Вверх Вниз
+12°C солнце
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
- Несколько раз она представляла себе это утро накануне Рождества, когда они проснутся...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Италия, Россия, Америка


Италия, Россия, Америка

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

Казалось то, во что мы вовлекли Гвидо и Шейну было обречено на провал. Я понимала, что Шей нельзя волноваться, ведь дети внутри матери чувствуют куда больше, чем всем кажется. Я понимала и дядю Гвидо, который говорил с холодностью и сдержанностью, и он всегда был прав. Каждое его слово было правдой и я лишь опустила голову, выслушивая его слова.  На мгновение мне показалось, что я снова маленькая девочка, только вместо моего отца, отцом выступал Гвидо и ругал меня. Я тяжело вздохнула и поправила пряди волос, внимательно изучая Шейну, которая отошла к окну и о чем то ненадолго задумалась. В такие моменты всегда напрягаешься, потому что не знаешь что будет дальше, как человек себя поведет.
Я бы не удивилась, если бы сейчас семья Монтанелли их покинули, но кажется Шейна решила иначе и подошла ко мне, говоря о том, что нам надо прогуляться. В тот момент мне было тревожно, и когда Шейна повела меня в сторону выхода из комнаты, мне пришлось отпустить руку любимого мужа. Мы шли медленно и с каждым шагом мне все страшнее становилось. Мы подошли к комнате, где находились наши с Сашей деть. Шей открыла дверь и попросила нянечку нас оставить наедине с детьми. Я испуганно взглянула на Шейну.
- Я боюсь их брать - прошептала я и взглянула снова на Шейну надеясь найти в ее глазах понимание и, наверное, надеясь, что мы все таки уже уйдем отсюда. Внутри меня боролись две девушки: одна хотела держать свои детей, другая боялась и сейчас больше всего во мне присутствовала вторая я. Мой тяжелый вздох разнесся по комнате. Я подошла к кроватке, где лежали малыши и смотрели на меня своими чудесными голубыми глазами. Я улыбнулась и протянула к ним свои руки, замерев лишь в пару сантиметрах. Я взглянула в глаза Шейны и прошептала
- А что если я все таки плохая мать. Ведь такого не может быть, что я не признала их - проговорила я и вновь перевела взгляд на малюток, которые произносили звуки похожие на кряхтение или может это громкое сопение? Шейна однако была спокойна и увидев этот спокойный взгляд и коснулась животика одного из мальчишек. - Привет Аркад - прошептала я. Почему то я была уверенна, что это был Аркад. Я помню как они появились на свет, как я радовалась, а потом внутри проснулся тот страх, который сейчас управлял мной. - Мама здесь. - проговорила я и положила руку на Персея. - Привет Персей, мой маленький герой. - мальчишка внимательно изучал меня и начал активно шевелить ручками от чего стало даже как-то приятно на душе. Я впервые чувствовала себя спокойно, потому что я была рядом с человеком, который наверняка мог бы мне помочь с ребенком. Я не знала что делать с детьми, как заботиться, я даже не знала какой должна быть настоящая мама. Я воображала себе одно, а вдруг все по другому?

+3

22

Когда дамы их покинули и они остались с итальянцем наедине, в воздухе всё еще витало напряжение. Конечно, может быть, Александру такое показалось, но он почуствовал, как между Гвидо и их семейной парой натянулась раскаленная струна.
Шоковая терапия всегда сложна в плане моральном. Приходит тот кто может тебя вполне задавить возрастом или опытом и начинает забивать тебя, резать по живому, а то и вовсе поливать грязью (правда, надо отдать должное, Гвидо до последнего не опустился), а тому, кому это всё надо, остается только терпеть и тихо принимать всю информацию. Это им было необходимо. Да и они сами их позвали. Они сами эту кашу заварили – им её и расхлебывать.
- Может вы и правы. Кто виноват – это уже не важно. Важно сейчас одно – что нам с этим делать. Хорошо, убивать не буду. Но и к Каллисто и нашим сыновьям никогда в жизни не подпущу.  Вот подумайте сами, Сениор Монтанелли, Каллисто все вокруг бросили,  в то время нужна была поддержка семьи ей, а самый близкий человек, которому она верила безоговорочно её буквально предал, тогда ей нужно было быть с близкими, а вместо этого она получила комнату с мягкими стенками, смирительную рубашку,  уколы и таблетки, и самое главное, бесконечное одиночество. Разве это нормально? У меня самого две младшие сестры. Не дай бог что-то такое подобное случится, наша семья всегда придет на помощь.  Что бы не случилось.  Вы же должны это понимать. И Каллисто теперь член нашей семьи. Мои родители приняли её.
Про психиатрические лечебницы Александр слышал много страшных баек. И что там врачи относятся к своим пациентам как к животным и творят с ними все, что им вздумается и издеваясь над беспомощными «психами» как только хочется, и что сами особо буйные пациенты могли ответить врачам, просто-напросто убив их.  Может это и не правда. Но в каждой сказке только доля этой самой не правды.
Вот и у Каллисто после «посещения» такого специфического заведения внутри что-то надломилось. Её не вылечили, лишь снизили болевой порог от депрессии и напичкали успокоительными по самый не балуйся. И как бы они там не усугубили всё её состояние.
- Знаете, может сейчас не самое лучшее время. Но я все таки спошу вас. Сениор Монтанелли, вы самый близкий человек  для моей любимой жены. Я очень хочу чтобы вы стали крестным отцом наших сыновей.
Странный вопрос, особенно в данной ситуации, да и сильно пахнуло стереотипами, ведь само понятие крестный отец пошло из италии и сильно закрепилось благодаря итальянской и сицилийской  мафии, когда самые бедняцкие бедняки просили у мафиозных донов стать крестными отцами для их детей и после могли прикрываться именем мафии.
Но он очень надеялся что сениор Гвидо согласится. Каллисто точно этому обрадуется.
- Очень надеюсь на ваше согласие. Каллисто вам очень доверяет. И вы для неё словно родной отец.

Отредактировано Alexander Rush (2016-12-29 00:03:18)

+3

23

Шейенне было до сих пор непривычно, что теперь ей есть на кого положиться, к кому есть прибежать с проблемами, слезами или просто поговорить. Гвидо часто просто молча слушал ее, смотря, как она при этом перемещается из угла в угол, а потом когда Шей замолкала, начинал говорить. Они могли спорить, доводить друг друга до кипения, ведь оба прожили достаточно того времени, чтобы принимать решения вне зависимости от мнения других, могли просто сидеть рядом и «разговаривая молчать». Хотя Гвидо и не любил, когда Шейенна превозносила его значимость для себя, но это было так. Муж для нее был всем – другом, мужем, любовником. А самое главное душой, без которой она уже не сможет.
- Ты же знаешь, я никогда не говорю выше того, чем что-то бывает. Так что не спорь. С беременными спорить нельзя.
Да, да. И волновать тоже. Так что супругу придется до рождения ребенка мыкать и замолкать, чем всегда смешил индеанку.
Pazza? Шей посмотрела на мужа, не понимая значения слова, но вероятно, все же оно было не таким уж комплиментом. Она не смотрела ни на кого, скользя отрешенно по обстановке, тому, что лежало на тарелках, так и, застыв в такой обстановке, что творилась за столом. Пальцы Гвидо сжимали ладонь Шейенны на каждое экспрессивно произнесенное слово, что ей можно было сидеть и не слышать его, но понимала бы каждое сказанное им слово.
- Все будет хорошо, не переживай. Я тоже тебя люблю.
Что может быть плохого в том, что они с Калли просто поговорят? Даже не смотря на свое положение, Шейенна не потеряла сноровки и, почувствовав опасность, не станет стоять, разинув рот, смотреть на истерику или что там произойдет. Но благодарность к мужу так и потекла в ней. Ведь приятно сильной женщине стать слабой рядом с таким мужчиной.
Слегка подтолкнув Калли вглубь комнаты, Шей закрыла дверь. Время пряников для этой итальянки закончилось. И если Саша поступил грубо (хотя Шей не ругала его внутри себя за это), то она тоже не собиралась с ней вести беседу в стиле детских сказок. Порой холодный душ весьма результативнее.
- Они что кусаются? – Шейенна проходит дальше, посматривая на обстановку комнаты малышей. Ведь им с Гвидо скоро предстоит сделать что-то такое же. Хотя Шей не собирается отселять от себя ребенка за стенку. Если только когда тому исполнится года полтора. Она и Торри то хотела в комнату к ним с мужем переселить, но малышка была приучена спать одна. Шей подошла с другой стороны к кроватке, если что сдержит не понравившейся ей самой порыв Каллисто. – А что если я не индеанка? – просто в лоб ответила. Сомневаться в своем происхождении ей не приходилось, будучи копией бабки по отцовской линии. – Ты не пробовала, чтобы так говорить. Даже собака признает своих щенков. А мы люди. Нам позволено природой больше, нежели просто нюх и язык.
Шейенна не могла пока ответить добрым взглядом девушке. Сейчас она выступала в роли рычага, или плети, которая заставит Калли сделать так, как надо. И любое сомнение будет пресечено если не ударом, то словом со стороны индеанки.
- Ты угадала сына, хотя эти двое копия один другого. Но ты назвала Аркада, а это он, - Шейенна протянула руку, пощекотав малыша за пяточку, отчего тот поморщился и что-то пролепетал на своем детском и самом мелодичном языке. – А теперь слушай меня внимательно. Мы не есть наши родители. И наш мир состоит из того, чем мы сами желаем наполнить его. Не надо думать, что тебе труднее всех. У меня тоже в жизни много чего было, поверь. Может оно не сравнимо в какой-то степени с твоими тревогами и событиями, но духи не наделяют человека большим, чем тот сможет потянуть. У меня вообще такое впечатление сложилось, что тебе нравится быть беззащитной, словно показать себя сильной женщиной для тебя это позор. Рядом с тобой не хлюпик, не размазня, а Мужчина. Так почему ты не хочешь показать ему, что он не ошибся с тебе, что ты та, которую он не просто так полюбил, не за красивые глаза. Хотя признаюсь, ты очень красивая.
Шей отошла немного, но не выпускала Калли из виду.
- Как говорит один мой хороший знакомый, когда женщина беременна, то принимает на себя заботы о себе больше, чем вообще ей положено. Потому что, когда рождается ребенок и все переключаются на него, женщина начинает копать себя внутри и думать А почему же это ко мне перестали так относиться, почему мир перестал крутиться вокруг меня? – Шейенна сделала два шага, довольно то резко, и положив ладонь на шею Калли, слегка ту нагнула над кроваткой, шепча в ухо, - вот почему! Они твой мир. Они твое все! И не Саша, ни его дочь, а сыновья! Прекращай строить из себя дурочку немощную. Просто прими в сердце и разуме, что в тебе нуждаются два существа, беспомощных и таких милых. Это ты можешь бегать, куда тебе хочется, можешь разогреть себе тарелку супа, если захотела поесть. А они не могут. И если рядом с ними тебя не будет, то они умрут! – Резко выдохнула, Шей опустила Калли и обошла кроватку. – Иди ко мне, Аркад. Калли, сядь в кресло.
Аккуратно передала девушке малыша, сама же Шейенна осталась стоять и смотреть, как бы руки итальянки не разжались и не выпустили ребенка, тогда индеанка просто успеет его поймать.
- Они здоровые дети. И не приведи тебе узнать, что такое просыпаться утром и смотреть дышит твой ребенок или нет.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-01-03 00:30:42)

+3

24

Шей на всё могла смотреть со своей собственной, немного иной, чем у всех окружающих её людей - и в этом и была её уникальность; иногда ей удавалось увидеть что-то, чего не было видно остальным, или просто разглядеть это что-то лучше, чем могли бы другие. Она не была похожей на остальных Монтанелли; не была похожа на итальянцев - не была похожа и на русских тоже, её взгляд всегда был взглядом со стороны, что и давало определённую вероятность того, что к нему можно было проще прислушаться. Каллисто, пожалуй, не помешает сейчас именно такой совет... Гвидо - при всех тех тёплых чувствах, что она испытывает к нему, слишком вовлечён, это самое родственное отношение не может не делать его причастным, и это несколько туманит разум, ослепляет, как слепит любая любовь. Александр - в этой связи, человек ещё более близкий... но не Шейенна, с которой она была едва знакома. И наверное, не очень хорошо, что знакомство начинается с такого момента, но... лучше так. Чем если вся эта странная ситуация вовсе зайдёт в тупик, из которого выбраться будет уже сложнее.
На Монтанелли - обоих, или даже троих, с учётом вовлечённости в проблему Лео, - возлагалась определённая ответственность. И не то, чтобы Гвидо она казалась не по силам - другое дело, что здесь требовалось что-то больше, чем просто силы, и в этой области он не мог чувствовать себя полностью уверенным. Когда идёшь в такую сторону - всегда приходится ступать немного на ощупь. Монтанелли не был доктором, ни по части общей медицины, ни по части психологии, но понимал кое-что в анатомии - и вполне мог бы справиться с тем, чтобы оказаться медицинскую помощь, особенно при ранении или травме - что-то хирургического характера, - но психиатрия... это было нечто слишком "непрямое". Не поддающееся чёткому алгоритму действий.
- Возможно, как муж и отец, Вы такое право и имеете. - абстрактно отозвался Гвидо на решение Раша насчёт брата Каллисто: возможно... дети и его племянниками являются тоже. Впрочем, не очень похоже, что Рибальта-старший вообще сильно рвался как-то участвовать в жизни близнецов, да и поддерживать сестру, пожалуй, тоже - Монтанелли не относился к его поступку столь категорично, как Александр, но не мог не признать, что этот поступок всё-таки был совершён. Но опять же... в этом-то загвоздка: такой выбор не бывает лёгким, если он является правильным. Не должен быть таким. - А я и подумал. И как мне кажется, вся эта ситуация вообще выглядит какой-то невероятной. Я знал детей, отказывающихся от своих родителей, я видел матерей, отказывающихся от своих детей... - Гвидо не мог сказать, что прошёл через войну, как Раш; но он тоже видел немало черни в своей жизни - и наверное, кое-что из этого было и похуже того, что бывает на войне. Даже в бою есть своя определённая, жестокая, мужская, солдатская честь. Когда этой чести не остаётся, когда матери начинают оставлять детей на произвол судьбы, а родственники воровать друг у друга - вот что на самом деле страшно. Хуже любой смерти и любой драки. - но даже в этом случае, от всех сразу. Я никогда не видел того, чтобы вся семья отказалась от одного её члена без каких-то видимых на то причин. Просто не бывает так. Это уже из разряда сказок, Золушки или что-то типа того... - Монтанелли пожал плечами, взглянув на Раша; в общем-то, всё действительно выглядело для него именно так, Каллисто всю свою родню представляла в каком-то вывернутом свете, недоброжелатели-родители, злобные брат и сестра, и в это никогда особо не верилось в основе своей. - Подумайте теперь Вы. Проанализируйте её поведение - вот прямо сейчас, на свадьбе, может и ещё когда, Каллисто постоянно куда-то отпрашивается, хочет уйти... А это - разве нормально? И не сама ли она стремится к этому одиночеству всё время? - так и побег от остальных Рибальта имеет свой повод, и подобное отношение к детям можно объяснить так же - непонятно только, причина это или всё же следствие. - И даже если я не прав, пусть так... На её месте любая была бы рада отойти от своего прошлого, как Золушка нашла своего принца - а здесь что происходит? Оттолкнув своих родных, она отталкивает и своих детей. Ради этого одиночества. Это не просто пост-родовая депрессия - у Вашей жены вся система ценностей вывернута наизнанку. - ладонью Гвидо показал это жестом, словно для того, чтобы получилось красноречивей, и затем слегка развёл руками, возвращая их на столешницу. - Говорю это не для того, чтобы оскорбить Вас или Каллисто, просто примите, как есть. Вам жить с этим. - и отвечать за всё то, что происходит, тоже ему; не брату или отцу Каллисто - она уже не Рибальта, она уже несколько месяцев как миссис Раш. Он глава этого семейства.
Следующее предложение Александра вызвало удивление Гвидо - как от своей внезапности; так и в более хорошей степени удивления, Монтанелли был польщён, казалось бы, у Раша, при его положении, могло бы быть полно кандидатов более влиятельных и достойных, чем он... но это и собственную значимость Гвидо подчёркивало. Это было честью.
- Я - католик, мистер Раш. Вы хотите окрестить Персея и Аркада в католическую веру? - Каллисто - тоже католичка, разумеется, так что тут удивительного было немного, Монтанелли спрашивал скорее для того, чтобы уточнить. - Нельзя отвечать отказом на предложение стать крёстным родителем. Но оно и впрямь - не вполне своевременно. Я буду крёстным, если вы того хотите - но после того, как мы решим что-то с тем, что происходит сейчас...

+3

25

Я смотрела на сыновей. Вообще где-то внутри меня все дрожало при виде них.Я их любила, но еще больше в заложниках держал меня страх. Страх сделать что-то не так, сделать что-то, за что дети будут меня ненавидеть как я своих родителей. Я знала, что сейчас, в эту самую минуту я вела себя как моя мать. Я делала ровно тоже самое. От этого мне становилось еще противней и хуже, я чувствовала как мне плохо от понимания всего этого и Шейна была единственной, кто сейчас могла помочь мне. Я взглянула на нее снова. Она уверенно смотрела на меня. Шей была другой, и нет лучшей партии для дяди. Она была чудесная и признаться, я относилась к ней как к маме.
- Малыши совершенно разные. - проговорила я - На первый взгляд кажется что они копия, но Аркад больше похож на Сашу и взгляд у него его. Персей моя копия. - произнесла я и выдохнула. Стоило мне расслабиться как Шей ткнула меня носом в кроватку и черт возьми это было очень грубо. Я давно отвыкла от такого положения дел, но никто другой явно бы так не сделал. Я бы вырвалась, или еще что сделала, но я понимала - она права. Тихо прорычав я рассматривала своих детей. Они тихонько улыбались мне и пытались дотянутся ручками до моих светлых волос. Я легко дернулась и малыш испугался, пытаясь заплакать, но моя улыбка заставила его рассматривать меня. Он успокоился.
Я села в кресло по прикажу Шейны и вздохнула, когда мне в руки положили Аркада. Он тихонько вздохнул и стал внимательно рассматривать меня, ручками хватаясь за ткань футболки. Он не плакал, а улыбался. Я никогда не видела его таким радостным. Его глаза улыбались и мне на душе стало очень тепло от этого. Наконец моя страх стал уходить, и руки чуть увереннее взяли малыша в руки. Он поморщился и начал похныкивать. Я внимательно посмотрела на него, затем на часы, затем медленно перевела взгляд на Шейну и проговорила.
- Время нашего обеда. Да мое золотце? - обратилась я к Аркаду и осторожненько устроилась в кресле поудобней, накидывая легкую пеленку, чтобы малыша не было видно. не смотря на то, что Шей была женщиной, я все равно стыдилась кормить малышей перед кем-либо. Я тихонько вздохнула, когда малыш наконец начал кушать. - Не самая приятная процедура, но без нее никак. Зато они сейчас поедят и уснут. Шейна - произнесла я и взглянула на женщину - Может ты сядешь, я умею и стоя кормить -я встала с кресла и показала одной рукой на кресло. - Сядь пожалуйста, ты в положении. А с крохами я ходить и кормить умею - проговорила я и улыбнулась Шейне. - Вы как, готовы к пополнению то? Как Лео отнесся и Сабрина? А малыши? - проговорила я и легонько поправила Аркада на руках, заглянув осторожно под пеленку, которая лежала на плечах.

+3

26

Относительно «быть православным или католиком» у Александра всегда был один ответ. Казаки  всегда шли вперед с призывом «за веру», и девиз «С нами Бог!» тоже пошел от них . Православие для казаков, и не важно каких: донских, или кубанских, или уральских, или даже сибирских и дальневосточных – всё одно,  вера может быть только одна.
А вот относительно своих сыновей он не стал жестить относительно исключительности веры. Даже в другом случае он бы назвал своих сыновей русскими именами, например, Олег и Владимир, и окрестил в православную веру.
Но вот тут всё по-другому. За границей эти жесткие правила немного подтерлись. Но тут дело совсем в другом. Каллисто напоминала ему маленькую птичку.
- Для меня, как для донского казака есть только одна вера, и это православие. Но наших детей я готов окрестить в католичество.  И тут скорее дело в их маме. Я очень люблю Каллисто.  Она потухла, я хотел её вытащить из её мира страха и вечного одиночества. Вы бы видели как горели её глаза, когда я предложил ей выйти за меня замуж , а она в ответ сказала, что носит моего ребенка,  в последствии то выяснилось, что будет сын, и при этом в двойном экземпляре. А про имена… Я сразу дал ей возможность выбрать имена.  Она захотела греческие. Точнее одно имя было от неё – Персей. Я же подобрал второе имя – Аркад – это имя сына древнегреческой нимфы Каллисто. Я подумал, что это будет как-то логично и красиво.  Каллисто, она ведь такая красивая, такая нежная, такая добрая.  И я видел , как она смотрела на своих сыновей. Но потом вот это произошло. Она просто будто бросила своих сыновей.
Каллисто вроде как кормила своих деток грудью. Но ведь она это делала не как любящая мама, а просто, потому что так надо! Впрочем, детям в этом случае почти нет разницы. Дети все таки сосали грудь матери, и значит, думали, что это их любимая мама, а отношение Каллисто к ним, чувствовали они ли это, понимали ли они это всё? Но самое главное то, что сыновья ели именно материнское молоко, ведь только материнское молоко даст ребенку то, что он должен получить от природы.
Александр пытался обеспечить свою любимую жену всем. И вниманием и разными вещами, или как это можно назвать… Каллисто явно нельзя упрекнуть в том, что  она выскочила замуж по расчету или, простите меня за мой французский, насосала.  Но тут был особый случай. Каллисто стала воспринимать всю его заботу как будто он её посадил в золотую клетку.
- Я хочу сделать приятно Каллисто. Но она это воспринимает словно… я не знаю даже как это назвать… я её посадил её в клетку… А теперь я понимаю из-за чего.  Эх. А я хотел бы показать вам наше ранчо и нашу конную базу.

+3

27

- Мы продолжение наших предков, но мы не они, как я тебе уже говорила. Это ты должна понять, - Шейенна аккуратно отошла от кроватки, оставляя Калли сидеть в кресле с Аркадом на руках, чтобы та смогла и слышать ее, и смотреть на своего сына. – В жизни все идет по спирали. То мы приобретаем что-то, то теряем. А потом вновь находим. Тебе никогда не казалось, что любовь к мужу улетела. Вот взмахнула крыльями и улетела. Ощущение пустоты и какой-то вакуума. Проходит день, два, ты живешь и уже привыкаешь к этому. А потом, один взгляд и ты задыхаешься от тех чувств, что в тебе опять оживают от одного взгляда на любимого человека? Это не потеря, это переход на новый виток, более крутой, близкий. Просто не надо молчать и стесняться своего мужа. Говори с ним. Словами, языком тела, молчанием, прикосновением. Никогда не думай, что первый шаг женщины к мужчине это уронит ее в его глазах. Нет! Тем самым ты покажешь свою любовь, и от этого он будет тебя любить и ценить еще больше.
Отодвинув слегка зановесочку на окошке, Шейенна посмотрела вдаль. Эти земли казались такими же бескрайними как и ее родная земля, в резервации. Зеленая трава казалась сочной, что хотелось сорвать и полакомиться. Аккуратно подстриженные деревья и кустарники вот что отличало от ее дома. Здесь природе командовали как расти, куда расти.
- Да, они разные. Но они твое продолжение, и пока очень нуждаются в тебе, - Шей задумалась, прикоснувшись лбом к стеклу, чувствуя его прохладу. – Я жила в темном мире, в одиночестве. Да, у меня большая семья, родители, дед, братья. Одного я даже успела похоронить, за жизнь другого бьемся. Третий далеко. И случай меня свел с Гвидо. И если меня спросят, чтобы я хотела поменять в своей жизни, будь у меня такой шанс. Я бы ответила Ничего. Изменяя что-то в прошлом, меняем все. А прожитый путь дает нам силы идти дальше. И если я изменю что-то, то не встречу своего мужа. Это условие, строгое, никому его не обойти. У меня не было бы ребенка, которого я ждала. Цени Калли, что у тебя есть. Александр тебя любит. И если тебе что-то в тягость, то скажи ему. От слов еще никто не умирал.
Шей была умиротворенна внутри себя, а это главное. Значит могла смотреть на все спокойно, без преукрас своего разума. В гостиной сидел Гвидо, а ей казалось, что он рядом, вон там, на стуле. Она всегда чувствовала мужа, даже на расстоянии.
- Ты что? – но Калли уже поднялась, что Шейенна почувствовала тяжесть в пояснице. Сегодня она не надела бандаж, так как они ехали сидеть, а не гулять. А в нем сидеть долго нельзя было. Оттого ее спина разболелась, но Гвидо сказать, он же всполошится. – Спасибо. Моя мама говорила, что когда кормила нас, ей всегда хотелось, - откашлялась, улыбнувшись, - секса. Процесс ее возбуждал. У тебя нет такого ощущения? Ты корми их всегда. Может у тебя застой. Ведь сцедить аккуратно невозможно. Всегда останутся забитые канальцы, а мальчишки их быстро разобьют. Какой он чмока, - тихо рассмеялась, слыша, как из-под пеленки раздаются чмокания младенца.
Персей лежал молча, как солдат, ждал своей очереди. Шейенна пожалела, что не взяла малыша на руки, и остается только смотреть на него через прутики кроватки. Внутри завозился ребенок, заставляя Шей слегка скривится и слегка выгнуться в сторону. Резко стало горячо в желудке, что подкатило к горлу. Прикрыв глаза рукой, она пыталась отдышаться. Ровнее, Шей, глубокий вздох, уговаривала она себя пересилить приступ потягушек малыша, когда он упирался в диафрагму ножками, смещая все внутри нее наверх.
- Давно готовы, - слегка села по-другому, поглаживая животик, - Лео радостнее всех. Не думай, что Сабрина не рада. Нет, она в восторге и ждет с нетерпением. Но старший из детей, как мой младший брат. Только что не прыгал. Торри еще мала, чтобы полностью осознать, что скоро перестанет быть младшей, а вот Дольфо тайно просит сестренку. Мы не знаем, кто будет. У вас есть кто-то в доме, кто мог бы принести воды и мою сумку?
Внутри все горело. Не помогало ничего, а малыш не собирался успокаиваться, все вытягивая ножки вверх. Но едва Калли хотела что-то сделать, Шейенна молча остановила ее.
- Все нормально. Изжога. Я сейчас.
Шей поднялась, и аккуратно вдоль стенки пошла к двери. Она представляла, как всполошится Гвидо, увидев ее бледное лицо. А ей всего лишь надо взять мятную таблетку с кальцием или кусок мела. Но на ее счастье, когда Шей открыла дверь, мимо проходила какая-то женщина.
- Можно вас попросить, стакан воды и мою сумку, она на спинке стула осталась в гостиной.
- Да, сейчас. Вам плохо?
- Просто воды, спасибо, - индеанка вернулась в кресло. Когда она перестала сжиматься, а стояла, то стало легче. – Он так любит потягушки, что я порой не знаю, куда себя девать от приступа желчи. Прости, что стала свидетелем всего. Расскажи, откуда такие имена? Я думала в моем племени странно все для цивилизации, но ваш выбор удивил приятно.

+5

28

Пожалуй, Гвидо было сложно назвать человеком набожным в прямом смысле этого слова, но к религии и Богу он относился довольно серьёзно; достаточно, чтобы стараться не поминать имя Господа всуе, да и вообще, по возможности не обсуждать вопросы религии вовсе, считая это обсуждение само по себе неуважением, и к Богу тоже, особенно когда они начинают перерастать из уважения в споры; хотя бы из-за возможности этого такие разговоры он старался сводить к минимуму, даже если и приходилось быть в них вовлечённым или начинать, как сейчас, самому. Для него Бог не был просто призывом, но - Монтанелли относился к этому деликатно; сложно полагаться на Бога в его деятельности, но он просто старался быть благодарным за то, что высшие силы ему не мешают. И благодарности эти и возносил в своих нечастых, обычно тихих, но всегда искренних, молитвах. И не знал, на его ли стороне Господь в его делах, но это и не должно рассматриваться таким образом - это он сам был на стороне Господа; старался оставаться на этой стороне, по крайней мере. Не выступая против Бога - а значит, он и против любой из форм христианства не имел права выступать, будь то православие, или лютеранство, или протестантство, или баптизм. Не одобрял и любых других форм религиозных войн, впрочем - хотя с другой стороны, и не сказать, что Монтанелли был настолько же терпим в этом отношении.
И отказаться быть крёстным не мог - нельзя отказывать на такие просьбы. И оказаться чьим-то духовным покровителем в мирской жизни на земле, на самом деле - это большая честь; не зависящая от того, насколько богат и влиятелен просящий (хотя - на самом деле, и эта сторона вопроса тоже немаловажна, в мирской жизни), это означает доверие, это защита - и если не от грехов или искушений, но от посягательств Сатаны на свою душу - и даже если в самом крёстном отце множество демонов, если он справляется с ними, то сможет справиться и с теми, кто посягнёт на ребёнка, на того, кто младше его. Сила духа не всегда показывает только чистые деяния, но как быть ещё, если человеческая жизнь связана с землёй - грязь которой часть; и сражаться человек умеет только силой.
Гвидо принял решение Александра, только слегка кивнув, не расспрашивая - да и не было в этом особого смысла, свои мотивы Раш обозначил достаточно понятно. Он любит мать своих детей, нужен ли ответ ещё более исчерпывающий? И с такой нежностью отзывался о Каллисто, рассказывая о ней, и о их прошлом... всё это Монтанелли видел ещё на их свадьбе; чувства были искренними, но для семейного счастья - этого было бы недостаточно. Да и не удивительно.
- Необычный выбор имён. - подметил Гвидо. Интересно - почему не итальянские? Будто географически, их имена располагались почти посередине, между Италией и границей России, в Греции - стране, тесно связанной с историей Римской Империи, и подарившей русским ту же самую их религию... греки были похожи и на итальянцев, и на русских в чём-то, пожалуй. Но выбор оттого казался не менее необычным и странным. Не мог сказать, что одобрял его - но это, впрочем, выбор родителей; смену которого - он бы не одобрил в ещё большей степени.
- Примите это как мужчина от мужчины. Ну или как муж от дяди жены... - Гвидо усмехнулся, но затем чуть нахмурился, серьёзно глядя на Александра. - Нет у Каллисто иных "клеток", чем те, которые она сама выстраивает в своей голове. Я не верю, что посадили её туда Вы. Что не меняет того, что это Вам её оттуда придётся вызволять, впрочем... - снова невесело усмехнулся. И не единожды, скорее всего. Он уже не в первый раз наблюдал это странное поведение Каллисто - да и сказал уже про этот "синдром золушки"; не слишком верил даже, что Рашу удастся избавиться когда-нибудь от него полностью, Рибальта - просто та, кто она есть. Любовь найдёт ответ - на это он мог бы надеяться. - Может, позже. Я бы взглянул, мне это тоже интересно. - как владельцу коня, это как минимум - так что есть интересы и более существенные, нежели праздное любопытство. Возможно, какой-то опыт удастся перенять, полезный для Ветра.
Служанка Рашей прошла на кухню - поначалу Монтанелли даже не обратил на неё особого внимания, продолжая сохранять расслабленную позу в кресле, но моментально встрепенулся, когда та потянула руки к сумке Шейенны, которую она оставила висеть на спинке стула. Гвидо находился в гостях, но прекрасно притом помнил, где находятся вещи хозяйские, а где - их с Шей, и защищать то, что принадлежит ему - это было чем-то сродни инстинкта уже; он нечасто бывал обворован, но проводил в обществе воров много времени, и уже потому - привык следить за своими вещами.
- Куда? - коротким движением, и цепко, перехватил сумку Шей за ручку, когда служанка проходила мимо. Возможно, он даже напугал её этим жестом немного - большинство людей не реагируют столь резко и столь быстро.
- Ваша жена просила принести сумку наверх, мистер...
- Тогда я предпочту сделать это сам. - уже мягче добавил, забирая сумку. Не то, чтобы он не доверял прислуге Рашей - сейчас в нём скорее шевельнулась тревога, в ответ на вопрос - зачем Шей вообще понадобилась её сумка наверху, и почему вдруг его супруга, во всём привыкшая проявлять самостоятельность, даже сейчас, будучи в положении - решила отправить за ней кого-то другого, а не забрать самостоятельно... - Пойдёмте, мистер Раш, посмотрим, как там наши жёны... и дети? - улыбнулся, перехватив сумку под мышку, вставая с кресла. Служанка, набрав стакан воды, успела подняться по лестнице первой.

+5

29

"Мне бы стоило сказать Шейне спасибо, за то, что она именно сейчас заставила меня взять малышей. По началу неприятно, а потом я почувствовала ручки, и теплоту своих детей. Они были такими крошечными и от них пахло молоком и невинностью. Их глазки суетливо бродили по мне. Они изучали меня, ощупывали, словно привыкали ко мне вновь, как и я к ним.
Укачивая малыша, я осторожно положила руку на его животик, чувствуя как он уже был надутым. Малыш наелся и я знала это. Шей, которая сидела в кресле резко побледнела. Я бросила на нее взгляд и вздрогнула. Я прекрасно понимала, что что-то происходит. После ее объяснения я вздохнула, и хотела было выглянуть из комнаты, но Шей сделала это быстрее сама.
- У меня такого во время беременности не было, правда бывало мы так сильно били в живот, что мне казалось, будто он сам быстрее выберется. Когда мы с Лео сбежали из дома, тогда малыши устроили бунт и они были рады Лео. Вы же знаете, что Лео самый близкий для меня человек после детей?   – я засмеялась и осторожно засунула руку под пеленку и осторожно отцепила малыша. Аркад был всегда прожорливым, и могу есть до того мента, пока не лопнет, я осторожно поправила одежду и уложила малыша в его кроватку, погладив по пузику. Он смотрел на меня своими большими глазами и я улыбнулась.
- Лео всегда меня поддерживал, подсказывал. – я выдохнула и закрыла глаза – Он не приехал на мою свадьбу, не приезжает сейчас, когда я родила. Будто я ему стала не нужна – проговорила я и вздохнула. Лео был для меня человеком, с которым я могла делиться всеми своими проблемами и страхами. Он знал о моем страхе детей, но все равно поддерживал меня и говорил, что все будет хорошо.
Затем в руки я взяла Персея, который тихо лежал. И вновь осторожно уложив его на одну руку, накрыла плечо и грудь пеленкой и начала кормить его. Персей ел мало, поэтому его приходилось кормить чуть чаще, чем Аркада.
- Мне понравилось имя Персей, я вообще хотела, чтобы дети носили необычные имена. Итальянские или русские я не хотела, так уж получилось. Саша был не против – я медленно шла по комнате и укачивала ребенка, пока Шей вновь садилась на кресло. Я оперлась осторожно о подоконник и вздохнула.
Я услышала шаги и голоса. Мне не надо было долго думать о том, кто сейчас шел по лестнице. Я знала, как ходит Саша, так что я улыбнулась и осторожно пошла в сторону Шейны.
- Наши мужчины идут. Кажется Гвидо переживает за тебя – проговорила я и одной рукой, заметив возню Аркада, укрыла его одеялом. Малыш засыпал, а я улыбалась, внимательно смотря на него, не забывая и о Персее. Когда Аркад стал икать я немного испугалась и вздохнула. – Кажется кому-то надо помочь срыгнуть. – я выдохнула и подойдя к двери открыла ее, громко сказав  - Саш, Аркаду надо помочь срыгнуть. Я не могу это сделать, у меня на руках Персей. – проговорила я и улыбнулась. Я внимательно смотрела на Шейну, которая поглаживала животик. Персей уже отцепился от груди и я успела надеть кофту и осторожно придерживая головку малыша положить его на свое плечо и легонечко начала постукивать по спине. Я слышала как Персей пытается срыгнуть. Малыш осторожно сжимал пальчиками мою кофточку.

+4

30

- Скорее всего в России это звучало бы не то, что не обычно, даже странно. а в Америке это звучит и красиво и интересно и необычно. Я бы точно не согласился на эти американские имена типа Боб или Джек. А что касается ранчо и конюшни, я покажу вам все. Даже бричку запряжем для вас. Вашей жене наверное немного сложно ходить с таким грузом. Каллисто было тяжело, но она не одного раза не жаловалась на это правда.
После того, как на кухню вбежала горничная и потом Гвидо предложил проведать их жен, Александр лишь кивнул и встал из-за стола. А после он быстро пошел по лестнице, к детской комнате, где и находились мальчишки, ну и их мама в придачу.
Александр всегда ходил так, словно  маршировал. И его тяжелые шаги всегда слышались издалека. Но правду сказать в последнее время он старался ходить потише.
При входе в комнате он сразу  услышал распоряжение своей жены. Он лишь молча кивнул и взял Аркада, который икал, из кроватки и самым аккуратным образом положил его на плечо и начал похлопывать по спинке. Малыш благополучно срыгнул и папа вздохнул с облегчением. Конечно теперь пиджак был немного попачкан, он на это не обратил внимания, просто придерживая на одной руке, просто скинул верхнюю одежду сначала с одной руки, а после перехватил сына второй рукой, и скинул пиджак окончательно и часть строгого костюма упала на пол.
Сынок срыгнул, причем так хорошо, громко. Саша улыбнулся.
- Аркад, ты что ли опять объелся? Моя мама говорила, что я был обжорой грудным. Сестренки мои ели молока гораздо меньше в этом возрасте. Вот сразу видно – моя кровь.
Тут его сынок неожиданно сначала замер, а потом начал хныкать. Ну тут всё стало понятно, когда он принюхался. Маленькие дети же не могут ходить в туалет для удовлетворения своих физиологических потребностей. Короче малыш просто обделался.
Александр быстро положил Аркада на пеленальный столик и снял пеленки, в которые его сынок надудонил.  Его подгузники отправились в мусорное ведро, а сам он протер малышовскую промежность, и надел новые памперсы, предварительно добавив детский тальк.
Он прекрасно умел обслуживать маленьких детей. Пусть практики было не так много у него, но он умел менять подгузники и делать все тому подобное.
Вон его главное достижение, посмотрите в окно, его любимая дочка, его главное сокровище и самая большая заслуга, красиво гарцует на своей белоснежной лошади на леваде.
- Ну вот. Так то лучше.
Аркад снова улыбался и что-то произносил на своем детском языке. Александр держал своего маленького сынка и подошел так к своей любимой жене и просто уткнулся носом в её шею  и плечико. От неё пахло молоком.
- Ты Самая лучшая мама на свете.

+3

31

Гвидо слышал собственное сердцебиение, глядя в спину поднимающейся наверх горничной, и перехватывал ручку сумки сильнее, другой ладонью впиваясь в перила лестницы - пульс мешался и с шагами Александра, следующего рядом, и Монтанелли пытался совладать со своей тревогой, но такие вещи на него действовали молниеносно и с гарантией... и нужно было самому всё увидеть, чтобы успокоиться. Пока что он пытался отвлечься на продолжение разговора с Рашем по пути наверх - это помогало, но голос Гвидо мог бы сейчас стать немного более ворчливым, так что казалось, словно мужчина был чем-то недоволен. Это зачатки старческого брюзжания, возможно - но пока только зачатки... никто не молодеет, но для Александра, пожалуй, ещё рановато это понимать, бывший военный, в хорошей форме, он ещё лет двадцать сможет растворять слабости в самодисциплине. А к тому моменту, как на это не будет больше сил - вырастут Аркад и Персей, да и Олеся повзрослеет окончательно, и у него будет, на кого опереться. В этом они схожи с ним, пожалуй - у них есть дети из разных поколений. И не хотелось бы употреблять слово "полезно" - Монтанелли заводил своих детей не из каких-то меркантильных, или даже наследственных, побуждений; но да, из такого явления можно было бы извлечь хорошую пользу, если создать к этому правильный подход. Гвидо с этим было бы тяжелее, впрочем - он более простой человек, нежели Раши, у богатых людей, кровью связанных с вопросами наследования и наследства, как и у королей, к этому вопросу подходы свои. И они кажутся неэтичными со стороны, вероятно, но если присмотреться глубже... просто это жизнь такая.
- Я тоже не большой поклонник имён янки... на итальянцах они порой смотрятся странно. Как и на русских, впрочем... в наших культурах есть очень красивые имена, которые и звучат гармонично. - это Америка, впрочем - страна мультикультурная, столица мира, и здесь такие границы очень существенно стираются - иногда и как в случае Рашей, совсем уж необычно. Вообще, что в имени должно быть правильно - идти оно должно от сердца, каким бы ни было. И вот тогда оно подойдёт. А гороскопы, календари, принцип наследования - всё это ненамного более, чем предрассудки. В таких делах - лучше, чем сердце, советчика нет. - Мы просто не называем это "грузом"... - пожал плечами Гвидо. Груз хорош для автомобиля с кузовом, Шейенна - носит не груз, а его ребёнка, и конечно, это физически тяжело, не только ей, а им обоим (но маме, конечно, в куда большей степени - и Гвидо старался никогда не забывать об этом; задав себе простую установку - всё, что он делает сейчас, Шей даётся во много раз сложней, всё, что он переносит - Шей переносить ещё тяжелей. И с сознанием этого ему было действительно проще делать буквально всё), но это не тяготило. И не раздражало - ни в коем случае, даже если возникали ситуации с такими вот волнениями, как сейчас.
- Что такое, Шей?.. - и вопрос его, прозвучав уже в миллионный, наверное, раз за последние несколько месяцев, звучал от того не менее искренне - и будет звучать так же даже в миллиардный. И, пока Раши переговаривались между собой и общались со своими детьми, Гвидо уделил время своей семье - поставил сумку Шей на подлокотник кресла, присел перед женой, следя за стаканом воды в её руке - скорее просто страхуясь, по привычке, чем действительно чего-то опасаясь. - Вот твоя сумка. Всё хорошо? Ты снова пихаешь маму? - обратился к животику, чуть опустив голову; а затем, приняв опустевшую посуду, переместился чуть назад, чтобы иметь возможность, касаясь плечика жены, наблюдать за Александром и Каллисто с их детьми. Зная, что Шей смотрит в ту же сторону. И на лице непроизвольно выступила лёгкая улыбка, когда он слышал речь старшего Раша, лишённую материнской нежности, но по-отцовски тёплую и по-мужски заботливую, серьёзную, крепкую, не лишённую и гордости за свою фамилию... наверное, Гвидо будет похож на него и в этом - уже очень-очень скоро. Все счастливые родители похожи; неважно, какой они нации и веры. И вот теперь, Каллисто и Александр действительно напоминали семью - настоящую, счастливую семью, родителей и двух сыновьёв, очень отличавшихся от тех странных, потерянных людей, которых они с Шей наблюдали полчаса назад. Кажется, они с женой тут сами слегка "потерялись" на фоне Аркада и Персея - но это было ничего; для любой матери и любого отца - дети должны стоять на первом месте, особенно в такой период, когда те не могут быть самостоятельными ни в чём. И это преображение было видеть приятнее всего...
Нежность притягивает нежность - и наблюдая за происходящим, Монтанелли тоже стал мягче, растворив всю тревогу в себе без остатка; улыбнулся тепло, коснувшись губами щеки Шейенны, шепча на ушко.
- Что за магию ты тут совершила, моя шаманка? - его ладонь мягко накрыла её руку, слегка сжимая пальцы. Шей оказывала благотворное, практически целебное влияние на людей, кажется, даже Адам это почувствовал тогда на Рождество, да и все они почувствовали... но здесь - Шейенна совершила настоящее чудо. Наверное, и впрямь, есть у её народа какая-то магия, секрет которой они никому не рассказывают.

+4

32

Это хорошо, что она чувствует своего малыша, который жил под ее сердцем, пусть даже ей  и было иногда неудобно от чисто каких-то физиологических приступов. В ее возрасте впервые стать матерью это весьма трудный шаг, длинный, ответственный. Когда смотришь на других беременных женщин, тебе кажется все просто – растет животик, развивается новая жизнь. Но, чувствуя это сама, Шейенна понимала, это далеко не легкая прогулка по жизни. Сама привыкшая всегда быть в движении, сейчас была неуклюжа, боясь делать шаги, торопливо как она привыкла, чтобы везде успеть. Приходилось рассчитывать многое, чтобы успеть не торопясь, предугадать поведение маленькой дочери, чтобы потом мне бежать за ней сломя голову. В какой-то степени садик очень выручал Шей, давая ей возможность и отдыхать, и что-то делать по дому, не спеша.
Смотря, как Калли качает сына, Шейенна остро ощутила, как сама хочет держать на руках своего ребенка, мысленно посчитав, сколько ей еще ожидать этого чуда.
- Врачи говорят, что моя беременность в таком возрасте, будучи первой, протекает благополучно, все пытаются обследовать чаще. Но имея на руках двоих детей, большой дом и такого беспокойного мужа, я не хочу и думать о чем-то неправильном в моей беременности, - Шей слегка повернулась на бок, откинувшись на мягкую спинку кресла. Стало намного легче, и ребенок, когда она стала поглаживать животик, улегся, чуть поворочавшись, будто принял удобное положение. Но руки своей не убрала. Ей безумно нравилось ощущать комочек, когда он нет нет, да стукнет в ладошку. – Сбежали с Лео? – Шейенна нахмурилась. Не зная всей истории, она не понимала поступка пасынка. Старший сын Гвидо был очень рассудительным, чем завоевал сердце мачехи, и тут такой поступок. – Калли, зачем нужен был такой риск? А если бы что-то пошло не так, ты не подумала? Я не думаю, что СашА был бы против, если бы Лео тебя навещал. Нет, я не знала.
Шей задумчиво смотрела на девушку и совсем не понимала ее. Рисковать своими детьми ради прихоти, ради надуманных условностей было верх глупости. Но хорошо, что то приключение для малышей прошло бесследно.
- Пойми. Когда мы обретаем семью, мы всегда что-то теряем. Наш мир замыкается, образуется защитное поле, внутри которого есть ты и твоя семья. Лео не приехал, потому что его не было в стране. И пожалуйста, не надо думать, что враз перестала быть нужна ему. Он знает, что ты замужем, и, прежде всего у тебя муж и дети. Он и дома то показывается не так часто. Его зазвать иногда трудно, если только не пригрозить чем-нибудь. Но если ты хочешь приехать к нам в гости, то я уговорю Лео приехать. Поговорите, мешать не буду.
Имя. С Гвидо они не обсуждали, решив что надо взглянуть на ребенка и тогда будет все понятно. Возможно, у супруга уже есть варианты его имени, то, как индейцу по рождению, ее ребенку второе имя выберет вождь. Два имени она выбирать не будет. Поделятся с мужем по-братски.
- Мы подумаем, но кажется уже все решено, не начавшись и обсуждаться, - Шей прислушалась. Шаги мужа она узнает из тысячи. Его характерное наступление на пятку, отзывалось глухо о ковер, потом о плитку на полу. От голоса мужа порой по спине бегали мурашки. Как же она соскучилась по нему. – Он всегда беспокоится, даже когда я сплю. Это же Гвидо.
Она с улыбкой встретила мужа, который обеспокоено присел напротив нее. Быстро найдя таблетку прессованного мела, женщина запила ее водой. Надо рассасывать, но времени нет. Надо унять в себе огонь.
- Изжога. Ощущение, что он там уже не помещается, - положила ладошку на руку супруга, Шейенна почувствовала, как внутри все встало на свои места. Она хоть и высказывала Гвидо за излишнюю опеку над ней, но уже не могла без нее. Он приучил жену к тому, что часть забот забирает он себе, часть делается сама, и ей перепадает лишь кусочек, чтобы не сойти с ума. – Это будет ребенок-моторчик. Чему мне удивляться, весь в отца. Дадада, - прошептала, прикрыв глаза, чувствуя на щеке поцелуй, - в тебя.
Все налаживалось, и на душе Шей отлегло немало страхов, что с Калли что-то серьезное творится. Ведь когда начиналась их встреча, то казалось – в этой семье светлого ничего не предвидится. Но сейчас, смотря на молодых родителей, было просто приятно, тепло и уютно.
- Тсссс, никто не знает, что я шаманка, - приложила палец к губам мужа, улыбаясь. Скоро и он будет держать своего ребенка вот так на руках, стоя возле окна, чтобы тот, покушав, смог погулять на руках папы и уснуть. – Ничего я такого не делала, просто показала Калли немного с другой стороны ситуацию. И она поняла. А мы тут не лишние?

+4


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Италия, Россия, Америка