на зуб, хотя зубов у них – раз, два и обчелся. Пейшенс любила слюнявить игрушки, жевала волосы у кукол, она вообще всё и всегда тянула в рот. Приглянувшуюся вещицу она  еще несколько дней таскала с собой и не выпускала из рук даже во сне. У неё в кроватке скопилось немало игрушек, с которыми она категорически не желала расставаться и немедленно ударялась в рёв, если их у неё пытались забрать.
- У нашей дочери задатки енота, - заметил однажды профессор, глядя, как сонная Пенни волочет за собой по полу пластмассового пупса в сбившемся набок платье.
Доковыляв до кровати, она уложила куклу поверх одеяла и легла рядом, довольно воркуя себе под нос.
- Она просто не любит делиться, - улыбнулась жена, склонившись над кроваткой, и нежно коснулась волос дочери – светлых и легких как пух. – По-моему, это наша семейная черта, не находишь?
Вместо слов Джаред обнял жену и поцеловал едва заметную морщинку, залегшую у неё между бровей. Терра постоянно возилась с дочерью, не отходила от той ни на шаг, и профессору было приятно видеть их вместе. Недолгий отпуск, который ему предоставил университет, когда родилась Пейшенс, подошёл к концу, и Джареду пора было возвращаться к работе. Терра звонила ему пять-шесть раз в день, рассказывала, как у них дела и в какой-то момент сообщала, что передает трубку Пенни. Джаред разговаривал с дочерью, говорил, чем занимается, признавался, что сильно скучает по ней и по её чудесной маме…
Прежде он не представлял, что можно так сильно любить кого-то и так отчаянно тосковать по человеку, который немного – ты сам. Пенни была его плотью и кровью и частичкой души. Она не была им самим или его продолжением, но она была тем, ради кого Джаред, не задумываясь, отдал бы жизнь, свою и чужую. Только теперь, став отцом, он до конца понял суть высказывания, что с рождением ребёнка человек перестает жить для себя и начинает жить для другого. Незаметно и совершенно естественно беспомощный младенец стал для Джареда Гейла смыслом жизни и центром вселенной. Всё было связано с ним и вращалось вокруг, как планеты вокруг Солнца.
- Ты становишься чокнутым папашей, Джей, - сообщил ему как-то раз Крауч в своей обычной манере, когда Гейл закончил рассказывать ему о дочке.
- Честное слово, у меня уши в трубочку свернулись. Нет, о`кей, я понимаю, что у тебя в голове сейчас одни ползунки, памперсы и слюнявчики, но, чёрт возьми, за пределами детской тоже есть жизнь, прикинь? Джаред, ты в курсе, что у тебя кроме дочери есть еще и жена? Женщина, Джаред, живая горячая женщина, которой чертовски необходимо твоё внимание, если ты понимаешь, о чём я.
Джаред молчал и, посчитав это благоприятным знаком, Крауч решил развить мысль:
- Рискну предположить, что вам малость не до этого, но… сколько сейчас твоей девочке? Я имею в виду дочь.
Его собеседник показал два пальца.
- Два года, Джей. Как по мне, то вам, ребята, уже пора вспомнить и о себе. Я понимаю, что у тебя это первый ребёнок, но это не причина ставить отношения с женой на второе место. Тем более, ваш случай особенный.
Сделав паузу, Эндрю перегнулся к собеседнику через весь стол и сказал негромко:
- Ты здорово рискуешь, приятель.
Гейл по-прежнему молчал и круговыми движениями тер правый висок. Это был видимый признак, что слова Крауча достигли цели, заставив новоиспеченного родителя взглянуть на ситуацию в семье с другого ракурса. Погрузившись в удобное кожаное кресло, он вспоминал, какой замкнутой и нервной стала в последнее время. В последнее время – это год-полтора, когда они забыли обо всём, кроме дочери. Пенни наконец-то начала ходить и делала попытки заговорить, и Терра радовалась, видя успехи дочери, но временами он замечал в её глазах непонятную тоску. Догадаться об её истоках было несложно, и Джаред  вынужден был признаться себе, что долгое время не желал замечать очевидное. Ему хотелось отдавать всё своё время Пенни, заниматься с ней, учить её чему-то и вместе с ней заново открывать и познавать этот мир. И он беспечно игнорировал тревожные сигналы, которые посылала ему любимая женщина, мать его дочери.
Крауч сказал правду: Джаред забыл, что Терра не меньше дочери заслуживает его внимания и любви, а он хладнокровно лишил её и того и другого. Жена задыхалась под гнётом родительских обязанностей, оставаясь только матерью для своих детей. И Джаред незаметно для себя перестал видеть в ней женщину, а если быть до конца откровенным, то в какой-то момент просто забыл об этом. Да, они по-прежнему спали в одной постели и занимались сексом, но другая, крайне важная и существенная часть их отношений постепенно сходила на нет, а потом и вовсе пропала. Несмотря на рождение ребёнка и социальную роль, которую она играла в обществе – успешной бизнес-леди и владелицы обширной сети ювелирных салонов, - Терра по-прежнему была его Нижней и хотела чувствовать себя ею, реализовать эту сторону своей личности. Она как никогда прежде нуждалась в своём Верхнем, тогда как Джаред полностью погрузился в новое для него состояние отцовства.
Он допустил серьёзную ошибку и как муж, и как Верхний; счастье, если Терра отнесется к этому с пониманием и позволит ему всё исправить.

Когда он приехал домой, тёща уже уложила детей и пила на кухне чай в обществе повара и домработницы. Поздоровавшись, Джаред поднялся наверх, в их с женой общую спальню. В комнате никого не было, а из-за двери ванной доносился шум льющейся воды. Терра несколько раз в день принимала душ или нежилась в горячей ванне и, случалось, Джаред присоединялся к жене во время водных процедур. И заканчивалось это чаще всего одинаково к обоюдному удовольствию супругов.
На этот раз профессор не стал заходить к жене, а сел на кровать и открыл ноутбук. Поиск нужной информации не отнял у него много времени - оставалось лишь забронировать и оплатить билеты. Отложив ноутбук в сторону, Джаред прислушался к звукам за соседней дверью; там по-прежнему журчала вода, но ему почудился громкий вздох, похожий на всхлипывание.
Если жена плачет, это полностью его вина. Он вел себя как законченный эгоист, наплевав на её чувства и упорствуя в своем стремлении видеть только одну грань её личности, связанную с материнством. Джаред спрашивал себя, что должна была чувствовать Терра, видя, как ребёнок, который должен был соединить их ещё крепче, связать теснее, лишил её того самого, без чего она не представляла свою жизнь. Неудивительно, что она теперь  чаще всего выглядела подавленной и грустила без видимых причин, редко выходила из дома и запиралась в спальне, ссылаясь на утомление и желание побыть в одиночестве. Жена тосковала, остро переживая свою ненужность, в то время как он видел лишь то, что хотел увидеть. Она сделала ему самый лучший, бесценный подарок, а он повел себя с ней как свинья.
Странный звук повторился, и Джаред поднялся и встал у двери. Она была приоткрыта и, нажав на латунную ручку, он заглянул внутрь. В помещении стоял пар; приглядевшись, профессор увидел, что его жена сидит, скорчившись, на дне просторной ванны, обхватив руками колени и подставив голову под струи воды, льющейся сверху. Она не плакала, как ему показалось вначале, но весь её облик выражал подавленность и усталость. Плечи её мелко вздрагивали, когда на них попадала вода. Никогда прежде Джаред не видел Терру такой; услышав шаги, она подняла голову и обратила на него тоскующий взгляд.
Мысленно Джаред сжал челюсти и застонал. А вслух сказал, расстегивая рубашку и наклоняясь над раковиной, чтобы ополоснуть лицо и шею:
- Прости, не хотел тебе мешать, но подумал, что не стоит откладывать это до вечера: я взял в университете неделю за свой счёт. Решил, что нам необходим отдых.
Закрутив кран, он повернулся к жене.
- Помнишь, я тебе обещал, что как только Пенни родится, мы с тобой уедем из Сакраменто и проведем несколько дней подальше отсюда? Я нашел для нас тихое место, где не будет ни одного человека в радиусе четырёх миль. А еще... - он начал загибать пальцы. - Ни телефонов, ни компьютеров, никаких срочных дел, памперсов, прививок, невкусной каши, колючих платьев, детских истерик и разговоров с учителями Тина.
Видя, как меняется выражение её лица и исчезает ставшая привычной морщинка между бровей, он позволил себе немного расслабиться и улыбнуться.
- Только ты и я. Целая неделя в лесной глуши. Что скажешь, детка?

Отредактировано Jared Gale (2016-12-27 17:12:13)

+2

4

В такие моменты Терра ненавидела себя так люто и так сильно, что хотелось вскрыть себе вены прямо в этой ванне, в горячей воде и забыть вообще обо всем. Усталость, которая буквально стягивало удавкой ее шею, заставляло ее думать о таких ужасных вещах, за которые она себя была готова уничтожить. Она ненавидела себя за такую яростную и беспочвенную злость на своих детей. Такую, что она была готова поднять руку на Тина или Пенни за любую провинность. Терра всегда была строгой матерью и порой слишком многое требовала от своих детей, но никогда, никогда она не била своих детей. А тут такое происшествие с Тином. У женщины все внутри перевернулось, когда ее ладонь легла за ягодицы сына, вернее даже рука прошлась выше, по спине, заставляя мальчишку буквально ошалеть от обиды и удивления,  чем от боли. Тин был достаточно взрослым, что бы понимать, где он действительно был не прав и за что получал очередное наказание. Воспитание Джареда давало о себе знать, отец крепко держал сына в ежовых рукавицах, и Терра его полностью поддерживала, хотя сердце обливалось кровью, когда за очередное плохое поведение Джаред ставил его в угол. Но то, что произошло недавно,  не вписывалось ни в какие рамки. Тин смотрел на мать огромными и полными слез глазами. И это были слезы не каприза, а отчаяния и не понимания. За что его любимая мама так сорвалась на нем? Разве он виноват в том, чего ей так не хватало? Этот маленький ребенок, и сумасшедшая девочка-ураган, даже понятия не имели, почему их мать стала такой колкой, раздражительной. Она срывалась на Монику,  отводила глаза в сторону, чтобы не видеть, как Джаред таскается с Пенни. Ее накрывало такой злостью и ревностью, что порой Терре становилось до безумия страшно саму себя. Именно поэтому она закрывалась в спальне, пряталась за чтением книг или просто смотрела на стенку, притворяясь спящей, когда Джаред заходил в спальню. Она медленно сходила с ума, и не знала, как выбраться из этого вязкого болота, которое поглощало ее буквально с головой, не давая и шанса на продых.
Кто-то покрутит у виска пальцем и скажет, что Терра дура неблагодарная, которой Бог подарил такое счастье. Вопреки всем диагнозам она смогла выносить и родить двоих здоровых, активных и таких красивых детей. Что она попросту не умеет ценить то, что давала ей жизнь. Откровенно говоря,  Каас было уже все равно. То, что она превратилась в мать-наседку, в то, что она не видела белого света из-за детей, ее настолько угнетало, что она готова была взвыть. Но все это можно было пережить. Все это можно было запихнуть далеко в себя. Но то, чего не хватало женщине, это было основополагающим ее спокойствия и счастливой жизни. Терра всегда была эгоисткой, маленьким капризным ребенком, который умирал без внимания к себе. Это порой бесило и раздражало Джареда, который любил провести время за своим любимым делом. Но постепенно такое требование внимание к себе у Терры сошло на нет, они нашли компромисс,  и женщина знала, что дергать мужчину не стоит, иначе можно получить резкую реакцию. Но сейчас…У нее отняли самое дорогое, что у нее было. Да, она не боялась, не стеснялась признаваться в том, что эти отношения были для нее главным. Эти отношения были той опорой, которая поддерживала их отношения и в дальнейшем. Нет, она безумно любила своего супруга как человека, как мужчину. Без этого невозможно было представить семейную жизнь. Он заменил ей всех. Друзей, знакомых, отца, близких. Всех. Но стоило ему убрать один пазл, как жизнь начинала рушиться, рассыпаться мелкими осколками. Она пыталась судорожно собрать их голыми руками, понимая, что устает, настолько устает, что хочется послать все к чертовой матери и больше не делать ничего. Она настолько возненавидела этот мир и всех вокруг себя, что в какой-то момент она перестала себя узнавать. Перестала узнавать ту весёлую и жизнерадостную женщину. Престала узнавать в себе ту самоуверенную и гордую женщину, которой она всегда была. Даже не только она. Моника внимательно смотрела за дочерью, но никогда не задавала вопросов, предоставляя возможность дочери самой справиться с тем, что было внутри нее. А Терра…Она считала себя слишком взрослой, что бы просить помощи у матери. Да и что она скажет пожилой женщине? Что супруг не уделяет ей внимания? Это будет ложью. Джаред всегда был рядом, они ложились спать вместе, они занимались сексом, и это было волшебно. Что она скажет матери? Что ей не хватает ее Доминанта, который словно испарился из мужчины с появлением дочери. Терра так боялась, что муж решил вычеркнуть этот аспект их жизни навсегда. Что решил, что теперь это неправильно, что теперь это не нужно. Маленькое зерно сомнения может породить настоящий ураган, который был готов снести со своего пути все живое, не щадя даже самых близких людей. Но Терра молчала. Сжимала зубы, стискивала кулаки, но молчала, перебаливая, переживая это внутри себя.
Она не слышала, как на этаж поднялся супруг, гул воды заглушал шаги, да и она настолько погрузилась в свои мысли, что когда открылась дверь, она вздрогнула и открыла глаза, поворачиваясь на Джареда. Сейчас, как никогда она тосковала по его телу, тосковала по своим любимым рукам, которые могли принести такое сладостное удовольствие. И это не касалось даже секса. А другого, совсем другого. Чего-то более глубокого, настоящего, ценного. Она скользнула взглядом по тому, как по его открытой шее и груди скользнула вода, как капли стекали по его лицу и волосам, и сильнее сжала зубы, что бы прямо сейчас , вот в эту секунду она расплакаться как маленький ребенок. Она уже хотела ответить, что он не помешал, как Джаред заговорил первым, и чем больше он говорил, тем сильнее Терре казалось, что она очутилась в каком-то сне. Супруг совсем недавно только вышел из отпуска, который ему представил университет по случаю рождения ребенка, и вот он снова берет отпуск. Неделя не так много, но все же. Что же такое могло случиться, что он пренебрёг своей работой? Как только до Терры дошел смысл сказанным им слов, она резко вскинула голову и в глазах, словно два солнца вспыхнул свет, который давно померк. Внутри все сжалось, а сердце, словно испуганный заяц начало яростно биться о ребра, так сильно, что Терра закашлялась от аритмической реакции организма.  Только они вдвоем. Никого рядом, ничего. Никаких дел, детей, родителей, друзей. Никого, только они. Голова буквально закружилась от невероятного счастья, в которое не хотелось верить. Казалось, что она вот-вот проснется и все начнется заново. День сурка который повторялся из часа в час. Терра чуть тряхнул головой, но морщинка между бровями разгладилась,  а на губах появилась неуверенная и такая…детская улыбка. Она боялась вымолвить и слова, боялась разрушить это волшебство, которое нависло над ней. Ее любимый муж, ее драгоценный супруг. Он снова пришел к ней в тот момент, когда он был нужен ей сильнее всего. Он снова смог поймать Терру за руку, прежде чем она окончательно сорвется в эту пропасть. Он снова был рядом. И сейчас, откровенно говоря, ее не волновало ничто и никто. Она словно снова оказалась в том мире, где они были одни. Где мать занималась Тином, а они проводили время вдвоем. Когда она могла отзываться на каждое его прикосновение, когда их дом был в полном их распоряжении. Когда они проводили сессии прямо здесь, и она могла кричать в голос от удовольствия, а не давить эти порывы в подушку, чтобы не услышали дети.
Джаред замолчал, а губы женщины предательски задрожали, и она подалась вперед, обхватила пальцами свисающую через бортик ванной руку супруга и ткнулась в широкую ладонь лицом, буквально разрыдавшись в голос.
- Джаред…Любимый. Спасибо… - Она бормотала тихо и не разборчиво, буквально захлёбываясь рыданиями, которые толчками вырывались из ее сердца. Это был крик, это были слезы облегчения, радости, счастья. Пружина лопнула, заставляя взрослую женщину трястись на дне горячей ванны чуть ли не в истерике. Она судорожно терлась и целовала его пальцы, благодаря его за то, что он был рядом. Всегда был рядом. Успокоившись и перестав икать от слез, она мягко поцеловала его в середину ладони,  только потом подняла заплаканные мокрые глаза, губы медленно растянулись в улыбке. А в глазах он мог видеть безграничную и любовь и зависимость, которую она испытывала от своего супруга. Ту зависимость, которая всегда невидимой нитью была не только между ними как между супругами, но и как между сабой и Доминантом. – Я мечтала оказаться с тобой в таком месте. Я мечтала убежать с тобой на край света. – Тихо прошептала женщина, нехотя отпуская его руку, но, так и не отводя от него глаз. Она медленно почерпнула воду и вылила из своих ладоней, словно играясь. Она часто смотрела на то, как Джаред купает Пенни, смотрела,  и на глаза наворачивались слезы. Все было слишком сложно, что бы объяснить простому человеку, но Терра всегда знала, что Джаред знает, то она испытывает в эти мгновения. Взгляд снова вернулся на лицо супруга.
- Джаред…Искупаешь меня? – Просьба, простая просьба, которая для нее была настолько важна, что она даже не решалась ее произнести. Словно первые шаги младенца, словно первая просьба в их отношениях.  – Пожалуйста… - Она не просила от него секса и физического удовлетворения. Она буквально умоляла его сейчас дать ей немного того тепла и заботы, которой ей так не хватало. Заботы Доминанта о своей девочке. Прикосновений его сильных и в тоже время нежных рук, которых ей так не хватало.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » наедине с тобой