vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Италия, Россия, Америка


Италия, Россия, Америка

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

Казалось то, во что мы вовлекли Гвидо и Шейну было обречено на провал. Я понимала, что Шей нельзя волноваться, ведь дети внутри матери чувствуют куда больше, чем всем кажется. Я понимала и дядю Гвидо, который говорил с холодностью и сдержанностью, и он всегда был прав. Каждое его слово было правдой и я лишь опустила голову, выслушивая его слова.  На мгновение мне показалось, что я снова маленькая девочка, только вместо моего отца, отцом выступал Гвидо и ругал меня. Я тяжело вздохнула и поправила пряди волос, внимательно изучая Шейну, которая отошла к окну и о чем то ненадолго задумалась. В такие моменты всегда напрягаешься, потому что не знаешь что будет дальше, как человек себя поведет.
Я бы не удивилась, если бы сейчас семья Монтанелли их покинули, но кажется Шейна решила иначе и подошла ко мне, говоря о том, что нам надо прогуляться. В тот момент мне было тревожно, и когда Шейна повела меня в сторону выхода из комнаты, мне пришлось отпустить руку любимого мужа. Мы шли медленно и с каждым шагом мне все страшнее становилось. Мы подошли к комнате, где находились наши с Сашей деть. Шей открыла дверь и попросила нянечку нас оставить наедине с детьми. Я испуганно взглянула на Шейну.
- Я боюсь их брать - прошептала я и взглянула снова на Шейну надеясь найти в ее глазах понимание и, наверное, надеясь, что мы все таки уже уйдем отсюда. Внутри меня боролись две девушки: одна хотела держать свои детей, другая боялась и сейчас больше всего во мне присутствовала вторая я. Мой тяжелый вздох разнесся по комнате. Я подошла к кроватке, где лежали малыши и смотрели на меня своими чудесными голубыми глазами. Я улыбнулась и протянула к ним свои руки, замерев лишь в пару сантиметрах. Я взглянула в глаза Шейны и прошептала
- А что если я все таки плохая мать. Ведь такого не может быть, что я не признала их - проговорила я и вновь перевела взгляд на малюток, которые произносили звуки похожие на кряхтение или может это громкое сопение? Шейна однако была спокойна и увидев этот спокойный взгляд и коснулась животика одного из мальчишек. - Привет Аркад - прошептала я. Почему то я была уверенна, что это был Аркад. Я помню как они появились на свет, как я радовалась, а потом внутри проснулся тот страх, который сейчас управлял мной. - Мама здесь. - проговорила я и положила руку на Персея. - Привет Персей, мой маленький герой. - мальчишка внимательно изучал меня и начал активно шевелить ручками от чего стало даже как-то приятно на душе. Я впервые чувствовала себя спокойно, потому что я была рядом с человеком, который наверняка мог бы мне помочь с ребенком. Я не знала что делать с детьми, как заботиться, я даже не знала какой должна быть настоящая мама. Я воображала себе одно, а вдруг все по другому?

+3

22

Когда дамы их покинули и они остались с итальянцем наедине, в воздухе всё еще витало напряжение. Конечно, может быть, Александру такое показалось, но он почуствовал, как между Гвидо и их семейной парой натянулась раскаленная струна.
Шоковая терапия всегда сложна в плане моральном. Приходит тот кто может тебя вполне задавить возрастом или опытом и начинает забивать тебя, резать по живому, а то и вовсе поливать грязью (правда, надо отдать должное, Гвидо до последнего не опустился), а тому, кому это всё надо, остается только терпеть и тихо принимать всю информацию. Это им было необходимо. Да и они сами их позвали. Они сами эту кашу заварили – им её и расхлебывать.
- Может вы и правы. Кто виноват – это уже не важно. Важно сейчас одно – что нам с этим делать. Хорошо, убивать не буду. Но и к Каллисто и нашим сыновьям никогда в жизни не подпущу.  Вот подумайте сами, Сениор Монтанелли, Каллисто все вокруг бросили,  в то время нужна была поддержка семьи ей, а самый близкий человек, которому она верила безоговорочно её буквально предал, тогда ей нужно было быть с близкими, а вместо этого она получила комнату с мягкими стенками, смирительную рубашку,  уколы и таблетки, и самое главное, бесконечное одиночество. Разве это нормально? У меня самого две младшие сестры. Не дай бог что-то такое подобное случится, наша семья всегда придет на помощь.  Что бы не случилось.  Вы же должны это понимать. И Каллисто теперь член нашей семьи. Мои родители приняли её.
Про психиатрические лечебницы Александр слышал много страшных баек. И что там врачи относятся к своим пациентам как к животным и творят с ними все, что им вздумается и издеваясь над беспомощными «психами» как только хочется, и что сами особо буйные пациенты могли ответить врачам, просто-напросто убив их.  Может это и не правда. Но в каждой сказке только доля этой самой не правды.
Вот и у Каллисто после «посещения» такого специфического заведения внутри что-то надломилось. Её не вылечили, лишь снизили болевой порог от депрессии и напичкали успокоительными по самый не балуйся. И как бы они там не усугубили всё её состояние.
- Знаете, может сейчас не самое лучшее время. Но я все таки спошу вас. Сениор Монтанелли, вы самый близкий человек  для моей любимой жены. Я очень хочу чтобы вы стали крестным отцом наших сыновей.
Странный вопрос, особенно в данной ситуации, да и сильно пахнуло стереотипами, ведь само понятие крестный отец пошло из италии и сильно закрепилось благодаря итальянской и сицилийской  мафии, когда самые бедняцкие бедняки просили у мафиозных донов стать крестными отцами для их детей и после могли прикрываться именем мафии.
Но он очень надеялся что сениор Гвидо согласится. Каллисто точно этому обрадуется.
- Очень надеюсь на ваше согласие. Каллисто вам очень доверяет. И вы для неё словно родной отец.

Отредактировано Alexander Rush (2016-12-29 00:03:18)

+3

23

Шейенне было до сих пор непривычно, что теперь ей есть на кого положиться, к кому есть прибежать с проблемами, слезами или просто поговорить. Гвидо часто просто молча слушал ее, смотря, как она при этом перемещается из угла в угол, а потом когда Шей замолкала, начинал говорить. Они могли спорить, доводить друг друга до кипения, ведь оба прожили достаточно того времени, чтобы принимать решения вне зависимости от мнения других, могли просто сидеть рядом и «разговаривая молчать». Хотя Гвидо и не любил, когда Шейенна превозносила его значимость для себя, но это было так. Муж для нее был всем – другом, мужем, любовником. А самое главное душой, без которой она уже не сможет.
- Ты же знаешь, я никогда не говорю выше того, чем что-то бывает. Так что не спорь. С беременными спорить нельзя.
Да, да. И волновать тоже. Так что супругу придется до рождения ребенка мыкать и замолкать, чем всегда смешил индеанку.
Pazza? Шей посмотрела на мужа, не понимая значения слова, но вероятно, все же оно было не таким уж комплиментом. Она не смотрела ни на кого, скользя отрешенно по обстановке, тому, что лежало на тарелках, так и, застыв в такой обстановке, что творилась за столом. Пальцы Гвидо сжимали ладонь Шейенны на каждое экспрессивно произнесенное слово, что ей можно было сидеть и не слышать его, но понимала бы каждое сказанное им слово.
- Все будет хорошо, не переживай. Я тоже тебя люблю.
Что может быть плохого в том, что они с Калли просто поговорят? Даже не смотря на свое положение, Шейенна не потеряла сноровки и, почувствовав опасность, не станет стоять, разинув рот, смотреть на истерику или что там произойдет. Но благодарность к мужу так и потекла в ней. Ведь приятно сильной женщине стать слабой рядом с таким мужчиной.
Слегка подтолкнув Калли вглубь комнаты, Шей закрыла дверь. Время пряников для этой итальянки закончилось. И если Саша поступил грубо (хотя Шей не ругала его внутри себя за это), то она тоже не собиралась с ней вести беседу в стиле детских сказок. Порой холодный душ весьма результативнее.
- Они что кусаются? – Шейенна проходит дальше, посматривая на обстановку комнаты малышей. Ведь им с Гвидо скоро предстоит сделать что-то такое же. Хотя Шей не собирается отселять от себя ребенка за стенку. Если только когда тому исполнится года полтора. Она и Торри то хотела в комнату к ним с мужем переселить, но малышка была приучена спать одна. Шей подошла с другой стороны к кроватке, если что сдержит не понравившейся ей самой порыв Каллисто. – А что если я не индеанка? – просто в лоб ответила. Сомневаться в своем происхождении ей не приходилось, будучи копией бабки по отцовской линии. – Ты не пробовала, чтобы так говорить. Даже собака признает своих щенков. А мы люди. Нам позволено природой больше, нежели просто нюх и язык.
Шейенна не могла пока ответить добрым взглядом девушке. Сейчас она выступала в роли рычага, или плети, которая заставит Калли сделать так, как надо. И любое сомнение будет пресечено если не ударом, то словом со стороны индеанки.
- Ты угадала сына, хотя эти двое копия один другого. Но ты назвала Аркада, а это он, - Шейенна протянула руку, пощекотав малыша за пяточку, отчего тот поморщился и что-то пролепетал на своем детском и самом мелодичном языке. – А теперь слушай меня внимательно. Мы не есть наши родители. И наш мир состоит из того, чем мы сами желаем наполнить его. Не надо думать, что тебе труднее всех. У меня тоже в жизни много чего было, поверь. Может оно не сравнимо в какой-то степени с твоими тревогами и событиями, но духи не наделяют человека большим, чем тот сможет потянуть. У меня вообще такое впечатление сложилось, что тебе нравится быть беззащитной, словно показать себя сильной женщиной для тебя это позор. Рядом с тобой не хлюпик, не размазня, а Мужчина. Так почему ты не хочешь показать ему, что он не ошибся с тебе, что ты та, которую он не просто так полюбил, не за красивые глаза. Хотя признаюсь, ты очень красивая.
Шей отошла немного, но не выпускала Калли из виду.
- Как говорит один мой хороший знакомый, когда женщина беременна, то принимает на себя заботы о себе больше, чем вообще ей положено. Потому что, когда рождается ребенок и все переключаются на него, женщина начинает копать себя внутри и думать А почему же это ко мне перестали так относиться, почему мир перестал крутиться вокруг меня? – Шейенна сделала два шага, довольно то резко, и положив ладонь на шею Калли, слегка ту нагнула над кроваткой, шепча в ухо, - вот почему! Они твой мир. Они твое все! И не Саша, ни его дочь, а сыновья! Прекращай строить из себя дурочку немощную. Просто прими в сердце и разуме, что в тебе нуждаются два существа, беспомощных и таких милых. Это ты можешь бегать, куда тебе хочется, можешь разогреть себе тарелку супа, если захотела поесть. А они не могут. И если рядом с ними тебя не будет, то они умрут! – Резко выдохнула, Шей опустила Калли и обошла кроватку. – Иди ко мне, Аркад. Калли, сядь в кресло.
Аккуратно передала девушке малыша, сама же Шейенна осталась стоять и смотреть, как бы руки итальянки не разжались и не выпустили ребенка, тогда индеанка просто успеет его поймать.
- Они здоровые дети. И не приведи тебе узнать, что такое просыпаться утром и смотреть дышит твой ребенок или нет.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-01-03 00:30:42)

+3

24

Шей на всё могла смотреть со своей собственной, немного иной, чем у всех окружающих её людей - и в этом и была её уникальность; иногда ей удавалось увидеть что-то, чего не было видно остальным, или просто разглядеть это что-то лучше, чем могли бы другие. Она не была похожей на остальных Монтанелли; не была похожа на итальянцев - не была похожа и на русских тоже, её взгляд всегда был взглядом со стороны, что и давало определённую вероятность того, что к нему можно было проще прислушаться. Каллисто, пожалуй, не помешает сейчас именно такой совет... Гвидо - при всех тех тёплых чувствах, что она испытывает к нему, слишком вовлечён, это самое родственное отношение не может не делать его причастным, и это несколько туманит разум, ослепляет, как слепит любая любовь. Александр - в этой связи, человек ещё более близкий... но не Шейенна, с которой она была едва знакома. И наверное, не очень хорошо, что знакомство начинается с такого момента, но... лучше так. Чем если вся эта странная ситуация вовсе зайдёт в тупик, из которого выбраться будет уже сложнее.
На Монтанелли - обоих, или даже троих, с учётом вовлечённости в проблему Лео, - возлагалась определённая ответственность. И не то, чтобы Гвидо она казалась не по силам - другое дело, что здесь требовалось что-то больше, чем просто силы, и в этой области он не мог чувствовать себя полностью уверенным. Когда идёшь в такую сторону - всегда приходится ступать немного на ощупь. Монтанелли не был доктором, ни по части общей медицины, ни по части психологии, но понимал кое-что в анатомии - и вполне мог бы справиться с тем, чтобы оказаться медицинскую помощь, особенно при ранении или травме - что-то хирургического характера, - но психиатрия... это было нечто слишком "непрямое". Не поддающееся чёткому алгоритму действий.
- Возможно, как муж и отец, Вы такое право и имеете. - абстрактно отозвался Гвидо на решение Раша насчёт брата Каллисто: возможно... дети и его племянниками являются тоже. Впрочем, не очень похоже, что Рибальта-старший вообще сильно рвался как-то участвовать в жизни близнецов, да и поддерживать сестру, пожалуй, тоже - Монтанелли не относился к его поступку столь категорично, как Александр, но не мог не признать, что этот поступок всё-таки был совершён. Но опять же... в этом-то загвоздка: такой выбор не бывает лёгким, если он является правильным. Не должен быть таким. - А я и подумал. И как мне кажется, вся эта ситуация вообще выглядит какой-то невероятной. Я знал детей, отказывающихся от своих родителей, я видел матерей, отказывающихся от своих детей... - Гвидо не мог сказать, что прошёл через войну, как Раш; но он тоже видел немало черни в своей жизни - и наверное, кое-что из этого было и похуже того, что бывает на войне. Даже в бою есть своя определённая, жестокая, мужская, солдатская честь. Когда этой чести не остаётся, когда матери начинают оставлять детей на произвол судьбы, а родственники воровать друг у друга - вот что на самом деле страшно. Хуже любой смерти и любой драки. - но даже в этом случае, от всех сразу. Я никогда не видел того, чтобы вся семья отказалась от одного её члена без каких-то видимых на то причин. Просто не бывает так. Это уже из разряда сказок, Золушки или что-то типа того... - Монтанелли пожал плечами, взглянув на Раша; в общем-то, всё действительно выглядело для него именно так, Каллисто всю свою родню представляла в каком-то вывернутом свете, недоброжелатели-родители, злобные брат и сестра, и в это никогда особо не верилось в основе своей. - Подумайте теперь Вы. Проанализируйте её поведение - вот прямо сейчас, на свадьбе, может и ещё когда, Каллисто постоянно куда-то отпрашивается, хочет уйти... А это - разве нормально? И не сама ли она стремится к этому одиночеству всё время? - так и побег от остальных Рибальта имеет свой повод, и подобное отношение к детям можно объяснить так же - непонятно только, причина это или всё же следствие. - И даже если я не прав, пусть так... На её месте любая была бы рада отойти от своего прошлого, как Золушка нашла своего принца - а здесь что происходит? Оттолкнув своих родных, она отталкивает и своих детей. Ради этого одиночества. Это не просто пост-родовая депрессия - у Вашей жены вся система ценностей вывернута наизнанку. - ладонью Гвидо показал это жестом, словно для того, чтобы получилось красноречивей, и затем слегка развёл руками, возвращая их на столешницу. - Говорю это не для того, чтобы оскорбить Вас или Каллисто, просто примите, как есть. Вам жить с этим. - и отвечать за всё то, что происходит, тоже ему; не брату или отцу Каллисто - она уже не Рибальта, она уже несколько месяцев как миссис Раш. Он глава этого семейства.
Следующее предложение Александра вызвало удивление Гвидо - как от своей внезапности; так и в более хорошей степени удивления, Монтанелли был польщён, казалось бы, у Раша, при его положении, могло бы быть полно кандидатов более влиятельных и достойных, чем он... но это и собственную значимость Гвидо подчёркивало. Это было честью.
- Я - католик, мистер Раш. Вы хотите окрестить Персея и Аркада в католическую веру? - Каллисто - тоже католичка, разумеется, так что тут удивительного было немного, Монтанелли спрашивал скорее для того, чтобы уточнить. - Нельзя отвечать отказом на предложение стать крёстным родителем. Но оно и впрямь - не вполне своевременно. Я буду крёстным, если вы того хотите - но после того, как мы решим что-то с тем, что происходит сейчас...

+3

25

Я смотрела на сыновей. Вообще где-то внутри меня все дрожало при виде них.Я их любила, но еще больше в заложниках держал меня страх. Страх сделать что-то не так, сделать что-то, за что дети будут меня ненавидеть как я своих родителей. Я знала, что сейчас, в эту самую минуту я вела себя как моя мать. Я делала ровно тоже самое. От этого мне становилось еще противней и хуже, я чувствовала как мне плохо от понимания всего этого и Шейна была единственной, кто сейчас могла помочь мне. Я взглянула на нее снова. Она уверенно смотрела на меня. Шей была другой, и нет лучшей партии для дяди. Она была чудесная и признаться, я относилась к ней как к маме.
- Малыши совершенно разные. - проговорила я - На первый взгляд кажется что они копия, но Аркад больше похож на Сашу и взгляд у него его. Персей моя копия. - произнесла я и выдохнула. Стоило мне расслабиться как Шей ткнула меня носом в кроватку и черт возьми это было очень грубо. Я давно отвыкла от такого положения дел, но никто другой явно бы так не сделал. Я бы вырвалась, или еще что сделала, но я понимала - она права. Тихо прорычав я рассматривала своих детей. Они тихонько улыбались мне и пытались дотянутся ручками до моих светлых волос. Я легко дернулась и малыш испугался, пытаясь заплакать, но моя улыбка заставила его рассматривать меня. Он успокоился.
Я села в кресло по прикажу Шейны и вздохнула, когда мне в руки положили Аркада. Он тихонько вздохнул и стал внимательно рассматривать меня, ручками хватаясь за ткань футболки. Он не плакал, а улыбался. Я никогда не видела его таким радостным. Его глаза улыбались и мне на душе стало очень тепло от этого. Наконец моя страх стал уходить, и руки чуть увереннее взяли малыша в руки. Он поморщился и начал похныкивать. Я внимательно посмотрела на него, затем на часы, затем медленно перевела взгляд на Шейну и проговорила.
- Время нашего обеда. Да мое золотце? - обратилась я к Аркаду и осторожненько устроилась в кресле поудобней, накидывая легкую пеленку, чтобы малыша не было видно. не смотря на то, что Шей была женщиной, я все равно стыдилась кормить малышей перед кем-либо. Я тихонько вздохнула, когда малыш наконец начал кушать. - Не самая приятная процедура, но без нее никак. Зато они сейчас поедят и уснут. Шейна - произнесла я и взглянула на женщину - Может ты сядешь, я умею и стоя кормить -я встала с кресла и показала одной рукой на кресло. - Сядь пожалуйста, ты в положении. А с крохами я ходить и кормить умею - проговорила я и улыбнулась Шейне. - Вы как, готовы к пополнению то? Как Лео отнесся и Сабрина? А малыши? - проговорила я и легонько поправила Аркада на руках, заглянув осторожно под пеленку, которая лежала на плечах.

+2

26

Относительно «быть православным или католиком» у Александра всегда был один ответ. Казаки  всегда шли вперед с призывом «за веру», и девиз «С нами Бог!» тоже пошел от них . Православие для казаков, и не важно каких: донских, или кубанских, или уральских, или даже сибирских и дальневосточных – всё одно,  вера может быть только одна.
А вот относительно своих сыновей он не стал жестить относительно исключительности веры. Даже в другом случае он бы назвал своих сыновей русскими именами, например, Олег и Владимир, и окрестил в православную веру.
Но вот тут всё по-другому. За границей эти жесткие правила немного подтерлись. Но тут дело совсем в другом. Каллисто напоминала ему маленькую птичку.
- Для меня, как для донского казака есть только одна вера, и это православие. Но наших детей я готов окрестить в католичество.  И тут скорее дело в их маме. Я очень люблю Каллисто.  Она потухла, я хотел её вытащить из её мира страха и вечного одиночества. Вы бы видели как горели её глаза, когда я предложил ей выйти за меня замуж , а она в ответ сказала, что носит моего ребенка,  в последствии то выяснилось, что будет сын, и при этом в двойном экземпляре. А про имена… Я сразу дал ей возможность выбрать имена.  Она захотела греческие. Точнее одно имя было от неё – Персей. Я же подобрал второе имя – Аркад – это имя сына древнегреческой нимфы Каллисто. Я подумал, что это будет как-то логично и красиво.  Каллисто, она ведь такая красивая, такая нежная, такая добрая.  И я видел , как она смотрела на своих сыновей. Но потом вот это произошло. Она просто будто бросила своих сыновей.
Каллисто вроде как кормила своих деток грудью. Но ведь она это делала не как любящая мама, а просто, потому что так надо! Впрочем, детям в этом случае почти нет разницы. Дети все таки сосали грудь матери, и значит, думали, что это их любимая мама, а отношение Каллисто к ним, чувствовали они ли это, понимали ли они это всё? Но самое главное то, что сыновья ели именно материнское молоко, ведь только материнское молоко даст ребенку то, что он должен получить от природы.
Александр пытался обеспечить свою любимую жену всем. И вниманием и разными вещами, или как это можно назвать… Каллисто явно нельзя упрекнуть в том, что  она выскочила замуж по расчету или, простите меня за мой французский, насосала.  Но тут был особый случай. Каллисто стала воспринимать всю его заботу как будто он её посадил в золотую клетку.
- Я хочу сделать приятно Каллисто. Но она это воспринимает словно… я не знаю даже как это назвать… я её посадил её в клетку… А теперь я понимаю из-за чего.  Эх. А я хотел бы показать вам наше ранчо и нашу конную базу.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Италия, Россия, Америка