Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » stylish poverty


stylish poverty

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

третьесортный бар, потерявшийся где-то на улицах сакраменто | двадцать первое декабря | глубокая ночь

Yola Guidewill & Chase Daphney

холодный ветер дует в лицо и раздувает твои спутанные волосы. ты одергиваешь платье и запахиваешь пальто, шмыгаешь замерзшим носом, поджимаешь обветренные губы. ты, йола гайдвил, совсем выжила из ума, раз решила сунуться ко мне со своей заботой о ближнем. кто тебя вырастил, церберы или католики? я помню тебя три года назад, тогда ты не была праведницей, ты пила джин, как одержимая, и кусала собственные пальцы, чтобы тебя никто не услышал. мне кажется, если тебя напоить, станет ясно, что ты совсем не изменилась.
сосчитай до десяти,
а потом дави на курок.

[NIC]Chase Daphney[/NIC]
[STA]white boy[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2kJxP.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2kJxt.gif http://funkyimg.com/i/2kJxr.gif[/SGN]
[LZ1]ЧЕЙЗ ДАФНИ, 32 y.o.
profession: досрочно освобожденный мистер драгдилер
[/LZ1]

Отредактировано Dane Tully (2016-12-13 23:26:32)

+1

2

ludovico einaudi – logos
от него пахнет уголовником. и это не масло и пот, а что-то более высокое. грязный силуэт тюремной робы исчезает из отражения глаз быстрее, чем появился в них секунду назад. как в тех мультиках, где у скруджа макдака одни доллары крутят свою русскую рулетку. как сегодня славно вспоминать об аллегориях; вокруг слишком тесно, но это тот самый редкий случай, когда не нужно бояться приступа клаустрофобии, и если нужно - пробьешь стену со всей дури одной левой. вот такое внеземное рвение к победе. как будто ключа по стеклу скрежет - такая противная надежность из всех щелей; йола давит комара на стойке и бросает взгляд словной бейсбольный мяч подальше от поля действия, боя, зрения. как не назови - все одно - попытка скрыть полное отсутствие высшего предназначения в этих посиделках, и не начавшемся разговоре. жутко, да? сегодня она проснулась с головной болью и даже таблетка аспирина не стала доброкачественной святой водой против надоедливой мигрени. в который раз; завестись с пол-оборота, чтобы поругаться с прохожим, отдавившем ей полноги. полюбить на секунду привезенный в бюро труп, отшлифовать его разве что не до дыр и отправиться на законный выходной. в среду-то; эге-ге-гей. если подбирать подходящий саундтрек к этой ночи, то ничего, кроме воплей из фильмов ужаса вперемешку с мэнсеном - не подходит. острая нужда заговорить по-немецки хоть с кем-нибудь и докурить оставшуюся половину пачки; как же холодно - идти по знакомым улицам к незнакомой цели, заворачиваясь внутрь себя, затягивая потуже пояс на осеннем пальто - йола взрослеет и переходит с подростковых курток и парок на одежду сорокалетних женщин; затягивая свою несдержанность с побегам в морской такой узел, что не развязать. не разрезать. только выбросить в воду и позабыть.
от него пахнет уголовником. самой, что ни на есть тюрьмой. йола думает так, потому что ее два с половиной года красочно посвятили во все подробности. натаскали на материал. йола чувствует этот запах потому что очень ярко придумывает; в тюрьме она никогда не была, почем ей знать вкус металлической решетки? но такое упругое и активное воображение уже не распихать по шкафам, вот такие дела. меньше надо смотреть сериалов, меньше читать автобиографии заключенных всезнаек. меньше вообще познавать. детка бьет ногтями по бокалу с каким-то дешевым коктейлем, только что принесенным. сегодня она равнодушно отвергла какое-то там среднесортное пиво, попытавшись приободриться и набраться храбрости. уйдя с работы ровно в пять, чтобы заснуть сразу в двух автобусах, катаясь по городу, находя правильные слова. пытаясь запомнить в точности, что и для чего. и вот они - часы, где далеко за полночь. трезвые и нервозные.
ну что чейз, как тебе наша встреча? хочешь узнать, как у меня дела? даже я не хочу. никки не даст ему шанса, никки не захочет ломать свой быт о выбитые зубы ее любовника. никки была счастлива со своим бывшем до того, как он решил сесть в тюрьму. именно добровольно решил, так, наверное, на самом деле считает никки, иначе как объяснить ее поведение. впрочем не детке ее осуждать. йола сидит напротив вышедшего бывшего никки, и ее бесит перечислять всех по именам в своей голове, чтобы сосредоточиться. полный тарарам внутри и неприкосновенное спокойствие снаружи; все это дико раздражает. даже больше, чем чертова обнаженная задница майли сайрус, окружающая своим блеском из всех газетных киосков. больше, чем трамп в президентах, да, йола? до международной политики детке вообще никакого дела; у нее канцлер. у нее тут своя политика в сальном баре с бывшим ее подружки. с вышедшим из тюрьмы бывшим. так и хочется, аккуратно постучав по плечу, задать вопрос: что ж тебя так задевает в слове тюрьма, номера, отсидка, йола? что ж так ерзать-то на бедном стуле. словно снова три года от роду и очень хочется шоколада. мать твою, йола. как так вляпаться? научи-ка. немка пришла сюда уже как десять минут, но не раскрыла рта. сразу узнала его, не хотела приближаться, но поздно. в двадцать семь женщины не такие уж и решительны, если дело не касается секса с незнакомцем или косяка с травкой. если речь зла о серьезных проблемах, разговорах и помощи своим друзьям - в двадцать семь самое время делать ноги. в сторону секса с незнакомцем, как раз. ну что, дафни, я не готова, а ты?
- никки позвонила на прошлой неделе, - и сказала всего три слова. пришлось выехать моментально, захватив что-то, чем можно сразу и обработать, и насладиться. йола обычно не спрашивает о проблемах и не просит уточнять деталей, если только на нее не выливают все сразу. йола восстанавливает насыщенную картину в памяти: обнимает малышку-мать и малышку-дочь. кто бы мог подумать, что в америке, не заведя собственных, ей подкинут крестных детей. одну вернее. тильда спокойно спит на руках немки, даже не догадываясь, что именно обсуждают над ее головой взрослые пьяные женщины. деткам в таком возрасте вообще лучше не прислушиваться к словам взрослых, пытаясь повторить и порадовать окружающих. тильда спит и сейчас, как неделю назад, в своей кроватке. а йола сидит в баре с ее отцом и в общем-то понимает всю критичность происходящего прошлого, наступающего на настоящее. йола пришла сюда, на самом деле, чтобы разобраться с проблемой в корне, но теперь в ее голове есть еще одна тонко-отдающая безумием идея. славная идея. детка зашла в бар всего-то уже пятнадцать минут назад, не проронив ни слова. заказала себе дешевый коктейль - вот и остается только, что сверлить стекло взглядом. пить в молчании совершенно нельзя. повторять себе все совершенные действия по порядку; она хотела уйти, не здороваясь, но вместо этого - подошла. в общем-то, на данный этап переговоров, от нее ожидается хотя бы парочка произнесенных, пророненных случайно. можно сказать что-то в стиле: ты не такой уж и плохой человек, чейз, просто на тебе крест весом сколько-то там сотен пудов, и некому сий крест с тебя снять. можно поискать что-нибудь в старой американской школе дипломатии, чтобы уж наверняка подействовать на мозги, кому это правда надо? скажешь что-то неправильно, а у него тут уже парочка друзей, готовых пришить за углом за бесценок. йола не слишком верит, что эта ночь как-то изменит ее жизнь, но все-таки, в чем смысл провоцировать итак не угомонившегося зверя? йола берет бокал в руки и выпивает до дна. не то чтобы она такая несмелая, просто с чего-то всегда надо начать, почему не начать с приятного? - какого хрена, дафни? какого хрена, - водка в ее коктейле говорит быстрее чем язык, не сжатый за зубами, - все зубы? или сколько их там было? ты придурок, господи, какой придурок.
у каждого монолога всегда есть отправная точка. и если ты - хороший оратор, то точно сможешь найти эту точку, удержаться за нее, сносимый безумным ветром. настоять на своем. йола снова чувствует запах тюрьмы, словно ее прямо сейчас затаскивают в карцер, чтобы до утра избивать. может, только кажется, - у тебя теперь какие вообще планы? заявиться в дом никки на рождество с протезом в бантике?, - и ей не смешно, нет, - дорогуша, повтори, - кивает бармену, который как будто бы точно уже знает ее, и может служить защитой, чтобы не получить прямо сейчас по лицу от дафни. детка поворачивается к нему, чтобы посмотреть прямо, без отклонений. чтобы подтвердить свою серьезность. ей несмешно даже от вида чейза с зубным протезом в голове прямо сейчас. прямо сейчас еще водки. прямо сейчас просто замолчать. выпить и замолчать. так по-философски.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-12-13 23:46:12)

+2

3

Бар на сто третьей почти что пуст в это время суток. Среда, половина первого ночи. На улице промозгло и сыро, внутри тепло, но по-прежнему неуютно. Сиротливая лампа с неярким желтым светом еле заметно, как маятник, покачивается из стороны в сторону над широкой барной стойкой. Бородатый бармен натирает ее поверхность до блеска намотанным на ладонь полотенцем, он делает это, чтобы убить время, ему больше нечем себя занять. Заведение давно перестало приносить прибыль, и он подумывает о том, чтобы бросить его к чертям спустя шесть лет существования, он думает об этом каждый божий день, но боится. Робин (имя указано на его бейдже, приколотом к карману темной клетчатой рубашки) долго собирается с мыслями, так было, когда он хотел сделать предложение своей девушке, а потом еще раз, когда хотел оформить заем на этот бар в банке. Он неплохой парень, но жизнь проходит мимо него, а Робину нужно всего лишь не тормозить. Всего лишь не тормозить, Роб. Напротив стойки три круглых стола, раньше их обычно занимали компании, но со временем те тоже осиротели. Теперь за самым крайним справа сидит Ллойд, вдовец и игрок в покер. Около года назад его жену пожрал рак, Ллойд до сих пор скорбит – тихо надирается в своем темном углу, бросает смятые купюры вперемешку с мелочью на стол и, запахивая полы своего длинного плаща, пропахшего грязью и человеческим потом, уходит. Он каждый раз медленно взбирается по ступеням наверх, к двери, а когда вываливается на улицу, то шаркает в сторону площади. Ллойд тихий, Робину он нравится, он бы подружился с ним, но старик не особо разговорчив. Он не приходит сюда трепаться о своей жизни, о прошлом, он приходит забыться. У бара Робина есть еще парочка постоянных клиентов, но сейчас их нет - уже слишком поздно. Пока Ллойд пьет третью стопку неразбавленной русской водки, уличная дверь громко хлопает, и по лестнице спускаются двое совсем молодых парней, они разгорячены и взбудоражены. Оба вежливо здороваются с хозяином, будто бы хотят за этим приветствием скрыть то, что натворили, и проходят в другой зал поменьше, а потом один из них возвращается и заказывает два темных пива. Робин не спрашивает в чем дело, глядя на раскрасневшееся лицо, он лишь исполняет просьбу, а потом еще раз, и еще, пока дверь не хлопает снова. Ллойд сонно отрывает голову от стола, на котором случайно задремал, и глядит на вновь прибывшего. Робин смотрит в ту же сторону. Он силится вспомнить, видел ли здесь этого человека, ведь у него хорошая память на лица, а тот молча подходит к стойке и по-хозяйски усаживается на стул, стягивая капюшон с бритой головы и расстегивая свою удлиненную парку.
- Че пялишься? – Спрашивает он грубо, одним махом отбивая желание завязать разговор, и тычет пальцем на бутылку с виски за спиной Роба. – Налей мне.
Он выбрал Белую Лошадь.
Это и есть Чейз.
У Чейза Дафни черте что творится в жизни, но он не особо напрягается. Напрягаться – это вообще не его жизненное кредо. Еще и недели не прошло, как его выпустили, а он снова за старое – уже нарывается на неприятности, и выбитые зубы Дастина Прайса не единственное тому прямое подтверждение. У Чейза Дафни нет тормозов, а инстинкт самосохранения заложен в ломбард. Его история начинается со слов «в одном черном-черном городе, в черном-черном квартале жил белый-белый мальчик», и это чистая правда, если включить воображение. Чейз не любит пустые разговоры и особенно, когда ему с ними докучают. Робин это быстро схватывает и наливает виски в чистый стакан, а после добавляет два кубика льда. Более Дафни не заговаривает с барменом, а только сидит и пьет на протяжении получаса, глядя в одну точку прямо перед собой и изредка поглядывая на телефон, наблюдая за временем. Она уже должна быть здесь, только если не передумала.
Но она не передумала. Дверь в подвал несмело приоткрывается и в образовавшуюся щель прошмыгивает нечто. Это нечто – это она. Йола Гайдвилл, двадцать семь лет от роду, огромные глаза и непомерное желание защищать, подставляться и погибать за кого-то. Присмотревшись, Чейз понял, что помнил ее другой. Тогда, почти три года назад, у нее были светлые волосы, сухие и выжженные, но это ей очень шло. Теперь детка выглядела серо и обычно, как мышь или крыса, запуганная и затравленная. Она выглядела как все. Ей понадобилось целых десять минут, чтобы собраться с силами и подойти, целых десять гребаных минут.
Когда она открыла рот, Чейз на нее уже не смотрел. Он сидел независимо и делал вид, что к нему подлетела разве что муха. Никки звонила на прошлой неделе, - наконец сообщает она, но Чейз выжидает, он-то знает, что это еще не все, только вот никак не может взять в толк, что детка делала все это время, придумывала праведную речь или соображала, как по-быстрому провернуть убийство. Да ладно, брось, кого ты там можешь убить.
Остается только сосчитать до десяти, а потом она срывается, вываливает на него свое бешенство, будто это не чей-то, а ее собственный парень остался без зубов.
Детка бесится, и это круто.
- Тихо, закрой рот, - расслабленно и беззлобно посоветовал Чейз. Йола Гайдвилл ему нравилась. Йола Гайдвилл была ему почти как младшая сестра, которую хотелось ударить, а потом крепко обнять. - Я не виноват, что парень совсем не умеет держать удар. Зря ты за него впрягаешься, жить будет.
Умозаключил он и опрокинул стакан, глотая остатки виски вместе с почти растаявшим льдом.
- Лучше бы сказала, как ты рада меня видеть. Хотя, ладно, можешь не говорить, все равно не поверю. Смотрю, вы с Никки прямо спелись, не разлей вода. Только не забывай, что ты тоже подружка так себе, - похабная усмешка и совсем неоднозначный взгляд. Детка поймет, о чем это он.
- Не, я придумал другое. Ты уговоришь эту шлюху, чтобы я мог видеться с дочерью, что я не представляю никакой угрозы, а я ей ничего не расскажу о нас с тобой, - тут он указал на себя и на нее, - как тебе план, нравится? – Чейз знал, что Йола Гайдвилл слишком любит и ценит людей, а еще он знал, что сейчас ей было абсолютно нечем крыть, и нагло этим пользовался.

0

4

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » stylish poverty