Когда-то очень давно... только вступив на путь хитроумной и безжалостной...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+32°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Италия, Россия, Америка


Италия, Россия, Америка

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

Ранчо Рашей| Январь 2017| 12:00

участники
Раши и Монтанелли

Видимо у Каллисто совсем сорвало крышу, она даже к сыновьям своим не хочет подходить, не говоря уже о муже. Очень переживая за здоровья своей благоверной он решил не сдавать её психологам, а наоборот, он вызвал семью Монтанелли под предлогом простого отдыха, в надежде, что сениор Гвидо и Шейна вправят племяннице мозги

Отредактировано Alexander Rush (2016-12-12 22:24:36)

+1

2

Вообще, мало кто знает о настоящей истории истинной любви. Ведь тогда, когда он еще жил в России, у него была девушка, прекрасная, нежная, любящая его всем своим сердцем. И вот как раз таки в сердце у неё и были проблемы, и то ли она об этом знала и никому не говорила, то ли до определенного момента это никто не смог увидеть, ведь она была еще той экстремалкой, и постоянно проходила медосмотры… и ни-че-го! Когда она забеременела она даже оставила свои увлечения и они с Сашей стали придумывать себе будущее, как они будут жить вместе. Этот один пункт его жизни о котором стоит  рассказать отдельно. Он был счастлив, когда у него, казака на далеком Кавказе, в тихом городке родилась дочурка. но после он узнает, что мать умирает при родах. У неё оказалась сердечная недостаточность, и как следствие – остановка сердца прямо во время родов. Девочку спасли – вытащили через кесарево сечение. А вот мать уже нет. Так сказать зашили и закопали.  Александру пришлось брать всю опеку, удочерение и прочее. Его дочь в России жила в их квартире, поскольку присматривали за малышкой его мама и сестра. Поехав в Америку, он забрал её с собой, сейчас этой милой девочке, которая так напоминает свою маму, со светлыми волосами, уже 19. Она обучается в американском колледже на профессионального художника, говорит прекрасно и на русском и на английском и даже на японском, учит итальянский и испанский, хорошо поет, рисует, и ухаживает за животными в их доме и ранчо.
Теперь всё повторялось. Только вот у Каллисто был другой недуг. Теперь она не хотела даже подходить к своим сыновьям. Ну знаете, там, непринятие, и всё такое.
В итоге, Александр, который надеялся, что он ушел от всего этого говна, когда твой ребенок (а тут целых два ребенка) растет без матери, просто взбесился, не смог себя контролировать, и просто налетел на Каллисто, выдал ей пощечину и буквально вышвырнул из комнаты, где до этого она сидела рядом с двумя плачущими беззащитными созданиями и не делала ровным счетом ни-че-го! А вот нечего мужу, который любит и её и детей и так ждал рождения сыновей говорить что-то типа «Это не мои дети, а то, что они из меня вывалились – это вообще одно большое недоразумение, и, вообще, оставь меня в покое!».  Пусть скажет спасибо, что Александр не вышвырнул её, вообще, из дома. А, знаете ли, очень хотелось. Но он надеялся на лучшее.
Благо, молоко она сцеживала, все таки когда грудь переполнена этим «детским питанием» довольно таки не приятно, поскольку груди больно, так как её буквально будет распирать изнутри, не выбрасывала своё молоко, в этом можно было заметить светлые проблески, она желала быть мамой, но пока не была готова, и вообще главный плюс, что при таких переживаниях и депрессии молоко вообще не пропало! Так что кормление было оформлено нормально. Но пока что он почти не допускал её к сыновьям. А то не дай Бог, у неё сработает синдром Тараса Бульбы: «Я тебя породил, я тебя и убью!» и вообще мало ли что ей в голову ударит.
В этот день он вызвал помощников. Точнее он позвал чету Монтанелли на обед. Но план был другой. Он надеялся, что люди у которых уже есть дети смогут убедить Каллисто в счастье семейной жизни и радости материнства.

Отредактировано Alexander Rush (2016-12-12 22:33:57)

+3

3

Утро было, как всегда в этом семействе, суматошное. И лишь Торри, восседающая на диване в гостиной, смотрела на взрослых и брата, сопровождая каждого взглядом, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую.
- Я забыл книгу по математике! – Дольфо с криком помчался наверх, бросив у лестницы свой рюкзак.
- Ты забыл бутерброды! – мимо прошла Шейенна, погладив дочь по голове, скрываясь на кухне.
- Мой галстук кто-нибудь видел? – Гвидо вышел из библиотеки.
- Там! Тям! – Два указательных пальчика, маленький и большой, показали в одну сторону, где на стуле, возле шкафа, висел «тот», кого разыскивал глава семейства.
Все вертелось с утра. Каждый был занят собой и всеми одновременно. Шейенна, которая не любила халатов, бродила по дому в комбинезоне из хлопковой ткани, изумрудного цвета, под лямки которого была спрятана футболка. Босыми ногами шлепая по полу, который ей предстояло, пройтись пылесосом, когда все скроются из дома, женщина присела аккуратно возле сумки сына, укладывая в дальний карман коробочку, в которой лежали нарезанные ею бутерброды. Малышка слезла с дивана, и подойдя со спины к матери, положила ладошку на ее щеку. Так она с детства приучилась привлекать к себе внимание, не голосом, а прикосновением. Торри, вероятно, не хватало ласки, и поэтому именно так она общалась. Для нее тактильные ощущения были важнее. Впрочем, как и для самой Шейенны.
Присев на ступеньку, слегка разведя ноги, чтобы девочка могла присесть на колено к ней, Шей внимательно посмотрела на дочь. В последние дни, она редко по утра отвозила вместе с мужем детей в садик и в школу. После их отъезда, как правило, Шей ложилась отдыхать немного, а потом принималась за дела по дому.
- Что случилось, моя красавица? – коснулась губами маленькой ладошки.
- Ти меня забилёсь изь садика? Хочу с тобой поехать.
- Я постараюсь, - обняла дочь крепко. Беременность немного ломала ее привычный график. Шейенна не могла долго сидеть в машине, и поэтому поездка в резервацию ею планировалась, она настраивалась на долгий путь. – Тебе купить что-то?
- Неть, - девочка не отрывалась от  нее. Может оставить ее дома?
- Все, я готов. Торри, пошли. Фу, хватит нежности разводить, - мальчик подцепил ладошку сестры, и она, помахав, матери ручкой, пошла к машине, перехватив рюкзачок с печеньями для друзей.
- Пока, - послала с лестницы всем воздушный поцелуй. – Иди ко мне, - поманила вошедшего дога. Он не давал ей ощутить пустоту, когда все уезжали.
Ближе к обеду, позвонил Гвидо, сообщая, что их пригласили на обед к его племяннице. Шей сразу свела брови на переносице. Но отказать не смогла, трубку то муж повесил. Закончив бродить по дому с пылесосом, который сделал влажную уборку полов, отставила его в угол. Потом Гвидо уберет. Ну что ж, пойдем, миссис Монтанелли, выбирать, что же там на вас налезет.
Внутри нее перевернулся в очередном пируэте малыш, что с одной стороны показался бугорок.
- Это твой локоток или пяточка? – погладила выпуклость, как живот тут же сравнялся. – Понятно, ты боишься щекотки. Мама запомнила.

+4

4

С виду он был так невозмутим, и движения его были такими спокойными, совершавшимися с гораздо меньшей скоростью, чем летали по дому Шейенна и Дольфо; он шагал через гостиную уверенно, держа в поле зрения искомый галстук, но и по сторонам глядя, чтобы никто из других членов семьи на него не налетел. И, даже беря в расчёт его флегматичную, ещё даже не полностью "разгладившуюся" после сна физиономию, Гвидо нравилось, когда в его доме происходит такое движение - именно оно делало его живым, именно оно, это движение, эта энергия Шей, и наполняла его жизнь... когда ты несчастлив, двигаться особенно не хочется. И дом, где не происходит движения, это мёртвый дом. И эта суматошность не утомляла, как могла бы многих, итальянские гены говорили своё слово, наверное - они привыкли к большим семьям. У них даже ещё и не большая, впрочем, уже очень скоро она станет больше. В доме станет ещё чуть более шумно, будет ещё чуть больше... жизни. И наконец-то Монтанелли смогут освоить всё огромное пространство своего дома.
- Я думаю сегодня приехать пообедать домой... - он завязывает галстук, посматривая в зеркало на Шейенну. Вообще-то ему тревожно, что она так бегает, но приходится считаться хотя бы с этим - остановить её задачей было бы непосильной, не сказать, чтобы он совсем не пробовал... хотя и пользы от этого было бы меньше, чем вреда, вероятно. Активность для беременных полезна, в меру, конечно. Но следить, настолько внимательно, насколько это было возможно, даже пристально иногда, за её передвижениями и действиями это ему не мешало. - Пообедаешь сегодня со мной? - обернулся, глядя уже не в зеркало, поправляя узел галстука. Кому он сам всем этим на кухне занимается, в конце концов - помидоры с базеликом есть только для того, чтобы подкладывать в бутерброды Дольфо, а амаретти (как их любила Сабрина в школе!) печёт он только для того, что Торри ими угощала Генриетту в садике, что ли; а Шей старается для кого? Нельзя же всё время есть где-то вне дома, так можно и забыть, что дом у тебя вообще есть. И ещё хуже - это заставлять Шейенну кушать в одиночестве.

Впрочем, дома пообедать не удавалось - планы изменились неожиданно вскоре после того, как он развёз детей и направился в "Кингсберд" взглянуть на выручку за вечер и ночь, вот в карточном клубе его и застал звонок Александра - и очень неожиданный, надо сказать... Гвидо как-то даже не думал, что их общение станет когда-то настолько близким, не уверен был даже, откуда русский магнат взял его номер - впрочем, у Каллисто, наверное. Показалось, что голос Раша звучал тревожно - не предраспологающе как-то к семейным обедам, такой интонацией Монтанелли обычно привык слышать приглашения, если можно было так назвать, на обеды деловые, деловые причём не в самую хорошую сторону... Как будто что-то не очень приятное произошло, с чем Гвидо может помочь, или что касалось его, по меньшей мере. Поразмыслив немного, Монтанелли пришёл к выводу, что это может быть только Каллисто.
Русская стойкость не справилась с итальянским темпераментом? Или что-то похуже произошло?.. Приходя к такому выводу, Гвидо начал тревожиться и сам.
- Привет! - Гвидо чмокнул губами, чтобы Шей могла это слышать в трубку, как будто он её поцеловал - и не переживать, если растревожилась, неожиданные звонки в его бизнесе - вообще-то, ничего хорошего обычно не предвещают, Монтанелли не осознанно для себя взял в привычку как-то давать знать, что с ним всё в порядке. Явно или не очень явно. - Раши нас пригласили пообедать у них. - Шей прекрасно помнила про их свадьбу, не было необходимости даже уточнять, Гвидо знал это. - Я заеду за тобой через час. - хотя бы Шей не будет опять кушать одна... но было даже интересно, что предложит Александр вне своего ресторана, а, так сказать, с домашней своей кухни, где такое количество поваров уже не трудится по рецептам... Хотя, кто его знает, может, кто-то нанятый специально готовит для него и дома? У людей с его богатством - должны быть, наверное, и слуги... затратно, но без них - тяжело.

- По сравнению с его-то домом, наш кажется не таким и большим... - оценил Монтанелли масштаб ранчо, когда они приближались к ограждению, пытаясь понять, где тут вообще въезд; или они уже на территории и находятся? - Деревня в резервации столько же места занимает. Даже меньше. - прикинул в уме. Всех соплеменников Шей можно было бы разместить здесь, а принадлежит вся территория Рашам одним. Впрочем, у Александра нет леса... - Кстати, может съездим к твоим родителями на выходных? - предложил вдруг, поняв, что уже соскучился по этому месту - земля резервации словно и впрямь была местом каким-то особенным. Гвидо странно проникся его духом; как будто там было что-то, чего ему не хватало - очень долгое время, а может, не хватало и вообще всегда... что-то, чего недоставало в жизни, и вдруг появилось.
"Хаммер" остановился в нескольких метрах от ворот с опущенным шлагбаумом. Въезд, похоже, нашли... Гвидо толкнул дверь, и так и оставил её открытой, подходя к устройству селекторной связи, нажимая на кнопку, чтобы известить об их приезде.
- Мистер Раш, это Монтанелли.

Внешний вид

+3

5

Отношения с Александром стали портиться еще тогда, когда я пребывала на 5-м месяце беременности. Я почему то не чувствовала себя комфортно, не ощущала спокойствие и мне все время чего-то не хватало. Прежде любимый человек стал для меня врагом номер один. так я съехала с общей комнаты, потом перестала встречаться с ним и завтракать. Казалось наша жизнь затрещала по швам так, что слышали это все. После рождения близнецов все стало хуже. Я не воспринимала их, и это больше всего тревожило меня. Я не хотела к ним прикасаться, но я кормила их. Вскоре такого напора Саша не выдержал и с силой ударив меня выкинул за дверь детской.
Синяк от его руки до сих пор оставался, но я старалась его маскировать. Я стала бояться его, и в момент той слабости, которую он позволил я поняла, что боюсь собственного мужа. Мне все время казалось, что в следующий раз он изобьет меня еще сильней.Я боялась встречаться с ним взглядами. Он стал для меня извергом и окончательно чужим человеком. да, я знала, что виновата была во всем я, но если бы он знал как я пытаюсь бороться с этим. Психолог, к которому я ходила понимал, что я сломалась внутри, что все что навалилось разом заставило меня нервничать, а то поведение Саши окончательно заставило меня усомниться в нашем браке, и как бы психолог не старался, я уже не слушала его.
- Мисс Раш,  - постучала в комнату нянька детей, когда я смотрела вновь на свой синяк, и вспоминала то лицо Саши. Мне стало больно и противно от себя. - Приехала чета Монтанелли на обед, мистер Раш их позвал. - я резко дернулась и взглянула на служанку. Я испугалась, ведь знала, что вопросов по поводу будет много и что Саша прибегнул к более серьезным силам воздействия на меня, что ж это был повод заявить ему, что я хочу развода - Скажи мистеру Рашу, что я скоро спущусь. - проговорила я и начала наносить тональный крем на лицо, стараясь скрыть то, что я прятала ото всех. Саша действительно не справился со мной, точнее скорее я не справилась с собой, а Саша стал той спичкой, от которой газ взорвался.
Надев платье, я натянула улыбку и медленно спустилась вниз, встав рядом с Александром, который уже ждал Гвидо и Шейну.
- Я хочу развода. Я подготовила документы, тебе осталось подписать их. - сказала я, прежде чем дверь нашего дома открылась. Можно было бы так и закончить серию нашего сериала, но нет. Я знала, Саша не сдастся так просто. Я понимала внутри, что люблю его, просто сейчас у нас было самое тяжелое время и позвать людей более старшего возраста могло бы нам помочь.
Мы не могли сразу с порога рассказать им обо всем, так что нам надо было пообедать, а мне сделать вид матери семейства, что давалось мне крайне тяжело.

+3

6

Отношения Саши и Каллисто трещали по швам так, что наверное этот треск можно было слышать за несколько миль от них. 
Но самое темное время суток всегда перед рассветом. Только надо дождаться его. И не свернуть с верной дороги. И походу его жена уже во всю сворачивала. Да там и он теперь был виноват. Сам налетел на неё и ударил по лицу, да, не рассчитав силу, оставил на её белоснежной коже синяк (впрочем, он мог быть и от того, что на его руке все еще было обручальное кольцо (которое он не собирался снимать) и вот этой золотой «гайкой» ей и прилетело). Но он правда хотел снова к ней прикоснуться. И обнять. Но теперь она его просто избегала. Она дрожала при виде мужа, когда он подходил рядом. Казаки, знаете ли, мужики серьезные и своих жен держали в ежовых рукавицах, и могли и поколотить их.  Но, пусть скажет спасибо, он и так долго держался. 
Собственно, он, поэтому, и позвонил  Гвидо. Ну, во-первых, он дядя Каллисто, во-вторых, он был известен как отец, по-моему,  четырех детей – двух сыновей и двух дочек, и, в-третьих,  это он потом, много позже, узнал, что Калисто оказывается сомневаясь идти под венец хотела сбежать и только Гвидо смог её убедить в обратном.
Может теперь он сможет её убедить не рубить с горяча и не лететь с места в карьер.  А именно туда летел их брак.
Говорить Каллисто о её  сыновьях было бесполезно. Но теперь с мальчишками возилась Олеся. Она не стала портить отношения с итальянкой и наоборот пыталась её успокоить и уговорить и простить отца. Но так, не ровен час, Персей и его брат-близнец (имена, кстати, выбрала тоже Каллисто и Александр безропотно их принял в ознаменование своей абсолютной любви и доверия супруге, почему она это не понимает) будут называть мамой Олесю. Александр тоже не отходил от мальчишек.
От очередной лавины тяжелых мыслей его отвлек сигнал со стороны входа. Там стоял Хаммер Монтанелли.  А ведь Саша и так прилежно готовил званый обед. Такую смесь итальянской и русской казачьей кухни. Готовил Александр прекрасно, и готовить он любил. А ещё он много изучал литературы по кулинарии, например у него были книги мега-шефов Америки – Гордона Рамзи, и России – Константина Ивлева. Да и традиционную свою кухню он знал, как свои пять пальцев.
Так. Большой керамический горшок-казан уже стоял в духовке, на плите грелся чайник, были готовы салаты и другие блюда, десерты ждали в холодильнике, единственное он не стал выставлять алкоголь, поскольку он не знал пьют ли Монтанелли (хотя есть у него бутылки хорошего вина из «сапожка») да и Каллисто кормящая, поэтому на столе стояли только соки и будет еще чай и кофе.  Даже на четырех человек русские накроют большой стол.
- Я хочу развода. Я подготовила документы, тебе осталось подписать их.
- Дура. Я же люблю тебя. А эти бумаги я сейчас разорву и сожгу. Так что убери их. И доказательство моей любви вон там, в комнате. А я хотел от тебя ещё дочку, такую же красивую как и ты.
И он пошел встречать гостей. Ворота открылись пропуская джип итальянца.
- Приветствую на нашем ранчо. Сениор Монтанелли, добро пожаловать в наш дом. и вас приветствую Миссис Монтанелли. О! У вас тоже будет малыш. Мальчик или девочка?«Маргоша, сестра её мужа, Каллисто, теперь Шеина. Мне кажется или беременность заразна. Но это же хорошо.»

+3

7

Оказавшись в комнате, Шей устало потянулась. У нее был в запасе целый час на то, чтобы постоять перед шкафом и поперебирать вешалки. Январь в Сакраменто не холодный, да и индеанка была закаленной женщиной, чтобы кутаться в сто шарфов. Хотя кое-кто в этом доме готов ее упаковать в теплое. Шейенна улыбнулась, когда увидела свисающий с полки шарф, который связала ей ее мама, едва женщина заикнулась, что прохладно. Муж поддержал этот подарок, и вот теперь шарф специально показывался на глаза, мол Меня не забыли. Выбрав простые брюки и легкую рубашку, свободного кроя, Шей пошла купаться. Хоть она и прогуливалась с пылесосом по дому, а все же - привыкла перед выходом принимать душ. В кои то веки, Гвидо хотел приехать домой, пообедать и все равно этот план провалился. Друзья итальянца знали, что его жена не особо любит выходить "в свет", и поэтому сами заглядывали к ним в гости. Особенно любил это Алекс с Паулой и детьми.
Едва она успела заплестись, как в гостиной послышались шаги. Странно, а подъезжающую машину она не услышала. Боппо сорвался с места и умчался встречать хозяина.
- Красиво, но я бы тут потерялась. Я и в твоем доме по первой путалась. Кто направо, а кто налево. Особенно где чей холодильник и у кого что можно брать, - Шейенна улыбнулась, вспоминая ограбленного Рокки. - да, тут места для прогулок, детских площадок полно. А вот сколько травы. Тут вероятно, надо постоянно что-то с ней делать, чтобы она такая изумрудная и ровная была. Ты же знаешь, что я всегда за поездку. Только заедем в магазин, купим конфет, а то дома закончились. Представляю как будут рады дети. А уж про моих родителей и говорить не надо.
Посмотрев на выщедшего из машины Гвидо, Шей тайком из маленькой сумочки, что висела у нее через плечо, вытащила кусочек сушеного мяса. Ей казалось, что аромат приготовленных ы этом доме блюд, тянулся до ворот, и  индеанке жутко захотелось кушать.
- А мы как всегда, требуем ням ням, - поделилась кусочком с Гвидо. - А еще подтягиваться научились, - выгнула спину, чтобы не давил ребенок ножками ей вверх. - Ну все, папа и мама приехали в гости, а красуешься ты, - погладила свой животик, что живущий там человечек, вероятно, пришел в восторг. - Ему там весело.
Рассмеялась, когда муж встревоженно на нее взглянул.  Машина остановилась на специально отведенное месте. На пороге их уже встречал хозяин этого роскошного дома. Опираясь на руку супруга, Шейенна медленно спустила ножки, чтобы по привычке скатиться с сидения на ноги. Но даже это теперь Гвидо не поощрял, помогая ей аккуратно спуститься.
- Добрый день, мистер Раш. - Шей пожала руку мужчине, по привычке, и положила ту вновь на локоть Гвидо. - Это сюрприз для всех. Зачем раскрывать тайну. Даже я не знаю, кого мы ждём.
Она была преисполнена гордости. Да, индеанка хотела, ждала и просила у духов, чтобы те дали ей возможность познать материнство. Толи духи услышали, толи Гвидо хорошо постарался, что теперь она каждое утро просыпается от того, что малышу надоедало то, что мама не ходит и не качает его, начинал активнияать с рассветом. И Шейенна, смеясь, говорила Это жук, а не ребенок.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-12-18 09:27:57)

+3

8

Собственный дом и Гвидо раньше казался слишком большим и пустым; поначалу - когда он только начал привыкать жить в принципе в большом доме, после долгой жизни в довольно небольшом коттедже, хорошо подходящим для одинокого холостяка, но тесноватый для семейства, и после квартиры - немаленькой, но всё же... квартиры. Впрочем, к самой квартире - привыкнуть было ещё тяжелей, как бы там ни было, а Монтанелли за годы своей жизни всё же привык жить в собственном доме, где нету соседей за стеной и есть какая-то прилегающая территория. Но труднее всего было привыкать одновременно к огромной территории и положению вдовца: в этом положении, любое незаполненное пространство начнёт казаться пустотой, и в итоге... в итоге - тогда Гвидо и использовал собственный дом примерно на треть. Впрочем, эти времена остались позади, и не стоит вспоминать их слишком часто; хотя и забывать совсем тоже - не стоит.
- Да, а представь, сколько здесь холодильников... - усмехнулся Монтанелли. Интересно, как Раши распоряжаются на своей кухне? Пожалуй, по этому можно сказать многое и о самом человеке... сам Гвидо старался держать себя в курсе по поводу того, что происходит в холодильнике у него дома, и холодильниках "Маленькой Сицилии", точно помня, где и что в ресторане лежит, у них же дома - ещё и запоминая почти точно, в каких количествах. Притом, что за тем, что у себя делал Рокки, в то время, когда дежурил у них дома, особо не следил, хотя и был готов поделиться с ним своими запасами - готовил тоже обычно на всех.
С холодильниками, впрочем - у Гвидо, как у одного из тех, кто, номинально, отвечал за хранение мясной продукции на комбинате (официальная его должность, которую сложно было выговорить на одном дыхании и не менее трудно - уложить в рамки документального бланка, тоже об этом и говорила), вообще была особая история. Хотя касательно этого - было скорее уж важно знать, не что там будет лежать, а для чего он в принципе приспособлен...
- Это же ранчо, тут должны быть лошади. А лошадям нужен простор. - но вот об этом Шейенна знает гораздо лучше него; и ему известно и понятно, как сильно она скучает по Ветру и как конь скучает по ней тоже. Шей - единственная, кого он хотел терпеть на своей спине, а ей же теперь практически одной из круга его близких знакомых и нельзя его оседлать... - Конечно, заедем. И приготовить надо что-нибудь... Чего ещё твои родители не пробовали? - родители Шей знакомили зятя со своей культурой, он их знакомил со своей, "обмен" кухней в этом играл одну из главных ролей, иногда и самую главную; Тейпа уже попробовали почти всё меню "Маленькой Сицилии", и многое из того, что Гвидо готовил только дома. Кажется, разговор о еде привил аппетит кому-то... - Кушать захотели? - улыбнулся, обращаясь к Шейенне, придвинувшись ближе; затем обращаясь уже только к их будущему ребёнку: - И тебя тоже буду угощать, но это потом, когда ты подрастёшь... и готовить научу. - сколько ему-то самому будет, когда их с Шей ребёнок станет способным самостоятельно делать что-то у плиты?.. Хотелось бы надеяться, что в этом возрасте у Гвидо вообще будет возможность просто спокойно готовить что-нибудь вместе с детьми на своей кухне. И вместе с Шей, разумеется, тоже... сжав зубами кусочек, протянутый ему Шейенной, он чуть оттягивал его, пока тот не порвался, и начал пережёвывать - хотя, как по его мнению, эта штука, которую Шей носила с собой и перекусывала то и дело, скорее разыгрывала аппетит, нежели утоляла. Вот и сейчас тоже - Монтанелли почувствовал это ощущение внутри, желудок, почувствовав приближение пищи, начал выделять сок.
- Весело?.. - он замер, даже перестав жевать; но затем снова улыбнулся и протянул руку, коснувшись животика Шей: - Ну, потерпи немного... не торопись. Всё в своё время хорошо.
Проехав в открытые ворота, Гвидо припарковал автомобиль, поспешив выбраться наружу и подать Шейенне руку; посадка у их машины высокая, нечего ей прыгать... на его глазах особенно. Хватает и того, что он делает вид, что не понимает, что она пылесосит в его отсутствие...
- Здравствуйте, мистер Раш! - пожал Монтанелли протянутую руку, но тут же поспешил подставить локоть для жены, давая ей возможность сжать его, улыбаясь хозяину дома. Пожал плечами, приподняв свободную руку - как бы подтверждая слова Шей; пол будущего ребёнка знал разве только врач, наблюдавший за ней, а ему она запретила что-либо говорить об этом. - Мы единственные ваши гости? Я больше не вижу машин на парковке... - оглянулся по пути к дому, окидывая взглядом территорию для автомобилей - там стояло несколько, но, кажется, хозяйских, не похоже было, что припарковались они только что. Да и слишком... гармонировали с этим местом. - Салют, Каллисто! Come stai? - приобняв, коснулся её щеки в знак приветствия. Снова ощущая что-то странно, что почувствовал при разговоре по телефону, только сильнее... Какое-то напряжение витало в воздухе. Тем более странное, что оно не было понятным... накрытый стол, уютное семейное гнёздышко, но ощущение какого-то праздника отсутствовало. - Как детишки?

+3

9

Саша не был из тех мужчин кто бы сдался, и я это знала. Я даже угадала то, что он мне скажет на тему развода, но страх оставаться рядом с ним все равно был силен. Я боялась что в следующий раз я получу куда больше от него, чем простой удар по щеке. Я знала, что весь вечер мне придется делать вид примерной жены, но мне не хотелось. Мне не хотелось даже подходить к мужу, что уж говорить о том, если вдруг он захочет меня приобнять. Внутри меня все сжалось и я бросила злобный взгляд на Александра, который сразу же изменился в лице при виде Гвидо и Шейны. Он словно забыл о том, что я сказала ему секунду назад. Я тяжело вздохнула и улыбнулась. Улыбайся Каллисто, улыбайся. Нельзя их расстраивать.
- Здравствуйте. Рада вас видеть, да еще и с маленьким гостем - улыбнулась я и поцеловала Шейну в щечку. Я боялась собственных детей, что уж говорить о чужом и еще не родившемся. Внутри меня все вновь сжалось, словно я только что прошлась по больной ране лезвием и вновь вскрыла ее. Мне пришлось сделать вид, что все хорошо и я ничего не испугалась. Если говорить о наших Сашей детях, то я была рада тому, что в нашем доме о них заботилась как нянечка, так и дочка Саши, но никак не я. Дочь Саши буквально носилась над ними. Олеся же меня пыталась и вразумить часто, но я выгоняла ее из своей комнаты. Конечно, она была в курсе того что сделал Саша, и не поддерживала отца в таком методе воздействия, но и понимала, что сейчас мной больше двигал страх, чем что-то другое. Впрочем кому интересны семейные драмы, когда тут такие гости. Гвидо всегда заменял мне отца, и наверное тогда, когда я была готова идти под венец был единственным кто успокоил меня, кто сказал нужные слова. Черт возьми, я послушала его и пошла, а теперь из-за всего этого страдала я, Саша, Олеся, наши дети. Нет, Гвидо был не виноват, виновата была я во всем случившемся, но мне не с кем было поговорить в сложное время, я стала замыкаться в себе и в итоге вот что произошло. Я боюсь собственного мужа, боюсь своих детей, боюсь жить в этом доме. Я боялась всего.
- Доброго дня, дядя Гвидо! - прошептала я и осторожно обняла мужчину. На мгновение мне как-то стало спокойней от того, что они здесь. Интересно, а они в курсе того, что у нас произошло с Лео. - Tutto va bene. Su bambini, penso meglio per chiedere a Sasha. - проговорила я и отстранилась от мужчины, делая шаг назад, и опуская взгляд. Я не хотела особо встречаться с Гвидо взглядом, потому что скорее всего он уже очень удивленно на меня смотрел, но мне пришлось поднять голову.
- Я...Мы рады, что вы к нам приехали. - проговорила я и улыбнулась им, той самой странной улыбкой в которой обычно собираться страх, отчаяние, попытка казаться счастливой. Вообще, признаться честно я была рада, что Шейна приехала сюда, возможно она бы могла мне помочь, потому что другого варианта я не видела. У меня не было матери и примера того, как должна быть мать. На мгновение мне казалось, что я превратилась в свою мать, которая ненавидела меня, которая не заботилась обо мне. И да, я действительно становилась такой как она и от этого было все еще хуже. Я стала ненавидеть себя.

Отредактировано Callisto Ribalta (2016-12-18 12:35:51)

+3

10

Готовил в этом доме сейчас исключительно Саша. Ну, во-первых, Каллисто пребывала сейчас в жесткой депрессии и просто была не в состоянии даже самостоятельно ухаживать за своими детьми, что уж говорить про кухню. И во вторых, Александр на самом деле был кулинарным сексистом, и реально считал, что мужчины готовят лучше, но с другой стороны он считал, что любая девушка просто обязана уметь хорошо готовить и накормить своего супруга  и детей, собственно он всегда учил дочку готовить разные блюда.
В духовке стоял большой керамический казан, где уже почти было готово блюдо староказачьей кухни, которое называется «яхны», это смешанные рубленные бараньи и свиные ребрышки,  картошка,   морковь, пастернак,  укроп и петрушка, а еще протертые баклажаны.  Вот его аромат носился по всему дому.
А еще он сегодня с утра готовил умбричи – это такая итальянская домашняя паста. тут Александр  был солидарен с итальянцами относительно того что паста должна быть только  ручного приготовления. Вот и сейчас эта паста была только поставлена и готовился соус. Поскольку с детьми возилась нянечка, Олеся помогала отцу на кухне.
А пока Александр проводил их в дом и помог Шейне снять верхнюю одежду.
- Вообще-то…да. Вы у нас единственные гости. Просто, знаете, хотелось поближе с родственниками моей любимой жены познакомиться.
Тут в проходе появилась одна очень милая мордашка.  Это была Олеся. Она уже  заканчивала накрывать стол, который папа поставил в гостиной около дивана, а еще поставили три стула. На столе стояли самые разные салаты и закуски, например ломтики сала с грудинки, а еще бастурма, которую Алексанндр вялил сам в погребе.
- Здравствуйте. Добро пожаловать. – А после она сказала на русском – Папа, все готово. – А после вновь перешла на английский. – Всё готово. Прошу к столу.
Каллисто и её дядя о чем-то  говорили на итальянском. Единственное, что он понял это «как дела?», «дети» и «Саша». Это разговор про него? Ну да ладно.
- Просим к столу.
Саша проводил итальянскую чету у столу где разносился аромат еды.
Все сели. На большие блюда перед гостями он выложил  умбричи и залил соусом из мидий, креветок,  морской капусты, средиземноморских трав и специй. 
Это умбричи с морепродуктами. Прошу сильно не судить. Делали впервые. Сейчас будет готово основное блюдо. А пока ещте. Берите Салатики и другое.

+3

11

Так не привычно куда-то ехать, а на заднем сидении нет никого. Шейенна не раз оборачивалась, чтобы по привычке улыбнуться дочери. Но там было пусто. Ощущение, что от нее отняли такой большой кусок, в другой едет в гости. Но эти мысли успокаивало неторопливое переворачивание маленького внутри нее, что женщина просто улыбалась, когда, опустив взгляд, видела как ее живот менял форму. Это так интересно.
- Кстати, мы заказали еще один холодильник в наш дом в резервации? С нашим там скорым частым пребыванием нужно будет второй, - Шей чуть пригнулась, рассматривая места, которые они проезжали. Тут действительно было красиво и благодатно. Но все равно – это черта города. А вот в резервации совсем другое дело. У нее был там небольшой дом, когда построенный для нее одной. А теперь, когда ее Семья растет на «глазах», Гвидо с ее отцом и дедом построил такой же, только без второго этажа. Стена в стену, как и хотела Шей. Мужчины долго ломали голову, но все же нашли решение. И теперь они потихоньку заполняли тот дом мебелью. – Как же я скучаю по Ветру. Может заедем, я хоть его яблоками покормлю, прогуляем?
Вот что у нее малыш отнял. Нет! ни в коем случае она не печалилась, что беременна и что пришлось оставить на время жокейское седло. Она вернется. Как только малыш окрепнет, Шей вернется. Но просто только обретя своего коня, подарив которого, муж исполнил ее мечту, тут же надо было отказаться. Но зато у нее будет еще один ребенок и все вернется. Порой детские мысли ее посещали, но от этого на душе становилось светло.
- Приготовить? Ты хочешь, чтобы стол ломился? Да позвони ты моим и скажи, что мы едем, поверь, там будет такой пир. Мы же можем и там приготовить. Надо просто купить все. Особенно конфеты и печенья. Мальчишки уминают это, как семечки. Не успеваешь моргнуть, как ваза чистая.
Ее родители не могли нарадоваться тем событиям, что происходили в жизни их дочери. А когда стало известно, что у нее и Гвидо будет ребенок, так и вовсе посходили с ума, в хорошем смысле. Отец даже собственными руками делает кроватку для будущего внука или внучки. Мама что-то там шьет. Дед лишь серьезно смотрит на внучку и чаще всего молчит. Что там в его голове?
- Мы кажется всегда хотим. И как это я еще в дверь прохожу? Ты знаешь, - положила кусочек мяса себе в рот, - на приемах у других врачей, такие «бомбочки» ходят. Я спросила мне, что тоже такой стать обещается. Но она ответила, что нет. Я бы давно уже такой стала. Правда могу раскормить в себе ребенка, что он родится богатырем. Забыла! – ухватила мужа за руку, когда тот ждал открытия ворот. – Надо было дома перекусить, чтобы сейчас не быть медведкой! Как тебе с такой обжорой не стыдно показываться на людях. Меня угощай!
С улыбкой возмутилась. Шейенна отказалась от своей любимой кассаты, булочек и прочего. Оставив из хлеба грубого помола кусочки двух дней готовности. Но стала есть мяса буквально как акула.
Они прошли в дом, где их встречала Каллисто с печальным взглядом. Это бросалось сразу, отчего Шей вопросительно посмотрела сначала на Александра, а потом на мужа. Шейенна буквально отклеилась от итальянца, чтобы обнять девушку, оставляя на ее бледной щеке едва ощутимый поцелуй. Шей не понимала этого. Зачем целовать всех подряд? Достаточно просто пожать руку, или как у нее в племени принято – просто соединить ладони.
- Ваше приглашение было весьма неожиданно, но от этого очень приятно. Ну, родственник скорее Гвидо, чем я. – Шей ведь так и не спросила, с какой стороны девушка приходится Монтанелли родственницей. - Да, пока мама работает такси для этого гостя, - Шейенна протянула руку Саше, чтобы поприветствовать уже более лично, нежели простыми фразами приветствия. – У вас прекрасный дом. Я могу рассчитывать на экскурсию по окрестностям?
Шейенна слегка склонила голову, когда появилась девушка, поразительно похожая на Сашу. Брови индеанки слегка взметнулись вверх. Она была красавица. Странные для Шейенны черты внешности самого хозяина дома, так и девушки были для нее непривычны. Но это делало их интересными для созерцания. Шей помнилась, что нагло таращилась на девушку и слушала странную речь. Простите, прошептала сама себе. К столу! Это как призыв. Внутри нее толкнулись. Сейчас, погоди, не побежит же мама первая. Мы  в гостях. Не толкайся. Такой странный диалог был между мамой и ее ребенком, который будто знал, что сейчас будет что-то вкусненькое. Шейенна посмотрела на диван, но потом подумала, что с ее частыми отлучками в одно укромное место, лучше на стуле присесть, чтобы не тревожить Гвидо помогать себе. Она присела за стол, разглядывая блюда.
- Эммм… йюумбрищи? – попытка произнести это странное слово провалилась.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-12-20 19:09:01)

+3

12

Мужчине не понять, какого это - когда внутри тебя зарождается новая жизнь. Гвидо в какой-то момент осознал это для себя довольно чётко: что он не понимает этого и никогда не сможет понять, и этого осознания хватало для того, чтобы он относился к этой вещи по-настоящему свято, как к чему-то, что выше человеческого разума... невзирая на медицинскую составляющую, конечно, её присутствия он тоже не исключал, но во всём этом - видел что-то кроме этого, что-то, что выше, и временами - может, даже и важнее. Словами это сложно объяснить... как в религии, впрочем - там довольно многое тоже не так и просто. Что не значит, что неважно...
- Я займусь холодильником вместе с твоим отцом. Поставим лучший, а не какую-нибудь рухлядь из гипермаркета... - которая сломается через пять лет. И минуя магазины вообще, и большинство прочих посредников, это Монтанелли может себе позволить - не понимая, может, в холодильном оборудовании так уж много самостоятельно, но - зная многих мастеров, кто понимает, и кому можно доверять в этом. - Конечно, заедем. Давай завтра утром и поедем, или даже сегодня вечером, как заберём детей... - наверняка и Ветер скучает по хозяйке, и вообще, с ним видеться стоило бы почаще - Гвидо даже не спорил по этому поводу, как ни странно, несмотря на весь потенциал опасности коня и его силы, его копыт и нрава; по части того, как обращаться с животными - Шей была непревзойдённой, ей бы позавидовать могли и ветеринары в клинике, и укротители в цирке... однажды он просто перестал бояться, что кто-то из её друзей, будь то Йовингул, или Ветер, или Каро, или их домашний Боппо, ей как-то навредит. Это просто было невозможно и всё. А Ветру её компания была нужна вдвойне - пусть под чужой попой в седле, Монтанелли считал, он не должен забывать, кто его хозяйка.
- На то он и стол, чтоб ломиться. - пожал плечами Гвидо. - Впрочем, я с великим удовольствием приготовлю и там что-нибудь... одно другому ведь не мешает. - итальянская кухня, изысканная или нет, сложная или не очень, это одно - но пойманная рыба, или подстреленная куропатка, поджаренная на костре - это уже совсем другое, это ощущение не сравнить ни с чем. Индейскую кухню трудно назвать "изысканной", или даже праздничной, но она простая и сытная - и в этом вопросе Гвидо много чему научился и от матери Шейенны. И эти знания, кажущиеся скорее интересными, чем полезными, могут всерьёз помочь однажды в тот момент, когда, вероятно, не поможет уже вообще ничего - вот в чём их определённая ценность. - В том-то и дело, мальчишкам дай волю - они только конфеты и будут есть. И это не пойдёт на пользу ни Ольянта, ни Дольфо. - если второй рискует просто испортить зубы смолоду, эффекты на здоровье первого могут оказаться и более губительными; "диета" - очень поганое слово, нелюбимое в этой семье одинаково и Гвидо, и Шей, но факт оставался фактом - младший брат Шейенны должен был придерживаться определённого режима, и питания это тоже касалось.
- Лучший комплимент для повара - это пустые тарелки. Не стыдно. - усмехнулся Гвидо ей на ухо, чуть касаясь его затем губами. Вот ещё - дома перекусить... как будто это её остановило бы? Скорее наоборот, именно этот "перекус" и стал бы шагом к такой вот "бомбочке", в чём тоже здоровья мало, для ребёнка в том числе. Вяленое мясо, которое она носит с собой - хотя бы более лёгкая пища.
Монтанелли взглянул на Александра мельком, после слов Каллисто, и не стал скрывать этого взгляда; но не сказал ничего... в какой-то момент их поездка стала напоминать какой-то сон - сначала приятный, про райское место, утопающее в зелени; после пересечения порога - это было уже какое-то тревожное, туманное сновидение, из тех, что сопровождают головную и мышечную боль по утрам. Движения, жесты, взгляды, голос - всё было каким-то странным... дом напоминал уютное семейное гнёздышко, но его обитатели - не были и близко похожи ни на молодожёнов, ни на счастливых родителей. Не вели себя так.
- Здравствуйте... рад Вас снова увидеть. - поздоровался с Олесей, вспомнив, что видел её на свадьбе - но поговорить тогда не довелось, даже и увидеться близко особо. Она сказала что-то по-русски... итальянский, русский, как в этом доме вообще друг друга понимают, интересно?
- Умбричи! - повторил Гвидо вслед за женой, но, в свою очередь, с нарочито выделенным итальянским выговором. - Господи, сто лет их не ел... - это было даже правдой, почему-то этого вида пасты в рационе Монтанелли давно не оказывалось; тем больше причин это исправить, но, впрочем, интересовала его больше сейчас не еда. Он послеживал за Рашами, никак не способный отделаться от какой-то "деревянности" происходящего... Как ведут себя молодожёны? Они с Шей на порядок старше Рашей, но даже они не отлипали друг от друга ни на секунду в первые месяцы после своей свадьбы, ну или "росписи", трудно назвать это было прямо "свадьбой"; они и сейчас, за столом, сидели в обнимку, а здесь... о причинах, впрочем, Гвидо начал догадываться. Смутно пока, но догадываться; и опасался, не превратиться ли этот странный сон в откровенный кошмар через... минут пятнадцать даже, возможно.
- Скажите, Александр, Олеся... - начал Гвидо задавать вопрос, ловя умбричи вилкой. Затем прервался, подняв голову на отца и дочь: - А где дети?

+3

13

Я тяжело вздохнула. Строить счастье казалось сложнее чем я могла представить, а еще сложнее делать вид перед людьми, что все хорошо. Да, я могла врать всем и большую часть жизни я с этим справлялась, а теперь я вновь врала всем вокруг. Мне было противно от всего происходящего, но нам с Сашей нужен был спасательный круг. Я не хотела, чтобы все так закончилось. Улыбнувшись Монтанелли я проследовала вслед за мужем на кухню и села ровно на против него. Стол был длинным и как показывают в фильмах про аристократию по разные стороны длинны стола сидели супруги. Так в последнее время мы и обедали, а Олеся всегда была между двух огней.
Конечно, я заметила как Гвидо следил за нами, и кажется он начал понимать, что мы позвали их, потому что нам была необходима их помощь. Нам нужно было, чтобы они нам помогли, но сейчас я очень боялась. Моя рука легла на щеку, где был скрыт синяк. Благо волосы закрывали его. Саша кажется заметил это движения и слегка напрягся. Я не хотела жаловаться на то, что у нас происходило.
Саша действительно готовил вкусно и я с диким удовольствием начала есть макароны. Я понимала, что причина скорее была в том, что мы не пожили как молодожены, мы сразу стали родителями и это давило на нас. В момент когда Гвидо спросил про детей я опустила голову и поднялась из-за стола.
- Прошу простите, я покину вас ненадолго - я тяжело вздохнула и улыбнулась легкой улыбкой. Я почувствовала себя действительно ужасно. Я была плохой матерью и все это сводило меня с ума. Я хотела быть идеальной, но вместо этого я испугалась и теперь старалась не подходить к детям. нет, я не хотела делать им больно, я просто боялась, что сделаю все не так.
Взглянув на Сашу я покинула комнату и вышла во двор. Мне надо было подышать. Я осторожно опустилась на лавочку и выдохнула. Я взглянула на собак, которые бегали вокруг. Впервые я увидела собаку, которую подарил мне Саша. Я тяжело вздохнула и опустилась на колени погладив ее.
Вернулась я спустя пять минут. Я старалась улыбаться, напряжение наконец пропало и я вновь села за стол. Я внимательно следила за мужем, за нашими гостями. Аппетита у меня не было.
- Нам нужна ваша помощь - произнесла я и отложила вилку на стол, осторожно опустив руки на колени. Я смотрела на мужа. Я хотела, чтобы он все рассказал Монтанелли. Они были старше нас, и могли нам помочь. Меня действительно все это беспокоило. На мгновение мне показалось, что повисло напряжение в воздухе.

+3

14

- Ну и как вам?
Умбричи относятся к тем видам пасты, которые готовить нужно только с нуля, поскольку фактически это обычное тесто, раскатанное  из замешанного колобка в единую макаронину длинной в несколько метров. Вот и эта макаронина, ох и намучался с ней, просто что-что, а вот с тестом у Александром, так сказать, натянутые отношения, но она  всё-таки вышла, вроде бы…
И вот сладкий сон рухнул, когда Гвидо спросил про детей. Нет. С сыновьями Каллисто и Александра всё было в порядке. Но вот отношение их матери к ним…  и не понятно, что двигало молодой итальянкой? Страх? Нервы? Депрессия? Что-то другое?  Не понятно.
Саша посмотрел на свою молодую жену, которая просто решала ретироваться.
- Дети в комнате. Они с няней. Вы не думайте. С ними всё в порядке. – А после перешел на русский. -  Леся, иди, пацанов посмотри. Если проснулись – принеси их сюда – пусть их няня отдохнет.
Дочка кивнула и убежала в другую часть дома и через пару минут вернулась с парой малышей.
- Знакомьтесь, это Персей и Аркад.  Получается это ваши внучатые племянники…
Мальчишки вели себя достаточно спокойно на руках у старшей сестры.
А ведь и в правду. Каллисто еще слишком молодая, про её поколение говорят «ещё не нагулялась». Александр хоть и годился этой девушке в отцы, сам то никогда не был женат, практически не знал, что такое семейная жизнь в паре. И тут два таких одиночества встретились. И сразу в этот семейный опыт с головой ушли. И теперь расплачивались за излишнюю самонадеянность.
Александр подошел к своей жене.
- Я тебя не обижу. – он лишь хотел вновь прикоснуться к ней.
Александр смахнул прядь волос с щеки и пальцем стер тональный крем оголяя реальный цвет кожи где красовался синяк, он был уже меньше и не такой страшный, но он всё равно он был!
- Пришла пора открыть карты. Я правда хочу с вами познакомится. Но сейчас нам нужна помощь более опытных людей. У нас семейная жизнь летит ко всем чертям! Вот вам доказательство. – Александр указал на синячок на лице жены. – Вот. Каллисто совершенно не хочет подходить к своим детям. Тогда они плакали, а она просто сидела рядом и ничего не сделала. Ну… я и не сдержался… признаю… поступил плохо. Но нервы на взводе. Не знаю, как я её не прибил, когда она, когда я был в командировке, сбежала из дома с вашим сыном, как его там, Лео, кажется, зовут, в ноябре, на восьмом месяце беременности. Я её опекал, ей хотелось больше свободы. А теперь я для Каллисто тиран и изверг, а эти дети словно колодки на ногах – не дают отсюда убежать, но и доставляют  много страданий.
Всё. Александр хотел сообщить эту радостную новость после обеда. Теперь атмосфера окончательно разрушена.

Отредактировано Alexander Rush (2016-12-22 12:41:29)

+3

15

Шейенна тайком ущипнула себя. Казалось, она попала в сказку, опасную, но полную любви и надежд, счастья и покоя. Или она себе все это придумала. Украдкой взглянув на мужа, подумалось, что нет. Вот он рядом, протяни руку и коснешься дорогой ткани пиджака, подними руку выше, и подушечки пальцев коснуться лица человека, в котором она буквально растворялась.
- Только не промышленный рефриджиратор, - рассмеялась, представив себе, объемы холодильника, чтобы всегда всем все там модно было найти. – А то я вас знаю. Дай волю тебе или отцу, готовы поиграть в гигантизм.
Каждый почему-то ставил себе цель сделать ее жизнь совсем уж без трудностей, чтобы Шей не шевелила пальцами и все доставалось. Но сама она не могла такого принять. Вот та же работа. Да, скрипя сердцем и умом, женщина понимала, что чем больше ее срок, тем тяжелее становится двигаться, и уже так просто долго не посидишь, даже в удобном кресле на комбинате, на ногах не походишь, тянет прилечь, надо остановиться. Но пять же на время. И она была рада звонкам Алекса, когда тому нужен был совет от нее, или он приезжал с бумагами. Ей не хотелось быть «не нужной». Гвидо, конечно, не очень одобрял этого, но Шейенна полулежа на диване в гостиной, спокойно разбирала бумаги, что супруг садился рядом, и просто с Алексом они разговаривали о своем, или уходили от нее подальше. На что Шей лишь провожала тех взглядом. Ни слова не спросит потом, что там был за разговор. У каждого своя территория. Как у волков.
- Да. Но если я не устану, - согласилась она. Скрывать усталость от мужа она не умела. Он будто чувствовал, или это было видно по ней. Да и беречься было все таки нужно. – Яблоки купим?
Она не была на конюшне уже вторую неделю, не получалось. Без Гвидо туда ездить не стала. Волнений ему не надо, он их порой сам находил на пустом месте. А так Дольфо и Торри будут рады. Дети очень привязались к этому коню, не смотря на норов, Ветер привыкал к другим людям. Сейчас его объезжала девушка, тренер детской команды. Но и ей не сразу удалось найти общий язык с животным. Шейенна помогала на ранних сроках, как могла. Хотя и ревновала, боясь, что Ветер «забудет» ее.
- Я не о том. Приготовь там. Это для меня важно. А там и на костре что-то сделаем, - она вспомнила аромат тела супруга, когда в ночь обряда наслаждалась этим. Как давно это все было.
Шей не любила и не покупала Дольфо и Ольянта карамели и всякие леденцы. Только шоколад и вафли с печеньем. Но мальчики знали, что пока не поедят к вазе прикасаться нельзя. По началу этот «закон новой мамы» сильно раздражал Дольфо. Но после вкусного, и не всегда одинакового обеда или ужина, он с удовольствием пил чай или какао с печеньями. А потом и вовсе перестал таскать кусочки. А Ольянта… Ей младший брат давно на особенной диете, поэтому вопросов и выпрашиваний с его стороны нет давно.
- Уговорил, - зажмурилась на прикосновение мужа. Гвидо обладал каким-то своим умением ласкать ее. Некая сакральность в этом присутствовала всегда. – Даже пальчики оближу, если повару это понравится.
Шейенна вообще не то, что не ела этого блюда, так и впервые на него смотрела. Но она помнила то, что так понравилось на свадьбе Каллисто и Александра – это холодец. Но как она почитала, для его приготовления нужен холод. А в доме есть ли столько вместимого, чтобы дать застыть этому блюду.
Шей не удержалась и, отпустив ситуацию, просто стала кушать, чувствуя легкое поглаживание спины, словно Гвидо ее подбадривал. Но молчание за столом и переглядывания заставили ее перестать «наглеть». Фактически ела только она, остальные что-то безмолвно «говорили». Странно, что дети не были рядом с ними. Хотя бы просто в коляске. Ведь они не шумят, чтобы беспокоить малышей. Каллисто встала и вышла. Шейенна совсем перестала что-либо понимать. Дочь Саши ушла куда-то, после того как Александр что-то ей сказал. Ну, вот приехали в гости и все разбежались. Внутри зашевелился ребенок, на что Шей опустив руку, погладила живот, спиной облокотившись на руку мужа. Когда же девушка принесла мальчиков, Шейенна была покорена ими.
- Можно мне? – попросила у Саши разрешение взять одного из его сыновей. Аккуратно приняв ребенка, Шей провела по его волосикам пальчиками. – Коми сену драгу вольс. Уна перкус куне, - она не заметила, как стала говорить опять те слова, что шли откуда-то изнутри нее. Индеанка вскинула взгляд на вернувшуюся Каллисто. В ней было столько решимости открыть что-то такое, что многие предпочли оставить за семью замками семейной тайны. Передав мальчика Олесе, Шей сложила руки на животе.
-Помощь? – отозвалась, совсем не понимая в чем эта самая помощь должна заключаться. Но вот когда Александр стер на лице девушки «маскировку», содрогнулась, что это, наверное, почувствовал Гвидо.
Ее щека запылала, вспоминая, как тогда, весной, Гвидо «остудил» Шейенну. Но она никогда не осуждала его за это. В тот день, индеанка никого не слышала и не хотела слушать. Делала запретное для индейской женщины вещи. А именно, готовила вещи для перехода Куана в мир воинов. Это привилегия вождя и шамана. Но она стремилась если не сделать все сама, то помочь. Она не могла отпустить брата. И начав ругаться с отцом и дедом, была остановлена резкой пощечиной мужа.
- Я бы не сказала, что я опытная в вопросах семейных отношений. Гвидо мой первый муж и мы тоже проходили некую притирку, - в голове Шейенны уже копились слова, которые она хотела сказать девушке. Осуждать Сашу она не имела права. Если это было продиктовано выдернуть жену из ее кокона, то нет в этом ничего предрассудительного. Главное, чтобы это не повторялось с завидной периодичностью. – Тут Гвидо скорее подсказал бы что-то, но я прошу нас извинить. Каллисто, прогуляемся?
Но новость о побеге с Лео, заставило Шей остановиться в своем порыве. Она перевела взгляд на мужа, совершенно не понимая, что могло сподвигнуть пасынка таскать беременную женщину где-то. Не ожидала она этого. Лео к ней самой относится очень трепетно. Хотя мог и вовсе быть против отношений отца с ней и игнорировать.
- Дети страдания? – невольно произнесла свое удивление. Для нее самой ребенок это счастье. И вот ее счастье пошевелилось в очередной раз, намекая, что мам, я тут.

подсказка, как видеть и понять

Коми сену драгу вольс. Уна перкус куне - движение рук (пальчиками перехватывает волоски, отпускает. Затем большим пальцем проводит по подбородочку к правому виску. Считается, что что именно в правом виске младенца находится центр миропонимания.

+5

16

Их с Шейенной жизнь не была так уж сильно похожа на сказку. С точки зрения Гвидо, во всяком случае; впрочем, с годами он понял кое-что - жизнь и не должны быть похожа на сказку, ни семейная, ни любовная, она должна быть похожа просто на... жизнь. И если чувствуешь иногда волшебства при этом - это хорошо, но в основном, важно, чтобы всем было комфортно и спокойно. А вот если комфорт и спокойствие приходят столь редко, что сами по себе начинает походить на волшебство - пожалуй, это означает, что любовь превратилась в поле боя... Гвидо не просил чудес, ни у Шей, ни у Бога, ни у духов её народа. Ему было хорошо с ней, и уже просто потому он чувствовал, что всё делает правильно.
- А почему нет? Они не обязательно больше. - усмехнулся Монтанелли в ответ. Поставить что-то такое, что будет целой комнатой, или даже отдельным строением вырастет - у него тоже мелькала такая мысль, но это скорее что-то на уровне детских кубиков, только по-взрослому - мужчины, как известно, остаются мальчишками навсегда, конструкторы только находят себе разные. Но, в условиях калифорнийского климата, такие мощные штуки рискуют быстро износится, да и мощность деревенских генераторов ограничена. И это надо учитывать тоже. Впрочем, проблему вообще отлично решают погреба - в резервации есть много тенистых мест, где земля не прогревается почти совсем. Самый дешёвый способ сохранить продукты - для Гвидо и самый интересный тоже: так ведь, наверное, и его сицилийские предки поступали когда-то, делая такие хранилища в пещерах или земле, в тех местах, где она не была плодородной.
- Купим, если ты разрешаешь. Ему ведь не вредно столько яблок? - Монтанелли больше понимал в диете своего пса, чем в том, чем должна питаться скаковая лошадь (хотя и в кормлении собак был тоже вовсе не экспертом, действовавшим по рекомендации ветеринара и немногим больше того) - но догадывался, что система "всё подряд" тут не срабатывает. Шей на конюшне ещё не ругают за то, что она каждый раз таскает ему сладкие лакомства?..
- Хорошо... приготовлю там, что захочешь. Мне, кстати, давно было интересно попробовать сделать жаренный радиккио на углях... интересно, что получится. - только улыбнулся Гвидо в ответ. С некоторыми - со многими - капризами жены он сейчас соглашался быстро, не желая волновать её. Шейенна, впрочем, настаивала на чём-то совсем нечасто...
- О, прекрасно, я начинаю жалеть о том времени, на которое позабыл об умбричи... - улыбнулся Монтанелли Александру в ответ - и улыбка была искренней, но она же стала словно и последним лучиком какой-то доброты, мелькнувшим перед тем, как всё стало погружаться в тревожный полумрак всё сильнее... и сказка всё меньше начинала походить на сказку. В ней не оставалось ни любви, ни покоя, ни счастья, а надежда забилась куда-то в угол, как затравленный зверёк, точа нож... сам этот стол, по разные концы которого сидели супруги, говорил о многом - а после вопроса Гвидо, Каллисто это и без того внушительное расстояние решила вдруг увеличить, возведя практически в абсолют - покинув дом. Проводя её взглядом, Монтанелли посерьёзнел, взглянув на Александра. Вопрос "всё ли в порядке с детьми?" был действительно к месту - как бы ужасно не звучал, и как бы абсурдно, но... морально Гвидо уже подготовился к чему-то ужасному. Обращение на непонятном ему и Шей русском языке только прибавило к этому ощущению. Впрочем, когда он увидел их мальчиков - немного отлегло. Хорошо же, когда они рядом - как будто с ними вместе сидят, а не где-то отдельно за три комнаты...
- Ciao, bambino... - с улыбкой поприветствовал маленького Аркада, взяв его на ручки, становясь рядом с Шей, и что-то ещё зашептал на итальянском, не очень разборчиво - больше желая просто установить какой-то контакт с ребёнком; улыбкой этой одарил и Шейенну, подняв на неё голову, улыбнулся ещё более широко и немного задумчиво - представив её уже с их малышом на руках, уже так скоро... - Да, можно и так сказать... - ответил Рашу. Эта же самая улыбка не сходила с его лица с того самого момента, как Каллисто попросила о о помощи, а Раш начал свою исповедь, его прикосновения к детскому тельцу не стали ничуть менее нежными - но вот глаза, когда увидели то, что Александр открыл, стерев тональный крем, глаза стали холодно-стеклянным. Он не содрогнулся, нет, не внешне - слишком хорошо понимая и помня, что держит Аркада, лишь чуть приподнял указательный палец, когда Шей упомянула его - сообщая, что на такие темы не желает говорить с маленьким ребёнком на руках; и осторожно вернул его Олесе... после чего его лицо окончательно превратилось в каменную, тяжёлую, недобрую маску.
- Я, знаете ли, тоже не претендую на семейного психолога... - как и на идеального семьянина не претендует, даже не близко, но... - Во-первых, мой сын - не "как его там", он такой же родственник Каллисто, как я. - никакой, технически говоря, родственник, но если миссис Раш относится к ним, как к родственникам, это даёт им полное право навещать её, её детей, гулять с ней, когда захочется... - Во-вторых, ты собственных детей сравнил с колодками на ногах... если для тебя дети - колодки, может, не так и удивительно, что для твоей жены - обуза? - и учитывая, что он уже дважды за три предложения отнёсся неуважительно к самой теме сыновства - сначала по отношению к старшему сыну Гвидо, затем к собственным детям, так ли он на самом деле ушёл далеко от того тирана, каким представился? Они сидят в гостиной, обедают, дети на противоположном конце дома, с нянькой или кем там... хотя большинство родителей были бы только счастливы представить своих малышей. И уж точно не отходили бы от них дальше, чем на десять метров.
Интересно, может, просто так у богатых принято - гувернантки, няньки, с самого детства, отсутствие родительного внимания с первых дней? Или это какая-то русская традиция, о которой они не знали?..
- В третьих... какой ещё, ten'cazzo, свободы тебе хотелось? - повернулся к Каллисто. - Какой, ten'cazzo, ещё свободы тебе хочется постоянно? - это и не первая какая-то подобная выходка его племянницы на его памяти. И слишком ярким пятном была их встреча в "Маленькой Сицилии", когда она тоже была месяце на седьмом или восьмом... а он так радовался за неё потом на этой свадьбе! - У тебя была свобода - был выбор быть женой, или быть изгоем. Вот эти дети теперь - вот что твоя свобода. - Гвидо пытался не повышать голос - это удавалось, но с очень явным трудом; настолько, что он пытался наоборот, понизить тон, переходя на шёпот - выходило же шипение, по сравнению с которым змеиное было музыкой. Движение пальца, которым он показал на малюток, тоже было схоже с броском кобры - точным, грациозным, но опасным. Не для самих детишек, конечно. - Знаете, у сицилийцев, моих предков, говорят - муж не ударит жену, если не она не даст ему повода. Я не могу сказать, что во всём согласен с этим, но с другой стороны - понимаю, что у фразы есть и более глубокий смысл, чем кажется на первый взгляд. - заведя разговор на слегка отвлечённую тему, Гвидо, казалось бы, слегка подостыл. И дело тут не в тотальном подчинении жены мужу, вовсе нет, это то, что лежит на поверхности - то, что ухватит человек недалёкий. - Повод ты дала. Судя по всему, не один, не "дала" даже, а "даёшь". И за такое отношение к собственным детям... я бы бил не кулаком, я бы палку взял. Что за итальянка ты такая, которая плюёт на собственных детей? Да, если позволишь, может, ты - вовсе никакая и не итальянка? - отлегло ненадолго - Гвидо начал кипятиться снова.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-12-25 11:32:05)

+5

17

В начале жизни с Александром казалось, что всегда в их доме будет сказка и любовь, однако чем ближе становилось появление детей, тем больше я уходила в себя. Дело было далеко не в том, что я не любила Сашу. Дело было далеко не в моем муже, а в моей брате Лео, который стремлением помочь создал внутри меня зверя, который боялся когда его били за невыполнение требований. Он упрятал меня в психушку в надежде, что с помощью лечения я забуду о ребенке, но теперь я боялась детей. Я боялась собственных детей, потому что ждала, когда в следующий раз мне сделают больно от того, что я прикоснулась к ним.
Вернувшись за стол я видела как все улыбаются держа на руках Персея и Аркада. На мгновение у меня проскользнула улыбка, однако, когда Саша стал приближаться ко мне, я напряглась и резко отодвинула стул. Он был близко и единственное, что мне пришлось сделать - зажмуриться и ждать удара. Я чувствовала как страх окутывал все мое тело, и я была готова ко всему, что только может быть, но шепот Саши вырвал меня из этого состояния. Его рука нежно коснулась моей щеки и я выдохнула, открыв глаза. Я встретилась глазами с его взглядом и увидела в них то, что давно не видела - любовь. В тот момент мне действительно стало легче. Я старалась побороть свой страх к мужу, но как не крути такое быстро не прощается и не забывается. И пусть я где-то внутри понимала, что тогда он поступил правильно, я все равно боялась его.
После того, как Саша открыл перед всеми то, что скрывалось за тональным кремом я взглянула на дядю. Он стал серьезным, а его взгляд холодным. В таком состоянии я его уже однажды видела, когда приходила к нему в ресторан, чтобы попросить денег. Тогда я вела себя так глупо, что мне было до сих пор стыдно, но в том, что происходило сейчас был виноват скорее мой брат. Может Леопольд и хотел мне добра, но явно не такого.
- Вы простите, что наш обед превратился в такое - прошептала я и взглянула на мужа. Нам действительно с Сашей нужна было помощь. Мне больше всего, поскольку моих родителей в живых не было и пойти за советом мне было не к кому. Следующие слова дяди Гвидо больно ударили, и отрезвили. Может он был прав, может я не итальянка и никогда ей не буду. Я тяжело вздохнула и взяла мужа за руку, осторожно и непроизвольно. Впервые за долгое время я прикоснулась к нему.
- Я понимаю, что я не выгляжу как итальянка. Я всегда думала, что буду лучше моей матери - я закрыла глаза, пытаясь опустить комок, который был в горле - Я понимаю, что все что происходит это неправильно, но я каждый раз боюсь, что за тем, что я возьму ребенка последует боль. - прошептала я и отпустила руку мужа, взглянув на него - Я никому не говорила, но в Париже Лео не просто лечил меня. Он упрятал меня в психушку, где меня прокалывали. Мне было так страшно тогда, так больно. - я выдохнула - Я пообещала, что никогда больше не рожу ребенка, потому что мне кажется, что за каждым последует еще раз тот ужас. - прошептала я и обернулась к супругу - Я никогда не говорила этого, потому что девушку из психушки всегда будут считать чокнутой. - проговорила я - А я люблю тебя, и не хочу чтобы из-за того, что сделал мой брат все слетело, но оно итак все летит к чертям и виной тому я. Именно поэтому я попросила тебя то. - намекнула я на фразу про развод - Я не хочу чтобы мои дети думали, что их мать психически нездоровая женщина. - после этих слов мне пришлось вновь встретиться с взглядом Гвидо и Шейны. Они оба смотрели на меня, буравили, а Олеся, дочка Саши молча опустилась на стол, покачивая ногой детей. Кажется не таким должен быть семейный обед, но когда-то мне бы пришлось рассказать все то, что я так долго скрывала. Конечно, первым все узнал сын Гвидо Лео. Ему было сложнее всего рассказать все. Я тяжело вздохнула и опустила голову, ожидая как очередной поток польется на меня. Я ждала, что меня будут осуждать, ненавидеть и презирать, и была готова к тому, что Саша огородит детей от меня после всего этого.

+3

18

Гвидо естественно не был доволен этой всей историей. Он вступил в жесткую полемику. Конечно, Александр был не прав. По крайней мере в отношении Лео Монтанелли… скорее всего…
Он поспешил объяснится:
- Я не хотел обидеть ни вашего сына, ни вашу семью. В конце концов он же вернул мою любимую жену домой в целости и сохранности, так что это можно считать простой прогулкой. А относительно детей….
Тут его прервала Каллисто, выпалив всё как на духу.
Он ненадолго прервался, поскольку был в тихом ужасе и просто охуел от такого,  и сказал на английском: 
- Олеся. Иди проведай наших лошадок. Луна, видимо, уже соскучилась по тебе.
Дочка кивнула  и ушла в конюшню. 
И он начал
- Так. А теперь относительно детей.  Я от своих сыновей не отхожу не на шаг. И они в то самое время, когда вы приехали, спали.  Не будить же мне их. Теперь они с нами. Прошу. Не надо делать из меня чудовище. Опыт в воспитании у меня есть. Каллисто сказала, что она не хочет быть как её мама, но вот моя дочь, Олеся, она так никогда не скажет, по одной простой причине – у неё никогда не было матери – она умерла при родах. Я сам воспитывал дочку. И разве я её плохо воспитал?   И поверьте мне на слово, за свою дочку я перегрызу глотку любому.
А после его голос повысился.  Но все равно он говорил достаточно тихо.
А теперь повтори?! Что он сделал?! Лео упрятал тебя в психиатрическую клинику?!!! – Александр стал просто-напросто метаться по комнате как тигр в клетке. – Почему тогда ты всегда тогда его чуть ли не боготворила? Если он сделал тебе ТАК больно… Почему?
Он почувствовал её руку в своей руке.  Но он просто прижался своим лбом к её плечу.
- Малыш. Если бы я знал… Я бы не стал тебя ограждать от детей. Ни-ко-гда! Да и вообще. Я сказал что я люблю тебя. Я не смотрел твои медицинские карты когда давал тебе клятву перед алтарем. Боли больше не будет. Тебе больше нечего боятся. Я тебя от всего укрою. А что касается детей… твоих детей… так давай вылечим твой страх. Ты мне родила двух сыновей. Красивых, нормальных и абсолютно здоровых.  И у них твои глаза и эти светлые волосы.  Боли больше не будет. Клянусь. Возьми их в руки. Ты почувствуешь не боль, а счастье.  Просто возьми своих детей на руки. Если ты хочешь быть лучше своей матери – будь.  И не смотри на других. просто будь собой. Ты будешь лучшей мамой в мире!
А после он подумал и продолжил.
- А что касается твоего братца, я этого сукина сына научу любить своих младших сестер. Подумать только. Я о нем был хорошего мнения. Думал, что он тебе помогал справляться с сильнейшей депрессией, а тут такое. Подумать только.  Ведь он твой брат и весь такой хороший был.  Да никогда в жизни! Я его ни к тебе, ни к нашим детям не подпущу!  Я его пристрелю!  Малышка, мне важно наше будущее. А насчет того. Забудь.
И он обнял её. Просто прижал к себе. и он прижал её к детям. Он хотел, чтобы она поняла, что он её укроет и защитит. И от сумашедшего брата и от других людей, а на данный момент, от тяжелого взгляда её дяди.

Отредактировано Alexander Rush (2016-12-28 00:15:42)

+2

19

- Прошу, просто большой холодильник, - погладила мужа по руке. Когда есть возможность приобретать лучшее, начинаешь искать едва не королевское. А всего лишь надо простое и чтобы помещалось там, куда собираешься ставить. В их доме, в резервации потолки позволяли вдоль стен сделать деревянные шкафы, что те не мешались и не занимали основное пространство, которого хватало Торри на игры, и мальчишкам было где заняться своими делами. Ну а им с Гвидо или ее родственниками просто посидеть и поговорить, не нарушая границ детей. – Знаешь, ты строитель моего рая. Я уже не могу понять, куда порой тянет больше – к нам домой туда, или сюда. Везде хорошо.
Возможно, надо было купить подарок Каллисто и детям, и что-то для Хозяина ранчо. Как-то об этом Шейенна не подумала. Да и когда? Муж дал ровно час на сборы, а при ее положении этого как и хватило на спокойное приведение себя в порядок. Но даже такое оправдание не уняло неутности внутри. Но как оказалось, подарки тут были бы неуместны.
Шейенна никогда не лезла в чужую семью, и не позволит кому-то вваливаться в свою. Проблемы решала всегда сама, только вопрос в другом – какими способами это делалось. Послушно замолчав, поняв жест супруга, Шейенна медленно переводила взгляд с молодых родителей, пытаясь понять в чем же проблема? Молоды, любят друг друга, ну по крайней мере со стороны Александра это явно ощущалось. Каллисто же казалась забитой и тревожной, будто ее тут пороли и секли, что сил на улыбку не хватало.
Шей явно ощутила, как внутри мужа начинало бурлить негодование. И с каждым словом оно все росло и росло, что просто положила руку на его ладонь, сжимая ту пальцами.
- Косе Камо, - шептала она, не давая супругу расходиться, хотя сама внутри подобралась так, что у нее свело мышцы на спине. Напряжение росло. Казалось за столом сейчас вилки побегут прочь, боясь, что их пустят в ход. Кто не знал Монтанелли в гневе, считай не знал его вообще. Флегматичный и спокойный с виду, итальянец в некоторые моменты, например как сейчас, превращался в гневного и жесткого человека. С таким Шейенна умела управляться. Ну, как? Она просто замолкала, служа подобием громоотвода для Гвидо, находясь рядом, в близости протянутой руки. И все же ему удалось вырвать руку из ее ладони, как другой сжать плечо Шей.
- Он просто так выразился. Не принимай все близко к сердцу, - прошептала, повернувшись к мужу. Ох уж ей этот итальянский темперамент. Таких бед может натворить, если вовремя не остановить. – Александр сказал, что дети держат Каллисто в доме, как птицу в клетке. И понимает, что нельзя оставить, и хочется уйти.
Шейенна проводила взглядом дочь Александра с близнецами на руках в конец гостиной, где их ждала няня малышей. Но Олеся понимала, что возвращаться ей не стоит, предпочла просто выйти на улицу.
Пора прерывать эту речь. Чего доброго Гвидо начнет углубляться дальше в суть ситуации, когда решить можно проще. Никто не поймет женщину лучше, чем сама женщина. Как бы не говорили мужчины, что они чувствуют желания той, которую любят. Шей опустила руку под стол и крепко сжала ногу Гвидо, будто отрезвляя того от мыслей ис лов, которые лились в нем, перетекая в устрашающий (для нее да! Это испытать от Монтанелли надо хоть раз, чтобы понять) шепот. И когда же Каллисто решилась открыться им всем, рассказать о своем прошлом, Шейенна встала из-за стола, отходя к высокому окну, обнимая сея за плечи. Такое слушать было не то что не хорошо, не возможно. Но сейчас индеанка думала не о том, что с Каллисто сделали, а как ее оттуда вытащить. А сидела девушка в том очень прочно, что даже рождение детей не помогало расшевелить ее и посмотреть на сыновей другими глазами. Когда же в гостиной воцарилась тишина, жена итальянца, не смотря ни на кого, будто говорила сама с собой, произнесла, отодвигая пальчиком гардину, чтобы лучше был обзор прекрасного двора:
- Если бы ты такого не хотела, то приглашения нас не состоялось бы, - ладонью поглаживала ребенка, который почувствовал движение матери, и словно радовался прогулке, а не простому сидению. – А ты сама раскрыла все. Из нас четверых лишь ты себя таковой считаешь. В этом и проблема. Прогуляемся. Мужчинам есть о чем поговорить.
Она не спрашивала, а утверждала. Сама Каллисто дала очень плодотворную почву виде своего брата. Да, Александр мог порвать всех за жену, но прежде чем вонзать зубы в добычу, ее надо поймать. А как понимала Шейенна, связями тот не обладал, и вот тут мог помочь Гвидо. Взяв Калли под руку, Шей медленно повела женщину в сторону двери, куда Олеся унесла детей. Индеанка чувствовала, как с каждым шагом Каллисто напрягалась, но и Монтанелли давать расслабиться и сбежать той не собралась. Постучав в дверь, они переглянулись.
- Даже не думай. Это надо вытащить из тебя, - показала на висок итальянки. – Ведь за этим вы нас позвали? Добрый день, - протянула руку женщине, открывшей им дверь. – Шейенна, очень приятно. Вы не оставите нас наедине? – Няня молча взглянула на Хозяйку, вышла. Вероятно, полная сомнений Калли и полная уверенности Шей представляли собой еще ту картину. А то, что мальчиков никто не тронет, индеанка заверила женщину, - Не переживайте, малыши будут в полном порядке.
Даже если Каллисто предпримет какой-либо выкрутас, то Шей ничего не стоит ее скрутить – молча.

перевод

Косе Камо - "Успокойся моя душа!

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-12-28 00:13:09)

+3

20

В их "раю", или по крайней мере на священной земле, потому что и для Гвидо эта земля была теперь священной, стройка идёт в буквальном смысле, не имеется в виду не только деревня, в нескольких километрах полным ходом идёт возведение казино, с чем Монтанелли планирует как раз закончить к началу летнего курортного сезона. Строительство чего-либо, в буквальном смысле - возведение дома, или какой-то ещё постройки, - вообще даёт возможность задуматься о многом... на твоих глазах, и под твоими руками вырастает что-то, что простоит много лет после, перестоит тебя самого, меняя окружающий пейзаж, будучи людям полезным чем-то, меняя и их восприятие, само собой, это... тоже где-то сродни рождению ребёнка, пожалуй. Примечательно, что Монтанелли редко обращался к чему-то настолько фундаментальному, вовлекаясь так прочно, во всяком случае - обычно "срок годности" того, чем он занимался, был меньшим. Очень часто этот срок писался даже в соответствующей графе на упаковке...
- Этот рай - наш с тобой, не возноси меня одного. Мы оба его строим. - улыбнулся в ответ, осторожно ловя её пальцы своими. И что касается этого "строительства", оно у них давно уже перешло на новую свою стадию, тогда как рай разрастался всё шире - и Монтанелли нравилось, что Шей называет его так, пусть это было даже и громким словом, а в её народе - загробный мир вообще был местом отличным от христианского рая...
В подобном "раю" у семьи Раш случились какие-то проблемы. И несмотря на то, что женаты они были меньшее количество времени, чем Монтанелли - для них тот самый период жизни, когда ребёнок - вернее, в их случае, дети, - были рождены, оказался пройден; и сейчас, глядя на них, Гвидо мог бы увидеть, к чему им самим с Шей можно было бы подготовиться... ожидал, во всяком случае, увидеть. Сейчас, когда он действительно увидел то, что происходит - он отказывался не то, что верить, даже подумать, что Шейенна сможет повести себя так же. Всё происходящее и так не укладывалось в голове...
Он не понял того, что Шей сказала ему, на языке её предков Гвидо не разговаривал, да и в общем-то - даже не пытался, не чувствуя за собой ни способности к обучению ему, ни какого-то даже морального права на нём разговаривать; больше подействовал успокаивающий тон её голоса и прикосновение - в целом мире никто не смог бы воздействовать на него так, кроме Шейенны... ну или собственных детей ещё. Гвидо почти не изменился в лице, на какую-то секунду оно стало только более напряжённым, но затем - он расслабился, резковато даже, словно затормозил на большой скорости - и легко было бы сейчас представить резкий звук и характерный след от шин... если бы к чему-то такому комичному ситуация располагала. Александра Гвидо выслушал молча, только корокто кивнув - он Олесю слишком мало знал, чтобы делать какие-то серьёзные выводы о его воспитательских способностях... она его слушалась беспрекословно - это Гвидо понять успел.
С его племянницей всё было ещё интереснее... с ней всегда всё было интереснее. Если проще не сказать - через задницу всё было.
- Да, именно это я и услышал. - ответил жене. Клетку? Дети - клетка, которая не даёт никуда пойти? Когда собственных детей воспринимали таким образом, да ещё не стесняясь выражать это сравнение вслух - это и злило Гвидо больше всего. Родитель не должен хотеть куда-то уйти. Он себя самого простить не мог за то, что в жизни Дольфо отсутствовал в течение пяти лет его жизни, хоть вроде как и не то, что был виноват... впрочем, его отцовство, биологическое отцовство - это и есть эта вина. Гвидо не думал от него отрекаться; он запросил тест ДНК - пусть это не делало его кем-то, кто не заглядывает перед алтарём в медицинские карты, но он не надеялся на то, что тест покажет отрицательный результат. Тест этот, со всей дорогостоящей ценой, был только подтверждением. Монтанелли знал, что такое ответственность родителя... оттого то, что он видел сейчас, воспринималось ещё более остро.
- Вот именно, неправильно это происходит. С чего вообще может быть такой страх? - Гвидо говорил жёстко, но уже без каких-то срывов - словно Шей, держа его за бедро под столом, действительно его сдерживала. Ладно, бывают люди, которые не любят детей, но это можно понять до тех пор, пока дело не касается детей собственных... в противном случае - таким детей лучше вообще не иметь. В случае Рашей, впрочем, это уже поздно как-либо, под каким-либо углом, даже рассматривать. - Это - и есть психиатрия. Этот страх ненормален, но ещё более ненормально - нежелание его преодолевать. И если мы вообще приходим к такому - это может значить только то, что в Париже этом тебе чего-то не докапали... - недолечили, в общем; Гвидо не верил в психологов, как врачей, было у него такое убеждение - но в психиатров верил больше, как верил и в психиатрические заболевания. Которые, в общем, тоже надо лечить... и которых стыдиться - бессмысленно, хотя и не значит, что стоит выставлять их напоказ, но и смеяться над которыми - подло. Это касается любых болезней, в целом, одноногий ведь не демонстрирует свою культю, а в сахарном диабете мало чего смешного. Другое дело, что новая нога не отрастёт, и диабет - тоже неизлечим... всё, что остаётся - жить с этим. Это означает каждодневную борьбу, вероятно, но многие через это проходят. У каждого человека, по сути, есть своя внутренняя борьба, без исключений. - Если не хочешь, чтобы твои дети считали тебя pazza - не веди себя, как pazza. - и Гвидо не знал, какие причины были у её брата, чтобы отправить её в такое заведение, но, на самом деле... не считал его таким уж виноватым - таким виноватым, во всяком случае, каким увидел его Раш. Тем более, что касаемо Парижа... вряд ли французские психиатры приняли бы того, у кого нету проблем, стали бы заниматься им и что-то капать. Это ведь Европа - колыбель психических заболеваний, как явления. И это Париж - наверное, нету города, где большее количество людей сходило с ума. Поэтому уж где, как не там, знают, как их лечить... учитывая, через что Каллисто пришлось пройти до того, как в её жизни появился Раш - психлечебница вполне может рассматриваться как нечто необходимое. Как необходимое лекарство.
- Твой муж прав. У тебя только два пути - либо дети, либо обратно в дурдом. - с истинно сицилийской, тяжёлой, лаконичностью заявил Гвидо, чуть сжав ладонь жены - касаться её животика в таком состоянии и при таком разговоре не хотел, считая это опасным. Ребёнок и так наверняка чувствует настроение, витающее в воздухе, эту энергетику... которую Монтанелли предпочёл бы, чтобы он не чувствовал. - Люблю тебя. - шепнул жене на ухо, когда она предложила Каллисто прогуляться. Это означало и "будь осторожна", и "будь внимательная", и "будь мудрой" одновременно. Шей поймёт. - А ты не торопись пороть горячку... не думаю, что убийство её брата как-то поможет. Не думаю даже, что он так уж сильно неправ. Когда депрессия становится диагнозом - её приходится лечить. - обратился к Рашу, когда они остались одни, накручивая умбричи на вилку...

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Италия, Россия, Америка